Анастасия Стрельцова
Шелуха сырых яиц

© Стрельцова А., 2023

© Оформление. ООО «Издательско-Торговый Дом “Скифия”», 2023

* * *

Вступление

На перепутье миров – между веком двадцатым и новым, тревоги исполненным, временем, с наступлением которого смириться так трудно, родилась эта книга, похожая на кино. Его странные титры абсурдны, но и правдивы: это речь случайно собравшейся вместе детской компании, разношёрстной, но отважно идущей куда-то среди неизвестности. Эта книга – волшебное зелье, что откроет глаза на многое, даже если не хочешь смотреть. Эта книга – большая линза, сквозь которую видно, что дети и взрослые – это условность. Эта книга задаст вам вопросы о вас, вашем прошлом и будущем и покажет ответы. Эта книга наполнена шутками и диалогами, потому что когда рушится мир, неизменным остаётся лишь слово и ценность дружбы. Эта книга, в конце концов, что-то вроде Питера Пэна наоборот: в фантастическом мире героям придётся взрослеть. Посмотрите, кто прямо сейчас рядом с вами. Взрослый это или ребёнок – неважно. Впереди у вас долгое и опасное приключение – вместе с Мэри, которая будет рядом, пока ветер не переменится.

Дина Николаева

В книге использованы собирательные образы и описаны неправдоподобные события. К тем, кто так и не научился абстрагироваться, просьба читать в присутствии коуча, гештальт-терапевта, психиатра или, на крайний случай, кого-то, кто будет шептать на ухо каждые 10 минут: «Это не по-настоящему».

«Момент, когда впервые будет названа цена за человеческую жизнь, можно считать началом конца цивилизации».

Настя Стрельцова

Эпиграф

На тёмном мониторе, мигая, двигался по кругу едко-зелёный луч. Мужчина в военной форме сидел напротив, щурясь, чтобы дать отдых воспалённым глазам: он не спал уже несколько дней, лишь позволяя себе провалиться в полузабытье на несколько секунд. Сзади послышались шаги.

– Разрешите обратиться? – раздался голос его помощника, совсем желторотого мальчишки, случайно попавшего на эту должность в смутные времена. Он неловко переминался с ноги на ногу и сопел заложенным носом.

Не получив ответа, юноша с пониманием шмыгнул и отошёл на пару шагов от кресла шефа.

Раздался тонкий раздражающий звук датчика. На экране возникла зелёная точка, которая медленно двигалась в верхний правый угол.

Открыв глаза, мужчина быстро схватил со стола рацию и громко скомандовал:

– Внимание! Объект не трогать. Операцию «Портал» начать!

Глава первая

Проснувшись до звонка будильника от скандальных выкриков чаек, Мэри, не позволяя себе поваляться, сразу же поднялась. Выйдя в патио с чашкой кофе, она открыла окно – и зажмурилась от удовольствия. Весна всё-таки лучшее время для прогулок! До испепеляющей жары ещё пара месяцев, и город полон ароматов флёрдоранжа, ванили, приторного олеандра и свежего жасмина.

Сделав первый глоток обжигающего кофе, Мэри взглянула на пышный куст бугенвиллеи и подумала: всё в мире возрождается, рано или поздно. Прошлой осенью куст обкорнали до сиротливо торчащего из земли пенька (тогда она даже всплакнула, так было жалко утраченной красоты растения). Но сейчас бугенвиллея выпустила сотни свежих побегов и теперь буйно цвела. «Как в последний раз», – подумала Мэри.

Раздался звон будильника.

Сегодня – великий день! (Каждый раз день прогулки с Мэри считался великим.) С раннего утра она готовила задания и обдумывала маршрут, чтобы дети разного возраста могли узнавать что-то новое. Музеи, парки, выставки, театры, горы, пляж – везде можно играть и учиться. Этот проект родился случайно и стал страстью Мэри, её наркотиком, заставляющим раз за разом выходить на улицы города, как на сцену.

Мэри совсем недавно исполнилось тридцать. Она немного сутулилась из-за высокого роста и никогда не загорала, что придавало её внешности лёгкую болезненность. Она смотрела на людей, подслеповато щурясь, и то и дело поправляя несуществующую чёлку на лбу. Длинные прямые светло-русые волосы Мэри привычно убирала в хвост или тугую школьную косичку.

Мобильный икнул сообщением от Хлои:

– Много сегодня?

– Привет! Не поверишь, шестнадцать человек.

– Я приду. Тебе одной будет сложно.

– Спасибо, жду тебя.

– Петю и Павлика приведёшь?

– Они хотят.

– Жду, всё, увидимся, я тороплюсь, – ответила Мэри, светясь от радости.

Петя и Павлик – близнецы, старшие сыновья Хлои. Однажды Мэри случайно столкнулась с ней в книжном магазине. Разговорившись, за несколько часов они выпили по восемь чашек кофе, приведя в восторг местного бариста, и с тех пор не расставались, а близнецы стали завсегдатаями прогулок с Мэри.

Хлоя – невысокая фигуристая шатенка с пронзительно серыми глазами. Эта многодетная мама, казалось, любила делать сто пятьдесят дел одновременно, страдала перепадами настроения и умела, как никто другой, логично объяснять любую хрень, происходящую в мире.

Полные противоположности, они всегда болтали по несколько часов кряду. Обе они с принятием относились к тому, что никогда не поймут друг друга до конца, и одновременно были готовы спорить из-за вещей, которые обычному человеку и в голову не придут – именно это позволяло каждой хоть ненадолго утолить культурный голод: тот, что испытывают все те, кто уехал жить в другую страну.

Мэри сидела на каменном парапете возле детской площадки и припоминала, всё ли взяла с собой. Словно прочитав её мысли, Хлоя спросила:

– Аптечка?

– Угу, взяла, – кивнула Мэри.

– Сон дурной приснился… – как бы между прочим сказала Хлоя.

– Все умрут? – пошутила Мэри (сны Хлои никогда не сбывались либо сбывались с точностью до наоборот).

Хлоя с тоской посмотрела на горизонт и сказала:

– Точно тебе говорю, в этот раз всё сбудется. Я проснулась вся в мурашках.

– А точные даты конца света во сне присутствовали? – с сарказмом продолжила Мэри, но встречную реплику не получила. Хлоя задумчиво продолжала смотреть вверх.

– Небо всё в тучах. Будет дождь. Куда мы денемся с такой оравой, если ливанёт?

– Успеем дойти до книжного и там переждём. Сама знаешь, дожди здесь всегда быстро проходят, – попробовала успокоить Хлою Мэри.

– Ох, мне бы твой оптимизм.

– Ну, ты ещё скажи: «Зима близко»[1], – рассмеялась Мэри, приветливо помахав рукой бегущим к ней Кристине и Артуру.

– Ну уж нет, – ворчливо ответила Хлоя. – «Зима близко» – это пошлость.

Но Мэри уже не слушала Хлою. Она обнимала шустрых учеников, приветствуя их, как всегда: старалась незаметно подмигнуть, пожать тайком маленькую ладошку, похлопать по плечу, давая таким образом понять, что она рада каждому. Секунда индивидуального внимания – секрет её умения быстро расположить к себе.

Кристина была самой младшей из группы. Настоящий ангел с кудрявыми волосиками, тонкая былинка с большими удивлёнными глазами, над которыми расположились едва заметные выгоревшие бровки, она чрезвычайно гордилась тем, что ей уже пять и она умеет читать, а всё, что написано – читала вслух. Мэри частенько приходилось отвлекать её, завидев на стенах или скалах оставленные туристами скабрезности.

– Мэри, Мэри, я сегодня буду всё-всё делать, что ты скажешь! – Кристина ткнулась сопливым носом в юбку Мэри и радостно засопела. Хлоя невозмутимо достала влажную салфетку и протянула Мэри, которая продекламировала:

– Непреодолимая часть учительского мастерства: оттирание одежд от дружественных соплей!

– Отличная цитата, госпожа Гиппенрейтер[2]! – пошутила Хлоя.

Совсем недавно Мэри наконец-то исполнила свою мечту: сшила себе у лучшей модистки города Надин платье с корсетом и пышной юбкой в эстетике семнадцатого века, из дорогой, тяжёлой ткани. Теперь она гуляла с детьми, как настоящая дама. Торжественность платья довольно странно дополняли туго набитый рюкзак и зонт, но что с того, если все встречные только и делали, что улыбались, завидев очередную разношёрстную компанию под предводительством Мэри Поппинс.

– А у меня – четыре дырки от зубов! – Артур, вертлявый трейсер, бежал, рассекая воздух, как истребитель. Навстречу Мэри неслись и остальные дети.

– А у меня – четыре друга!

– А у меня – четыре денег!

– А у меня – четыре радости!

– А у меня – четыре мечты!

– А у меня всё вот это вместе, только шестнадцать!

Хлоя поправила складку на юбке Мэри и засмеялась:

– Ну что? Понеслась?

– Понеслась! – ответила Мэри, зазвонила в свой колокольчик и, обращаясь к детям, громко спросила: – Как мы ходим по городу?

– Как бешеные неандертальцы! – дружно закричали все.

– А если подумать?

– Парами… – притворно понурившись, ответили дети – и тут же засмеялись.

– Отлично, приключение начинается, – радостно сообщила Мэри и пошла вниз по неширокой улице, держась теневой стороны. Хлоя, замыкая индийское дефиле[3], вздохнула:

– Предчувствие у меня нехорошее. Но будем надеяться на лучшее.

Рядом с Хлоей шёл Егор. Он был необычным ребёнком с расстройством аутистического спектра, и его мама даже переживала, что он вообще не захочет выходить из дома. Однако с первой же прогулки Егор решил, что Мэри нуждается в охране, и с той поры всегда был рядом, в любую погоду. Егор никогда и ни с кем не разговаривал. Он молча таскал рюкзак Мэри и незаметно показывал ей свои рисунки. В свои четырнадцать лет и с ростом под метр восемьдесят он выглядел старше своего возраста. «Угрюмый молчаливый рыцарь», – однажды сказала о нём Мэри, и это как нельзя более точно характеризовало Егора. Он внимательно посмотрел на Хлою и неожиданно сказал:

– Если бы Федора дружила с Мойдодыром, было б хорошо?

Хлоя удивлённо посмотрела на Егора и тихо прошептала:

– Теперь я уверена. Нам конец.

Глава вторая

Как и предсказывала Хлоя, поднялся ветер. Клубистые тучи заволокли небо, на землю упали первые тяжёлые капли. Подхватив Кристину на руки, Мэри рванула в сторону книжного, а остальные с весёлым смехом понеслись за ними следом. Хлоя присела завязать шнурок, крикнув, что догонит. Громовой раскат заглушил её крик, а разверзшиеся хляби небесные скрыли окружающее из виду.

Струи воды бурными потоками неслись вниз, к морю, отмывая мостовую добела. Оказавшись в книжном, Мэри опустила Кристину на пол и громко поздоровалась:

– ¡Buenas tardes![4]

Ей никто не ответил. Дети, толкаясь в проходе, вошли в книжный магазин, с интересом разглядывая всё вокруг. Уходящее далеко вглубь помещение сплошь было заставлено стеллажами с книгами. С потолка свисали люстры, словно вытащенные машиной времени из разных эпох: тяжёлая хрустальная конструкция соседствовала с экстравагантным светильником ар-деко. Все эти торшеры, бра и лампы излучали приглушённый тёплый свет.

– Ого, Мэри, это волшебное место? – спросила Соня, худенькая блондинка с огромным рюкзаком за спиной. Она всегда брала на прогулку множество всяких, порой ненужных вещей: ведь никогда не знаешь, что пригодится в пути.

– Конечно, волшебное, – ответила Мэри.

Катя фыркнула, закатив глаза, и Мэри посмотрела на неё предупреждающе. Родители еле уговорили Катю пойти на прогулку, пытаясь отвлечь подростка от Тик-Тока хоть на пару часов. В свои двенадцать лет она неплохо пользовалась декоративной косметикой и всем своим видом демонстрировала, что детские забавы ей ни к чему. Сегодня Катя была в анимешном костюме и с макияжем, придававшем ей сходство с героиней японской манги.

В просторном зале книжного обнаружилось и небольшое кафе: на стеллажах вместо книг стояли бутылки с вином. А вдалеке, у самой стены, был устроен читальный зал: светлый ковёр, два мягких дивана, кресла-подушки, постеры с иллюстрациями… Даже большой плюшевый медведь привалился к полкам с детскими книгами.

– Присаживайтесь. Немного почитаем, – сказала Мэри.

Вечно голодный Павлик сделал жалостное лицо:

– А есть когда?

– Павлик, мы только начали гулять. Если ты съешь свои припасы сейчас, как же выдержишь четыре часа прогулки? – спросила Мэри.

– Ну, здесь просто такое место, что хочется перекусить, – ответил Павлик.

Мэри посмотрела на мокрых детей и предложила:

– Тогда перекусим совсем немного, чтобы согреться, и я вам почитаю?

– Да! Да! – откликнулись дети.

Катя, дёрнув плечиком, вышла из зала, небрежно бросив:

– Я в туалет.

Мэри достала из рюкзака книгу, но Лиза сказала:

– Мэри, а расскажи свою историю? Мне так нравится тебя слушать.

Лиза – весёлая вежливая булочка с румяными щёчками и серыми глазами, толстой русой косой и смешными веснушками на носу. Ей одиннадцать лет; она владелица умной крысы Жужи и печальной черепахи Мадам Хадам.

– Ну, что ж, может ты и права. Мы не знаем, сколько продлится дождь. Давай расскажу, – согласилась Мэри и на секунду прикрыла глаза. На улице громыхнул особенно раскатистый звук грозы, и Кристина испуганно пискнула. Лиза обняла малышку и сказала:

– Смотри, какие картинки на стенах! Это из книг. Вот сейчас будет сказка…

Дети с интересом посмотрели на стены и притихли. Вдруг в тишине раздался возглас Тимура:

– Какого чёрта эти постеры похожи на нас?!

– Не выражайся, – пожурил Тимура Петя, учащийся католической школы с самым строгим уставом в городе.

Мэри присмотрелась к постерам: персонажи действительно напоминали детей.

Она обвела взглядом притихших детей и сказала:

– Мы часто видим себя в персонажах книг. Это вообще нормально – хотеть стать героем книги.

– Всё равно это жутко странно, – сказал Тимур и громко шмыгнул носом.

Мэри протянула ему салфетку и начала рассказывать:

– Когда-то, давным-давно, в далёкой-далёкой стране был город, где все люди жили отдельно друг от друга.

– Они соблюдали личные границы? – иронично спросила Аля, девочка десяти лет от роду с лицом, будто списанным с византийской иконы, а также с чертовски шаловливым характером.

– Да-а, у кого-то мама – психолог, – улыбнулась Мэри. – Можно и так сказать, главное, что в этом городе каждый был сам по себе. Вы скажете, так не бывает? Пожалуй. Но в этом городе всё было именно так. На все случаи жизни у людей этого города были протоколы – такие инструкции, где по пунктам расписано, что и в каком порядке делать в разных ситуациях. Ни один горожанин не помнил, когда родился, и не думал о смерти – ведь таких деталей в их протоколах не было. Тем не менее, это были красивые и здоровые люди, потому что они соблюдали режим и ежедневно делали зарядку.

– А я паркуром занимаюсь, и мама говорит, что я скорее убьюсь к чертям, чем поступлю в универ, – сказал Артур и громко икнул.

– Мэри, а людям в том городе не было скучно? – спросил Тимур.

