Таша Мисник
Под слезами Бостона. Больше, чем ад

книга вторая

От автора

Книга «Под слезами Бостона. Больше, чем ад» – это вторая часть захватывающей серии «Под слезами Бостона». Она является прямым продолжением первой части. Поэтому перед прочтением данного романа я настоятельно рекомендую предварительно прочитать первую книгу – «Под слезами Бостона. Дьявол не спит», чтобы не упустить важные события и зарождение отношений главных героев – Эзры и Серены.

Желаю приятного прочтения!

Ваша Таша.

Связь с автором: https://t.me/tasha_missnik

Глава 1. Первый класс

Эзра

Переубеждение Серены Аленкастри явно зашито где-то в моем ДНК. Иначе я не могу объяснить свою суперспособность – усмирять ее пыл.

Казалось бы, какой девушке может не понравиться предложение слетать на пару дней в Сан-Диего. Никакой. Кроме упертой Панды.

– Я никуда не полечу! – вскрикивает она, вскакивая с моих коленей.

– Почему?

– Потому что… – психует она. Уверен, оттого что не может найти объективной причины. – Меня убьет Стенли. Я и так пропустила много смен.

– Кажется, ты забываешь, что я твой босс. – Я оглядываю ее с прищуром. – И если ты исполнишь то, что вытворяла своими бедрами тут на полу, я, так уж и быть, отпущу тебя на уикенд.

– Извращенец, – цокает Панда, отмахиваясь от моей руки.

– И тебе это нравится. – Я не отступаю: ухватываюсь за край ее халата и волоку обратно к себе на колени.

– Зачем мне туда лететь? – успокаивается Серена и снижает тон.

– Потому что мне нужно туда лететь, а я не люблю летать один.

– В таком случае заведи себе питомца! – И вот опять она пытается оттолкнуться от меня, но я крепко удерживаю ее в объятиях, потому что уже заранее знал реакцию на мои слова. Она такая забавная.

– Ладно. На самом деле мне нужна твоя помощь, – признаюсь я. Серена затихает и недоверчиво смотрит мне в глаза. – У меня есть кое-какое дело в Сан-Диего. И думаю, ты сможешь мне подыграть.

– Подыграть? – Ее черные брови хмурятся, и я непроизвольно вспоминаю ту самую недовольную Серену, с которой познакомился месяц назад. Кто бы мог подумать, что эта встреча перевернет мой мир? Кто бы знал, что эта девушка всколыхнет меня?

– Именно. Мне кажется, из тебя выйдет талантливая актриса. – Я касаюсь ее лица и убираю влажный локон за ухо. После душа Серена кажется такой домашней, мягкой и еще более прекрасной.

– Кого мне придется играть?

– Любопытную и дотошную студентку с факультета криминальной журналистики.

– А что будешь делать ты?

– Снова буду твоим боссом, Панда. – Я тянусь к ее губам. – И напоминаю, что предложение о твоих феерических движениях бедрами остается в силе. Только не рассказывай Стен о своих привилегиях – она умрет от зависти.

Серена пренебрежительно фыркает, закатывая глаза, а я, воспользовавшись моментом, нападаю на ее шею. Поначалу она сопротивляется и пытается выскользнуть из моей хватки, но после третьего поцелуя за ухом моя Панда сдается и позволяет себе утонуть в ласках еще один, но не последний раз за эту ночь.

***

– Господи, нет, я не полечу, – в сотый раз психует Серена, которую я уже трижды возвращал в пассажирское кресло.

– Да что тебя не устраивает? – Я снова удерживаю ее за руку. – Мы летим первым классом. Попроси, и тебе принесут все, что пожелаешь. Хочешь – вытяни ноги. Хочешь – просто спи все шесть с половиной часов.

– Шесть с половиной часов?! – взрывается она. А говорили, на борт нельзя брать бомбы. – Почему ты не предупредил?!

– Серена, поверь, ты даже не заметишь, как пролетит это время. Мы же не в экономклассе, где каждая минута на счету из-за поджатых под грудь коленок.

– Уважаемые пассажиры, прошу пристегнуть ремни. – Любезная стюардесса с рабочей улыбкой обращается к нам.

– Что? – пугается Серена.

– Не волнуйтесь, мисс, это всего лишь на время взлета. Как только самолет наберет высоту, вы сможете отстегнуть ремень.

– Спасибо, – отвечаю я, молодая стюардесса снова улыбается нам.

– Господи, Эзра… Зачем я в это ввязалась… – продолжает паниковать Серена, и меня начинает порядком бесить то, что я ни хрена не понимаю.

– Да что не так? Почему ты не хочешь лететь со мной?

– Дело не в тебе! – вскрикивает она и суетливо перебирает в руках два конца ремня. – Я… Я боюсь летать. Я ни разу не летала, Эзра. В сознательном возрасте.

– Мать твою, Панда, ты напугала меня до смерти. Я уже подумал, что дело во мне.

– Напыщенный, самовлюбленный эгоист, – шикает она и продолжает дергать ремень безопасности.

– Эй… – Я накрываю ее руки ладонями и успешно справляюсь с ремнем. – Все в порядке. Мы в первом классе. Просто расслабься и насладись полетом.

– А первый класс с каких-то пор страхует от крушений?!

Самолет начинает движение, и Серена тут же вжимается в спинку кресла.

– Божечки. – Она крепко зажмуривает глаза.

Нет, так не пойдет. Мне нужно ее отвлечь. Нужно показать ей, как это здорово – летать.

Вокруг нас практически нет людей, только какой-то старый мужик в сером костюме, который не реагирует даже на стюардесс. Он слишком увлечен сделкой в своем лэптопе, поэтому, думаю, не отреагирует и на нас. А даже если и отреагирует, то ничего не увидит.

Бросаю плед на ноги Серены и ловлю ее испытующий взгляд.

– Мне кажется, тебя надо согреть. – Я запускаю руку под плед и скольжу по ее бедру.

– Ты больной? – отбивается она, не находя себе места. Я вижу, как она волнуется. Вижу, как страх переполняет ее. Поэтому не отступаю.

– А ты не знала? Я же шизофреник. И псих. – Склоняюсь к ее уху и продолжаю томным шепотом: – А еще я Дьявол… Помнишь? Искуситель, который не остановится, пока не овладеет тобой.

Моя ладонь уже забралась под ее широкий длинный свитер и теперь очерчивает узкую резинку легинсов, едва касаясь плоского живота. Отличный выбор одежды. Будь она в джинсах, моим пальцам не удалось бы так легко пробраться ей в трусики.

– Эзра, остановись… – тяжело выдыхает Серена и откидывает голову к спинке кресла. – Здесь люди.

– Кто? Этот старик? Да он не видит ничего дальше своего ноутбука. И тем более сидит в наушниках.

– А стюардессы? – дрожит ее голос, когда я прикасаюсь к самому интимному месту между ее ног.

– Они тоже обязаны пристегнуться на время взлета, – шепчу я Серене на ухо и ощущаю, как сильно она взмокла. – Так что нас никто не потревожит ближайшие десять минут.

Уверенно ввожу в нее палец и вовремя прикрываю ей рот свободной ладонью, приглушая несдержанный стон.

– Конечно, если ты не будешь кричать.

– Эзра… Мы не должны. Это неправильно, – прерывисто дышит она, начиная слабо двигать бедрами навстречу моим движениям.

– Обожаю нарушать правила. – Я облизываю мочку ее уха, а затем слабо прикусываю. Серена вздыхает, ерзая на своем кресле.

– Господи… Ты извращенец…

– Добро пожаловать в первый класс, мисс Аленкастри. Эзра Нот к вашим похотливым услугам.

***

Мы приземляемся в Сан-Диего около семи вечера. Серена все еще паникует из-за посадки и уже истрепала мне все нервы насчет того, чтобы вернуться в Бостон на автобусе. Серьезно. Она на полном серьезе предложила это мне. Странно, что не на велосипеде.

Думаю, что на обратном пути придется заняться успокоением Панды более основательно. Например, сопроводить ее «по первому классу» в туалет, чтобы она не выпрыгнула из самолета раньше времени. Эзра-младший справится с паникой Аленкастри лучше, чем мои пальцы.

– Заселимся в отель, а потом поужинаем, – сообщаю ей, когда мы загружаемся в такси. – Есть предпочтения?

– Эм… пицца? – неуверенно отвечает Серена, и ее простота меня умиляет.

– Предлагаю ресторан. Тут есть один, где подают бесподобного краба и отменные устрицы. А еще там шикарный вид… Ты точно оценишь, раз была впечатлена даже серыми крышами Бостона.

– Ты уже бывал в Сан-Диего?

– Раза два. Но это было давно. Так что насчет морепродуктов?

Серена отводит взгляд и опускает голову, начиная ковырять кожу на больших пальцах.

– Эй. – Мой палец нежно толкает ее подбородок, чтобы она снова взглянула мне в глаза. – Не любишь морепродукты? Тогда давай пойдем в любое другое место.

– У меня нет подходящей для ресторана одежды, Эзра… – шепчет Серена, избегая моего взгляда.

– Глупости. – Я провожу тыльной стороной ладони по ее щеке и заставляю посмотреть на меня. – Нам никто даже слова не скажет. Поняла? – Она грустно кивает. – Тогда договорились.

– А как же твои дела, ради которых ты заставил меня испытать весь этот стресс с перелетом?

– И оргазм, – поправляю я. – Попрошу не забывать.

Серена толкает меня локтем и косится на водителя в черном строгом костюме, но тот продолжает изображать глухонемого.

– Расслабься, – прошу ее. – Или мне снова тебе в этом помочь?

– Эзра! – краснеет она.

– Я всегда готов. Только попроси или намекни. Достаточно одного слова – и я у твоих ног. Или между… – Кладу руку Серене на бедро, но тут же получаю по ней шлепок.

– Ты можешь перестать? – шикает она, снова поглядывая на водителя.

– У тебя слишком много заморочек, Панда.

– Ну прости, что я не такая бесстыжая, как ты.

– Бесстыжая… – Я смакую на языке каждую букву, закатываю рукав джинсовой рубашки и прикладываю ее пальцы к своей вытатуированной надписи «Без стыда». – Мне нравится это слово.

Серена закатывает глаза, а я уже в который раз за день не могу перестать улыбаться. Кажется, эта Панда волшебная – она не просто умиляет, она отогревает ледяное сердце.

***

– Ты ответишь, если я спрошу, откуда у тебя столько бабок? – Серена бросает свою сумку на пол люкса одного из самых дорогих отелей города. – Не поверю, что бар приносит такие деньги. – Она зачем-то снимает обувь и медленно проходит вглубь номера. – Ты грабишь банки?

– Больше нет, – усмехаюсь я от того, как точно она попала в цель.

– Как это понимать? – Ее суровый взгляд утыкается мне в лицо. – Ты грабил банки?

– Пытался, но однажды все-таки прокололся. – Я подхватываю ее сумку и прохожу вслед за Сереной в холл огромного номера.

– Шутишь?

– На удивление, нет. – Опускаю наши вещи на софу и наконец-то потягиваюсь. Усталость после перелета дает о себе знать. Каким бы классом ты ни летел.

– Чем ты занимаешь, Эзра?

– Давай обсудим это во время ужина? Сейчас я хочу принять душ. – Подхожу к Серене и обвиваю ее талию двумя руками. – И желательно вместе с тобой.

– Не притронешься ко мне, пока не расскажешь правду, – сурово заявляет она. – Вдруг ты какой-то мафиози и продаешь женщин в рабство?

Я не сдерживаюсь и начинаю смеяться во весь голос.

– Я похож на мафиози?

– Уже не знаю…

– Тогда будь осторожна. – Склоняюсь над Сереной и запрокидываю ее лицо так, чтобы едва касаться ее губ. – Может, я похитил тебя. И никогда не верну домой… – Прохожусь большим пальцем по ее нижней губе и слегка придавливаю. – Прикую тебя наручниками к кровати и буду любоваться целую вечность.

Она выдыхает мне в губы, и я чувствую, как учащенно начинает биться ее сердце. О да… Ей понравилась эта идея.

– Я в душ, – сглатывает Серена и выкручивается из моих объятий. Маленькая лгунья. Уверен, она бы променяла душ на то, что я озвучил.

Ну да ладно. У меня как раз будет время, чтобы провернуть одно простое дельце.

Я так считал, пока не оказался в бутике Valentino среди обилия вечерних нарядов, туфель и сумочек.

Кажется, я в аду. И Серена бы пошутила, что здесь мне самое место.

Глава 2. Неидеальное совершенство

Серена

Горячая вода уже минут пятнадцать разогревает мое тело, но я не перестаю дрожать. За каких-то два дня скучная и обыденная жизнь Серены Аленкастри перевернулась вверх дном. За эти сутки я испытала такой спектр эмоций, который всегда казался мне чем-то непостижимым.

Я летала.

Я взлетела, не выпрыгнув из самолета. И даже приземлилась почти без паники, потому то Эзра не выпускал меня из своих рук.

Серена Аленкастри прошла боевое крещение воздухом. А еще позволила себе кончить прямо в самолете.

– Господи… – выдыхаю я и подставляю лицо под теплые струи воды.

С ним я сама не своя. Как будто меня подменили. Как будто какая-то другая Аленкастри лезет наружу, а робкую пихает подальше вовнутрь.

Эзра пробуждает моих демонов и делает меня слишком смелой. И мне это нравится, но я боюсь, что не выдержит сердце. Волна эйфории станет размером с цунами и расколет его надвое. И как тогда мне выжить?

Ведь за белой полосой всегда следует черная. Ведь не бывает бесконечного счастья. Ведь мне никогда не везло. Так откуда ждать подвоха в этот раз?

Да, с ним я летаю. Но вдруг при наборе высоты у моего самолета разом откажут все двигатели или оторвутся крылья? И я рухну замертво, без шанса на спасение.

«Расслабься, Серена». – Низкий шепот Эзры обволакивает тело и заставляет сделать глубокий вдох.

«Он притворяется. Он не полюбит тебя». – Голос Бриана заполоняет сознание, и я резко отключаю воду.

– Эзра не лжет, – шикаю я и хватаю с полки чистое полотенце. – Кто угодно, но только не он. – Замираю у зеркала и ловлю свое отражение.

Ни разу с двенадцати лет не смотрела на себя обнаженную. Никогда.

Не разглядывала своих плеч. Не трогала растущую грудь. Не отслеживала, как меняется мое тело. Мне было противно. Я знала, что именно оно виновато в том, что со мной творит Бриан. Я ненавидела свое тело, как и каждый шрам, нанесенный Брианом. И я выбрала не смотреть.

Но сейчас запотевшее зеркало так и манит меня. Оно говорит: «Покажись мне. Нет ничего страшного». И я замираю, смотря в глаза той самой смелой Серене, которая возродилась из пепла. Она говорит: «Давай, взгляни. Брось полотенце. Уже можно». И я бросаю, стоя вытянутой по струнке. Не двигаюсь. Только смотрю.

Вижу, как сосредоточено мое лицо. Как начинает часто вздыматься грудь. Как проступают ребра под бледной кожей. Как это может нравиться Эзре? Моя талия слишком узкая, а бедра далеки от сочных форм той же Рэйчел. Вся я вообще не вызываю никакого аппетита. Особенно если опустить взгляд вниз.

Резко наклоняюсь к полу и хватаю полотенце.

Попытка зачтена. И этого достаточно, даже если я не смотрела ниже пояса.

Оборачиваюсь махровой тканью и вываливаюсь из ванной, хватая ртом свежий воздух. Я ненормальная, раз подумала, что смогу.

– Душ свободен. – Я стабилизирую дыхание и даже пытаюсь улыбнуться, но на мое заявление никто не отвечает. – Эзра, слышишь?

Ступаю босыми ногами по мягкому ковру и выхожу из спальни в просторный холл. Этот люксовый номер в три раза больше квартиры Юджина, клянусь.

Между бежевыми диванами с резными спинками стоит тележка со стальным ведерком, наполненным льдом. Из него на меня смотрит откупоренная бутылка розового шампанского. Я подхожу ближе и замечаю записку на стеклянном кофейном столике.

«Скоротай время. Я быстро.

P. S. Именно его мы пили в новогоднюю ночь.

Вспоминай, пока будешь меня ждать.

Не одевайся.

Лучше потрогай себя».

– Придурок. – Я усмехаюсь и прячу карточку в чемодан, но все-таки решаю одеться.

Куда же он делся?

Я высушила волосы и даже подкрасила глаза впервые за долгое время. Если честно, вообще не помню, когда в последний раз наносила что-то большее, чем просто тушь для ресниц. Но сегодня захотелось.

Отыскала какой-то музыкальный канал на телике, звук которого не идет ни в какое сравнение с проигрывателем Эзры, и, подогнув ноги под себя, уселась на широкий круглый пуф.

Чувствую себя породистой болонкой.

Тянусь за бокалом шампанского, театрально вздергиваю подбородок, делаю глоток – и вот я уже не какая-то ручная собачка, а самая настоящая богачка.

– Богачка Серена, – усмехаюсь сама себе. – Такие слова употребляют только нищеброды. Ты никогда не изменишь себя. – Делаю еще глоток и приятно улыбаюсь.

Кто бы мог подумать, что однажды я перелечу страну, чтобы оказаться в одном из самых дорогих отелей Сан-Диего? Нужно будет рассказать Юджи и посмотреть на его реакцию. Он ни за что не поверит. Скажет, что я сочиняю. Поэтому в доказательство делаю селфи с бокалом в руке и искривляю лицо в забавной гримасе. Пусть только попробует после этого обвинить меня во лжи.

