Игорь Шумейко
Судьба и Служба. Тюркские контуры России

© Шумейко И.Н., 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2022

Сайт издательства www.veche.ru

Предисловие

Сегодня могу с удовольствием констатировать, что в конце позапрошлого года я был свидетелем зарождения идеи этой книги. Хотя все творчество Игоря Шумейко было так или иначе подготовкой к ней еще задолго до этого.

Ныне я с огромным удовлетворением поздравляю автора с удачей. Меня, необратимого «империалиста», особенно привлекает то, что книга содержит глубокий государствообразующий зачин очень глубокой, очень необходимой идеи – идеи Единства основ всех народов нашего великолепного союза. Именно на этом – на подлинном Единстве основополагающих ценностей – построена тысячелетняя цивилизация Евразии: на взаимной комплементарности, на восхищении достоинствами ближнего народа, его ценностями, и в итоге все это лучшее перенимается и делается уже своим качеством, родным, сокровенным. Именно это качество оказалось тем раствором, которое скрепило нашу общую империю.

Я очень рад за автора. Он глубоко копнул, сумел проследить долгий путь. Я уже не надеялся, что кто-то сумеет понять и так быстро подхватит идею единства – братскую идею Единства, которая стала в итоге государствообразующей. Благодаря чему мы сумели преодолеть все испытания, победить всех противников. После великих потрясений мы каждый раз заново воссоздавали свою империю. Еще в недавнем прошлом мы за короткий отрезок времени, находясь в окружении лютых врагов, сумели совершить технологический прорыв, вышли в космос. Хочется верить, что мы будем и дальше процветать еще не одно тысячелетие, если сумеем защитить и сохранить наше главное достояние – идею единства. Нас опасаются потому, что, когда весь мир погряз во взаимных претензиях, а ростовщичество, конкуренцию, предательство и обман они сделали основой бизнеса и основой своей жизни. Во все времена нашей главной ценностью являются совсем не рыночные качества, а именно верность, бескорыстие, служение, великодушие, забота о ближнем, взаимопомощь.

Наверно, именно поэтому про нас все чаще стали говорить, что мы НАДЕЖДА МИРА. Потому что мы сохранили благороднейшее божественное отношение человека к человеку и к Миру.

Я чрезвычайно доволен темой исследований этой книги. Мне хочется верить, что в таком подходе к истории нашего государства кроется великая возможность истинного возрождения нашего народа, которого в недавнем прошлом именовали как советский. На сегодня мы все являемся представителями русской цивилизации, русской культуры и русского образа мысли, все мы, русские, – татаро-монгольского, тюркского и хуннского происхождения. Вот что надо довести до широких слоев общества, хочется верить, что новое поколение воспримет это охотно. Если мы воспримем и примем по настоящему идею единства, это даст нам великую силу духа! Спасибо за это автору. До него я думал, что эту проблему никто не сможет поднять так ярко и убедительно.

А теперь я очень надеюсь на вдумчивого пытливого читателя.

Николай Лугинов

Ордынский пролог

Подходя к теме: «Россия, особая, евразийская цивилизация», разумеется, вспоминаем татар. С вниманием удвоенным, хотя б потому, что два (как минимум) значения имеет слово «татары»:

1) титульная в Татарстане, вторая по численности нация России;

2) в историческом смысле татары – проживающие в России народы тюркской группы.

Территории их проживания: вся Россия, а вдоль четвертой оси «пространства – времени» – это долгие века тоже: вся история России. «Поволжские, сибирские, кавказские татары»… в самом широком смысле татарами числили (отставляя более поздние приобретения: поляков, евреев, финнов, прибалтов) всех неславянских россиян.

Недавно опубликовав статью о книге «Лев Толстой. Кавказский роман», где пару раз повторил «татарин Хаджи-Мурат», я получил одну (но помноженную на N голосов) поправку: «Хаджи-Мурат – аварец!» Но повторял-то я вслед за Толстым, так называвшим своего героя. И вспомнил Хаджи-Мурата 70-летний Лев Николаевич, сорвав однажды колючий цветок репья, народное название татарин/татарник. Таков зачин гениальной повести: связь мощного, цепкого цветка татарника и «татарина Хаджи-Мурата».

Профессиональные обличители «русского империализма» пишут: «Называя всех татары, пренебрежительно не вникали в национальные различия». Поразительное попадание «с точностью до наоборот»!

Национальные различия долгий период еще только формировались[1], а общее слово «татары» в понимании русских века означало: люди из татарской Орды – из своего 250-летнего военно-политического лидера.

Называя все сибирские, северокавказские народы и азербайджанцев «кавказские татары», русский фиксировал главное для него общее: принадлежность Орде (затем, по мере дробления – Ордам), потомкам Чингисхана. Об этом же Энциклопедия Брокгауза и Ефрона: «Татарин – термин как название народа имеет скорее историческое, чем этнографическое значение».

В противоположность знаменитому закону западных империй, от Римской до Британской, «разделяй и властвуй» тут: выдвижение общего Имени. «Татары» бытовали не только в народном обиходе, но и в официальных российских документах. И прослуживший на Кавказе три важнейших года своей жизни, именно там став писателем, отчаянно мечтавший подружиться, стать кунаком Хаджи-Мурата, Лев Николаевич Толстой уж прекрасно знал аварцев!

«Татарин» для него и для всея России значило: ордынец. А в свою очередь, ордынец: «сослуживец», ибо Орда – это Служба, военная, прежде всего. Термин «Орда» собрал целый букет смыслов, перевести можно: ставка, центр, середина (урта) военного командования.

Так что «татары» в самом широком значении – все население наследников империи Чингисхана. Иногда уточняли: «татаро-монголы», вспоминая, что монголы – не тюрки, но чаще обходились и без этого уточнения. Предмет внимания этой книги: «татары» во всех смыслах и значениях, дарованных нам Историей.

Кстати, наши казанские братья даже в своих титульных спорах, «заморочках» порой схожи сегодня с нашими запутавшимися собирателями и делителями терминов: славянин – россиянин – русский – малоросс – украинец – великоросс – белорус… Они, казанцы, с гордостью говорят о себе: булгары, но вместе с тем помнят и о давнедалеком племени татань, кочевавшем на берегах Керулена и Халхи (как раз в местах, где 1000 лет спустя Жуков разбил японцев). Не отказываются от того древнего племени, вместе с десятками других покоренного Чингисханом, но покоренного по-чингисовски: две татарочки взяты в жены хана, вожди перебиты, все прочие включены в армию. И весьма там отличились, так что из пестрого «интернационала» монгольского хана только татары стали эпонимами новой империи.

«Заморочками» я назвал споры о происхождении Имени – упреждая поток опровержений. Вариант «племя татань с берегов Керулена» кто-то перечеркнет, сославшись на дореволюционного тюрколога А.А. Сухарева: «Тат» – значит «горы», «ар» – «житель». Или на Н.А. Баскакова: «Татар» – «гонец». Или на Д.Е. Еремеева: «Татам – говорящий на фарси, т. е. перс».

Это еще невинные изыски. Но диссертациям и далее суждено защищаться, полку ученых – прибывать. Найдут еще десятки своих значений или, может, наоборот, объединят: «Татарин = горный гонец, говорящий на фарси»…

Сложнее с другим развитием споров об Имени. На специальной сессии 1946 года АН СССР академик Б.Д. Греков выдал свой «вердикт /энциклику/фетву» уже с гораздо большим нажимом:

«Современные татары по своему происхождению не имеют никакого отношения к монголам, татары – прямые потомки булгар, этноним татары в отношении их является исторической ошибкой!»

Развитие этого тезиса. Профессор Н. Давлет («О проблемах национального самосознания татар в 20 веке»):

«После 1920 г. казанские татары использовали название татары, в условиях жесткого советского режима было невозможно использовать другой этноним!»

Вот так, от «исторической ошибки» до«жесткого советского режима». Ломятся в открытую дверь, будто произнесение слова «татарин» – покушение на всем известный факт: была Волжская Булгария, она же Великая Булгария. Покорена в 1236 году татаро-монголами Бату-хана. Население (тут вам не Америка!) сохранено. Булгары, преимущественно земледельцы, купцы, объединились с пришедшими воинами-кочевниками, взяв вместе с воинскими навыками их имя: татары. Вдумайтесь в «Следствие» той «Теоремы историка Давлета». Получается: навязанный жестким советским режимом «татарин» – это бирка с кличкой раба. Болтается на шее булгарина: «Хозяин так назвал, приказал носить!» А режим-то советский был не только «жесток», но и жу-утко изощрен: на какой-то «машине времени» перелетел за 700 лет до 1917 года (до собственного «советского» рождения) и еще тогда заставил булгар отзываться на «татарин»!..

Сложнее возражать, когда академик Мирфатых Закиев, знаток татарского языка, утверждает: «Название «татары» препятствует развитию татарского народа. Наш народ сформировался из представителей двух диалектов. Первый – булгары. Сейчас на этих землях везде живут мишаре. Второй диалект – кусан (белые суны). Кусанская империя была сформирована намного раньше Булгарской. В русской истории ее называют Кушанской империей, сам народ называл себя кусан или казан»…

Академик Закиев видит в этом (татарском именовании) «признак европоцентризма», это подозрение, и правда, очень серьезно, требует тщательного рассмотрения. Разделяя его благородную озабоченность, в главах 3, 4 я тщательнее рассмотрю эту аргументацию, а пока замечу только, что и спорят с уважаемым академиком Закиевым тоже люди весьма грамотные: ученые Казанского федерального университета, Института истории имени Марджани: Дамир Исхаков, Марсель Ахметзянов, считающие нынешних татар потомками татаро-монголов Золотой Орды.

Разумеется, возражать человеку, провозглашающему «Я – булгарин!», невозможно, несправедливо, даже глупо. Тем более если перечит человек посторонний. Мне свою «непостороннесть» еще только предстоит доказать (одна из целей этой книги), а пока могу только пододвинуть, предложить вниманию некоторые факты. Ведь никакое этническое булгарское самоощущение не пересилит, не сможет удалить простой, достоверный 800-летний факт: имя «татарин» – ярлык исторического почета(!), а не навязанная рабская кличка.

Многих можно обмануть, многое обойти, оболгать, но только не фольклор. Слова, тысячи лет повторяемые миллионами людей, это и есть реализация тезиса: «Глас народа – глас Божий!»

Этот народный безо всякой корысти, цензуры, политических расчетов многовековой «Глас народа» фиксирует великий его собиратель Владимир Даль в знаменитом «Толковом словаре»:

«Князь – почетное звание некоторых дворянских родов. Русские князья – частью потомки древних владетельных князей, частью признаны в этом звании из татарских мурз или жалованы государями. Народ местами доныне то шутя, то почетно всякого татарина кличет князем: Князь, у тебя навозные вилы с возу свалились!»

Тут в паре строк история, «межнациональные отношения», юмор. То шутя, то почетно… Правда, после 1917 года «князь» стало прозвищем не почетным, а скорее опасным, и многостолетняя шутка потеряла хождение. Но далее в книге будут приведены и буквальные подробности, реестры, цитаты из тщательной работы «Татарская феодальная знать и российское дворянство: проблемы интеграции на рубеже XVIII–XIX вв.» историка Рамиля Хайрутдинова (Институт истории АН Татарстана) …

Татарская Золотая Орда в итоге дала казанцам ханов: Улук-Мухамед, Абдула-Латыф… Почитаемый Сафа-Гирей: понятно – из крымских татар, знаменитая Сююм-Бике – из ногайских. О своем величайшем поэте Габдулле Тукае пишут: «Солнце татарской поэзии и полумесяц татарской души». Вычитание, вычищение из Булгарии «навязанных татар» грозит вычитанием всех последних 700 лет истории. Что останется? Какова будет «разность» этой арифметической операции «вычитание»?

Именно наследие империи Чингисхана, правильно воспринятое, должно показать, как можно быть булгарином и татарином одновременно.

Актуальный сегодня казанский историк, писатель, ученый Рустам Курчаков: «Для Чингисхана все народы были равны. Нынешнее понимание «национального вопроса» сильно отличается от того воинского, подросткового мировосприятия, которое характерно для беспокойной средневековой «семьи народов». По законам Ясы каждый народ имеет равное право на «волю и долю», кроме тех, кто отступился от законов Неба-Тенгри и человеческого рода. Справедливость и неизбежность этих законов трудно понять современному городскому обывателю, который настолько далек от естественных законов Природы и человеческой общности, что готов доверить судьбу бюрократам ООН и Европарламента».

Не вполне наукообразные термины Рустама «воинское, подростковое мировосприятие» в действительности выхватывают важнейшие черты того собрания народов. Судьба мне подарила встречи, дружбу, беседы со многими славными представителями татар, в современном и старорусском, летописном и «ордынском» значениях этого слова. С выдающимся человеком – генералом Гареевым, с главой татарской общины Москвы и тоже славным генералом Акчуриным, со многими татарскими учеными, писателями. Довелось мне выступать в Казани перед собранием татарской интеллигенции. А из татар, в значении потомков Орды, т. е. российских тюрков, посчастливилось подружиться, сотрудничать с классиком якутской литературы Николаем Лугиновым и многими якутскими писателями, поэтами. И тоже приезжать, выступать в Якутии. Надеюсь, живые люди, реальные общие дела, конкретные впечатления наполнят, населят этажи величественных теоретических построек, чьи архитекторы, бывает, спорят меж собой, но лучшие из них сознают единство и красоту российского стиля.

Глава 1
Невидимая рука. Язмыш, кысмет, тыгдыр…

Итак, тюрки, татары-ордынцы – носители печати военно-служебной организации, давшей нам, России, первую централизованную систему власти.

1.

До Орды единства русских княжеств не было не только по факту. И не по вине каких-либо Имяреков Окаянных. (Особо «прославился» князь Святополк Окаянный, но таковые были в каждом поколении удельных князей) … Но даже не они, Окаянные, Гориславичи… многократно проклятые летописцами, сказителями былин, «Слова о полку Игореве» и других «Слов», были главными виновниками того хаоса. Единства, устойчивого порядка не было и не могло быть в принципе!

Давно установленный, но, к сожалению, интересующий в основном лишь правоведов факт: «до Орды вся Русь считалась общим достоянием всех Рюриковичей». «Лествичная система» пересаживания с удела в удел по условному старшинству, бессильные «съезды» князей (вроде Любечского, 1097 г.), бесконечные, изначально тупиковые попытки обрести «единство» или хотя бы выстроить устойчивую иерархию. Старший брат имел больший авторитет, чем младшие, – это вроде понятно и (почти) всеми Рюриковичами признавалось, но уже в следующем поколении вопрос относительных первенств младших сыновей старшего брата и старших – младшего сводил ситуацию к абсурду, к перманентной войне каждого с (почти) каждым.

Тут нет и тени национального самоунижения: в те времена варяжские (норманнские) династии правили почти во всей Европе вплоть до Сицилии (см. «Анжуйский дом», Плантагенеты), и с такой же «чехардой», как и наши Рюриковичи. Да и в Азии (в северной ее половине, дочингисовом Туране) царил такой же первозданный Хаос, или назовем это в стиле Рустама Курчакова: «детский период». Наследование от брата к брату – важная примета того периода. До принципа «от отца – сыну», потом «от отца – только старшему сыну» (майорат), до этих кажущихся ныне естественными положений Европе, Азии еще предстояло дорасти, «довзрослеть».

Недолговечные периоды устойчивости, замирения бывали связаны с появлением особо выдающихся личностей, сверхудачливых полководцев или выдающихся политиков, дипломатов, моральных авторитетов: Ярослав Мудрый, Владимир Мономах… А потом – вновь «броуновское» (военное) движение. Монастырские летописцы славили Мономаха, страстно клеймили прочих князей, «ковавших крамолы», но тем самым – вот недооцененный парадокс! – они лишь продлевали общенародную иллюзию, что «порядок» может воцариться благодаря личным качествам какого-то князя.

Великий князь тогда был «первый среди равных». Принципа, самой идеи воцарения единовластия, причины выделения одного из многих, устойчивой иерархии, не зависящей и от личных качеств претендентов среди растущего дома Рюриковичей, не было. Самый известный русский правовед, историк Борис Чичерин суммирует: «На Руси в Удельный период вообще не было государственного, и какого-либо публичного права – только частное».

Ярлык из Орды на великое княжение, означавший обязательное подчинение всех прочих князей, – Первый исторический пункт, принципиальное окончание действия того «детского» положения, когда вся Русь – общее владение всех Рюриковичей.

2.

Орда дала нам и казаков. Казак – козак – косак – кочак – на тюркских языках значит: вольный, беглый. Казаки и пришли на столетия раньше, например, стрельцов и остались еще на столетия после бесславной кончины («Стрелецкие бунты») последних. Пережили казаки и дворянскую поместную конницу, и наемные «полки иностранного строя», и императорскую, и уже Красную, и Советскую армии… То есть оказались самой древней, живучей, органичной военной организацией России. А ведь казачество – «организация», принадлежащая не только военной сфере! Это ещё и образ жизни, модель живучей самоорганизации, наконец, «социальная программа». Русские, украинские крестьяне, посадские порой через мирные ходатайства, порой через восстания требовали себе или казацкого самоуправления, или (программа-максимум) «записи в казаки», внесения в «реестр».

В общем, «казак» – слово, богатое смыслами. Еще и своеобразная жизненная философия стоит за одним из значений казак-кочак: беглый. Свергнутый хан вздыхал: «Ну теперь мне дорога – только в казаки!» Московский посол в Персии в 1590 году объяснял: «Казаки пришед Сибирское царство взяли, а царь Кучюм убежал и ныне казакует в поле». Так же из Исфагани передали, как хивинский хан Хаджи Мухаммед («Царь Азим») обрисовывал ситуацию шаху Аббасу I: «А про Кучюма царь Азим сказал, что он бегая, живет лишь казачеством».

Историки В.В. Трепавлов и А.В. Беляков фиксируют сей «парадокс»: «Проиграв царство казакам Ермака – Кучум сам стал казаком».

Тюркские корни, как тот толстовский репей-татарник, крепко сидят и в казачьем лексиконе: атаман, богатырь, товарищ, есаул, сабля, кош, курень, кинжал, барабан, караул. И в общегосударственном: ямщик (ямылчи), деньги, казна, таможня, безмен, кирпич, башмак, сундук, кафтан, стакан, таз, штаны, кузов, базар, тулуп…

Даже наш боевой клич «Ура!» – татаро-монгольское Хур-ра!

А тумен – военный отряд, пугая своей численностью (10 000 всадников) и скоростью наступления, – обернулся русским словом «тьма» (темнота), дошел и до «тумана»… Так что первая строка гениального романса «Утро туманное, утро седое…» могла напомнить его автору, Ивану Сергеевичу из древнего (тухума) рода Тургена – и тумен, водимый его далеким предком.

Претензии России на статус «особой цивилизации» (упоминание, открывавшее первые строки этой книги) основаны на преемственности, идущей от Улуса Джучиева. Своими границами этот Улус словно «напророчил» очертания нынешней РФ[2]. А татары во всех упомянутых смыслах и есть носители, человеческое измерение этой преемственности.

3.

Чтоб не ограничиваться лишь военной сферой (хотя казаки, повторю: не только «война», но и мощная, живучая социальная модель) – вспомню один парадокс из своей недавно вышедшей книги «Люди российских путей» (Голос-пресс, 2020).

Превосходная дорожная служба в Улусе Джучиевом, Золотой Орде, система почтовых станций – ямов, где менялись лошади и ямщики, стала нашей общей отраслью. «Ямская гоньба»: государственная почтовая служба, включала сеть почтовых станций – ямов и целое сословие ямщиков, получавших за службу государево жалованье, земельные наделы, создававших даже свои поселения – ямские слободы.

А в чем мой объявленный «парадокс»? Ямщик, самая русская из профессий, считая хотя бы по числу упоминаний в русских народных песнях, фольклоре, происходит от тюркского слова jam (татарское «дзям») …

«Татары, татаро-монголы» – нельзя допустить, чтоб за мельканием этих ярлыков скрылся пласт истории потрясающей важности. Отношения тюрок и монголов столь же интересны, поучительны, как и тюрко-славянские.

Первую из империй Великой степи создало два-три века до нашей эры племя (племена) хунну, включавшее множество тюркских, монгольских, скифских, тунгусо-маньчжурских родов.

Этот союз хунну/гуннов после Аттилы распался, но на одном из осколков предки монголов создали государство Сяньби, подчинившее и тюрок. Позже тюрки подчинялись другому протомонгольскому государству – Руран. Но к VI веку тюрки победили монголов, пошли в Среднюю Азию, где встретились, смешались с другими «коллегами» по Хуннской империи – скифами и создали первое свое мощное государство: Тюркский каганат. А то, что правящим в их каганате был монгольский по происхождению род Ашина, – это свидетельствует: их борьба не имела и тени национализма, геноцида.

Была отражением «сквозной» сквозь тысячелетия вплоть до наших дней важнейшей тенденции: соперничество в военной доблести возносило наверх то одно, то другое племя, выставлявшее своего вождя/хана, но племена-«лидеры» не накапливали могущество, а скорее наоборот – расходовали себя! История хунну, сяньби, рода Ашина повторится и с потомками Чингисхана.

Темучин победил татар с типичными уже упомянутыми следствиями: вожди перебиты, две татарки взяты в жены, все татары – в общую армию, где особо отличились и… По сей день от Татарского пролива и до Польши – Литвы проживают их многочисленные потомки. Правда, имеет хождение иной сюжет: будто Чингисхан казнил всех татар, «кроме детей ростом ниже тележной оси»… Кстати, эта зловещая мерка «высота тележной оси» часто встречается в корпусе околомонгольских легенд. Хороша она и яркой зримостью (каждый легко представит очередь, понуро бредущую к той «эталонной телеге»), наверняка она, легенда, пускалась в ход как хорошее психологическое оружие: запугать, морально подавить противника. И на практике применялась наверняка – но к отдельным семьям, родам.

Но чтобы всех татар уничтожить (а детей «ниже оси» заставить забыть свое происхождение) – этой мрачной фантазии как раз и противостоит простой, неотменимый факт: распространенность в Азии этого имени. Кто, кроме татар армий Чингисхана, Батыя, мог принести его на берега Волги? И так принести, что булгары (даже ещё без нажима всемогущей «Советской власти» – привет профессору Н. Давлету!) взяли имя «татары»…

Считается, что из тюркских народов к монголам более всего по культуре, генам приближены тувинцы (их этническая одежда практически монгольская), якуты, затем – казахи и киргизы.

Так что Орда, кодекс Ясы (и её, выражаясь по-современному: «правоприменительная практика», протяженностью в тысячелетие), залиговала не только булгар и татар, но и татар с монголами. В одной из глав я уделю место научным попыткам строгой классификации народов по «гаплогруппам хромосом», но генетика никак не может воспрепятствовать и самому здравому подходу к этой проблеме (к тому, что кажется проблемой).

Знаменитый Стивен Сигал, звезда Голливуда, а еще и музыкант, сэнсэй, подпоясанный черными поясами нескольких восточных единоборств, однажды дал гениально простой ответ смущенному интервьюеру, желавшему разузнать, но боявшемуся обидеть такого грозного собеседника.