Тимур, по его собственным словам, – пацан конкретный. Он классно играл в футбол, не любил читать и смотрел на мир немного исподлобья, сжимая кулаки при первых признаках ссоры. Уже не первый раз он был на прогулке с Мэри, но раньше отмалчивался.

– Чтобы понять, что тебе скучно, надо приподняться над рутиной и увидеть, что бывает по-другому, – ответила Мэри.

– Как это? – спросила Кристина.

– Ну вот так. Не было у них никогда праздников, только режим, – пояснила Соня, доставая из рюкзака бутылку с водой.

– Прям как у меня дома, – вздохнул Николай.

– Прямо уж, как у тебя, – сказала Мэри, зная, что Николая и его сестру Алю родители разве что в птичьем молоке не купали. – Люди в этом городе думали, что у них впереди бесконечное количество времени. Но однажды в их город пришли красивые женщины в ярких платьях.

– Цыганки?

– Ну, пусть цыганки, не суть. Важно другое: красавицы предложили жителям… радость – в обмен на какое-то количество бесконечного времени.

«Зачем нам это нужно?» – удивились горожане и легли спать. В то утро над городом появилась радуга, и ни один из жителей не смог умыться так, как этого требовало расписание: вода из кранов просто не текла! Только выйдя на улицу, все поняли, куда исчезла вода: посреди города прямо из мостовой бил высокий фонтан, в котором купались те самые женщины, радостно взвизгивая.

Да, это были ведьмы, торгующие временем. В обмен на волшебство они скупали время у тех, кто не знал ему цену, а позже продавали часы и минуты тем, кому их не хватало…

– Я устала! – перебила Мэри Давина.

Давина всегда говорила прямо. Она, особенный солнечный ребёнок, пришла на эту прогулку, свято веря, что Мэри волшебница.

– Ложись и отдыхай. Я сама вижу, что сказка скучная, но что поделать – у сказочников рождаются разные истории, – ответила Мэри и зевнула.

Свет мигнул, ещё раз слабо вспыхнул и погас. Давина заскулила было от страха, но свет снова включился – Мэри даже не успела включить фонарик в своём телефоне.

– Куда только запропастился продавец? Да и покупателей нет, а мы уже столько времени здесь. Странно всё это… – сказала Мэри.

– Нормальная сказка! Ты, главное, расскажи, чем закончилось, – подал из угла голос Даня, самый старший мальчик в группе. Плечистый и высокий, он всегда смотрел на других со снисхождением.

– Отлично, так и сделаем! – ответила Мэри. – Итак, горожане получили незапланированное веселье! В тот день никто не пошёл на работу, однако наутро все поняли разницу между рутиной и праздностью. Но ведьмы дали им выбор: продолжить жить по строгому протоколу или получить возможность проживать и радостные дни, став обычными смертными.

– И что же выбрали горожане? – спросил Миша, добряк в безразмерной клетчатой рубашке и с круглыми очками на лице.

– Там каждый был сам за себя, и каждый сделал свой выбор. – Мэри оглянулась и увидела, что все дети уснули. Даже Катя, вернувшаяся из туалета, прикорнула в углу читального зала.

Даня посмотрел Мэри в глаза.

– Я думаю, большинство выбрало стабильную серую рутину.

– Большинство?

– Думаю, да.

– Да, так и вышло, ты прав. Но те, кто отважился прожить яркую жизнь, исчезли из города – и оказались совсем в другом месте.

– Так зачем рассказывать детям эту сказку? – Даня нахмурил брови.

– Мне сказка понравилась! И я бы выбрал праздник, – сказал Миша.

– Тебя никто и не спрашивал, – грубо оборвал его Даня.

– Мэри спрашивала!

– Мальчики, не ссорьтесь. Я сама не знаю, почему мои истории получаются такими разными. Но ведь сами понимаете: иногда в город просто должны прийти ведьмы и наполнить фонтан шампанским, – призналась Мэри.

– А, так вот в чём дело, так бы сразу и сказала, что в фонтане была не вода, – Даня ухмыльнулся и направился в кафе…

– Про шампанское я только что придумала, – улыбнулась Мэри.

Даня взял бутылку текилы и обернулся посмотреть на реакцию Мэри, но и она уже спала, положив голову на руки. Мишка тоже опустил голову на грудь. Даня сунул бутылку в рюкзак, сел за большой деревянный стол, на котором стоял увесистый бронзовый подсвечник, положил голову на сложенные руки и закрыл глаза.

Глава третья

Мэри опять приснился изматывающий правдивостью сон: отец, в белом халате, смотрит на неё ледяным взглядом.

– Вымой пол, – тихо шипит он, сверля её глазами.

– Я не хочу сейчас, – пародируя его тон, шипит в ответ она.

В этот момент ей двенадцать. Совсем недавно она решила, что никогда не заведёт семью. Ни при каких условиях.

– Вымой этот чёртов пол, ты же видишь, что мать больна.

– Ты, фашист проклятый, можешь здесь и сейчас убить меня. Я. Не буду. Мыть. Пол.

Свист каучуковых прыгалок разрезает воздух. Боль обжигает. Он вышел из себя и не может остановиться. Перед ней теперь не отец, а демон с красными, слепыми от гнева глазами.

– Папа, я не буду мыть пол!

– Ты вымоешь его, я сказал!

От очередного удара Мэри вздрогнула и проснулась. Тело затекло в неудобной позе. Она медленно обвела взглядом читальный зал.

– Чёрт знает, что такое, – прошептала она, пытаясь расслышать хоть какой-нибудь звук.

Снаружи была гробовая тишина. Ни звуков города, ни пения птиц – ничего. Но и внутри кое-что теперь было неладно: все вещи покрывал толстенный слой мягкой пыли. Мэри встряхнула высохшую на теле юбку и закашлялась. Сквозь пыль, взметнувшуюся в воздух, мало что можно было разглядеть.

– Сколько же мы проспали? – сказал хриплым спросонья голосом Даня.

Мэри испуганно посмотрела на облупленные стены, выцветшие постеры и тихо отвела:

– Даня, я не знаю…

Она лихорадочно включила телефон.

Последнее сообщение от Хлои: «Скажи мальчикам, что я их очень люблю».

Мэри провела рукой по волосам и снова посмотрела на Даню.

– Родители, наверное, с ума сходят.

– Я не знаю, у меня телефон разрядился, – ответил Даня.

– Зарядка есть с собой?

Даня кивнул. Порывшись в рюкзаке, достал зарядник. Поискав глазами розетку, подключил телефон. Разочарованно вздохнул:

– Электричества нет.

– Как нет? Слушай, давай будить остальных детей, потом решим с телефоном.

Мэри привычно начала пересчитывать детей по головам. Пересчитала заново. Затем достала из рюкзака список и вчиталась в имена.

– Что случилось? – Даня заглянул в список.

– Одного нет.

– Кого?

Мэри начала будить детей, гладя по головам и называя по именам.

– Кристина, Петя, Павлик, Давина, Катюша…

Катя сквозь сон пробормотала:

– Сколько раз говорить, что я Кэт, а не вот это вот ваше…

– Даня? Ты здесь. Егор, Лиза, Соня, Артур, Миша?

Мишка уже проснулся и радостно отозвался:

– Я здесь!

– Вера, Аля…Марина…Коля…

В списке шестнадцать. Мэри посмотрела на Даню и побелевшими губами сказала:

– Тимура нет.

– Я посмотрю в туалете, он не мог просто взять и уйти, – попробовал успокоить её Даня.

– А где мама? – маленькая Кристина тёрла глазки и уже всхлипывала.

– Мы сейчас пойдём к ней, не волнуйся, – Мэри обняла девочку.

– Мэри, туалет закрыт… Я не смог открыть дверь, – Даня уже не пытался скрыть тревогу в голосе.

– Хорошо, мы поищем Тимура чуть позже. Ребята, просыпайтесь, нам пора, – Мэри начала тормошить детей.

– Выходим, выходим, нам правда пора, рюкзаки не забудьте. Аля, помоги Кристине. Лиза, возьми Давину за руку.

– Мы к маме? – Давина доверчиво смотрела на Мэри.

– Да, дорогая, мы к маме, мы все идём домой.

– Артур, рюкзак! Егор, выходим!

Входная дверь никак не поддавалась. Мэри дернула ручку посильнее – она осталась в кулаке.

– Мэри, отойди, – Мишка разбежался и со всей силы ударил ногой в дверь. Та вздрогнула, отозвавшись глухим стоном, и открылась.

– Святые угодники, – только и смогла произнести Мэри.

– Мы, кажется, ещё спим, – неуверенно произнес Николай.

– Да нафиг такие сны… – сказал Миша и, сняв очки, начал тереть их краем рубашки.

Глава четвёртая

Мэри закрыла глаза, старалась унять часто забившееся сердце, виски заломило так, словно откусила мёрзлое мороженое.

– Спокойно. Мы сейчас всё поймём, во всём разберёмся…

В своём старинном платье весом двенадцать килограммов она без еды и воды, с группой детей, находилась посреди полного, бесповоротного апокалипсиса. У их ног простирались руины города: проваленные и обрушившиеся крыши, полуистлевшие остовы машин, покрытые растительностью, взорванный изнутри корнями пальм асфальт… Посреди главной авениды Альфонсо эль Сабио лежал выгоревший и проржавевший самолет, светящийся кружевом на утреннем солнце. Моря не было видно из-за высоких деревьев. Их усеянная крупными шипами кора тускло поблёскивала тёмной смолой.

Дети стояли, раскрыв рты. Только Давина подняла своё плоское улыбчивое личико к небу.

– Солнышко такое же! Значит, всё хорошо.

– Как же это лес так быстро вырос? – тихо спросила Соня.

– Долго спали, – ответила Марина.

Кристина заплакала. Мэри испуганно оглянулась на Даню. Тот отвёл взгляд и молча взял Кристину на руки. Она спрятала личико в его куртке и заскулила от страха.

Мэри искала силы для объяснения произошедшего, но их не было: её буквально подташнивало от накатившего страха.

– Дети… Послушайте меня внимательно. Я не знаю, что произошло, но мы можем сейчас условиться, что это компьютерная игра. Просто игра на выживание, вы наверняка играли в такие. И мы обязательно, обязательно дойдём до главного приза!

Лиза с Верой переглянулись и кивнули.

– Нет. Нет. Нет. Домой. Домой. Дом… Дом… – Егор ощутимо занервничал, повернулся лицом к стене и начал постукивать по ней головой.

Мэри осторожно погладила его по спине, но это лишь усилило истерику. Он откинул руку Мэри и принялся уже громко повторять одну и ту же фразу: «Mors est tantum modo, mors est tantum modo… Mors est tantum modo», визжа на высокой ноте.

«Смерть лишь есть путь».

– Егор, Егор, милый не надо, у нас приключение… – Мэри не знала, как его успокоить. Дети притихли. Не растерявшись, Артур обнял Егора за ноги, и начал тихо напевать песенку на тягучем, как тёплый мёд, языке. Он пел, и Егор затихал.

Затянувшееся замешательство прервал деловитый Миша:

– Мэри, мой батя всегда так говорил: «Влез в лисью нору по пояс – ползи и по горло». Давайте хотя бы осмотримся для начала?

Из-за высокого тропического леса раздался долгий, рвущий душу вой. Он пролился над руинами и смолк где-то в горах, отражаясь многократным эхом вторящих ему существ. Дети сгрудились дрожащей стайкой вокруг Мэри. Только Егор сидел на корточках там же, у стены, слегка подрагивая, как после эпилептического приступа. Мэри достала салфетку и промокнула ему лицо.

– Егор, ты же мой рыцарь, без тебя мне не справиться, – тихо сказала она и вздохнула.

Она снова взглянула на то, что осталось от процветающего некогда полиса, и закусила губы. Ну уж нет! Если расплачется она – разревутся все.

– Даня, Миша, посмотрите в кафе, не осталось ли быстрорастворимой лапши или консервов. Нам сейчас всё пригодится.

Ребята кивнули и скрылись за дверью, но через пару секунд вернулись с округлившимися глазами.

– Мэри, ты должна это видеть!

Мэри, подхватив подол платья, вбежала в магазин. За те минуты, что они были снаружи, здесь всё изменилось до неузнаваемости. Книги рассыпались в прах, в крыше зияла дыра, а стены покрыл толстый слой мха. Теперь посреди читального зала появилось небольшое тухлое болотце, а некогда роскошные люстры валялись на полу.

– Я правда ничего не понимаю… – растерянно прошептала Мэри.

– Мэри, Петя и Павлик скауты, ну и мы с Мишаней в адек-вате. Справимся, – заверил Даня.

– Конечно, справимся, только вот форма у меня, конечно, не совсем скаутская. Хотела же идти в джинсах…

Мэри села на корточки, и юбка громадным пышным цветком надулась вокруг неё.

– Ладно, не время грустить. Дань, а сходи спроси у Артура, он взял свой швейцарский нож, за который я ему голову открутить хотела? – сказала Мэри.

Через минуту Даня вернулся с ножом.

– Не признавался сначала. Пришлось отнять, плачет теперь.

– О, Господи. Надеюсь, это не будет для него травмой, – охнула Мэри и неожиданно расхохоталась.

Мишка вопросительно посмотрел на Даню: «А не улетела ли кукуха у нашей училки?»

– Мальчики, это не истерика. Просто мы попали в такую ситуацию, которая сама по себе травма, а тут о таком беспокоюсь…

– Мэри, всё понятно. Говори, что делать.

– Идите присмотрите за детьми, а Лизу и Веру позовите ко мне. Если Давина расстроена, пусть возьмут и её.

Увидев недоумевающие лица ребят, Мэри улыбнулась:

– Зовите, зовите. Вы, что ли, с Даней мне корсет распустите?

Мальчишки залились краской и поспешно ретировались.

Мэри сняла юбку и разорвала её на несколько полотен. Да уж… Надин, главная модистка города, ткани не пожалела – на одни фалды пошло целых два рулона! Одно полотнище Мэри завязала на поясе узлом так, что вышла простая юбка с разрезом, другие повесила на руку. Как только корсет был распущен, выдохнула с облегчением:

– Вот, стоило попасть в неолитические времена, чтобы избавиться от тесноты цивилизации!

Девчонки хихикнули и вместе с Мэри вышли на улицу. С нарочитым спокойствием Мэри потянулась всем телом и скомандовала:

– Внимание! Море волнуется раз! Море волнуется два! Море волнуется три! Морские фигуры, замри!

Дети привычно застыли в разных кракозябристых позах и робко начали улыбаться. Мэри пересчитала всех и грустно сообщила:

– Тимура нет.

– Может, он остался там? Ну, откуда… я не знаю… – сказала Аля, совсем запутавшись.

– Вполне возможно, – ответила Мэри. Она вручила каждой девочке по куску бывшей юбки и объявила:

– В тяжёлые времена владеющий волшебством да наделит им окружающих. Это ваши магические плащи. Щит Мэри!

– А мальчикам? – спросил Павлик.

– А мальчиков я посвящаю в рыцари нового мира! Защитники и ревнители нашей команды.

– Кстати, а где мой нож? – подсуетился Артур.

– Он очень нам пригодится, спасибо!

Мальчик прищурился:

– И ругать не будете?

Мэри задумалась. Села на землю, пригласив жестом детей расположиться вокруг, и сказала тихим уверенным голосом:

– Давайте подумаем. Кого за что обычно ругали?

– В телефоне сидел.

– В планшете.

– Громко прыгал соседям по голове…

– Рисовал на стене.

