# Перекрёсток параллельных миров

Ирина Швед

Изабелла Коробкина отправляется в командировку, но вместо Болгарии попадает в сказочный мир, где встречает фею. Волшебница предлагает девушке отправиться на бал в настоящий королевский дворец. Не устояв перед соблазном, побывать на настоящем балу, Изабелла отправляется во дворец. Но каноническая история о Золушке заканчивается неожиданно, вместо кареты, кучера и лошадей превращается сама Изабелла…

Часть первая

Бойтесь своих желаний

Глава первая

В гостях у сказки

– Да неужели? Наша английская королева собственной персоной! – раздалось за спиной, и мне захотелось провалиться под землю. С трудом заставив себя улыбаться, я повернулась.

Заклятая подружка Дашка Матвеева скользнула острым взглядом по моей правой руке и презрительно бросила:

– Всё принцев ждёшь?

– Нет, я на такую мелочь не размениваюсь. Жду короля.

Дашке ответ не понравился, она всадила новую шпильку:

– Поторопись. Время безжалостно, не успеешь оглянуться – пенсия.

– Если ты забыла, мы – ровесницы.

– Учись, ровесница, – и Дашка сунула мне под нос правую руку, чтобы я увидела золотое обручальное кольцо.

Ой, мама, сейчас умру от зависти. Кому же так повезло?

Матвеева показала на мужика с обширной лысиной и пивным брюшком, стоящего за её спиной, а тот, улыбнувшись, заметил:

– Ты всегда была не в моём вкусе.

Если бы эта пивная бочка промолчала, я бы никогда не узнала в ней свою первую любовь. Стройный красавец Даня превратился в колобок на курьих ножках, кудри вылезли, лицо лоснится, как блин, щедро смазанный маслом. Фу.

Я невежливо молчала, не зная, что сказать, и Даня понял моё молчание по-своему:

– Ты не единственная принцесса в этом мире.

Он сказал это с такой презрительностью, что я не выдержала и врезала со всего маху:

– Ваша фея впала в маразм. В тыкву должна превращаться карета, а не принц, – посмотрев на их вытянутые лица, я быстро добавила: – Простите, так опаздываю! – и пошла к стойке регистрации.

Спину жгло огнём, я была уверена, что они смотрят мне вслед, и умоляла себя не оглядываться. Всё, что я хотела увидеть, я увидела.

Пройдя все контроли, я устроилась в кафе в чистой зоне, пила кофе и смотрела какое-то кино по телевизору, плохо понимая, что происходит на экране. Только минут через десять после начала фильма я начала смотреть более заинтересованно, поскольку на экране появился роскошный персонаж: парень лет тридцати, высокий, коротко стриженый, светловолосый, морда – застрелиться, а ещё мужик классно махал ногами, кося террористов, как косой. Правда, мужик косил врагов не один, а в компании ещё одного не менее лихого парня, но второй меня не заинтересовал.

К сожалению, посмотреть на подвиги невероятно красивого мужика мне не дали деловитые дядьки, которые, по-хозяйски рассевшись за стойкой, заказали пиво и потребовали, чтобы бармен «переключил эту древность на футбол». Кино показывали по НТВ, Интернет в чистой зоне работал как часы, и я успела узнать, что начала смотреть фильм «Универсальный солдат», а понравился мне некий американский актёр Дольф Лундгрен, родившийся в Швеции. На этом мне пришлось свернуть шарманку: началась посадка в самолёт.

Уже в салоне самолёта протискиваясь мимо пузатого дядьки к своему месту у окна, я снова вспомнила о нечаянной встрече и подумала, что в последнее время мои дела шли настолько хорошо, что встреча с Дашкой должна была произойти просто для соблюдения равновесия в природе.

Мама фанатела от Мориса Дрюона и назвала меня Изабеллой в честь дочери короля Филиппа Красивого. О том, что Изабелла Степановна звучит не так красиво, как Изабелла Английская, моя мама не подумала. Хотя, если бы королева Англии получала паспорт в России, там было бы написано: Изабелла Филипповна Капетинг. Тоже не шедевр, я вам скажу.

Дашка – дочь нашего соседа дяди Коли Матвеева, – появилась в моей жизни перед тем, как я должна была пойти в первый класс. Её привезла мать. Привезла поздним вечером, утром укатила, и больше я её никогда не видела. Когда нас с Дашкой знакомили, она заявила:

– Дарина, принцесса.

Я ответила в тон:

– Изабелла, королева английская, – обрекая себя на издевательства и подковырки.

Рассказывать о наших с Дашкой непростых отношениях долго и не очень приятно. Хотя, Дашка портила мне кровь только до третьего класса. Потом мы с родителями переехали в город – отцу предложили хорошую работу.

Я училась в городе. Там же начала заниматься современным пятиборьем. Этот вид спорта я выбрала, насмотревшись фильма «Три орешка для Золушки». Впечатлённая умениями замарашки, я очень хотела научиться скакать верхом и стрелять.

Неизвестно, как бы сложилась жизнь, если бы не гибель родителей. Меня попросили с квартиры, принадлежавшей фирме, в которой работал отец. Не сразу, конечно, – дали доучиться одиннадцатый класс, благо, немного оставалось. После экзаменов я вернулась в родной посёлок, встретила Даню и влюбилась. О том, что мне устроила Дашка, даже вспоминать не хочу. Зато, прошла любовь – завяли помидоры, и то хорошо.

Я поступила в институт, начала мотаться из посёлка в город. Было тяжело, денег не хватало. Правда, разок мне повезло. Какой-то друг отца вернул ему долг, вот только я так и не узнала, кто это был. Мужчина просунул конверт с весьма немалой суммой под щель во входной двери.