– Моя национальность? Бурят!

– М-м… извините, Стивен, а кто, что такое: бурят?

– Бурят – это русский монгол!

Чеканно… Прямо, точно, мощно, кратко. Как его, Стивена, карате-удар с выдохом: «Кья!»

Так бы и со всеми терминами разобраться. Когда не терпится скорее шагнуть в глубь Евразии, тысячелетней Истории, а тут цепляются, как репей (татарник), болтаются, как безразмерные штаны – все эти термины, названия, самоназвания. Споры, драки из-за них порой даже смешны, если вдуматься в самые первопричины такого обилия именований, то объединяющих, то перенакрывающих друг друга. А первопричины эти, по-моему, таковы: слишком огромен наш континент, слишком много племен и народов кочевало или сидело на нем и слишком долгая История – за время которой многие успевали выбиться в лидеры, распространить свое имя и семя, а потом ослабеть, задумчиво затихнуть, встретив новую волну.

Приведу еще один подход. С этим обильным титулованием разбирается филолог, религиовед Айрат Равильевич Бахтияров:

– Необходимо распутать навязчивое «татаро-монголы». «Татары» – это самоназвание того древнейшего народа, от которого ведут свою родословную многочисленные тюркские народы и народности. Причем самоназвание «тюрк» или «терек», означающее «живой», – более позднего происхождения, чем самоназвание «татары». Когда в свое время часть татар решили взять себе новое имя «терек», в глазах окружающих народов они оставались татарами. Поэтому возникло словосочетание «терек татарлары» или «татары-тюрки».

Внутри же татарского мира каждая народность имела собственное самоназвание. Например, булгары – часть тюркского и породившего их древнетатарского мира. Причем в каждом историческом периоде самая сильная и знатная часть этого мира, сохраняя, вновь брала на себя самоназвание «татары».

Время возвышения Чингисхана пришлось на очередной период упадка татарского мира. Естественно, самый большой упадок наблюдался у элиты «татар» того периода. Против этих татар и начал войну за обновление татарского мира Чингисхан. Чтобы отделить себя и своих сподвижников от этих «татар» (а не от татарского мира), они взяли себе самоназвание «мәңгел», означающее «вечный», «вечная держава». Так возникли всем известные сегодня «монголы». А поскольку они все равно оставались частью татарского мира, то появилось словосочетание «татаро-монголы» или «мәңгел татарлар» (…)

Все вышесказанное – лишь краткая «историческая справка». Основу книги составят и реальные судьбы наших современников, с кем мне довелось познакомиться, беседовать и наблюдать, как их характеры, деяния иллюстрируют закономерности, «исторические тренды». Отдельная глава представит двух крупных российских военачальников: генералов Махмута Ахметовича Гареева и Расима Сулеймановича Акчурина.

А одним из человеческих измерений упомянутой, зафиксированной этнографами близости якут (тюрок) и монголов станет рассказ о жизни, творчестве моего друга, якутского классика российской литературы Николая Лугинова, давшего в своем романе «По велению Чингисхана», лучший из портретов великого монгола, легший в основу международного киноблокбастера: «Тайна Чингисхана» (Россия, Монголия, США, 2009).

В нескольких статьях, ТВ-передачах я предлагал дополнить, увенчать русско-тюркский лексикон еще одним важным, многомерным тюркским словом: Кысмет – Судьба (Язмыш у татар, Тыгдыр у якутов). Словосочетание, вынесенное в подзаголовок, возможно, кому-то напомнит «невидимую руку рынка» Адама Смита, самый знаменитый и фундаментальный термин политэкономии из его книги «О богатстве народов» (1776):

«Они работают, ведомые этой невидимой рукой, способствующей тому, что не входило в их намерения. Преследуя собственный интерес, они способствуют интересам общества более эффективно, чем если бы реально желали делать это».

Термин с репутацией, несколько подмоченной в одно всем известное десятилетие, когда его особенно часто повторяли, а ту «невидимую руку» постоянно «ловили в карманах» – вполне видимых!

Но сам образ, «Невидимая рука», вполне применим к действиям многих миллионов тюрок и русских, тысячам нойонов и князей, десяткам великих вождей, государствостроителей и полководцев. Он даже необходим, чтоб картина великого итога деятельности этих вождей, народов, поколений никак не походила на чей-то удачно реализовавшийся хитрый политический расчет, план, а данная книга – на развернутый комплимент этим вождям и народам…

Действительно, объективное сравнение некоторых итогов распространения евразийской цивилизации с результатами работы Испанской, Британской, Французской колониальных империй[3] может быть воспринято как дежурная пропаганда, славословие.

Подчеркивая главный итог деятельности двух тысячелетий: Северная Евразия оказалась единственной незатронутой религиозными войнами, тотальным геноцидом, в современных выражениях: территория «геноцид-фри». Не затронутой и работорговлей. Единственное исключение: крымские татары, втянутые в этот «бизнес» генуэзцами. А массовый захват пленных в походах Чингисхана все ж не превращал их в «международный товар». Им более соответствует вполне официальный термин: «перемещенные лица». Например, к миллионам «перемещенных лиц» Второй мировой войны часто прилагают термин «их рабский труд», но НЕ «работорговля».

Сей итог, который может быть предъявлен и на Страшном суде, никак нельзя свести к казенным славословиям в адрес своих царей и ханов.

Батый, покоряя Русь, Иван Грозный – Казань, наверняка думали о приращении своих личных владений и богатств. Строгановы, Ермак, Хабаров, Дежнев, дошедший до Якутии, Чукотки… думали о хабаре (особенно покоритель Камчатки Атласов). Хотя объективно были заметны и великое любопытство, и поиск «Беловодья», «Опонского царства» – земли праведной жизни, но все ж главный «мотор» был хабар!

Но упомянутый абзацами выше глобальный итог наших движений, итоговое отличие Северной Евразии от Америк, Африк, Австралий[4]… показывает: Невидимая рука Судьбы, подобно «невидимой руке рынка» незримо, неизменно обращала даже самые корыстные усилия Батыя, Грозного, Ермака к величественному, достойному результату…

С примера начну частного и весьма непростого, вызываюшего сегодня споры (слышал и отчасти в них участвовал) и даже неприятие некоторых героев этой книги, то есть татар. Советовали мне убрать сей «случай» куда-нибудь в глубь книги, после примеров, радующих любую аудиторию, картин, приятных, проверенных на многих лекциях, встречах с читателями. Но выслушав, подумав, оставил как есть. Решил, пусть и на этих страницах будет некое подобие нашей Истории, всегда начинавшейся непросто, порой кроваво: как у татар – с монголами, как у русских – с татаро-монголами. И если не отбросят книгу на первой же главе, то уж дальше дочитают точно.

Памятник трудной судьбы

Трудной, но и единственной. Многозначительное татарское Язмыш (Судьба, предначертанное) говорит о том же: Язмыштан узмыш юк – от Судьбы не уйдёшь…

Впервые о том памятнике я услыхал в 2014 году. Известный сибирский издатель, общественный деятель Аркадий Елфимов пригласил к себе в Тобольск поговорить с читателями, выступить писателя Александра Проханова, ученого, космонавта Юрия Батурина и автора этих строк. Поделился планом поставить памятник Ермаку на Чувашском мысе, месте решающей битвы Ермака с Кучумом, – где и Василий Суриков рисовал знаменитую картину «Покорение Сибири». Но сообщил: некоторые представители татарской интеллигенции против памятника «обидчикам Кучума»…

Поспешной инициативу Елфимова никак не назовешь: только к 2020 году проект памятника воплотился в граните, а те «возражения» – в виде писем:

Председателю Тюменской областной думы

Сергею Корепанову,

губернатору Тюменской области Александру Моору,

главе Тобольска Максиму Афанасьеву

Обращение

8 июня 2020 в «Новостях Тобольска» сообщили, что в день 435-летия со дня гибели атамана Ермака в парке «Ермаково поле» планируется установить поклонный крест.

Инициатором установки очередного памятника Ермаку является председатель фонда «Возрождение Тобольска» Аркадий Елфимов. В последние годы проходит активная и упорная пропаганда господином Елфимовым имени неоднозначного исторического персонажа Ермака, очень настораживает, с каким постоянством он делает выпады в сторону болезненной для коренного населения темы…

Татарская общественность г. Тобольска и Тюмени обращается к руководству города и области с просьбой остановить провокационные действия господина Елфимова.

Председатель Совета РТОО «Наследие» по Тюменской области Л.А. Шамсутдинова

Председатель Совета НКА Сибирских татар Тобольска З.А. Тычинских

Кандидат филологических наук Г.Х. Ташкеева

Схожее письмо властям Тюмени, Тобольска подписали:

Председатель Совета НКА Сибирских татар Тюменской области Ф.Ф. Марганова

Глава Тюменского филиала РОО «Татарское дворянское собрание» мурза Д. Ахметов

Правда, в Тобольске есть и другая НКА «Сибирские татары», и её глава тюменский экс-депутат Динар Абукин обратился к губернатору с просьбой проверить, наоборот, деятельность «коллег» Ф. Маргановой, угрожающих национальной безопасности России.

Но важность темы не позволяет ограничиться ссылкой на «Обращение» уважаемого Динара Абукина, «побив» им как козырем «Обращение» не менее уважаемой Файзии Маргановой!

Более того, и сам проект памятника, и даже возражения Аркадию Елфимову могут в случае честного разговора послужить на общее благо русских, татар, Сибири, России. Эти выяснения напоминают известный вопрос на церемонии регистрации брака: «Если у кого-то из присутствующих есть возражения, сомнения – пусть он выскажет их здесь и сейчас, или уж молчит о них вечно».

Возражения были. Возражали уважаемые Л.А. Шамсутдинова, Ф.Ф. Марганова, мурза Д. Ахметов, и я начну с того, что соглашусь с их определением: «неоднозначный исторический персонаж Ермак»… В чем неоднозначность?

Да, Ермак пленил знаменитого царевича Маметкула, наследника и фактического главу войска старика Кучума – и… Через полгода после пленения Маметкул с честью принят Иваном Грозным в Москве, чуть позже он: «воевода полка левой руки» (третий по чину!) в русской армии, сражающейся со шведами! Вот уж действительно – неоднозначно.

Давно размышляя над нашей Историей, я как-то представил: а если Ермака, вдруг отозвав из Сибири, послали б на тот же «шведский фронт»? Маметкул, разумеется, начальствовал бы над Ермаком! Для иностранцев, не понимающих суть нашей Истории это может и дикость, но мы-то, уважаемый мурза Д. Ахметов, слава Богу, не иностранцы и прекрасно знаем, как в Москве относились к татарским царевичам! Всю русскую армию Иван Грозный вверял бывшему казанскому хану Шиг-Алею, на которого некоторые татары тоже ворчат. Но и на это есть возражение. Известный историк Марат Сафаров: «И когда теперь некоторые казанские историки пишут о татарофобии Ивана Грозного на основании покорения Казани, христианизации и прочего, они упускают из вида то, что Иван Грозный вырос фактически внутри татарского мира»!

Точно подмечено. Взятие Казани – пример тогдашней борьбы за первенство в Улусе. В историографии XIX века была популярна формула, суммирующая преемственность: «Хан переехал в Москву». Либеральные историки повторяли это с упором: цари – столь же «непрогрессивны, недемократичны», как и ханы, и вообще: «поскреби русского – увидишь татарина»…

Не только хан Шиг-Алей, «главком» армий Грозного, но и его официальный «сменщик», русский царь Симеон Бекбулатович, касимовский хан… А в войске, бравшем Казань, начальствовали: крымский царевич Тактамыш, царевич Кайдула, шейбанидский царевич Кудаит, царевич Дербыш-Алей, и доля там татар была не меньшей, чем у защищавшего Казань Едигера. А писатель, ученый, депутат Госдумы Ф.С. Сибагатуллин[5] в книге «Великие татары – строители и защитники государства Российского» пишет: «Даже большая доля татар была в войске Грозного, чем у Едигера, в составе которого были: черемиса, мордва, марийцы».

И подтверждение Ф.С. Сибагатуллину – с другого, противоположного политического фланга.

Историк, востоковед Камил Галеев, диссидент, не раз арестовываемый властями, в интервью порталу «Миллиард. Татар» прокомментировал татаро-башкирские споры и ответил на обвинения в пантюркизме в свой адрес:

– Понятно, что в формировании народа принимали участие разные тюркские группы, кипчакские, булгаро-огурские, мадьяры, разнообразные финноугры (марийцы, удмурты). А в случае татар-мишарей еще и мордва. К примеру, огромные территории современного Татарстана еще в веках XVII–XVIII были марийско-удмуртские. Сейчас они полностью татарские. Процесс татаризации, исламизации финноугров – это во многом ХVII–XIX века. Таким образом, татарская нация – многосложная, многосоставная, в которой принимали участие в первую очередь разного рода тюркские компоненты и, кроме того, финно-угорские. Поэтому всякого рода споры, мы все-таки кипчаки или булгары, абсурдны, потому что в нас есть и то и другое.

Собеседник из «Миллиард. Татар» уточняет:

– Так много ли марийской крови в казанских татарах?

– Полагаю, что очень много. Прямых доказательств нет, но, судя по всему, в момент падения Казани на территории Казанского ханства марийцев было не меньше, чем тех, кого мы сейчас называем татары. Причем их было не меньше не только на той территории, которую мы сейчас ассоциируем с марийцами, но и в Заказанье, которое мы сейчас считаем практически полностью татарским (…)

Вот и ответ на одно из обвинений Ивану Грозному: преследовал-де татар! Да он, объективно говоря, со своей армией, где начальствовали царевичи Тактамыш, Кайдула, Кудаит, Дербыш-Алей… взяв Казань – фактически… татаризировал территорию нынешнего Татарстана! То есть Иван Грозный, как бы неожиданно это ни прозвучало, один из «отцов»-создателей татарской нации в том виде, в каком она и есть сейчас, с включением булгарских, марийских составляющих. Да, волей Судьбы (Язмыш) – он один из создателей всей, настоящей и единственной нынешней татарской нации, а не её частей, предпочтительных для националистов разных уклонов (примеры уже приводились: одни чтут булгарский компонент, другие – татаро-монгольский)[6]. В самом избирательном предпочтении одного из составляющих компонентов нет ничего предосудительного, но… старательное, противоречащее объективным фактам Истории игнорирование, стирание памяти о других… – это можно сравнить с презрением к одному из родителей. Что ж, наверно, бывают не только «Иваны», но и Равшаны, «не помнящие родства».

Да, участников казанской битвы делят на «горную и луговые» стороны. Горные, правобережные татары, черемиса поддерживали Грозного, луговые – Едигера. Но… противопоставлять те армии по национальностям – чистый абсурд.

А в отряде Ермака начальствовал Матвей Мещеряк, да и сам отряд, казаки – несмываемый оттиск тюркского мира: от имени косак-кочак до атамана, есаула, коша, сабли… Хорошо б «раскопать этнический состав» отряда Ермака. Но и так понятно: никак не мог он отличаться «по пятому пункту» от армий Ивана Грозного.

А собственно и снарядившие, отправившие Ермака в Сибирь Строгановы? Тут, если вдуматься, даже одна историческая неточность и её «разоблачение» работают на ту же идею! Знаменитые промышленники Строгановы, со временем ставшие в различных своих ветвях баронами и графами, с гордостью вели свой род от татарского мурзы Золотой Орды. Только в начале XIX века историки, вслед за Николаем Карамзиным поработав в архивах, убедились, что Строгановы происходят не от мурзы, а от знатного новгородца Спиридона. Но три с лишним века они гордились предком-мурзой, все их именно так и воспринимали. И Ермак с казаками был уверен, что его посылают в Сибирь татары Строгановы!..

Да, Ермак «покорял Сибирь», как и гласит знаменитая картина Сурикова. Но с другой стороны, он и покоритель Казани воссоединяли наш Улус Джучи, уже 300 лет раздираемый войнами, «замятнями» от Москвы до Казани и Сибири. Язмыш в том и состоял, что «Великая Замятня» могла быть преодолена только так.

Последний казанский хан (царь в русских летописях) Едигер-Махмет стал почетным пленником, а затем крестным сыном Ивана Грозного с именем Симеон. Его крестный предоставил Едигеру – Симеону особого боярина. «Полное собрание русских летописей» указывает: «Едигер участвовал в военных походах Ивана Грозного».

А настоящими сибирскими ханами были Едигер (тезка казанского хана) и Бекбулат. Сын бухарского правителя Муртазы Кучум с отрядом узбеков напал на них, и это, строго говоря, было прямое нарушение воли Чингисхана, проведшего в Сибири границу меж Улусами сыновей Джучи и Джагатая! (Кучум из Джагатаева вторгся в Джучиев). Хан Едигер в 1555 году отправил послов Панчады и Тягрула с просьбой царю Ивану: «всю землю Сибирскую что бы взял во свое имя и от сторон ото всех заступил и дань свою на них положил и дорогу прислал, кому дань собрать». Царь «принял Сибирь под свою руку», прибавив к титулам «всеа Сибирской земли повелитель». Первый ясак в Москву (соболями) из Сибирского ханства пришел в 1555–1557 годах.

Но в 1563 году Кучум, получив новую, значительную помощь из Бухары, нанес поражение и убил попавших в плен Едигера и Бекбулата… Семь лет окруженный бухарской охраной Кучум закреплял свою власть кровавыми репрессиями. Но нельзя выводить Кучума каким-то особым злодеем. Так, почти обычный «деятель эпохи Великой Замятни». Но дело-то в том, что эта «Замятня» заканчивалась и заканчивалась тем единственным способом, которым в итоге и закончилась!

Да, не мирным было покорение Казани и Сибири, но… придумывая и живописуя «унижения», унижают не только память ханов Едигеров (обоих, казанского и сибирского), царевича Маметкула как «предателей», позже возглавивших русские войска. Так ведь можно дойти до образа закованного раба, зверушки в клетке бродячего цирка, до… привязанного попугая на плече пирата!

Унижают и все сословие, к которому, кстати, принадлежит и возражавший против тобольского памятника нынешний мурза Данияр Ахметов! И Ермак в Сибири ничего не придумывал, заложив основу сословия сибирских «йомышлы», – лишь повторил, «реплицировал» модель отношений, принятую и Иваном Грозным в Казани. Йомышлы – так называли себя «юртовские служилые татары», причисленные к гарнизонам Тобольска, Тюмени, Тары, потом и Томска, Кузнецка и Красноярска. Вместе с русскими казаками, служилыми гоняли по Южной Сибири остатки отрядов Кучума, затем охраняли новоприсоединенную российскую территорию. А в Смутное время пошли с Мининым – Пожарским отбивать у поляков Москву…

Как известно, российское дворянство примерно на 70 % – выходцы из Орды (остальные: Гедиминовичи, потомки Рюриковичей, и «с миру по нитке»). Мне довелось опубликовать немало статей (в том числе в ВАКовских журналах) по этой теме. Большая честь, удача писателя, историка: не раз мне довелось беседовать с ярким представителем древнего рода, генерал-полковником Расимом Сулеймановичем Акчуриным, командовавшим войсками ПВО страны, позже возглавлявшим все патриотическое воспитание департамента образования Москвы и татарскую общину столицы. Пример генерала Акчурина помог раскрыть важную тему: «Аксюек и естественный отбор». Древне-тюркское аксюек, «белая кость», стало и русским обозначением благородного сословия.

Тогда, в 2014 году, в Тобольске я завершил доклад (подработанный позже был опубликован в газете «Завтра») поздравлением всех россиян с окончанием: «Ига термина «иго». Как раз в 2013 году термин «татаро-монгольское иго» (если проследить летописи: подарок «наших польских друзей»[7]) в учебниках был заменен на вполне объективное «татаро-монгольское владычество». Повторил и давнюю свою формулировку: «Русь «освободилась» от Орды – вместе с Ордой, в придачу». Придача: Поволжье, Урал, Сибирь… Предложил вместе вдуматься, поразиться рисунку Судьбы, явленному в объективных, документально зафиксированных фактах и датах:

Всего лишь 60 (шестьдесят!) лет прошло от взятия Казани Иваном Грозным до освобождения Москвы в 1612 году ополчением Пожарского и Кузьмы Минича Анкундинова (если уж точно давать ФИО нашего героя)! Среди татар и 20 татарских мурз в ополчении 1612 года, отбивавшем свою новую столицу, был и мурза Искера – Тобольска! «Российский стаж» которого был и вовсе – 25 (двадцать пять!) лет[8].

Вот гениальная тема для исторических писателей: какой-нибудь воин, проживи он до 75 лет (в ту эпоху редко, но случалось: мой предок Прокоп Шумейко – нежинский полковник у Богдана Хмельницкого, погиб в Берестейской битве 80 лет от роду), этот гипотетический воин, которого следовало бы почитать, как сегодня чтут похороненного близ Кремля Неизвестного Солдата… он, действительно, мог поучаствовать: и в обороне Казани от Ивана Грозного, и в походе Минина, освобождении Москвы!

Да, для Европы подобный «фокус» просто невероятен, но как раз Иван Грозный, Ермак в пределах их матрицы мироустроения действовали вполне обыденно. Взяв Казанское, Сибирское ханства, включали, «инкорпорировали» население в соответствующие российские сословия (в армейских терминах: «перевод без понижения в званиях»). И татарские мурзы, став российской знатью – они даже не должны были благодарить царя Ивана Васильевича за какую-то там… «гуманность»! Привычное дело. Примерно так присоединял татар и Чингисхан! Правда, взять, как Чингисхан в жены двух татарочек, Иван Грозный не мог. Но овдовев, взял одну. «Кавказская татарка», она же кабардинка, черкешенка Мария Темрюковна, от брата которой пошел знаменитый русский род князей Черкасских.

Перемещения центра тяжести внутри одного общего государства были часто связаны с войнами – не колониально-завоевательными, а внутрисемейными «войнами за старшинство». Взаимопопреки «за сожженные Москву, Рязань, Казань, Искер – Тобольск…» опровергаются как Большой Историей (краткий пунктир в предыдущих абзацах), так и «историей малой»: тобольской, последних десятилетий. Судьба – Язмыш так подстроила (это вообще – Её почерк), что жаловавшиеся на обидчика Кучума и татар – Аркадия Елфимова, попали, что называется, «с точностью до наоборот»!

Именно он, отчаянно рискуя служебным положением, помог татарской общине Тобольска в самый трудный период её становления. Сначала два документа:

25 апреля 1988 № 102

В исполком городского Совета народных депутатов обратилась группа верующих мусульман г. Тобольска с просьбой предоставления им каменного здания, бывшей мечети в пользование для отправления религиозных потребностей, мотивируя тем, что нынешнее, не приспособленное здание по своей архитектуре не соответствует проведению обрядов.

Исполком городского Совета народных депутатов РЕШИЛ:

Передать общине верующих мусульман г. Тобольска здание бывшей мечети по ул. Пушкина, 27. Принять предложение верующих мусульман о передаче бывшего молельного дома (ул. Басова, 23) для использования под клуб по месту жительства. Председатель исполкома А.Г. Елфимов.