По холлу разносится какой-то писк, и входная дверь дергается. Я непроизвольно вскакиваю и проливаю шампанское на майку.

– Руки из задницы. – Я тихо ругаю себя и радуюсь, что не уронила телефон. – Эзра, это ты? – Кладу айфон на столик и облегченно выдыхаю, едва Эзра проходит в глубь комнаты.

– А ты ждала кого-то другого? – улыбается он и ставит на пол несколько красных глянцевых пакетов с золотистой надписью «Valentino». – И вообще-то я просил не одеваться. – Сбрасывает с себя джинсовую рубашку, а затем и футболку, оставаясь обнаженным по пояс. Я тут же втягиваю в себя воздух. – Не прочитала мою записку? Для кого я так старался? Выводил каждую букву.

Полуголый Эзра подходит ко мне и выдергивает бокал из моих рук. А я даже и не заметила, что все это время держала его. Точнее, сжимала.

– Прочитала, – выдыхаю я почти в его губы, когда он склоняется надо мной и приобнимает за талию.

– Опять вредничаешь, Панда? – Его пальцы впиваются в кожу даже через ткань моей майки.

– Где ты был? – Ляпаю первое, что приходит на ум. Лишь бы не сорваться и не поцеловать его раньше времени.

– В аду, – усмехается Эзра и выпускает меня из объятий. – И захватил тебе пару сувениров. – Он кивает в сторону фирменных пакетов на полу. – Надеюсь, разберешься без меня, пока я буду принимать душ.

– И что я должна с этим делать? – Я недоверчиво оглядываю лицо Эзры. Помнится, на Рождество он подарил Стели искусственный член. Хотя сомневаюсь, что такое производит Valentino.

– Надеть на себя. – Он возвращается и томно проговаривает у моего уха. – Мы идем в ресторан, Панда.

Хитрая ухмылка расползается по его лицу, и Эзра удаляется в душ, а я кошусь на все эти бумажные пакеты и не верю, что облачусь в одежду по вкусу самого Дьявола.

***

Дьявольски бесподобный вкус. Никогда не слышала, но это сейчас на мне.

Платье изумительно. Нижний слой тонкого телесного шифона усыпан сверху ромбовидной черной тесьмой и бусинами. Они переливаются и не дают платью просвечиваться. По бокам расположены глубокие карманы, а подол мягко стелется ниже колена. Я держу в руках тонкий пояс, расшитый черным бисером, и не могу узнать себя в зеркале.

Какая-то третья Серена Аленкасти. Элегантная и, наверное, даже красивая. И снова рядом с Эзрой. У него явно талант пробуждать во мне новые личности.

– Я полностью в твоем распоряжении, – раздается за моей спиной, и я отрываю взгляд от своего отражения в зеркале. – Ни хрена себе…

Эзра застывает в дверном проеме, облаченный в темно-серые брюки и черную рубашку. Ни хрена себе… Так же хотелось сказать и мне. Ему чертовски идет этот стиль.

– Серена… – Я улыбаюсь, смотря на него. Кажется, Эзра в оцепенении. – Прости, но сначала мне придется тебя трахнуть, а уже потом пойдем в ресторан.

Он настигает меня в три шага и впивается в губы поцелуем.

– Нет! – Я упираюсь ладонями ему в плечи. – Никакого секса, пока не буду уверена, что ты не работорговец-мафиози.

– У меня не стальные яйца, Панда, – шепчет он вдоль моих губ. – Ты специально провоцируешь меня.

– Между прочим, ты сам выбрал это платье.

– И уже чертовски мечтаю его разорвать.

– Лучше помоги с поясом.

Отскребаю его пальцы от своей задницы и вкладываю в них пояс от платья. Разворачиваюсь к Эзре задом, обхватываю свои волосы и перекидываю их через плечо.

– Здесь еще и вырез… – Он прислоняется торсом к моей нагой спине и склоняется над голым участком шеи. – Нам точно нужен этот чертов пояс? – Губы Эзры тянутся ниже, и я прикрываю глаза. Приятная вибрация разносится по низу живота. Я уже сама не уверена, нужен ли нам этот гребаный пояс.

Он целует меня вдоль позвоночника. Спускается к лопаткам и параллельно продавливает ладонями мою талию.

– Господи, Аленкастри, ты совершенство… – Его губы и нос касаются чуть выше поясницы, и я задерживаю дыхание. Ладони Эзры уже лежат на моих бедрах и поглаживают их.

– Ты подобрал идеальное платье, – смущенно выдавливаю я, накрывая сверху его ладони своими.

– Дело не в платье. – Эзра резко выпрямляется на ногах и разворачивает меня к себе лицом. – Ты совершенство. Вдоль, и поперек, и по диагонали. Вся ты.

Меня бросает в холод, затем – в жар. Я стою напротив его глаз, а сама улетела куда-то в далекий космос. Его слова выбивают из-под ног землю. Они толкают, и я лечу. И все равно куда. Хоть на самолете. Тут я не боюсь.

– Эзра, я…

«… люблю тебя», – обрывает громкий стук в дверь, и Эзра выпускает меня из своих рук.

Космический корабль «Серена Аленкастри» снова опустился на Землю. Но мне не хочется облегченно выдохнуть.

– Сэр, вы просили подать машину к десяти вечера, – доносится из-за двери.

– Да. Мы уже спускаемся. Благодарю.

Эзра возвращается ко мне, завязывает пояс и целует меня в шею.

– С туфлями сама справишься?

– Что? – моментально вспыхиваю я.

Какие еще туфли? Которые на каблуке? На которых я даже ни разу не стояла?

– Туфли, Панда, – усмехается он. – Вон в том пакете. Распакуй и его.

– Эм… – Я неловко поправляю платье. Господи, я сплошная нелепость. Куда мне дорогие туфли?

– Я ни разу не носила каблуки… – Наверное, выпитое шампанское спровоцировало это откровение. Да, определенно. Как и то, что я хотела сказать до этого. Хорошо, что не ляпнула.

– Я буду держать тебя за руку. – Эзра заправляет локон мне за ухо и на секунду замирает, оглядывая мое лицо.

И в этом взгляде столько нежности, нехарактерной ему, что я даже начинаю думать, что этот мужчина способен на настоящие искренние чувства. Мне кажется, что он умеет любить.

***

– Сбавь хватку, Панда. Так ты вырвешь мне руку, – усмехается Эзра, как только мы выходим из машины напротив ресторана в прибрежной зоне с вывеской «Island Prime».

– Это ты заставил меня напялить туфли.

– Не делай из меня тирана. Они же тебе понравились.

– А кому такие могли не понравиться? – Я впиваюсь пальцами в локоть Эзры и стараюсь идти ровно. – Ты специально это сделал, чтобы я чувствовала себя неловко. Признай.

– Господи, ты невыносима. – Эзра кладет руку мне на талию и прижимает к себе. – Расслабься. У тебя отличная походка. Поверь, я оценил еще в отеле. Видела бы ты, как твоя попка прыгает при каждом шаге…

– Заткнись, – хмурюсь я и щипаю его над локтем.

– Эй… – Он останавливается у самого входа и притягивает меня ближе. – Ты великолепна. – Нежно толкает мой подбородок, чтобы я взглянула ему в глаза. – Но если тебе неудобно, то сбрасывай эти туфли прямо здесь. Я донесу тебя на руках.

– Чтобы снова облапать мою задницу.

Эзра усмехается и склоняется ниже, оставляя на моих губах мимолетный поцелуй.

– Идем. – Он протягивает мне руку. – Ты с ума сойдешь, когда увидишь, какой вид открывается с нашего столика.

Когда Эзра говорил «вид», я рисовала себе пляж и спокойные волны Тихого океана, но никак не весь Сан-Диего, сияющий ночными огнями на моей ладони. Светящийся город утопает в безмятежных водах и горит так ярко, что хочется прикрыть глаза. Но я не закрываю, чтобы не упустить ни малейшего мгновения этой волшебной картины.

– Это тебе не серые облака над Бостоном, согласись? – Эзра по-джентльменски усаживает меня за столик, а сам устраивается напротив. – Только не говори, что скучаешь сейчас по дождю.

– Ммм… Нет, – улыбаюсь я. – Совершенно не скучаю. – Ловлю его ответную улыбку и добавляю: – Здесь восхитительно, Эзра. Спасибо… Я никогда раньше не видела ничего подобного. Не посещала таких мест как гостья. Никогда не выглядела… Вот так… Шикарно. Никогда не чувствовала себя настолько красивой… – Я опускаю взгляд на скатерть и сцепляю руки в замок. Кожа на пальцах начинает зудеть, и мне хочется расцарапать ее, как раньше. Я слишком нервничаю.

– Ты просто не видишь, насколько ты красива каждый день. В этом платье или без него. Ты прекрасна, Серена. Особенно когда обнаженная стонешь мое имя.

– Ты неисправим, – цокаю я, закатывая глаза. А все так хорошо начиналось.

– А ты невыносима. Но нравишься мне ничуть не меньше. – Эзра берет мою руку и проводит пальцем по линиям на ладони. Я вздрагиваю. Такой приятный жест в сопровождении его проникновенного взгляда заставляет тело усыпаться дрожью.

– Готовы сделать заказ? – Мужчина в черном смокинге дружелюбно улыбается нам.

– Да. Мы бы хотели коктейль из морепродуктов. Побольше устриц и морских ежей. Отдельно подайте фаланги краба.

– Что будете пить?

– Серена? – Эзра обращается ко мне, и я забываю, как говорить. Сейчас снова ляпну что-нибудь не то и испорчу весь вечер.

– Я могу посмотреть винную карту? – Я прочищаю горло и смотрю на Эзру. По его прищуренному взгляду становится ясно, что он доволен моим ответом.

– Да, конечно, мэм. Одну минуту.

– Выбери что-нибудь итальянское, – советует он. – Идеально впишется в наш вечер.

Наш вечер.

И он поистине наш. Этот океан сегодня наш. Этот город – тоже наш. Как и каждый его огонек. И вся ночь – она наша. И я счастлива, как никогда в жизни. Так бы и сидела, смотря в его темные глаза, и наслаждалась моментом, который, скорее всего, никогда больше не повторится. Но Эзра возвращает меня в реальность:

– Я не мафиози-работорговец, Серена. Но я тоже опасный человек. И ты должна знать, во что ввязываешься.

Глава 3. Опасный афродизиак

Серена

«Я опасный человек».

Не знаю, сколько раз прокрутила эту фразу в голове прежде, чем начать дышать.

Он торгует наркотиками?

Он убивает людей?

Я подозревала, что бар – не основной источник доходов Эзры, но никогда не задумывалась об этом всерьез.

А сейчас, когда он сидит напротив меня и ждет хоть какой-то реакции, мое сознание решило устроить в мозгу взрыв.

– Ты… – мямлю я, отхлебывая вина из подоспевшего бокала. Я взяла итальянское, как он и говорил. – Причиняешь людям вред?

– В какой-то степени, – ухмыляется Эзра.

– Физически? – неуверенно уточняю и чувствую, как нервно начала подрагивать под столом моя коленка.

– Этого я не знаю. Дело в том, что я посредник. Я добываю информацию о плохих дядях по заказу других плохих дядь.

– Не разговаривай со мной как с ребенком, – раздражаюсь я. Мало того, что я и так на взводе, так он еще собрался разжевывать мне все, как пятилетке.

– Прости. Просто пытаюсь объяснить доступным языком.

– Ты сказал, что пытался грабить банки.

– Это было однажды. И очень давно. Из-за чего по неопытности в свои восемнадцать я и угодил в тюрьму.

– Ты сидел?! – Я непроизвольно вскрикиваю и тут же прикрываю рот рукой. Господи. Чего еще я не знаю?

– Давай еще плакаты по городу развесим. Хотя ты и так уже всех оповестила. Западное побережье так точно. – Эзра спокойно потягивает вино, и я поражаюсь его сдержанности.

– Извини… Я просто не ожидала.

– Не бойся. Я не сделал ничего ужасающего. Я не серийный маньяк и не компостирую трупы в бочках. У нас с отцом были финансовые трудности после того, как мать ушла. И я повелся на идиотское предложение – вскрыть банковскую базу данных. Но не учел, что меня могут подставить.

– Так ты… один из этих гениев? – Я пытаюсь подбирать слова, потому что совершенно ничего не понимаю в этой «сфере». – Типа, хакер?

– Типа, хакер, – усмехается Эзра. – Я же говорил, что могу найти что угодно и о ком угодно в достаточно короткий промежуток времени.

– А ты в курсе, что это уголовно наказуемо?

– Оу… – улыбается он и делает глоток вина. – Спасибо за просвещение.

– То есть тебя это не смущает, и ты все равно продолжаешь этим заниматься? Даже несмотря на то, что уже однажды попался?

– Говорю же, это было давно. Я больше не попадаюсь.

– Как всегда, максимально самоуверенно, – фыркаю я, чем вызываю очередной смешок Эзры. Он так непосредственно ведет себя, будто рассказывает о работе в офисе! Меня возмущает его беспечность.

– Я знаю свою работу, Серена. – Будто почувствовав мое негодование, тон Эзры моментально становится серьезным. – Не стоит меня недооценивать. Я учитываю риски и осведомлен о последствиях в случае провала. Но я уверен в себе и в том, чем занимаюсь.

– И чем конкретно ты занимаешься?

– Добываю компромат на объект по заказу клиента.

– То есть следишь за ним?

– Нет. Этим занимаются частные сыщики. А я ковыряюсь в электронной подноготной. Счета, переводы, действия по транзакциям, сокрытие активности в сети. Все это я могу отследить и взломать. Могу даже подчистить, но это не входит в перечень моих услуг.

– А что входит? Для чего ты все это делаешь?

Столько неизвестных мне слов. Столько информации… И я не знаю, считать ли Эзру гением или нарушителем закона.

– Богатые люди, Серена, которые владеют крупными пакетами акций и имеют на своих счетах миллиарды, обычно хотят иметь еще больше и не выносят конкурентов. Поэтому борются с ними любыми способами. Когда-то убивали, инсценировали несчастные случаи, но это все небезопасно и скучно. Куда интереснее иметь в руках компромат и воздействовать на конкурента, чем просто завалить его. Ведь живой он еще может принести тебе прибыль. Главное – дергать за правильные веревочки.

– И ты добываешь этот самый компромат…

– Да.

– Обеспечиваешь заказчику… «веревочки»…

– Верно, смекалистая Панда. – Эзра подмигивает мне.

– И поэтому мы здесь. Ты копаешь под нового объекта.

– Именно. Обожаю твою умную головушку.

– Но для чего гениальному хакеру ехать на другой край континента за какой-то информацией? Разве ты не можешь получить все… эм… онлайн?

– Мне нужны данные, к которым нет удаленного доступа. Данные двадцатилетней давности, Серена.

– Ты хочешь их украсть?

– Скопировать, – улыбается Эзра.

– Украсть, – прищуриваюсь я.

– Я ничего не ворую, Панда. Будь они умнее, лучше бы прятали свои тайны. Но в данном случае, ладно, да: мне придется что-то украсть. Самую малость. Осуждаешь меня? – Он отпивает вина и облизывает губы.

Удивительно, но не осуждаю. Наверное, потому что после его слов об опасном человеке уже вырисовала себе картинку отчаянного головореза, а по факту получила киберпреступника. Хоть и гениального.

– Еще не знаю. – Я оглядываю его с прищуром. – Но зачем тебе понадобилась я?

– Как отвлекающий маневр. Человек, в дом которого мы завтра придем, уже мертв. Там живет его жена. Ей около шестидесяти, и ты должна заставить ее поверить, что мы безумные фанаты заслуг ее покойного мужа. Он в прошлом скандальный журналист. Так что, Панда, будь убедительной и как следует отвлекай завтра миссис О’Нил, пока я буду искать информацию, а затем красть ее. А еще… – Эзра подливает нам вина и задерживает свой бокал в воздухе. – Я просто не хотел расставаться с тобой ни на день.

Сердце пропускает удар.

Господи. Неужели правда? Неужели он хочет, чтобы я была рядом? Неужели он настолько доверяет мне, что берет с собой «на дело» и не боится, что я все завалю? Неужели он настолько уверен во мне?

– Приятного аппетита. – На наш стол опускается серебряное трехъярусное блюдо со льдом, наполненное избытком королевских креветок, гребешков, располовиненных морских ежей и устриц. Я видела это все в ресторане, даже подавала, но сама никогда не пробовала ни один из этих деликатесов.

– Скопление афродизиаков, а не еда, – хитро улыбается Эзра, и я замираю с бокалом у своих губ. – Особенно устрицы. Так что давай, налегай.

– Что еще за афродизиаки?

– Скажу так, – он облокачивается на стол и тянется к моему уху, – от них у меня будет такой стояк, что я не выдержу и трахну тебя прямо здесь, в туалете.

Мое лицо вспыхивает. Щеки наливаются багровым румянцем, и я прижимаюсь спиной к стулу. Казалось бы, на нем строгие брюки вместо джинсов и дорогая рубашка поверх татуированного торса – сам мистер элегантность, если не знать, что под оболочкой. Но в том-то и дело, что роскошное облачение нисколько не меняет самого Эзру. И кажется, он не врет и действительно готов трахнуть меня в туалете этого ресторана. И его не остановит даже мой вид шикарной леди.

– Так значит… – я беру устрицу и аккуратно ворочаю ее в руке, – ты работаешь на опасных мужчин?

