Илья Филиппов
Лихие дела: Малахитовая кошка

Глава I

Двадцать седьмое сентября 1989 года выдалось довольно погожим днём, и Лаврентьев Николай Платонович – бывший следователь по особо важным и секретным делам, пару лет назад вышедший на пенсию – собирался по грибы.

Вчера, за кружкой пенного, стародавний приятель Николайчук поведал о чудесных местах под Ленинградом. Буквально три станции на электричке в сторону Приозерска, и боровиков с подосиновиками будет столько, что все в жизни не соберёшь.

Уложив всё необходимое в старый, оставшийся ещё с войны рюкзак, Платонович вспомнил, что в спешке забыл умыться и расчесаться. В свои шестьдесят семь выглядел следователь довольно недурно: хоть и приземистый, но довольно подтянутый, морщины будто и вовсе не тронули лицо, а густые усы и отсутствие лысины являлись особыми поводами для гордости в его годы.

Стоило потянуться за рожком для обуви, как в дальней комнате противно зазвонил телефон. Помянув нарушителя покоя парой крепких слов, Николай поплелся отвечать. Некто звонивший громко шмыгал носом и тяжело вздыхал.

–Коля! Коля! Алло! Это ты? – послышался знакомый женский голос. То была давняя знакомая Николая, а когда-то, лет сорок пять назад, и дама сердца – Акулина Сергеевна. Ныне вдова довольно известного в узких кругах коллекционера и любителя антиквариата, почётного работника партбюро – Зотова Александра Максимовича.

Дама, честно признаться, не из простых. По юности Лаврентьев назвал бы её роковой женщиной, сейчас же считал до жути назойливой и дотошной. Не сказать, что она беспокоила по пустякам, но вот если ей что-то приспичит, то берегись. Мёртвого из-под земли достанет!

С первых минут беседы стало ясно, что грибная охота накрылась медным тазом. Женщина долго сетовала на несчастную жизнь, всхлипывала, рассказывая, как ей одиноко в своей шикарной, пятикомнатной квартире, мол, только с чучелами да креслами разговаривать. А самое главное – её обокрали! Причём из всего многообразия ценностей, которых хватило бы, пожалуй, не на один десяток уездных музеев, пропала лишь одна статуэтка кошки. Изготовленная, по словам вдовы, ещё в Древнем Египте, высотой не превосходящая двадцати сантиметров и на первый взгляд не представляющая никакой ценности.

В раздосадованных чувствах Платонович прошёл на кухню и, достав из шкафчика графин с водкой и граненый стакан, без капли сомнения налил до краёв и опустошил одним махом.

–Досадно… – просипел следователь, протерев усы рукавом, и сменив рюкзак на потёртый кожаный портфель, отправился к Сергеевне.

Акулина поджидала. Стоило коснуться звонка, дверь мигом распахнулась, и крупная тётка в наскоро перевязанном халате, с опухшими от слёз глазами и нечёсаной копной седых волос, подхватила следователя под руку и затянула внутрь.

В квартире стоял тяжёлый запах старины. В лучах солнца были хорошо заметны клубы пыли, летавшие по всему, казалось, бесконечному коридору. Огромные шкафы, доверху уставленные всевозможными статуэтками, книгами, светильниками и прочим хламом, больше напоминали гротескных чудовищ, порожденных воображением сумасшедшего профессора. С одной из полок торчала кабанья голова, а возле ванной комнаты, в упор на гостей раскосо уставился безумного вида заяц. После длительного пребывания в подобных интерьерах недолго и в жёлтый дом отъехать, возможно, даже на ПМЖ, подумалось Лаврентьеву.

В конце концов, оказавшись на кухне, Николай Платонович уселся в массивное кресло, а на не менее внушительном, дубовом столе уже были выставлены корзинки с печеньем и конфетами. Картину довершал медный чайник, заботливо поставленный хозяйкой в самый центр.

– Это вчера или уже сегодня? – иногда беседу Лаврентьев начинал с весьма странных фраз или вопросов, цитат не к месту, а порой и грубых шуток. Вот только адресовано это было отнюдь не собеседнику, а куда-то в неведомое и неосязаемое пространство. За грань бытия.

– Чего надо, Акулина? – уже оживившись, добавил он. – По какому такому поводу старика беспокоишь? Тем более, прекрасно ведь знаешь, что я уже два года как вовсе не работаю! Чем тебе наша доблестная милиция не угодила?

