Игнат Скриптор
Потентиллум. Книга первая. Четверка и белый вар

Глава 1 День рождения

В разгар жаркого июльского дня Соборная площадь небольшого городка почти полностью заполнилась народом. На звонницу храма поднимали колокола. Зеваки окружили место работ плотным кольцом. Несколько мальчишек пробрались вперед, к самой бело-красной оградительной ленте. Тяжелый колокол медленно поднимался под ровное натужное гудение лебедки. От неимоверного усилия трос звенел как струна. Все случилось в одну секунду: треск лесов, хлесткий удар лопнувшего троса врезающегося налету в живую плоть, дикий крик. Это резко высвободившийся конец троса рассек до кости надплечье крепкому мужику. Тот упал. Толпа зевак подалась вперед, посмотреть, что произошло. Мальчишку лет пяти буквально вытолкнули к раненному. Мужчина лежал, привалившись к бревну, из раны большим пульсирующим потоком текла алая кровь.

– Прости Машенька, сплоховал я,… прости доченька… Машенька,… – его била мелкая дрожь, еще несколько мгновений и он умрет от потери крови.

Началась суматоха. Кто-то закричал про скорую, но было ясно, пока она доедет, помогать уже будет некому.

– Все будет хорошо дяденька, – мальчишка положил крохотную ладошку на рану. – Надо просто прижать, чтобы не лилось, – рана была очень большая, и он приложил вторую ручку, – Вот так.

Он держал руки, прижав рану, пока какая-то баба истошно не заорала:

– Куда грязными ручищами-то?!

Вздрогнув от крика, мальчишка отпустил рану и со всех ног кинулся прочь, сквозь толпу. Он бежал, пока выбившись из сил, не упал в высокую траву на берегу реки. Мальчик посмотрел на окровавленные руки, голова закружилась, и он потерял сознание…

Густой аромат цветов и трав щекотал нос, где-то совсем рядом застрекотал кузнечик. Мальчишка пришел в себя, но лежал, не открывая глаз. Сколько он пролежал вот так в траве? Минуту-две или час? Постепенно приближались чьи-то шаги; донеслись обрывки разговора:

– Да сам я видел, не жилец был Федор, – где-то недалеко пробасил мужчина, – Только ведь жену при родах схоронил, думал сироткой дочка останется. А после мальчонки этого, своими ногами домой ушел, даже в больницу скорая не повезла.

– Что за малец-то? Говорят, сбежал, найти не могут, – отозвался женский голос.

– Не помню, как зовут, но видел его частенько. Погоди, что там такое, – шаги и тяжелое дыхание слышны совсем рядом. – Да вот-же он,… спит, иль помер?

Мальчик чувствовал, как его трясли за плечи.

– Вставай, просыпайся!.. Да проснись же ты, наконец! – кричал мужской голос.

Страх сковал мальчишку так, что он не мог открыть глаз, но сильный крик вырвался из груди.

– Ты чего кричишь-то, проснись, проснись…

– Вася, Вась! Проснись! – кто-то сильно тряс его за плечи.

Он открыл глаза. На фоне потолка увидел испуганные лица ребят. Резко сев, он заозирался по сторонам. Футболка насквозь промокла от пота, страшно пересохло в горле:

– Пить…

– Вась, опять этот сон? – испуганный подросток налил и протянул стакан с водой.

Вася сделал несколько больших глотков, стало немного лучше.

– Опять кричал? Хорошо, что разбудили, – трясущейся рукой он вернул стакан, – Спасибо Сань.

– Ты постоянно об этом думаешь, – с сочувствием отозвался второй.

– Тоха, я сны не заказываю, – вымученно улыбнулся Вася.

– Ну, да, – Антон посмотрел на часы, – Кстати, с днем рождения нас! Уже начало первого.

– Мужики, я вас тоже поздравляю, – Вася перевернул мокрую подушку прохладной стороной, и опустил голову, – Давайте спать.