– Подожди, немного лимонного сока. – Эзра подносит ломтик к моей устрице и прыскает на нее. – Теперь высасывай все содержимое за раз.

– Все? У меня не поместится во рту.

Эзра тут же подавляет смешок.

– Ты извращенец, – шиплю я, понимая, о чем он подумал.

– Который с удовольствием понаблюдает, что ты проделаешь с этой устрицей.

– Ты псих.

– О да, детка. – Он тоже берет устрицу, сбрызгивает ее лимонным соком и заглатывает содержимое в рот, проходясь языком по шершавой раковине.

– Господи. Какой ужас. Мы ведь в ресторане.

Почему от его действий всегда стыдно только мне, но никак не ему? Кажется, у меня действительно слишком много заморочек, в отличие от Эзры.

– Да. И пока никто не смотрит, нам разрешено творить все, что мы пожелаем.

И угораздило же меня.

– Твоя очередь. Пробуй.

Я недоверчиво смотрю на раковину и на жижу, которая болтается в ней. Уже готова выплюнуть ее наружу, даже не лизнув языком.

– Смелее, Панда. Она засохнет, пока ты будешь на нее смотреть.

– Не засохнет.

– Ну конечно не засохнет. Просто ешь давай уже быстрей.

Я трогаю языком эту живность и запрокидываю ее в горло. Склизкая субстанция ползет вниз, а рвотный рефлекс возвращает ее обратно в полость рта.

– Мать твою, Эзра, это отвратительно! – Я выплевываю устрицу обратно в салфетку и набрасываюсь на вино, чтобы хоть как-то перекрыть этот мерзкий вкус.

Эзра начинает смеяться во весь голос. Он не может остановиться, и меня разбирает злость.

– Какого черта? Ты издеваешься надо мной? – Я резко вскакиваю с места и отталкиваю стул назад. – Смешно наблюдать за мной? Ты специально это делаешь, да? Издеваешься? Запаковал меня в это дорогущее платье, заставил встать на каблуки, чтобы поржать надо мной?! Да пошел ты к черту! Мне все это не нужно!

Я бросаю салфетку на стол и спешно удаляюсь в уборную.

Не могу поверить, что он просто нашел объект для своих шуток.

Да, я не светская. Да, ни разу не пробовала устриц. Да, не имею навыков, как себя вести, когда еда ползет обратно по горлу. Но разве это повод смеяться надо мной?

Мне обидно. Я пыталась быть изысканной для него, а он надо мной насмехался. Не более. Все это платье, эти туфли, вся сегодняшняя Аленкастри – фарс и глумление. И шикарный вечер должен закончиться так же – в слезах в туалете, а не за столом шикарного ресторана. Тут мне самое место. На что я вообще рассчитывала? Для чего старалась? Я не принцесса. И никогда ей не буду, во что меня ни наряди.

Вытираю бумажным полотенцем подкатившие слезы и включаю воду. Как я могла поверить, что этот мир впустит меня? Я здесь – отребье. Сорняк на плантации изысканных роз. И я не впишусь, даже если приму красивую форму.

Дверь внезапно дергается и затем резко распахивается. В уборную входит Эзра.

– Прежде чем влепишь мне пощечину, я скажу, что милее твоей реакции на устриц ничего в мире не видел. – Он захлопывает дверь и проворачивает замок.

– Надеюсь, посмеялся от души. – Я отключаю воду, комкаю бумажное полотенце в шар и бросаю его в урну.

– Я не хотел, правда. И это не то, что ты подумала. Мне просто понравилась твоя искренность.

Прожигаю его испытующим взглядом.

Что он несет? Какая, к черту, искренность?

– Понимаешь, – Эзра подступает ко мне на шаг, и я рефлекторно отхожу на один и упираюсь задницей в каменный выступ с умывальниками, – когда тебе не нравится, ты выплевываешь. Ты не заставляешь себя прожевать. Не терпишь, чтобы показаться манерной. И мне это нравится. Я бы сделал так же. Я бы никогда не терпел и не притворялся, что мне нравится то, от чего хочется блевать.

– Но ты съел эту устрицу.

– Да, потому что я их действительно люблю, Серена.

Он приближается, а мне уже некуда отступать. Я вдыхаю полной грудью и прогибаю спину над умывальниками, чтобы избежать контакта с его телом, но Эзра хватает меня за талию и резко притягивает к себе. Я едва успеваю задрать голову, чтобы не столкнуться лицом с его торсом, но оказываюсь пойманной его цепким взглядом.

– Я бы никогда не посмеялся над тобой. Потому что каждое твое действие, каждая реакция вызывает во мне восторг. Не представляешь, насколько ты завораживаешь. Понятия не имеешь, какая ты прекрасная. Какая красивая. Какая настоящая. Ты не притворяешься. Не строишь из себя ту, которой не являешься. Не пытаешься быть лучше. Ты такая, какая есть. Ты выплевываешь, Серена. Не боясь, что мне это не понравится. И ты охренеешь сейчас, но… Когда ты вытворяешь очередной нелепый поступок, внутри меня скручивается гребаный шар. Он взрывается, мать твою. И после этого каждый раз мне хочется целовать тебя все сильней.

Внутри все скручивается.

Взрывается.

И мне хочется целовать его сильней.

Забываю, что я на каблуках, и встаю на носочки. Обхватываю руками его затылок и притягиваю лицо к своим губам. Они пульсируют. На них остатки взрыва. И мне нужно целовать его. Мне нужно прямо сейчас. Больше. Глубже. Мне жизненно необходимо ощутить его на своих губах. После того, что он сказал. После того, как смотрел. После того, как я поняла, что он чувствует то же самое, что и я.

Эзра не медлит. Он проталкивает язык мне в рот и сплетается с моим языком. Его руки стискивают мою задницу, и я слышу глухой рык, прорвавшийся сквозь поцелуй.

– Устрицы подействовали? – выдыхаю я.

– Ты подействовала. – Он прерывает поцелуй и рывком разворачивает меня к себе задом.

Я ахаю и упираюсь ладонями в один из умывальников. Эзра дергает мои бедра к паху и утыкается мне в зад твердым членом. Затем обхватывает ладонью мою шею и нависает надо мной, как хищный зверь.

– Ты мой афродизиак. – Эзра хрипло шепчет мне в ухо и смотрит на меня в отражении зеркала. – Ты, Серена. – Я вижу, как затягиваются мраком его глаза, и лишь крепче прижимаюсь к телу Эзры, прогибаясь под властными руками. – Ты… – Он быстро задирает мое платье и спускает трусики ниже бедер. – Ты вся… – Бренчание пряжки ремня отскакивает от кафельных стен. – До последнего дюйма… – Чувствую, как головка трется об мою промежность, и закусываю губу. – Мое совершенство.

– Эзра!

Мощный толчок заполняет меня до предела. Я вскрикиваю, но ладонь Эзры вовремя затыкает мне рот. Я должна быть тихой. Мы же, блин, в гребаном ресторане. В его туалете. И трахаемся, пока остальные люди поедают свой белко́вый ужин.

Я ловлю взгляд Эзры в зеркале и, о боги, как это дико. Красиво. Страстно. Охренительно. Мы смотрим друг на друга, пока он начинает врезаться в меня жестче. Его рука соскальзывает с моего рта и обхватывает шею, я сжимаю зубы и утыкаюсь макушкой ему в плечо.

– Смотри, – хрипит Эзра и продавливает татуированными пальцами мою кожу, двигаясь к подбородку. – Мы идеальны друг для друга. – Я чувствую его глубокие рывки внутри себя и сжимаю руками края умывальника. – Ты идеальна. – Он дергает мой подбородок вверх и впивается в губы. Нагло. Воинственно. Так, как хочу я.

Мы ненормальны.

Мы идеальны.

Друг для друга.

И мы знаем это даже без слов.

Темп ускоряется. Толчки до упора. Резкие. Жесткие. Я ощущаю, как начинает пульсировать клитор. Вторая рука Эзры забирается мне под лифчик и нащупывает твердый сосок. Он прокручивает его в пальцах и сильно сжимает. Я хочу застонать, но глотаю воздух, снова прикусывая губу.

– Тише, детка. Покричишь в номере. – Он придавливает сосок между костяшками пальцев и затыкает меня поцелуем.

Низ живота схватывает спазм. Я готова проломить этот гребаный умывальник. Впиваюсь в него пальцами и подаюсь задом в такт резкому вторжению Эзры.

Господи. Я в шикарном ресторане. В шикарном виде. И шикарно трахаюсь в туалете с самым шикарным мужчиной во всем мире.

И меня накрывает самый шикарный оргазм.

– Эзра! – дрожу я, прокусывая нижнюю губу до крови.

Снова ловлю его взгляд в отражении. Он темнее сгоревших лесов. Он безумнее того пламени. И я нахожу в нем себя.

Эзра проталкивается в меня до упора, и я чувствую, как внутри пульсирует его член. Едва он успевает вытащить, как сперма извергается на мою обнаженную ягодицу. Он тяжело дышит и целует меня в шею.

– Не двигай платье. Здесь нужно прибрать.

Эзра отматывает бумажные полотенца и аккуратно вытирает мое бедро.

– Какой заботливый, – усмехаюсь я.

– Смотритель ведь. За Пандой. – Он целует меня в губы и посылает испорченную бумагу в урну. – А теперь я должен тебя накормить.

– О нет, только не устрицы.

– Уверена? Я готов все это повторить еще раз.

Глава 4. Власть и доверие

Эзра

О моей основной работе не знает даже отец. Не знает Стен. Не знает никто, кроме О́дина. Но теперь знает Серена. И я поражаюсь, с какой легкостью раскрылся ей.

Я не думал ни секунды, когда покупал ей билет до Сан-Диего. Не думал ни секунды, когда посвящал Серену в свои дела.

Я очарован. Вердикт один. И, черт, от этого только сильнее рикошетит сердце. Мне чертовски нравится. Как будто я Клайд, а она моя Бонни¹. Как будто она разделяет мое безумство, даже несмотря на то, что ей не понравились устрицы. Но самое главное, что мы оба получаем от этого кайф. Я видел это в ее глазах в отражении зеркала. Видел тот огонь, который охватывает и меня.

А сейчас, когда мы возвращаемся в отель и ее лицо озаряет самая прекрасная улыбка, я охренительно счастлив на этом дерьмовом клочке Земли.

Серена.

Основной ингредиент безумной эйфории. Не надо даже закидываться коксом. Меня прет, как будто я заядлый наркоман.

***

– Чтобы я еще раз встала на эти каблуки! – взвывает Серена, едва мы переступаем порог номера. – Ни за что! Как на них вообще ходят?

– Так что, выбрасываю? – Я подбираю пальцами пару босоножек Valentino и проворачиваю их в руках.

– Нет! – тут же кричит она и выхватывает свои туфли. – Ты что! Они же такие красивые.

– Вы, девушки, ненормальные создания. – Я заставляю ее бросить обувь на пол и притягиваю к себе за талию. – Ты ненормальное и самое прекрасное создание. И я хочу тебя в кровати. – Сжимаю ее сочную попку и тяну еще ближе к себе.

– У тебя сексуальное бешенство? – уворачивается от моего поцелуя Серена.

– Называй это как хочешь, но я слишком долго дрочил, думая о тебе.

– Что? – вспыхивает она и толкает меня в грудь. – Что ты делал?

– Дрочил, Серена. Знаешь… заходишь в душ, представляешь тебя, обнаженную, на моих коленях, с оттопыренной попкой, и член как-то сам кладется в руку. А потом: вверх-вниз.

– Ты отвратителен! – Она высвобождается из моих объятий, чем вызывает только смех. – Ты… – Потом останавливается и смотрит на меня в этом красивом и слишком сексуальном платье, которое хотелось содрать еще в туалете. Еще в этом номере, до того, как мы пошли в ресторан. – Ты правда это делал?

– О да, Панда. – Я снова заключаю ее в объятия, где ей самое место.

– Ты… – Серена робко опускает глаза в пол. – Представлял… меня?

Это говорит та самая девушка, которая стонала подо мной в туалете ресторана. Которая зазывающе смотрела мне в глаза в отражении зеркала, и последнее, что я там видел, – стыд. Его не было тогда. Почему он снова появляется сейчас? Она не должна меня стыдиться.

– Я представлял только тебя. Гребаную тысячу раз. Надо мной, подо мной. Лежа, стоя и сидя. На столе, в кровати, на полу, у стены, в моей тачке. Я представлял, как ты стонешь мое имя. Как прогибаешь спину, а я сжимаю в кулак твои волосы и притягиваю тебя к себе. Каждый раз, когда ты перечила, я представлял, как трахаю тебя. Каждый раз, когда дерзила, я думал, как накажу за каждое слово. Каждый раз, когда ты оказывалась рядом, я хотел только тебя. Всю тебя. – Я обхватываю ладонью ее затылок, запрокидываю голову и смотрю прямо в глаза. Там по-прежнему отражается стыд, но его уже начала вытеснять страсть. Желание, которое наполняет и меня. – Черт, Панда… – Втягиваю воздух сквозь зубы. – Ты правда не знаешь, насколько сексуальна или просто издеваешься надо мной? Хочешь доказательств? Поверь, я не устану тебя убеждать. Мне слишком нравится это занятие.

Я толкаю ее к стене и прижимаю торсом так, чтобы она не могла даже пошевелиться. Обхватываю ее задницу и забрасываю стройную ногу на свое бедро.

– Чувствуешь? – шепчу в губы и упираюсь мощным стояком ей между ног. – Я завелся от одной мысли о тебе. И так происходит всегда. Только рядом с тобой я чувствую себя малолеткой, которым управляют животные инстинкты. Только рядом с тобой мой самоконтроль летит к чертовой матери. Ты вообще понимаешь, что творишь со мной, маленькая чертовка? – Я сжимаю под платьем ее ягодицы и резко дергаю на себя. Серена звучно выдыхает и задевает грудью мою рубашку. – Если да, то объясни мне, как заполучила власть надо мной? Как у тебя это вышло, Серена? Как так случилось, что я забываю, кто я такой, когда ты оказываешься рядом?

– Ты ошибаешься, Эзра, – шепчет она, не сводя с меня глаз, и я чувствую, как она дрожит. – Я не имею никакой власти. И тем более – над тобой.

– Прикажи, и я сделаю все, о чем попросишь. – Я склоняюсь к ее лицу и провожу большим пальцем вдоль скулы. – Только скажи. И ты увидишь, что я не лгу. – Моя вторая рука пробирается под ее трусики, и Серена пропускает слабый стон. – Все что угодно, Серена. Скажи вслух, и я выполню любое твое желание. – Прохожусь пальцами вдоль ее влажного входа и большим надавливаю на клитор. Серена тут же льнет ко мне еще ближе. – Чего ты хочешь? Скажи. Смелее. – Начинаю массировать промежность, плотнее прижимая Серену к стене.

Я хочу, чтобы она заявила о своих желаниях. Чтобы раскрепостилась. Хочу, чтобы поняла, насколько подвластен ей я. Хочу, чтобы со мной она не стыдилась себя, своих фантазий, мыслей, действий. Чтобы понимала, что я готов на все, лишь бы ей было хорошо. Во всем. Всегда. Я уже однажды передал ей власть на кухне Юджина. Но, видимо, она подумала, что это все шутки. Но сейчас я хочу, чтобы она знала, что я не шутил тогда, как не шучу и сейчас. Я готов быть под ее контролем. Лишь бы она смело требовала еще.

– Серена. – Я касаюсь ее губ своими губами. – Мне продолжать? – Мой палец скользит вдоль клитора и застывает у входа.

– Да… – Чувствую ее сбитое дыхание на губах. – Но только языком. – Она впивается зубами в мою нижнюю губу и оттягивает ее.

Мать твою. Не знаю, отчего член стал пульсировать с такой силой: от ее слов или действий. Но эта смесь подрывает меня изнутри.

Я падаю перед ней на колени и забрасываю ее ногу себе на плечо.

– Хочешь, чтобы я вылизал тебя? – Смотрю на нее исподлобья и целую нежную кожу внутренней стороны бедра.

– Хотела еще в ресторане, – стонет она и запрокидывает голову, когда мои губы продвигаются выше.

– Тебе понравилось тогда, в Новый год, верно? – Я задираю ее платье и вот-вот оголю шрамы, но Серена тяжело выдыхает и сбрасывает ногу с моего плеча.

– Нет…

Платье опускается обратно вдоль стройных ног, а я медленно выпрямляюсь напротив нее.

– В чем дело? – Я был уверен, что мы уже перешли эту грань. Я был уверен, что она доверилась мне. Неужели я ошибался?

– Я не могу так… – Серена обтягивает платье еще ниже и резко уходит в спальню.

– Как «так»? – Спешу вслед за ней. Я не закончу этот разговор на такой ноте.

– Разве непонятно? – вскрикивает она и разворачивается ко мне лицом. – Тогда было темно, ты был под футболкой. Ты ничего не видел. И я ничего не видела! Если я сама не могу смотреть на себя, то как могу позволить это сделать тебе?! – Глаза Серены наполняются слезами.

– Господи… – Я настигаю ее за два шага и прижимаю к груди. Она снова дрожит, но теперь не от моих ласк. – Клянусь, я убью этого урода.

– Эзра, – всхлипывает она и поднимает на меня взгляд. – Что сделано, то сделано. Ты не изменишь того, что со мной сделал Бриан, даже если убьешь его. Его смерть не изменит меня. Не изменит моего уродства.

– Какого уродства? – Обхватываю ее щеки. – Я не заметил никакого уродства в тебе. Я понял, что урод он. Но никак не ты. Хочешь узнать, что вижу там я?