И через год, подтверждая неслучайность этого решения:

25 мая 1989 № 210.12

Исполком городского Совета народных депутатов РЕШИЛ: Произвести прирезку 366,25 кв.м. к территории Тобольской мусульманской общины по ул. Пушкина, 27. Прирезку произвести за счет отчуждения от территории объединения «Тобольсклес», учитывая согласие администрации. Председатель исполкома А.Г. Елфимов.

И необходимые пояснения. Сегодня кто-то, может, усмехнется: «группа верующих мусульман» – а что, могут быть и «неверующие мусульмане»?! Но жившие не на Луне, а в нашей стране – поймут и оценят. Неуклюжи обороты – потому, что это были самые первые шаги навстречу: бывшеатеистическая власть еще только (мучительно) подбирала словесные обороты для разговора, в частности, с татарскими мусульманами Тобольска!

Я знал, что Аркадий Елфимов был известный, успешный строитель Тобольска, в предисполкомы попал без политического капитала, опыта, и расспросил его подробнее. Действительно, за те три решения: мечеть, клуб, прирезка земли, он практически «вылетал с должности» и на прежнюю стезю возвращался не начальником стройтреста – хорошо, если просто бригадиром. Помогло приближавшееся знаменитое «1000-летие Крещения Руси» – и «потачки религиозным мракобесам» были прощены.

И здесь «лунатики» будут удивлены, но соотечественники понимают: не по «разнарядке» в президиумах Всемирного Русского Народного Собора рядом сидят Патриарх и Верховный муфтий России Талгат Таджуддин. И тот шаг власти навстречу православным, «подарок 1988 года» на Тысячелетие Крещения, обернулся благом и для мусульман, и для всех верующих россиян.

Есть еще пример, совсем, может, неожиданный. Знаменитый режиссер Владимир Хотиненко мне рассказывал, что фильм «Мусульманин» (это тоже была – Веха! – тот фильм) он снимал больше даже для православных! Помните сюжет? Из Афгана односельчанин Коля вернулся мусульманином. И его спившийся брат (великолепный Балуев: «Я пахал в гальваническом цеху! Я гвозди ел! Мне плевать на Ад и Рай!»), и оцепеневшее в равнодушном атеизме село – все встрепенулись. Искреннюю веру (пусть и чужую) ощутили как ежедневный укор себе, стыдно стало «оставаться никем». Вспомнили, достали свои иконы.

В общем, связь наших «базовых исторических религий», русских и татар – неслучайна! Это, возможно, интуитивно и почувствовал тобольский предисполкома весной 1988 года, «пробивая» мусульманам здание мечети…

И сегодня тобольская история может и должна обернуться к общему благу. Например, татарские активисты во главе с Л.А. Шамсутдиновой, однофамилицей (?) прекрасной российской поэтессы Марины Шамсутдиновой, обратятся к Аркадию Елфимову с предложением (ничего зазорного – ходили же к нему в 1988 году!): рядом с поклонным крестом Ермаку, что так их взволновал, – поставить памятник и царевичу Маметкулу, ставшему большим русским военачальником.

Это была бы дань исторической правде, настоящий мемориал, просветляющий смысл прихода Ермака в Сибирь, евразийства, российской миссии вообще. Дөреслек утта да янмый, суда да батмый (правда в огне не горит, в воде не тонет).

Необходимая корректировка «идиллий» (1)

Перемещения центра тяжести внутри одного общего государства были часто связаны с войнами… не колониально-завоевательными, а внутрисемейными «войнами за старшинство».

Радик Салихов, Рамиль Хайрутдинов справедливо пишут: «Оставшееся в живых после битвы (взятия Казани Грозным. – И.Ш.) мусульманское население было выселено за пределы города. Только участвовавшим в покорении края и лояльным по отношению к русскому правительству, но не пожелавшим креститься служилым татарам была выделена земля для поселения за озером Кабан. Таким образом в районе современных улиц Ш. Марджани, К. Насыри, Ф. Карима и З. Султана было положено начало Старо-Татарской слободе. 18 июля 1593 года увидела свет «Царская грамота в Казань» о построении слободы с церковью и переводе туда из уезда новокрещенов, поколебавшихся от соседства с иноверцами в православной вере, о разрушении татарских мечетей, «с запрещением впредь строить оные».

Как государство сживалось с этой новой «вводной» (разность религий), его меры, удачные/неудачные приемы – предмет внимания значительной части этой книги. А пока…

Столица Улуса Джучиева не в Сарае теперь, не в Казани, а в Москве, ясак платить надо туда, молиться за здравие царя Ивана Васильевича. Как двести лет до того русские крестьяне молились за «доброго царя Джанибека». «Добрый царь Джанибек» тоже сохранился в русском фольклоре. Ханы и были наши первые цари. Их дети – царевичи, как «царевич Арапша». Центр силы в Улусе Джучиевом перемещался – легитимность оставалась!

Душевная широта, способность увидеть татаро-монгольское нашествие, что вначале считалось «карой Господней», оказалось более сложным явлением и наказанием и испытанием. Былинный, «архетипичный», как выражаются, сюжет. Выдержать удар, не озлобиться, не дойти до тупой национальной ненависти: татары, через 130 лет побежавшие на Русь, спасаясь от «Великой Замятни», принимались по-братски.

Не погружаясь в волны умиления, необходимо признать: лидерство в Орде было совсем не «сахарной службой». Монголы, первые из племен-лидеров, на той службе особо не разбогатели, наоборот – иссякли. Обязанность «собирания и защиты» земель и народов требовала быть первыми в битвах, но была и более тяжелая сторона лидерства, о которой часто забывают.

Необходимость строгой централизованной власти неизбежно оборачивалась постоянной борьбой за эту власть. Жестоко конфликтовали и потомки Чингисхана. Борьба за власть в Улусе Джучиевом со временем вылилась в ту самую «Великую Замятню», столетнюю резню, погубившую верхушку Орды. Пользовались ли русские князья «Замятней»? Конечно! Задерживали, не платили «выход» – ясак, усиливались бежавшими из Орды нойонами… Как и слабевшие татары, играя ярлыками, стравливали московских и суздальских, потом московских и тверских князей.

Упомянуть об этом надо ввиду появления множества националистических статей и книжек, фиксирующих внимание на особых достоинствах своих и негативе, издержках власти других… Тут кивать или не кивать на западные феодальные усобицы, Войну Алой и Белой розы – дело десятое! Как бы, кем бы ни использовались ханские ярлыки (на великое княжение) – надо помнить главное: в нашей единственной Истории это были единственные вестники создания единой России. Для какой-то альтернативы ярлыку только и остается – выдумать и «Альтернативную историю» (ныне модный жанр чтива, компьютерных игр).

В единственной Истории нашего Улуса – власть была постоянно сопряжена с риском «Великой Замятни». Смута эпохи Годунова – Шуйских, 1917, 1991 годы – это всё о том же… Вообще, продолжи я эту книгу хоть еще на 1000 страниц, мне не уйти дальше гениально подмеченного Львом Николаевичем Гумилевым главного различия: «На Западе требовали прав, на Востоке – службы». Я могу лишь добавлять некоторые иллюстрации, примеры из своего багажа.

Например. Более 20 лет я дружу с Голицыными. Ныне потомки этого древнего княжеского рода ученые, лауреаты Госпремии РФ, академики РАН, народные художники, изобретатели, инженеры… Об их деяниях, подвигах, 612-летнем служении России мне довелось опубликовать более 200 статей, две книги (одна в 2017 году получила Грант Президента РФ).

В 2013-м отмечалось 400-летие дома Романовых. Возможность обсуждать те давние события с прямым потомком их участников – настоящее пиршество для писателя-историка, подарок сродни «машины времени»… И я, конечно, не мог не спросить профессора Михаила Владимировича Голицына, выдающегося геолога, открывателя важнейших месторождений, автора энциклопедии «Угли России»:

– Михаил Владимирович! А не обидно ли Вам, что Ваш предок, князь Василий Васильевич Голицын[9], дважды оставался «на втором месте» при выборах царя? Был вторым – и когда выбрали Василия Шуйского, и когда Михаила Романова.

Михаил Владимирович взял паузу, потом совершенно серьезно ответил:

– Это же слава Богу! Что не выбрали князь Василия, и наш род сохранился!..

Много чего стояло за этим восклицанием, а главное: великое Понимание – неизмеримой тяжести Власти, Службы… Романовы истощились, израсходовали себя на этой Службе. Как ранее – Рюриковичи, Чингисиды. Подобно им и татары, затем русские принимали эстафету у «надорвавшихся» монголов.

Конечно, было бы крайней недобросовестностью истолковывать[10] ту важную мысль Льва Гумилева, что-де «На Востоке не было Права» (а на Западе – Службы?) Но подлинное понимание восточных прав и служб невозможно без (предшествующего) вникания в восточное понятие Судьбы (Кысмет, Язмыш у татар, Тыгдыр у якутов)… Такое, «восточное» отношение к Службе, по-моему, сложилось от того, что Службу воспринимали как часть Судьбы.

Об этом будет отдельный разговор, а впервые мне довелось узнать слово «Кысмет» в его отчасти даже… утилитарном применении.

Поскольку Суворов громил 100- и более тысячные турецкие крымско-татарские армии, то и пленных у него собирались многие тысячи, и высокая смертность среди них весьма огорчала будущего генералиссимуса. Улучшая в пределах возможного условия содержания, он вникал и в особенности менталитета. Видя, что моральный дух бывшего противника подтачивает факт поражения, плена, он в беседах объяснял/утешал: «Значит, Кысмет у тебя такой». И точное слово помогало.

Бездонность этого слова, многозначность, отличия его от западного «рока, фатума» потребует еще многих к нему обращений. В определенном смысле и вся эта книга: попытка уяснения значения Кысмета для нашей цивилизации.

Уважение к Судьбе – часть фундамента, построения личности русских, татар.

Книга «Россия при старом режиме» главного «советолога» США Ричарда Пайпса будет ещё не раз цитироваться. Добросовестное, честное (и в своих ошибках) суммирование западных взглядов на Россию:

«Подлинной религией русского крестьянства был фатализм. Когда к концу XIX в. мужик начал знакомиться с Библией, он перво-наперво заучивал куски, в которых подчеркивалось смирение и покорное принятие судьбы. Крестьянин редко относил какое-то событие, особенно несчастье, за счет своих собственных поступков. Он видел везде «Божью волю» – даже в тех случаях, когда вина явно лежала на нем самом, например, когда по его неосторожности случался пожар, гибла скотина. Русские пословицы пронизаны фаталистическими настроениями…»

Тут всякий вспомнит, что в такой же или большей мере эти качества свойственны и мусульманам (на всё воля Аллаха!), и в наше общее полуоправдание я дополню Ричарда Пайпса: не только несчастья русские и тюрки «списывали на Судьбу, волю Божью»! Но и честь своих крупнейших побед, коммерческих удач, успехов… наши крестьяне, купцы, полководцы тоже приписывали Судьбе, воле Божьей. Критерий вспоминания Судьбы был не удача/неудача, +/—, а скорее… размер события. Слишком мелкие, незначительные не связывались с Судьбой. И в этом, если вдуматься, тоже было своеобразное уважение к Судьбе, не вмешивающее её в «мелкие дрязги».

А еще, как известно, склонны разглядывать в событиях черты Судьбы люди, близко видевшие множество смертей: войны, битвы были высшей «Академией фатализма». Даже «просвещенный» полководец, создатель Гражданского кодекса Наполеон. Можно долго цитировать его «максимы», изречения или ограничиться одним примером. Когда его спутник при свисте ядра наклонился, прямо стоявший Наполеон с величайшей убежденностью воскликнул: «Да будь это ядро предназначено тебе, ты бы не скрылся, даже зарывшись на десять метров под землю!»

Впрочем, западное понимание Рока, Фатума отличается от восточного понимания Судьбы (Кысмета).

В главе 9 я подробнее цитирую Айрата Равильевича Бахтиярова, известного религиоведа, в 2013 году издавшего Коран в новом переводе на русский язык. Он мне предлагал вместо «Кысмет» – использовать татарское «Язмыш». Уточнял, что «Кысмет» не тюркское слово, взято турками, азербайджанцами и крымскими татарами из арабского. «Кысмет» в Коране встречается три раза и там не означает «Судьбу» – таким качеством его наделили богословы оттоманской эпохи. Но я все же сохраняю ещё и турецко-крымско-татарское слово – как оно впервые встретилось Суворову и, главное, как (!) было им использовано.

Глава 2
Неодолимое пророчество

Вернемся к первому предложению этой книги: «Россия – особая, евразийская цивилизация».

Часто повторяют еще и: «Россия – соединительное звено, мост меж Востоком и Западом». И порой настолько автоматически это твердят, скороговорно, без объяснений и доказательств, что опасаешься: вдруг части аудитории и вправду привидится мост, с опорами, перилами? Или «звено цепи», не дай Бог – кандальной!

Иногда это повторяют вполне благожелательно, что «…именно Россия – мост между Востоком и Западом, даст ответ на главные вызовы современности». А «Вызовы» эти, конфликты – у всех на виду: религиозные, национальные.

Религия – другой важный ген, печать «татарского генома», (о военно-служебной, ордынской печати уже упоминалось) столь отличающий русско-татарское государство, цивилизацию от других.

Возразят: а что же тут, в их религиях, – особого, отличного? Татары (кроме православных кряшен, мишарей) – мусульмане, как те же арабы.

Разница, однако же, значительна – но не в религии, а в… месте религии (в менталитете, в психологической конституции), в народных традициях – не повлиявших на ислам, но повлиявших на стиль его отправления.

Тема сложная, деликатная. Не сравнивая «меру правоверности», вспомним примеры: на приезжих из мусульманской Татарии Акчуриных (родителей будущих генерала Расима и кардиохирурга Рината) нападали мусульмане же узбекского кишлака. Тут играет роль не только религия, но и Традиция (Адат). Что сказывается – и не только на «дресс-коде»!

Газеты 1990-х сообщали: «на Кавказе воюют за шариат и Адат», сопровождая иногда этнографической справкой: «чем выше в горы – тем больше удельный вес именно Адата». Ученые, исследователи давно подметили: рода более высокогорные, то есть более изолированные, более самобытные (!), большую часть жизни, отношений устраивают, судят по Адату.

Патриарх Ной (Нух) и Традиции (Адат)

И от недавних газет к тексту, мягко говоря, более давнему, конкретно – древнейшему. Ветхий Завет донес до наших дней, пожалуй, самое удивительное, глобальное и самое точно сбывшееся из библейских[11] пророчеств!

Книга Бытия, глава 10, стих 27, патриарх Ной (в Коране он – Нух и причислен к важнейшим пророкам «наби»[12]) пророчествует: «Да распространит Бог Иафета, и да веселится он в шатрах Симовых; Ханаан же будет рабом ему».

Богословы, начиная с Оригена, Иоанна Златоуста и до наших дней, толкуют это так, что потомкам Сима, семитам напророчено стать основателями религий, а Иафету – широко, мощно распространиться по миру, соответствуя имени: Распространяющийся. И затем принять эти религии: «веселиться в шатрах[13] Симовых». А упомянутый Ханаан: сын Хама, предок хамитов (т. е. африканцев, живущих южнее Сахеля).

Не следует к этому разделению относиться как к сугубо религиозному тезису. Якобы для атеиста: «Ной, Сим, Хам, Иафет – все равно, что эльфы, орки, нибелунги!»

Нет, это библейское, а затем и кораническое подразделение человеческих рас (языков) давно принято и в научном обиходе! Даже атеист, абсолютно не верящий в Ноя (Нуха), видит же разделение человечества на расы. Хотя нет, современный ультра-политкорректный либерал-атеист, глобалист, предпочитает «не видеть» и этого «расистского разделения».

Но материалистам можно не вспоминать сомнительные: потоп, сбор зверушек, ковчег у Араратских гор. И принять Сима, Хама, Иафета не как конкретных сыновей седобородого Ноя, капитана ковчега, а как человеческие типы, эмблемы различных рас…

Энциклопедия Брокгауза – Ефрона (издание начала XX века, пик критического отношения к религиям, торжество позитивизма, гигантские, восторженные статьи о тогдашних антихристианских «апостолах»: Дарвине, Ренане…) сухо подтверждает научность терминов, почерпнутых из Библии:

«Иафетические языки – то же, что индоевропейские. Этот редко встречающийся термин имеет параллельные: семитические и хамитические (африканские) языки (см.). В основе такой терминологии лежит библейское сказание о племенах, происшедших от трех сыновей Ноя: Сима, Хама и Иафета. Иафет– один из трех сыновей Ноя… У него после потопа было семь сыновей (Быт. X, 1 и 2); его потомству Ноем предсказана была блестящая будущность. Потомки И. заняли Европу и страны Восточной Азии и хотя на поприще культурно-исторической жизни выступили позже других, но скоро стали во главе человечества. Иафетова, или Арийская, раса».

Но сей «редко встречающийся термин» вы вдруг… встретите и в популярных журналах, ежедневных газетах СССР 1940-х – начала 1950-х. Прямо посреди четвертой пятилетки, послевоенного восстановления, И.В. Сталин вдруг заспорил с профессором Марром (научная дискуссия: «Марксизм и проблемы языкознания»). И рядом с «тоннами чугуна, ходом посевной, давшими ток электростанциями…» в прессе замелькало: «Это яфетические, а это семитические корни».

В Книге Бытия поразительно точно предсказано основание семитами (евреями, арабами) трех мировых религий. Предсказано и своеобразное «разделение труда» в Истории мира. Выражаясь по-современному: «не в одни руки» попало мировое религиозное и светское лидерство!

Потрясающее и, по-моему, очень недооцененное пророчество. Уж не говоря о такой «мелочи», как предсказанное Ноем/Нухом за несколько тысячелетий рабство хамитов, африканцев. Напомню, в чем уникальность: еще тысячи лет после Ноя и его слов, зафиксированных, можно сказать «официально опубликованных» в Пятикнижии Моисея, в государствах Древнего Востока, Греции, Риме… рабство вообще не имело расового измерения: рабами делали соплеменников или военнопленных. И как раз – до походов в Африку, пленения и порабощения именно хамитов – дело дошло позже всего[14]…

Только через невероятно долгие века пророчество патриарха Ноя/Нуха догнало-таки хамитов… Это исключает столь частый вариант «подгонки пророчеств» под уже наметившиеся исторические факты, тенденции. Ноево предсказание было озвучено, записано в Библии за тысячелетия до фактического исполнения.

Арабы, правда, немного ловчат, натравливая африканцев на европейцев, «белых потомков гнусных работорговцев». Простодушные афроамериканцы их слушают, создают в США кучу воинственных негритянских организаций вроде «Нация ислама», знаменитый боксер Кассиус Клей становится Мохаммедом Али, тысячи его соплеменников, отбрасывая христианские «колонизаторские» имена, перекрещиваются в Карим Абдул Джабаров.

Арабы тут просто… «забыли» дорассказать, что для африканцев первыми рабовладельцами, работорговцами были именно они. Знаменитые «зинджи» = «рабы» в арабской литературе происходят от названия африканского острова Занзибар. Уроженцы Восточной Африки были арабским товаром – все 800 лет до первого появления на этом рынке европейцев (вначале португальцев). А гарем султанов? – Полный калейдоскоп наций, кроме… африканок: сын султана не мог быть черным! И главная вина португальцев в том, что они оказались гораздо боевитее, дошли до Персидского залива, разгромили арабов и вырвали из их рук их 800-летний бизнес.

Два вышеприведенных абзаца могут показаться антиарабской критикой, но надеюсь, что полное изложение тезисов этой главы скорее вызовет понимание, даже сочувствие арабам – когда далее последует обращение и ко второй части пророчества Ноя/Нуха[15]. Его исполнение – наиболее поразительное (и недооцененное) событие во всей мировой истории. Разделение рас, семитического и яфетического человеческих типов восходит к какой-то самой изначальной структуре человеческого рода. Вышеупомянутое «разделение труда» Сима и Яфета, «не в одни руки» попавшее религиозное и светское лидерство, блестяще продемонстрировали семиты – евреи и арабы. Успешные походы, основания халифатов, всё мелькнуло на один миг, именно на миг распространения ислама. Чисто военная составляющая того мгновения семитского успеха теряется на фоне религиозного успеха, обращавшего в их преданных сторонников, воинов все народы «на маршруте»: персы, берберы, эллинизированное население Сирии, бывшей римской Северной Африки (родины Августина Блаженного).

Семиты «поставили шатры Симовы», распространили ислам на Ближнем Востоке, в Северной Африке, и через несколько «мгновений» (на шкале человеческой истории) рассыпались, раздробились, стали абсолютно беспомощны в военно-государственном измерении.

Как тут не увидеть сходство с другими семитами (правда, в другой хронологической последовательности): у евреев сначала был Давид, ведший много войн, которому из-за того было запрещено строить Храм («Первый Храм»). А разрешено было его сыну: мирному мудрецу Соломону. Он и строил, писал книги, вошедшие в Библию, и… плавно подвел свое царство к развалу, произошедшему сразу же после его кончины. И Христос говорил: «Царство мое – не от мира сего…»

Не знаю, есть ли еще лучшие доказательства того, что патриарх Ной(Нух) предсказал главнейшее разделение в топографии мировой истории: разделение государственной и религиозной властей… (Глядя, возможно, на характеры своих сыновей Сима, Иафета.)

Мусульмане недаром так резко выделяют, обособляют Ар-рâшидинов – первых четырех «праведных халифов». Шедшие праведным путем: Абу-Бекр (632–634), Омар (634–644), Осмâн (644–656), Али (656–661). У них и высокие человеческие качества, и полное соответствие миссии потомков Сима, они «ставят шатры» веры. Последующие халифы династий Омейядов и Аббасидов уже разрываются между судьбой «отцов веры» и «держателей империи».

Основатель династии Аббасидов Абуль-Аббвс взял себе прозвище Саффвх – «Кровопроливец», с гордостью носил (и оправдывал!) его. Только не будем пропагандистами, обличителями: Абуль-Аббвс был не хуже современных ему средних европейских монархов. Но дело-то в том, что первые четыре халифа были лучше!.. Были религиозными вождями, еще не надорвавшими силы в государственном строительстве.

Упомянуть Аббасидов, не вспомнив великолепнейшего Харун ар-Рашида (786–809), несправедливо. Действительно, блестящий расцвет культуры, описывая его, невольно перейдешь на страницы «Сказок 1001 ночи». Но… вот еще черта схожести всех государственных построений сыновей Сима. Расцвет культуры, искусств (Харун ар-Рашид чем-то мне напоминает царя Соломона, хотя бы укорененностью в мировой культуре) – и государственный, военный крах. Правда, в халифате он, крах, не был так скор, как в царстве Соломона, расколовшемся сразу, при его сыне Ровоаме Соломоновиче. Но строгие историки фиксируют: именно великолепный Харун ар-Рашид, ликвидировав семейство персов Бармеков, своих потомственных визирей, надломил халифат, подготовил персидский сепаратизм. И уже в 821 году в Хорасане воцарилась династия Тахиридов – сильнейший удар по халифату, по самой его попытке выстроить многонациональное государство. Хорошо известные сегодня отношения Ирана с арабами, шиитов с суннитами коренятся в той поре, царствовании блестящего Харун ар-Рашида…

В итоге с крестоносцами уже воюют тюрки-сельджуки и Саладин. Повелителем правоверных, «защитником святынь Мекки и Медины» становится турецкий султан. И это было не нарушение – а именно исполнение предсказанного мирового «разделения труда».