На эти деньги я купила дорогущий смартфон, о котором давно мечтала, но не могла себе позволить. О том, что на деньги, потраченные на изделие корейских мастеров, можно было безбедно жить пару месяцев, я не думала и о своём поступке ни разу не пожалела.

Перед весенней сессией я нашла классную подработку, а летом влезла в очередную авантюру: конкурс на лучший проект небольшого города. В конкурсе участвовали все: и студенты, и преподаватели, и с моей стороны было чистой авантюрой лезть в этот замес, но результат оказался неожиданным: я выиграла. Когда объявили победителя, я обрадовалась, но радость была недолгой; по лицам преподавателей стало понятно – победу мне не простят. Я не успела уехать в зарубежную командировку, которая являлась частью приза, а мне раз двадцать напомнили, что я – никто, ничего не знаю, не умею и победила исключительно по воле злого рока.

И надо же такому случиться, что в аэропорту я ещё и заклятых друзей встретила. Как всё складывается-то одно к одному.

В Болгарию я прилетела во второй половине дня. В Плевен, который был конечной целью путешествия, добралась только после заката. Таксист, показав рукой куда-то вперёд, что-то пробурчал неразборчивое и укатил, бросив меня на обочине.

Идя вдоль дороги в указанном направлении, я молила, чтобы никто не поехал и не принял девицу лёгкого поведения. Вскоре впереди мелькнул свет. Я прибавила ходу и вскоре остановилась у каменной стены. Над узкой аркой светилась яркими люминесцентными буквами надпись «вход». Я не задумываясь шагнула в проём.

Королевство Нейлин. 1729 год

Солнце скрылось за вершинами деревьев. На лес опустились сумерки, и только королевский замок, стоящий на вершине горы, ещё полыхал в отблесках заката.

С просёлочной дороги на широкий королевский тракт выехала карета, миновала указатель с надписью «Королевский дворец Нейлина – 2 км», и помчала в темноту.

Проскочив мимо небольшого городка, карета свернула в лес. Экипаж протискивался по узкой лесной дороге, больше похожей на тропу, и вслед за каретой вился длинный шлейф из дорожной пыли и прошлогодних листьев. Неожиданно вдалеке мелькнула молния, озарив ярким светом ночной лес. Из окна кареты выглянула девушка, крикнула кучеру:

– Быстрее! – и тот щёлкнул кнутом, погоняя лошадей.

Экипаж проехал примерно с полкилометра и остановился. Не став ждать, когда лакей откроет дверцу, девушка выскочила из кареты и, выхватив фонарь из рук подоспевшего слуги, начала пробираться сквозь кусты.

Тресь! Меня сильно ударило током. Я вскрикнула, дёрнулась и почти тут же треснулась плечом о дерево.

Достав смартфон, я включила фонарик и увидела, что стою в лесу. Я обернулась, но за спиной никакой арки не было. Да что за хрень такая?

Я хотела позвонить человеку, который должен был меня встретить, но не смогла – сети не было, но, что странно, интернет работал. Я не стала особо привередничать, пошла в Сеть, но и тут меня ждал облом – по ватсапу тоже позвонить не удалось.

Решив уточнить местоположение, зашла в Гугл-карты, но кроме значка моего местонахождения вокруг ничего кроме леса не было. Странно. Рядом, вообще-то, немаленький город! Я уменьшила масштаб несколько раз, прежде чем обнаружила, что нахожусь недалеко от Елхова. Вот только городок этот находился не в Болгарии, как должен был, а в королевстве Нейлин. Вот тут я поняла, что дело пахнет нереальным керосином, в Европе такого королевства нет, и не было никогда.

Я собралась зарыдать, но не успела – из-за кустов донёсся звук подъезжающего экипажа, мелькнули огоньки. Зашелестели кусты, мелькнуло яркое пятно света; из кустов вышла девушка в длинном платье с кринолином. Приподняв над головой фонарь, незнакомка произнесла без тени вопроса в голосе:

– Иза Коробкина.

Всё, на что я оказалась способна, это кивнуть головой. Девушка опустила фонарь, приказала:

– Поехали.

– Щаз! Никуда не поеду. Вы кто? Что происходит? И где заказчик?

– Это я тебя заказала.

Зашибись! Пицца «Изабелла» с доставкой на дом.

Незнакомка не стала разбираться в моих чувствах, повторила приказ, сказала, что ехать нам далеко, потому не стоит задерживаться. И я покорно пошла за этой девицей, как свинья на верёвочке.

За кустами, на обочине просёлочной дороги стояла карета, запряжённая четвёркой лошадей. На козлах – кучер, у открытой дверцы склонился в поклоне лакей в шитой золотом ливрее. И у обоих были удивительно знакомые лица. Странно всё это.

Только сев в карету, я поняла, что кучера я нигде не видела, он просто очень похож на крысу. А лакей, я так понимаю, мышь. Спросила девицу:

– Надеюсь, карета в полночь не превратится в тыкву?

– Нет, ты же не на бал едешь.

– А если бы на бал?

– Ты хочешь?

– Жрать хочу, спать, и домой.

Девица обиделась, пожала губы и произнесла недовольно:

– Странные вы, люди. Сами не знаете, чего хотите. Буквально недавно ты хотела в сказку попасть, мечтала об этом, а теперь хочешь домой?

– А это сказка?..

– Конечно, а где ещё ты можешь встретить фею?

– Что? Да нет, не может быть, ущипните меня, – я произнесла эти слова вслух, и фея, приняв их за руководство к действию, очень больно ущипнула меня за руку. Что-то я погорячилась. Надо быть осторожнее, а то ляпну лишнее, и прибьют ненароком.