– Эзра… – отмахивается Серена, но я не выпускаю ее из своих рук.

– Нет, послушай. Я не увидел уродства на твоих бедрах. Не нашел и на животе.

– Эзра, – начинает плакать она.

– Все, что я видел, – это твоя сила. Стойкость, которой завидую даже я. – Ее горячие слезы стекают по моим пальцам, но я продолжаю смотреть ей в глаза. – И когда я целовал тебя там, я думал, чем же заслужил такое доверие. Почему я тот, которому ты разрешила прикоснуться. Почему я, черт возьми, избранный, которому позволено находиться рядом с такой, как ты. Позволено знать твои тайны. Позволено их трогать. Ощущать то мужество, которым обладают единицы на этой планете.

– Эзра… – Чувствую, как она сама прижимается ко мне.

– Я действительно начал считать себя избранным. Благодаря тебе. Благодаря твоему доверию. И если ты думаешь, что я вижу там что-то кроме твоих достоинств, тогда прострели мне голову, чтобы я перестал так мыслить.

– Как я могу прострелить голову избранному? – Серена улыбается сквозь слезы, а мне хочется обнять ее так сильно, чтобы она ощутила весь трепет, который струится по моим венам. – Ты ведь сам туда себя внес.

– А ты не удалила? – наконец-то улыбаюсь и я.

– Нет. – Она мотает головой, а я вытираю пальцами ее растекшуюся тушь. – Разве я могу поступить так с тем, кого люблю?

«Кого люблю».

Мощный удар сердца. А потом оно замирает и перестает подавать признаки жизни.

Люблю.

То, чего я никогда ни от кого не слышал. Но услышал от нее.

Новый рывок в груди, от которого содрогается тело. Синие глаза, еще полные слез, смотрят на меня так искренне. Они такие ясные и чистые, что в них можно утонуть. Нырнуть с головой. Забыться. Потерять себя. Полюбить.

«Эзра, не молчи», – пульсирует в мозгу.

Но вместо слов я набрасываюсь на ее губы. Целую так рьяно, так дико, будто не целовал ее всю жизнь. Срываю с себя рубашку. Толкаю Серену на кровать и нависаю над ней, уперевшись на локти.

– Ты сказала, что не можешь смотреть. – Я касаюсь пальцами ее лица, тяжело дыша. – Тогда разреши смотреть хотя бы мне.

Она не понимает, что я делаю, но растерянно кивает. Я развязываю пояс на ее платье и подношу к ее лицу.

– Может, так будет легче решиться? – Ищу ответ в ее глазах.

– Давай попробуем…

Я усаживаю Серену и завязываю ей глаза. Как только пояс касается ее лица, она задерживает дыхание.

– Постарайся расслабиться. – Провожу тыльной стороной ладони по ее щеке и спускаюсь к шее. Касаюсь губами ее обнаженного плеча и аккуратно снимаю шлейки платья. – Тебе приятно? – Целую ключицу, плавно двигаясь к груди, и укладываю Серену обратно на кровать.

– Да…

– Я сниму твое платье.

– Хорошо.

Расстегнув тонкий замочек на боку, я тяну платье вниз. Вдоль ее талии, бедер и длинных ног. Господи, она действительно само совершенство. И как же я хочу, чтобы она видела то, что вижу я.

Я избавляю ее и от лифчика, затем трогаю края трусиков, и Серена вздрагивает под моими руками.

– Ты безупречна… – Встаю на колени между ее ног и раздвигаю их шире.

Она закусывает губу и прогибается в спине, комкая в кулаках одеяло. Я стаскиваю оставшийся клочок ткани с ее ног. И замираю.

Как этот ублюдок мог сделать с ней такое? Как поднялась рука? Как можно было мучить это хрупкое создание? Как можно было портить совершенную красоту?

Как сильно она кричала? Как больно ей было? Как она терпела это все? Как?

Меня накрывает волна бешенства, и я припадаю губами к ее израненной коже. Усыпаю ее поцелуями. Покрываю каждый шрам. Неистово вонзаюсь в каждый порез. Но этого мало, чтобы показать, как сильно я сожалею. Этого мало, чтобы дать ей понять, как сильно я ее хочу.

Серена непроизвольно пытается сжать бедра, чтобы закрыться от меня, но я раздвигаю их руками и припадаю языком к клитору. Она дергается и прогибается в спине, сильнее сжимая в ладонях одеяло. Я обхватываю ее бедра и начинаю двигать языком интенсивнее.

– Тебе нравится? – Накрывав губами клитор, я всасываю его в рот.

– Боже… Да… – Смотрю, как ее макушка вжимается в матрас и Серена жадно ловит воздух ртом.

– Не хочешь посмотреть на меня в такой позе? – Я посасываю клитор, одновременно вводя в нее один палец.

– Господи… – взвывает Серена и сама насаживается на меня бедрами.

– Хочешь? – Мой язык быстрее скользит по нежной плоти, и я добавляю второй палец. – Хочешь посмотреть на меня между своих красивых ног? Хочешь увидеть, как я пробую тебя на вкус? Как мой язык ласкает тебя?

– Черт… Да… – стонет она. – Хочу.

– Тогда снимай повязку.

– Я не могу…

– Тогда ты ничего не увидишь. – Я вхожу в нее глубже и накрываю ртом клитор, придавливая его губами.

Серена медлит всего секунду. Она колеблется, но решается. Ее рука замирает над поясом, но она срывает его и смотрит на меня.

– Ты такая сладкая… – Медленно веду языком по клитору и смотрю ей прямо в глаза. – Моя сладкая Панда. Нравится то, что видишь? Так ты фантазировала?

– О да… – Ее руки впиваются мне в плечи, и мои пальцы начинают двигаться в ней резче. – Эзра… – Секундный страх проносится в ее глазах, когда она разрывает наш зрительный контакт и смотрит не на меня, а на свое тело.

Я моментально подтягиваюсь на руках и накрываю ее своим торсом. Запечатываю губы поцелуем и попутно избавляюсь от брюк.

– Я чертовски хочу тебя. – Кусаю ее за подбородок и вхожу так резко, что она вскрикивает. – Черт… Прости.

– Не смей извиняться. – Она сама толкается в меня и обхватывает мои плечи руками. – Я тоже хочу тебя настоящего. Всегда.

Я жестче погружаюсь в нее, устилая поцелуями шею. Кусаю ее, посасываю кожу и не могу оторваться. Она вся слишком сладкая. Она вся вызывает во мне такой голод, что я готов ее сожрать.

Подхватываю ее ногу и переворачиваю Серену на бок. Становлюсь между ее ног на колени и вхожу максимально глубоко. Она стонет так громко, что я не могу сдержаться и наращиваю темп. Сжимаю в руке ее ягодицу и шлепаю по ней, выпуская внутреннего беса.

– Еще, – всхлипывает Серена, двигаясь в такт моим толчкам.

Ей понравилось?

Повторяю шлепок, и она снова протяжно стонет, прогибаясь под моим телом.

– Да, еще, – просит она и сжимается вокруг меня.

Припечатываю ладонь к бедру и врезаюсь в нее так сильно, что едва успеваю вытащить член прежде, чем кончить ей на поясницу.

– Ты сумасшедшая. – Просовывая в нее два пальца, я наклоняюсь и кусаю за сочную ягодицу.

– О боже… – Серена выпячивает попку и двигается навстречу моим пальцам. – Эзра…

– Да, детка… Давай. – Проникаю в нее интенсивнее. – Кончай. Я едва держался.

Серена падает грудью на матрас и кричит в подушку, кромсая ее в руках. Ее тело вздрагивает подо мной, и я вытаскиваю из нее пальцы.

– Принеси полотенце… – шепчет она. – Кажется, я не в состоянии встать…

– После такого комплимента – проси все, что пожелаешь, – усмехаюсь я.

Разве может быть что-то лучше этой картины? Серена, которая сбито дышит. Ее длинные волосы растрепаны и разбросаны по плечам. Они влажные и прилипают к спине, но она не отбрасывает их, потому что дрожащие руки все еще цепляются за подушку. Я готов смотреть на это вечно. Каждую ночь. Каждое утро. Лишь бы она просыпалась со мной.

Я вытираю ее тело и не позволяю пойти в душ, потому что очень хочется прижать ее скорее к своей груди. Кровать такая большая, но мы бы улеглись и на односпальном матрасе, потому что очень крепко обнимаем друг друга. Серена обводит пальцем контур моей татуировки на груди в виде сердца и говорит:

– Ты сказал, сделаешь все, о чем я попрошу?

– Да.

Она гасит свет, потом обнимает меня и целует прямо в вытатуированное сердце.

– Расскажи мне о Джейд. И помни, что в темноте не лгут.

Глава 5. Шрамы под кожей

Эзра

Под вытатуированным сердцем стынет живое.

Джейд.

Впервые за десять лет это имя слетает не с моих уст.

Первая реакция – вскочить, сбросить ее руки, заорать и послать все на хрен. Но это крик внутри меня. И на мне не чьи-то руки, а руки Серены. Поэтому я впервые сдерживаюсь и только крепче сжимаю в кулаках простынь так, чтобы Серена не заметила. Но я глуп, ведь напрягаются не только мои руки. Напрягаюсь весь я, и она это чувствует.

– Эзра, я знаю, что Бостон ваш сын, – шепчет она и утыкается носом мне в грудь.

Если бы не она, я бы заорал.

Если бы не Серена, я бы разнес этот номер в щепки. Выбил бы окна, выкинул бы из них мебель, поджег бы остатки и смотрел на пламя. Такое же, которое полыхает сейчас и внутри меня. Оно сжирает. Но я лежу и не двигаюсь. Горю изнутри. Но не подаю вида, потому что Серена не заслуживает истерики. Она достойна моей открытой души.

– И ты говорил, что у тебя есть шрамы… – Серена касается губами моих ребер. – Как и у меня. Просто твоих не видно, но ты…

– Готов оголить каждый из них перед тобой. – Мой голос хрипит, а каждое слово режет горло, будто из него выходит лезвие.

– Ты ее любил? – робко спрашивает Серена и, кажется, немного отстраняется от меня или плотнее скручивается в комок.

– Ее любили все. Джейд излучала такую энергию, что ее невозможно было не любить, – грустно улыбаюсь я, вспоминая ту искреннюю улыбку, которой всех одаривала Джейд. Всех. Она всегда улыбалась. – Мне было пятнадцать. Отношения матери и отца казались нормальными. Я и Шейн жили, казалось, в нормальной семье, с нормальным среднестатистическим доходом, в нормальном районе Бостона и посещали нормальную школу. Куда перевели и Джейд по льготной системе обучения. У нее был высокий средний бал, и руководство одобрило ей стипендию. Она была на два года младше меня, и ее оформили в класс Шейна. Джейд сразу же сдружилась с ним.

Помню, как он впервые привел ее к нам домой, чтобы она объяснила ему математику. Я уже тогда понял, что он запал на нее. Потому что до этого момента с математикой помогал ему я. Но Джейд всегда была любопытной. Ей было интересно, чем в соседней комнате занимался я. Сложно поверить, но я был тихим парнем. Спокойным. Очень скрытным. Все время проводил за компьютером и уже тогда что-то там творил. Джейд всегда лезла с вопросами. В ней всегда горел искренний интерес к моему делу. Она называла меня гением. И так звонко смеялась.

Тогда запал и я.

Мы росли и продолжали дружить. Втроем. Я, Шейн и Джейд.

Между нами ничего не изменилось, даже когда мать ушла. Когда забрала Шейна и почти растоптала меня. Мы продолжали общаться втроем. Джейд помогала нам с братом находить контакт. Не ругаться. Не злиться. И не винить друг друга в ошибках взрослых. Она всегда была рядом. Она была нашим связующим звеном.

Она была моей поддержкой, даже когда меня посадили за решетку. Единственная, кто приезжал ко мне каждую неделю. А потом…

***

Сердце. Такое чувство, что оно больше не бьется. Съеживается в крохотный шар и застывает в груди.

– Я вышел. Джейд забеременела. И погибла в автокатастрофе.

Серена лежит рядом и не двигается. Молчит. И, кажется, даже не дышит. А мне хочется закурить, а лучше – выпить. Напиться до беспамятства и отключиться до утра, но вместо этого я продолжаю:

– Семимесячного ребенка удалось спасти. Джейд всегда хотела дать ему сильное имя… И один человек, очень близкий мне человек, предложил назвать его Бостон.

– А Бостон знает о своей матери? – нерешительно шепчет Серена.

– Нет.

– Почему?

– Потому что так надо.

Потому что я лгу.

– Это как-то связано с убийством Джейд?

Вопрос Серены бьет меня в живот. Дыхание сбивается. Меня окатывает ужас. Устилает колкостью все тело и погружает в оцепенение. Откуда она знает? Как догадалась?

– Я слышала, что ты кричал тогда в доме Кёртисов. Ты говорил Шейну, что он живет под крышей с убийцей Джейд.

– Я тогда перегнул. – Ей не нужно знать.

– Эзра… Ты сам говорил, что в темноте не лгут. Но ты лжешь. Почему?

– Потому что никто не знает правды. Ее нельзя произносить вслух. Даже в темноте.

Выползаю из-под Серены и сажусь на край кровати. Как тяжело. Мать твою. Как же тяжело. Упираюсь локтями в колени и опускаю в ладони лицо. Сердце камнем висит в груди, а на шею будто повесили еще одну глыбу перед тем, как скинуть меня в океан.

– Мою правду тоже никто не знает. – Серена садится за моей спиной, но не притрагивается ко мне. – Только ты.

Меня трясет. Меня, Эзру Нота, трясет от макушки до пяток. Трясет так, что содрогаются все органы. И я не знаю, как мне быть. Солгать ей, как и всем? Или позволить тайне осесть в этом номере? Разрешить Серене узнать то, что я клялся не рассказывать никогда и никому в этой жизни?

– Эзра. – Она робко касается моего плеча. – Я знаю, что тебе сделали больно. Много… Много раз. Но я буду рядом, что бы ты ни сказал. Я не уйду. Я сказала тебе это однажды в Рождество. Возможно, ты не помнишь…

– Я все помню.

– Я, блядь, проклят! И тебе нечего делать рядом со мной! Уходи! Беги отсюда, пока не поздно.

– Да я такая же! Я, блядь, тоже проклята! Может, хочешь устроить соревнование?!

– Ты не знаешь, о чем говоришь! Ты не знаешь меня!

– Как и ты меня. Но я все равно здесь. Как был и ты вчера на пороге дома Юджина. И я так же, как и ты, отсюда не уйду.

Я помню каждое слово, и Серена повторяет, что не уйдет. Сейчас. Пока не знает правды. А на самом деле, зная ее, выскочит из номера и пойдет пешком до Бостона, как только я закончу говорить или даже раньше.

– Постарайся меня понять, – тяжело вздыхаю я.

– Я пойму, – тихо отзывается она за моей спиной и замолкает.

– Однажды в июне, когда мне оставалось сидеть несколько месяцев, Джейд приехала на свидание в слезах. – Рука Серены продолжает покоиться на моем плече, а она сама придвигается ближе. – Она плакала и не знала, что делать. Искала совета у меня. Поддержки у того, кто сам был потерян. Джейд еще не было восемнадцати, а она уже носила под сердцем ребенка.

– Что? – Чувствую, как вздрагивает Серена, и ее рука скатывается с моего плеча. – Она была… Беременна?

– Я сам тогда охренел.

– Но… Я думала…

– Не я был любовью ее жизни, Серена. Это место всегда было занято Шейном. С самого начала, с первого дня их знакомства, все уже было ясно тогда. Как будто они были созданы друг для друга. Только вот мать считала иначе.

Она не переносила Джейд на дух. Она ей не нравилась. Она считала ее отребьем. Еще до того, как Лиз и мой братец нацепили на себя дорогую фамилию «Кёртис», Джейд уже не соответствовала им. Хотя бы потому, что она была приемным ребенком в приемной семье. Ненастоящей семье. Так считала Лиз. А еще ее «ненастоящая» семья была бедной. Беднее нас. Они жили в дешевом районе Бостона и вызывали у Лиз лишь пренебрежение, которое только усилилось, когда среднестатистическая миссис Нот переквалифицировалась в светскую миссис Кёртис.

Тогда все стало только хуже. Она даже слышать не хотела о Джейд.

Когда Лиз забрала Шейна в богатое семейство Кёртисов, она рассчитывала стереть все прошлое. Избавиться от него. Начать все с чистого листа. Без неудачника отца. Без такого же меня. Без «недостойной» Джейд, которая не соответствовала критериям невесты для будущего наследника империи.

Именно таким она видела Шейна. Именно поэтому забрала его под свое крыло. Ведь Чарльз Кёртис не может иметь детей. А из Шейна слепить достойного наследника куда проще, чем из дотошного меня. Лиз знала, что я бы никогда не оставил отца. Да и Шейн всегда был ее любимчиком. Маменькиным сынком, который чтил каждое ее слово и смотрел ей в рот. Поэтому Лиз думала, что легко очистится от пятна в виде Джейд. Но Шейн влюбился. И его будто подменили. Правда, ненадолго.

После развода родителей он начал отдаляться и меняться, но продолжал втайне видеться с Джейд. А я продолжал злиться. Потом натворил херни из-за недостатка бабок. Поверил в свою гениальность и прокололся. Сел в восемнадцать и оставил Джейд и Шейна одних. На целых два года. За которые Шейн успел заделать Джейд ребенка. И смыться этот сукин сын тоже успел.