– Да, давайте, – Саша забрался в кровать и бухнулся на подушку, – Дашка же все равно утром поспать не даст. Спокойной ночи.

– Спокойной,… – Антон погасил ночник.

Утро не заставило себя ждать. Первые лучи июльского солнца, пробиваясь в щели между занавесками, медленно ползли по комнате, где ночью случилось это происшествие. Комната была не большая и не маленькая, с обычными, выкрашенными в оптимистичный салатовый цвет стенами, обычной типовой мебелью, обычными шторами. В общем, это была самая обычная комната самого обычного детского дома.

Необычны были лишь обитатели этой комнаты. Жили здесь трое парней – Вася, Антон и Саша, и им действительно, всем троим, сегодня исполнилось по девять лет. В списке сегодняшних именинников имелся еще один участник, вернее участница – Даша, сестра-двойняшка Саши. Четверка знала друг друга всю свою сознательную жизнь. Они были друзьями, причем самыми лучшими. Кроме крепкой дружбы ребят еще связывали несколько тайн. Никто из них не знал своих родителей, и обстоятельств, которые привели их в детский дом. Также для друзей являлось загадкой, откуда взялись на их левых запястьях странные красноватые ромбики, с непонятными круглыми знаками внутри.

Когда яркий луч добрался до часов на тумбочке, что показывали семь двадцать, в дверь негромко постучали:

– Вставайте сони, весь праздник проспите! – круглое, в легких веснушках, улыбчивое лицо Даши просунулось в дверь. – Я захожу! – она впорхнула в комнату, села на кровать у окна, обняла и поцеловала в щеку проснувшегося Сашу. – С днем рождения братишечка! – Даша сунула ему небольшой синий сверток. – Это тебе, надеюсь, понравится.

Саша разорвал обертку, там оказался новый ремень с большой хромовой пряжкой:

– Очень нравится! Спасибо! – и обнял сестру. Он достал из-под матраса маленькую коробочку с парфюмерной водой, – Это от меня. Я тебя тоже поздравляю!

– Вась, Тоша, ну просыпайтесь же, – Даша встала между кроватями ребят и потрепала их за уши. Это помогло соням разлепить глаза. Чмокнув обоих в щеки, она сунула им подарки, – Поздравляю, вас мальчики, желаю всего, всего, самого хорошего. – Она зачеркнула в календаре на стене число двадцать три, и пририсовала к кружочку, обводившему двадцать четыре черточки-лучики, – Да, у меня в шкафу снова конфеты нашлись, угощайтесь, – бросив маркер и копнувшись в пакете, она поставила на стол маленькую коробочку с четырьмя конфетами в форме пирамидок. – Вку-у-усные! – закатила от удовольствия глаза Даша, закинув одну в рот, – Это нам на день рождения, наверное, опять от него, – она улыбнулась и вдруг показала Саше язык.

– Опять твой чебурашка приходил? – с иронией пробурчал брат. – Навыдумываешь вечно, и сама потом веришь…