Устроившись в карете, я посмотрела на фею, та церемонно представилась, как на королевском приёме – фея Эмилия,– и откинула часть спинки кареты, создав меж нами преграду в виде небольшого столика. Застелив стол салфеткой, взятой из воздуха, фея продолжила колдовать, а я смотрела, как появляется еда: хлеб, мясо, фрукты, глотала слюну, и первый раз в жизни завидовала просто лютой завистью. Сколько раз в прошлом мне приходилось ложиться спать на голодный желудок! А умей я так, сколько бы себе нервов сэкономила. Тут здравый смысл предположил, что, если бы я так умела, в карету меня пришлось бы вносить, и зависть утихла сама собой.

Карета феи выехала из леса на королевский тракт и направилась на запад. Проехав километров двадцать и заложив пологий круг по полям, экипаж снова выехал на королевский тракт и направился в обратном направлении.

На рассвете карета снова проехала мимо Елхова. Впереди показался королевский дворец.

К рассвету я устала до чёртиков и мечтала только о том, чтобы добраться до кровати и уснуть. Где будет находиться эта кровать, значения не имело.

Развлекая себя, я выглянула в окно, увидела впереди на холме большое здание. Спросила Эмилию, та ответила, что это – королевский дворец.

– М-м-м! мы едем в гости к королям?

– В таком виде тебя дальше ворот не пустят, – рассмеялась фея, – даже деревенские мальчишки одеты лучше тебя.

Я бы могла возразить, что таких штанов, как у меня в этом мире нет даже у короля, но не стала. Смысл пререкаться? И я вернулась к разглядыванию окрестностей, благо, было на что полюбоваться.

Пейзаж перед глазами раскинулся сказочный – на вершине высокого холма сиял в рассветных лучах белоснежный замок. У подножия раскинулся сосновый лес, за которым просматривались черепичные крыши и белые стены домов. Любовалась я недолго; карета въехала в лес, и я задёрнула штору – на деревья я уже насмотрелась.

Экипаж катил по дороге ещё минут десять, а потом резко свернул и, заложив крутой вираж по кочкам, остановился. Эмилия заявила, что мы приехали, и я на автомате брякнула:

– Слава богу!

– Кому? – Эмилия строго глянула на меня, наставительно заявила: – Бога нет. Есть отец наш – Великое Небо и мать наша – Земля плодородная, если ты хочешь принести хвалу, приноси им. Остальное – ересь.

Если фея хотела завести теологический спор, просчиталась, больше всего меня в этот момент интересовало, где в этом доме кровать.

Я проснулась в районе обеда, и то только потому, что солнце, повернув к западу, заглянуло в окно мансарды. Потягиваясь в кровати, я подумала, что ночью мне снилась редкостная дичь, но, открыв глаза, поняла, что ничего мне не снилось – я в сказке.

Вскочив с кровати, я бросилась к окну и выглянула на улицу. Зачем? Не знаю. Может, тут гномы по улицам шастают, или ковры-самолёты летают. На поляне перед домом никаких гномов не было. Никаких чудес не происходило, только фея гуляла по поляне, приминая широким кринолином густую траву. А нет, фея не гуляла. Она возвращалась к дому. Интересно, куда ходила?

Одевшись, я вышла из мансарды и, спустившись по лестнице, наткнулась на Эмилию. Та поздоровалась, отметила, что я долго сплю, показала рукой на какую-то дверь:

– Туалетная комната. Умывайся, чай будем пить. Обед ты проспала.

Да, сказка, может быть, это хорошо, но очень неудобно. Ни канализации, ни водопровода, о горячей воде приходится только мечтать. Одно порадовало: в этом непросвещённом Средневековье было, чем зубы почистить. Для этого использовались иголки какого-то местного хвойного дерева, их следовало жевать, сок из иголок пенился, пена счищала зубной налёт, не хуже самой дорогой зубной пасты. Вот, так и поверишь, что в сказку попала.

Приведя себя в порядок, я вышла в гостиную, где за большим пустым столом, покрытым белоснежной скатертью, уже сидела Эмилия. Явно меня ждала. Я хотела пройти к столу, услышала пыхтенье за спиной, повернулась и чуть не столкнулась с большим пузатым самоваром, который двигался прямо на меня. Я подумала сначала, что самовар несёт гном, чего ещё ждать от сказки? Но оказалось, что самовар никто не нёс; он медленно плыл по воздуху, оставляя за собой длинный шлейф из белого пара. Проплывая мимо, самовар глянул косо, презрительно пыхнул паром. Ой, подумаешь, важный какой!

Дзинь! Распахнулись дверцы буфета; с полок сорвались блюдца, помчались к столу, закладывая лихие виражи, за ними, весело звеня, гнались чашки. В том же направлении пробренчала коробочка с ложками, которые позвякивали, толкая друг друга и шумно ругаясь, а за ними не торопясь проплыла пузатая сахарница. Она осторожно придерживала крышку фарфоровыми ручками, а приземляясь рядом с самоваром, очень смешно причитала: «Ой, просыплю. Ой, держите меня».

Громко хлопнула дверь; из кухни примчались тарелки с едой, зависли над столом, ругаясь с чашками, не желавшими уступать место. Я стояла, как дура, смотрела на этот парад-алле, разинув рот. Фея не выдержала, окликнула:

– Ты чего застыла? Садись за стол.

Яркие цветы, которыми была расписана посуда, превратились в глаза и подозрительно уставились на меня, словно ожидая подвоха. Самовар сверкнул начищенным боком, пыхнул паром. Мне показалось, что он прищурил резной узор крышки перед тем, как важно спросить:

– Это та самая?

– Да,– Эмилия кивнула.