И вот в июне, когда мне оставалась пара месяцев до освобождения, Джейд приехала в тюрьму. Плакала и говорила, что не знает, что делать с беременностью. Рассказала, что ходила в дом Кёртисов, но Шейн не встретил ее. Вместо этого она очень «приятно» пообщалась с миссис Кёртис, которая всунула ей деньги на аборт и настоятельно попросила держаться подальше от ее сына.

Я запретил Джейд избавляться от ребенка. Я сказал, что мы воспитаем его вместе. Как нашего сына. При условии, что Шейн никогда об этом не узнает. Джейд согласилась. И когда закончился мой тюремный срок, она переехала ко мне. Отец был не против, и я убедил его молчать.

Мы все ждали рождения малыша. Отец даже покупал какие-то вещи, а я просто был счастлив. Даже несмотря на то, что Джейд никогда не видела во мне кого-то большего, чем друга. Но меня это устраивало. Я всего лишь хотел ей помочь. Я просто хотел быть рядом.

Но однажды в Рождество ей пришло сообщение от Шейна, где было написано, что он знает о беременности и хочет с ней поговорить. Хочет рассказать матери, как сильно желает этого ребенка. Он написал, что пришлет за ней машину, и Джейд тогда будто сошла с ума. Она восприняла это как чудо. Она не реагировала на мои запреты, уговоры. Она не слушала меня. И села в эту гребаную тачку. Которая так и не доехала до особняка Кёртисов.

– О господи… – шепчет Серена, и я наконец поворачиваюсь к ней.

– По официальной версии ребенок погиб вместе с Джейд.

– Что?! – Даже сквозь мрак вижу ужас в глазах Серены. – Ты сейчас о Бостоне?

– Да.

– О Бостоне – сыне Джейд?

– Да. Заключение врачей, полиции, все. Все подделал я. И мой босс в этом помог. По официальной версии Бостон – мой сын, который появился на свет спустя полгода после этой трагедии. Я вышел из тюрьмы, трахался с одной из Вустера, она залетела и оставила мне ребенка. А ребенок Джейд – не выжил. Ребенка Джейд и Шейна не существует.

– Но… Так не бывает. Нельзя же взять и скрыть рождение человека… Поменять его на другого, Эзра. Так не бывает.

– Бывает. Но это не так уж легко. Не легко взять и все исправить, когда не уверен, что хочешь этого. Не легко смотреть на семимесячного мальчика и видеть в нем лишь причину смерти той, которую любил. Не легко орать от боли над ее телом. Не легко спасать того, кого не хочешь. Это охренеть как не легко, Серена. Я год из года жил, видя в Бостоне причину смерти Джейд! – кричу я и хватаю ее за плечи. Зачем? Я не знаю. Наверное, хочу казаться монстром в ее глазах.

– Я понимаю, как тебе тяжело! – всхлипывает она.

– Ни хрена ты не понимаешь! Никто не понимает! Я ломал себя каждый день! Я смотрел на него и ненавидел! Я не понимал, для чего я его спасал, Серена! Я винил его в смерти Джейд! Его, Шейна, Лиз! Из-за них не стало Джейд. Из-за них она села в эту машину и никогда из нее не вышла. Я пропал на год! Ник, мой отец, присматривал за маленьким Бостоном, а я даже не мог взглянуть на него. Мне было так больно, Серена! – Я вскакиваю с кровати и ору что есть мо́чи. – Я не видел смысла!

– Эзра, пожалуйста… – Она поднимается на ноги и обнимает меня изо всех сил. – Не говори так. Прошу, не говори. – Ее тонкие руки пытаются сдержать меня, а лицо утыкается мне в грудь.

– Если бы не Один, если бы не он, Бостона могло бы не быть. Ты понимаешь? Ты представляешь теперь, кто я? – Отнимаю ее от своего тела и встряхиваю перед собой. – Я ничтожество. Десять лет я растил мальчика и видел в нем только причину боли. Я даже не хотел его спасать, Серена. Не хотел.

– Но это было тогда. Сейчас ты другой. Ты ведь любишь его. Ты называешь Бостона своим сыном.

– Он мой сын. Я принял это решение, еще когда он был внутри Джейд. Только поэтому я не отрекся от своих слов.

– И разве ничего не поменялось? – Серена все еще льнет ко мне. После всего, что я сказал.

– Все поменялось.

– Разве ты не любишь его как своего сына? – Она отстраняется на расстояние вытянутых рук, чтобы взглянуть на меня.

– Нет. Я люблю его, потому что он мой сын. Только мой. И всегда им будет.

– Эзра. – Серена бросается обратно и обнимает меня за плечи. – То, что ты сделал… Для Бостона. Для Джейд… Это невероятно. – Она держит меня так крепко и шепчет в грудь, уткнувшись в нее лбом. – Мне кажется, я еще сильнее люблю тебя…

Внутри переколачивает. Мои руки не двигаются и лежат по швам. Я не дышу.

Сильнее любит меня?

Сильнее?

Любит?

Сердце бьется медленнее, а потом и вовсе замирает. Чувствую только его шум в ушах. Отсчитываю ритм:

Раз. Мир вокруг глохнет.

Два. Ее слезы отпечатываются на моей груди.

Три. Я обхватываю ее плечи.

Четыре. Прижимаю близко-близко.

Пять. Вдыхаю полной грудью.

Шесть. Прикрываю глаза.

Семь. Набираюсь смелости и выпускаю чувства наружу.

Восемь:

– Я люблю тебя, Серена.

Глава 6. Больше, чем ад

Эзра

Я даже смог сегодня уснуть.

Обнажил душу, обнаружил наличие сердца, разорвал его, признался в любви и все равно уснул. Прижимая Серену к груди, я спал так сладко, как никогда в этой жизни.

Она чудо, верно? Иначе как объяснить залечивание ран?

Но самое классное, что я с ней сегодня проснулся. Наконец-то моя постель не была холодна слева. Наконец-то там лежала она. И она не сбежала, узнав мою тайну.

Она сказала, что любит меня. И теперь я точно ее никому не отдам.

– Вставай, мелкая сопящая Панда! – Я нападаю на нее сверху, кусая за плечо, за что получаю удар локтем в живот. – Твою ж мать…

– Не надо подкрадываться ко мне во сне, – зевает Серена, а я целую ее в шею.

– Нам пора. Вставай и натягивай джинсы. Кофе уже на столе.

– Сам приготовил? – Она выкарабкивается из-под складок одеяла, снова зевает и взъерошивает и без того лохматые длинные волосы. Самое настоящее чудо, из-за которого я улыбаюсь как идиот.

– Брось, – усмехаюсь я. – Заказал.

– Не сомневалась, – потягивается она, и одеяло падает, оголяя ее грудь, которую она тут же прикрывает обратно.

– Надеюсь, не станешь любить меня меньше? – Рывком забираюсь на нее сверху и прижимаю к матрасу, блокируя ее руки над головой. – Не станешь ведь? – Склоняюсь к ее лицу и зависаю в дюйме от губ.

– Не целуй меня, я еще не чистила зубы, – уворачивается Серена, а я не могу сдержать смешок.

Как будто ее фраза остановит меня от того, чего безумно хочется. Кажется, она еще не до конца поняла, на кого нарвалась и во что влипла.

– Теперь я просто обязан зацеловать тебя всю. – Я издаю зверский рык и нападаю на ее шею. Серена визжит и ерзает подо мной, пытаясь выкарабкаться, но я только крепче придавливаю ее торсом к кровати. – Детка, твои телодвижения бесполезны. Сдавайся и подставляй сюда свои губы. Я приказываю.

– Ты приказываешь? – смеется Серена. – Я думала, приказывать – это моя привилегия, – не сдается и продолжает выворачиваться она.

– Это было вчера. Пора меняться, – усмехаюсь я, сжимаю одной рукой ее запястья, а второй обхватываю челюсть, чтобы зафиксировать ее губы напротив моих. – Иди сюда, изворотливая Панда. Немедленно.

Толкнувшись пахом между ее ног, я жалею, что влез в джинсы раньше времени. Ничего страшного не случится, если мы задержимся на полчаса и я подарю своей девочке еще один оргазм.

Я захватываю ее нижнюю губу зубами, слабо кусаю и проталкиваюсь в рот языком, как только Серена издает томный стон. Еще секунду назад сопротивлялась, а теперь обмякла и льнет ко мне, прогибая спину. Обожаю ее реакцию на мои ласки. Что бы ни выходило из ее рта, правду всегда скажет только тело.

Ослабляю хватку на ее запястьях и жадно скольжу ладонью вдоль плеча к округлой груди, опуская одеяло все ниже. Продавливаю гладкую кожу, повторяя изгиб талии, и достигаю бедер.

– Какого хрена на тебе делают шорты и когда они успели появиться? – Я зависаю над ее губами и смотрю в синие глаза.

– Я не собираюсь спать обнаженной, Эзра, – улыбается она.

– Придется. Иначе я буду сжигать твои новые шорты каждую ночь, пока ты не разоришься, поняла?

– Прекрати командовать. Я все равно сделаю так, как я хочу, – фыркает Серена и касается кончиком языка моих губ.

– Правда? – Срываю одеяло с ее тела и резко упираюсь мощным стояком ей между ног. – А если ночью я захочу прижаться к тебе сзади? – шепчу у ее уха и дотрагиваюсь до кожи губами. – Если захочу почувствовать тебя? – Делаю плавный толчок пахом и ощущаю ее прерывистое дыхание на своей шее. – Если захочу войти в твою влажную киску, пока ты еще будешь спать, но подсознательно желать меня? А, Серена? – С натиском скольжу рукой вдоль ее ребер и обхватываю грудь. – Разве нам нужны будут эти гребаные шорты? Разве ты не хочешь, чтобы я мог проникнуть в тебя без препятствий?

Ее лицо заливается румянцем, а я зажимаю в пальцах ее сосок и аккуратно щипаю его.

– Господи, Эзра… – стонет Серена и выгибается подо мной в дугу.

– Черт… Ненавижу эти шорты, – шиплю я, хватаясь за толстую резинку на ее бедрах.

– А я ненавижу твои джинсы.

Серена дергает меня за ремень и резко прижимает к себе, забрасывая ноги мне на талию. Ее руки тянут меня за плечи, и она ненасытно припадает к моим губам. Черт, впервые в жизни меня заводит, когда девушка берет надо мной верх. Когда проявляет инициативу и не стесняется показывать свой голод. Впервые в жизни я вообще кого-то хочу до такой степени, что готов кончить раньше времени только от того, что потерся об нее. Привет, шестнадцатилетний Эзра. Кажется, с Аленкастри я буду видеть его все чаще.

Я углубляю поцелуй и увлекаюсь так сильно, что не замечаю, как Серена перекатывает меня на спину и оказывается сверху. Седлает мои бедра и зажимает руки в запястьях над головой, как пару минут назад это проделывал с ней я. Хитрая, мелкая, изворотливая Панда, которой я никогда не перестану восхищаться.

– И вот я снова у руля, – ликует она, и я замечаю, как игриво блестят ее глаза.

– Я сдаюсь, – улыбаюсь я и любуюсь ее довольным лицом.

– Слабак, – усмехается Серена и на миг нагибается, чтобы укусить меня за плечо.

– Только перед твоей красотой.

Она снова выпрямляется и внимательно смотрит на меня, прижав ладони к моей груди. Длинные черные пряди прикрывают ее оттопыренные соски и едва не достают до моих ребер. Она не прерывает зрительный контакт и плавно скользит пальцами вдоль вытатуированного сердца между грудными мышцами, повторяет его контур, как делала это раньше, думая, что я спал, и спускается ниже к ребрам.

– Дьявол не спит… – шепчет она и описывает пальцем каждую букву. – Это не о тебе.

– Ты права. – Я накрываю ее ладонь своей рукой и подношу к своим губам. – Эта татуировка посвящена Элизабет Кёртис. Бывшей Нот. Моей матери. – Касаюсь ее костяшек и целую их.

– Почему? – нерешительно шепчет Серена, и я вижу в ее взгляде боль.

Ее сердце сейчас болит за меня, а я ведь хочу, чтобы оно только радовалось. Вот только так с ней не прокатит. Она хочет меня настоящего. Она хочет знать все. Ей важна моя душа, а ее без боли не существует. И я впервые готов это с кем-то разделить.

– Чтобы помнить и никогда больше не забывать, каким монстром является моя мать.

Серена опускается на мой торс, кладет голову на грудь и обнимает меня руками, а я запускаю пальцы ей в волосы.

– То сообщение для Джейд, которое в Рождество прислал Шейн, было не от Шейна. Я все выяснил потом. Шейн ничего не знал. И не знает до сих пор. И никогда не узнает. – Я тяжело выдыхаю, но Серена остается покоиться на моей груди. – Сообщение, машина, подстроенная авария… Все сделано руками Лиз. И я бы смог это доказать, если бы спохватился сразу. Если бы не дал волю эмоциям. Но я поздно начал копать. Слишком поздно. Все уже было подчищено, и дело даже не рассматривали как преднамеренное убийство. Все списали на несчастный случай. И я уже ничего не смог доказать. Я опоздал.

– Эзра… Мне очень жаль… – Ее губы касаются моей кожи на ребрах там, где вытатуирована надпись.

– Но знаешь, что самое паршивое? – Серена не двигается, но я чувствую, как сильнее ее пальцы впечатываются в мое тело. – Я сам пришел к ней. После тюрьмы. Я пришел к Лиз, надеясь, что у нее осталась хоть какая-то крупица материнских чувств. Я просил ее не трогать Джейд. Просил оставить ее в покое. Я обещал, что Шейн никогда не узнает о ребенке. Что его это никогда не коснется. Ни его. Ни ее. Ни их семью. Ни статус, ни репутацию. Я клялся, что этот малыш и сама Джейд не навредят им. Я был молод и напуган. Я боялся за Джейд. А по итогу сам толкнул ее с обрыва. Я виноват в ее смерти, Серена. Я и моя чертова глупость.

– Господи, Эзра… – Серена вскакивает и резко обхватывает мои щеки ладонями. – Что ты такое говоришь? Открой глаза. Посмотри, что ты сделал на самом деле! Пожалуйста, увидь то, что вижу я. Прошу. Открой глаза. Такого большого сердца, как в твоей груди, я не видела ни у одного человека в этом мире. Возможно, только у своего отца. Ты рыцарь, Эзра. Настоящий. Храбрый и с самым добрым сердцем.

– Серена…

Она не может так думать. Какой из меня рыцарь? Какое доброе сердце? Его никогда там не было. Пусть лучше продолжает звать меня Дьяволом.

– Еще вчера я был Дьяволом. Сатаной. Демоном… Могу продолжать бесконечно. Ты всегда красочно описывала мою сущность.

– Я буду любить тебя любого. Даже в обличье Дьявола. Лишь бы ты любил меня так сильно, как свой ад.

– Черт возьми. – Я рывком прижимаю ее к себе и укладываю на лопатки. – Я набью эту фразу прямо под сердцем.

– Но сначала скажи, что любишь меня. – Ее ладонь касается моей щеки и спускается к шее.

– Люблю. – Выдыхаю ей в губы. – И пусть обрушатся все гребаные девять кругов ада. Я у твоих ног.

***

Прежде чем выйти из номера, я побывал у ее ног еще дважды. А точнее – между ними. И если бы Серена не остановила, я бы совершил и третий заход прямо в лифте.

Сама виновата. От нее невозможно оторваться.

– Итак. – Я сжимаю ее руку в такси. – Еще раз. Ты…

– Аманда Спенсер. Студентка третьего курса криминальной журналистики. Являюсь ярой фанаткой деятельности Теренса О’Нила и пишу курсовую работу по его биографии. И ради эксклюзивного материала готова на все что угодно. Я же гребаная ботаничка, раз приперлась к вдове со своим куратором.

– Все верно, но давай только не так агрессивно. Успокой на мгновение смесь своих горячих кровей, ладно? И будь милой.

– Я постараюсь.

– Уж постарайся.

– И постараюсь не думать о том, что ты в это время будешь обшаривать квартиру одинокой старой женщины.

– Да сколько можно. – Я закатываю глаза, вздыхая. – Мне только нужно найти информацию.

– Чужую, – цокает она.

– И скопировать ее.

– Украсть.

– Какая, к черту, разница, когда Теренс уже мертв!

– Это не имеет значения.

– Ты невыносима. – Сжимаю зубы и притягиваю ее к себе. – И я дико хочу наказать тебя.

– Неудивительно, ты ведь извращенец.

– Кто бы говорил, Серена, – шепчу ей на ухо я и стискиваю в ладони ее бедро. – Наверняка ты уже вся взмокла от одних лишь моих слов. Проверить?

– Нет! – Она сбрасывает мою руку и резко сжимает ноги. – Нужно настроиться на дело. Я и без твоих домогательств слишком взволнована.

– «На дело»? – усмехаюсь я. – Говоришь как мафиози, а еще меня к ним приписывала. Твой отец точно не был в прошлом доном сицилийской мафии?

– Нет, он был врачом-анестезиологом, – фыркает Серена и закатывает глаза. – Да и как иначе обозвать это безумие, в которое ты меня втянул? Вообще не понимаю, как меня угораздило добровольно ввязаться в этот блеф.

– Все просто: я сразил тебя своим обаянием и харизмой. – Я расплываюсь в довольной улыбке. – У тебя не было шансов. Ты бы ни за что не устояла и не отказала мне.

– Самовлюбленный Дьявол. – Она цокает и смешно сдвигает брови.