Дело в том, что примерно два года назад с Дашей произошла очень странная история. Однажды, глубокой ночью, она внезапно проснулась. Все девчонки в её комнате крепко спали. Сильно захотелось пить, и Даша поднялась налить воды. Комната была освещена тусклым светом фонаря за окном – включать электричество она не стала, чтобы никого не разбудить. Приложившись к стакану с водой, Даша услышала шорох, но подумала, что ей послышалось. Через мгновение звук повторился – как будто кто-то возился в шкафу. Девочка сначала испугалась – вдруг там мышь, но любопытство взяло верх. Вооружившись занесенным над головой шлепанцем, Даша резко распахнула дверцу, и вскрикнула: на полке сидел кто-то и копошился в её вещах. От неожиданности Даша резко захлопнула дверцу, грохот разбудил девочек, они включили свет. Стало тихо, открыв шкаф снова, Даша обнаружила, что в нем никого нет. Даше не хотелось становиться объектом насмешек со стороны обеспокоенных соседок, и она соврала про шуршащих мышей. Но она могла поклясться чем угодно, что видела кого-то на своей полке, и это точно была не мышь! Даша запомнила человеческое лицо с большими удивленными глазами. Утром вещи в её шкафу оказались аккуратно сложены в стопку, поверх которой лежала коробочка с четырьмя конфетами-пирамидками. Саша, Вася и Антон не поверили в её рассказ, хотя конфеты слопали мигом. После того случая сладости появлялись в её шкафу с завидным постоянством. Это всегда были четыре конфеты-пирамидки в очень красивой коробочке темно-зеленого цвета с изящным узором золотым тиснением. Сверху на крышечке виднелись витиеватые буквы ВШВ и больше ничего, ни ингредиентов, ни производителя. Необычного визитера Даша больше не встречала, хотя временами, когда она оставалась одна в комнате, ей начинало казаться, будто на нее кто-то пристально смотрит…

– Никакой он не чебурашка, говорю я тебе – видела. А может он мне и вправду почудился, – погрустнела Даша. – Да ладно, конфеты-то настоящие, – снова улыбнулась она.

– Конфеты – это хорошо, – Вася развернул оберточную бумагу, достал коробочку с наушниками и улыбнулся, – Классные! Спасибо! Даш, а у нас с Тохой один на двоих тебе подарок, правда, не запаковали, как следует, – он свесился с кровати, достал и подал ей пакет.

– Да, Дашуль, я тебя тоже поздравляю! – Антон при этом извлек из подарочного пакета новую энциклопедию и счастливо заулыбался, – Как ты узнала, что я ее хочу! Спасибо большущее!

– Трафареты, фигурные дыроколы, штампы, бумага, – довольная Дашка рылась в пакете, – А-а-а! Спасибочки! Давно мечтала о таком наборе!

Через несколько минут, когда все поздравления были сказаны, конфеты съедены, а подарки нашли своих адресатов, послышался крик и стук в двери – это воспитатель, проходя по коридору, будила детей. Обычно в каникулы они спали столько, сколько хотели, но сегодня воспитанников детского дома должны были куда-то везти.

– Поднимайтесь! Через полчаса завтрак, потом построение на площадке! – в дверь заглянула воспитатель, Любовь Михайловна – женщина средних лет с мелкими кудряшками на голове. – Крайнова, что ты делаешь у мальчиков с утра пораньше? Неважно брат или не брат! Марш к себе собираться. Скоро автобусы придут, а все еще по кроватям валяются, – она двинулась дальше, продолжая кричать и колотить в двери.

– Ладно, я и вправду побегу, еще прибраться надо, – сказала Даша, на ходу собирая волосы в тугой хвост. – Увидимся на завтраке.

Первым из ребят поднялся Антон Вторыгин – темноволосый, со слегка оттопыренными ушами долговязый подросток. За последние несколько месяцев он сильно прибавил в росте, и обгонял своих друзей, теперь, не меньше чем на голову. Антон нашел на тумбочке салфетку, протер свои очки – маленькие прямоугольники стекол в тонкой металлической оправе, и, снова водрузив их на нос, медленно поплелся умываться.

– Вась, ты как, отошел? – Саша приподнялся на локтях в кровати. Это был крепкий, симпатичный парень, с темно-русыми, слегка вьющимися волосами, и россыпью веснушек на носу и щеках.

– Да не бери в голову, – Вася Першенев – подтянутый, спортивный подросток среднего роста, с почти белыми, выгоревшими от солнца волосами, встал и начал заправлять кровать.

– Может, стоит Татьяне Николаевне сказать? – не унимался Саша.

– Да нет, это пройдет, у неё и так забот полно, – отмахнулся Вася.