– Съел всё мороженое.

– Пытался продать одноклассника в рабство.

Мэри удовлетворённо кивнула, затем повела вокруг себя рукой и спросила:

– Всё, за что вас ругали, исчезло. Вы видите эти вещи? Нет! Значит, отныне никто никого ни за что не будет ругать. Договорились?

Дети в этот момент как-то выдохнули, посветлели лицами и довольно закивали.

Глава пятая

Воздух казался пропитанным запахом соли и йода. Дышалось легко. Мэри решила найти хоть какое-то убежище, чтобы собраться с мыслями и перевести дух. Она уверенно шагала в сторону моря в надежде на то, что хорошо знакомые им по экскурсиям древние здания могли сохраниться чуть лучше, чем превратившиеся в руины постройки двадцатого века. Дети понуро шли за ней гуськом. Замыкал цепочку Даня, хмуро поглядывая по сторонам. Коля с Артуром нашли длинные палки и размахивая ими, словно мечами, воображали себя крестоносцами. Они не умели долго предаваться унынию. Лиза закатила глаза:

– Легкомысленные!

На горизонте появились дождевые тучи. Мэри прибавила шаг – не хватало снова всем промокнуть – и оглянулась на детей. Павлик, казалось, не расстроился и с интересом рассматривал всё вокруг, у Веры покрасневшие глаза, а Соня сжала губы так, что они побелели.

Мэри встряхнула головой, отгоняя плохие мысли: «Я взрослая, я умная, я отвечаю за этих детей. Мы справимся. Мы всё наладим».

Сами по себе задрожали руки и губы. Нахлынувшее воспоминание выбило из иллюзорного равновесия.

* * *

Мэри лежала на кровати уже несколько дней – повернувшись лицом к стене, не замечая, что высохла от обезвоживания и голода. Ей нужно было найти в себе силы признать, что прежней жизни не будет никогда, но чем больше она лежала, тем меньше сил оставалось. В тот год сама судьба подтолкнула её к сложному решению уехать в другую страну. Ей казалось, что Родина сама приняла за неё решение и выдавила из себя, как крем из тюбика.

За долгой болезнью матери последовал уход, унёсший практически все накопления и силы…

Рейдерский захват фирмы, где она работала, совпал с мучительным личным расставанием. В тот год она поняла, что счастье её находится вне этой инь-янской возни и детей – она не желала подобных мытарств земных ещё одному человеку. Купила самый крутой вибратор, продала квартиру, доставшуюся в наследство от бабули, и уехала жить в Испанию.

Первое время Мэри весёлым туристом бегала по городу, изучала язык и смотрела на море, не переставая удивляться тому, что оно никуда не девается – встал утром и вот оно, море, недосягаемая мечта её детства. В дни школьных каникул сверстники Мэри отправлялись кто на юга́, кто на дачу к бабушке, а Мэри оставалась одна в опустевшем пыльном дворе. Лето за летом она терпеливо высаживала в траву у многоэтажки проросшие жёлуди – будущую тихую дубраву. Пара ростков прижилась и умудрилась вырасти, радуя Мэри, но застилая свет жильцам на нижних этажах. В тот день, когда она уезжала в аэропорт, дубы спилили. Они упали рядом на газон. Садясь в такси, Мэри подумала: «Так выглядит настоящий апокалипсис. Ты убегаешь куда-то из настоящего в смутное будущее, а мир за тобой доедают лангольеры. Деревья падают, а дома разваливаются карточными домиками».

Теперь она знала, что апокалипсис выглядит вовсе не так: не разрушение цивилизации, но полное её исчезновение.

* * *

Из раздумий вывел громкий крик Миши. Споткнувшись о корень, он распластался на земле.

Мэри бросилась к нему:

– Миша, Миша, как ты?!

Он поднял залитое кровью лицо, обвёл всех подслеповатым взглядом.

– Ребята, Миша очки потерял, поищите вокруг. И не топчитесь, а то раздавите, – Мэри сказала это командным голосом и сразу принялась умывать мальчика водой, которую ей услужливо протянула Лиза.

– Я ногу повредил, – печально прошепелявил Миша, – и язык прокусил.

– Ничего, ничего, бывает, – ответила Мэри, рассматривая его опухающую лодыжку.

– Вот дура, отдала последнюю воду, сама что пить будешь? – подала голос Катя, которая до этого делала вид, что происходящее её не касается.

– Воду мы ещё найдём. Ему больно! – возразила Лиза.

– Если бы он не жрал всё подряд и не запивал колой, то и не шлёпнулся бы так, – меланхолично произнесла Катя, разглядывая розовый с блёстками френч на ногтях.

– Кать, ну ты и… – сказала Лиза и, ожидая поддержки, посмотрела на Мэри.

– Девочки, потом поговорим про здоровый образ жизни, не до того сейчас, – сказала Мэри, отрывая от подола кусок ткани.

Она туго перебинтовала Мише ногу.

– Попробуй встать. Идти сможешь?

Мальчик сплюнул кровь и кивнул:

– Смогу, это вывих. Так было уже, я ходил с повязкой.

– А вот интересно, вы сами-то как собираетесь выбираться из ситуации? – вновь подала голос Катя.

– Что ты имеешь в виду? – ледяным тоном спросила Мэри.

– Ну, вы взяли на себя ответственность, повели нас в этот магазин…

– И что ты хочешь услышать?

– Я требую, чтобы вы взяли за всё ответственность. Мой папа от вас мокрого места не оставит!

– Да пусть так и поступит, если удастся тебя ему вернуть, – сказала Мэри.

– Вообще симуляция впечатляет, не зря самолет гоняли в такую даль, – продолжала рассуждать Катя, – но вот на ни-щебродство с этим вашим табором я не подписывалась. Сейчас же верните меня назад!

– Как?! Как, скажи мне, и я это сделаю! – Мэри заорала так, что Кристина присела на корточки и закрыла уши руками. – Прости, прости, маленькая, – Мэри взяла малышку на руки. – Катя, оглянись. Это не симуляция, а реальность.

– Так я и знала, что эта идиотка, называющая себя Мэри Поппинс, ничего не понимает. Под кайфом что ли? Какая «реальность»? Так не бывает.

– Катя, прекрати, ты всех пугаешь, – с трудом выговаривая слова, сказала Давина. Как многие «солнечные дети», она родилась с аномалией челюсти. – Пугаешь. Пугаешь.

– Ещё одна, лол. Ладно, ну что с вами делать. Я сразу отцу сказала, что эти прогулки для дебилоидов.

– Нет! Нет! «Дебиль» – это «слабый» по-испански, – крикнул Артур. – Я не слабый!

– Я вообще кулак мощи! – заявил Коля.

– Здесь только я слабая… – прошептала Давина.

– Ты – не слабая, – Артур посмотрел на Давину и затем перевёл горящий взгляд на Катю, – а ты – страшная, страшная!

– Да, ты страшная! – тоже крикнула Кате Давина. Топнула ногой и шмыгнула носом так, что рядом из-за куста вспорхнула тучная птица.

Катя достала из рюкзака небольшой пульт, похожий на ключ от автомобиля:

– Если я на это нажму в самом крайнем случае – вам конец! Вы не то что на экскурсию пойти – вообще ходить не сможете!

Мэри отвернулась и наконец помогла Мише встать.

– Мы все есть друг у друга, – раздался шепот Давины. – Мы все есть…

Мэри судорожно вздохнула, на что Миша тихо прошептал ей на ухо:

– Не вздумай плакать. Она этого только и ждёт.

– Я знаю, – едва улыбнувшись, ответила Мэри и незаметно пожала ему руку.

На горизонте вспыхнула зарница и где-то вдали прогремел гром. Мэри, поддерживая Мишу, снова отправилась в путь. Дети двинулись за ней.

– Ты вообще, что ли, не поняла, кто я? – почти прошипела вслед Катя.

Мэри, обернувшись, бросила через плечо:

– Я точно знаю, кто ты.

Даня подошел к Кате, посмотрел ей в глаза, взял из рук пульт и нажал на кнопку.

– Ты что сделал?! – Катя вырвала пульт обратно. Ничего не произошло. В недоумении Катя сама нажала на кнопку – и вновь ничего. Поспешно достав телефон из кармана, она начала пролистывать мессенджер.

– Сети нет, – сказал Артур. – У меня тоже глухо.

Мэри засмеялась:

– А я кому на прогулку брать телефоны запретила?

– Ну Мэ-э-эри, ну, сейчас-то уже всё равно? – жалобно протянул Николай.

– Да уж… сейчас всё равно, – согласилась Мэри.

Катя с раздражением закинула рюкзак за спину и пошла вслед за остальными, зло бормоча, как именно она со всеми расправится, когда все вернутся назад.

Глава шестая

«Узнаем ли мы когда-нибудь, что именно произошло?» – думала Мэри. Идти было трудно и ныло плечо, на котором повис обессилевший Миша. Остановившись передохнуть, она заметила густые заросли бугенвиллеи.

– Дети, давайте немного присядем. Кажется, дождь обойдёт нас стороной.

– Хоть что-то здесь не изменилось! – усмехнулся Коля.

Мэри с улыбкой взглянула на мальчика. Удивительно распорядилась природа! Его сестра Аля – жгучая брюнетка, а он кажется белёсым ангелом: даже ресницы на мраморном лице – и те абсолютно белые!

– Да! Горы, что окружали наш город, по-прежнему стоят на месте, задерживая большинство дождей, – сказала Мэри.

Раздвинув густые ветки и шагнув вперед, она обнаружила нишу: растения образовали здесь некое подобие шатра.

– Дети, отдохнём немного здесь. Надо бы поискать дикие фрукты.

– Я есть хочу, – протянул привычно Павлик.

– У кого-то осталась еда, которую брали с собой?

Оказалось, что все давно уже съели свои бутерброды и печеньки.

– Привычно заедаем стресс… – рассмеялась Мэри.

– Мэри, мы найдём родителей? – спросила Марина, до этого угрюмо наблюдавшая за происходящим.

Марина всегда стремилась выигрывать, будь то спортивное соревнование или олимпиада по математике. Ей легко давались учёба и спорт, и она часто спрашивала: «Мэри, а ты точно взрослая?», на что Мэри неизменно отвечала: «Конечно, нет, взрослая у нас ты!»

– Дети, отдохните пока, а мы с Даней поищем фрукты. Только никуда не уходите, хорошо? – Мэри с тревогой смотрела на детей.

Когда они отошли от лагеря, Даня спросил:

– Мэри, как думаешь, что с нами произошло?

– Одно могу сказать точно: всему есть научное объяснение.

– Так, значит, волшебного возвращения обратно не будет?

– Не будет, – ответила Мэри.

Она подошла к стене, покрытой толстым слоем плюща. С усилием оторвав одну ветку, потянула на себя другую. Плющ заскрипел, затрясся, но поддался – и перед ними открылся проём, в котором виднелась огромная истлевшая ракета.

– Даня, в нашей группе аутист в пограничном состоянии, истеричка, малышка пяти лет, подросток с синдромом Дауна и два аллергика. Мы в мире, где исчезло всё, привычное для нас. И мы не взрослые, никто – даже я… Я умею гулять четыре часа и проводить уроки, но как стать родителем для всех этих детей, пока ещё не знаю. Этому нужно будет учиться.

– Ладно. Пойдём дальше, я тоже голоден.

– Ты разве проигнорировал список Мэри и не взял перекус?

– Взял… – мрачно сказал Даня, – но не донёс.

– Понятно. Всё как обычно, – вздохнула Мэри.

Двигаясь вверх по склону, они карабкались по руинам домов и, наконец, наткнулись на неказистый куст нисперо[5]. Попробовав ягоды, Мэри сказала:

– Теперь хотя бы время года понятно – весна. Конец апреля, скорее всего.

– Что, будем праздновать Санта Фас[6]? – съязвил Даня.

– Думаю, смысла нет. Хотя праздник был хороший!

Мэри сорвала ещё один нисперо и с наслаждением откусила:

– А ведь неплохо! Вполне съедобно, хоть деревья и не привиты! Попробуй.

Даня понюхал протянутый плод и честно признался:

– Мэри, я фрукты как-то не очень… Я это… Ну. Может, потом?

– Похоже, теперь нам придётся всерьёз заняться развитием речи, иначе мы скатимся в неолит, к языку Эллочки-людоедки, – вздохнула Мэри.

– Вот ведь училка! – огрызнулся Даня, снял футболку, завязал узел и принялся наполнять её нисперо.

* * *

Дети сидели тихо. Кто-то думал о чём-то своём, кто-то рылся в карманах и рюкзаке, рассматривая содержимое. Найденная Соней баночка с леденцами слегка подняла всем настроение, но, когда конфеты закончились, снова послышались вздохи.

– У меня силы закончились, – пожаловался Павлик.

– А мы потом к маме пойдём, когда Мэри вернётся? – спросила Кристина.

Громкий хрюк заставил ребят отвлечься от грустных мыслей. Это плакала Катя: макияж на её лице расплылся, слёзы текли рекой.

– Я не верю, не верю, что всё это… Ик! Происходит со мной… Ик!.. Почему так-то?

Лиза и Давина подсели к Кате, пытаясь её успокоить.

– Не трогайте меня! – гневно оттолкнула их тик-токерша. – Я хочу домой!

Вера, вздохнув, села перед Катей и спокойно сказала:

– Катя, до прогулки мы все жили каждый своей жизнью. Хватит плакать, расскажи нам о себе.

Уняв слёзы, Катя достала из рюкзака зеркальце, влажные салфетки и протёрла лицо. Посмотрела на испуганную Кристину – и неожиданно для всех, с усталой высокомерностью умыла и её чумазое личико. В Кате словно боролись два человека. Наглый беспринципный подросток спорил с рассудительным взрослым. Вздохнув так, словно ей давно пора на пенсию, высокомерно произнесла:

– Вера? Так, кажется, тебя зовут? Понимаешь, Вера… Ты вот как приехала сюда?

– На автобусе.

– На автобусе? – переспросила Катя. – Из твоего родного города на автобусе?!

– Мы долго шли пешком, а потом волонтёры нас довезли до вокзала в Польше, – тихо ответила Вера.

Все они подрабатывали по мере сил, и молчунья-красавица Вера частенько приглядывала за соседскими детьми. Одной только Мэри было известно, чего стоило Вериной маме вывезти обеих дочерей и бабушку в Испанию.

– Что ж, неплохое приключение. А я прилетела на один день, потому что папе приспичило меня социализировать. На своём самолёте! На са-мо-лё-те, в котором больше никто, кроме меня и гувернанток, не летел, – сказала Катя.

– И что? – спросил Коля. – Тоже мне, круто – одной лететь.

– Это очень круто, – весомо ответила Катя.

– Ты хвастаешься деньгами своего отца, – еле слышно произнесла Вера.

– Хорошо, что нищебродка вроде тебя такое понимает, – ответила Катя и убрала зеркальце в рюкзак. – Ну, раз, уж мы разобрались, кто я такая, поиграем в игру.

– Играть, играть, играть! – услышала любимое слово Да-вина и оживилась.

– А я с тобой не хочу играть, – ответила Кате Аля.

Катя обвела всех взглядом. Егор и Миша спали. Артур многозначительно переглядывался с близнецами, а Соня углубилась в чтение.

– Без разницы, – ответила Катя, – кто не хочет, тот не играет. Я называю слово, вы отвечаете.

– Как это? – спросил Петя и посмотрел на Павлика.

– Сейчас поймешь, – ответила Катя. – Город?

– Дамаск, – ответила Соня.