А как в XX веке СССР мучительными трудами вылеплял (пытался вылепить!) из арабских государств военные державы! Заваливал танками, самолетами, пушками, направлял лучших военных советников.

Козырнув и быстро надев форму песочного цвета, отправляется в Египет герой Отечественной, Советско-японской войн, герой главы 4 этой книги – генерал Махмут Гареев…

Арабские социалисты (баасисты) столь же мучительно пытались объединить хоть Сирию с Египтом, хоть Египет с Ливией… Все осталось на бумаге, на бумаге географических карт: ОАР, Объединенная Арабская Республика (в старых атласах еще найдете). Видно, строительство больших армий, империй – совсем иной дар, чем основание религий…

И Советскому Союзу, вздохнувшему над потерей 900 танков («Это ж Берлин два раза хватило бы взять!»), приходилось останавливать вышедшую к Суэцкому каналу «израильскую военщину», грозя ей уже собственным «ракетно-ядерным мечом». И мой бывший начальник по РВСН (Ракетные войска стратегического назначения), капитан Бахаев заправляет компонентами и ставит «район» (10 ракет шахтного базирования) на «боевое дежурство», грозящее США, Израилю. Вспоминая старую французскую идиому «артиллерия – последний довод королей», продолжим: «…в защите арабов»[16].

Говоря выше: «разница не в религии, а в – месте религии (в менталитете, в психологической конституции)», я это и имел в виду. Семит словно возглашает: «Религия! Только религия! И ничего кроме религии!» Его повышенная экзальтированность, взвинченность проступает даже в движениях, в молитвенном трясении евреев и арабов.

Не её ли (экзальтированность, «трясение») подметил у Сима еще патриарх Ной, предсказав детям столь разные судьбы?!

Спокойный тюрок, в общем, не возражает арабу: «Да, у меня в душе – та же религия… Но еще у меня есть и Традиция – Адат! И ещё: мое понимание Службы! Порядка воинского и государственного. Потому мне и пришлось защищать тебя от крестоносцев, стать Повелителем правоверных и защитником Мекки – Медины».

Высшая честность в том, что у тюрка не было и мысли отнять у семита-араба его религиозную миссию, достояние. «Потомки пророка Мухаммеда» всегда почитались на Востоке, в тюркских государствах, и в Россию они вошли как весьма уважаемый княжеский род – Сеиды.

Но объективность не позволит забыть, замолчать и нарушения предреченного мирового разделения, с другой стороны, все эти колоритные «религии», созданные без семитов: «Мэри-Дэви-Христос», саентология, «бог Кузя», Асахара (распылявший в токийском метро свой «ладан» – боевой газ зарин), Джон Таунсенд («пророк и основатель» секты «Храм народов», приведший своих адептов в Гайанскую коммуну, а затем и на тот свет – рекордно массовое самоубийство)…

Тут даже критиковать те попытки не надо, достаточно просто перечислить, «бог Кузя» там еще не самый одиозный. В общем: «державы» семитов столь же слабы, неполноценны, сколь и религии яфетитов.

Эпоха, перегруженная информационными конфликтами, требует аккуратности в высказываниях. И если вышесказанное сочтут неким противопоставлением яфетитов (россиян, татар) и семитов (евреев, арабов) … книга проиграет и в политкорректности, и не достигнет главной своей цели.

Мне важно показать, как проявлялся в мировой истории характер народа, к каким древним матрицам поведения, человеческим типам этот характер восходит. Да, их разделение, разница этих типов – объективны, несомненны. Но ждущим за каждым разделением выяснений: А куда клонит автор? А кто из них больше? /важнее? /«круче»? – я бы ответил встречным вопросом:

«А что больше – километр или килограмм?»

Разделение, идущее от характеров сыновей Сима, Хама, Иафета – возможно, и есть главная пружина развития человечества. Вспомним диалектику: «основа развития – единство и борьба противоположностей». И общепризнанное ныне фундаментальное разделение властей (исполнительной, законодательной, судебной) тоже восходит к первому разделению человечества: религиозного творчества потомков Сима[17] и военно-государственного – потомков Иафета.

И нынешний глобализм, слияние всех в один (политкорректный) комок, это, кроме отказа от своих национальных лиц… это еще и просто «выключение кнопки» ON (или Play) – в аппарате Истории.

Несколько неудобно назвать это «моим предсказанием», просто упомяну, что «первого расиста» патриарха Ноя по разным поводам я упоминаю уже давно. В частности, в 2006-м, в романе «Горящая соль». Там подмосковный военный городок, «лихие 90-е», зенитные ракеты сняты с боевого дежурства, сданы на металлолом, здания пошли под склады и офисы. Полигон и солдаты сданы в массовки военных фильмов. Офицеры, разношерстные бизнесмены, все выживают, «крутятся». В общем, некое подобие «ковчега». И настроение его командира (главный герой) выражено небольшой стихотворной вставкой: о «потопе» и выживании, о его скорбном предвидении (первая публикация «Горящей соли», 2006 г.) ныне царящей политкорректности, этой мании всесмешения и самопожирания:

Первые поминки

Ну, приехали. Ой-вэй!
Симчик, выпусти зверей.

«Всякий дышащий» погиб,
кроме них, китов и рыб.

Ужас этот как снести?
Досчитай до десяти.

И любуйся, рад – не рад:
Радуга и виноград.

Память – как морской песок
Виноградный бродит сок.

Жалко, что ни говори,
Мир, пустивший пузыри…

Жизнь – невыносимый дар!
Вздох. Дыханье. Перегар…

Хама – все равно, что нет.
На конфетку, Иафет.

Сима и тебя – люблю.
Хаму ж – Рабство. Хлопок. Блюз.

Брошен я, как смятый лист:
«Алкоголик и расист».

И политкорректный век
Ненавидит мой ковчег.

Да, патриарха Ноя, первого поделившего людей на расы, сегодня апостолы политкорректности, либерального глобализма и BLM («Черные жизни имеют значение») окружили бы негодованием, наверняка в своем мелочном стиле припомнив первому расисту еще и первую пьянку!

Возвращаясь к делам давно минувших дней и упоминая государственные провалы семитских царей и халифов, надо не злорадствовать, наоборот, признать: с них был другой (более высокий) спрос! Римляне спокойно наводняли свою империю богами, культами всех покоренных народов, а царю Соломону это не простилось.

Если задуматься: что стояло за его знаменитым «Все суета сует!», превращением царя – в проповедника (Екклезиаста)?..

Или за известной страстью халифа Харун ар-Рашида к переодеванию и гулянию по Багдаду неузнанным, частным человеком? (Проведите тест: именно этим сей халиф и известен всему миру.) Полный примитив – предположить, что так халиф выявлял недочеты своих подчиненных, типа: гоголевский «ревизор-инкогнито»… Вглядитесь во все его приключения: это аналогичное (царю Соломону) желание Харун ар-Рашида поглядеть на мир глазами – не монарха!

Подсознательное утомление ролью правителя громадного государства.

А ведь, похоже, они, Соломон и Харун ар-Рашид, – два самых знаменитых монарха-семита! (тяготившиеся короной, предопределившие развал своих царств).

Жаль, не стали они предметом внимания – именно с точки зрения выявления подсознательных мотивов поведения. Родился бы образ, «архетип», не менее интересный, чем «царь Эдип» у фрейдистов, психоаналитиков…

Ближе к XXI веку и цели моей книги

Мне довелось беседовать только с одним, но весьма просвещенным арабским деятелем, послом Ирака в России (до войны 2003 года), крупным знатоком Востока, доктором Аббасом Халал Кундуфом. В юности доктор Аббас учился в МГУ. Видный член партии БААС (Партия арабского социалистического возрождения – самая мощная и единственная из партий, действовавшая в нескольких арабских странах). Саддам Хусейн весьма ценил доктора Аббаса. После 2003 года он жил в Москве. Беседовали мы несколько раз и в Академии геополитических проблем (президент Л.Г. Ивашов). В нескольких центральных газетах я опубликовал статьи, интервью с доктором Аббасом, посвященные в основном событиям «арабской весны».

О сдаче иракскими генералами Саддама Хусейна я его не расспрашивал – и без того телевизионные картины экзальтированных народных толп на Тахрире и прочих площадях надрывали его сердце. Валившиеся с прискорбной скоростью костяшек домино арабские государства и так – тяжелый фон для бесед!

Спросил лишь: «Где же новое поколение арабских лидеров, коли уж прежние стали так ненавистны?» Доктор Аббас выразительно махнул рукой: «А-а! У нас сначала свергают. Потом думают, кем заменить!»

Начиная с 2011-го мне довелось опубликовать в СМИ более двух десятков статей, идущих от «арабской весны» к некоторым обобщениям. Солидная «Независимая газета», сторонящаяся слишком резких обличений, опубликовала серию моих памфлетов о примитивном, но удачном натравливании арабов. В сутолоке «арабской весны» быстро забыли самый её старт – я въедливо напомнил: 18 декабря 2010 года самосожжение торговца, беспорядки в Тунисе, «крах режима». 18 декабря – вот такие весенние «Заметки фенолога»! До взаправдашней весны за 2,5 месяца, а всё самое кошмарное уже свершилось – откуда ж тот «бренд»?!

Отыскал и в одной из статей того периода привел первоисток: у либералов Запада в головах со школ прочно сидела знаменитая «Весна народов», цепочка восстаний и революций в Европе 1848 года. Въевшийся штамп. Им и августовский, сентябрьский старт, наверно, не помешал бы притянуть арабскую трагедию к сияющему бренду «Весне»! А далее демократизация Сирии, Ливии быстро свелась к «войне каждого с каждым». И военные сводки напоминали уже таблицы футбольных чемпионатов: «круговая система… 20 команд, сотни матчей». Об этом и эссе «50 оттенков зеленого». Дюжина наблюдений позволила тогда заявить: «В сравнении с вами, господа демократизаторы, тот же «товарищ Сухов» («Восток – дело тонкое») – величайший ученый-ориенталист всех времен, недосягаемая высота!»

Но одно общее впечатление выскажу здесь впервые. Цинизм западных натравливателей шел об руку с потрясающей наивностью, государственной беспомощностью арабов.

Применительно к нынешней теме: когда араб приезжает в Россию не учиться, как когда-то уважаемый доктор Аббас, а, наоборот, учить(!!) – возникает законное недоверие. Ладно, если учить Корану[18]. А если они пробуют учить россиян еще и ГОСУДАРСТВЕННОМУ устройству, как совсем недавно некоторые приезжавшие на Кавказ арабы-террористы (Хаттаб и т. д.) – тут они невольно напоминают… допустим, учителя чистописания, что провел свой урок и почему-то задержался в классе. А там уже урок физики[19]. И вот он лезет к учительскому столу, перебивает, пытается учить «своей» «чистописательной физике»…

«Чистописание» в этом примере не совсем случайно. Ваххабизм, салафизм, «чистый ислам» – как замена всего, в том числе и государства (в том числе и одного известного государства, так долго защищавшего арабов!). Этот урок «чистого ислама» совсем недавно стоил жизни очень многим нашим соотечественникам: русским, татарам, мусульманам, православным, буддистам. Но каждый читавший Коран имеет право уточнить: А «чистый»… – от чего? От всех национальных особенностей, традиций? Но они следуют из разделения народов, предсказанного пророком (wа-н-набийна) Нухом (мир ему).

Или все же… «чистый» от попыток заработать (денег, влияния) на нем, на своей монополии по толкованию Корана, превращению этой монополии во вторую нефть?

Слово депутату Госдумы, академику, лауреату Государственной премии РФ в области науки и техники, а еще и… правоверному мусульманину, совершавшему хадж, Фатиху Саубановичу Сибагатуллину. Лично беседовать с ним мне довелось очень кратко, подробнее – с его книгами: «Какой Бог правильный?», «Татары и евреи», «От Аттилы до президента», «Тэнгрэанство и Святой Георгий»… публиковать рассказ о них («Независимая газета» и др.). Отстаивая свой и своих предков ислам, он едко высмеивает «уроки салафитов»:

– В арабско-салафитском исламе, начиная от похорон, нет установления надгробных памятников, поминальных дневок 3, 7, 40, годовщины. Не надо молиться по усопшим родителям, детям, родственникам, друзьям. Умерли – ты их забудь, для тебя самый близкий – это африканский негр, который исповедует арабский салафизм. Традиционный татарстанский ислам отличается от салафизма еще и отношением к женщине. Об этом знает весь мир…

Итого. Некий запас наивного непонимания, детской невинности («А что тут страшного, невыполнимого?») нужен для создания империй. И недаром в Библии подчеркнуто: Иафет (Яфас у тюрок) – младший брат в той троице. Не забудем еще деталь: он, Иафет, будет веселиться(!) в шатрах Сима. Беззаботность. За старшим: рождение религий, за младшим: их распространение, «уживание». Ведь строго следуя Симовому экзальтированному восприятию: иудей, христианин, мусульманин (да и атеист-марксист) должны логически довести свое отрицание друг друга до полного (взаимо) уничтожения. Аннигилировать как частицы и античастицы. И не происходит это, благодаря…

Теперь и приближаемся к опыту империи Чингисхана и её преемницы России. Реже, чем заслуживает, но все ж признаваемый миром, высший пример уживания рекордного числа народов и религий.

Правда, страницей ранее как антитеза «непрощенному царству Соломона» упоминалась Римская империя. Но и при всех своих яфетических достоинствах Рим… христианство не смог принять[20], а до ислама – не смог дожить.

От этих конвульсий на родине религий вернемся на простор своей Евразии. Тюрки считали своим прародителем Тогарму – внука Иафета (Яфаса). Книга Бытие (Быт. 10: 2, 10: 3): «Сыны Иафета: Гомер, Магог, Мадай, Иаван (Элиса), Тувал, Мешех и Тирас. Сыны Гомера: Аскеназ[21], Рифат и Тогарма».

Так по цепочке родословий, проложенных еще Библией, и переходим к…

Тут, как выразился Хаджи-Мурат: «Много, очень много есть чего рассказывать. Много дела было». К евразийской Истории, Кысмету и не подойдешь лучше, чем тот студент Казанского университета… Лев Толстой:

– Лорис-Меликов, свободно говоривший по-татарски, сказал, что князь, хотя и знает прошедшее Хаджи-Мурата, желает от него самого узнать всю его историю.

– Ты расскажи мне, – сказал Лорис-Меликов, – а я запишу, переведу потом по-русски, и князь пошлет государю.

Хаджи-Мурат помолчал (он не только никогда не перебивал речи, но всегда выжидал, не скажет ли собеседник еще чего), потом поднял голову, стряхнув папаху назад, улыбнулся той особенной, детской улыбкой, которой он пленил еще Марью Васильевну.

– Это можно, – сказал он, очевидно польщенный мыслью о том, что его история будет прочтена государем.

– Расскажи мне (по-татарски нет обращения на вы) все с начала, не торопясь, – сказал Лорис-Меликов, доставая из кармана записную книжку.

– Это можно, только много, очень много есть чего рассказывать. Много дела было, – сказал Хаджи-Мурат…

Такой величественный гомеровский зачин. Да, «много дела было»…

Восприятие тюрок. Татары и Тартар

Рассказ о бескрайнем начну с одной частной гипотезы. Отчего на Западе так любят эту игру слов: Тартар (Ад) и Татария – что увековечили её на географических картах? В чем корни столь давней ненависти/страха?

Ярость бессилия? Батый-хан преследуя половецкую орду хана Котяна прошел Венгрию, Чехию, Моравию, Польшу, Хорватию, Северную Италию даже быстрее, чем Россию. Польско-немецкая армия была разгромлена при Лигнице, венгерско-хорватская – при Шайо. Венгры убили принятого ранее Котяна, но это их не спасло, так как прежде они убили монгольских послов, а Чингисова Яса в этом случае была беспощадна.

Непобедимые татаро-монголы воспринимались уже не только как военный соперник. Интеллектуалы той эпохи листали Библию, выискивая объяснение «Божьей кары». И… вот момент главной обиды – почти трагикомедия: вскоре выяснилось, что Европу прошел как нож сквозь масло отдельный монгольский корпус, имевший третьестепенную задачу! В то время шло куда более важное для монголов допокорение Китая, Персии, и только один пункт какой-то там Ясы требовал привлечения, сбора в империю всех тюрков. Уклонение половцев рассматривается как дезертирство и одному из корпусов, одного из Улусов (Джучиеву) приказывается поймать половцев. Те бегут на Русь, принимаются там: значит, громится Русь, в Европу – значит, и Европа.

Все европейские (и русские) дела, планы, рейтинги могущества вдруг сметены напрочь. Папа Иннокентий IV бежал из Рима в Лион, выпустив анафему на хана Батыя. Правда, бежал он при угрозе со стороны императора Фридриха II, вступившего в соглашение с татаро-монголами. Батый требовал покорности, Фридрих не рискнул отказать. В письме, настоящем шедевре ловкости, император пишет: «Да, я готов служить в свите Батый-хана… например, как знаток соколиной охоты – сокольничим».

Но на императорское счастье подтвердилось, что половцы до Германии не добежали и его страна сразу потеряла для монголов всякое значение (по-своему, даже оскорбительно).

Так одна, общая папская анафема накрыла Фридриха с Батыем.

Но эти подробности евроразгрома вовсе не повод нам кичиться – картина полного разгрома, сепаратных переговоров с татарами на Руси в тот момент точно такая же. Все глобальные, исторические отличия будут дальше…

Дойдя до североитальянского Удине, куда бежали остатки венгров с уже остатками остатков куманов-половцев, татаро-монголы вдруг так же стремительно исчезли. И не потому, что вдруг обнаружили какое-то там европейское «движение Сопротивления», нет, произошло событие неизмеримо более важное: в далеком Каракоруме умер великий каан Угеде! А Яса требует присутствия на выборах нового каана всех монголов. И они исчезают, оставив смятение в умах. И запустив в европейских и русских умах весьма различную, разнонаправленную мозговую работу.

Словно, в уютной кухне папы Карло, за прорванной картинкой в очаге оказалась целая страна! Одни задумались об этой стране (и о неизмеримости мира Божьего, непостижимости путей Его), другие негодуют (и по-своему, справедливо!), что кухня стала менее уютной… Да, европеец готов был продираться сквозь неведомое, идти в ту же Азию. НО… он принципиально не готов – когда вдруг эта Азия сама приходит к нему. Все его величайшие экспедиции: плод ЕГО расчета, но когда появляется Нечто, сметающее все расчеты, – рациональная часть души его просто вопиет и лопается…

Страх и ненависть Европы с тех самых пор. Книга Дитера Гро, «Россия глазами Европы. 300 лет исторической перспективы», суммирует сотни геополитических пассажей вроде этого: «От польского короля ожидали, что он разотрет ногами всех московитов и татар».

Да, объединены мы были одним общим западным восприятием, но сам вектор этого восприятия менялся, часто в зависимости от политических нужд.

Сравним, Лейбниц образца 1669 года, его книга-памфлет «Образец доказательств». По случаю выборов короля в Польше Лейбниц пишет, почему московский кандидат не должен быть избран:

«Москва… вторая Турция. Варварская страна. Московиты еще хуже турок! Ужасы лифляндской войны (Ливонская, Ивана Грозного. – И.Ш.) клятвенно подтверждались и ставят вопрос, можно ли вообще допустить, что подобные люди являются христианами. Горе нам, если мы откроем им путь в Европу, срыв наш форпост, Польшу! (…)»

Далее начинаются исторические преобразования Петра, крестьян, как известно, приписывают к заводам, людей тысячами швыряют со стройки на стройку.

А Лейбниц – горячий (и авторитетный в Европе) сторонник России:

«Наша обязанность и счастье состоят в том, чтобы, насколько это в нашей власти, способствовать царству Божьему, которое – у меня нет сомнений – заключается в широчайшем распространении настоящей добродетели и мудрости… Одному подобному человеку (речь о Петре. – И.Ш.) влить усердие к славе Божьей и совершенствованию людей значит больше, чем победа в сотне сражений… Европа находится сейчас в состоянии перемен и в таком кризисе, в котором она не была со времен империи Шарлемана (Шарлеман – брат и соперник императора Карла Великого. – И.Ш.)».

Это уже 1712 год. Отдадим должное интуиции Лейбница – феерический финиш XVIII века и крах феодальной Европы он предвидел раньше всех. Хотя сам Лейбниц в итоге в Россию не переехал, зато переехал Эйлер и еще десятки полезнейших людей, для которых мнение Лейбница много значило. Вместе с введением европейского образования и культуры в Россию у Лейбница появляется политическая задача: сохранить политическое равновесие, сбалансировать чрезмерное французское влияние немецко-русским союзом… «Царь должен основать русскую Академию». В октябре 1711-го они встречаются.

«Я ни в чем не испытывал такой нужды, как в великом человеке, который достаточно хотел бы приняться за такое дело… Ваше Царское Величество подобными героическими проектами принесете пользу и благодеяния несчетному числу не только современных, но будущих людей… Кажется особым промыслом Божьим, что науки обходят земной круг и вот теперь должны прийти в Скифию и что Ваше Высочество на этот раз избраны в качестве инструмента, ибо Вы, с одной стороны, из Европы, а, с другой, – из Китая берете себе наилучшее; и из того, что сделано обоими посредством хороших учреждений можете сделать еще лучше. В Вашей Империи большей частью еще все, относящееся к исследованию, внове и, так сказать, на белой бумаге, можно избежать бесчисленных ошибок, которые постепенно и незаметно укоренились в Европе. Известно, что дворец, возводимый совершенно заново, выходит лучше, чем если над ним работали многие столетия, возводя, улучшая и многое изменяя… Я считаю небо своим отечеством, а всех людей доброй воли его согражданами, поэтому мне лучше сделать много добрых дел у русских, чем мало у немцев или других европейцев (…)»

Благородные слова. А если использовать математический термин, симпатии Европы тогда определялись Градиентом Просвещения. То есть где уровень Просвещения рос быстрее, туда и устремлялись их надежды и усилия.

В разряде точных прогнозов – письмо о России: Губерт Лангет – лидеру гугенотов Кальвину: «Если какое-либо царство в Европе должно возрастать, так только это» (сентябрь 1558 г.).

О «рабском духе» и нашей «Свободе от «свобод» еще будет речь, а пока зафиксируем свободное от идеологических диверсий и пропаганды мнение Монтескье, который иллюстрирует свою теорию зависимости истории от географии российским примером: «Лишь деспотическое насилие соединяет сегодня вместе все эти обширные пространства». То есть не природное, «генетическое рабство», а следствие размеров государства.

