Настя Ващенко
Однажды в Питере

Антагонисты

Город сиял, как будто был сделан из хрусталя – в Санкт-Петербург пришло настоящее лето. Было жарко, а лучи солнца были настолько яркими, что слепили глаза, отчего все предметы и здания на улицах «дворянского города» превращались в нечёткие силуэты. Жители города рванули в магазины – покупать солнцезащитные очки и специальные кремы для кожи – впервые петербуржцы боялись обгореть на солнце.

Несмотря на такой подарок природы, сейчас улицы были пусты. И в этом не было ничего удивительного – раннее утро понедельника: студенты и школьники спят, остальные работают.

Они шли по улице недалеко друг от друга, но старались держать дистанцию. Казалось, если они соприкоснутся хотя бы рукавами, или кончик её вишнёвого шарфика, подхваченный ветром, заденет ворот его куртки – равновесие между ними нарушится, возникнет новый повод для взаимных претензий и упрёков.

Он был высокомерен и до одури любил себя. Она иногда позволяла себе быть наглой или грубой, остро переживала взлёты и падения своих друзей. Для него окружающие люди были инструментами – одни оттеняли его великолепие, другие помогали хорошо провести время с пользой, а третьи были в его глазах неизбежным злом.

По иронии судьбы они были коллегами. Это никого не радовало, и каждый старался найти безопасный способ погасить своё раздражение, чтобы в попытках перестроить друг друга под себя и взять верх не трепать нервы окружающим.

Он считал, что девушка лицемерит, что нет никаких принципов – она просто хочет всем нравиться. Блестящий грош, не представляющий ценности.

Она удивлялась, почему до сих пор на него не напали в тёмном переулке и не всадили нож между лопаток. Им было тесно в одном театре.

Злые друг на друга, они работали как сумасшедшие, и то, что выходило из их душ и рук, поражало остальных своей красотой и силой.

Премьера оглушила их и заставила говорить на равных: никто не поехал домой после спектакля – коллеги и враги вышли в ночь и бродили по улицам Питера до рассвета, доходя в попытках понять друг друга, до озлобленного шипения или ранящих и хищных ухмылок. Надо было что-то решать.

Сейчас эти двое думали, как продолжить прерванный три часа назад разговор. Но впустую. Он хотел и не мог уйти без реванша. Она просто устала и шла вперёд по инерции.

– Лишняя. Ты в театре лишняя.

– Потому что ты так решил?

– Нет. Надо быть гибче, легче ко всему относиться.

– У меня другие задачи. Писать. А не прогибаться, не быть развлечением для вышестоящих… лиц.

– Ты никогда не будешь своей у нас.

– Однако мюзикл…

– Один раз удалось, а на второй мы всё угробим.

– Заметь, ты сказал «мы»

– Уходи из театра, пока нервы – твои и чужие – целы.

– Ты мне угрожаешь?

– Предупреждаю.

Антагонист и Дикая: Слова ничего не значат

Антагонист: Что скажет тебе моё имя?

Согласие букв и звуков.

Что скажет тебе моё имя?

Все души приходят нагие,

Их суть не ложится в звуки.

Что скажет тебе моё имя –

Глухие по крыше стуки?

Что скажет тебе моя слава?

Лишь то, что я смог взять талантом.

Что скажет тебе твоя гордость?

Что мы – как Афины и Спарта,

Друг другу враги, но всё же

Тревожит одна нас рана —

И творчество непохожих

Соединяет коварно.

Дикая: Слова ничего не значат —

Вне сцены они пустые.

Слова ничего не лечат,

Поскольку все люди – глухие.

Молчание – тоже могила,

Страдания все анонимны,

Но я им даю названья,

Пытаясь вернуть состраданье.

Что скажет тебе моё имя?

Согласие букв и звуков.

Но слово моё правдиво —

Оно результат поступков.

Назло себе

Сотый спектакль. Труппа собралась в гримёрке, принесли огромный торт, настолько пошлый в своей помпезности и сливках, что ей захотелось сморщиться и держаться подальше от этого «великолепия». Увы, подальше нельзя – она часть этой команды и есть этот жуткий торт нужно со всеми – иначе ребята обидятся. А обид девушке хотелось меньше всего.

Они ей нравились. Несмотря ни на что – за прекрасную игру на сцене, за ямочки на щеках и шутки, за широкие, до наглости, улыбки. Несмотря на то, что многие плевали на мораль в свободное от интервью и работы время. В сущности, кто она, чтобы их осуждать? Девушка со своими грешками за плечами, с ошибками, которые стоили нервов не только ей, но и её близким.

А актёры и актрисы… возможно, в этом и есть их очарование? Хищные птицы тоже красивы, ими даже можно любоваться. Если ты не мышь.