Бред какой! Я тряхнула головой, ущипнула себя за руку. Нет, не сплю. Хозяйка дома, следившая за моими манёврами, сказала:

– Я же говорила, что я – фея. Или ты до сих пор не веришь?

– Это ради меня такой цирк? Или вы каждый день представления даёте? – я осторожно села на стул. Если тут посуда летает, то стулья вполне могут бегать, а стол брыкаться.

Эмилия оглядела стол, крикнула в сторону кухни:

– Чайник, тебе особое приглашение требуется?

– Не заварено! – донеслось из кухни ворчливое.

Ожидая появления чайника, я украдкой разглядывала фею в свете дня. Эмилия была красивой, но за собой следила плохо: овал лица, несмотря на молодость, уже слегка поплыл, рукам не помешал бы маникюр, да и дурацкий парик с буклями в три ряда фею отнюдь не красил. Впрочем, внешность, подпорченная модой, была не самой важной частью облика феи.

Эмилия была пугающе странной. На вид ей нельзя было дать больше двадцати пяти, но она казалась древнее египетских пирамид. Фею старили глаза, в которых не было ни грамма молодого задора, а только дикая тоска, сродни той, что нападает, когда приходится пересматривать очень скучное кино.

Минут через пять из кухни показался чайник, укутанный полотенцем, как тюрбаном. Подлетев к столу, ворчун притормозил, выбирая место для посадки, чашки и блюдца почтительно расступились, освобождая взлётно-посадочную полосу. Чайник грузно плюхнулся на стол, строго глянул на меня расписным своим узором.

Эмилия налила мне чаю, подала чашку. Я протянула руку к ложкам; те отпрянули, зазвенели испуганно, как будто могли растаять в кипятке.

Ишь, негостеприимные какие! Эмилия пригрозила своенравной посуде:

– Хватит!

Однако, как тут весело. Или фее скучно, и она так развлекается? Эмилия, как будто прочитав мои мысли, сказала:

– С тех пор, как тебя привели в этот мир, мне скучать не приходится.

Она мне жалуется? Не сама ли говорила, что заказала меня. Её заказ – её проблемы. Но, решив не обострять, сказала я совсем другое:

– Так говоришь, как будто я в этом виновата.

Фея кивнула:

– Почти. Это же ты мечтала попасть в сказку.

– Может, и мечтала, но я не просила мои мечты исполнять.

– То есть, в сказку ты больше не хочешь? – Эмилия посмотрела на меня, как вошь на буржуазию, проворчала: – Зачем мечтала?

Вообще-то, это была не единственная мечта, а исполнилась именно она. К тому же, мечта – не электричка, не предупредила: «Осторожно, сказка приближается», нагрянула вероломно, как фрицы в сорок первом.

Фея смотрела требовательно, но я не торопилась отвечать. Когда я поняла, что попала в чужой мир, чуть не умерла от страха, представив своё невесёлое будущее, но долго не страдала – появилась Эмилия, и я забыла о том, что нахожусь в другом мире. А сейчас даже не знаю, что делать, разрываюсь на части: и домой хочется вернуться, и в сказке побыть немного. Эмилии моя неуверенность не понравилась:

– Зачем я трачу время на человека, который сам не знает, чего хочет? Я верну тебя домой, через два дня, в новолуние. Хотела пригласить на бал, но теперь не вижу смысла.

– Бал? Что за тусняк?

Мои слова вызвали новую волну недовольства. По мнению Эмилии, молодая девушка не может так выражаться. Я извиняться не стала. Эмилия поджала губы, презрительно цедя слова, рассказала, что на днях состоится грандиозный бал в честь дня рождения наследного принца Нейлина – его высочеству стукнет девятнадцать. На этот бал приглашены все красавицы и красавцы королевства. Люди готовы полжизни отдать за то, чтобы попасть на такое празднество, а я нос ворочу.

Справедливости ради, о бале я узнала только что! Но Эмилию, кажется, обидел сам факт того, что я не прыгала до потолка, оказавшись в доме феи. Да ради… Неба! Жила без сказки девятнадцать лет, и ещё столько же проживу. Конечно, мы не поругались, но остались очень недовольны друг другом, и до вечера почти не разговаривали. Фея обиделась и молчала. Я же сделала выбор в пользу возвращения домой.

После ужина я ушла в мансарду и завалилась, было, спать, но в комнате было душно, пришлось вставать и открывать окно. Приоткрыв одну из створок и слушая шум листвы, я думала о королевском дворце, бале и принце. Может, действительно съездить туда и глянуть на этого местного красавца? Или ну его на фиг?

От размышлений отвлёк конский топот, раздавшийся в ночной тиши. Судя по звукам, кто-то приближается. Я прикрыла окно, глянула из-за тонкого тюля. Да, так и есть, на опушке леса появился большой тёмный силуэт. Всадник спешился, пошёл к дому. Стукнула дверь, Эмилия вышла на крыльцо. Надо же, встречает! Кто ж такой прикатил-то?

Незнакомец, одетый во всё чёрное, поднялся на крыльцо, судя по звукам, поцеловал Эмилию и спросил:

– Она едет?

– Не хочет, но поедет.

– Прекрасно. Держи.

Послышалась какая-то возня, похоже, мужчина начал приставать к фее, та, отбившись, произнесла недовольно:

– Завтра! Всё завтра.

Мужчина что-то произнёс, но я не разобрала, фея жёстко повторила: «Завтра», и ушла в дом. Стукнула, закрываясь, дверь. Визитёр пробурчал: «У, ведьма», и направился к лошади, привязанной у опушки. Мужчина ускакал, затих стук копыт. В доме наступила тишина.

Я прошла к кровати, шлёпнулась на матрас и, заворачиваясь в одеяло, подумала: «Чёрта с два! Я еду домой!».