Но самые громкие дебаты о России разгорелись с выходом к трибуне двух главных ораторов того (XVIII) века. Вольтер и Руссо. Краткий пунктир их спора.

Руссо. Русские никогда по-настоящему не будут цивилизованы просто потому, что они цивилизовались слишком рано. Петр обладал подражательным гением; у него не было того настоящего гения, который создает и творит все из ничего… Он видел, что у него народ варварский, но он совершенно не понял того, что этот народ не созрел для культуры; он захотел его цивилизовать, тогда как его следовало только закалять для войны… Он помешал своим подданным стать тем, кем они могли бы быть, убеждая их, что они таковы, какими не являются.

Вольтер. Поразительные успехи императрицы Екатерины и всей русской нации являются достаточно сильным доказательством того, что Петр Великий строил на прочном и долговременном основании.

Демократ Руссо видит народ, естественное развитие которого перечеркнул Петр.

Собеседник монархов Вольтер видит (на месте руссова народа) материал для планов просвещенного властителя.

Руссо. Царь помешал русским стать тем, чем они могли бы быть.

Вольтер. Военные успехи русских просто поразительны.

И так века, вплоть до наших «классиков, основоположников». Лондон… Карл Маркс на митинге, посвящённом 4-й годовщине Польского восстания: «Снова польский народ, этот бессмертный рыцарь Европы, заставил монгола (курсив мой. – И.Ш.) отступить». Это 1867 год, слово-оскорбление (как полагал Маркс, приложив его к Российской империи) взято с самого дна евросундука.

На пути в Каракорум. Видение и Выбор

Тяжело начинался XIII век для России. 1204 год. Четвертый крестовый поход, вдруг весьма неожиданно развернулся в сторону нашей «духовной метрополии». Захвачен Константинополь. 1240-е, начались Крестовые походы на Русь. Уникальный момент, ранее как-то не отмечаемый. Мусульманам по всем крестоносным планам грозило лишь отнятие Иерусалима, Святой Земли!.. Не планировалось идти дальше, например, уничтожать Мекку, Медину, Дамаск, окатоличивать арабов! А православие по римским планам должно быть уничтожено полностью. Тут Крестовые походы шли не за овладение одним, а по всему фронту: от Новгорода до Константинополя.

Русь середины XIII века – данница Батыевой Орды. Орда – в Улусе Джучиевом. Улус – в империи Чингисидов, верховный хан (каан) которой сидит где-то в Каракоруме, почти на другой планете. Еще далее, по слухам, – какой-то Китай, Улус Чингисида Хубилая.

Папа Иннокентий IV присылал к Александру двух кардиналов. Его булла предлагала, говоря в современно-кратком стиле («нефть в обмен на продовольствие»): военная помощь в обмен на католичество. Летописи хранят гордый ответ Невского: «Сия вся съведаем добре, а от вас учения не приимаем»…

За Александром – слава военных побед, то, что в Орде чтут более всего. Батый отправил Александра к великому хану в Монголию. Гордится своим приемным сыном, побратимом родного сына Сартака. Для Александра это тяжелое двухлетнее путешествие из Батыева Сарая, до которого и так путь неблизкий – вовсе на край света через всю Евразию. Отправиться, оставив свои Переславль, Москву в такие тревожные времена.

И Александр едет из маленькой, на самом краю татаро-монгольского континента скорчившейся Руси, цепляющейся за жизнь от набега до набега. Через Поволжье, Южно-Уральские степи. Пересекает Иртыш, Обь. Минует Алтай, Монголию… Едет в этот невероятный Каракорум. Гадает – как его встретит великий хан – господин его господина…

И, допустим, где-то между Обью и Енисеем князь вдруг духовным взором видит всю эту великую, на два года пути, диковинную страну своей, Русской империей! Видит, что Русь «освободится от Орды» – вместе с Ордой (в придачу).

Князь Александр видит своих потомков, рассылающих из Москвы – воевод на Волгу, на Урал, на Иртыш, на Енисей. Потом, из Санкт-Петербурга, отправляющих губернаторов еще дальше. Видит и других своих, еще более дальних потомков, соотечественников, для которых эта земля, через которую он сейчас едет к «господину своего господина», станет главной опорой, защитой и кормилицей…

Основание для подобной гипотетической «сцены-видения»? Князь Александр был «канонизирован в лике благоверных при митрополите Макарии на Московском Соборе 1547 года». И если понимать это не просто как «награждение посмертно», «присвоение почетного звания», а признание каких-то особых… не заслуг (это, повторю – не награда!), а особых свойств человека, признанного святым, то, возможно, было подобное Александрово видение. Значит, он мог не только мысленно прочертить на чудском льду стрелки сражения, за несколько часов до самого сражения, как «просто великий полководец», но как святой мог заглянуть духовным взором и гораздо далее… Вплоть, наверно, до… 2013 года.

Иго термина «Иго»…

…закончилось в 2013 году. Заменено в учебниках на вполне объективное «татаро-монгольское владычество».

Буря, поднятая по этому поводу в СМИ, известна – скучно возражать, даже воспроизводить. Приведу несколько собственных кратких тезисов.

1) «Импортное» происхождение термина «иго» подтвердят филологи. Ведь для этого элемента упряжи всегда были известны, употребимы русские обозначения: ярмо, хомут!

Но вдруг – «иго» (от латинского iugum). Кто именно желал показать максимально обидный характер «подчинения Руси – Орде» – видно как раз из подобранного и привнесенного ими термина «иго». Это известные наши «польские друзья».

Ян Длугош в районе 1479 года и краковский профессор Матвей Меховский, чуть позже сформулировавший: «iugum barbarum» (иго варваров), «jugo Tartarico» (иго тех самых Тартар). Характерно, что в русских летописях «иго» не встречается.

2) Авторы и покорные юзеры термина «иго» и всей сопутствующей обличительной программы два века то механически, то сладострастно ябедничали: «А русские князья целовали сапог татарского хана!»

Наивно (?) умалчивая, что те же сапоги ханов целовали и монгольские нойоны. Особенность этикета, символ субординации.

А если б кто вдруг стал в ответ ниспровергать польское католичество – на основании точно того же известного ритуала: целование туфли римского папы («А еще они платили церковную дань папе… – римское иго»!) – тут бы евразийцы опустились до польского передергивания.

Но что-то не припомнить таковых открытий, про «римское иго и целование папской туфли». Видно, примитивное научно-историческое подзуживание – монопольный метод Запада, «сочувствующего горю россиян под игом».

Впрочем, известный казанский ученый, религиовед Айрат Равильевич Бахтияров, один из участников диспутов в главе 8 «Татарстан вокруг и рядом», делает ещё один шаг в прослеживании траектории «ига». Мне вполне хватало его прослеживания до Польши: их пропаганда! А исследования Бахтиярова если и не опровергают, то, во всяком случае, сильно усложняют мою картину. Но и пропустить их нельзя:

1) Есть древнетюркское слов игү – управляемое воздействие, возделывание, употребление власти. Например, иген игү: возделывание (игү) хлеба (иген) – хлебопашество. Возделывание игү предполагает: применение труда, силы, знаний и бережное отношение к возделываемому. Иген җире – земля для возделывания. По отношению к ничьей или невозделываемой земле термин игү не употребляется.

Потому монгол татарлары игүе (иго татаро-монголов) означает лишь констатацию факта власти монгольских татар в пределах единой страны. Без обидной подоплеки. По отношению к внешней или вассальной территории это понятие не употребляется. Если бы некий приезжий спросил любого жителя Орды того времени: «Сез кем игүендә (вы под чьей властью)?», ответ был бы «Монгол татарлары игүендә (под властью татаро-монголов)».

2) А латинское слово iugum заимствовано (скорее всего от тюрков Бактрии) от тюркского jugu-jigu—җигү (запрягание). В известном стихотворении у Габдуллы Тукая: җиктереп пар ат… (запрягши пару лошадей…). От этого же слова образовано jugæn – йөгән-җөгән (узда, поводок). Но, слова jugu-jigu – җигү и игү, несмотря на общий корень «иг», имеют разный смысл. Пример других тюркских слов, содержащих корень иг: игелек (приблизительно: благодеяние, добро. Например: Игелек кылмаган, игелек күрмәс – Кто не будет творить благодеяния, сам их не увидит).

Поэтому понятие «ярмо» еще с натяжкой можно притянуть к латинскому iugum, но к игү – никак. Для «ярма» использовали латинское iugum – заимствованное, как говорилось, от тюрков Бактрии: jugun – йөгән – җөгән – узда, поводок.

3) Отвергая импортное «иго», не стоит бросаться и в национальную крайность, доказывать, что «монголо-татары – это славяно-скифы или русы-арии… в общем, европеоиды, а не монголоиды»…

Даже если Чингисхан действительно был светлоглаз[22], светловолос – это всё малозначимо для понимания евразийской цивилизации.

Ключевое слово

А что значимо? В действительности есть «кодовые слова», из которых, как из скрученных пружинками молекул ДНК… неудержимо развернется вся евразийская программа. Эту мощную «пружинную» раскрываемость некоторых слов остро подметил, выхватил один весьма умный, наблюдательный, долго проработавший в Москве иностранец. Совершенно недружественный (слово «враждебный» все ж не употреблю) к России, но зоркий наблюдатель.

Чарльз Кловер, многолетний шеф бюро газеты Financial Times в Москве. О его книге «Черный ветер, белый снег. Новый рассвет национальной идеи» я опубликовал статью в литературном приложении к «Российской газете» и, несмотря на весьма ироничный её тон, был приглашен в Сахаровский центр на некие «литературные проводы» Кловера, получившего до выхода книги новое назначение: в Пекин, также главой представительства Financial Times.

Книга Кловера – о возрождении евразийства. А уже в Пекине он вспомнил и давнее московское мероприятие, где он впервые зафиксировал произнесение Первым лицом государства «ключевого слова». Подробно процитирую картинное воспоминание Кловера:

«Ежегодное обращение Владимира Путина к Федеральному собранию в Георгиевском зале Кремля представляет собой фестиваль сверкающей хрустальной роскоши в прямом эфире. Более 600 должностных лиц заполняют зал шиком своих костюмов: модные дизайнерские костюмы, головные уборы национальных меньшинств, похожие на башни прически, платья от Шанель, рясы, тюрбаны, погоны и галуны, а также нелепо высокие форменные фуражки. Неуклюже сидя на белых стульях с жесткими спинками, чиновники знают, что собрались на изнурительный трехчасовой урок ораторского искусства.

Тщательно отобранные представители российской элиты знают, что их положение, состояние, собственность и будущее зависят от этого человека. Они знают, что предстоящая речь будет содержать важные намеки на то, какую форму примет их будущее.

В декабре 2012 года все следили, как Путин, выглядевший нездоровым, справится со своей речью, но никто не обратил внимания на самое важное в том выступлении: мимолетное упоминание латинского термина в русской форме, прозвучавшее примерно на пятой минуте выступления.

«При этом хочу, чтобы все мы отчётливо понимали: ближайшие годы будут решающими, – сказал Путин, привычно намекая на грядущие катаклизмы. – Кто вырвется вперёд, а кто останется аутсайдером и неизбежно потеряет свою самостоятельность, будет зависеть не только от экономического потенциала, но прежде всего от воли каждой нации, от её внутренней энергии; как говорил Лев Гумилёв, от пассионарности, от способности к движению вперёд и к переменам».

Упоминание в речи Путина историка Льва Гумилева и странного слова «пассионарность» мало что значит для непосвященных, но тем, кто знаком с консервативными националистическими теориями, пробившимися в российскую политику после окончания холодной войны, оно сказало очень многое. Это был классический кремлевский сигнал того типа, который в США называют «собачий свисток», то есть посыл, который использован для обращения к определенной группе, и кроме нее, никто не поймет его истинное значение. Путин дал понять, что некоторые круги могут опереться на его понимание и поддержку, причем, не имея возможности сделать такое заявление открыто, он сделал это в двусмысленной форме.

Слово «пассионарность» не поддается простому переводу, но те немногие, кто знал его происхождение, немедленно обратили на это внимание. Через семь месяцев после возвращения на пост президента Путин послал элите тонкий сигнал о том, что с ним в Кремль прибыли новые идеи. Идеи, которые всего несколько лет назад казались маргинальными или безумными, неожиданно проявились в самой важной речи Путина в том году. Вместо мягкого, гражданского патриотизма двух предшествующих десятилетий, Путин стал продвигать бьющий себя в грудь национализм с воинственными ценностями в виде жертвенности, дисциплины, преданности и бесстрашия.

Путинское определение «пассионарности» (термин образован от латинского слова passio) носило отчасти научный характер. «Способность к движению вперед и к переменам» – это один из путей объяснить то, что имел в виду Гумилев, хотя правильно также сказать «способность терпеть страдания». Это была аллюзия на Новый Завет и распятие Христа, о которых грезил Гумилев во время 14-летнего заключения в сибирском лагере. Работая на прокладке Беломорканала в 1939 году, где заключенные массово погибали от переохлаждения и истощения, Гумилев изобрел термин «пассионарность». Как он объяснил в своей книге «Этногенез и биосфера Земли», написанной в 1979 году и ходившей в Самиздате до 1989 года, главным признаком величия служит самопожертвование.

Видя заключенных, вынужденных жить, как звери, чтобы выжить, он пришел к выводу, что моральные принципы, дружба и братство служат не признаком человеческого прогресса, а представляют собой инстинктивное побуждение, во все времена отличавшее людей от животных».

Здесь буквальную цитату продолжу кратким, но точным (что легко проверяемо) пересказом. Кловер пишет: «Гумилев заметил, как заключенные, вынужденные жить, как звери… проявляли высочайшую взаимовыручку, жертвовали собой ради товарищей, что и показывало их человеческую суть и… пассионарность».

И снова Кловер дословно:

«Гумилев приобрел известность как специалист по кочевым народам степей Евразии: скифам, хунну, гуннам, тюркам, киданям, тангутам и монголам. Их история представляет собой не прогресс просвещения и благоразумия, а бесконечный круг миграции, завоевания и геноцида. Каждые несколько веков кочевники вылетали из степей, разрушали процветающие страны Европы, Ближнего Востока и Азии, после чего растворялись в тумане истории так же быстро, как и появлялись на исторической сцене. Из борьбы выходили победителями не те общества, кто лидировал по богатству, технологиям или просвещенности. Нет, победители отличались чем-то вроде virtù, описанного Макиавелли, боевого духа или воинственности. Арабский средневековый философ Ибн Хальдун называл племенную солидарность кочевников, грабивших цивилизованные города, термином «асабия». Гумилев предложил «пассионарность».

Тоска по родине, травма от большевистской революции привели в 1920-е годы русских эмигрантов к отрицанию возможности превращения России в западную, буржуазную страну. Они считали, что Просвещение, как форма европейских социальных теорий, принесло России только геноцид и разрушение, тогда как в дикой жизни гуннов, тюрков и монголов была гармония. Степи и леса внутренних районов континента традиционно стремились собраться под одним знанием имперского завоевания. Они – и Гумилев – считали русских последним воплощением этого континентального единства, существующего вечно…»

Я умышленно оставляю кловеровское определение «пассионарности». Устойчивому термину не может повредить его произнесение, объяснение сторонним человеком. Кловер здесь вполне добросовестная интерпретация, хотя здесь и стоит за ним весь «собирательный Запад», удивленный, негодующий: «Мы упускаем Россию! Из-за какого-то… евразийства. Из-за этой… м-м… пассионарности!»

В нескольких СМИ мне довелось вести многолетнюю полемику с коллегами Кловера, а возглас «Мы упускаем Россию!», вынесенный в заголовки ведущих западных газет, повторенный на разные лады, вы можете и сами отыскать в архивах сайта «Иносми» и других…

Но следующие положения евразийства, того, что объединяет русских и татар (в самом широком, от Москвы, Татарстана до Татарского пролива, значении), я приведу в собственном понимании.

Судьба Льва Гумилева – прекрасный повод задуматься о Судьбе вообще. Не знаю, примелькались ли на этих страницах частые упоминания Судьбы – Кысмета – но вот пример их действия, невидимой работы, в итоге сказавшейся так зримо. В Казахстане стоит памятник Льву Гумилеву, с надписью: «Русскому человеку, всю жизнь защищавшему татар от клеветы». В магазинах – километры полок его книг. А в странах Евразии – миллионы евразийцев (уже не только в географическом значении слова). Кто сдвинул эту тектоническую плиту? (Голая физика, механика предполагает за огромными событиями столь же огромные, сравнимые причины.) Мощная партия, влиятельные «уверовавшие» академики, политики? Нет! Один несчастный, бесправный зэк, заброшенный на самую окраину жизни, сын расстрелянного поэта и опальной, бездомной поэтессы…

Глава 3
Религия, закон, служба

Российско-турецкая конференция 2015 года

На головокружительных виражах современной ближневосточной политики Союз журналистов Москвы и его секретарь Виктор Черемухин летом 2015 года успели провести важную встречу российских и турецких журналистов и писателей. Модератором конференции выступил известный наш журналист, политолог, основатель «Независимой газеты» Виталий Товиевич Третьяков.

«Успели» – в том смысле, что вскоре, уже осенью 2015-го (в Сирии сбит российский самолет) организовать было бы невозможно. А тогда общение было вполне открытым. Вспомнить все последующие военно-политические виражи, регулярные обострения, убийство нашего посла Карлова, Идлиб, курды, напряженно всем миром ожидаемые встречи, решения президентов Путина и Эрдогана, в итоге – совместное российско-турецкое патрулирование в Сирии – долгий ряд подтверждений важности тюркской темы.

А тогда, летом 2015-го, я, видя немалое число сторонников «евроценностей», лозунгов вроде «Хватит кормить Кавказ!»… свое выступление начал с маленькой провокации:

– Как-де вызывающе выглядят сегодня в Москве XXI века! – эти, у которых:

1) все женщины должны носить платки,

2) всем мужчинам строго запрещено носить галстуки, бриться,

3) женщины неполноправны,

4) масса ограничений в питании, курении…

И, собрав ожидаемый комплект одобрений, вдруг уточнил: это же я перечислил сегодняшние стандарты русских старообрядцев! Мало, что этнически чистейшие, «русские в квадрате», два миллиона их… понасохранилось тут! Так они еще и – надежная «машина времени». Хотите узнать, как одевалась, питалась, сваталась, воспитывала детей… вся Россия (без кавычек) 200 лет назад? Гляньте на сегодняшних старообрядцев.

Пример, возможно, покажется несерьезным. Неожиданный, всемирный успех мультсериала «Маша и Медведь» Олега Кузовкова вызвал множество статей – попыток разобраться в причинах. Цитирую одну из них: «Самым дальновидным решением было надеть на Машу платок – именно он потом откроет франшизе рынок Саудовской Аравии». То есть женский платок открыл «Маше» Саудовскую Аравию (и другие мусульманские страны), в том смысле, что его отсутствие на голове героини просто исключило бы при всех прочих достоинствах сериала его появление на экранах. Но уточню: это «дальновидное решение» не было какой-то «военной хитростью», коммерческой находкой! Платок на голове – самая естественная, необходимая деталь одеяния, образа русской девочки.

Кроме фокуса с этим «дресс-кодом», начни только подмечать. Пройти хоть по пунктам анкет, начав не со знаменитого «пятого» (национальность), а с… третьего: «Отчество». Вдумайтесь, что означает наше традиционное указание имени отца в паспорте? Западный индивидуализм: важен только ты, Личность. Можешь взять и вписать хоть 3–5—9 своих имен, но Отчества – нет.

И наше, евразийское почитание родителя. Вспомните универсальное обращение: Петрович! Русское «…ич» – эквивалент восточного «ибн, бен».

Услышал тогда на конференции реплики (встречал их и после публикаций):

– Это принижает человеческую индивидуальность! Получается, не так важен ты сам, как: чей ты? Это стреноживает интеллектуальное развитие!

Но… тут на одной стороне с евразийскими сторонниками отчеств окажутся и самые бесспорные чемпионы во всей истории человеческого интеллекта: древние греки! Их основное обращение тоже было не «такой-то», а «сын такого-то». Отчество, наше «ич» – у них звучало как «ид»: Парменид, Кронид. Отец геометрии Евклид – сын Евкла, по-нашему: Евклыч… «Отец демократии» Фукидид, фрагмент Истории которого (реконструкция речи Перикла) сотни лет изучается во всех западных школах как манифест демократии, – Фукидыч!

Всем метаниям Личностей противостоит эта давняя традиция внимания к Роду, Судьбе: помни (не позорь) отца, свой Род.

Противостоит она, традиция, и религиозным новшествам. Что, какой-то «клевый» телепроповедник прилетел, сразу воцарившись на ТВ? Или новая секта десантировалась из-за океана с финансовыми ресурсами, неслыханными для местных? Пусть они и пробились уже в десятки стран и аргументы у них убойные, сродни лучшей рекламе: «90 миллионов купивших ЭТО не могут ошибаться!» Но простое возражение: «а мой отец, мои предки верили в…» – окажется сильнее всех рекламных бюджетов.

Этот кодекс патриархальщины, назови его хоть Адат, хоть «Домострой», в Евразии дополняет религиозные кодексы. Известно: на Кавказе котируется не только шариат, но и Адат (закон предков), причем (интересный этнографический факт): чем выше в горы, тем относительная ценность Адата возрастает. Тем яростнее защита поклонения могилам, десятков других обычаев, запрещаемых ваххабитами, несущими свой якобы «стерильный ислам».

Перебирая пункты реального сходства Адата и «Домостроя», даже не надо особо культивировать свой «традиционализм», достаточно не забегать «вперед либерального паровоза», пытаясь самозабвенно-радостно заглянуть в глаза его машинистам.

Войны, политические встряски все более обнажают цивилизационные фундаменты (строители знают цену «отстоявшегося фундамента»). Евросоюз – на римском. И нам бы не бродить, подобно пушкинским цыганам по Молдавии, вдоль того самого Траянова вала, известной крайней линии продвижения Римской империи, пытаясь, как выражался Чапаев, «примазаться», а признать, принять свою Судьбу – Кысмет.

Действительно, почему бы не принять в оборот это слово? У нас ведь весь «казацкий словарь»: атаман, есаул, сабля – тюркский. Любовь к Судьбе, «Амор фати» – любимый тезис Ницше.

Да, у нас была другая – Чингисова империя. Да, она сильно уступала Римской по устойчивости, так сказать, по протяженности вдоль Оси Времени. Изъян недолговечности будет рассмотрен подробнее.

Но выигрывала по широте охвата пространства, то есть по другим трем осям (и Тенгри – небо над Евразией тоже будет рассмотрено, переводя наше пространство от площади к объему).

Но краткость наших периодов прямого формального государственного, династического правопреемства компенсировалась передачей традиций, неформальных кодексов. Евразийская империя Чингисхана контурами просто поразительно до чего походит на территорию нынешней ШОС.