Но вот, на втором часу вечернего пира в гримёрке автору истории, которая успешно ставилась на сцене театра, стало казаться, что она стала серой, маленькой мышью, за которой уже полчаса следит жирный, но от этого не растерявший своей силы, коршун.

Он особенно выделялся среди изящных орлиц, соколов и соловьёв театра – старый коршун, с холодным взглядом. Он не пел, не играл в театре – он давал на него денег. И поэтому мог прийти в любой момент, заглянуть куда угодно и увезти отсюда кого угодно.

В этот раз Коршун пришёл на праздник. И присмотрел её. Артисты заметили это, и иногда бросали на девушку взгляды – кто-то сожалеющие, кто-то сочувствующие: она ко всем относилась дружелюбно, в интригах не участвовала, так что врагов у неё не было. Почти. Только он – её личный антагонист.

Она думала как сбежать, одновременно с этим мило разговаривая с Коршуном. Представить себя в его постели для неё было смерти подобно, оказаться там – было смертью. Никакой душ после, никакие украшения и привилегии не смогли бы компенсировать это. Давя в себе желание прямо сейчас скинуть хищную лапу Коршуна, обвившуюся вокруг её талии, и высказать всё, что она думает о его липких взглядах и планах на её тело, девушка лихорадочно думала, время от времени бросая взгляды на остальных. Артисты либо отводили глаза, либо едва заметно пожимали плечами. А некоторые вообще не реагировали, увлечённые беседой или друг другом. Время шло. Празднование превращалось в пьянку. Коршун напивался, а люди вокруг забывали о ней.

Чёрт! Надо было уйти, надо было уйти и пусть бы обижались! Но кто же знал? – отчаянные мысли мешали сосредоточиться на проблеме. А проблема всё больше сосредотачивалась на ней – Коршун слегка заплетающимся языком начал вещать о том, какой у него красивый дом и широкая постель.

Девушка вновь окинула взглядом своё окружение, ища лазейку. На минуту она встретилась глазами с Антагонистом. Он ухмыльнулся и отвернулся.

– Мне нужно позвонить. Я ненадолго, – как можно спокойнее и ласковее сказала девушка Коршуну.

Тот ослабил свои объятия и также ласково, но с угрозой в глазах, ответил, – Только побыстрее, детка. И сумочку оставь здесь. Не волнуйся, не украдут.

Она через силу улыбнулась, выуживая из сумки телефон, и выскользнула за дверь гримёрки – в один из коридоров театра.

Сердце бешено колотилось в груди, на висках выступил пот:

Может, ну её, эту сумку? Так убегу. Ага! По тёмным улицам?! Метро уже не работает, позвонить…кому звонить, все там сидят! Все пьяные. Или им всё равно. Вот так думаешь, что у тебя всё-таки есть друзья, а оказывается, что все здесь – лишь хорошие знакомые. И это максимум. Куча лжедрузей и один недовраг. И никто не полезет за тебя в петлю. Как же мне пройти по улицам безопасно? Деньги в сумке – вернусь – Коршун схватит и увезёт в своё богатое гнездо. Как?! – она металась в коридоре, не зная, куда ей спрятаться:

Остаться в театре, только залезть подальше? А куда? Ему стоит только вякнуть – весь Музком перетряхнут. А я правда не человек. Я теперь мышь! Серая мышь и на меня охота. Чёрт! Куда бы здесь залезть? В какой чулан мне спрятаться?

Девушка поморщилась и схватилась за горло – в минуты сильного волнения или паники по горлу прокатывался спазм. Она знала, что ей нужно успокоиться, чтобы спазм не перешёл в удушение. Несколько рваных вдохов через силу и столько же выдохов. Сердце тяжело стучало о рёбра.

Ладно. Рискну. Лучше попасть в историю на улицах ночного города, чем быть чьей-то подстилкой

И когда она уже направилась к служебному выходу, за спиной послышались шаги, а потом тяжёлая рука легла ей на плечо. Девушка еле удержалась, чтобы не вскрикнуть. Её развернули лицом к себе, и она с удивлением узнала своего Антагониста.

Он протянул девушке её сумку и раздражённым голосом сказал, – у тебя 5 минут, пока Коршуна обхаживает Ната. Вали.

– Спасибо, – сказала она непослушными губами. Девушке хотелось уйти, но она никак не могла справиться со своим удивлением.

– Мне твоё спасибо… – зло огрызнулся Антагонист, – иди уже!

Она ещё минуту молчала, глядя на него с благодарностью и изумлением, но потом опомнилась и рванула к выходу – вызвать такси можно и на улице.

Антагонист вернулся обратно в гримёрку.