Проснувшись на рассвете, я долго лежала в кровати, разглядывая потолок, и думала о предстоящем бале. О мужчине в чёрном, которому почему-то нужно было, чтобы я поехала на бал, я не вспомнила. Я думала лишь о том, что очень хочу на этот проклятый бал. Так хочу, что, кажется, умру, если не поеду.

Сорвавшись с кровати, я начала одеваться, думая только о том, как сказать фее, что я передумала, и старательно отгоняла мысли о том, что Эмилия может отказать. Перебрав несколько вариантов, решила не умничать и, спустившись в гостиную и сев за стол, сказала, как в холодную воду прыгнула:

– Извини, Эмилия, но я была не права. И я очень хочу съездить на бал.

Фея оказалась великодушной, не стала злорадствовать, зато посуда удивлённо переглянулась. Чайник, расщедрившись, сам двинулся со своего места, растолкав тарелки, налил мне заварки, а чашка метнулась за кипятком.

Не поняла. Они-то чего обрадовались? Я начала размешивать сахар, небрежно стукнула по краю чашки. Та возмутилась:

– Поосторожнее! Я же фарфоровая, а не железная!

– Простите, не хотела,– я положила ложку на стол как хрустальную. Мало ли, ещё и она начнёт возмущаться, что я небрежна.

Завтрак прошёл в полном молчании, но после трапезы Эмилия начала вводить меня в курс дела: рассказала о Нейлине, о принце Станиславе, который был красив как картинка. Если фея хотела меня этим привлечь, ошиблась. Я испугалась. Я уже видела, во что может превратиться сказочный принц, но желание попасть на бал не пропало. Нет уж, поеду, гляну, чем местный мир живёт, и какие красавцы тут пасутся.

Объяснив, что и почём в Нейлине, Эмилия начала показывать фигуры местных танцев, вся сложность которых состояла лишь в правильном порядке их исполнения. Первый танец был проще некуда: поворот вправо, поклон, поворот влево, поклон, проход вокруг партнёра. Ерунда на постном масле. Второй танец был посложнее – фигур побольше, но те фигуры были проще пареной репы: обычные шаги, поклоны, повороты. Короче, ерунда.

Урок танцев продлился час, потом мы пошли обедать, а после обеда фея куда-то укатила и вернулась лишь к ужину, во время которого передала мне приглашение на имя Изабел Сте Кор. Мне не понравилось, как фея сократила моё имя, но возмущаться смысла не было, потому я промолчала.

На следующий день приготовления к балу начались сразу после завтрака. Сначала фея наколдовала бальное платье по моему рисунку: нежно-голубое с длинной широкой юбкой, украшенной ручной вышивкой. Это платье, созданное известным дизайнером, показывали по ТВ, как пример искусной ручной вышивки. Так вот в нашем мире мастера корпели над платьем полгода, а Эмилия создала его за пару минут, и качество вышивки было высочайшее. Магия рулит.

Впрочем, фея всё же оказалась не всесильна и с обычными балетками возилась значительно дольше. Она просидела в своём кабинете не менее десяти минут, прежде чем создала обувь, подходящую мне по размеру, а пока я примеряла, ещё и жаловалась, что у меня слишком маленькая нога. Причём, фея говорила таким тоном, как будто это я выдумала себе тридцать третий размер.

Около четырёх приехала карета, в которой я должна была ехать на бал. Перед отъездом Эмилия выдала мне инструкции: надо пробыть на балу недолго, желательно, не больше двух-трёх часов; потом выйти в сад, пройти по главной аллее до конца, вылезти в дыру в заборе и идти по тропинке вниз, к подножию холма, где будет ждать карета. Так, может, и прийти туда тем же путём? Эмилия удивилась:

– Зачем?

– А зачем лишний раз светиться? – у меня действительно не было никакого желания проходить местные контроли с документом неизвестного происхождения.

Фея подумала немного и, оценив выгоды моего предложения, скупо похвалила: «Неплохо, так действительно будет лучше». После этого волшебница начала раздавать ценные указания. Мне было приказано войти во дворец через парк, в бальный зал через двери на террасе, приглашение никому не показывать и уйти с бала в девять тем же путём, каким пришла.

Узнав, что придётся покинуть бал в девять, я расстроилась. В сказке-то разрешали до двенадцати. Фею моё напоминание разозлило:

– Там бал начинался на три часа позже, – рявкнула Эмилия и пронзила меня недовольным взглядом. Я притихла, снова подумав, что надо осторожнее ляпать языком. Разозлю волшебницу, и вернусь домой в тыкве, запряжённой мышами.

Если бы дом феи находился чуть дальше от королевского дворца, я на бал не попала. Оставшись одна, я начала пугать себя, придумывая варианты развития событий, и каждый следующий был мрачнее предыдущего. Додуматься до сожжения на костре я не успела – мой экипаж попал в ДТП.

Карета резко затормозила; меня сбросило с дивана, и я шлёпнулась на пол, чудом не ударившись лбом в сиденье напротив. С улицы донеслись недовольные крики: «Куда прёшь, остолоп? Гербов не видишь?». Мой кучер в ответ послал матом, поинтересовался, куда торопится водитель другой кареты. Ну, всё как дома на родных дорогах.

Поднявшись с пола, я села на диван и, выглянув из окна кареты, наткнулась на злобный взгляд больших голубых глаз с сужеными как у наркоманов зрачками. Я передёрнулась, красавица из соседней кареты презрительно усмехнулась, и мы, не сговариваясь, дружно задёрнули занавески. К этому времени кучера уже разобрались, кто и кому должен уступить, и наши кареты разъехались. Как я поняла, мой экипаж уступил дорогу красавице с наркоманским взглядом, но меня это особо не расстроило.