– А вот и не угодила, представь себе. Что я, совсем дура по-твоему? Я ж первым делом – ноль два!

«Может, и дура!» – пошутил про себя Платонович, и на лице засияла улыбка. Лаврентьев был довольно добродушный и отзывчивый, особенно, по отношению к прекрасной половине человечества, но водилась за ним скверная черта. Если кто-то рушил его планы, то, помимо укоризненного взгляда, провинившийся мог с лёгкостью получить в свой адрес парочку едких комментариев.

–Позвонила в милицию, пришёл какой-то молодой парнишка, зелёный совсем, – продолжала тётка, разливая кипяток по кружкам. – Обошёл всю квартиру, поинтересовался, откуда у меня такие богатства и не желаю ли я сдать коллекцию в музей. А потом вовсе развернулся со словами, что у следствия есть дела куда поважнее… например, ловить серийных убийц.

–Трудно с ним поспорить! Прости меня за мою тёмность и необразованность, но что такого особенного в этой статуэтке?

–Она не простая, в ней заключены древние силы, – Акулина Сергеевна подалась вперёд и почти шепотом добавила, – силы, способные оживлять мёртвых!

Николай Платонович без стеснения расхохотался в голос. Через мгновение успокоившись и сев ровнее, попытался сделать серьёзное лицо. Извлёк из нагрудного кармана сигарету и, не спрашивая разрешения у хозяйки, закурил.

– Дело серьёзное! – всхлипнула женщина. – Да и не тебе строить из себя скептика. Небось до сих пор по церквям бегаешь после случая с теми двумя из ларца? А? И кстати, куда ты его дел? Так и не ответил… а мой Сашка так долго за ним охотился!

–Не сыпь соль на рану! По церквям конечно не хожу, но сплю плохо. К тому же, именно после того самого случая я и зарёкся больше никогда в жизни не браться за дела, в которых есть хоть малейший намёк на всю эту чертовщину. Слышишь? Никогда! А что касается сундука, то за него не беспокойся, он покоится себе на дне Финского залива, и остаётся надеяться только на то, что какой-нибудь рыбак не решит закидывать невод именно в том месте.

–Мне больше не к кому обратиться! Ну хочешь заплачу? Прямо сейчас? – Сергеевна извлекла из кармана две смятые сторублёвые купюры.

–Перестань! Не растрачивайте накопления супруга, ещё жить и жить. Так и быть, помогу, чем смогу. Подозреваемые имеются?

–Нет. – недолго думая, ответила Акулина.

–А соседи?

–А что с них взять то?! Один лучше другого. Вон! Напротив вообще коммунальная квартира, кого там только нет.

Соседи у Зотовой были действительно выдающиеся. Отдельного внимания стоит тётка Клавдия, женщина лет пятидесяти. Был у неё сыночек Павлик, семнадцати лет от роду. С малых лет мальчик отличался вязкостью и торпидностью мышления и к своим годам едва ли мог посоревноваться умственными способностями с пятилеткой. В разговоре использовал исключительно фразы из мультфильмов и телепередач. Несколькими годами ранее Акулина Сергеевна имела неосторожность прямо при матери назвать Павла убогим и снисходительно погладить по голове. Потом, конечно, долго объяснялась, что "убогий – значит приближённый к Богу, и нечего тут стыдиться, надо благодарить судьбу за столь одарённое дитя…" Именно с того проклятого дня и началась вражда, если Зотова лишь изредка пакостила соседке, то Клава изгалялась как могла: одним жарким летним днем она, поймав на балконе голубя, недолго думая, свернула ему шею, дождалась, пока пташка начнет испускать неприятный аромат, забралась на табурет и при помощи швабры пропихнула тушку через вентиляцию прямо на кухню Акулины. С неделю голубь валялся на гарнитуре, пока не был обнаружен при уборке. А уж вытряхнуть помои под коврик соседки стало ежедневной традицией.

Что касается коммунальной квартиры напротив, то жили там в основном потомственные алкоголики и лишь изредка один из них выбегал за водкой. Поэтому, попади они в квартиру вдовы, одной статуэткой явно бы не ограничились.