– Курск, – сказал Артур.

Игра началась. Катя победно взглянула на Веру, но та лишь с сожалением покачала головой.

Глава седьмая

– Не тяжело? – спросила Мэри Даню, когда тот взвалил на себя футболку с нисперо.

– Не, норм, – ответил Даня, и собрался было идти, как Мэри, услышав какой-то звук, остановила его, взяв за предплечье.

– Слышишь?

Даня вгляделся туда, откуда донёсся звук, бросил мешок на землю и, закрыв Мэри рот рукой, увлёк её за собой в заросли ни-сперо, шепнув:

– Там! На без пятнадцати двенадцать…

Удивлённо задрав брови, Мэри попробовала вывернуться. Даня, тихо выругавшись, повернул ей голову в нужном направлении. Порыв ветра донёс сильный мускусный запах. Даня осторожно повернул голову Мэри, чтобы она увидела: по дороге совсем рядом с ними размеренно шли огромные двуногие существа, покрытые густой тёмной шерстью. Тяжёлая поступь передавала небольшую вибрацию земле. От существ веяло силой.

Стая двигалась на запад. В центре группы шли самки – их отличала более светлая шерсть и потомство, которое держалось рядом. Самые маленькие детёныши передвигались по-обезьяньи, на четвереньках.

Неожиданно замыкающий шествие самец остановился и издал сиплый предупреждающий звук. Стая замерла, принюхиваясь.

От страха Мэри затрясло так, что Дане пришлось её слегка стукнуть по плечу. Посмотрев на кусты нисперо, скрывавшие людей, самец высоко поднял голову к небу и издал долгий, душераздирающий вой. Затем существа продолжили путь и вскоре исчезли из виду.

– Фух! – Мэри растёрла ладонями лицо.

– Это вообще кто был? – Даня начал собирать рассыпавшиеся фрукты.

– Ты у меня спрашиваешь? Даже в компьютерные игры не играла никогда. Ну разве что в таблицы Шульте[7], – сказала Мэри, дотронулась до куста и внезапно отдёрнула руку.

– Поранилась? – спросил Даня.

– Так, поцарапалась.

– Странно, у нисперо никогда не было шипов, а тут – посмотри!

Действительно, ствол был усеян длинными шипами красноватого оттенка, маслянисто поблёскивающими на солнце.

– Предполагаю, что деревья мутировали тоже.

– Господи, сколько же лет прошло?

– Может, не лет. Может, это параллельное пространство.

– Это был бы лучший вариант, – согласилась Мэри.

– Может, они людей едят? – предположил Даня.

– Отлично. Именно этими новостями и стоит поделиться с остальными, а то вдруг они мало напуганы, – съёрничала Мэри.

– О, сарказм вернулся! Хорошо, что ты пришла в себя, я уж думал, коньки отбросишь от страха – так тебя трясло.

– Дань, давай без панибратства.

– Да, прости.

– И спасибо, что так быстро сориентировался.

– Я сейчас подумал, что смотреть боевики было не такой уж плохой идеей!

* * *

Голодные дети набросились на фрукты. Только Катя капризно скривила губки и отвернулась.

– Ты не ешь нисперо? Катя, возможно, другой еды у нас не будет, – мягко сказала Мэри.

– Мне не хочется, – ответила Катя, не поворачивая головы.

Мэри со вздохом взяла несколько нисперо и положила в Катин рюкзак.

– Мэри, у меня кое-что есть, – Колин шёпот обжёг Мэри ухо.

– Скажешь, что это?

– Да, – Коля заговорщицки поглядывает на остальных, – засохшие козявки, но они незаразные.

Мэри засмеялась.

– Береги их, учёные считают, что в козявках есть иммуномодуляторы и это – естественная защита организма от вирусов.

– Может, когда всё вернётся, мне наладить производство? – включил в себе коммерсанта Коля.

– Если всё вернётся, мы обязательно наладим производство козявочных лекарств.

Мэри погладила Николая по голове.

– Мэри… – Петя смотрел серьёзно карими глазами.

– Да?

– Что с нами будет?

Мэри почувствовала, как кровь отливает от лица.

– Петя… Ребята! Никто не знает этого. Я думаю, мы попали во временной карман и очень надеюсь, что здесь найдутся и другие люди.

– А мама тоже перенеслась? – спросила Лиза.

– Давайте надеяться! – решила Мэри.

– Но есть ведь и вероятность, что мы совсем одни? – спросила Марина.

– Конечно, есть. Но в душе мы все надеемся на чудо.

– Чудес не бывает. И эта ваша «душа» – она где? – Марина внимательно смотрела на Мэри.

У Марины был довольно высокий интеллект. Она считала, что многие взрослые не повзрослели и за ними надо присматривать.

– Дети, а вы что скажете? Где у нас находится душа? – спросила Мэри.

– Как это? – оживился Павлик.

– А ну-ка, вытяните левую руку и положите её туда, где у вас душа, – предложила Мэри.

Артур, яростно хлопая себя по всем частям тела, заключил:

– Мэри, у меня во всём теле душа.

– А у меня в голове, – сказал Петя.

– А у меня, наверное, там, где шило, – засмеялся Миша.

– Миш, нога лучше? – спросила его Мэри. Миша покрутил рукой: ни так, ни сяк.

– Мэри, а я не наелся, – сказал Павлик.

– И я, – поддержал Миша.

– Ещё еды! Мэри, есть печенье? – Давина просяще смотрела на Мэри.

– Ребята, мы что-нибудь обязательно придумаем. Сейчас поднимайтесь, поищем место для ночлега. Егор, не забудь рюкзак!

– Будет ночлег? – не поняла Давина. – Прогулка должна закончиться!

– Давина, детка, мы пока будем здесь. Так вышло.

– Нет! Я хочу уйти, я хочу уйти…

От повторения этой фразы у Мэри зазвенело в ушах. Она шагнула к Давине, чтобы обнять, но девочка вырвалась и побежала, быстро исчезнув в кустах. Мэри бросилась за ней, крикнув детям:

– Ребята, за мной! Даня, возьми Крис!

Даня подхватил Кристину на руки, и компания устремилась за Мэри. Неповоротливый Миша не успел и слова сказать, как остался один.

– Эй, подождите! – закричал было он вслед группе, но сразу осёкся. Прямо перед ним сидела гигантских размеров жаба, раз в пять больше него. Нервно сглотнув, мальчик зажмурился, но вскоре любопытство взяло верх, и он приоткрыл один глаз. По счастью, жабу интересовал не он: чудовище молниеносно выбросило язык в пару метров длиной и мгновением позже отправило в пасть не успевшую даже вскрикнуть птицу. Одним прыжком жаба перемахнула через Мишу и исчезла в зарослях.

– Миш! Мы догнали Давину, а ты тут чего один? – Лиза с Верой вернулись.

Миша, чуть приподнявшись на локоть, прошептал:

– Да я так, тут… В общем… спасибо, что вернулись!

– А это что на тебе? – Вера брезгливо указала на большой комок слизи, покрывавший Мишкины штаны.

– Это? Ничего такого! Тут разные… крупные земноводные… прыгают. Слизь стекала по ноге, слегка поблёскивая на солнце. Миша потряс ногой, но гадость намертво прилипла к штанине. Прислушавшись к ощущениям, мальчик вдруг сморщился:

– Ого! Щиплет… И как будто холодит.

– Снимай штаны, быстро! – скомандовала Вера.

– Ну нет, я что, буду тут в трусах расхаживать?

– Да какая разница! Тут вообще никого… – осеклась Вера, – Ребят. Я только сейчас поняла: никого нет. Никого!

Она села на корточки и тихо заплакала.

Из рюкзака девочки раздался тихий свист. Вера расстегнула рюкзак – на свет появилась любопытная крысиная мордочка:

– Жужа! – воскликнули Вера и Лиза хором.

– Ты вообще больная, крысу на прогулку брать? Ладно, отвернитесь, – Мишка встал и уже стягивал с себя брюки.

– Я не брала, она сама залезла и спала, наверное. Ой… там же было печенье!

Порывшись в рюкзаке, Вера расстроенно вздохнула:

– Ни крошки! А я хотела оставить на потом. Жужа, ну как ты могла…

Довольная крыса залезла на плечо Веры и принялась чистить мордочку.

– Девочки, посмотрите! – раздался испуганный голос Миши.

Распухшая нога посинела и стала прозрачной. Видны были кости и вены с артериями, а кожи и мышц как будто не существовало.

– Мишка… блин… что это?

У Миши задрожали губы:

– Не знаю! И ногу не чувствую.

– Как это не чувствуешь?

– Совсем.

– Откуда эта слизь у тебя взялась? Говори!

Обстоятельно рассказав про жабу, Мишка жалобно пролепетал:

– Вызовите скорую… Я не хочу больше играть в апокалипсис.

Девочки переглянулись, и Лиза опрометью побежала за Мэри, а Вера решила отвлечь приятеля:

– Мишка, дурак ты такой, ну вечно с тобой приключения! Помнишь, как мы ссорились из-за джойстика и из-за того, какую пиццу есть. А?

– Пицца? – Мишка приоткрыл глаза, – Пицца меня бы вернула к жизни!

– Ты невыносимый обжора, – Вера похлопала Мишу по спине.

– Я спать хочу, – прошептал побелевшими губами Миша.

– Нет, нет, не спи! Мне что-то подсказывает, что спать нельзя. Миша!

Вера похлопала мальчика по щекам и всхлипнула.

* * *

Мэри неслась со всех ног, придерживая кусок ткани, служащий юбкой. Колготки порвались в нескольких местах. Со слов Лизы она поняла одно: Мишке конец.

– Как давно он отрубился? – подбежав к распростёртому телу, спросила она у Веры.

– Пара минут прошла.

– Я не знаю, как помочь ему, но, когда люди наступают на ядовитую рыбу аранью, спасатели держат пострадавшую ногу в тёплой воде и потом в аммиачном растворе, – задумчиво сказала Мэри.

– Но где же нам взять тёплую воду с аммиаком? – удивилась Лиза.

– Есть идея. Только не говорите потом Мишке, ладно? И отвернитесь!

Вера с Лизой непонимающе смотрели на неё.

– Всё просто: я цистит подхватила за сутки до прогулки. Сейчас уже лучше, перед экскурсией выпила антибиотик. Но думаю, что мне придётся на Мишку пописать. Тёплое и с аммиаком! – пояснила Мэри.

Девчонки прыснули. Мэри присела над Мишкиной ногой.

– Боже, пусть это поможет! – сказала Мэри, присела и зажурчала.

– Мэри? – раздался слабый голос Миши. Покраснев, Мэри отскочила от мальчика, на ходу подтягивая колготки.

– Ого, смотрите! – радостно вскрикнула Лиза.

Нога приобретала первоначальный вид.

– Миш, ты как? – Лиза обняла друга.

– Я нормально, а что это с Мэри?

– Ничего! Это она лечила тебя… Как бы это сказать, – Лиза замялась, подбирая слова.

– Народными средствами, – сказала Вера и девочки засмеялись так, что Мишка посмотрел на них, как на умалишённых.

– Не будем об этом! Главное, всё хорошо! – попыталась замять неловкость Мэри, но девчонок невозможно было остановить.

– Мэри, что бы ты там ни сделала – спасибо! – сказал Миша и попробовал встать. – Ой, только штаны мои теперь не штаны, а биологическое оружие!

Мэри молча размотала свою юбку и протянула ему кусок ткани. Миша засмеялся:

– Спасибо! Оставь себе. Я как-то справлюсь, а вот ты в таком виде точно под статью о растлении попадёшь!

Благодарно кивнув, Мэри закуталась в свой саронг обратно.

– Кто мог подумать, что под вечно бесформенными юбками Мэри прячет стройные ножки! – захихикали девочки.

– Ну всё, это выше моих сил, – зашипела Мэри. – Если кому-нибудь расскажете, я вам уши откушу.

– Ладно-ладно, – примирительно согласилась Вера.

– Мэри, а детям разве можно угрожать? – пошутил Миша.

– А то, – ответила Мэри. – Три столпа педагогики: угрозы, подкуп, шантаж!

Поддерживая Мишу с обеих сторон, они поплелись к остальным.

Глава восьмая

Солнце клонилось к закату. Группа во главе с Мэри уже второй раз проходила мимо одного и того же камня, который торчал из земли, словно насмехаясь над ними. Мэри помнила: именно в этой стороне в её время были строения, пережившие несколько войн, торнадо и землетрясений, но не видела ничего похожего на то, что искала. Даня подхватил уставшую Кристину на спину, и она заснула. Первой остановилась Давина – и села прямо на землю.

– Давина устала! – сообщила она всем так, что никто не рискнул уговаривать её пойти дальше. Девочка начала подвывать, как голодный волчонок, к ней присоединились другие голоса и стало ясно: нисперо никто не наелся. К возмущению Павлика, что нужно было искать не ночлег, а еду, добавились капризы Али – и началась перебранка.

Мэри трясло от усталости.

– Дети! Мы не знаем, кто может услышать наши крики. Я прошу вас, успокойтесь, тише!

– Хочу домой! – плакала Аля.

– Мэри, мне нужно поесть! – ныл Павлик.

– Давина устала! Устала, – монотонно повторяла малышка.

Катя, изображавшая до этого оскорблённую челядью королеву, не выдержала и замахнулась на Давину.

– Да прекрати же ты ныть!

Петя успел перехватить руку Кати:

– Ты что? Девочек не бьют!

Даня подошёл к Кате и, приобняв за плечи, отвёл в сторону от Давины:

– Катя! Не надо…

Катя дёрнула плечом, гневно посмотрев на Даню, но нашла в себе силы кокетливо улыбнуться:

– Ну, раз ты просишь, так и быть!

Обведя всех остальных насмешливым взглядом, она сказала:

– Всё, всё. Что, испугались, что всыплю вам по первое число?

Марина вплотную приблизилась к Кате и, пристально взглянув на неё, сказала:

– Ты тут не самая крутая, если что. Отхватишь у меня.

– От тебя? Да что ты мне сделаешь, малявка? – Катя усмехнулась.

Марина не отступала:

– У меня зелёный пояс по карате. Мало не покажется.

Тут нервы сдали у всех, и каждый начал что-то говорить. Только Соня, сжав губы, беззвучно плакала, да Егор, отвернувшись к стене, снова начал постукивать по камням головой. В этот закатный час, когда тени удлинились настолько, что, казалось, мир состоит из кровавых уходящих лучей солнца и демонов, что лезут изо всех щелей, Мэри больше всего хотелось обнять и успокоить каждого ребёнка.

– Господи, как же я их всех сберегу… Простите. Я не справляюсь, – шептала она, и только собралась поглубже вздохнуть, чтобы рявкнуть на всех от бессилия, как из-за леса раздался жуткий долгий вой. Звук простирался над кронами деревьев, выворачивая наизнанку. Дети сгрудились вокруг Мэри, прижимаясь друг к другу. Тишина вдруг стало такой, будто все перестали дышать.

«В тот момент, когда ужас пробрался

в самую сердцевину души, Ребёнок-Мать поняла,

что в любой точке развития человечества,

даже если от него осталось всего

несколько человек, объединить их может лишь

общий враг. Сердце наполнилось горечью.

Стоит ли благодарить врага за то, что в урочный час

люди становятся ближе друг к другу?»

Хроники Возрождённых

Аля, Лиза и Кристина повисли на Мэри со всех сторон. Остальные дети теснили их, пытаясь прикоснуться к ней, как к защитному амулету. Под давлением Мэри отступила назад, к колючему терновнику. Споткнувшись о корень, чуть не упала, схватившись за ветки. Колючки до крови расцарапали руки.