Привычный дорожный конфликт вернул меня в реальность, я снова начала придумывать варианты развития событий, но до костра снова не дошла: карета прибыла к месту назначения. Лакей открыл дверь, склонился в поклоне. Когда я вышла, показал себе за спину, мол, вам туда. Ну, и ладно, и я начала подниматься по узкой тропе.

Путь оказался недлинным. Минут через десять-пятнадцать я оказалась у дворцовой ограды, пролезла в дыру и пошла по аллее на яркий свет, как бабочка на огонь.

Аллея вывела меня на широкий променад с клумбами и фонтанами, я посмотрела на королевскую резиденцию и осознала, что иду на настоящий бал, в настоящем дворце! Неожиданно стало так страшно, что аж коленки затряслись. Я поняла, что, если пойду туда, моя жизнь изменится безвозвратно, и я никогда не смогу убедить себя, что мне всё приснилось. Остановившись в нерешительности, я думала, а не вернуться ли назад. И, может, я бы так и сделала, но за спиной послышались шаги. Я испугалась и рванула к широкой лестнице, ведущей на дворцовую террасу. Взлетев по ступенькам, как будто за мной черти гнались, прижалась к стене. Фух. Вроде, никто не видел.

Отдышавшись, я напустила на себя беспечный вид, вошла в первую попавшуюся дверь и оказалась в широком коридоре, напоминавшем оружейную палату. На стенах были развешены разнокалиберные мечи, через примерно равные промежутки стояли манекены, одетые в рыцарские доспехи.

Краем глаза заметив слева какое-то движение, я чуть не заорала от страха, но успела сообразить, что это моё отражение в зеркале. Зеркала были установлены в большой нише, но туда я заходить не стала, прошла к застеклённым дверям, за которыми маячили разодетые в пух и прах люди. Как я поняла, гости стояли в очереди на вход в зал, но выходить в этот коридор я не стала. Повернув назад, осмотрела зеркальную нишу. Слева заметила небольшой тёмный тупик, проход в который закрывал очередной рыцарь в начищенных до зеркального блеска латах. Я ещё подумала, что это место идеально похоже для пряток, и направилась назад на террасу. Прикинув, в каком направлении двигалась очередь, отправилась туда.

Пройдя по террасе налево, по ходу движения очереди, я добралась до огромных стеклянных дверей, ведущих в бальный зал. Дверь начала открываться, стоило мне нажать на ручку. Прекрасно! Я глянула в зал, увидела сидящих на возвышении коронованных особ и полезла за смартфоном. Ну, в самом деле, побывать в настоящем королевском дворце и не заселфиться? Я бы себе этого никогда не простила, к тому же, с того места, где я стояла, открывался прекрасный вид на королевскую семью. И пусть никто не поверит, но я-то буду знать, что это правда.

Привычные действия успокоили, я расслабилась, настроение улучшилось, и в зал вошёл уже совсем другой человек: не запуганная мышка, боящаяся собственной тени, а вполне себе такая легитимная гостья из неведомых далей. Впрочем, даже и в этом состоянии я не была готова выходить на передний план, потому спряталась за спинами гостей и начала разглядывать хозяев дома.

Местных королей явно делали в фотошопе. Королева – красотка кисти Тициана, спелая и сочная, как груша «Дюшес». Король – «истинный ариец», характер нордический, стойкий. Наследный принц, маячащий за спинами родителей – сладкий мальчик из рекламы – светлые девчоночьи кудри, томный взгляд пресыщенного жизнью аристократа, губки бантиком.

Осмотрев королей, я переключилась на гостей и сразу поняла, что мой план остаться незамеченной провалился с треском: я сделала всё, чтобы запомниться местной публике надолго.

В сказочном королевстве царила мода эпохи рококо. Мужчины были одеты в камзолы и панталоны, шитые золотом, и шёлковые чулки; женщины щеголяли в платьях с кринолинами размером с небольшой обеденный стол. И мужчины, и женщины носили на головах огромные парики, на ногах и тех, и других были туфли с мощными пряжками и пышными бантами, причём, порой каблуки на женской и мужской обуви были почти одинаковой высоты. А ещё мне показалось, что некоторые мужчины не гнушались пользоваться косметикой, хотя для этой эпохи – нормально. Всё это великолепие было щедро присыпано золотом и драгоценными камнями, и на этом фоне я со своим платьем от кутюр выглядела Золушкой, но ещё до появления феи, и рупь за сто, меня запомнят и поинтересуются, как нищенка попала на бал в королевский дворец.

Как назло, стоило мне подумать о том, что меня заметят и будут сплетничать, люди, за спинами которых я стояла, куда-то ушли, оставив меня без прикрытия. Не желая светиться на видном месте, я решила спрятаться за колоннами, возвышавшимися справа от меня на другом конце зала. Правда, до них надо было ещё добраться.

Я медленно прошла вдоль стены, готовясь в любую минут сбежать на террасу, но план отхода не понадобился. Пройдя за колонны, я оказалась в большом эркере, уставленном столами с вином и закусью, а вокруг этой скатерти-самобранки стояли лагерем мужики за сорок. Они галдели, как сороки, обсуждая охотничьи дела, жадно пили, смачно ели, не обращая внимания на то, что бал ещё не начался. На меня охотники не обратили никакого внимания, за что им огромное спасибо.

Взяв бокал с вином, я встала у колонны, служившей пограничным столбом меж двух миров: мужским – пофигистским и женским – всевидящим, смотрела в зал, слушала разговоры гостей. Мужики трещали о политике и охоте, но больше – об охоте, дамы обсуждали гостей.