Размышления Николая Платоновича прервал неожиданно ворвавшийся Мирон Александрович, единственный и любимый сын Акулины Сергеевны. Работал он в каком-то секретном институте по изучению природных аномалий, а в свободное время вёл собственные расследования таинственного и необъяснимого. В своих изысканиях не всегда был аккуратен, за что не раз попадал в милицию. Он забирался в Михайловский замок в надежде повстречать привидение, вламывался в архивы посреди ночи и мог без зазрения совести прихватить с собой пару подшивок с грифом «совершенно секретно». Притом на допросах Зотов-младший утверждал, что всего лишь взял почитать на недельку, и вот-вот собирался вернуть украденные материалы на место. Из передряг его спасал отец, имевший большое влияние в научных и псевдонаучных кругах. Затем Александр частенько устраивал сыну публичные порки, запрещал работать, но быстро остывал, и, оставаясь наедине, хвалил за рвение и учил впредь быть внимательней и не оставлять улик.

–Что стряслось? – поинтересовался Мирон, схватив мать за плечи.

–Нас обокрали! – румянец с лица мужчины пропал, пошатнувшись и всхлипнув напоследок, так и рухнул в центре кухни, не узнав подробностей.

–Ой! – Сергеевна схватилась за грудь и поспешила к шкафчику с лекарствами, трясущимися руками оторвала кусочек ваты и принялась пропитывать нашатырным спиртом. Николай Платонович остался сидеть неподвижно.

Глава II

Вечер выдался не менее насыщенным. Придя домой, бывший следователь принялся искать хоть какую-то информацию о подобных статуэтках, да и вообще о древнем Египте. В домашней библиотеке у Николая Платоновича имелось достаточно литературы научного толка.

В одной энциклопедии нашлась лишь кратенькая заметка, в которой говорилось следующее: "Вера египтян во всемогущее божество возникла в глубокой древности, и истоки её следует искать ещё в додинастической эпохе. Вера в загробную жизнь куда древнее и, вероятно, ей столько же тысячелетий, сколько и самым ранним останкам, найденным на территории древнего государства…"

–Не то! – захлопнув книгу, пробурчал Лаврентьев.

Пролистав ещё с десяток томов, так ничего и не нашёл, кроме заметки об Осирисе, который был повелителем подземного мира, что на древнеегипетском пристанище мёртвых называлось "Дуат", славной богине веселья и любви Баст и боге солнца Ра.

Отложив интересное, но бестолковое занятие, Лаврентьев поспешил на кухню, где уже закипал чайник, с минуты на минуту в гости должен был снова прийти школьный приятель – Николайчук Борис Семёнович.

–Здорово, дружище! – Боря был довольно тучным и с трудом протиснулся в квартиру. Промокнув испарину на лбу и отдышавшись, пожаловался приятелю на неработающий лифт.

–Бывает! – пожал плечами Лаврентьев и добавил. – Дом-то уже не новый.

–Чего угрюмый такой?

–Да… собирался сегодня за грибами, а в итоге опять влип в какую-то передрягу. Звонит мне, значит…

Николай Платонович подробно описал всё произошедшее, дополняя повествование столь яркими подробностями, что у Борьки отвисла челюсть.

–…а главное, что такого в этой статуэтке, никто толком не объяснил. Может, ты хоть что-то слышал?

–Дай подумать… – ответил Борис и выждал театральную паузу. – Ты слышал миф о воскрешении Осириса?

–Только про него и слышал, – грубо отрезал следователь.

–Если помнишь, Гор даёт Осирису око, благодаря которому тот и воскресает, следовательно… – Николайчук призадумался, до конца достраивая теорию. – Путём логических размышлений можно предположить, что воскреснуть, иными словами, принять око Гора может только тот человек, в котором есть частичка Осириса или он сам им является. Верно?

–Допустим…

–Так же, если мне не изменяет память, сюда можно приплести и сочетания имен, например… Амон-Ра. Под разными именами подразумевается одна и та же вечная сущность. Во время погребения кто-то из родни, обычно сын, произносил имя усопшего, присовокупляя к нему имя бога.

–Угу! Ничего не понял, но очень интересно.

–Чего ж непонятного!? Если, как ты говоришь, фигурка может оживлять мёртвых, значит нужно искать того, у кого кто-то умер, – с умным лицом заключил Борис.

–Умно! – Николай Платонович похлопал друга по плечу. – В одном только Ленинграде прописано почти пять миллионов, так, для справочки. А если преступник иногородний?

–Ну если человек собирается кого-то воскрешать при помощи каменной кошки, то он явно душевно не здоров. Стоит поискать сведенья в психбольницах. Может, кто-то из пациентов проявлял чрезмерный интерес к древнеегипетской мифологии.

Дурачков без справки тоже не мало!