– Мэри, смотри!

За кустами виднелась дверь. Мэри подёргала ручку, но та не поддавалась.

– Артур, дай-ка свой ножичек на минутку, – сказал Павлик.

– Хватит! Вечно вы у меня его отнять пытаетесь, – заупрямился Артур.

Мэри присела перед Артуром на корточки:

– Артур, ну нам очень нужно, дай, пожалуйста!

– Он его сломает, – проканючил Артур, но нож всё-таки дал.

Павлик слегка постучал по двери, просунул лезвие ножа в щель рядом с косяком и осторожно надавил на рукоятку. Сверху посыпался песок, раздался небольшой щелчок.

– Даня, ударь вот сюда, – указав пальцем на место рядом с замочной скважиной, попросил Павлик.

– Как сильно? – уточнил Даня.

– Без разницы, – ответил Павлик, – Я бы и сам долбанул, но я ниже тебя, не дотянусь.

Даня с размаху ударил по двери – и ничего не произошло. Он недоуменно посмотрел на Павлика, который, хитро подмигнув, снова вставил нож в щель между дверью и стеной, надавил – и Дане осталось лишь рвануть дверь на себя, чтобы открыть окончательно.

– Подождите, я первая! – сказала Мэри.

– Нет, Мэри, первый я, – возразил Даня.

– Это ещё почему?

– Потому что мы помним правило самолёта: взрослого важно сберечь для всех. А от потери одного ребёнка ничего не произойдёт.

– С ума сошёл такие вещи при детях говорить, – зашипела на Даньку Мэри.

Воспользовавшись её замешательством, Артур проскользнул мимо в проём: – Какая разница. Давай, ребзя, быстрее, пока нас эти волки не сожрали!

Пол большого тёмного холла был покрыт слоем грязи и песка. Пахло плесенью, дохлыми мышами и чем-то ещё, сладковато-приторным. С потолка свисали длинные перепутанные корни.

– Мэри, а где это мы? – тихо спросила Лиза и громко икнула. Звук прозвучал словно выстрел. Кристина, пискнув, обняла Мэри за ноги.

– Интересно получается! Я вас сюда и собиралась привести. Это музей изящных искусств. Вернее то, что от него осталось, – ответила Мэри, когда глаза окончательно привыкли к темноте. Она достала из рюкзака маленький фонарик и направила на лестницу, которая удивительным образом сохранилась. Ребята осторожно поднялись наверх. Окна второго этажа были закрыты тяжёлыми ставнями. Большие пятна темнели вдоль стен. Мэри пнула одно из пятен ногой – и на неё посыпались стопки глянцевых журналов, спрессованные временем и влажностью. Они продвигались дальше. Луч света выхватывал из темноты портреты, отлично известные Мэри.

– Эспиноза, Николас-Борхес Фалько, Соролья… Друзья, как вы тут? И ты здесь, Винсент Золотые Пальчики! – шептала она. Автопортрет Родоса сохранился лучше всего, и Мэри задержалась, чтобы в который раз как следует его рассмотреть.

– Мэри, а что теперь? – подёргала за её рукав Марина.

– Нам надо отдохнуть, – сказала Мэри.

– Я пить хочу! – пожаловалась Кристина.

– И я. И я! – раздались голоса.

– Хорошо, дети, я поищу воду. Пока присядьте, – ответила Мэри.

– Мэри, прямо на пол? Там же грязно, – заартачилась Вера.

– И как вы только можете в таком дерьме оставаться, – вставила свои пять копеек Катя, но их никто не поддержал.

– Стойте здесь. Я, кажется, знаю, что сделать. Даня, Петя, Коля, за мной! – воскликнула Мэри. Решительно пройдя в соседний зал, она вдруг остановилась и показала куда-то наверх, сказав, не скрывая восхищения:

– Умели раньше люди делать! Сработано на совесть!

Огромную стену покрывала шпалера[8] двенадцатого века «Поклонение Волхвам» в довольно сносном состоянии.

– Вы знаете, как их зовут? – спросила Мэри мальчишек, указывая на изображение.

– Короли Пятого января? – предположил Петя.

– Именно! Мельчор, Гаспар и Бальтазар. Они помогут нам согреться. Искусство должно спасать!

Мэри в последний раз полюбовалась шпалерой и, взявшись за край полотна, с силой дёрнула вниз.

Раздался треск старинной ткани, и ковёр медленно сполз к её ногам.

Когда споры, кто на каком короле будет сидеть, утихли и дети устроились на ночлег, Мэри сказала:

– Я сейчас, ещё кое-что нужно сделать.

Подсвечивая себе фонариком, она двинулась вдоль стены, радуясь, что знает это здание, как свои пять пальцев. Сзади послышалось шарканье и, развернувшись, Мэри увидела Егора.

– Егор? Вернись лучше к ребятам, нужно отдохнуть.

Мальчик не ответил – просто стоял и смотрел на Мэри. Вздохнув, она похлопала его по плечу и сказала:

– Ладно, пойдём. Только будь осторожен.

В раскуроченном кабинете директора ничего ценного не нашлось, только тараканы врассыпную бросились по углам. Мэри улыбнулась:

– Вы, ребята, в любой ситуации выживете!

Обернувшись к безмолвному Егору, неловко пошутила:

– Ну, раз ты молчишь, мне только и остаётся, что с тараканами разговаривать!

Они спустились вниз по узкой лестнице, задевая осклизлые стены. Двери главного хранилища оказались завалены камнями. Расчистив проход, Мэри заглянула внутрь – и еле сдержала крик.

– Егор, ты посторожи здесь, пожалуйста, я дальше сама, хорошо?

Когда-то здесь прятались люди: на полу по периметру комнаты в разных позах лежали истлевшие скелеты людей в клочьях сгнившей одежды. Мэри обернулась, чтобы проверить, не пошёл ли за ней Егор, но никого рядом не было.

Аккуратно пробираясь между останками, Мэри двигалась вглубь хранилища. «Что же с ними произошло? Найду ли я ответ?» – думала она. В дальней комнате тоже не оказалось ни воды, ни съестного. Мэри потёрла виски пальцами рук – начиналась мигрень (эта зараза всегда накрывала в минуты сильных потрясений).

– Вот и я! Егор, пойдём обратно. Воду и провиант поищем утром.

Так же молча они шли обратно. Раскат грома снаружи придал Мэри сил. Она опрометью бросилась в зал к детям, начала отдирать доски, которыми было заколочено окно.

– Даня, помоги! Ребята, постарайтесь хотя бы намочить губы!

Полусонные дети, вскочив, теснились в оконном проёме, дождь хлестал по чумазым лицам и протянутым ладоням. Марина сняла ветровку и высунула наружу, другие пыталась собрать немного воды в рюкзак.

Дождь кончился. Все немного повеселели, а Мэри вконец покинули силы. Она устало сползла вдоль стены.

– Дети, сейчас не могу предложить вам большего, давайте попробуем дождаться утра, – сказала она и устало прикрыла глаза.

– Мэри, расскажи историю! – раздался жалобный голос Артура.

– Историю… Да мы сами сейчас история, – усмехнулась Мэри.

Глава девятая

– Кому теперь нужны твои дурацкие истории! – тут же подала голос Катя.

– Катюш, давай не сейчас, – у Мэри не было сил и желания спорить с подростком.

– Да что ты можешь мне сделать? – всё распалялась Катя.

– Всё, что в моих силах!

– Ты тупо денег хотела срубить, собирая такую большую группу. Теперь не наша проблема, как будешь всех спасать! – Катя демонстративно вышла из комнаты. Глухие шаги, словно метроном, застучали в и без того пульсирующих от боли висках Мэри. – Мы что-нибудь обязательно придумаем, – бодрясь, сказала она.

– А я хочу историю, – произнесла Аля. – Может, это последняя история! – и девочка всхлипнула.

– Когда мы плачем, теряем много энергии, поэтому постарайтесь сдерживать слёзы, – попросила Мэри.

– Согласен, – подтвердил Миша и горестно показал на свои ободранные голые ноги. – Я вот навстречу концу мира без штанов отправлюсь! Это смешно!

– Да какая разница, кто во что одет. Через некоторое время все голышом будем ходить! Неоткуда нам тут взять новые штаны, – заключил Петя.

– Мэри, а мы теперь неандертальцы? – спросил Артур и состроил смешную рожицу.

– Точно! Можем завтра начать делать дубинки и каменные топоры. Ну, помнишь, мы в музее такие видели, – воодушевился Коля.

– А мы ведь можем… – у Мэри аж дух перехватило, – дойти до археологического и забрать уже готовые топоры!

– Если они всё ещё там, – скептически сказал Даня.

– Ты прав… многое изменилось. Но вот жил на свете Жалобный Портняжка…

– Жалобный? – удивилась Вера.

– Жалобный, – подтвердила Мэри, – он всё время ходил с каким-то несчастным лицом. Никто не понимал, почему он такой. Казалось, Портняжка родился с таким выражением лица, да так с ним и жил. Кто-то его жалел, а кто-то смеялся над ним. В общем, так его и прозвали: Жалобный Портняжка. Родители его умерли от старости, оставив скромный дом и небольшое хозяйство, он шил простую рабочую одежду, а жену так и не нашёл.

– Жалко его, – вздохнула Соня.

– Да он тут самый хитрый, – ответила Лиза. – Жил в своё удовольствие!

– Может и так, но однажды в открытое окно его домика ворвался свежий восточный ветер, который принёс запах неведомых трав и морской соли. Портняжка отмахнулся было от ветерка и попробовал закрыть окно, но тот не позволил ему это сделать и перевернул всё в доме вверх тормашками. Оглядев беспорядок, Портняжка сказал: «Здесь оставаться нельзя. Всё, ухожу в дорогу! К тому же, я никогда не путешествовал». Он взял котомку с водой и краюхой хлеба и ушёл.

– Сейчас бы хлебушка, – вздохнул Артур.

– А что было потом? – зевая, спросил Павлик…

– Потом…

Мэри окинула взглядом детей и выключила фонарик. Почти все спали, утомлённые полным опасностей днём.

Она отвлеклась и подумала: «А ведь мироздание правильно послало в будущее детей. Для них не существует реальности, для них мир будет таким, какой они нарисуют в своём воображении. Всё это, что происходит сейчас, похоже на продолжение долгого сна, когда ты не понимаешь грань между миром грёз и реальным миром. Здесь травма душевная не отличается от травмы физической. Мы, люди, проигрываем животным: для крокодила без разницы, откуда пришла опасность, но человек обречён на попытки найти в этом смысл. Хотя опасность мы чувствуем, всем телом чувствуем, и потому так уязвимы… Именно поэтому так неправильно кричать на людей». Вздохнув, она продолжила:

– Скитаясь, Портняжка понял, что мир огромен и прекрасен, но пока человек в пути, в его доме никто не наведёт порядок, кроме него самого. Так что нам предстоит большая работа, мои избранные дочери Евы и сыновья Адама. Будем наводить порядок…

Мэри положила голову на рюкзак и закрыла глаза. «Хлоя, мне так тебя не хватает, будь человеком, приснись мне…» – промелькнула мысль.

Егор лёг рядом с Мэри, держась за край её юбки. Для него не существовало сейчас ни низа, ни верха, ни сторон света – всё, на что только мог опираться его замкнутый ум, исчезло, и единственным, что удерживало его в мире хаоса, был кусочек материи, за который он должен держаться во что бы то ни стало.

Из Вериного рюкзака высунулась любопытная мордочка. Жужа повела головой из стороны в сторону, осторожно вылезла и, принюхиваясь, побежала по полу.

Глава десятая

Дане не спалось, его мучил голод. Он тихо поднялся и пошёл посмотреть, что делает Катя. Девочка сидела у окна, словно готовясь к фотосессии. Сквозь ставни проникал лунный свет, и её гладкие волосы серебрились глянцевым блеском. Заметив Даню, Катя улыбнулась:

– Посиди со мной, ты тут единственный нормальный среди всех.

Даня не стал садиться, лишь прислонился плечом к стене:

– Что ты делаешь?

– Говорю с тобой.

– Зачем ты задеваешь Мэри? Она же сорвётся и всем будет от этого только хуже.

– Знаешь, я уже поняла, что она сама не знает, что делать. Спасти всех у неё не получится. А вот мы, сильные и красивые люди, должны держаться вместе.

– Красивые? – Даня поднял бровь.

Катя поднялась и подошла вплотную к нему.

– Ну ты и сам знаешь, что красавчик!

– И что с того?

– Ну… Пока просто можно держаться вместе. Этот балласт скоро отвалится.

– Ты о чём?

– Дебилы точно долго не продержатся, главное, чтобы нас за собой не потянули.

– Кать, ты что-нибудь знаешь про фашизм?

– А что? Хочешь, расскажи, а я послушаю… – Катя провела пальцем по груди Дани, подняв лицо, посмотрела ему в глаза. Даня остановил её, взяв за предплечье.

– Мне от тебя холодно стало.

– Хм… – дёрнула Катя плечиком. – Мне без разницы. Ты мне нравишься, я тебе это сказала и теперь твоя проблема, что с этим делать. Хочешь энергетический батончик? – Катя достала из рюкзака упаковку.

– Да здесь штук двадцать! Ты могла бы поделиться с детьми. Этого хватит, чтобы продержаться ещё один день, даже два, – сказал Даня.

– Ну, нет уж, это мой способ выжить. Пусть остальные разбираются сами.

– Ешь сама, обойдусь, – произнёс Даня тихо, но от этих слов воздух в комнате, казалось, замёрз.

– Как скажешь, – с безразличным видом Катя убрала упаковку в рюкзак и отвернулась.

Даня вернулся в комнату, где спали дети. Прилёг, но так и не смог заснуть. У стены напротив входа стоял мраморный средневековый трон. Даня сел на него и посидев некоторое время, заключил:

– Нет, неудобно. Для короля делали, а сидеть неудобно.

– Так это же специально так сделано, – подошел к нему Миша.

– Для чего?

– Чтобы король всегда сидел в напряжении и помнил, что он на троне не для отдыха.

– Откуда ты знаешь? Сам только что придумал?

– Нет, читал. Это как с римскими императорами…

– А с ними что?

– Они за всю жизнь могли провести один, ну, максимум два триумфа. Было так: император ехал через весь город, и все вокруг ликовали. Но за спинкой кресла всегда стоял мальчик-раб и каждые пять минут тихо говорил императору: «Помни, что ты не Бог».

Даня посмотрел на Мишу и слез с трона, сказав:

– Умный больно. Как нога?

– Вообще не болит! Даже интересно, не стану ли я теперь мутантом.

– Думаю, это не самое страшное, что может случиться… Мишка, давай, пока все спят, сгоняем к морю? Может, удастся рыбу поймать? Я её и раньше иногда руками ловил, а сейчас с такой голодухи и зубами ухвачу, кажется!

– Давай, – Мишка никогда не отказывался от шанса найти еду.

– Только я тебя предупредить хочу, мы с Мэри видели…

– Всё-всё, не говори мне, лучше сам увижу, если встретим, – перебил его Мишка. Кусок ткани, завязанный вокруг бёдер, как парео, придавал ему вид туземца с Таити.

Даня достал из рюкзака толстый маркер и размашисто написал на стене: «I’ll be back!»

– Да ладно тебе! – засмеялся Мишка и приписал: «Мы скоро. Миша, Даня».