Расширение России от Волги до Тихого океана за 70 лет, без признаков геноцида, работорговли, свидетельствует о действенности той передачи традиции, неоспоримом источнике легитимности, складывании евразийской цивилизации…

Примерно это я говорил нашим и турецким журналистам, писателям на конференции летом 2015-го. Помню, группа не знающих русского сидела обособленно – близ переводчика: напряженно ждали, пока я закончу свою тираду и за дело возьмется толмач. Но расслышав слово «Кысмет», упредительно улыбались, кивали.

Наша свобода от «свобод»

Метаморфоза глобально-исторического значения: в Улусе Джучиевом «надорвавшихся» монголо-татар сменили руссо-татары, едва поспевшие за «военно-технической революцией XVI–XVII вв.» (той, что кратно увеличила удельную боеспособность европейских армий, дав возможность колонизации всего мира[23], кроме как раз России и Турции). Они, руссо-татары сумели освоить новые социальные технологии, западную дисциплину и отстоять единственную неколонизированную полосу на всем глобусе: Северную Евразию. О тяжелейшей плате (раскол нации, частичная потеря идентичности) еще будет упомянуто. Но сама пластичность, гибкость нации, позволившей себе такой маневр, «финт» – мгновенная, но частичная (военно-техническая) «европеизация», вкупе с давней памятью об ужасном «Тартаре» плюс досадой на поражения от новой, внезапно явленной военной цивилизации, – усилила давнее обвинение: «восточное рабство», «с этими рабами, как видите, можно делать что угодно».

Действительно, Свободы и Права, Права и Обязанности (Служба), Свобода и Служба очень непросто сочетаемы. Тонкие материи. Однако великое значение того «петровского гамбита (жертвы пешки)», признание объективной разницы в их понимании требует остановиться на этом пункте подробнее. О «русском понимании Свободы» мне доводилось публиковать свои заметки, вот что можно сказать в целом о евразийском ее восприятии.

История любой страны предстаёт остальному миру («реальность, данная нам в ощущениях») в двух проекциях: 1) географические очертания, 2) менталитет населения. У кого-то эти очертания малы (Монако), у кого-то история коротка (США), но, в общем, все страны вели оборонительные и наступательные войны, захватывали и теряли территории, почти у всех случались революции, а итог: отпечатки на двух сферах, на глобусе и на «условной голове» не менее условного среднего русского, американца, немца…

О нашей проекции на глобус, раздражающей некоторых своими размерами, – отдельная речь. А в разнице «ментальных отпечатков» – главное отличие: понимание Свободы.

Даже добросовестный западный историк, политолог, перебирая детали нашей политической машины, сравнивая с деталями своих аналогов, часто утверждает: в России нет Свободы Выбора!

Да, ни Верховный Совет СССР, ни нынешняя Госдума не эквивалентны парламентам Запада. КПСС не была аналогом западных политических партий. И нынешняя «Единая Россия» больше похожа не на британскую Консервативную партию или германскую ХДС, а, признаем, на ту же родимую КПСС. Это ещё не самое «страшное» – дело в том, что и народ наш, объективно говоря, вообще не так ценит свободу политического выбора, как ценят её на Западе! На их взгляд, это рабство, а если без оскорблений – непринадлежность русских к «Свободному Миру».

Доклад международной правозащитной организации «Фридом Хаус» «Свобода в мире-2010». Согласно докладу, сегодня свободных государств – 89, частично свободных – 58, несвободных – 47, в их числе Россия. Критерии оценки: изменения в школьных программах, подавление свободы СМИ, отсутствие независимости судебно-правовых органов, нарушения в ходе выборов. Директор по исследованиям «Фридом Хаус» Арч Паддингтон: ухудшение ситуации со свободой в мире связано с тем, что небольшая группа крупных, влиятельных, самодостаточных в геостратегическом отношении стран – таких как Россия, Китай, Венесуэла, Иран – выступали как пример для подражания и защищали небольшие государства, где правят авторитарные режимы.

То есть 136 государств мира свободнее, чем Россия. По критериям «Фридом Хаус».

Помним, был такой лозунг «За нашу и вашу свободу!» – это поляки, подсмеиваясь над нашими одураченными «разночинцами» (в самом термине, кроме «чина», отзвук: «начинённые»), подбивали их швырять бомбы в «их» губернаторов и царей. Узкоутилитарное применение авторами того лозунга давно изучено, однако остаётся повод задуматься и более широко. О разных Свободах.

Россиянин тоже любит «Свободу». Но есть одно различие: наша, кроме Свободы выбора, включает ещё и Свободу от выбора! Это не какой-то измышленный мною парадокс. Действительно, наша российская Свобода Выбора включает Свободу выбирать самому или передоверить свою Свободу Выбора кому-то другому (царям, вождям).

Ведь западная политическая Свобода требует постоянных усилий по её обеспечению, поддержанию этого самого «механизма Свободы». Политическая машина требует постоянного внимания, работы, смазки. Самоустранение общества от текущей политики – оно и на Западе чревато потерей их Свободы. Вот эта постоянная политическая работа во имя Свободы и ощущается у нас в России уже как нелёгкая, неприятная обязанность.

Такие ли мы уж исключительные в этом своём Выборе? Я довольно долго размышлял над этим моментом. «Свобода и ОТ выбора» – это какой-то наш альтернативный путь политического развития, который нам надо как-то пропагандировать или хотя бы защищать? Вроде нет. В разговорах, жизненных коллизиях, литературе, политических трактатах нигде не замечал никакого особого ореола гордости вокруг этой «Свободы и от Свободы». Более того, эта особенность никогда особо и не формулировалась, оставляя ощущение не Альтернативы, а скорее какого-то Нюанса.

Важным, хотя и мимоходным пояснением показалась мне одна из формулировок Фомы Аквинского. Да-да, того, «чьи труды стали теоретическим основанием для строительства западной политической машины». И вот он, отец в том числе западной политической философии, составляя свой перечень молитв, вдруг сформулировал ещё одну: «Благодарность Святому Духу за избавление от необходимости иметь политическое мнение».

Может, та мысль Фомы Аквинского была связана с какими-то частными тогдашними политическими дебатами, но мне показалась потрясающе важной эта деталь: избавление не от политических мнений (Фома Аквинский вовсе не анархист!), но избавление именно от необходимости иметь политическое мнение! Он может его иметь, но может и не…

И ещё об одном слове, «члене» той формулы Фомы Аквината, которую я считаю, действительно, в числе самых важных изречений в истории: «избавление от необходимости иметь политическое мнение». Теперь выделю последнее слово формулы: «мнение». Оцените и этот нюанс! Ведь, имея «мнение», можно действовать или нет. Можно как-то выражать это «мнение»: ухлопать миллион людей за его торжество, оставить его при себе или, грубее, «засунуть в…». И Фома Аквинат, понимая первичность «мнения», говорит об избавлении не от необходимых политических действий, а об избавлении даже от корня всяких действий: от «мнения» вообще. Он словно отвечает тянущим его за рукава, зовущим (кто на трибуну парламента, кто на митинг протеста): «У меня по этим пунктам вообще нет никакого мнения!» Единственное его действие: пожатие плеч.

Получается, наш Фома тоже ценит Свободу от политической необходимости и в специальной молитве благодарит за Свободу передоверять свой выбор Богу (или его помазаннику). Он и сохраняет её, эту Свободу, как запасной клапан, страховку от Абсолютизма политической машины.

И российское отношение к этому надо видеть сквозь наше давнее недоверие: 1) к политике, 2) к машинности (рутине, механической повторяемости, к «машинерии вообще»).

Помните, на распутинской Матёре, ещё в счастливые, непрощальные дни утвердился «каприз, игра, в которую, однако, включились с охотой все»: единственной на острове автомашине «серьёзной работы не давали… запрягали поутру коней… а машина сиротливо плелась позади и казалась дряхлей и неуместней подвод». Тут тоже дело в нюансе: протест не против машины (матёринцы – не английские луддиты, разбивавшие станки!), а против Абсолютизации машины.

Абсолютные монархи, как мы убедились в XX веке, оказались легко свергаемы, но Абсолютизм политической машины – совсем другая статья. Сидящих за её тонированными стеклами даже и разглядеть не получается! У кого-то там пять газет, контрольные пакеты телеканалов, у кого-то – квитанции и «расписки в получении» за подписями «народных трибунов»… и вот избирательная масса тянется, как из тюбика, проголосовать за тех, кто больше часов был вывешен на телеэкране.

Монарху-то требовалась только наша покорность, а политической машине как смазка, как необходимый элемент – ещё и наша тупость!

Подойдя чуть с другого бока, Оскар Уайльд оформил эту дилемму в стиле своих парадоксов: «У современной демократии есть только один опасный враг – добрый монарх».

И ещё о Свободе как Отсутствии. В разных европейских языках есть этот смысловой оттенок. Отсутствие моральных ограничений: «либертины», «свободные отношения», бесплатность, отсутствие платы: «Free». О невозвращающем долги говорят: «он слишком свободно понимает финансовую обязательность». А мы, получается, слишком свободны в своих толкованиях Свободы.

Был популярный лозунг «Человек есть то, что он ест!». Хоть лозунг «Человек есть то, за что он голосует!» не фиксировался на предвыборных плакатах (впрочем, было уже: «Голосуй сердцем, а то проиграешь») – но он подразумевается всей политической системой Запада, которой нас обучают и по которой мы, по оценке «Фридом Хаус», – отстающие, неуспевающие.

«Свободу ОТ Выбора» я назвал запасным клапаном Фомы Аквината – да, признаем, у нас и большинство агрегатов, узлов нашей российской машины – запасные (второстепенные) в сравнении с тем «запасным клапаном Фомы». Вот такой нюанс. Отнюдь не предмет гордости.

Постоянное внимание, контроль, выявление конфликтов, формирование групп по политическим интересам, проверка отчётов политиков – всё это утомительные для нас вещи. Три партии говорят об одном факте совершенно разное, и сопоставление их справок, речей, чтение публикаций с результатами проверок, вплоть до финансовых… тут, не дойдя ещё и до половины перечня необходимых хлопот, россиянин начнёт зевать или рассеянно оглядываться…Помню, в школе мы заучивали:

Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день идёт за них на бой!

Иоганн Вольфганг Гёте

Более того, был такой утверждённый перечень «великих фраз, рекомендуемых эпиграфов к сочинениям». Может, из опасений, что какой-то умник шарахнет чего из Шопенгауэра, а то и Ницше? В том списке выверенные отечественные классики, Маркс – Энгельс… и та цитата Гёте возвышалась гордою скалой.

И я вместе со всеми зазубривал звучное: «Лишь тот достоин жизни и свободы», брал эпиграфом к какому-нибудь сочинению, типа «Как я провел лето».

И только теперь, столько лет генсеков и уже президентов спустя… я хорошо представляю настоящее, невыспренное, наше, российское отношение к гётевской дилемме. Достоин свободы – лишь кто? Ну, ещё ладно: «на бой»… Но «каждый день». «Каждый?!» – И, страдальчески заведя глаза: «что, каждый божий день»?

Поверх всех инсинуаций, бжезинсинуаций о «рабской России» надо ж признать: по части «бой за Свободу» Россию грех не то что упрекать – грех даже сравнивать. Правда, если это бой настоящий, не натовская бомбежка Сербии, а, допустим, Наполеон или Гитлер на пороге.

Да! Уж эта наша самосвободная и нетехнологичная Свобода! По части «каждодневности», равномерно-аккуратного поддержания политического механизма обеспечения «свобод» русские уступят Западу.

Но… «Вы рабы. У вас рабство!» – эти обвинения просто военно-психологический приём: разобщить, деморализовать перед битвой. К истине имеют отношение не больше, чем та пробирка с «иракским ОМП», которой тряс Пауэл на трибуне ООН перед вторжением в Ирак.

Настоящий знаток душ Достоевский видел другое: «Страшно, до какой степени свободен духом человек русский!» Понимаете? Человек, слышавший свой смертный приговор, ждавший команды «Пли!», вынесший каторгу – он даже страшился этого другого. И продолжал своё убийственно точное наблюдение за русской свободой: «Никогда никто не отрывался так от родной почвы, как приходилось иногда ему, и не поворачивал так круто в другую сторону, вслед за своим убеждением!»

Сомерсет Моэм, побывавший в 1917 году в России со сложной политической миссией, беседовавший с Керенским, Савинковым и т. д., оставил поразительно точные замечания:

«Преимущество русских состоит в том – что они в гораздо меньшей мере рабы условностей, чем европейцы. Русскому не придёт в голову сделать то, чего он не хочет, только потому что так положено. Русский обладает гораздо большей личной свободой, чем англичанин».

И если говорить о «свободах» по-настоящему, не в рамках политико-психологических диверсий, то нужно вспомнить и страстного поклонника Достоевского Фридриха Ницше: «Не говори мне, от чего ты свободен! Скажи: для чего ты свободен!»

Настоящая, не военно-прикладная «русология, советология» вплоть до знаменитого гарвардца, советника президентов США Ричарда Пайпса, заочному и весьма почтительному диалогу с которым я посвятил несколько глав своей книги, в итоге приходит к признанию географических, исторических факторов, влиявших на своеобразие «русского понимания свободы», оставляя «генетическое рабство» пропагандистам (вариант термина для этого мой неологизм: «бжезинсинуации»)…

Противоречие понимания Свобод и так-то хромало на обе смысловые ноги. Вспомним. Главными критериями, по сути, приманками были объявлены Экономическое соревнование, Потребительские стандарты, Достижения.

Прекрасно помню: база ВВС Эдвардс, 4 июля 1982 года, президент США Рейган, 45 000 официальных гостей, полмиллиона туристов (+N …ардов телезрителей) наблюдали посадку первого космического шаттла. Дата космической победы подогнана к главному празднику: Дню независимости. И, дождавшись первой благополучной посадки, президент Рейган объявил: «Мы сделали это потому, что мы были… (далее – шикарная пауза, голливудских киноковбоев, наверно, тоже учили Системе Станиславского) …СВОБОДНЫМИ!!»

Намёк на СССР был кристально ясен. Весь мир транслировал ту фразу. Наши перестроечные публицисты, прикидывая уровень своей аудитории, повторяли: «Да-да. Учтите, граждане. Без свободы не бывает и колбасы!»

И вот уже сонм стран без «западных Свобод», но с «западными» достижениями. Жесточайший регламент жизни в Сингапуре («государство-компьютер») – популярная страшилка в интернете.

А прямую рейгановскую привязку Свободы к первому же удачно приземлившемуся шаттлу… – как её вывернуть на другие шатлы, взрывавшиеся на взлёте, падавшие огненной кометой? Это потому что мы: что? И сейчас предпочитают на МКС летать российскими «Союзами» – как это «обфилософить»? Принять фатоватую рейгановскую позу и объявить: «Мы делаем это, потому что мы… СВОБОДНЫЕ… но и осторожные тоже?!»

Как история, география сформировали наши понимания Свобод – надеюсь раскрыть в нескольких последующих статьях, а пока замечу весьма утилитарное отношение к Свободе и наших критиков.

Вторая инаугурационная речь Буша-младшего (2005 г.): «Чтоб надеяться на мир в нашем мире, нужно распространять свободу по всей земле. Сегодня насущные интересы Америки совпадают с нашими базовыми принципами. Распространение этих идеалов – миссия, благодаря которой возникла наша нация, достижение наших отцов. Теперь это становится насущной необходимостью для нашей системы безопасности и требованием эпохи. Политика Соединённых Штатов заключается в стремлении поддержать развитие демократических движений и институтов во всех странах и культурах».

Майкл Макфол (политолог, экс-посол США в России): «В монополярном» мире после распада СССР отсутствие конкурентного давления вкупе с тем, что демократический капитализм оказался единственной моделью развития, означало, что США больше не опасаются революционной смены режима. Другие государства более не в состоянии оказывать помощь авторитарным режимам, которые подавляют народное сопротивление в своей стране». Вот оно. Констатируем:

1) «ваша свобода – наша безопасность»,

2) «авторитарным помогать» другие не имеют права!

У США таких «клиентов» – от Персидского залива до Карибского моря – легион. И знаменитая формула Рузвельта «но это наш сукин сын», словно король валета, перебивает все гимны Свободе. А госдеповское «назначение в тираны» перебивает все хит-парады «Фридом Хаус», с которых начинался обзор.

Так что речь не против Свободы, а против наивной абсолютизации её трактовок (продиктованных теми, кто сам относится к Свободе весьма утилитарно).

Помните поучения ДемВыбороРоссийской публицистики 1990-х годов: «Свобода – она или есть, или её нет!» Страшная клишированность, банальность, но главное: тут «нуйкины» (что крайне симптоматично для них) «Свободу» с шенгенской визой спутали.

Вот «шенгенка», действительно: или она есть, или её нет! Тут вы правы. Но зачем с этим «философским багажом» лезть к настоящим Свободам?

Забавные гримасы цинизма: яростно отстаивать «биологическое разнообразие» – до мировых скандалов за любую исчезающую зверушку, насекомое – и не признавать «Право на разнообразие» за целым континентом, цивилизацией! Постоянно пытаться «демократизировать-освободить», превратить в клон, копию себя.

Однако расписывая (надеюсь, доказательно) всю разницу европейцев и евразийцев, не хотелось бы явиться неким подражателем Александра Блока («Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы, / С раскосыми и жадными очами!»). Не впасть в другую крайность, чтоб вышеприведенные черты различий показались новой «Китайской стеной», которой автор отгораживает русских и тюрок «от достижений европейской цивилизации», – подобные упреки я слышал и за книги, где противопоставления цивилизаций у меня были выражены менее акцентировано, проходили как боковой сюжет.

Да, разделять, «разобщать» человечество – работа менее почетная, чем объединять, «наводить мосты», «бороться за взаимопонимание» и т. д. …И в действительности эта книга тоже служит «взаимопониманию» – вопрос только: что нужно взаимно понять?

Главное, что убережет нас от обоюдоострого расизма, – рассмотрение этих «фундаментальных различий» – повдоль Оси Времени. Подобно тому примеру на русско-турецкой конференции 2015 года, где я расписывал «однозначные приметы» (платки у женщин, бороды у мужчин, безусловный авторитет старших и т. д.) – а потом оказалось, что это не кавказцы, не среднеазиаты, а русские старообрядцы 2015 года и русские вообще – но 1915 года.

Так и для понимания природы «фундаментальных различий» с европейцами достаточно рассмотреть их – хотя бы на полувековом отрезке. Например, самое яркое из различий, определяющее почти на 100 % текущую политику: отношение к «правам меньшинств», из которых, чего уж скрывать, главные, «тестовые» – меньшинства сексуальные. Подобно боевым системам распознавания «свой-чужой» на самолетах, кораблях, ракетах – в странах Запада восприятие политиков (Путин, Кадыров…) определяется по этому пункту. Упомяну и личный пример. Как-то я опубликовал в «Независимой…» и «Литературной…» газетах статьи на тему «Стратегия меньшинств». Показал, что в современном демократическом, гомогенизированном (распыленном) обществе меньшинства имеют преимущества, так как владеют и всеми правами большинства и еще правами меньшинства. Речь была о всех меньшинствах, национальных, религиозных. Более того, именно одно национальное меньшинство реализует у нас это право наиболее наглядно: в сфере торговли наркотиками. (Пример замечателен тем, что можно даже избежать неполиткорректного указания этой нации: скажешь «торговля наркотиками» – и так всем понятно.)

Однако (сужу по реакции на те статьи) от всех меньшинств разговор перешел именно на сексуальные. Так что и здесь остановимся на них… – и что же увидим? Всего полвека назад и в метрополии либерализма, Великобритании, гомосексуализм был уголовно наказуем. Права женщин, чернокожих? – примерно аналогично. Уж если за их завоевание, приращение так яростно борются в 2020 году, наверное, в 1970 году их было поменее?

Следовательно, менталитет, законодательство англичан, американцев… отличаются от русско-татарского в основном «по Оси Времени». И дело не в том, что кто-то – природный расист, гомофоб, женоненавистник… А именно в этой мобильности, способности некоторых наций, обществ так быстро поменяться, что сам образ самих себя полувековой давности им становится ненавистен. И к «другим» сегодня они нетерпимы как к самим себе прошлым.

Серьезные политэкономы, политологи возразят: «через культ политкорректности они просто хотят сломать наше государство, прибрать ресурсы…» Однако нельзя не видеть и сдвига в массовом сознании.

И первый заключивший в Британии гомосексуальный брак, кумир, выразитель взглядов сотен миллионов (точнее, «золотого миллиарда»), Элтон Джон заявляет: «Религиозные организации усиливают дискриминацию гомосексуалистов и лесбиянок в различных сферах жизни. Ценности, исповедуемые религией, основаны на зле и ненависти», и объявляет им войну. Да, церкви и в западном мире – наиболее консервативная часть общества и потому атакуемы или размываемы в своих основах (епископы-женщины, гомосексуальные венчания…). Что уж тогда и говорить о суперконсервативных азиатах, с их почитанием предков, старших, обычаев, с пунктом «отчество» в российском паспорте!.. И все же, все же тут не наш «евразийский расизм», а скорее органическая неспособность так возненавидеть себя прошлых, отрицание быстрых перерождений.

«Запад есть Запад, Восток есть Восток. И вместе им не сойтись», – фиксировал «певец британского колониализма» Киплинг. Но сейчас, даже особо не критикуя их известный тезис «Бремя белого человека», хочется спросить: Но сегодня-то, воюя за политкорректность, права ЛГБТ, «Жизнь черных имеет значение» – вы считаете весь корпус новинок, обретенных за эти 50 лет, важнее всего «собирательного Запада» образца примерно 1970 года? А эти 50 лет таким самоценным (получается: единственно ценным) отрезком жизни, давшим, наконец, непогрешимые истины, правила жизни вам (и всем, кого вы сумеете принудить к их исполнению)?

Ответ Михаила Сперанского

Верно подмеченная друзьями и недругами «пассионарность» – категория духовная. Это высокий потенциал духа – но как он реализуется, воплощается? Ведь не было же во всей России, Орде такого сословия: «пассионарии». И должностей «Пассионарий, Главный пассионарий, лейб-пассионарий…» во всей Азии не найти.

Ранее упомянуто самое глубокое, краткое и точное замечание Гумилева о разнице цивилизаций: «На Западе требовали прав, в Азии – службы».

Служба – шаг к воплощению «пассионарности», её объективации, даже… институализации. Свой высокий потенциал пассионарии реализовывали в служении, Службе. Здесь самая высокая точка нашего большого водораздельного хребта.

Высокоэнергичные люди были, разумеется, и на Западе, сравнивать их количества тут и там, удельные доли в населении бессмысленно. Важнее разница направлений этой высокой энергии. Отчасти векторы усилий пассионариев схожи: там и тут Чингисхан и Шарлеман (Карл Великий), Тамерланы и Наполеоны строили новые, свои Империи. Однако пассионарии нижеследующего ранга, условно говоря: бароны и нойоны сделали весьма разные исторические ставки. Бароны, мобилизовав силы, выбили себе «Магну Чарту» – Великую хартию вольностей. Тут я лишь кратко обозначаю тенденцию – её высшей (английской) точкой.