Я слушала поочерёдно то одних, то других, в зависимости от того, кто и что интересного говорил. К моему великому удивлению, тётки сплетничали, но не злопыхательствовали. Дамы были весьма доброжелательны, и я не услышала ни одного плохого слова о гостях, что поначалу меня сильно удивило, но позднее я поняла, что это местный стиль жизни. Сказочные дамы и кавалеры были предельно корректны.

Послушав местных сплетников и сплетниц, я загрустила, понимая, что отравлена на всю оставшуюся жизнь: до смерти буду вспоминать мир, в котором люди если и сплетничают, то всячески хвалят, а не поливают грязью. Нет, так только в сказках бывает. Хотя, а я где? Не в сказке? Где ещё могут быть феи, летающие сервизы и необыкновенно красивые и великодушные люди. Да, гости в зале были как на подбор, глаз не оторвать. Прям, не бал, а выставка достижений местного генофонда.

Невероятную, совершенно сказочную идиллию портило одно весьма существенное обстоятельство – в зале не очень приятно пахло. А что делать, если в этом мире понятия не имели о такой простой вещи, как дезодорант. Впрочем, это было только начало, скоро к витавшим в воздухе ароматам добавились новые.

Один из охотников, поставив бокал на стол и извинившись перед собеседниками, отошёл к окну и, спрятавшись за штору, пошуршал немного, а потом до меня донеслось знакомое журчание. Я обомлела, ожидая криков, скандала, прихода стражи, но ничего подобного не произошло, никто ухом не повёл! А охотник, мирно сходивший по малой нужде прямо в зале, вернулся назад к столу, взял новый бокал с вином.

И я подумала, что Шарль Перро ещё тот сказочник. Ах, колдовство! Ах, закончится в полночь! Да тут к полуночи такое колдовство начнётся, задохнёшься без противогаза. Только позже я узнала, почему мужик так поступил. Выйти из зала во время приёма гостей нельзя. Такое нарушение этикета карается очень строго, вплоть до полного отлучения от балов и приёмов. Двери на террасу обычно закрыты, потому мужик не нашёл других вариантов.

От размышлений отвлёк церемониймейстер. Он бухнул жезлом в пол и гаркнул:

– Максимилиан Линц сотоварищи.

Я глянула в сторону входной двери. А что это?.. В зал вошёл парень, удивительно похожий на Даню! Однако! Да, именно таким был Даня три года тому назад с одним исключением: заклятый друг никогда не носил пижонские тёмные очки-авиаторы, а в остальном – копия. И фигура один в один: средний рост, стройный и изящный. Я ещё успела подумать, что бывают же в жизни совпадения, но тут в зал зашли «сотоварищи» плейбоя, а точнее, «сотоварищ»: высоченный викинг, на фоне местной мелкотравчатости – просто монументальный; и у меня все мысли из головы вылетели.

Гости почти никак не отреагировали на вошедших, несмотря на то что они тоже не следовали местной моде и вид у них был слегка бандитский. На мужиках красовались кожаные куртки без рукавов, подпоясанные ремнями с огромными бляхами, из-под курток виднелись белоснежные рубахи с пышными манжетами и кружевными воротниками, кожаные брюки были заправлены в ботфорты со шпорами.

Одна из дам посмотрела на вошедших неодобрительно, произнесла недовольно:

– И эта пьянь тут.

– Насколько я знаю, им благоволит сам великий магистр, потому и приехали, – ответила другая, и дамы притихли, брезгливо поджав губы, а гости, поклонившись королевской семье, прямой наводкой отправились в сторону эркера, видать, не первый раз тут, и знают, где можно хорошо провести время.

Линц с сотоварищем прошли в эркер, встали неподалёку. Викинг взял пару бокалов со стола, отдал один Линцу. Спрятавшись за колонной, я следила за этими двумя и жалела, что поехала на бал. Викинг, имени которого церемониймейстер так и не назвал, возвышался над толпой, ледяным взглядом снежного короля оглядывая гостей. Буквально позавчера я такой взгляд в кино видела! Модель «Универсальный солдат Дольф Лундгрен», мейд ин Свиден. Даже возраст почти такой же – в районе тридцати. Хорош, собака. Зачем я сюда поехала? Жила бы себе безмятежно, не зная, что в мире существуют такие роскошные мужики.

Тоскливо вздохнув, я одним махом допила вино, поставила на стол пустой бокал, взяла полный. Отхлебнув, снова глянула на викинга, вздохнула. Холера. Да он меня даже не заметит! Увы, обыкновенная я, никаких чудес. Из всех достоинств, только густые волосы, но мышиного цвета. Фигура обыкновенная. Рост – 162, вес – 44, никаких 90-60-90, а золушкин размер ноги скорее проклятье, чем достоинство – нормальную обувь не найти, причём, как выяснилось, с этим возникают проблемы даже в сказке.

Пока я рыдала над своей горькой судьбой, в зал вошли ещё какие-то люди, но я не смотрела, кого там черти принесли. Главный гость уже был тут и своим существованием отравлял мне жизнь.

Слуги закрыли двери, и это простое действо заставило встрепенуться всех, кто был в зале, а один из мужиков, стоявших поблизости, недовольно пробурчал, что остаётся только радоваться, что великого магистра ещё не выбрали, и не придётся кланяться очередному хмырю. Другой мужик вздохнул:

– Сегодня не придётся, а завтра? Когда же их всех черти к себе заберут?

– Ну, старый пень накрылся в правильный день. В самую Чёртову пятницу.

– Хороший день, чтобы отправиться к чертям, – поддакнул третий, и мужики дружно захихикали, как крысы Шушеры, собравшиеся в подвале у головки сыра.