Татьяна Николаевна Чернышова – директор детского дома, где жили ребята, стала сейчас для них самым близким и родным человеком. Она всегда старалась поддержать ребят, помогала им, чем могла. Хрупкая на вид женщина, с аккуратной стрижкой, миловидным лицом и внимательными, всегда немного улыбающимися серыми глазами, практически заменила им мать, насколько это вообще возможно.

Этим летом у директора проблем действительно было, хоть отбавляй. Отправленная колонна автобусов, с воспитанниками детского дома, вернулась, даже не доехав до летнего лагеря. Там случилась вспышка какой-то инфекции и лагерь закрыли. В результате восемьдесят три подростка остались на все лето в городе. Под большим вопросом, из-за этого, был и ежегодный косметический ремонт. В довершение всех бед, начались проблемы с подрядчиками по ремонту кровли и поставщиками продуктов питания…

Приведя себя и кровати в порядок, троица отправилась завтракать, получив по дороге несколько поздравлений с днем рождения от других воспитанников, и по паре затрещин от Крохи – не обремененного интеллектом семнадцатилетнего верзилу. Егор Крошников считал главным развлечением в жизни – намылить кому-нибудь шею. Остальные же, считали дни до его совершеннолетия, когда, наконец, он получит «путевку в жизнь» и съедет отсюда. К огромному счастью, Кроха забыл про день рождения ребят – в его голове вообще мало что задерживалось надолго. Поэтому уши друзей в этом году остались на месте и совершенно не пострадали.

Даша уже ждала за накрытым столом и весело помахала ребятам, когда они появились в столовой, где вкусно пахло запеканкой и какао.

– Шла мимо медкабинета и слышала, – Даша наклонилась к центру стола и понизила голос, – Как Светлана Дмитриевна говорила по телефону с кем-то, мол, нас должны вывезти на озеро, на ЦЕЛЫХ ДВЕ НЕДЕЛИ!

– Здорово, – просиял Саша, – Хоть накупаемся вдоволь.

Быстро расправившись с завтраком, они вышли во двор, и сели на лавку в тени большого тополя. Местный дворник – Михаил Прокопьевич – крепкий, широкоплечий дед с густыми усами и окладистой седой бородой методично и размеренно мел дорожку. Вся детдомовская шпана называла его Прокопыч потому, что зимой он чистил дорожки от снега, прокапывая настоящие траншеи. Этот добродушный человек всегда был занят делом, ребятня к нему тянулась, он никого никогда не обижал, и даже не злился на свое прозвище.

– Здорово, аманинники! – Прокопыч остановился у лавки, и ребята поздоровались в ответ. – Совсем большие стали, и чем вас кормят тут, шо вы так прёте. Антошка, вон, скоро меня догонит. Дашулька красавица – знатная невеста будет, – он, опираясь на черенок метлы, медленно опустился на освобожденную ребятами скамейку. – Вы мальцы только держитесь, друг друга, не ссорьтесь, и все у вас в жизни сложится. Я вон, с дружком своим, Тарасом, с молодых ногтей небо копчу, считай, восьмой десяток разменяли, а ни разу серьезно не повздорили. Вместе и свадьбы играли и детей крестили, и жен хоронили,… – его выцветшие стариковские глаза слегка увлажнились.

– Строимся по группам! – крикнул физрук с площадки перед главным входом. – Давайте, давайте, шевелитесь, сейчас Изольда Павловна объявление делать будет! – встретив такого гражданина на улице, вряд ли кто решит, что он физрук – высокий и сутулый, с очень длинными, худыми конечностями и нездоровым цветом лица молодой человек, больше смахивал, на какого-нибудь изможденного офисного работника.

Когда, наконец, последние воспитанники, под неодобрительное шипение физрука, встали в строй, на площадке появилась замдиректора Любашкова.

– Спасибо Анатолий Иванович, – поджав губы, кивнула она ему. – Мы собрали вас, чтобы сообщить о предстоящей поездке. Все воспитанники, на некоторое время, выезжают на оздоровительную базу Механического завода на Талом озере. С собой берете средства личной гигиены, спортивную одежду и обувь. Посадка в автобусы, в десять часов, у главных ворот. А теперь – собирайтесь, – отчеканила она и дети с радостными криками бросились в корпус.