Хартию выбили английские бароны, но и феодалы всего Запада служили своим сеньорам, монархам на основе системы договоров, а суть договоров: права и обязанности сторон. Это в период примитивной антифеодальной пропаганды (тут уж вопросы к господам просветителям, энциклопедистам, Вольтеру и К) царило: «Средние века – мрак и ужас». Сейчас общепринят тезис: феодалы, отстаивая свои права, посодействовали и третьему сословию. Уже упоминавшийся честный сумматор многих западных взглядов, главный «советолог» США Ричард Пайпс в книге «Россия при старом режиме» подводит разделительную черту:

«Западный феодализм создал ряд учреждений (суд, curia regis, Генеральные Штаты), которые самим фактом своей отделенности от управления королевского двора укрепляли ощущение публичного порядка».

А на Востоке нойоны не поспособствовали созданию правового государства.

Вообще, рассчитывая на честный разговор, нельзя обходить подобные различия. Вот и на данной развилке можно отдать дань скорострельной контрпропаганде, обозначив яркие крайности:

– У вас «правовой нигилизм»!

– А ваш культ права: кормушка для миллионов адвокатов, юридических фирм, открывающих уголовные дела детей против родителей! Каждый, от рождения до гроба: Истец и Ответчик. С помощью вашей правовой машины дети вчиняют родителям иски за шлепок и некупленное мороженое!..

От пропагандистских крайностей перейдем к главному для этой книги тезису: отпечаток евразийской матрицы, особенности её истории невозможно представить без учета татар – в широком, узком, во всех смыслах слова. И касательно упомянутых Гумилева векторов усилий, направленных на Службу и Право, важно отметить схожесть русского и татарского фланга. Тот же Ричард Пайпс итожит:

«Золотая Орда, чьими слугами они (речь о русских монархах и государстве. – И.Ш.) были, вышла из объединения кочевых родов и племен, собранных Чингисханом для ведения войны. Даже став большим государством, с многочисленным оседлым населением, она не располагала аппаратом, надобным для управления такой страной, как Русь, с ее просторами и разбросанным населением».

Общий ответ от лица всех, выше обрисованных Пайпсом, – наследников Орды.

Несколько раз в книгах, статьях, ТВ-передачах я цитировал, комментировал его, а применительно к теме этой главы (Служба и Право). Парадокс! – автор этого лучшего (надеюсь, что хоть часть читателей разделит мою оценку) ответа Западу сам был практически самым главным российским «законником», правоведом, стремившимся его – Право в России – укрепить!

Он – автор Уложения (Свода законов) 1833 года. Почти 200 лет со времен Алексея Михайловича сотни администраторов, а затем ученых и правоведов, включая Екатерину Великую, прикладывали огромные усилия, пытались создать новое Уложение, а свершил это только Михаил Сперанский. Непонятый, нелестно обрисованный Львом Толстым в «Войне и мире», многими нелюбимый сегодня… он, однако, автор одного мудрого ответа царю.

Теперь собственно, сам «Ответ» и мое истолкование:

В молодости царь Александр проехал в компании с Михаилом Сперанским почти всю Европу. Что и говорить – контраст! «Дистанции огромного размера…» И на обратном пути, подъезжая уже к Петербургу, царь спросил: «Ну, Михал Михалыч, и как тебе?..»

Ну всё же было ясно. Наблюдали-то из одного окошка! Ответить так – выйдет, что ты не патриот. Ответить сяк – неискренен с царем…

Мне всегда казалось, что именно честность тогдашнего ответа Сперанского дала ему запас монаршего доверия, уважения, такого что, пройдя сквозь все интриги и опалы, он, сын бедного дьячка, в окружении князей и графов… еще и через 25 лет заседал в Государственном совете, возглавлял суд над декабристами.

– Ваше величество (ответил тогда Сперанский), у них законы лучше, а у нас люди лучше.

Думаю, говоря «законы», Сперанский имел в виду не конкретные «Кодексы», тома на полках, а шире – «Порядки»… Только не сочтите это за пропаганду придворной ловкости, практический совет: дескать, если судьба догадает вам проехаться по Европам вместе с Путиным – вы уж смекайте, как надо отвечать!

Сперанским, мне кажется, был высказан настоящий объективный исторический Закон, парящий над Россией, – неизмеримо выше всех тысяч томов. Я только чуть-чуть подправлю и разовью формулировку Михал Михалыча:

При хороших законах (порядках) могут жить… и плохие люди.

При таких, как у нас, могут (вы) жить хорошие, стойкие люди.

Этим не утверждается, что люди там плохие или много хуже наших.

Смысл моего следствия из «Теоремы Сперанского» следующий: само выживание там – еще не доказательство хороших человеческих качеств. «Там», в отличие от «у нас» – людей поддерживает еще и заведенный Порядок, Закон. Собственно, их законодатели, общественные деятели к этому и стремились, к организации жизни, независимой от разных эфемерностей, вроде порывов души. Закон должен поддерживать людей…

У нас же, наоборот, люди должны как-то поддерживать Право, Закон, Порядок… в общем, то, что при случае, самих их вряд ли поддержит! Это говорит не только о знаменитой «нашей жертвенности», но и о другом извечном нашем признаке (свойстве) – общей вере в то, что где-то, когда-то всё равно разберутся: кто поддерживал по мере сил, а кто лишь приваливался, прислонялся к России.

Религия – «ресурс»?

Давняя база исторического сравнения общеизвестна: российское прирастание Сибирью и европейское покорение Америки. Тут сохранены все народы, называемые тогда «сибирские татары». Там – знаменитый, самый масштабный, как подсчитано, геноцид мировой истории.

«Чистота эксперимента» – в полном равенстве начальных условий: один и тот же XVI век, нет поправки на «смягчение нравов в иную эпоху».

Может, разная участь аборигенов связана с резко различным обликом: кто-то выглядел «более непохожим на человека»? Но и тут начальные условия задачи равны! Справьтесь у антропологов: ближайшие родственники американских индейцев – народы Сибири, «сибирские татары» в русских документах той поры.

Географические открытия «Великого шестнадцатого века» (определение К. Маркса), как помним, это – эпоха Возрождения!

Колумб, Кортес, Писарро, Ермак, Хабаров, Дежнев. Получилось так, что открывая континенты, человек тогда что-то… открыл и в самом себе!

Христофор Колумб (кстати, перевод его ФИО: Несущий Христа Голубь):

«Эти люди ни в чем не испытывали нужды. Строили привлекательные жилища и держали их в чистоте. Эстетически выражали себя в дереве. У них было свободное время, чтоб заниматься игрой в мяч, танцами и музыкой. Живут в мире и дружбе. Ходят, в чём их мать родила, но добродушны. Из них получатся хорошие, искусные слуги».

Это первое знакомство. У Христофора лишь три каравеллы, 90 измученных моряков, которым индейцы помогли поправиться. Но уже на обратном пути в бортовом журнале многозначительная запись: «14 октября 1492 г. 50 солдат достаточно, чтобы покорить их всех».

В следующем 1493 году у Колумба 20 кораблей, 1500 солдат.

«Именно с той экспедицией была завезена партия мастифов и грейхаундов, обученных для охоты на людей», – Ян Кэрью «Изнасилование Рая. Колумб и расизм в Америках» (Jan R. Carew. Rape of Paradise. Columbus and the Birth of Racism in the Americas. Brooklyn, N.Y. A&B Books, 1994) …

«Колумб обязал всех индейцев старше 14 лет платить раз в 3 месяца испанцам золотом или 25 фунтами хлопка (в районах, где золота не было). Уплатившим выдавался медный жетон с датой последней выплаты. Жетон продлевал право жить на три месяца. Если дата на жетоне была просрочена, индейцам отрубали кисти обеих рук, вешали их на шею и отправляли умирать в свою деревню – Уард Черчилль (Ward Churchill. A Little Matter of Genocide. Holocaust and the Denial in the Americas 1492 to the Present. San Francisco: City Lights, 1997).

«В 1598 г. в ответ на убийство 11 испанских солдат, дон Хуан де Онате совершил карательную экспедицию, уничтожил 800 индейцев и приказал ампутировать левую ногу каждому мужчине племени старше 25 лет», – Ди Браун. «Похороните мое сердце у Вундед-Ни» (Bury My Heart at Wounded Knee: An Indian History of the American West, Owl Books (1970).

«Когда я вернулся из Картахены, я встретил португальца по имени Рохе Мартин. На крыльце его дома висели части разрубленных индейцев для кормежки его собак…» – Дэвид Станнард «Американский холокост»…

Только вот с «искусными слугами» Христофор не угадал – индейцы предпочли вымирать. Рабов пришлось везти с другого континента. Что, похоже, ему и «аукнулось» кампанией в США и Европе по разбитию его памятников летом 2020-го.

Вообще-то примеры величайшего геноцида в Истории я уже приводил в своей книге «Ближний Дальний Восток. Предчувствие Судьбы» – вышла в 2012 г., ранее фрагментами публиковалась в журналах, одноименный фильм режиссера Владимира Хотиненко по этой книге, 2 серии, шел на канале «Россия» в октябре 2012 года. И на последующих конференциях, ток-шоу лет пять мне довелось слышать упреки в злопамятности, в мелочных покушениях на Колумба – безупречный тогда пример «человеческой жажды знаний, двигателя прогресса…», бренд (например, космонавты – это «Колумбы космоса» и т. д.).

Но я, несмотря на все те попреки, чувствовал некоторую незавершенность этой «повести». Что не последний аккорд – это поверхностно-либеральное «мировой прогресс всё спишет», и что чуть поторопился Френсис Фукуяма, вычислив и объявив – «Конец истории».

И вот лето 2020 года подтвердило: сам факт всемирного торжества США – не «закрывает все предшествовавшие древнеисторические споры и конфликты». И дальнейшие еще несколько фактов я приведу не по горячим следам погромов, свержений памятников, а по своей книге 2012-го. Причина повтора? Жертвы были ближайшими родственниками героев уже нынешней книги. Алтайская группа.

И чтобы не было «списания Колумбовых жестокостей» на XVI век и на испанскую пылкость и страстность. Англичане подключились на век позднее, граждане США еще на век позже: уже современники Диккенса там поработали…

Итак, северные европейцы, меньше страстности, больше методичности. В 1623 году англичане отравили вином 200 человек племени Пауатан и добили ещё 50 холодным оружием. Вечером 26 мая 1637 года английские колонисты под командованием Джона Андерхилла атаковали деревню племени Пеквот (штат Коннектикут) и сожгли заживо 700 человек.

«Сотни миль речных берегов без признака человеческой жизни и некогда процветающих деревень, которые были опустошены и пусты», – это свидетельство французского путешественника 1740 года приводится в Heizer, Robert F. The Destruction of California Indians, University of Nebraska Press, Lincoln and London, 1993.

30 апреля 1774 года – Бойня у Жёлтого Ручья близ современного Уэлсвилля (штат Огайо). Группа приграничных поселенцев, во главе с Дэниэлом Грейтхаузом, убила 21человека племени Минго… Убитая дочь Логана – Тунай – была на последнем сроке беременности. Её пытали и выпотрошили внутренности, пока она была жива. Скальп сняли как с неё, так и с плода, который вырезали из неё. С прочих минго также сняли скальпы.

8 марта 1782 года 96 крещёных индейцев были убиты американским народным ополчением из штата Пенсильвания во время Войны за независимость США. Инцидент произошёл в миссии моравских братьев Гнаденхюттен, штат Огайо…

Помнится, Лев Толстой умилялся «муравейными, моравскими братьями». И действительно, они были более кротки, миролюбивы, чем те же методисты, их коллеги по освоению континента.

В 1825 году Верховный суд США формулирует «Доктрину открытия», согласно которой право на земли «открытых» земель принадлежит тем, кто их «открыл». Коренное население сохраняет право проживания на них, но не собственности на землю. На основании данной доктрины в 1830 году принят Закон о переселении индейцев.

26 февраля 1860 года на острове Индиан-Айленд, у побережья северной Калифорнии шесть местных жителей, землевладельцев и бизнесменов, устроили резню индейцев племени Вийот, убив топорами и ножами по крайней мере 60 и, возможно, более чем 200 женщин, детей и стариков… Колонизаторы вели настоящую охоту за скальпами индейцев. Законодательные собрания колоний Новой Англии назначали цену (50—100 фунтов стерлингов) за каждый доставленный скальп, в том числе за скальпы индейских женщин и детей.

В XIX веке известна кампания американцев по уничтожению бизонов, чтобы ослабить племена прерий. По оценкам исследователей, в 1800 году численность бизонов составляла 30–40 миллионов животных, к концу века осталось менее одной тысячи.

Американский генерал Филипп Шеридан: «Охотники за бизонами сделали за последние два года больше для решения острой проблемы индейцев, чем вся регулярная армия за последние 30 лет. Они уничтожают материальную базу индейцев. Пошлите им порох и свинец, коли угодно, и позвольте им убивать, свежевать шкуры и продавать их, пока они не истребят всех бизонов!» Шеридан в Конгрессе США предлагал учредить специальную медаль для охотников, подчёркивая важность истребления бизонов.

Немецкий этнолог Густав фон Кенигсвальд: «антииндейская милиция отравила стрихнином питьевую воду деревни Кайнганг… вызвав смертельный исход приблизительно 2000 индейцев».

Муниципалитеты практиковали вознаграждения за убитых индейцев. В Шаста-сити, Северная Калифорния: 5 долларов за голову индейца (1855). Поселение близ Марисвилла: «вознаграждение из пожертвованных населением средств за каждый скальп или другое убедительное подтверждение, что индеец был убит» (1859). «В округе Техама создан фонд оплаты за скальпы индейцев… жители Хани-Лейк выплачивали 25 центов за скальп индейца (1861)» – Indians of California: The Changing Image by James J. Rawls, University of Oklahoma Press, 1986.

О точном числе жертв на континенте Америка ученые спорят. Есть оценки, что численность индейцев с 1500 года до 1900 сократилась с 15 миллионов до 237 тысяч. И сегодня, в местах добычи полезных ископаемых, численность индейцев падает. Пример племени Яномами, дельта Амазонки: в 1974-м численность 2000 человек, сегодня 500.

Дополнительная пикантность религиозного прикрытия «подвигов эпохи Возрождения»: это не считалось преступлением против человечности, просто потому, что встреченных существ было удобнее не признавать собственно людьми, «потомками Адама». Наличие у индейцев души было признано только в 1537 году папой Павлом III, как следствие, разрешено было их крестить. Но еще и в 1551-м, на Вальядолидском диспуте сторонники Хуана де Сепульведы настаивали на отсутствии у индейцев разума, а предъявляемые оппонентами как доказательства города(!) ацтеков, инков, майя считали «построенными по инстинкту, как у муравьев и термитов…»

Страшно и представить, за кого они приняли бы их сибирских родственников, живших не в ацтекских городах – в чумах, юртах, ярангах!

Аборигены Африки, Австралии были в том же классификационном ряду. На той части земного шара считалось, что не было «религиозных конфликтов»: ну какие там боги у «термитов»?!

Дежнев, Хабаров были не ангелы, но за ними было многостолетнее проживание в удивительном государстве: Улус Джучиев. Опыт совместного уживания народов и помог им увидеть людей там, где другие видели муравьев. Остаться – островом в мировом океане геноцида и работорговли (тут Колумб не угадал, «слуг из индейцев» не получилось, предпочли вымирать. Завозить пришлось других) …

Примеры эти не для сбора комплиментов русскому гуманизму. Важнее в «сибирском» случае, что «покорители и покоряемые» ранее проживали в одном и весьма интересном государстве. В Каракоруме, при дворе монгольских каанов была величайшая в мировой истории степень веротерпимости. Единственный случай, чтоб в одной династии одновременно были христиане, мусульмане, буддисты, конфуцианцы. Причем… их веротерпимость никак не походила на религиозное безразличие. Наоборот: постоянные диспуты раввинов, мулл, христианских священников, «споры о вере» были почти главным занятием при дворе в Каракоруме.

Всех и вся там как бы залиговывала одна метарелигия, к которой собственно и принадлежали потомки Чингисхана. Французский этнограф и религиовед Жан-Поль Ру назвал религию тюрок, монголов Евразии тенгризм. Ныне говорят: тенгрианство. Тенгри – вечное, голубое небо. Яса Чингисхана и начиналась: «Во имя Тенгри…»

Упрощая, можно сказать: евразийскому духу причастны славяне и тюрки. Чужды – европейцы и… арабы. И это тоже – метарелигиозное или дорелигиозное глубинное различие. Физика детерминирует: чтобы издать, например, басовый звук, струна должна иметь достаточную длину, толщину.

Европейская теснота, слежение за соседом провоцирует одну психологическую реакцию, Простор – другую.

Меру жестокости войн, масштабы геноцида – сейчас этот вопрос на 99 % во власти писателей, пропагандистов. Условно говоря, евразийскую жестокость принимают по картине Верещагина, той, что с пирамидой черепов, а европейскую, что почти забавно, по его же: «Британская казнь в Индии», там, где пушками разрывают.

Кстати, и то, что иногда объясняется (очень приблизительно) западным термином «Фатализм»… Русское «Судьба» и тюркское «Язмыш, Кысмет» – еще один совпадающий пункт наших матриц.

На одном из заседаний Исторического клуба (председатель Сергей Бабурин) Директор Центра географии религий Роман Силантьев подчеркивал факт: во всех войнах с мусульманскими Турцией, Персией российские татары, башкиры, кавказские народы (вплоть до Дикой дивизии в Первую мировую войну) не просто сохраняли лояльность – были доблестными воинами Российской армии.

Известны тысячи примеров: российские воины-мусульмане носили орден Святого Георгия. С учетом деликатности нюанса разработали специальный дизайн: орден, те же знаменитые цвета, но вместо фигуры святого Георгия двуглавый орел. Так многие награждаемые воины говорили: «Да нам лучше орден с джигитом (святой же на коне!) – чем птица!»

Той верности много причин: Россия – наследница общего родового дома – Улуса Джучиева, влияние древней метарелигии (о тенгрианстве подробнее в сюжете«…и вера в Веру»), а также Яса Чингисхана – высший мировой эталон веротерпимости (но не равнодушной толерантности!). Не соглашаясь с термином «иго», я ввел формулу: «Россия «освободилась» от Орды – вместе с Ордой, в придачу». И эта «придача» – не только Поволжье, Урал, Сибирь, но и наше, евразийское отношение к религии. Мы просто вступили в наследие в Улусе Джучиевом, была даже формулировка историков: «Хан переехал в Москву».

Религия никогда у нас не рассматривалась как «военно-государственный ресурс». Мусульмане формулируют главный упрек европейцам: «Крестоносцы». В принципе можно и арабам припомнить их «полумесяцевые», тоже военные походы, от Аравии, Африки, Испании до поля битвы близ Пуатье (центр Франции). Но в любом случае это не наша, не евразийская «чашка чая».

У нас нет традиции использовать религию как средство военной вербовки, как дополнительный ресурс! Просто «не комильфо». Зримое отличие: у нас крест открыто, поверх одежды, носят только клирики. А миряне и воины – не афишируя, под одеждой. Малевать его на плащах, поверх брони… Просто дурной тон: религию, движение души использовать, как полковую лошадь. Миссионеры, православные просветители в присоединенных землях были. Были, признаем, и насильственные крещения! Но то было некое средство закрепления территорий. Не сваливая это на «ретивых бюрократов», «перегибы на местах», отметим: желание унифицировать, упростить управление, «спрямить дороги» – это черта всех государств и особенно империй… Изначальное свойство государственных аппаратов. Но на Волге, Урале, в Сибири религия не использовалась как ресурс для завоеваний, присоединений!

И что еще важно, российский, будь он трижды бюрократический, государственный аппарат сделал главный свой шаг навстречу исламу не в минуту своей слабости (в чем можно было бы заподозрить хитрый маневр), а именно в точке взлета своей силы, могущества. Объективно считая – это был тот период максимальных военных, дипломатических побед, когда впервые громится давний соперник Оттоманская Порта, полностью уничтожается еще более давний соперник – Польша. Блистательный век Екатерины Великой. Присоединяются гигантские территории, русский флот воцаряется в Средиземном море. Если б ввели (а стоило бы) показатель: «Уровень силы относительно прочих современных армий» – армия России тогда была сильна как никогда в своей истории… И именно на том расцвете своего могущества Екатерина Великая делает ислам второй государственной религией. Издает Коран (в Казани), вводит Указом институт «указных мулл».

Полное название исторического документа, подписанного 22 сентября 1788 года: «Об определении мулл и прочих чинов магометанского закона и об учреждении в Уфе Духовного Собрания для заведования всеми духовными чинами того закона, в России пребывающими».

В Казани начали строить мечеть, в Петербург потекли кляузы: «Слишком-де высокое здание мечети у них получается!» Ответ Екатерины, по-моему, очень и очень недооценен: «Я в России повелеваю только землей. Небесное измерение – не в моей власти». Просто гениально обыгрывается «небо»: как третья координата, высота над уровнем земли, и как сфера божественного введенья…

И ко всем славословиям Европы императрица Екатерина получает и этот… не титул, а прозвище, но идущее от самого народа, искренно благодарных подданных, соотечественников: Эби-патша (Бабушка-царица).

Характерный пример благородного достоинства: даже и самые ярые националисты не утверждали, что это-де была уступка, не доказывали, к примеру: «Мы-де подняли два восстания, очень успешных, грозили еще четырьмя и потому Екатерина пошла на уступки…» Это сам ход Судьбы плавно подвел Россию к тому, что она и должна была сделать, и все согласны, что общего величия в таком мотиве больше, чем в каком-нибудь самом хитром политическом компромиссе.

Когда в Судьбу – Язмыш – Кысмет России вошел, закрепился этот фундаментальный принцип? Давший в полосе от Волги до Тихого океана столь невероятный для остального мира результат…

Способность русских «находить почву для сближения с другими народами» поражала и иностранных наблюдателей.

Француз Ланойе (1879): «Когда русский мужик с волжских равнин располагается среди финских племен или татар Оби и Енисея, они не принимают его за завоевателя, но как единокровного брата, вернувшегося на землю отцов… В этом секрет силы России на востоке…»

Джордж Керзон, будущий министр иностранных дел Великобритании, проведший знаменитую «Линию Керзона», еще в конце XIX века проехал по среднеазиатским владениям России и отметил: «Россия бесспорно обладает замечательным даром добиваться верности и даже дружбы тех, кого она подчинила силой… Русский братается в полном смысле слова. Он совершенно свободен от того преднамеренного вида превосходства и мрачного высокомерия, который в большей степени воспламеняет злобу, чем сама жестокость…»

Американский сенатор Бэверидж, проследовавший в 1901 году через всю Сибирь, также увидел главную причину прочности позиций России на Востоке в том, что: «Она присутствует там в виде русского крестьянина, отличающегося от других наций тем, что он не проявляет никакого оскорбительного способа обращения с расами, с которыми превосходно уживается… И у русского солдата свойственная всем русским поразительная способность дружиться с народом, который он победил…»

Американский историк, директор библиотеки Конгресса США Джеймс Биллингтон: «Сибирь – это идеальное место, поскольку она стала эмоциональным средоточием поиска Россией своей новой идентичности скорее как передового рубежа развития цивилизации, чем военизированной имперской силы».