– Ребята, подождите, я с вами! – следом за ними выбрался из узкого проёма сонный Петя.

– Только, чур, не отставать! – сказал Даня.

Они шли молча. Утренние лучи солнца окрасили мир в розовый и всё вокруг казалось сказочным.

– Мишка, сделай дэб[9]? – вдруг попросил Петя.

Мишка с готовностью вытянул руки и тут же споткнулся.

– Да блин, Миша! – заржал Даня. – Ты в порядке?

– Да, я норм!

– В конкурсе на неудачника ты бы занял второе место, потому что с твоей удачей первое ты бы не занял, – подколол товарища Даня, и компания продолжила путь.

Унюхав сладкий запах, Жужа приблизилась к Катиному рюкзаку. Через пару минут крыса уже деловито тащила батончик по полу, постукивая по полу коготками. Оказавшись в безопасности, она остановилась и захрумкала, жмуря от удовольствия глазки-бусинки. Остатки лакомства крыса припрятала в рюкзаке у Веры – и снова отправилась за добычей. Следующий батончик был спрятан в рюкзаке Лизы.

Глава одиннадцатая

Мэри проснулась от пронзительного крика: над головой стремительно металась встревоженная птица.

– Похоже на ласточку, вон наверху гнездо, – сказал Павлик, потягиваясь и размазывая грязь по чумазому лицу.

– Там могут быть яйца! – предположила Марина.

– А где Миша? – обеспокоенно спросила Лиза.

Мэри заметила оставленную ребятами надпись.

– Терминаторы ушли на охоту, – ответила она, – хоть бы с ними всё было в порядке. Ну что, тогда подъём. Проверьте, раз уже светло, карманы – может, у нас осталось что-то из еды?

Она высыпала содержимое своего рюкзака на пол и вскрикнула:

– Ой, а это не моё!

– И у меня нашёлся такой же батончик! – удивилась Кристина.

– Мэри, это знак, это волшебство, мы выживем! – Вера радостно разорвала обёртку и с наслаждением откусила лакомство.

– Чудес не бывает, – ворчливо сказала Марина, – но и у меня тоже есть такое! – Она показала всем находку.

– Верните сейчас же! Воришки. Это моё! – раздался крик Кати.

– Твоё? Но как это тогда у нас оказалось? – развёл руками Коля.

– Ладно, проехали. Всё равно вы уже лапали мою еду своими руками, – Катю трясло от злости.

– Катюш, мы, правда, не брали! И прости, но ты всех спасла. Спасибо тебе за это! – Мэри подошла к Кате и осторожно дотронулась до её плеча.

– На здоровье, – ответила Катя с раздражением и пробормотала себе под нос: – Ну, Даня, ты за это ответишь!

Мэри посмотрела на вещи, которые высыпала на пол. Достав из упаковки влажную салфетку, начала оттирать чумазое личико Кристины.

– Ребята, я вот подумала, что нам придётся создать свой собственный мир. Для начала мы можем договориться о простых правилах… – Мэри переместилась к Давине, чтобы умыть и её. Давина засмеялась:

– Ай, щекотно!

– Вот и хорошо. Чистые глаза – чистое сердце. Скажем спасибо за то, что настал новый день, – и Мэри украдкой вздохнула.

«Поскольку перед нею простирались неизведанные земли и не

было в том месте ни привычного государственного устройства,

ни Бога, на которого Ребёнок-Мать бы могла опереться, она

осознала, что создание правил лежит на её плечах. Таких

правил, которые позволят в будущем принимать решения,

направленные на сохранение жизни в любом её проявлении. Если

десять заповедей горели внутри её неверующего, как полагала

она, сердца сильнее, чем у любого церковника, то как передать

их другим неокрепшим душам и умам? Если второе пришествие

существует, то сейчас ему самое время наступить… Она

посмотрела на замершие перед ней чумазые лица, посмотрела

в полные доверия глаза и сказала: – Слушайте и расскажите

всем, кто будет после вас. Правило номер один. Где бы ты

ни проснулся. Скажи спасибо и найди возможность умыться.

Чистые глаза – чистое сердце».

Хроники Возрождённых

Мэри откусила от своего батончика кусочек, а остальное спрятала.

– Ребята, пожалуйста, посидите здесь. А я хочу выйти на разведку.

– Разведка? Мэри, кулак мощи – с тобой! – Коля подскочил, вытянув руку вверх, как супермен.

– Хорошо. Коля и я уходим, а вы, девочки, успокойте Егора, когда он проснётся. И очень вас прошу без меня не бродить по музею и не спускаться вниз, – Мэри с беспокойством взглянула на детей.

– Идите уже, идите, – в ответ с нетерпением замахали девочки.

Они протиснулись в узкую щель наружу. Солнце слепило глаза.

– Мэри, я на минутку! – Коля метнулся в кусты, откуда вскоре раздалось весёлое журчание.

– Не торопись, я тоже человек, – усмехнулась она в поисках такого же укромного места.

Через пару минут разведчики шагали по некогда оживлённой мостовой, сегодня почти уже скрытой под слоем земли и растений.

– Мэри, а можно вопрос?

– Конечно, Коля, спрашивай.

– Скажи, а ты Катю зачем взяла на прогулку?

– Ну как… Она тоже человек, просто такая. Люди разные.

– Ты что, совсем на неё не сердишься?

– Хм, если честно, придушить иногда хочется, это да. Но на самом деле нет, не сержусь, – ответила Мэри.

Она вспомнила звонок отца Кати и то, как упрашивал он взять его дочь на прогулку – буквально на любых условиях. От гонорара, превышающего обычный в тысячу раз, она отказалась. В том разговоре, кажется, было что-то об уровне секретности, а также о том, что «если всё изменится, то девочке лучше быть в месте, окружённом горами и лучшим климатом в мире, а также рядом с не самым отстойным педагогом». В итоге Мэри согласилась, записав богатого папашу в богачи со странностями, Катю доставили на место сбора в частном самолете, и группа отправилась в путь… Сверкнула мысль: а вдруг причина, по которой все эти дети в тот день и час были собраны вместе, и есть разгадка? Что это – случайность, миссия?

Она встряхнула головой. На всякий случай оглянулась в поисках скрытой камеры, но ничего не нашла.

– Мэри, я помню, что у библиотеки раньше росли гранаты и финиковые пальмы. Может, там что-то и сейчас найдётся? Пойдём туда?

К почерневшему зданию библиотеки пришлось пробираться сквозь заросли плюща.

Размахивая прутом и напевая что-то о том, как станет королём, когда захватит мир и победит статую невидимости, Коля ушел чуть вперёд.

Всю дорогу Мэри не на шутку досаждали царапины на руках – они горели так, что всё время хотелось чесаться. Машинально она лизнула ранку, чтобы унять зуд, и тут же пожалела об этом: кожу защипало так, что пришлось присесть на корточки.

Аптечка осталась в рюкзаке. Вернуться или терпеть? Мэри с силой похлопала по особенно зудящим местам. Это немного помогло, и она побежала вслед за Колей в боязни, что они разминутся.

– Мэри, смотри, что я нашел! – в голосе Коли слышалась радость, придавшая Мэри сил.

Мальчик стоял перед большим кустом, усыпанным высохшими плодами.

– Всё время забываю, как ты называешь сухие сливы, – сказал он.

– Чернослив, – ответила Мэри.

– Раз мы одни на земле, давай поменяем название на сухо-слив? – засмеялся Коля. Мэри с благодарностью смотрела на него: обычный детский смех всегда помогал ей сохранять остатки самообладания. В последние часы она раздумывала о том, что будет, когда дети окончательно поймут, что больше никогда не увидят родных, а привычная жизнь не вернётся, но Коля с его вечной жизнерадостностью оставлял ей хоть какую-то надежду.

Они набрали в Колин рюкзак чернослива. Рядом со входом в библиотеку росла агава. Мэри отломила толстый, колючий на краях, лист, смазала зудящие порезы и вздохнула с облегчением: как хорошо, что некоторые вещи в новом мире остались неизменными! Уговорив юного спутника немного отдохнуть и посторожить съестное, она осторожно шагнула в зияющий дверной проём библиотеки. Дверей давно уже не было. Внутри пахло сыростью и мышами, но на стене – Мэри чуть не подпрыгнула – краской был нарисован большой раскрытый зонт. Сомнений не было: такое послание могло предназначаться только ей, ведь именно она, вооружившись зонтом-тростью, несколько лет гуляла с детьми по городу, играя в Мэри Поппинс.

Небольшие, поросшие травой холмики, о которые то и дело спотыкалась Мэри, оказались не чем иным, как слежавшимися кучами книг, упавшими когда-то с полок. «Словно маленькие могилы для книг», – подумала Мэри. Она подняла голову вверх – в проломленном куполе крыши синело небо. Оно было точно таким, как тогда, в её последний нормальный день. Такое же синее и высокое – как и всегда над Пиренейским берегом, над белым песком. Как и всегда… Сколько же прошло лет? Закрыть бы глаза, а потом открыть – и оказаться в той, прежней библиотеке. Брать книги, чтобы читать их всю ночь… Она расплакалась – ведь никто не увидит сейчас её слабость – и, чуть наклонившись, снова увидела рисунок зонта на стене. Уныние как рукой сняло – Мэри деловито принялась прощупывать камни. Один из них отошёл под её нажимом и Мэри достала из ниши обычный пластиковый контейнер. Отойдя ближе к свету в самый центр зала, она подумала, что где-то там, на своём Олимпе, сейчас смеётся над ней великий, непревзойдённый сценарист. Глубоко вздохнув, Мэри открыла коробку. Внутри оказался старый распухший блокнот в кожаном переплёте. На обложке слова: «Я Тимур. Я жду».

Глава двенадцатая

«Мама моя меня очень любит, и я всегда буду скучать по ней. Думаю, что вести дневник хорошая мысль, может я последний человек, который будет уметь писать на земле. Папа всегда считал, что чётные цифры – признак слабости. Их легче делить и складывать, поэтому в моём дневнике будут только нечётные цифры».

У Мэри перехватило дыхание: если Тимур ещё жив, его можно найти! Она выскочила из здания и бросилась к Коле:

– Коля, мы должны вернуться к ребятам. Я нашла…

Коля смотрел сквозь неё, широко открыв рот.

– Что-то страшное у меня за спиной? – беззвучно, одними губами, спросила она, а он лишь продолжал таращиться. Она осторожно оглянулась назад, но ничего не увидела.

– Коля, Коля, что там было?

Мэри слегка потрясла мальчика за плечи, но он снова ничего не ответил, только принялся сосать большой палец руки, словно впал в детство и никак иначе не мог выразить эмоции.

– Хорошо, хорошо, я поняла. Пойдём. Так здорово, что мы с тобой пошли на разведку, ты не бойся, я рядом. Вот сколько чернослива нашли…

Поспешно шагая в сторону музея, Мэри пыталась отвлечь мальчика, которого держала за руку, разговорами. Коля шёл, спотыкаясь и немного постанывая.

За короткое время выпавших на их долю испытаний Мэри не успела сообразить: детская психика реагирует на стресс иначе, чем взрослая. Для детей естественно состояние регресса. Прежде чем начать ходить, они хуже сидят и ползают, как бы собирая силы. Иногда перед тем, как освоить особенно сложный уровень в школе, дети учатся хуже. То же и с потрясениями: уже взрослые ребята могут буквально впасть в детство, откатиться в то время, когда от них не ожидают многого.

Что именно мальчик увидел, если предпочёл так закрыться? Мэри предстояло это выяснить. Вдруг Коля, отняв у Мэри свою руку, заупрямился и сел на землю.

– Ты устал? Хорошо, давай немного отдохнем, – сказала она и погладила его по голове. Что-то явно шло не так. Мэри нервно оглянулась по сторонам. Вокруг стояла непривычная тишина.

– Коля, мальчик, нам надо идти. Пойдём, мой хороший.

Закрыв глаза, Коля повалился на землю и засопел. Мэри попробовала взять его на руки, но поняла, что долго не сможет его нести – крепыш весил, как хороший пони. Делать было нечего. Она опустилась рядом и снова открыла дневник Тимура.

«Хорошо, что я взял с собой этот блокнот и карандаши. Я проснулся и решил напугать Мэри. Пока она спит, решил спрятаться, а потом выскочить и сказать “бу”. Я думал, что могу выйти на улицу на немного, дождя же не слышно. Если бы я остался с ними, я был бы здесь же или в другом месте. Мэри, если ты окажешься здесь… найди меня. Пожалуйста».

Внизу был едва видный рисунок, стершийся от времени. Два человечка стояли, взявшись за руки. Над ними были нарисованы звёзды.

«Я думал, что Мэри поведёт нас в музей и ушёл его искать… Думал, что толстые стены безопасны. Нет. Надо идти… Приближается».

Мэри провела рукой по пожелтевшим страницам. Выходит, Тимур вышел наружу раньше и вот во сколько лет это вылилось. Возможно, он прожил свою жизнь в мире без людей, и они не встретятся никогда. Она вздохнула.

– Мэри! Ты чего тут сидишь?

В двух шагах стояли Даня с Мишей. В руках у них были прутья, на которых болтались толстые рыбины с красноватой чешуей и кривыми зубами, торчащими наружу.

– Ох, мальчики, хорошо, что вы здесь! У нас тут Коля немного не в себе, а я не дотащу его одна…

– Понял, – Мишка по-деловому положил рыбу на землю. – Дань, помоги закинуть его на спину.

– Давай лучше уж я понесу? – предложил Даня.

– Нет, ты же и так…

Даня предупреждающе округлил глаза, и Мишка осекся. Он с опаской глянул на Мэри, но она была сосредоточена на Коле и ничего не заметила.

Процессия медленно двинулась к лагерю.

На подходе к музею ребята услышали крики. Оставив мальчишек, Мэри со всех ног бросилась вперед.

Кричали все.

Петя кричал, чтобы все перестали кричать. Вера кричала и икала попеременно. Лиза плакала навзрыд. Аля кричала что-то невнятное, Давина громко и нараспев пыталась повторить услышанное. Катя орала, что все её достали и она передушит всех по одному, как только уснут. Егор кричал лишь букву «а» – так, как часто делал в минуты волнения – на одной ноте, с хриплыми подвываниями. Артур, просто поддерживая общий ор, прыгал по комнате, выкрикивая отдельные резкие звуки, словно мартышка.

Взволнованная Мэри подскочила к Кристине.

– Малышка, что здесь случилось?

Кристина, кривя губы, показала на разбитую коленку.

– Сейчас обработаю! – Мэри подула на ранку и начала искать аптечку.

– Вот, – с готовностью протянул ей косметичку Павлик.

– Павлик, что произошло?

– Мэри, мы поссорились! – он театрально закатил глаза и вздохнул.

– Это вижу. Катя, может, ты расскажешь? – спросила Мэри.

– Да мы просто. Так, эль скандаль! – пожала плечами Катя.

– Я коленку разбила! – снова всхлипнула Кристина.

– Думаю, что не стоит нам из-за этого плакать, пройдёт твоя коленка, – сказала Марина.

– Говорить «мы» неправильно, – сказала Кристина. – Коленка же у меня болит…

Мэри погладила малышку по голове.

– Ты права. А у нас новости. Ребята, я дневник Тимура нашла!

– Что? – дети обступили Мэри со всех сторон.

– Сейчас расскажу, но сначала давайте попробуем перекусить. Теперь у нас есть чернослив!

– Звучит, как сточные воды, – пошутил Павлик.

– Или ягодный суп, – сказала Давина и засмеялась.