Сообщая такие приятные для всех новости, Изольда Павловна не позволила себе даже намека на улыбку. Возможно даже, что никто из воспитанников и работников этого заведения, никогда не видели её улыбающейся. Это была очень красивая, с тонкими, правильными чертами лица и точеной фигурой женщина, слегка за сорок. Её роскошные платиновые волосы, всегда с идеальной укладкой, сияли на солнце. Эффектный образ дополнял безупречно подобранный, стильный гардероб.

– Вторыгин, Крайнов, Першенев! – услышали ребята за спинами командирский голос Изольды Павловны и замерли у самой двери, – Поможете Анатолию Ивановичу погрузить инвентарь в машину. Крайнова – свободна! – Даша тут же проворно юркнула в дверь. – Потом сходи́те в пищеблок, и отдайте эти бумаги, – поравнявшись с ребятами, она небрежно сунула Антону пухлую папку и скрылась в вестибюле.

– А «пожалуйста» говорить не учили? – возмущенно, но вполголоса пробурчал Антон.

– Такие, – Вася сложил губы бантиком и закатил глаза, передразнивая Любашкову, – «пожалуйста» не просят, такие – приказывают.

– Вот зараза… – Саша от души пнул небольшой камешек, и все трое поплелись к физруку.

Вообще ребята старались как можно реже попадаться Изольде Павловне на глаза, поскольку, почти каждый раз, эти встречи заканчивались для них плачевно. Создавалось впечатление, что у замдиректора на них какая-то неведомая науке аллергия, причем на всех четверых. Во всяком случае, Изольда Павловна никогда не упускала возможность загрузить ребят работой или сделать им какую-то пакость.

Было только девять утра, а солнце уже раскалило заасфальтированный двор как газ сковородку. Перетаскав бесчисленные сетки с мячами, сумки с ракетками, скакалками и прочими атрибутами активного отдыха в микроавтобус, ребята мечтали только об одном – разбежаться и со всего маху сигануть в освежающую озёрную прохладу.

Они шли мимо основного корпуса, в пищеблок, болтая о предстоящей поездке, наперебой представляя друг другу, как будут проводить время на озере. Саша переживал, что они до отъезда уже не успеют купить маску для ныряния, а Белов из шестнадцатой вряд ли поделится своей…

Поравнявшись с открытым окном, ребята машинально туда заглянули. Глаза их увеличились вдвое, когда они осознали увиденное – крупный толстый дядька обнимал Изольду Павловну, а та, повиснув у него на шее, что-то страстно шептала на ухо.

Увидев ребят, парочка резко отстранилась друг от друга.

– Вы говорите, Изольда Павловна, и проводку здесь менять надо,… – громко проговорил мужчина.

– Да-да, и проводку и пожарную сигнализацию, Артур Самуилович, – отозвалась она, злобно сверкнув на ребят глазами.

Все трое, не сговариваясь, кинулись наутек. Молнией донеслись до пищеблока, отдали бумаги и прибежали в свою комнату. Даша уже ждала их сидя на подоконнике, где стоял внушительного размера пакет с её вещами.

– Дашка! – с порога выдохнул запыхавшийся Саша, – Мы сейчас видели, как Изольда обнималась с Зельцем! – и в ответ на непонимающий взгляд сестры добавил, – Ну тот, толстый дядька из администрации, который мне грамоту на кроссе вручал. Помнишь? – каким-то непостижимым для себя образом, в прошлом году, Саша умудрился пробежать майскую эстафету и выиграть не только в своем возрасте, но и среди большинства старшеклассников.

– А она вас видела? – встревожилась Даша.

– Да, з-з-зыркнула так – ужас, – выдавил Антон, наливая в стакан воды, – он всегда начинал заикаться, когда сильно волновался.