– Твой личный Искуситель. – Придвинувшись вплотную к ее лицу, я обдаю жарким дыханием ее ухо, отчего Серена вжимается в спинку кожаного кресла. – Который не устанет толкать тебя на всякие неправильные, отвратительные, бесстыжие, развратные и очень пошлые поступки. – Прикусываю мочку и хрипло шепчу: – Хотел бы сказать, что у тебя есть шанс сбежать, но уже слишком поздно. Я никуда тебя не отпущу, Аленкастри.

– Мы на месте, – оповещает водитель, как только мы притормаживаем у двухэтажного дома цвета слоновой кости со стрижеными кустами роз вместо типичного белого забора.

– В этот раз тебе повезло. – Я целую Серену в висок и выбираюсь из салона. – Не забудь свой фейковый студенческий, Аманда Спенсер, вдовы мертвых журналистов бывают крайне недоверчивы.

– А кем будешь ты? – Серена догоняет меня у входной белой двери и останавливается за моим плечом.

– Малдером², – гордо заявляю я.

– Ты провалишь нам всю операцию. – Она слабо толкает меня сзади. – Но шутку я оценила. Я тоже в числе фанаток «Секретных материалов» и красавчика Фокса Малдера.

– Но он все равно не сравнится со мной, согласись?

Клянусь, я слышу, как она закатывает глаза, но помалкивает, позволяя мне наконец постучать в эту белую дверь.

***

– Чем могу помочь? – Седовласая миссис О’Нил с короткой аккуратной стрижкой в стиле семидесятых поправляет очки и пристально вглядывается в наши с Сереной лица.

Крупные серьги оттягивают мочки ее ушей, и кажется, будто кожа вот-вот порвется и пожилая дамочка лишится своих последних украшений. Я стараюсь не смотреть и фокусирую взгляд на бледно-розовой помаде в тон ее верхней кофты.

– Извините за беспокойство, миссис О’Нил. – Я цепляю на лицо самую очаровательную улыбку и невольно прячу растатуированные пальцы в карманах брюк. На всякий случай. На тот же, почему на мне сейчас эти гребаные брюки, а не джинсы. Я ведь должен выглядеть презентабельно. – Я профессор Малдер из Бостонского университета. – Слышу, как за моим плечом Серена пытается сдержать кашель, и улыбаюсь еще шире, чтобы только не засмеяться. Она ведь действительно считала, что я пошутил. – Факультет журналистики. Специализация – криминальная журналистика. А эта молодая особа – лучшая студентка факультета – Аманда Спенсер.

– Очень приятно, – вежливо улыбается дама. – Но я все еще не понимаю, чем могу быть вам обязана.

– Миссис О’Нил. – Внимание женщины переключает на себя Серена. Мягкая улыбка трогает ее губы, и, выбравшись из-за моего плеча, она ровняется со мной. – Прошу прощения за нашу бестактность. Наверное, нам следовало оповестить вас о приезде заранее. Прошу, простите меня и профессора… Эм… Малдера. Это я во всем виновата. Извините. Я настолько увлеклась сбором информации о мистере О’Ниле, что сорвалась с места, как только получила ваш адрес. А профессор не мог позволить мне ехать в одиночку.

Я незаметно кошусь на Серену и восхищаюсь, как быстро она вжилась в роль. Прирожденная актриса. У нее явный талант. И я доволен так сильно, что обязательно продемонстрирую ей это, как только мы покинем пригород Сан-Диего.

– Так вас интересует Теренс? – На лице женщины на мгновение проскальзывает грусть.

– Да, – отвечает Серена, наделяя голос нотками сожаления. – Дело в том, что я всегда восхищалась заслугами вашего мужа. Я считаю его величайшим журналистом. Лучшим в своей области. До сих пор не могу найти ему равных. Поэтому взялась писать курсовую по биографии мистера О’Нила.

– О… Дорогая Аманда, – печально улыбается дама. – Боюсь, у меня нет для вас никакой новой информации и я ничем не смогу вам помочь…

– Миссис О’Нил, мы не отнимем у вас много времени. Я бы была очень признательна, если бы вы уделили нам всего несколько минут и утолили бы интерес ярой фанатки вашего мужа. – Выходит слегка напористо, но я одобряю.

Скромная улыбка застывает на лице Серены, а у меня так и чешется ладонь, чтобы шлепнуть ее по сладкой попке за смекалистую головушку. Знала бы она, как дико заводит меня в данный момент. Надеюсь только, что мой стояк не проглядывается из-за всунутых в карманы рук и старушка О’Нил не разглядит эрекцию через стекла своих очков. Не хотелось бы иметь дело с инфарктом.

Наша дамочка с отвисшими мочками медлит, и пора включаться в игру мне.

– Обещаю, что прослежу, чтобы эта любопытная юная леди не утомила вас расспросами.

Последний барьер в сомнениях пробит, и миссис О’Нил проводит нас в скромную гостиную в бежевых тонах.

– Прошу еще раз нас простить. – Серена усаживается в кресло, на которое указывает хозяйка дома. – Мы, наверное, оторвали вас от важных дел…

«От вязания крючком или клуба садоводов», – мысленно добавляю я и ловлю на себе осуждающий взгляд Серены. Эта волшебная Панда еще и мысли мои читает. Я точно сойду с ней с ума.

– Да что вы, дорогая, – отмахивается женщина. – Сейчас приготовлю нам чай. Наверняка вы устали с дороги. Присаживайтесь, профессор. Я отлучусь всего на минуту.

– Я могу вам помочь, – предлагает Серена, но та отказывается от ее помощи, которая была бы весьма кстати для моих поисков. Видимо, придется потерпеть.

***

Час протекает за легкой болтовней о молодости семейства О’Нил, а изо рта вдовы не вылетает ни единого ценного слова. Пора брать все в свои руки и начинать действовать, иначе я сдохну от скуки раньше, чем предоставлю Одину хоть какой-то промежуточный отчет.

Я понял, что Серена умеет отлично заговаривать зубы, поэтому самое время оставить этих двух леди наедине, а самому вымарать руки в грязном белье Теренса О’Нила. И когда я говорю о белье, то уже действительно готов залезть даже в шкаф с его трусами, припасенными миссис О’Нил на долгую память. Но, надеюсь, не придется.

– Так говорите, что мистер О’Нил не делился с вами подробностями своих расследований? – уточняет Серена, пока я пытаюсь придумать, как и где начать уже искать нужную мне информацию.

Уверен, она где-то здесь, в этом доме. Такие люди, как Теренс О’Нил, всегда имеют тайники поблизости и надежно их прячут. Главное, чтобы укромные места не были разорены задолго до меня. Уповаю на незаурядный ум скандального журналиста. Светлая ему память. Я даже пропущу пару стаканов за его упокой, если что-то сегодня найду.

– Теренс никогда не посвящал меня в свои дела. И даже закрывался в комнате, когда работал. Бывало, что сидел там до самого утра. Даже отказывался от своей любимой говядины под брусничным соусом. А я так вкусно ее готовила. Теренс даже пальцы облизывал и всегда просил добавки! Помню, рано утром в субботу я отправлялась на рынок…

– Я так понял, мистер О’Нил часто работал дома? – Я вмешиваюсь в диалог, потому что мои нервы уже накалены до предела, и не хватало еще выслушать секретный рецепт домашней говядины. Серена бросает на меня осуждающий взгляд.

Прости, детка. Нужно действовать быстро, и, кажется, я уловил направление.

– О да, профессор Малдер. Теренс оборудовал целую комнату под свой кабинет. И представляете, не впускал туда даже меня. Даже просто протереть пыль. Все делал сам. Хотя обычно по дому помощи от него было не дождаться. Я и сейчас туда почти не захожу. Только изредка, чтобы вспомнить о муже… Смахнуть слезу… Посмотреть на его вещи. Точнее, на то, что от них осталось. Ведь после смерти Теренса полиция вытащила из кабинета даже пустые записные книжки. А потом еще приходили какие-то специальные агенты со своими странными приборами и долго там что-то изучали.

Проклятье!

Конечно, копы и люди ди Виэйра прошерстили здесь каждый угол. Я не сомневался. Но я должен осмотреть все сам хотя бы один раз. Хотя бы чтобы успокоить душу и начать искать в другом месте.

– Сочувствую вам и вашей утрате, миссис О’Нил. – Я насыщаю голос прискорбием и опускаю взгляд в пол. – Эм… Аманда… Запиши-ка рецепт говядины под брусничным соусом для моей жены. Думаю, миссис О’Нил не преувеличивала, когда говорила, что это настолько вкусно, что ее муж облизывал пальцы. – Наша дамочка с обвисшими мочками сразу же оживляется, и я даже вижу блеск в ее голубых глазах. – А я пока поищу уборную.

– Прямо по коридору, профессор Малдер, через две двери направо.

– И записывай внимательно, Аманда. Чтобы миссис Малдер в точности повторила блюдо. Я тоже хочу облизывать пальцы, – добавляю я с прищуром.

– Хорошо, профессор Малдер. – Во взгляде Серены проносится гнев, а тон слишком холоден, отчего я едва сдерживаю улыбку.

Оказывается, мою Панду так легко заставить ревновать. Ее выводит из себя даже наличие у меня несуществующей супруги. Признаю, я сделал это специально, чтобы побесить ее. Чтобы увидеть эту милую складку между бровей и ощутить на себе пронизывающий взгляд, от которого кровь стынет в жилах и приливает к паху. Кажется, обратная поездка в отель будет очень интересной.

***

Скрываюсь за углом и, как только голос миссис О’Нил затихает за спиной, проникаю в соседнюю от уборной комнату. Будь я Теренсом, выбрал бы для кабинета помещение на первом этаже, чтобы быть подальше от семейной спальни, раз уж привык работать и ночью. А еще бы установил свой, отличный от других замок, раз запираться я тоже привык.

Опираясь на эти доводы, угадываю комнату с первого раза.

Ее интерьер отличается от остального дома. Здесь нет бежевых или кремовых оттенков, а мебель выполнена в цвете красного дерева. Темно-синие стены увешаны рамками со статьями из газет, помещенными под стекло. Наверное, самые выдающиеся работы Теренса. И ни одной – о загадке всей его жизни – Ви́торе Пе́ресе ди Виэйра. Опять же, неудивительно. Он зачистил все. Только не знал, что Эзра Нот способен видеть прошлое.

И эта способность на самом деле пригодилась бы мне сейчас, потому что ни старого компьютера, разумеется, ни фотоаппаратов, ни объективов, ни каких-либо накопителей здесь уже, увы нет. Есть только пожелтевшие шторы, выцветший темный паркет, пыль и старая коллекция виниловых пластинок, которую на память сохранила миссис О’Нил.

– Давай, Эзра, думай. Включай мозг.

Чтобы сосредоточиться, начинаю отсчитывать на полке обложки пластинок. Самые ценные до сих пор запакованы в целлофан. Я трогаю их пальцем и аккуратно перекидываю одну на другую, разгоняя осевшую пыль.

– Если бы я был скандальным журналистом и чувствовал, что мне грозит опасность, куда бы поместил самую важную информацию? Где бы я хранил основной компромат на влиятельного страшного дядю, который с легкостью стер бы меня с лица земли? А я бы хранил. Потому что я же конченый, раз вообще начал провоцировать такого человека.

Перед глазами начинают мелькать знакомые обложки Queen³, и я не могу не отметить, что у Теренса, мать его, О’Нила охренительный музыкальный вкус. Среди этих пластинок есть даже винтажные. Неудивительно, что он залипал здесь до утра. Вот бы показать это достояние Серене. Она бы точно оценила каждый альбом.

– Кроме этого… – Я притормаживаю и вытягиваю одну из пластинок. – «Queen III»?! Что за чушь? – Прищуриваюсь и встряхиваю головой, но название альбома в моих руках не меняется. – Не было у Queen альбома «Queen III». Полная хрень. После «Queen II» 1974 года шел «Sheer Heart Attack». И такой заядлый коллекционер, как Теренс О’Нил, никогда бы не купил такой очевидный брак. Если только…

Медленно вытаскиваю винил из футляра и прощупываю его пальцами. Пластинка слишком толстая.

– …не создал его сам.

Глава 7. Запредельно

Серена

Эзры слишком долго нет, и я начинаю нервничать. А еще не прекращаю злиться из-за его идиотских шуток о какой-то «миссис Малдер», для которой я записывала этот гребаный рецепт говядины под брусничным соусом. Заодно и выслушала весь субботний распорядок для миссис О’Нил. До того, как погиб ее муж, разумеется.

– Знаете, – вздыхает женщина, – после смерти Теренса все о нем сразу же забыли. Поэтому мне очень приятно было узнать, что кто-то еще помнит о заслугах моего мужа. Тем более молодое поколение. Он ведь погиб двадцать два года назад… Вас тогда, наверное, даже не было на этом свете… – тепло улыбается она.

– Да, вы правы. В то время я только родилась.

– Такая юная… – Миссис О’Нил оглядывает мое лицо. – И такая красивая. Не зря профессор не сводит с вас глаз.

– Что? – Меня резко бросает в пот. – Эз… Эм… Мистер Малдер… Он просто…

– Не просто, дорогая. Поверьте. Я хоть и старая и почти слепая, но в его взгляде точно разглядела что-то большее, чем обыкновенный интерес к своей студентке. Приглядитесь. Он очень даже ничего, – усмехается и подмигивает она.

– Миссис О’Нил… – Я пылаю, и жар от моих щек можно ощутить даже без прикосновения.

– Думаю, нам пора заканчивать, Аманда. – За спиной миссис О’Нил появляется Эзра, и я с облегчением выдыхаю. – Ты уже порядком утомила эту чудесную женщину.

– Что вы, профессор Малдер. Я была рада поболтать с Амандой. Она очень приятная собеседница и ничуть не утомила меня.

– Спасибо, миссис О’Нил, – улыбаюсь я и поднимаюсь с дивана. – За гостеприимство и ценную информацию. И еще раз простите за наш бестактный визит.

Хозяйка дома проводит нас до двери и не забывает шепнуть мне на ухо о том, чтобы я все-таки пригляделась к «профессору».

Поздно приглядываться, миссис О’Нил. Он уже украл мое сердце.

***

Эзра не произносит ни слова, пока мы не усаживаемся в машину. Он просит водителя закрыть стеклянный затвор, чтобы тот нас не слышал, опускает поверх черную шторку и без предупреждения набрасывается на мои губы.

– Ты такая умница, Панда. – Он целует меня жадно, а я только и успеваю, что уворачиваться от его нападений.

– Ты больной?! Прекрати!

– Без тебя я бы не справился. – Эзра притягивает меня к груди, и я чувствую, как бешено колотится его сердце. – И ты не представляешь, как дико я хотел тебя трахнуть, когда ты идеально играла свою роль. – В черных глазах бушует пламя. – Иди ко мне.

– Нет! Ты с ума сошел!

– Сошел. Ты свела меня с ума. И только ты будешь виновата в том, что я сделаю прямо сейчас.

Эзра резко расстегивает мои джинсы. Я не успеваю возразить, как его рука нагло ныряет мне в трусики без каких-либо прелюдий.

– О господи… – выдыхаю я и бешусь от того, что мое тело слишком податливо ему. Оно отвечает мгновенно, идет ему навстречу и абсолютно игнорирует указания мозга.

– Блядь… Я так сильно хочу тебя. – Он устилает поцелуями мою шею и быстро проталкивается в меня пальцем.

– Эзра! – всхлипываю я прежде, чем он накрывает мои губы своими. – Нет… Не здесь… Мы не должны… – Пытаюсь оттолкнуть его слабыми руками, но его напор слишком силен.

– А кто нам запретит?

– Мы в такси!

– Элитном такси. И водитель ничего не слышит. – Он прикусывает мою нижнюю губу и вводит в меня два пальца. – И не видит.

– О ч-черт… – стону я, впиваясь ногтями ему в шею.

– Как тогда в самолете, помнишь? Я ведь обещал, что никто нас не заметит. И тебе понравилось.

Его проникновения становятся резче, и я вся горю изнутри. Мне так приятно. Так хорошо. И, черт, хочется большего. Я чувствую жар между ног, который только усиливается от его движений. Я вся пылаю. Эзра вытаскивает из меня пальцы и растирает мою влагу вдоль клитора, надавливая на него. Весь стыд снова куда-то испарился, и я протяжно стону Эзре в губы. Он делает со мной невозможные вещи. День изо дня он раскрывает новую меня. И эта Серена пугает, но не может не нравиться мне.

– Сопротивлялась, но взмокла за секунду, – шепчет Эзра, облизывая мое ухо. – Дать тебе кончить?

– Да.

– Хочешь кончить прямо тут, в этой гребаной тачке? – Кусает меня за мочку.

– Черт, да… – хнычу я, чувствуя, как сильно пульсирует клитор.

– Моя девочка.

Подаюсь бедрами навстречу его пальцам и резко выдергиваю его ремень из пряжки. Эзра замирает на секунду и перестает меня целовать. Пользуюсь его ступором и расстегиваю ширинку, спешно высвобождая твердый член из боксеров. Не верю, что делаю это, но делаю.

– Хочу, чтобы ты кончил вместе со мной.

Опускаю руку на член и сжимаю головку. Эзра запрокидывает голову, и его хриплый стон разносится по салону. Крепче обхватываю его горячую плоть и скольжу вниз, ощущая резкий толчок его пальцев внутри меня.