– А ведь она права! – воскликнула Мэри. – Мы можем сварить компот!

Найдя в дневнике Тимура нужную страницу, она сказала:

– Он пишет, что оставил здесь воду в бутылках. Пластик, как выяснилось, не разлагается и за 200 лет, и дольше. Осталось её найти.

– А что будем делать с рыбой? – спросил Мишка.

– Попробуем зажарить. Артур, нож! – ответила Мэри.

Артур молча полез в рюкзак.

* * *

В этот день Мэри удалось отвлечь детей хозяйственными хлопотами. Они нашли воду и сварили компот, потом развели костёр (у Дани в рюкзаке была зажигалка) и приготовили рыбу. Мэри знала: ей придётся рискнуть, ведь рыба может оказаться ядовитой. Откусив маленький кусочек, она строго-настрого запретила детям прикасаться к аппетитным тушкам. Потянулись минуты ожидания.

Коля всё спал. Мэри подходила к нему, трогая лоб, но температуры не было, и она списывала случившееся на стресс. Аля вздыхала, жалуясь на голод. Мишка тоже ворчал, что рыба пахнет вкусно и вряд ли будет вредная. Мэри не уследила: он и Аля оторвали себе по небольшому куску, мгновенно проглотив. В тот же самый момент у Мэри скрутило живот и её затошнило. Резкая боль заставила согнуться пополам.

– Аля, Миша, два пальца в рот, рыба отравлена! – успела она крикнуть. Даня схватил уже готовую рыбу и выбросил в окно.

Через полчаса уже и Алю с Мишей вовсю трясло и выворачивало.

Мэри лежала под звёздным небом, дрожа от озноба, рядом с ней примостились двое других больных. Даня сидел неподалёку, прислонившись к стене. Притихшие дети с опаской поглядывали на пострадавших из окон.

– А если Мэри умрёт? – тихо спросила Лиза.

– Не умрёт она! От поноса еще никто не умирал, – Марина гневно сверкнула глазами.

– Надо их отпаивать, – сказал Павлик. – Меня мама отпаивала. По ложечке.

– У нас есть ложечка? – передразнивая плаксивые нотки в голосе Павлика, спросила Марина.

– Есть! – подала голосок Кристина. Она достала кукольную ложечку. Лиза взяла бутылку воды и спустилась вниз.

– Гы. Гррр, ды, – Егор оттолкнул её и косолапо зашагал впереди. Присев около Мэри, он приподнял её голову так, что Лиза смогла влить Мэри в рот ложку воды.

– Такая горячая! – сказала Лиза, потрогав лоб Мэри, и отвернулась.

Марина взяла дневник Тимура и, подставив его под свет луны, начала листать. Мэри приоткрыла глаза и произнесла что-то нечленораздельное.

– Бредит, – сказал Даня.

– Если мы сохраним сострадание, мы станем как солнце… – прошептала Мэри, не открывая глаз.

Мишку снова начало выворачивать, он повалился и застонал.

– Нашла! – Марина показала на схему Тимура. – Смотрите, в километре отсюда склад. Тимур там нашел синтетическую одежду и активированный уголь. Конечно, уголь уже слежался, но ему ничего не будет даже через пятьсот лет. Это точно поможет.

– Мы не можем идти ночью! – возразил Даня.

– Но и до утра мы не можем ждать, – возразила Соня.

Все замолчали.

– Мы тоже хотели ехать, но машину обстреляли, и мама сказала, что побежим через лес, – сказала Вера. – Было очень темно и очень страшно, мы шли всю ночь и сидели под деревьями, когда свет луны закрывали тучи. Ночью можно идти. Жизнь важнее. Надо идти сейчас.

– Я пойду! – вызвался Артур.

– Нет. Ты маленький. Я пойду, – сказал Даня. Он посмотрел на Давину, которая наелась чернослива и уснула рядом с Колей. – А где Катя?

Девочка вышла из тени:

– Я пойду, но не думайте, что ради всех. Мне интересно узнать, что там ещё на складе.

– Хорошо, – Даня взглянул на нее исподлобья. – Я останусь за старшего. С Катей пойдёт Артур.

– Мелкий? – скривилась Катя. – Хотя он ловкая обезьянка, пригодится.

Артур гордо выпятил грудь:

– Я пригожусь! Я король обезьян!

Катя закатила глаза.

– Я тоже пойду. Я хорошо вижу в темноте, – решила Соня.

Петя посмотрел на девочек и Артура и вздохнул:

– Не могу вас так отпустить. Пойду с вами.

– Ты же ходил к морю с Даней, – сказала Соня. И помолчав, добавила:

– А может, с нами Павлик пойдёт?

– Я не могу, я уже устал… Буду за Мэри приглядывать, – сориентировался Павлик и как бы в доказательство начал тереть поясницу.

Петя скорчил смешную рожицу и пожал плечами:

– Не страшно, я пойду! Мэри потерять нельзя.

– Это должно быть где-то там, – показала направление Марина, и группа отправилась в путь.

Когда все скрылись в тени деревьев, Даня со стоном сполз по стене на пол и закрыл глаза. Он посидел так некоторое время, затем задрал штанину. На ноге зияла рваная рана с запёкшейся по краям кровью. Мальчик поморщился.

– Что случилось? – заметившая проблему Марина уже рылась в рюкзаке Мэри в поисках аптечки.

– Когда нырял, поцарапался обо что-то.

Марина нашла баночку с банеоцином и засыпала порошком рану.

– Надеюсь, что у тебя не будет заражения.

– Я тоже на это надеюсь, – сказал Даня и улыбнулся. Улыбка вышла какая-то кривоватая, и Марина тяжело вздохнула.

– Не вздыхай так. Прорвёмся, – ободрил девочку Даня.

– Угу, – ответила она и снова вернулась к окну – читать дневник Тимура.

«Мама говорила, что суп надо есть. Не важно, что бургер вкуснее. Без супа человек не человек. Я так не любил суп, особенно этот лук в нём. Но сейчас живот прилип к позвоночнику. Если бы во мне сейчас был тот мамин суп, я бы… Почему я его не съел тогда, с этим супом внутри я был бы другим человеком. Хочу остаться человеком. Меня найдут и признают ЧЕЛОВЕКОМ?

Рыба в море отравлена. Вся. Я нашёл водопады. Шёл неделю. Рыба в пресной воде съедобная. Хотел сварить, но они затоптали костер. Ел сырую… Кажется мама говорила о глистах. Я уже их съел, и теперь они съедят меня? Я хочу жить в мире, где никто никого не ест… Но чем же нам тогда…»

Дальше было неразборчиво, часть страницы вырвана. На следующей странице был нарисован клубень. Марина внимательно его рассмотрела, он напоминал батат или картофель.

Марина закрыла дневник.

– Как же он один справлялся? Кто такие «они»? – сказала она вслух, но её никто не услышал.

Глава тринадцатая

Горизонт долго набухал розовыми лучами и наконец, буквально за две минуты солнце выкатилось из-за гор оранжевым мячом.

Миша открыл глаза. Синие круги залегли под его глазами, он сильно похудел и выглядел, как сдувшийся мяч. Кожа складкой повисла внизу живота, ноги были болезненно тонкими. Бледная Аля мирно спала рядом прямо на земле. Миша пошевелился и увидел, что Егор спит рядом с Мэри. Удивительно, как он умудрялся выглядеть здоровым человеком на фоне всех остальных. На лице Егора играл румянец, он не казался измождённым или голодным – он мирно спал сидя, по-прежнему продолжая держать голову Мэри на коленях.

Стараясь не разбудить Алю, Миша подполз к Мэри на четвереньках и дотронулся до её лица. Расстроенно прошептал:

– Горячая.

Сзади послышались легкие шаги.

– Ты сам-то как? – спросила Вера. В руках она держала мокрый платок, который, как компресс, положила Мэри на лоб. – Я нормально, – хрипло ответил Мишка и кашлянул.

– Катя, Соня, Петя и Артур ушли искать старые склады. Их нет до сих пор, – сказала Вера.

– Ночью темно, а идти долго. Может, заплутали в темноте и скоро уже вернутся, – предположил Миша.

В окно высунулся растрёпанный заспанный Павлик:

– Вы там как?

– Нормально, – ответила Вера. – Пойдём, Павлик, поищем еду?

– Я так находился вчера, что у меня ноги отваливаются. Не могу, – жалобно сказал Павлик и исчез в оконном проёме.

– Отмазался, – усмехнулся Миша.

– Да, его бесполезно просить. Я пойду сама. Лежи пока, отдыхай.

Вера подняла руку – хотела погладить Мишку по голове, но смутилась и лишь слегка, дружески, шлёпнула по плечу. В ответ Мишка сморщился, как кот, которого пнули, любя. Вера тихо присвистнула. Из кармана высунулась любопытная мордочка крысы.

– Жужа, найди нам еды! Скоро все проснутся и будут голодные, – попросила Вера, погладила зверька по голове и опустила на землю. Оказавшись в траве, Жужа села на задние лапки и принялась умывать мордочку сложенными лапками.

– Вог глупышка, я же прошу еду, – сказала Вера с отчаяньем. Но Жужа вдруг пискнула и быстро скрылась в кустах. Вера ринулась за ней. Боясь потерять Жужу из виду, девочка не замечала, куда бежит. Наконец крыса остановилась, принюхалась и начала копать.

Вера отломила ветку от куста и принялась помогать.

– Жужа! Спасибо! Ты опять всех спасла!

В песке виднелись клубни какого-то растения. Вера схватила крысу и начала целовать её в нос. Недовольное животное выскользнуло из рук и спряталось в зарослях. Сняв в талии кусок бывшего платья Мэри, Вера выкладывала на него клубни один за другим. Когда возбуждение прошло, она поняла, что не знает, как вернуться назад.

– Мама… – только и смогла испуганно прошептать Вера.

«Полетели ракеты и мир рухнул, но не исчез в один день.

Стремительно исчезали целые города. Из-за разрушений пришли

болезни, которые некому и нечем было лечить, стерев человека

с лица земли.

Узнав о произошедшем спустя сотни лет, когда природа вернула утраченное, Мать сынов Адамовых и дочерей Евы сказала: “Если остались только мы, значит, это имеет смысл. Если мы избежали мрачного свидетельства и оказались в этом мире, куда мы последуем?”»

Хроники Возрождённых

Аля открыла глаза и тихим голосом попросила воды. Мишка сглотнул слюну, пытаясь смочить пересохшее горло. От слабости темнело в глазах. Он с трудом поднялся, но ноги держали плохо, пришлось снова сесть.

– Держи, – Марина, которая не отходила от больных, протянула ему бутылку с водой.

– Спасибо!

Миша сделал несколько крупных глотков. Перевёл взгляд на Алю. Марина помогла напиться и ей. Девочка откинулась на спину и опять закрыла глаза.

– Вера тоже не вернулась, – сказала Мишке Марина.

– Я посижу ещё немного, и потом мы поищем её, – ответил он, чувствуя, что проваливается в сон.

Из окна высунулась Давина и строго на всех посмотрела. Из-за синдрома Дауна она говорила, заметно глотая окончания – так, словно держала во рту горячую картошку.

– На земле нельзя лежать, – сказала Давина наставительно.

– Я тоже так думаю, – ответила Марина.

– Нельзя.

– Да, Давина, мы знаем!

– Надо встать, – упрямилась Давина.

Мишка слабо улыбнулся.

– Да, надо вставать, она не угомонится.

– Давина, ты умывалась? – спросила Марина.

– Никто не умывается и Давина не будет. Встать с земли, надо встать с земли.

Только сейчас зревшее внутри Давины напряжение вырывалось наружу – как протест против чего-то неправильного. Она повторяла, рискуя вывалиться из окна:

– На земле не надо сидеть. Попы простудите, нельзя, нельзя, нельзя… А-а-а-а-а-а.

Марина бросилась внутрь здания, крикнув:

– Давина, отойди от окна! Помогите!

Когда она вбежала в комнату, Даня уже оттащил Давину к стене и пытался успокоить.

Малышка молча сопротивлялась, пытаясь вырваться. Проснувшись, дети пытались понять, что происходит.

Давина разошлась не на шутку и всё кричала, что нельзя лежать на земле. Марина высунулась в окно и скомандовала:

– Миша, Аля! Попробуйте встать и хотя бы сделать вид, что вы её послушались!

Миша кое-как встал и протянул руку Але.

Давина нечаянно задела Даню по больной ноге и он, охнув и ослабив хватку, выпустил девочку из рук. Она побежала по ступенькам на улицу.

В этот момент Мэри открыла глаза, села и спросила:

– Что у нас опять случилось?

– Мэри! – радостно закричали Миша с Алей.

Давина подбежала к Мэри.

– Они не слушаются. Им надо по попе надавать, – пожаловалась она.

– Давина, ты такая умная! – засмеялась Мэри. – А ты можешь надавать по попе? Я сейчас плохо себя чувствую.

– Я? – Давина зависла, глядя на Мэри не мигая. – Не могу. Я не знаю, как давать по попе.

– Так зачем сказала так сделать? – Мэри улыбнулась.

– Мама говорила, когда я баловалась, что даст по попе.

– Понятно, но так ни разу и не сделала этого, да? – Мэри с облегчением выдохнула.

Приступ пошёл на убыль, и Давина потихоньку приходила в себя.

– Ого, а вон и наши возвращаются! – прокричал из окна Павлик. Обернувшись, он увидел, что Коля, наконец, проснулся и снова громко сосёт большой палец.

Павлик присел перед мальчиком на корточки:

– Друг, ты же кулак мощи, что же с тобой произошло?

Он потрепал Колю по волосам и сказал Кристине:

– Пригляди за ним, а я быстро к Мэри спущусь!

Кристина согласно кивнула и… пошла за Павликом. Коля, покрутив головой, поплёлся вслед за ними.

Глава четырнадцатая

Катя, Петя, Соня и Артур шли молча. Луна, задрожав, скрылась за большим облаком. Оказавшись в полной темноте, они остановились. Катя прошептала:

– Подвиг наш никто не оценит… Даже если мы дойдём до складов, в темноте ничего не увидим.

– У тебя есть телефон. Включи фонарик? – попросил Петя.

– Батарейка на нуле, бестолковый, – отрезала Катя.

– Ясно, нечего обзываться, – миролюбиво сказал Петя.

– Ребят, а мы чего шепчемся? – спросила Соня.

– А ты уверена, что ночью тут не ходят звери, желающие полакомиться? – практически зашипела Катя.

– Я – не боюсь. Я – Король обезьян! – также шёпотом ответил Артур.

– Значит, тебя скормим первым, – парировала Катя.

– Кать, ну ты чего такая злая? – Соня включила примирительный тон.

– Ничего, – буркнула Катя и села на большой валун, торчащий из земли.

– Так что, утра подождём или пойдём потихоньку дальше? – спросил Петя.

– Иди. Я вообще сто раз пожалела, что пошла, – сказала Катя.

В этот момент луна вышла из-за облака и осветила всё вокруг. В её свете камни и трава засеребрились, а вдали раздался протяжный грустный вой.

– Кто это? – тихо спросил Артур, прижался к Пете и задрожал.

– Как будто кто-то знает, – ответила Катя. – Ладно, пойдёмте. Всё равно нам всем конец.

Они шли, останавливаясь при каждом подозрительном звуке. Забрезживший рассвет открыл перед ними странное место, покрытое зелёными буграми высотой в рост человека. Все они были странным образом похожи.

– Я понял, что это. Это машины, – сказал Петя.