–Ну не знаю! Тебе что ни предложи, всё не так! Ты хоть объявления о пропаже развесь, в газету напиши. Может, у преступника и совесть появится, принесёт назад, как миленький.

–Можно, чем чёрт не шутит.

На следующий день Лаврентьев, проснувшись ни свет ни заря, поехал в гости к своей старой знакомой Галине Владимировне Фрунзе. Женщина работала в редакции ежедневника "Криминальный Ленинград", и за скромный подарок в виде коробочки конфет и букета роз могла без проблем напечатать необходимую нашему следователю заметку.

Утром 29 сентября всё было готово, Галина как всегда проявила фантазию и статья вышла со следующим заголовком: "Неизвестные похитили малахитовую кошку в надежде воскресить жреца Па-да-иста". Сама же заметка гласила:

"В собрании Эрмитажа хранится мумия жреца Па-да-иста. Примерный возраст останков – X век до нашей эры, точной информации нет, единственное, что известно наверняка – коллекцию саркофагов и мумий музею принёс в дар купец Аверов, выйдя в отставку после русско-французской войны.

Пропавшая же статуэтка хранилась в частной коллекции ныне покойного Александра Максимовича Зотова и как к нему попала, остаётся загадкой.

Если вы располагаете информацией о нахождении малахитовой кошки, просим немедленно сообщить в нашу редакцию."

Воодушевлённый Николай Платонович тут же сообщил о проделанной работе Акулине Сергеевне, но в ответ получил лишь пару вздохов и презрительное "Ладно".

Уже в не столь хорошем настроении, он расположился на диванчике в гостиной и решил ознакомиться с другими статьями. Внимание привлекла лишь одна:

"Неизвестные злоумышленники похитили и сбросили с моста главного борца с привилегиями партийной номенклатуры Бориса Ельцина".

Глава III

30 сентября события приняли неожиданный поворот. Домашний телефон следователя с утра буквально разрывался. Окончательно продрав глаза, он-таки сподобился ответить.

Галина Владимировна билась в истерике, кричала благим матом и проклинала его и Акулину Сергеевну вместе с её статуэткой. Начиная с двух часов ночи к ней в квартиру ломился обезумевший молодой человек и просил рассказать всё, что она знает о пропаже.

Николай Платонович немедленно отправился к Фрунзе. В подъезде, прямо посреди лестничного пролёта, на кафельном полу лежал юноша лет двадцати – двадцати пяти. Одет с виду прилично: брюки, туфли, кожаная куртка. Парень тяжело дышал, на лбу красовалась здоровенная ссадина.

Переступив через нарушителя спокойствия Лаврентьев как ни в чём не бывало постучал в дверь.

Перепуганная до смерти женщина не сразу открыла, долго всматриваясь в глазок. Вид у неё был устрашающий: взъерошенные огненно-рыжие волосы, розовый в цветочек халат прикрывал ночнушку с пятнами крови.

Явился наконец! – рявкнула бестия и пригрозила следователю монтировкой, которую до этого прятала за спиной. Николай Платонович отшатнулся, сопоставил всё увиденное и заключил, что удар у дамочки неслабый. – Заходи!

–Это ты его так?

–Да! Сначала он просто звонил и стучал, я подумала, мало ли кто из соседей, дом-то девятнадцатого века, может, трубы прогнили или ещё что хуже… Открываю дверь, а это чудо как ввалится в прихожую, да как начнёт орать, что ему нужна малахитовая кошка, как давно её искал и прочие бредни!

–А зачем? Не рассказал?

–А я спрашивала? Схватила монтировку, приложила два раза по голове да ногой за дверь выпихнула! А он, гадёныш, всё не успокаивался! Только под утро затих, устал.

–Хотела милицию вызвать, а потом подумала, что ещё меня приплетут, я ж его чуть не убила!

–Давай затащим его в квартиру.

–Ещё чего!

–В таком состоянии он не причинит вреда. Держи оружие наготове.

–Это был последний раз, когда я тебе помогала!

–Ну это мы ещё посмотрим, – следователь глянул на женщину через плечо и подмигнул.

–Я старая женщина, мне нельзя так переживать! – Старая женщина, которой пару недель назад стукнуло сорок пять, поумерила пыл и, томно расположившись на тахте, демонстративно накапывала корвалол.

Лаврентьев, кряхтя и чертыхаясь, взял парня под руки и медленно втащил в квартиру. Когда закончил, тот пришел в себя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.