Он входит в меня чаще и жестче, и я делаю то же самое. Растираю капли его влаги вокруг головки и начинаю двигать рукой быстрее. Чувствую, как он пульсирует в моей ладони, и сама завожусь сильнее, наседая бедрами на его пальцы. Чертовски хорошо. И мне уже совершенно плевать, что мы находимся в такси. Плевать, даже если водитель не до конца закрыл затвор и слышит нас. Мне плевать. Я хочу только Эзру, его ласк. И хочу довести его до оргазма первой.

Поэтому рывком вытаскиваю его руку из своих джинсов. Ловлю его недоуменный взгляд и решаюсь на сумасшествие, которого никогда не делала.

Не решусь сейчас – не сделаю никогда.

Облизываю губы и склоняюсь над его членом.

Я точно сошла с ума, но я безумно хочу узнать еще что-то новое с ним.

– Серена… – Эзра звучно втягивает в себя воздух и замирает.

Сейчас. Я хочу – я делаю. Я мечтаю попробовать его на вкус. И боюсь, что в другой момент не решусь.

Эзра отслеживает каждое мое движение, и я спускаюсь еще ниже. Касаюсь языком головки и чувствую солоноватый привкус. Член дергается в моей хватке, и я проскальзываю по нему ладонью вверх-вниз. Эзра непроизвольно вздрагивает и тихо стонет.

– Серена, если ты не готова… – хрипит он.

Не даю ему закончить и плотно обрамляю член губами, скользя вниз.

– Мать твою… Серена… – Его рука ложится мне на голову и захватывает пряди волос в кулак. – Господи… Не останавливайся.

Я не знаю, как правильно это делать. Не знаю, от чего он получит большее удовольствие. У меня нет опыта в этой ласке. И я поднимаю на него глаза, облизывая член от основания до головки.

– Ч-ч-черт… Детка…

– Так хорошо? Тебе нравится?

– Нравится? Да я, блядь, готов кончить, если ты еще раз возьмешь его в рот и продолжишь вот так смотреть на меня.

Я снова накрываю член губам, не сводя с Эзры глаз. Что-то подсказывает, что нужно расслабить горло, и мне удается пропустить его в рот до самого основания. Затем я возвращаюсь обратно к головке и повторяю действие, только жестче и быстрее. Хватка Эзры на моих волосах усиливается. Он толкается в меня бедрами и начинает дышать чаще.

– Серена… Я сейчас… – Его кулак тянет меня за волосы, но я продолжаю погружать его достоинство глубже. – Серена. Я кончу… Сейчас…

Эзра еще раз тянет меня вверх, но я хочу довести все до конца ртом. Хочу узнать его вкус, как он узнал мой. Поэтому сжимаю рукой основание члена и делаю несколько частых движений ртом, заглатывая его полностью.

– О да… Да… Блядь… – низко рычит он сквозь зубы, а мое горло наполняется теплой спермой.

Странное чувство, от которого содрогается все мое тело и отдается мощной вибрацией внизу живота. Еще чуть-чуть, и я бы сама кончила от того, что делал мой рот. Не верю, что решилась на это. Не верю, что смогла. Не верю, что у меня получилось доставить ему удовольствие таким способом. И я даже довела его до оргазма.

Эзра притягивает меня за шею к своему лицу и жадно целует в губы.

– Что ты делаешь со мной, Аленкастри? – шепчет он.

– Ты мне скажи, – сбито выдыхаю я ему в губы.

– Сводишь меня с ума. Уже свела, раз мне хочется бесконечно повторять, как я люблю тебя.

– Любишь? – Обхватываю его красивое лицо.

– Охренеть как сильно. И знаешь, что самое дурацкое? – Эзра обнимает меня за талию и прижимает к себе. – Мне было сложно сказать это в первый раз, хоть я уже давно это чувствовал. А сейчас я не могу заткнуться и хочу повторять тебе это без остановки.

– Так повторяй. – Я льну к нему еще ближе и не могу поверить в свое счастье.

– Люблю тебя. – Он целует меня в шею. – Люблю. – Целует в подбородок. – Люблю, даже когда ты бесишь. – Зависает над губами и смотрит прямо в глаза. – Особенно люблю.

Эзра запечатывает мои губы поцелуем, а меня отрывает от земли. Я парю. У сердца вырастают крылья и несут меня к небу. Порхают, порхают и поднимают выше звезд. Выше всех. Выше этого гребаного мира.

Если бы можно было измерить счастье, то единицей был бы Эзра.

Если бы меня попросили оценить степень, я бы ответила: запредельно.

***

– Так ты нашел то, что искал? – спрашиваю я, проходя вглубь нашего номера.

– Ты о себе? – Эзра обнимает меня сзади и скользит руками вдоль талии к бедрам. – Я не искал. Это чудо в безумной шубе само свалилось мне на голову.

– И это, как ты выразился, чудо желает знать результат нашего дела. – Я выворачиваюсь из его объятий и усаживаюсь на диван.

– Я нашел тайник Теренса. – Эзра вытаскивает из кармана пиджака диск. – А результат нашего дела смогу оценить, только когда узнаю, что тут хранится.

– Как ты его нашел? – вскакиваю на ноги.

– Удача плюс смекалка. Плюс познания в дискографии Queen. Ох, Панда, ты даже не представляешь, какую работу мы проделали. Уверен, там то, что мне нужно.

– А что тебе нужно? Под кого ты копаешь? И зачем?

– Я не вдаюсь в подробности. Контракт подписывает мой босс. А я лишь выполняю свою часть работы – добываю компромат. И вручаю его заказчику лично. Это не обязательно, всего лишь моя прихоть.

– Для чего? Разве тебе не страшно?

– Мне? Нисколько. Мне нравится смотреть им в глаза. Нравится видеть лица тех, кто пойдет на любые подлые вещи, лишь бы уничтожить конкурента.

– Но ведь ты сам помогаешь этим подлым людям уничтожать их конкурентов.

– Которые тоже подлые. Мир прогнил, Серена. Честь и достоинство давно сменились алчностью и скотством. И чем больше бабок, тем скорее люди превращаются в животных. Поэтому я надеюсь, что они все перегрызут друг другу глотки. А я буду тем, кто кинет им кость.

– Твоя позиция мне ясна. Но я ее не одобряю. – Я слежу за тем, как Эзра откупоривает бутылку виски и плескает в два стакана.

– Ты и не должна. Это мой выбор. – Он сбрасывает пиджак, подворачивает рукава рубашки по локоть, обнажая татуированные руки, берет стаканы и подходит ко мне, протягивая один мне.

– Но почему? Ты ведь невероятно умный. Устроился бы работать, к примеру, в ЦРУ*. И не пришлось бы нарушать закон.

– Пойти к тем, кто меня и посадил? Отличное решение, Панда. Да и тем более там нельзя пить на работе, – подмигивает он и делает глоток виски. – Это не по мне.

– Весомый аргумент. Всегда считала, что ты алкоголик.

– Ага. Я Эзра Нот. Мне тридцать. И я алкоголик. Привет, Эзра, – растягивает последнюю фразу и произносит ее писклявым голосом, а я лишь закатываю глаза.

– Такое ощущение, что до сих пор шестнадцать, а не тридцать.

– С тобой я тот еще пацан. – Эзра кладет руку мне на плечо и притягивает к своей груди. – Готова вернуться в Бостон?

Я хочу еще много чего спросить о его работе, но понимаю, что Эзра не выдаст больше ни слова. Ради моей же безопасности. Ведь он работает на серьезных людей, информацию о которых мне лучше не знать. Я все понимаю, поэтому заталкиваю свое любопытство куда подальше и отвечаю на вопрос:

– Если честно, то нет. Боюсь, что там разрушится наша сказка.

Кладу голову ему на плечо и тяжело вздыхаю.

Если честно, то очень боюсь.

Здесь, на другом краю Америки, с ним вдвоем, я как будто отделилась от внешнего мира. Проблемы забыты, страхи отпущены, и я не хочу бежать. Я впервые в жизни хочу остаться. Прижиматься к нему сильнее и засыпать на татуированной груди, где бьется самое настоящее сердце. Я, кажется, отогрела его. А он, кажется, растопил мое. И я не хочу, чтобы холодный Бостон снова все покрыл льдом.

– Даже если этот мир прогнил, даже если он кишит самовлюбленными эгоистами, наша с тобой сказка не закончится. Она еще впереди. Потому что найти тебя среди всего этого дерьма – самое настоящее чудо. – Эзра растирает мое плечо ладонью и целует в макушку. – Я разгребусь с этим заказом и отойду от дел. Составлю резюме для ЦРУ, так и быть. Поможешь мне? – усмехается он.

Приятно, что он шутит, но я ничего не отвечаю. Только мысленно молюсь, чтобы все получилось так, как он планирует. Не переживу, если с ним то-то случится.

***

На следующий день Бостон встречает нас ливнем. А квартира Юджина – горячим кофе и даже ужином. Эзра настаивал, чтобы я ехала к нему, но мне безумно хотелось поболтать с другом. Тем более, что в город вернулся Бостон, и мне кажется, Эзре нужно побыть с сыном наедине. А мне нужно многое рассказать Юджину о Сан-Диего и расспросить о свидании со Стенли. Третьем, между прочим. А это уже заявка на серьезные отношения.

Из красочного рассказа Юджина понимаю, что, во-первых, он влюблен до мозга костей. Во-вторых, действительно собрался делать Стенли предложение. Уже обзавелся и бабушкиным фамильным кольцом. И в-третьих, он счастлив, как ни один человек на этой планете. Возможно, с ним могу посоревноваться только я, но не стану, потому что безумно за него рада. Но все-таки решаю перепроверить информацию у Стенли. Знаю я этого романтика. Он может видеть то, чего на самом деле нет, и потом мне придется склеивать его сердце.

Через пару дней заступаю на смену пораньше, чтобы посплетничать со Стен. А еще очень хочется увидеть Эзру. Я безумно соскучилась и хочу ему об этом сказать. Надеюсь, он разобрался с найденными файлами и появится в баре хотя бы сегодня. Кажется, я накинусь на него, как только он переступит порог.

– Ну и как прошла ваша романтическая поездочка к океану? – играет бровями Стенли и отпивает кофе. – Эзра не задолбал тебя за эти дни?

– Нет, ты что, – усмехаюсь я. – Он был лапочкой.

– Лапочкой? – смеется Стен. – И когда это Сатана успел стать лапочкой? Так ведь ты его называла.

– Да, – вспоминаю и не могу скрыть улыбки. – В этом плане ничего не изменилось. Но ты была права. Он не такой, каким кажется. И я рада, что он позволил мне это увидеть. А еще у него и вправду есть сердце. И оно огромное.

– Серена… – Стенли отставляет чашку и набрасывается на меня с объятиями. – Я так рада. Я так счастлива, что мы обе влюблены.

– Что? Мы обе? – Я отстраняюсь от нее, чтобы убедиться по выражению лица, что она не издевается надо мной. Неужели Юджин не преувеличивал?

– Да, черт возьми. Этот сосунок вскружил мне голову! Сначала дико бесил своими частыми звонками, бесконечными сообщениями, появлениями в баре. Раздражал до жути банальными подарками, розами, записками с признаниями в любви. А наше с ним первое свидание было настоящим провалом. Думаю, ты в курсе.

– Конечно, я в курсе. Мой друг не из молчаливых.

– Да уж, – легко ухмыляется Стен. – Но знаешь, в какой-то момент я просто расслабилась и сама не поняла, как начала получать от этого кайф. За мной никто никогда так не ухаживал, Серена. Я даже сначала думала, что это действует какой-то пикапер. Но нет, Юджин на самом деле такой.

– О да, Юджин именно такой.

– И мне это нравится, – сияет Стенли, а в глазах взрываются маленькие фейерверки. Она действительно влюблена. – Никогда не думала, что скажу это, но я на седьмом небе, мать твою. И это заслуга какого-то Юджина. Представляешь?

– Надеюсь, моего друга, а не того, которого тебе подарил Эзра.

– Сучка. – Она толкает меня в плечо. – Такая же, как и твой Дьявол. Вы созданы друг для друга. Покажи фотки из Сан-Диего. Хочу пустить слюну и обзавидоваться.

– Сейчас, – усмехаюсь я. – Телефон в машине оставила. Сбегаю и вернусь.

Вылетаю из бара даже без шубы, как легкое перышко. Улыбаюсь, как будто я ребенок, которому подарили огромный леденец. Сейчас покажу Стенли фотографии из номера, из ресторана и еще раз вспомню, как же было хорошо в Сан-Диего.

Меня переполняет радость и жуткое желание написать Эзре, как же сильно я скучаю. Беру в руки айфон и застываю возле машины, начиная печатать сообщение. Хочу его увидеть. В животе порхают бабочки, но одна единственная фраза за моей спиной ломает все их крылья:

– Вот так встреча, моя принцесса. – По позвоночнику пробегает холод, и я замираю с телефоном в руках. Этого не может быть. – А я был уверен, что ты снова удрала от меня.

В жилах стынет кровь. И меня охватывает знакомый страх. Бриан.

– Я думал, что ты уже сменила город, как тогда в Нью-Йорке. Я ведь дал тебе фору, принцесса. Почему осталась?

Он хватает меня за руку, и телефон отлетает под колеса тачки. Бриан дергает меня и резко разворачивает к себе лицом, прижимая телом к машине.

– Мы больше не играем? – Его пальцы впиваются мне в щеки и до боли сжимают их. – Почему? Мне нравились наши прятки. Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать. Помнишь? – Звериный оскал, что обрела его улыбка в мои двенадцать, снова на его лице, и я начинаю дрожать. – Так почему ты не сбежала, Серена? Я так радовался, когда обнаружил твою квартиру пустой. Я так воодушевился новой игрой. А ты все испортила. Почему? – Он вплотную придавливает меня к машине и нависает над моим лицом. – Из-за этого татуированного придурка? Из-за него ты до сих пор тут?

– Иди к черту! – Я толкаю его в грудь и пытаюсь вырваться, но Бриан с новой силой хватает меня за плечи и впечатывает в дверцу машины.

Чувствую, как хрустит каждый позвонок, но не позволяю себе порадовать Бриана своей болью. Я держусь и лишь зажмуриваюсь на миг, а потом снова смотрю ему в глаза. Там гнев. Он пылает и пытается сжечь меня. И двенадцатилетняя Серена сгорела бы. Но не эта. Не сейчас.

«Оставайся такой же сильной всегда, поняла?» – Слова Эзры пульсируют в мозгу, и я кусаю Бриана за руку.

– Вот же дрянь! – На мгновение его рука сжимается в кулак, но этого слишком мало, чтобы я успела выскользнуть и убежать прочь. – Не так быстро! – Он хватается за мое плечо и рывком толкает обратно к машине.

– Мне больно! – кричу я, но никто из прохожих не реагирует. Они позволяют Бриану творить его зло.

– А представь, как было больно узнать мне, что моя невинная принцесса та еще шлюха! – Он кричит мне прямо в лицо, впиваясь пальцами в плечи, и встряхивает меня, кажется, навесу. – Раздвинула перед ним ноги? Позволила себя трахнуть, грязная шлюха? Этому я тебя учил? От этого оберегал? Дрянь!

– Оставь меня в покое! – Мои вопли разносятся по кварталу, но до них никому нет никакого дела.

– Он обещал любить тебя? – Бриан склоняется так близко к лицу, что я чувствую этот запах, который возненавидела с детства. Запах лосьона после бритья с ароматом кедра. Мне хочется блевануть. – Он лгал тебе, Серена. Никто, ни один мужчина не полюбит тебя по-настоящему. Тебя люблю только я, слышишь? Когда ты успела это забыть? Когда раскидывала перед ним ноги? Тогда ты верила в его пустые слова? Надеялась на чудо? Чудес не бывает, принцесса. Ты стала обыкновенной шлюхой. И мне кажется, ты не усвоила урок. – Он хватает меня под руку и волочет к своему пикапу.

– Нет! Нет! Отпусти! – Я вырываюсь и бью его кулаками в спину. – Отпусти меня! Помогите! Пожалуйста! Помогите! Эзра!

Мои глаза застилают слезы, а силы начинают покидать тело. Я кричу. Ору не своим голосом, но никто не реагирует. Он затащит меня в свой пикап. Он увезет меня отсюда. Он снова надругается надо мной. И никто меня не спасет.

Сердце скачет как сумасшедшее. Пятки протирают асфальт, но Бриан все равно продолжает тащить меня за собой. Я сдаюсь. У меня не остается сил, чтобы сопротивляться. Я превращаюсь обратно в маленькую Серену, которая может только давиться слезами под твердой ладонью родного брата и молиться, чтобы в этот раз не было так больно, как в предыдущий. Чтобы он не порезал слишком сильно. Чтобы рана не загноилась. Чтобы он не увлекся и все закончилось раньше, чем я приду в себя.

– Эй! Что здесь происходит? Отпусти ее! Слышишь?!

Кто-то встревает между нами и вырывает меня из хватки Бриана, но я не вижу лица, потому что плачу навзрыд.

– Это не твое дело! – кричит Бриан и толкает незнакомца в грудь. – Вали куда шел!

– Я вызвал полицию. Она прибудет с минуты на минуту. – Мужчина окончательно выдергивает меня из лап Бриана и загораживает своим плечом.

– Я сам коп, так что проваливай на хрен!

– А у меня отличные связи в ФБР, так что убери от нее свои руки, урод.

Кажется, Бриан сдается и растворяется в дожде так же быстро, как и появился. Я не знаю, потому что продолжаю всхлипывать и давиться слезами. Слышу только рев пикапа и свист шин по мокрому асфальту. И как гулко взвывает в груди сердце.