******

Веселье в театре продолжалось ещё долго – обошлось без скандала: Ната умела отвлечь мужчину и заставить его забыть об остальных девушках в радиусе километра. Поэтому Коршун если и вспомнит о Дикой (как её про себя часто называл Антагонист), то только утром и задавать вопросы уже будет не артистам, а ей самой.

Но это Антагониста уже не волновало. Его вообще ничего не беспокоило кроме собственной глупости:

Ну увёз бы её Коршун и что? Не убил бы, а остальное можно пережить. Тебе уже не 20 лет, играть в героя! Вы вообще друг друга не любите – ругал себя Антагонист, потягивая шампанское из бокала. Кто-то ещё притащил красное вино, но качество у напитка было отвратное. Новая порция алкоголя повернула мысли мужчины в другом направлении:

А с другой стороны – увези он Дикую. Вдруг бы срослось? Она бы его порадовала, он бы порадовал её…и всё: пришлось бы ходить на задних лапках. А у меня и так целый список тех, кого надо обхаживать. Главное, чтобы никто из труппы не сболтнул Коршуну о том, что Нату к нему подослал я. Ещё не все напились до потери сознания. Кстати, Ната. Надо узнать, что ей от меня надо. Будем надеяться, не разорюсь на подарках.

Тем временем, Коршун собрался и увёз с собой Нату, а вслед за ним стали покидать театр и артисты. Антагонист вышел последним и закрыв за собой дверь служебки, осмотрелся.

Ночь таяла, и вместе с ней таяло раздражение и память о том, что происходило за закрытыми дверями.

Антагонист: Далёкий рай

Что ты ищешь в наших дебрях,

Мне открой секрет.

В закулисье переходов

Рая давно нет.

Всем известно, изначально

Истина горька:

Строят новый мир сюжета

На чужих мечтах.

Здесь за каждой песней лета

Кроется зима,

Здесь за каждою премьерой

Слёзы и вина

Здесь давно невинных нету

Нет давно добра.

Посмотри внимательнее,

Мне сейчас в глаза:

Если в них отыщешь счастье –

Я спасу тебя.

Если встретишь лёд и пламя –

Знай: прозрела ты.

И пока ещё живая

Ты от нас беги!

Думаешь, я сам не знаю,

Что такое свет?

Не я такой –

Здесь жизнь такая!

Ангелов тут нет!

Что ты ищешь в наших дебрях?

Мне открой секрет.

В закулисье переходов

Рая давно нет.

И пока в ночи увозит

Прочь тебя такси,

Свои детские надежды

Брось, убей, распни!

Не ради славы, но ради счастья

Дома Дикая не могла прийти в себя: совсем недавно она была на грани, могла превратиться в чужое развлечение. Её спас тот, от кого девушка меньше всего ожидала помощи. И теперь Дикой казалось, что она совсем не знает жизнь.

Враги не помогают. Они ждут возможности тебя опрокинуть

Враги не помогают…

В памяти Дикой ярким огнём разгорелось воспоминание о поступке, за который ей до сих пор было стыдно.

******

Они друг друга терпеть не могли: как только Дикая появилась в театре, Режиссёр посмотрела на девушку со смесью раздражения и снисходительности.

Ей не оставили выбора – руководство театра просто поставило Режиссёра перед фактом: появился новый автор. Её историю показали спонсорам. Они готовы вложиться в мюзикл на основе этой рукописи.

История была смесью лирики, легенды, библейских сказаний и эпоса, которые на удивление хорошо сочетались с песнями, чей ритм был то мелодичен, то отрывист, то напоминал старинные баллады.

Но Режиссёр возненавидела эту историю. И возненавидела автора – Дикую. Автор же всегда отвечала людям тем же, что они испытывали к ней сами. И началась война.

Режиссёр подгоняла историю под себя: меняла слова в диалогах персонажей, в некоторых местах использовала приёмы и декорации из других мюзиклов, заказала костюмерам наряды главных героев, схожие с костюмами из самых популярных у зрителей, спектаклей.

Дикая, которая настояла на том, чтобы в её контракте с театром были прописаны пункты, позволяющие Автору влиять на процесс создания мюзикла, а не просто получить за историю деньги и приходить на репетиции в качестве живой декорации, вступала в схватку с Режиссёром почти каждый день. И её можно было понять: история, в которую Дикая вложила душу, на глазах превращалась в заретушированный музыкальный коллаж из других мюзиклов. Артисты, которых утвердили на главные роли в этой постановке, тоже пытались влиять на сюжет и то, как будет выглядеть история на сцене, но не переходили рамок и часто поддерживали Дикую. Актёры, которым дали роли второстепенных персонажей были за Режиссёра: они надеялись получить больше времени и места в новом мюзикле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.