Этим-то и неприятна, непонятна и страшна история России, Сибири, русских, татар – для всех стран, запятнанных настоящей колонизацией континентов, геноцидом и работорговлей. Да, Джордж Керзон мог себе позволить объективную оценку, но ведь это он проехал по России частным лицом, вольным путешественником. А в качестве чиновника, возглавив тот самый «Форин офис»? Не знаю, утверждать не возьмусь[24], но… огромное число изначально ангажированных писателей, историков, выбирая «направление главного удара», целят именно в это основание нашего русско-татарского дома.

Вот «Die Eroberung Sibiriens» von Dr. Juri Semjonow» («Завоевание Сибири» Юрия Семёнова). Колоритен и этот Juri Semjonow, и место, и дата издания: город Берлин, 1942 год. Предисловие: «Вся история Сибири – это история ее колонизации». И далее Juri Semjonow твердит, что «история Сибири может быть понята только через историю её колонизации… история Сибири превратилась в мировую, и очередная страница истории Сибири «будет нашей» (захваченной нацистской Германией).

В общем, даже если этот Juri Semjonow и не удостоился чести немного повисеть рядом с генералом Wlasow-ым – ясны и цель книги, и этот её рефрен: «колонизация», и всё прочее. Но были попытки и потоньше берлинской 1942 года. Известный сибирский историк и писатель Александр Вычугжанин уделил этой теме много внимания. Например, досконально изучил одну из самых обширных, значительных современных работ:

Дитмар Дальман «Сибирь. С XVI в. и до настоящего времени» (изд-во «Политическая энциклопедия», 2015).

Александр Вычугжанин:

«Ещё со студенческих времен работы немецких авторов привлекали меня системностью изложения и стремлением максимально использовать всевозможные источники. Памятны труды Герарда Фридриха Миллера (в России его стали звать Фёдор Иванович). Немецкий ученый, обретший в России вторую родину, совершил поистине научный подвиг, оставив нам в наследие свою «Историю Сибири».

Именно с таким настроением – встретить продолжение традиций выдающегося сибиреведа Миллера – и начал я читать книгу Дитмара Дальмана «Сибирь». Искреннее уважение вызывает обилие источников, использованных Дальманом. В их перечне – несколько страниц представляют издания на русском языке (стр. 486–494), и значительно больше на иностранных: немецком, английском, голландском, датском, французском (стр. 494–545). Но при внимательном прочтении библиографии складывается впечатление определенной тенденциозности подбора источников…

Достойно и добротно написана глава «Исследование целого мира». Среди исследователей немало немцев, находившихся на русской службе. В России многие из них обрели вторую родину. Память о них жива в России и по сей день.

Приятно удивил раздел «Изгнание, ссылка и принудительный труд в царской России». Я предполагал встретить очередной русофобский опус о Сибири как «величайшей тюрьме мира», тиражируемый с подачи американского журналиста Джорджа Кеннана как зарубежными, так и некоторыми отечественными авторами… эта дымовая завеса не помешала разобраться ему в такой непростой проблеме»…

Но вот Дитмар (и следящий за ним А. Вычугжанин) доходит до главного, того, что является темой и моей книги:

«Сибирь была завоевана в ходе кровавых колониальных войн. В этом процессе завоевания и присоединения к 1914 г. от более 120 языков сохранилось только 35, а уцелевших диалектов и того меньше, примерно 14–18. С людьми, представлявшими более 75 этносов и бесследно исчезнувшими на протяжении примерно четырех веков, исчезли их языки».

И, как замечает А. Вычугжанин, именно на это Д. Дальман «вдруг» не дает документа, источника! Вы представляете, 60 (!) страниц – только список источников (общее число, возможно, за тысячу). Наверно, пересчитаны и точно указаны не только все сибирские ГЭС, заводы, леспромхозы… небось все пивные в Иркутске, Омске учтены, зафиксированы со ссылочками, а такие цифры «75 исчезнувших этносов» – просто так!

А. Вычугжанин сдержанно удивляется, приводит цитаты из книги «Die sibirische Bahn in ihrer wirtschaftlichen Bedeutung» дальмановского соотечественника, ученого Виденфельда:

«Общеизвестный факт, наблюдаемый, между прочим, в Сибири, что Россия в своих азиатских владениях бережно относится к имущественным правам туземных племен и относится к ним совершенно так же, как к своим подданным русского происхождения: о такой политике по отношению к туземному населению, какая наблюдается в колониях других государств, здесь не может быть и речи».

Приводит он и статистические данные: «За 250 лет после присоединения Сибири к России численность бурят увеличилась в 10,6 раза, якутов – в 7,9 раза, алтае-саянских народов – в 6,5 раза, татар – в 3,1, ханты и манси – в 1,5 раза»…

Я, признаюсь, книгу Дальмана не читал, это – расследование моего коллеги, но причина того, что в тотальном, энциклопедичном труде вдруг мелькают «75 исчезнувших этносов», на мой взгляд, следующая.

Вышеприведенные свидетельства геноцида индейцев, вроде Уарда Черчилля (Ward Churchill. A Little Matter of Genocide. Holocaust and the Denial in the Americas 1492 to the Present. San Francisco: City Lights, 1997), все эти Колумбовы «жетоны, продлевающие право жить на три месяца, индейцы, разрубленные для кормежки собак»… это же все были испанцы да португальцы, «жестокий шестнадцатый век». Германия вроде не замешана, не поспела за «колониальными грандами». Она ведь и Первую мировую войну начала, как помните, «за колониальный передел мира».

Но не Германия, так отдельные немцы в качестве колонистов Северной Америки все же поспели, причем в более просвещенные времена, а конкретнее: в XVIII «век Просвещения».

Это уже не пылкие «латиносы» – англосаксы, далее:

«96 крещёных индейцев были убиты в миссии моравских братьев Гнаденхюттен штат Огайо…». А тут уж германо-чешская тогда Моравия, да и название миссии «Гнаденхюттен» – вполне недвусмысленно приближает «героев» – к родине уважаемого Дитмара Дальмана, именно отсюда, подозреваю, и выпали «исчезнувшие сибирские этносы»!

Вернусь к расследованию А. Вычугжанина. Он объясняет и всё прочее:

«Перевод его (Дальмана. – И.Ш.) книги финансировало Министерство иностранных дел Германии. Дальман уже более десяти лет является членом редакционного совета журнала «Российская история», самого известного академического периодического издания, посвященного истории России. Учредителем журнала являются Российская академия наук и Институт российской истории Российской академии наук. Издательство РОССПЭН является с 2013 года членом Российского исторического общества, а учредителями издательства – историки, входящие в руководящие органы журнала. Скорее всего именно этими обстоятельствами можно объяснить отсутствие какой-либо критики в адрес книги Дальмана «Сибирь».

Так что, еще раз согласившись с директором библиотеки Конгресса США Джеймсом Биллингтоном («Сибирь – идеальное место, эмоциональное средоточие поиска Россией своей новой идентичности скорее как передового рубежа развития цивилизации, чем военизированной имперской силы»)… – подведу итог: русские перевалили Урал, вошли в Сибирь, увлекая за собой и многих выходцев из поволжских народов, прежде всего, казанских татар. И их общее отношение к татарам сибирским стало важнейшим экзаменом (можно так выразиться: «экзаменом на знание Ясы») для этих наследников Улуса Джучиева. Уважительно сохраняя все обычаи, культуру сибирских татар, они запретили лишь такие крайности, как человеческие жертвоприношения остяков и вогулов.

Н.И. Никитин в книге «Освоение Сибири в XVII веке» суммирует:

«Причины этой уживчивости многие видят в особенностях русского национального характера. Одной из его отличительных черт является «отсутствие высокомерного презрения и вражды к населению колонизуемых стран и житейская уступчивость. Духом нетерпимости по отношению к инородцам русские переселенцы в Сибири никогда не были проникнуты. Они смотрят на вогула, самоеда, остяка и татарина прежде всего как на человека и только с этой стороны определяют к ним свои жизненные отношения».

Но эти комплименты русские по праву должны разделить со встреченными в Сибири, Средней Азии татарами (в том широком «ордынском» значении слова), ответившими на уживчивость – уживчивостью, на дружбу – дружбой. А они оба, русский и татарин, должны, в свою очередь, благодарно помнить: Кто такими их вырастил, сформировал, воспитал?!

Цитированные выше западные ученые, политики XIX–XX веков, констатировали: «секрет силы России на востоке… Россия бесспорно обладает замечательным даром…» Сегодня в эпоху конфликта цивилизаций, террора, миграционного кризиса, провала «западного мультикультурализма»[25] к россиянам относятся как к носителям некоего «ноу-хау». С плохо скрываемой завистью, опасениями, что Россия «вступит в сговор с исламом/Китаем против Запада».

Но это из разряда «по себе судят». О натравливании ислама на Россию можно было б расспросить крестных отцов Аль-Каиды – Бжезинского, ИГИЛ – Маккейна, но они сейчас скорее всего докладывают, сдают свои отчеты по инстанциям Ада.

Это «ноу-хау» особое, его нельзя украсть, как украли секрет фарфора у китайцев, им нельзя особо кичиться, торговать, как салафиты своим «эксклюзивным исламом»… Похоже, даже при обоюдной доброй воле нельзя «научить ему» посторонних. Напомню тот «мысленный эксперимент»: ведь строго, буквально следуя Симовому экзальтированному, тотальному восприятию: иудей, христианин, мусульманин (да и атеист-марксист) должны логически довести свое отрицание друг друга до полного (взаимо) уничтожения. Аннигилироваться как частицы и античастицы. Упоминалось, что у нас этой аннигиляции противостоит понимание общей (многовековой) Службы. Теперь добавим еще одну евразийскую традицию: Адат (в русской версии «Домострой») – уважение старших, предков.

У «правильного», логически последовательного джихадиста вариантов отношения к иноверцу может быть два: заставить его изменить веру или убить. А у носителя традиций найдется довод, уважительная причина для третьего варианта: «Но ведь это же вера его отца, деда, его рода!»

Выразительный пример. Крупнейший казанский интернет-ресурс «БИЗНЕС Online» рассказал об истории с проектом «Русский ислам». Причастные к ней Петр Щедровицкий и Сергей Градировский из «Центра стратегических исследований» Поволжского федерального округа уверяли, что «речь же шла о простой вещи: нам нужна работающая востоковедческая школа на русском языке. В том числе школа, занимающаяся историей и философией ислама». Но (наверно, не без иностранного влияния, как я предполагаю) «проект» стал средством спешного обращения русских в ислам. Самооправдания Щедровицкого откровенно скучны – не имеют даже того черномырдинского шарма «хотели как лучше, а вышло как всегда». В общем, этих «исследователей» опять «не так поняли»!

И не кто-нибудь, а тогдашний муфтий Татарстана Гусман Исхаков заявил: «Русские не должны переходить в ислам, оставаясь в лоне традиционного для них православия».

Тут можно увидеть и мудрое недоверие муфтия к очередной неуклюжей «инициативе» одного из этих бесчисленных «Центров» убогих «Стратегических», бесполезных «Исследований», за казенный счет исследующих очередное что-то, а проще: «выбивающих и осваивающих бюджеты». И непонимание, что ему, муфтию, делать с этими эрзац-магометанами, наскоро наштампованными очередными «госстратегами».

И главное: то самое, тысячелетнее евразийское уважение к Судьбе, к предкам, а значит – и к вере предков!

Даже в научном измерении интересна эта наднациональная эмпатия: уважение к своим старшим переходит в уважение и к чужим. А мне доводится наблюдать её и на сугубо бытовом уровне, по причине почти смешной: волосы моей бороды – седые. Иногда, отшельничая загородом, месяц, более я не бреюсь – и в метро напоминают мне об этом молодые люди «южной, восточной, кавказской наружности»: уступают место…

И ещё. Наверняка наблюдали, правда, не в гиперзапредельно забитой Москве, а, допустим, в дачных поселках Подмосковья: если с вами здороваются незнакомые люди, это точно – «они». Глупцы ворчат: «Это потому что они работу у всех ищут». Не дав себе труд подумать о том, что это не «угодливость», а наш же собственный обычай, «действительный на территории» всех российских деревень еще не так давно! Напомню свою «провокацию» на российско-турецкой конференции 2015 года (глава 4), где я нацелил аудиторию на «этих, у кого мужчины не бреются, не носят галстуков, а женщины строго в платках и т. д.», а потом уточнил: «Не кавказцы, не узбеки – это русские старообрядцы – XXI века!» и все русские по XIX век включительно… крестьяне, купцы, мещане (минус разве что жертвы будущего 1917 года)».

Итог. «Традиции» – не фольклорные хоры, не ассортимент сувенирных ларьков… это – реальная технология нашего выживания и развития, наш Modusoperandi, в том числе в мире нынешних конфликтов. Следуя кодексу своей веры, как воспринимать иную – у ближайшего соседа? Строго-буквально: следует его обратить, убить или наоборот (в зависимости от исхода войны). Либеральный Запад предложил вариант: толерантность. Не тратя времени на критику, вспомним лишь меру его успешности.

Евразийская традиция диктует: «Да, он не принимает нашу, правильную, но… его неправильная – это ведь вера его предков! Не может же он предать своего отца!»

Этот же Modusoperandi преодолевает споры, расхождения, так сказать, по «оси времени». Например: сегодняшний набор модерновых и пост-модерновых ценностей превратил ЛГБТ, феминисток, трансгендеров в настоящих «субъектов международного права». Звучит, может, дико для твердящих со времен Вестфальского мира (1648): «Субъекты – это государства в лице правительств…» и прочую ретроградную ерунду. Ныне Брюссель, Вашингтон признают своими vis-à-vis, субъектами переговоров: лидеров феминисток, ЛГБТ, а «реакционные режимы» – лишь объектами (санкций, бомбежек). Новый «пророк» Элтон Джон суммирует: «Все религии проповедовали ненависть к гомосексуалистам. Я бы их запретил».

Носитель традиций адата возразит, даже не по какой-то особой ненависти к ЛГБТ. Он искренне удивится: «У вас же эти «права и свободы» были запрещены еще 55 лет назад[26]. Неужели вы отрицаете мудрость, менталитет, стиль жизни, веру ваших отцов, дедов… и далее на тысячелетия вглубь? Рискнете утверждать, что за эти 55 лет вы открыли что-то небывалое в истории человечества, что позволяет вам смотреть на жизнь своих отцов (абстрактных «отцов» и своих конкретных родителей) – как на что-то чуждое, вроде возни стаи шимпанзе? Неужели не видите, это даже смешно: вся толща веков, поколений с Шекспирами – Ньютонами – Черчиллями[27] против «добавочной мудрости» (песни Элтона, открытия «британских ученых»…) этих 55 лет?!»

Заставить их вдуматься в сей парадокс? Может, и правда кому-то станет смешно, кому-то отвратительно… НО возразить-то будет нечего!

Ибо сама база, основа возражений этому «прогрессу» – Традиция. Способность глядеть вокруг не только своими глазами, но и глазами своих предков. Способность не принимать подзуживающие комплименты либеральных медиа: «До тебя – все были: дети, слепые, глупцы… какие-то приматы, не доросшие до настоящих людей!»

Адат, евразийские традиции объединяют людей «по оси времени». И по осям пространства. Уживчивость, которой с явной завистью дивился лорд Керзон, сенатор Бэверидж, да и все, поглядевшие на Сибирь, Россию… – не от какой-то генетической супердоброты… от общей Традиции.

Традиционные религии России и «важнейшее из искусств»

«Традиционные религии России» – тема яростных споров в обществе, медиа, Госдуме… Государство хочет поддержать давние, «базовые» религии, вошедшие в историю, саму ткань нашего сложного общества. За которыми десятки поколений и миллионы верующих россиян: православие, ислам, буддизм, иудаизм. Либералы возражают: все религии, все секты должны быть равны меж собой! А на приводимые примеры каких-либо совсем уже одиозных, анекдотичных, маргинальных религиозных корпораций отвечают: А 2000 лет тому назад христианство, и 1400 лет назад ислам были такими же «маргинальными сектами»… Потому нам нельзя запрещать нынешних саентологов, «свидетелей» – хоть Иеговы, хоть недавних Асахары и «бога Кузи!»

То есть разницы меж Библией, Кораном и папками бизнес-планов сетевых сект, книгами Хаббарда… с точки зрения «строгих правоведов», защитников «прав меньшинств», никакой. Преимуществ – никому! Доказывать, что наше государство создали не иеговисты, не мормоны? Так для тех критиков сие вовсе не заслуга. И в словосочетании «государственные религии России» еще неизвестно, какое из трех слов бесит их больше.

Журнал «Мужская работа», членом редколлегии которого я являюсь, провел конференцию по традиционным религиям, фрагмент которой, касающийся ислама, татарских традиций, я сейчас приведу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

А часто довыдумывались деятелями удивительной породы: «националисты без наций». Грушевский синтезировал галицийскую «мову», сочинил «Историю Украины» – всё под будущие государство и нацию. И через 120 лет президент Ющенко возгласил: государство у нас есть, теперь будем создавать нацию.

Вернуться

2

А вся империя Чингисидов просто подозрительно, до чего напоминает географические очертания ШОС (Шанхайской организации сотрудничества). Так же схожи и страхи, подозрения в XXI веке, как и в XIII.

Вернуться

3

Давно зафиксированные «рекорды», Величайший геноцид в истории человечества – истребление народов обеих Америк, африканская работорговля, свободная охота на туземцев Австралии, Новой Зеландии, Океании, Опиумные войны за право «посадить на иглу» (точнее затащить в опиумокурильни) крупнейшую нацию планеты.

Вернуться

4

«Право открытия» там отменено в 1960-х годах. Регулировало оно отношения между белыми: кто раньше открыл – тот хозяин. Встреченные на «открытых землях» аборигены по юридическому статусу не отличались от скакавших рядом кенгуру.

Вернуться

5

Роль Ф.С. Сибагатуллина как «популяризатора истории» положительно оценивает научный руководитель Института истории АНТ академик Рафаэль Хакимов. О современной роли «фолк-хистори» и полемике вокруг неё – в главе 3.

Вернуться

6

Примерно об этом говорил и Пушкин: «я принимаю всю историю России, как нам дал её Всевышний Бог». Наверно, и этим пониманием Пушкин был так дорог его духовному, поэтическому последователю Габдулле Тукаю. Подробнее: глава 8 «Татарстан вокруг и рядом».

Вернуться

7

Подробно и доказательно об этом – в главе 2.

Вернуться

8

Датой присоединения края к России можно считать 1587 год основание Тобольска близ Искера и городка Бицик-тура.

Вернуться

9

Сегодня в популярных историях более известен князь Василий Васильевич Голицын, «фаворит царевны Софьи». А здесь речь о событиях эпохи Смуты, когда другого князя Василия Голицына называли (в том числе князь Пожарский): «столп Отечества».

Вернуться

10

Впрочем, это можно сказать и без «было бы». Именно так недобросовестно Льва Гумилева часто и истолковывали – одна из причин трудной судьбы его работ.

Вернуться

11

И не только библейских. Вряд ли найдется во всех мировых религиях, литературах, науках подобное предсказание со столь ясно зафиксированными фактами его обнародования и подтверждения. И таким гигантским временным интервалом между «публикацией» и «сбытием».

Вернуться

12

Сура 4 («Женщины»), аят 163, обращение к Пророку Мухаммеду: «Воистину, внушили откровением Мы тебе, подобно тому, как внушили откровением Ною и пророкам (wа-н-набийййна) после него, и внушили откровением Аврааму…»

Вернуться

13

В комментариях на 3-ю Книгу Царств, глава 12 (развал единого царства Израиля), встретил упоминание, что клич «По шатрам своим, Израиль!» часто переводили: «К богам своим!», основываясь на древней игре слов. Но подчеркну: «назначение» потомков Сима в основатели мировых религий – вывод богословов всего мира, на основаниях более внушительных, чем мой довольно случайный пример. Достаточно указать, что все пророки, признаваемые в иудаизме, христианстве, исламе, – семиты.

Вернуться

14

В античном мире рабами были пленные европейцы, азиаты и лишь ничтожное число, «экзотика», – нубийцев (плененных египтянами, которых в свою очередь покорил Рим).

Вернуться

15

В тексте Библии оно шло перед «приговором» Ханаану, хамитам. Изменения последовательности требовала логика этой главы.

Вернуться

16

Иллюстрируя военно-государственную беспомощность «потомков Сима» каскадом поражений арабских коалиций от Израиля (просто микроскопического в 1949 году), возможно, услышу возражение: «Но ведь арабы бегали – тоже от семитов!» Тут надо вспомнить «генотип и фенгтип», а советским военным скромно потупиться. Генетические семиты израильтяне несли печать НЕ семитского, а эсэсеровского отношения к военной службе, дисциплине, доблести, потому и легко громили «семитских семитов» – арабов. И в целом компактное, вполне сформировавшееся государство Израиль – создание евреев, усвоивших в Европе государствостроительные приемы. Как раз евреи-ортодоксы там отрицают военную службу, требуют «выключать» страну по субботам. А самые-самые прямо требуют уничтожить нынешний Израиль (просили об этом даже Саддама Хусейна!): киевлянка Голда Меир неприемлема для ожидающих «прямого потомка царя Давида» (колесница, корона, хитон – обязательны).

Вернуться

17

В «портфолио» которых не только иудаизм, христианство, ислам. Но еще и тот самый, полтора века называемый то квази-, то псевдорелигией – марксизм.

Вернуться

18

Хотя и в этом случае: не у прямого потомка Пророка Мухаммеда (мир ему), а всего лишь у его соплеменника – араба, нет изначальных преимуществ перед российским мусульманином.

Вернуться

19

Знатоки школьных программ спешно возразят: когда проходят чистописание, еще нет предмета физика. Так, значит, тот учитель: очень НАДОЛГО задержался в классе, влез в чужое расписание!

Вернуться

20

Точнее, после веков гонения принял. Но это уже при императоре Константине. А Константин, Константинополь – это уже Второй Рим.

Вернуться

21

Имя Аскеназа, заселившего Европу, заимствовали поселившиеся там евреи-ашкенази – это уточняющее географическое определение. НЕ потомки Аскеназа, а проживающие в его стране.

Вернуться

22

Имя его рода Борджигины значит примерно: «сияющие, серые глаза».

Вернуться

23

Китай и Персия на рубеже ХХ века – «полуколонии».

Вернуться

24

Кстати, свою знаменитую «Линию Керзона» он провел довольно-таки справедливо, с учетом этнической истории края. Примерно по ней пролегла граница Польши и СССР 1945 года.

Вернуться

25

Торжественно признан канцлером Меркель на съезде ХДС в Потсдаме, в октябре 2010-го – еще до Арабской весны, до наводнения мигрантов!

Вернуться

26

На родине Элтона то, за что он сегодня готов отменить религии, было уголовным преступлением до 1957 года.

Вернуться

27

Нарочно включаю «сомнительного Шекспира» – важна не ориентация, а именно вся человеческая природа, по мнению либералов, изменившаяся полностью.

Вернуться