– Видимо, мы пришли. Это бывшая автомобильная стоянка, – подтвердила Катя.

– Ребят, а вот про зомби никто не думал? Вдруг они и здесь существуют?

– Все зомби остались в прошлом, – горько усмехнулась Соня.

– В смысле? – спросил Артур.

– Мама называла меня зомби, когда я играла в Роблокс, – ответила Соня.

– Точно! И меня так мама называла, только я в Майнкрафт играл…

– Может, мы и игры там найдем? – обрадовался Петя.

– Ага, и машину времени, – съязвила Катя. – Подключишь-то ты их к чему?

Петя грустно вздохнул.

– Всё равно не верю, что мы одни… – сказала Катя. Она явно злилась. – Не может быть, чтобы мой отец отправил меня с этой… – Катя сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, – недоучилкой. У нас на Алтае бункер был построен с запасами лекарств, воды, еды. Если он знал… он должен был туда меня послать, а не на экскурсию какую-то.

– Может и не знал ничего, просто хотел тебя с Мэри подружить, – сказал Артур.

– Мэри рассказывала, что наш город находится в аномальной зоне: сюда ветры не доходят и сильные дожди, вокруг горы, и мы на острове, а под островом – земля, – припомнила Соня.

– И чо? – Катя включила обычную грубиянку.

– Ничо! Может, там, где бункер ваш, давно уже море или вулкан!

– Ну, лол тогда… – Катя устала спорить и пошла в сторону развалин, которые виднелись вдалеке.

– Здесь могут змеи быть, – с опаской предположил Артур.

– Да блин! И так страшно, заткнись! – шикнула на Артура Катя и передёрнула плечами. – Змей ещё не хватало.

Артур прыснул и, подскочив к Кате, просипел:

– Анако-о-он-ды-ы-ы!

– Иди ты…

Катя застыла перед большим тёмным проёмом – когда-то здесь был вход в торговый центр с магазинами, ресторанами, прозрачными лифтами и фонтаном. В нос ударил сильный запах плесени. Соня поёжилась:

– Может, всем не надо туда идти? Кто-то на шухере постоит?

– Серьёзно? – Катя закатила глаза.

– Петь, мы мужчины, – сказал Артур. – Давай, пойдём мы, а девочки тут подождут.

– Вау… – отреагировала Катя.

Посмотрев вокруг, она выбрала плоский камень, сдула с него пыль и уселась, сложив ноги по-турецки.

– Вперёд! Давайте, вас ждут великие дела, – сказала она и достала из рюкзака зеркальце.

Мальчишки скрылись в темноте. Катя, делая вид, что не замечает девочку, пристально рассматривала своё отражение в зеркальце. Затем достала косметичку и принялась рисовать стрелки на глазах.

– Кать, а можно и мне тоже? – осторожно спросила Соня.

Катя посмотрела на неё и вздохнула:

– Иди сюда, нищебродка. Умирать, так в макияже.

– Мне мама обещала настоящую косметику купить. На день рождения… Но теперь уже, наверное, нет…

– Мама у тебя добрая.

– Даже когда орёт, – вздохнула Соня и подставила лицо так, чтобы Кате было удобно наносить макияж.

Катя достала влажную салфетку и стала оттирать грязные пятна с Сониного лица.

– Спасибо! Правило номер один, – начала Соня, – где бы ты ни проснулся, скажи спасибо и найди возможность умыться. Чистые глаза – чистое сердце!

– Иди в жопень, – улыбнулась Катя и открыла коробочку с тенями для глаз.

– Ты же не злая… Только притворяешься, – прошептала Соня.

– Умереть захотела? – огрызнулась Катя. – Скажешь кому – прибью…

Соня засмеялась, а Катя притворно замахнулась на неё.

Спустя полчаса они весело болтали о глупостях, подставляя лица утреннему солнцу.

– Ого, вот это вы красивые! – услышали они голос Артура.

– Нашли что-нибудь? – спросила Катя.

– Сплошная труха. Нашли аптеку… Но как этот уголь выглядит, мы не знаем, – ответил Петя, украдкой разглядывая Соню.

– Нравится? – поддразнила его Катя.

– Ты о чём? – притворно не понял Петя, но покраснел.

– Ладно! Показывайте, что нашли, – сменила тему Соня.

– Мы нашли Мишке штаны! – гордо ответил Артур.

– Да ты издеваешься? – Катя не верила своим глазам. Зелёные с белыми полосами по бокам штаны были прямо из популярного корейского сериала.

– Нет, не издеваемся. Вот штаны и куртка к ним, – ответил Артур.

– А, я поняла, – сказала Соня. – Но мне родители не разрешили смотреть этот сериал.

– Я тоже не смотрел, – сказал Петя.

Катя подняла лицо к небу и сказала:

– Господь, ты этих ботанов специально вместе собирал, чтобы измываться надо мной?

Ребята засмеялись. Когда все отдышались, Артур сделал серьёзное лицо и сказал:

– Есть очень хочется.

– Так где, говоришь аптека? Пойдём посмотрим, может, там что и из съедобного осталось, – спросила Катя.

– Там всё плохо, – ответил Петя, манерно поклонившись и показав рукой направление.

Глава пятнадцатая

– Мэри, тебе лучше?

Дети с тревогой вглядывались в бледное лицо с чёрными кругами под глазами.

– Лучше, жить буду, не переживайте, – Мэри погладила по голове Кристину, которая прильнула к её груди, и по привычке пересчитала ребят. – А где остальные?

– Ушли искать лекарство.

– Боже мой… Куда? – Мэри попыталась привстать, но тут же оставила эту попытку: Кристина вцепилась в неё намертво, а встать вместе с малышкой не было сил. Марина показала страницы дневника. – Только бы никто не потерялся, – с тревогой сказала Мэри.

– Ну что ты так боишься? – спросил Даня. Он помог Мэри встать, освободив от Кристины.

– Даня, а с тобой что? – Мэри, прикоснувшись к его руке, встревожилась: он весь горел.

– Нормально всё. Скажи, в аптечке остался ибупрофен?

– Была упаковка, надо поискать. Где мой рюкзак?

– Мэри! Мы нашли зелье!

Артур бежал вприпрыжку и чуть не врезался в Мэри. Подоспевшая Катя швырнула в Мишку штанами:

– Не благодари, теперь ты игрок в Кальмара!

– Ничего себе! А штаны как сохранились?

– Это же синтетика, – предположила Катя.

Мэри снова пошевелила губами, подсчитывая детей.

– Ребята, а Вера где? – почувствовав приступ слабости, она осела на землю, прошептав:

– Это ведь вообще страшнее всего – если кто-то потеряется…

Из травы раздался писк. Это была ручная крыса.

– Жужа, показывай, где Вера! – радостно воскликнула Лиза.

Ближе к вечеру напекли батата, наелись. Мэри удалось найти жаропонижающее – всего одну таблетку, но Даньке полегчало. Коля снова уснул. Бледность с его лица ушла, и он уже не сосал палец во сне.

Мэри сидела на обломках бывшей когда-то каменной стены городского парка и смотрела на готовящееся к закату солнце.

– Посижу с тобой? – Даня подошел к Мэри.

– Угу, – ответила на, не оборачиваясь.

– Тебя аж выворачивает, если кто-то теряется, – сказал Даня.

– Заметил?

– Сложно не заметить…

– Знаешь, что такое триггер?

– Допустим.

– Вот это мой триггер.

– Расскажешь?

– Это теперь вообще не имеет никакого значения, – вздохнула Мэри.

– Имеет, если ты зелёная каждый раз, когда пересчитываешь детей.

Мэри посмотрела на руины, покрытые густой растительностью, и открыла дневник Тимура:

– Дань, Тимур пишет, что есть вторая часть дневника. Он оставил её в крепости. Утром надо попробовать туда добраться.

– Хорошо. – он не стал уличать её в смене темы.

* * *

На Мэри нахлынули воспоминания. С момента, как она начала свой проект по сохранению русского языка в небольшом испанском городе, прошла пара лет. Как-то в прохладный летний вечер она повела детей гулять в парк на большом холме, сплошь покрытом невысокими соснами с густыми кронами. Прогулка заканчивалась у подножья – на детской площадке, заросшей по кругу кустами, как лицо Папы Ноэля[10] в Рождество. Два брата, неугомонные сорванцы семи лет, решили подшутить над Мэри и спрятаться. За мальчишками пришла мама и, не увидев наследников, мгновенно вошла в состояние глубокой и неконтролируемой истерики. Пятнадцать минут кряду Мэри с побелевшими губами, не переставая, выкрикивала имена сорванцов и заглядывала во все закоулки, а братья радостно хихикали в кустах, наблюдая, как обе взрослые мечутся по площадке, заламывая руки. Всё это время богатое воображение Мэри в красках рисовало ей арест, педофила из Румынии (почему именно румын? она не смогла бы это объяснить), продавцов органов и цыганский табор. Она сто раз покрылась холодным потом и чуть не свихнулась от ужаса. Когда довольные герои вылезли из кустов, их мать, прервав рыдания, серьёзно взглянула на Мэри и сказала:

– Прости. Разрешаю им всыпать.

Она, конечно, использовала другой глагол, гораздо ярче отражающий полноту чувств, но смысла не меняет и этот.

С тех пор при малейшем намёке на то, что ребёнок мог потеряться, у Мэри начинали трястись руки, а в памяти всплывало лицо красивого, словно греческий бог врача, который тем вечером ставил ей капельницу в госпитале, куда её отвезли с подозрением на сердечный приступ. Тот врач тогда держал её за руку и говорил, что всего 20 % населения Земли имеют такую чувствительность.

Мэри настроилась было на флирт, но услышала, как парализованной столетней сеньоре расточают не менее изысканные комплименты – и успокоилась.

Глава шестнадцатая

Выходить в сторону крепости решили рано утром, и ночью Мэри не спалось. Она то и дело вздрагивала от тревожных ночных звуков. Спускалась на нижний этаж, с тревогой поглядывала на дверь, ведущую к скелетам, потом поднималась наверх, на ходу поправляя голову спящей Кристине или накрывая куском своей бывшей роскошной юбки вздрагивающую во сне Давину. В очередной раз войдя в комнату, Мэри повела носом и сморщилась: надо бы поискать возможность помыть всех и постирать одежду. Но всё-таки самое важное было в том, что сегодня впервые все засыпали сытыми. Мэри подумала: «Каждый ребенок – обладатель суперсилы, которую мне ещё предстоит раскрыть. Но как они все похудели…» – и потёрла виски: опять, как назло, начиналась мигрень.

Вдали над лесом вспорхнула стая птиц, порыв ветра качнул верхушки пальм, прошёлся низом – и к солёному воздуху добавился тяжёлый запах вспотевших тел и сырой шерсти. Вдали показались зеленоватые огоньки, расположенные по два. Они приближались к музею. «Глаза! – догадалась Мэри. – Так вот значит, “они”, которые “приближаются”», – ужаснулась она.

Мешкать было нельзя. Расталкивая детей, она дрожащим голосом повторяла: «Вставайте! Возьмите рюкзачки, уходим. Уходим, быстро, умоляю, нам надо уходить!»

Даня молча подхватил Кристину, передав её рюкзачок Мишке. Мэри взяла Давину и Колю за руки.

– Дети! Когда выйдем, бегите парами, чтобы помочь, если кто-то споткнётся, и не потеряться, – Мэри говорила, не скрывая беспокойства.

– Не хочу парами! – заупрямилась Давина.

– Детка, милая, я знаю, но давай не сейчас. Нам надо убегать. Там… – Мэри не могла подобрать слово.

– Бабайка?

– Да, точно она!

– Бабайка – он.

– Всегда в книгах пишут, что надо держаться вместе, – сказала Соня и протянула руку Давине.

– Егор, возьми кого-нибудь за руку, – Мэри с отчаянием смотрела на приближающиеся зелёные огоньки.

Невыспавшийся Егор мотал головой и не хотел идти, по привычке начиная мычать.

– Тише, тише, Егор! Давай мне руку! – уговаривала Мэри.

– Да пойдём уже! Помычит и догонит, – психанула Катя. – Сейчас из-за этого аута нам всем кабзда придет. Пойдём! – Катя с силой дёрнула Соню за руку так, что та споткнулась.

– Катя, не выражайся! – Мэри медленными движениями поглаживала Егора по спине, стараясь успокоить. – Дети, спускайтесь вниз, я его приведу. Егор, детка, нам надо идти.

– А-а-а, гр-р-р-р, не-е-ет! – Егор почти уже кричал в голос. Из леса вторили похожие звуки.

– Да идёмте уже! Из-за него все погибнем!

– Катя! – малышка Кристина возмущённо взвизгнула так, что на миг всё вокруг смолкло. – Катя! Здесь чудовище – только ты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Зима близко (Winter is coming) – девиз дома Старков из сериала «Игра престолов», часто сопровождается изображением Неда Старка с мечом и опущенной головой.

Вернуться

2

Юлия Борисовна Гиппенрейтер – автор популярнейших книг по детской психологии, в которых просто и доступно рассказывает о важных достижениях современной психологии.

Вернуться

3

Defile indian – фразеологизм в Испании, обозначающий яркое шествие, разношёрстную толпу.

Вернуться

4

¡Buenas tardes! – Добрый день (исп.), приветствие от полудня и до полуночи (до первого завтрака говорят ¡Buenos días!).

Вернуться

5

Нисперо – ярко-оранжевые или жёлтые плоды с кисло-сладким вкусом, известны в странах Азии как мушмула. Происходят из Японии и затем из Китая, семейство яблоневых, содержание витамина С выше, чем у цитрусовых.

Вернуться

6

В Аликанте проходит «Ромерия Санта Фас» – красочный религиозный праздник, который собирает огромное количество участников, а также является самым древним местным праздником. Возник в XV веке, проводится во второй четверг после католической Пасхи. В пять утра самые спортивные юноши города бегут с горы Бенакантиль от часовни Санта Фас вниз к Мэрии с платформой, на которой располагается сорокакилограммовая фигура Иисуса Христа на кресте. Затем над городом раздаётся песня, которую поет специально приглашённый цыган. Процессия от шести до пятнадцати тысяч человек с пальмовыми ветвями в руках шествует к мессе в соседний город, в монастырь Сан Фас, где хранится подлинный плат с отпечатком лица Иисуса.

Вернуться

7

Schulte Table – таблицы со случайно расположенными объектами (обычно числами или буквами), служащие для проверки и развития быстроты нахождения этих объектов в определённом порядке. Упражнения с таблицами позволяют улучшить периферическое зрительное восприятие, что важно, например, для скорочтения.

Вернуться

8

Нем. Spalier, от итал. spalliera – стенные безворсовые ковры с сюжетными и орнаментными композициями, вытканные ручным способом в технике так называемого репсового уточного переплетения. Рисунок создаётся цветными нитями утка (шерсть, шёлк, иногда металлические золотые и серебряные нити), плотно закрывающими неокрашенную основу (шерсть, лён) и образующими характерную для шпалер рубчатую фактуру. Техника шпалер известна с античности. В зависимости от типа станка различают два вида шпалер: готлис – вытканы на станках с вертикальным креплением основы, и баслис – на горизонтальных станках. Моделью для шпалер служит картон – живописный эскиз в размере ковра. Производство шпалер возникло в Западной Европе в XII–XIII вв.

Вернуться

9

Dab (дэб) – танцевальное движение, когда танцор одновременно роняет голову во время поднятия руки по локоть в жесте, который похож на «жест чихания».

Вернуться

10

Папа Ноэль – испанский Дед Мороз.

Вернуться