– Да ну её, эту Изольду. Скоро автобусы придут, – глянув на часы, Вася стал перекидывать из шкафа на кровать свою одежду. – Собирайте барахлишко, озеро ждет!

Через несколько минут, когда кое-как скомканные вещи ребят втиснулись в пакеты, в дверь постучали. На пороге стоял медработник, и вид у неё был совсем не веселый.

– Ребятушки, простите, но вы никуда не едете. У вас медотвод, у всех четверых, – она опустила глаза в пол.

– Светлана Дмитриевна, как? Почему? – затараторила Даша. – Мы же все лето в городе на такой жаре…

– Дашенька, я ничего не могу поделать. Это не мое решение. Простите, я не могу по-другому,… – Светлана Дмитриевна с мрачным видом вышла из комнаты.

– И Татьяна Николаевна в командировке еще, что делать-то? – растеряно посмотрел на друзей Вася.

В начале одиннадцатого, когда все уже расселись в автобусах, из вестибюля вышла Любашкова. Пройдя полпути до ворот, она развернулась на каблуках и картинно помахала рукой несчастной четверке, наблюдавшей за всем из окна своей душной комнаты глазами полными слез от обиды и несправедливости.

– Это все Изольда, это она медичку заставила, – Саша сжал кулаки до белых костяшек. – Чтоб тебя,… – он с силой треснул по подоконнику. В эту секунду высоченный лакированный каблук Изольды Павловны подломился, и она, потеряв равновесие, грохнулась на асфальт.

– Так тебе! Валяйся! – закричали ребята и повалились с хохоту…

Всех, кто не поехал на озеро – а это, кроме четверых именинников, два первоклашки без прививок, и очень бледная восьмиклассница с аллергией на все на свете, закрепили за одним сменным воспитателем. Днем работница пищеблока вместо привычного обеда выдала ребятам сухой паек. Потом появились угрюмые люди в грязных спецовках, и началось… Перспектива провести две недели, в постоянном шуме от начавшегося ремонта, дыша краской и битумом, окончательно испортила день рождения.

Вечером, когда невыносимый зной, наконец, сменился прохладным ветерком, ребята тайком выбрались на плоскую крышу основного корпуса. Небо постепенно темнело, и лишь узкая полоска зари напоминала о существовании раскаленного солнца.

Они лежали на брезенте, брошенном ремонтной бригадой, и смотрели в бездонное небо, покрытое миллиардами мерцающих звёзд. Ребята рассуждали, о том, как оказались в детском доме, мечтали о своих неизвестных родителях, желая их найти, говорили о будущем, строили планы, завидовали уехавшим на озеро…

– Ладно, мои мужички, главное, что я у вас есть! – засмеялась Даша, понимаясь на ноги. – Пошли по комнатам, отбой скоро.

– Эт да! – улыбаясь, вздохнули ребята.

Вдруг у ворот остановилось такси, и из него появилась маленькая женская фигура.

– Она приехала! Я же говорила! – Даша кинулись к лестнице, ребята поспешили за ней…

Глава 2 Вор

Много раз потом вспоминали ребята тот день рождения. Тайное ночное чаепитие с вкуснейшим тортом, привезенным Татьяной Николаевной, приятные детские подарки и разговоры до самой утренней зари…

Прошло почти шесть лет с той звездной ночи. Стены их комнаты дважды поменяли цвет – сначала став бежевыми, потом фисташковыми. Изменились и жильцы этой комнаты – ребята вытянулись, окрепли, стали серьезнее.

На полке теснились бесчисленные награды Саши – он серьезно занялся борьбой, и тренер советовал ему не бросать. Портфолио Антона с трудом вмещало кипу грамот и дипломов победителя всевозможных конкурсов и олимпиад по всему на свете – у парня была феноменальная память и настоящая страсть к чтению. Васю интересовала медицина, но связать себя с этим делом мешала паническая боязнь вида крови и плоти. Даша же, как и положено барышне в этом возрасте, кардинально меняла планы на жизнь, примерно раз в две недели. Впрочем, парни без лести говорили ей – «таким красоткам ум не нужен» – Даша расцветала с каждым днем.