Церемониймейстер грохнул жезлом в пол, привлекая внимание гостей, громко объявил:

– Бал!

Начали отмирать застывшие в поклоне гости; зал зашелестел, зашебаршился. Я тоже выпрямилась, хотела отойти в сторону, и тут на меня наехал грузовик. По крайней мере, так мне показалось. Над головой раздалось раздосадованное: «А, чёрт!», и следом:

– Простите, мадам.

Я подняла голову. Холера-а-а-а! Надо мной возвышался «Лундгрен», смотрел на меня как на привидение. Интересно, почему? А, понятно. Когда я упала, юбка слегка задралась, обнажая ноги почти до колен. Если я правильно понимаю, по местным меркам викинг скомпрометировал меня на всю оставшуюся жизнь.

Вспомнив сцену из одного старого фильма, требовательно протянула руку. Викинг отмер, помог мне подняться и произнёс невероятно красивым бархатным баритоном, что готов удовлетворить любые претензии. Холера! И голос-то у него такой, что не переслушаешь. Я подняла голову, посмотрела в синие-синие глаза с длинными тёмными ресницами, и подумала, что я такая дура! Зачем поехала на этот проклятый бал? Захотела узнать, какие тут принцы водятся. Узнала? Пойди – повесься.

Всерьёз расстроившись, я ляпнула, что после такого, вообще-то, женятся, а не захочет, я его на дуэль вызову. Зачем я это сказала?

Викинг уточнил:

– Вы мне делаете предложение?

Я хотела просто кивнуть, но три бокала вина, уютно устроившиеся внутри, дали знать о себе, и я выдала:

– Заметьте, я вам сделала два предложения. У вас есть выбор.

Викинг не знал, кто в моей голове хозяин, потому смотрел, как на заморское чудо. Кто знает, до чего могло дойти дело, но церемониймейстер громко объявил:

– Музыка!

Оркестр, расположившийся на балконе над входом в зал, заиграл первые такты мелодии. Зал зашуршал, зашелестел, затопотал. Викинг, оттирая в сторону какого-то мужика, церемонно поклонился, приглашая на танец. Ой, да и пойду!

Мы вышли в центр зала, где уже начали выстраиваться танцоры, встали рядом с Линцем, который шёл в паре с местной красавицей. Плейбой глянул на меня истинно мужским взглядом, что-то тихо сказал на ухо викингу, тот усмехнулся, ответил. Вообще-то, где больше двух говорят вслух. «Лундгрен» удивлённо приподнял бровь и, глядя, как на неведомую зверюшку, пояснил:

– Мой друг сказал, что мне невероятно повезло, но он не представляет, насколько прав.

Совершая первый поклон, который открывал танец, викинг спросил:

– Почему вы так на меня смотрите?

Как «так»? Нормально я смотрю.

– Ничего подобного. Вы смотрите так, как будто это наша первая и последняя встреча.

– Вы – ясновидящий?

– Нет, но иногда хотелось бы, – ответил викинг и церемонно поклонился.

Первый танец продлился минут двадцать, не больше. Когда музыка стихла, и партнёры начали кланяться друг другу, благодаря за танец, викинг сказал с сожалением, что он вынужден оставить меня, но попросил не занимать третий и четвёртый танцы. Отведя меня туда, где взял, викинг удалился.

Едва он ушёл, я схватилась за бокал с вином, как заядлый алкоголик, проснувшийся утром после грандиозной попойки, и увидевший, что есть, чем опохмелиться. Но допить вино мне не дали. Начался второй танец, кто-то произнёс над ухом:

– Разрешите?

Повернулась. Передо мной стоял невероятно красивый парень из той же арийской серии, что и местные короли: светлые волосы, прямой нос, высокие скулы, серые глаза. Я не знала, будет ли прилично отказать, и приняла приглашение.

Стоя в ряду танцоров, я искоса разглядывала своего партнёра, и чувствовала, что кое-где уже начинает слипаться от мужской красоты. Ощущение такое, как будто неделю кроме варенья ничего не ела.

Мужик, не соизволив представиться, отвесил комплимент моей красоте, потом похвалил мой наряд. Я кивнула головой, но слова заносчивого красавца не вызвали особого отклика в моей душе. Вот если бы это сказал викинг!.. А где он? Осторожно повернула голову влево – не увидела, повернулась направо, благо и танец требовал поворота. Ох! Викинг стоял через одну пару, а партнёрша у него была такая!.. Этой юной красавице я и в подмётки не годилась. На вид девушке было лет восемнадцать. Лицо, как будто скульптор ваял, кожа бархатная, волнистые чёрные волосы собраны в затейливую причёску. Роскошное платье идеально сидит на точёной фигуре.

Почувствовав на себе чужой заинтересованный взгляд, девушка повернула голову, мы встретились глазами…Ой, мама. Что это? Как мне стало страшно! Я поняла, что не подойду к этой девице под страхом смертной казни. Ничего такого в её взгляде не было, но мне показалось, что партнёрша «Лундгрена» видит меня насквозь. Мне захотелось спрятаться куда-нибудь подальше, лучше всего, вернуться домой, чтобы эта девица точно не смогла меня найти.

Я вздохнула, понимая, что удрать не получится и придётся терпеть до конца танца, а это ещё не менее получаса, но снова ошиблась. Судьба смилостивилась, и лично для меня танец закончился минут через десять-пятнадцать. Неожиданно вокруг нас возникла какая-то суета: то ли моему партнёру наступили на ногу, то ли зацепили его полой камзола. Кавалер отпустил мою руку, я сделала шаг в сторону и, увидев перед собой свободное пространство, а впереди – открытую дверь, ведущую на балкон, не задумываясь выбежала их зала.