– С вами все в порядке? – Мужчина поворачивается ко мне лицом и аккуратно кладет руки на мои плечи. – Он не навредил вам? – Он нагибается, чтобы заглянуть мне в глаза. Я поднимаю веки и, кажется, узнаю его.

– Шейн?

– Серена?

Все плывет перед глазами. Старые шрамы снова вспыхивают новой болью. Я кричу и сгибаюсь пополам. А дальше – провал.

Глава 8. Сказка братьев Гримм

Серена

Все отрывками.

Вижу карие глаза, как у Эзры, напротив своих глаз.

Потом резкая боль внизу живота. Я обхватываю себя руками и начинаю кричать.

Провал.

Потом пальто на моих плечах. Шейн придерживает его руками и усаживает меня к себе в машину.

Провал.

Мы едем, а я не перестаю всхлипывать. Трясусь и сжимаю себя руками.

Шейн сидит рядом и пытается привести меня в чувство. Он встряхивает меня за плечи и что-то говорит, но так невнятно, что я не могу разобрать ни слова. Вижу только его глаза. Красивые. Темные и такие добрые… Как у оленя.

– Эзра, – вырывается из моего рта.

– Нет, но я рад, что ты заговорила.

А если бы Шейн не появился? Если бы он оказался таким же равнодушным, как все остальные люди на улице? Если бы он тоже закрыл глаза?

Бриан утянул бы меня за собой. Усадил бы в свой пикап. Снова изувечил. И я сдалась так быстро. Я позволила ему снова взять надо мной верх, как в детстве. Но я ведь выросла. Я должна бороться. Я должна давать отпор. Почему я до сих пор цепенею, как только вижу его?

Приступ постепенно проходит. Боль притупляется, и я наконец могу разглядеть обеспокоенный взгляд Шейна, сосредоточенный на моем лице.

– Ты в порядке? – Он аккуратно касается моего плеча.

– Кажется, уже да.

– Этот мужчина не навредил тебе?

– Нет, он не успел. Спасибо.

– Не нужно благодарности. Любой бы поступил так на моем месте. – Его ладонь все еще покоится на моем плече и мягко его поглаживает.

– Не любой. Ни один человек не отреагировал на мой крик. Я уже подумала, что…

– Что ты подумала? – Шейн смотрит на меня так пристально, что я не могу оторвать глаз.

– Что я обречена.

Он жутко похож на Эзру. Только начисто выбрит и волосы более длинные и вьются. Шейн укладывает их за уши. А еще я не вижу ни единого намека на татуировки под строгим клетчатым пиджаком и серой рубашкой. Сомневаюсь, что миссис Кёртис одобрила бы это.

– Я рад, что оказался в нужное время в нужном месте и спас тебя.

Спас меня, когда я звала Эзру. Вселенная та еще шутница, послала мне другого брата.

– Куда мы едем? – Вдруг соображаю, что нахожусь в его машине.

– Надеюсь, ты не против выпить кофе? Ты вся дрожала. Я подумал, что не помешает тебя хоть как-то согреть.

– Блин, нет. – Я вспоминаю о Стенли. – Мне нужно срочно вернуться в бар.

– Кофе и кусочек вкусного чизкейка, а потом я верну тебя в бар, идет?

– Ненавижу чизкейки, – на автомате выпаливаю я и тут же смущенно отвожу взгляд.

– Ладно, тогда просто кофе.

– У меня нет на это времени. Извини. – Я не смотрю ему в глаза, потому что сама поражаюсь своей дерзости. Человек только что спас меня, отдал свое пальто, усадил в свою машину, а я еще и диктую правила.

– Ладно, – усмехается Шейн. – Я возвращаю тебя в бар, но ты должна мне один кофе. В качестве оплаты потребую только непринужденную беседу, согласна?

– Согласна, если ответишь, что ты делал у бара.

– Не поверишь, но шел к своему брату. У меня есть несколько вопросов по поводу моего сломанного носа. – В его голосе чувствуется раздражение.

– Оу… Ну… Ничего уже не видно. Отлично зажило.

– Спасибо. Старались лучшие врачи. Но это не отменяет того факта, что я не понимаю его поведения. Я устал. И настало время во всем разобраться. Эзра не единственный, кто умеет устраивать скандал. И в этот раз ему придется меня выслушать, даже если он того не хочет.

Кажется, Шейн совершенно не знает Эзру. Ведь он никогда не станет слушать, если этого не хочет. Боюсь, этим действием Шейн только выпишет себе очередной билет в госпиталь. Надеюсь, не в морг.

– Не стоит, – робко заявляю я. – У тебя едва зажил нос. Лучше немного подождать.

– Я ждал десять лет. Терпел его эпизодические срывы. Хватит. – Шейн сжимает челюсть и уже не смотрит на меня. – Я тоже не железный. Любому терпению когда-то приходит конец. И драка на семейном торжестве – последняя капля. Я едва уговорил мать не обращаться в полицию.

– Шейн… – Я неуверенно касаюсь его руки, чтобы обратить внимание на себя. И он реагирует моментально, снова встречаясь со мной взглядом. – Сейчас не лучшее время. Поверь мне.

– Ты так считаешь? – прищуривается он, и я отчетливо вижу перед собой Эзру. Всего на секунду. Но этого достаточно, чтобы позвоночник усыпался дрожью.

– Да, – сглатываю я. Мне становится некомфортно. Я не должна с ним говорить. Эзре это не понравится.

– С удовольствием послушаю твои мысли по этому поводу завтра во время ужина, – улыбается Шейн. – Кит, притормози у этого бара.

– Что? Нет… – недоумеваю я. – Я согласилась только на кофе. Когда-нибудь. Может быть…

– Там безупречный кофе. Владелец ресторана – мой хороший знакомый. Он позаботится, чтобы нам подали самый вкусный кофе в городе. Дай мне свой номер.

– Нет, – хмурюсь я.

– Нет? – усмехается он. – Тогда мне придется приехать сюда и завтра.

– Нет, не надо! – Не хватало еще, чтобы его увидел Эзра.

– Уже записываю. – Шейн достает телефон из кармана пиджака. – Не бойся, я просто хочу с тобой поговорить. Разве я не заслужил немного внимания за твое спасение?

Ладно. К черту. От одной встречи ничего не случится. И, возможно, я смогу как-то повлиять на примирение братьев. Ведь Шейн на самом деле ничего не знает. Думаю, им с Эзрой действительно нужно поговорить и во всем разобраться. Он ведь не причастен к смерти Джейд… И каждый имеет право на прощение.

Шейн уезжает с моим номером, а я остаюсь у бара в его пальто. Черт. Нужно спрятать его в машине.

Возвращаюсь к своей тачке и вылавливаю из-под нее телефон. Он все еще работает, но экран треснул. И на нем так и осталось не отправленное Эзре сообщение. Я тяжело вздыхаю. Больше всего хочу, чтобы он сейчас меня обнял. Но внутри почему-то так противно, как будто я предала его. Хоть я ничего и не сделала.

Удаляю черновик сообщения и кладу телефон в карман. Снимаю с себя пальто. Пахнет очень вкусно. Какими-то восточными пряностями. Быстро сворачиваю его и кладу в багажник. Видимо, на самом деле придется встретиться с Шейном. Хотя бы чтобы вернуть эту дорогущую вещь.

***

– Серена! – вскрикивает Стенли, едва я переступаю порог. – Где ты, мать твою, была?! Я чуть с ума не сошла!

– Все нормально, Стен, не волнуйся…

– Я уже позвонила Эзре!

Черт. Нет.

– Давно?

– Достаточно давно, чтобы я увидел, из чьей машины ты вышла.

Меня переколачивает. Холодная дрожь усыпает тело от головы до ног.

Нет. Только не это. Пожалуйста.

Нужно обернуться, но я боюсь. Нужно посмотреть ему в глаза, но я опускаю их в пол. Нужно что-то сказать, но рот как будто набили глиной.

– Хорошо покаталась? – Эзра не приближается, и мое сердце разрывается на куски. Нет, пожалуйста, все не так, как ты думаешь. – Шейн умеет красиво ездить. Особенно по ушам, согласись?

– Эзра, я не…

Я разворачиваюсь к нему лицом и сталкиваюсь с ледяным взглядом. Там нет тепла, которое было в Сан-Диего. Там нет любви, о которой он говорил. Там нет больше нашей сказки.

– А ты отлично умеешь ездить по сердцу. – Осколки моей души сыплются на пол, а глаза застилаются слезами. Нет. Все не может закончиться так. – Ты уволена. Забирай свои вещи и, будь добра, никогда больше здесь не появляйся.

– Эзра, нет! – вмешивается Стенли из-за барной стойки.

Но Эзра не обращает внимания. Он отворачивается и уходит в свой кабинет, а меня захлестывает волна слез.

Я ничего не сделала! За что он так со мной?! С моим сердцем?!

Я реву и едва удерживаюсь на ногах, но меня успевает подхватить Стенли.

– Господи, малышка… Что же ты натворила? Зачем? – Она обнимает так крепко, а я только сильнее начинаю рыдать.

– Я ничего не сделала, Стен! – захлебываюсь слезами я. – Все вышло случайно. Я не хотела! Он не имеет права так обо мне думать!

– Тише… Тшш… Успокойся. Он тоже успокоится, и вы поговорите. Ты ведь знаешь Эзру. Он вспыльчивый, но отходчивый.

– Нет! – Я вырываюсь из ее объятий. – Нет. Он должен выслушать меня сейчас! Он говорил, что доверяет мне. Я доверила ему всю себя! Он не может от меня отвернуться из-за какой-то херни!

– Боже. Серена… Милая. Это для него не херня. Понимаешь? Я даже представить не могу, что у него сейчас в голове. И прошу, не иди. Не иди сейчас. Дай ему остыть. Не совершай очередную ошибку.

– Он сказал, что любит меня! – взвываю я. – Он не может так со мной поступить! Я ничего не сделала!

Отмахиваюсь от Стенли и бегу в этот гребаный кабинет. Дверь заперта, и я начинаю тарабанить в нее кулаками.

– Открой! Эзра! Открой мне дверь, мать твою! Я ни в чем не виновата! – Мои удары становятся сильнее, как и удары сердца. Оно в бешенстве. – Открой мне дверь или я вынесу ее на хрен! Ты не имеешь права со мной так поступать!

– А ты? – Передо мной распахивается дверь, и последний удар пришелся бы Эзре в грудь, но он ловит мои руки. – Имеешь право так поступать после всего, что я тебе доверил?! Ты предала меня! Лгала мне! – Он затягивает меня в кабинет, как какого-то щенка. – И унаследовала это от своей матери!

Не думая, я размахиваюсь и разбиваю об его лицо звонкую пощечину.

– Кретин! – кричу я. – Между нами все кончено!

– А ничего и не было. – Эзра хватает меня под локоть и встряхивает так сильно, что кружится голова. – Ты такая же, как все. А я конченый дебил, раз посчитал тебя особенной. – Выпускает меня из рук и отталкивает от себя. – Вали. Уматывай отсюда. Двери Шейна всегда открыты. В отличие от моих.

– Ты придурок, Эзра.

Моя нижняя губа трясется. Слезы льются из глаз. А ненависть в его взгляде сжигает дотла. Где тот Эзра, что был в Сан-Диего? Где тот, что был в Новый год? Где тот, который обещал быть рядом и говорил о любви? Где он, с кем я лежала на полу и рассказывала свои тайны? Они больше ему не нужны. Он готов отвергнуть меня из-за какого-то пустяка, в котором даже не разобрался.

У моего самолета обломаны крылья. На высоте четырех тысяч миль. И я падаю. Я разбита. И лучше бы я умерла.

Не собираюсь отчитываться перед тем, кому это не нужно. Он упивается своей злостью. А я пойду упиваться своей подальше от него.

Я выбегаю из кабинета, хватаю по пути свою шубу и даже не прощаюсь со Стен. И не слышу за собой шагов Эзры. Он больше никогда за мной не пойдет. А говорил, что наша сказка только начинается. Разве что сказка братьев Гримм, где все будут страдать, а в конце умрут.

***

Мне больно. Так, что не могу сделать вдох. Внутри узел, который мешает дышать. И с каждой попыткой душит все сильнее.

Мне так были нужны его объятия. Так был нужен он. Но он слишком гордый даже для меня. И так легко меня прогнал. Вычеркнул, как будто меня и не было. Как будто не было всего этого времени вдвоем. Я дура, раз раскрыла ему душу. Дура, которая продала и сердце за надежду на человеческое счастье. А разве я могла его получить от Дьявола? Нет. Я на минуту забыла, что у него самого нет души. А, значит, нет и сердца. И что там билось под татуировкой – обман.

«Он обещал любить тебя? Он лгал тебе, Серена. Никто, ни один мужчина не полюбит тебя по-настоящему».

Видимо, Бриан снова был прав. От любви ведь не отказываются просто так. Особенно когда уже летаешь выше звезд.

Я летала.

Я парила над серыми облаками Бостона. И это было красиво. Только Эзра не разделил со мной этот полет. Он даже не предупредил, что посадка будет аварийной.

***

– Иисусе, Серена! – Юджин встречает меня в квартире, а я так надеялась, что он будет работать и я не застану его дома. Мне снова не повезло. – Ты плачешь?

– Нет-нет, что ты, – нелепо улыбаюсь я. – Дождь снова пошел. Вот и… Я промокла. – Шмыгаю носом и тру глаза. – Не волнуйся. Все хорошо.

– Серьезно? – прищуривается он.

– Да. – Я нервно посмеиваюсь и закусываю губу, чтобы та перестала наконец трястись. Предательница. – Не бери в голову. Сейчас приму ванну и согреюсь.

– А… Ну да. Во всем виноват холод. Серена, хватит лгать. В чем дело? Он обидел тебя? Что он сделал? Клянусь, я прибью его. И мне будет плевать, что этот мудак – друг моей Стенли.

– Юджин… – Бросаюсь ему на шею и прижимаюсь лицом к груди. Из глаз снова сыплются слезы. Кажется, им нет конца. Скорей бы я уже истощилась.

– Иди сюда… Вот так. Не держи в себе. Юджин рядом.

Он обнимает меня своими огромными руками и сжимает так крепко, что я отрываюсь от пола. Это то, что мне было нужно. Это всегда помогало. Вроде бы помогает и сейчас. Но я не могу перестать реветь. Потому что я в руках Юджина, а не Эзры. Потому что они меня больше к себе не прижмут.

– Позвоню Астрид и скажу, что сегодня не выйду, – шепчет друг, не выпуская меня из объятий.

– Нет. Не надо. Не стоит. – Я тихо всхлипываю и отступаю от него. – Не нужно из-за меня идти на жертвы. Я справлюсь. Ты вернешься, а потом мы поговорим, хорошо?

– Ты уверена? Не хочу тебя оставлять. – Он тревожно оглядывает мое лицо.

– Да, большой бро, все нормально. Я взрослая девочка. И я справлюсь. Как будто мне в первый раз разбили сердце, – идиотски усмехаюсь я.

– Пообещай, что останешься здесь. И дождешься меня.

– Да, обещаю. Куда я могу деться?

Снова лгу. Ведь я уже знаю, куда мне деться. И знаю, где найти хотя бы временный покой.

Но Юджин верит и все-таки отправляется на работу, правда, с тяжелым сердцем. А я беру гитару и еду в порт.

По пути приходит сообщение от Шейна:

«Ostra. Завтра в семь. Стол забронирован на мою фамилию.

Тебя все устраивает? Куда мне за тобой заехать?

P. S. Надеюсь, ты не передумала».

– Прекрасно! – Я ударяю по рулю и стискиваю зубы. – Еще и ресторан, в котором я когда-то работала. Супер. Не удивлюсь, если обслуживать нас будет Юджин!

Давлю педаль газа и злюсь. Так сильно, что разодрала уже кожу на больших пальцах.

Я пойду. Назло Эзре. Нацеплю платье, которое он подарил, а потом сожгу его вместе с туфлями. Чтобы больше никогда не вспоминать о том прекрасном вечере в Сан-Диего, когда татуированные руки аккуратно повязывали на моей талии расшитый бисером пояс, когда эти же руки этим же поясом позже прикрывали мне глаза, чтобы я смогла довериться бездушному демону.

«Не нужно заезжать. Доберусь самостоятельно».

Я быстро нажимаю «отправить» и бросаю телефон на пассажирское сиденье, тяжело выдыхая.

Кажется, я совершаю глупость. Сообщение доставлено секунду назад, а я уже жалею о том, что сделала. Хочется позвонить Эзре и все объяснить. Эта мысль закрадывается в голову всего на миг, но я тут же ее отгоняю.

Ему не нужны мои объяснения.

Он, не раздумывая, выгнал меня из бара, не позволил сказать ни слова в свою защиту. Он выкинул меня и из сердца. Так легко и просто, как будто я там – одноразовый случайный гость.

Поэтому я не собираюсь ничего объяснять. Я уже пыталась.

***

Холодный ветер свищет и завывает между башнями из старых жестяных контейнеров. Волны залива Массачусетс неспокойные, как и я. Небо затянуто тучами, и меня совсем не видно под мигающим светом фонаря. Я слабо касаюсь струн гитары, и они ноют подобно моему сердцу. Интересно, оно когда-нибудь теперь обретет покой?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бонни и Клайд – американские грабители, действовавшие во времена Великой депрессии.

Вернуться

2

Фокс Уильям Малдер – персонаж телесериала «Секретные материалы», специальный агент ФБР.

Вернуться

3

Queen – британская рок-группа, добившаяся широчайшей известности в середине 1970-х годов, и одна из наиболее успешных групп в истории рок-музыки.

Вернуться