Четверка заканчивала девятый класс, до экзаменов оставалось две недели. Ребята часто рассуждали идти ли в десятый, или поступать по специальностям.

Однако все их разговоры о будущем заканчивались на том, что учеба по выбранным специальностям – это неминуемое расставание, а ребята просто не представляли себе этого. Их привязанность друг к другу стала настолько сильной, что они с трудом выдерживали двух-трехдневную разлуку, когда Сашка уезжал на соревнования. Ребята замечали, они всегда неосознанно чувствуют тревогу, если кто-то из четверки оказывался в опасности или заболевал. При этом, находясь в одной комнате, они могли часами не проронить ни слова, главное было понимание – у всех четверых все в порядке.

Единственное что осталось прежним это постоянная вражда ребят с ненавистной Любашковой. Хотя и она стала куда жестче. За эти годы ребята пережили несколько серьезных конфликтов с заместителем директора. Но Татьяна Николаевна всегда спасала их от козней Изольды.

Был теплый солнечный воскресный день. Ребята сидели на лавке под большим тополем и резались в карты. Даша с кулечком мармеладных мишек присела напротив. Рядом с ней лежал кем-то оставленный «Вестник Зауралья» – местное информационное издание. Даша, обычно не интересующаяся скучными новостями, взглянула на крупный заголовок: «ПЕРВЫЕ УКАЗЫ НОВОГО МЭРА», ниже красовалась фотография довольного Зельца, важно позирующего в кресле за столом, заваленном бумагами. Увидев знакомое лицо, она начала читать:

«Артур Зельц, новый градоначальник, в понедельник приступил к своим обязанностям. На прошедшем брифинге Артур Самуилович вкратце обрисовал текущую ситуацию в городе, наметил ряд первоочередных поручений, касающихся жизни каждого горожанина. В частности заявлено…»

– Вы слышали, Зельц мэром стал? – крикнула Даша ребятам, показывая газету с фото.

– Да ладно! – Саша повернулся к сестре, – Изольдин что ли?

– Теперь Изольда совсем обнаглеет, – ответил Вася, с силой кидая карту на лавку. – Бито! Я вышел! По-моему, она давно метит в директорское кресло. А если ухажер поможет – думаю, получит.

– Не получить бы и нам теперь по полной, – задумчиво поправил очки Антон.

– Да все будет нормально, – Саша скинул последнюю карту, – Тоха – ты остался!

Последняя учебная неделя подходила к концу. В четверг, после школы ребята смотрели телевизор в игровой комнате, как вдруг туда влетел Толя Смирнов – парень из их блока:

– Мужики! Там Любашкова комнаты обыскивать идет! Говорят, у неё смартфон сперли, искать будут.

Друзья непонимающе переглянулись и побежали к себе. Естественно, новость о краже разнеслась мгновенно, и у комнат уже собралась приличная толпа.

Через минуту появилась Изольда Павловна в сопровождении охранника и физрука.

– Я настаиваю на осмотре комнат старшеклассников, предлагаю начать с этой, – она толкнула дверь в комнату ребят. – Проживают Вторыгин, Крайнов, Першенев. Осмотрите кровати, я загляну в шкаф, – они вошли и начали копаться в вещах.

– Ух ты! – Анатолий Иванович поднял Сашину подушку, под ней лежал смартфон последней модели.

– Ну вот, что я говорила, – воодушевилась Изольда Павловна. – Сейчас мы вызовем полицию, они все оформят. Думаю, Крайнов, в спортшколе очень обрадуются этим новостям! – она торжествующе посмотрела на Сашу.

Через час, в кабине директора было не протолкнуться: двое полицейских, приехавших на вызов, представитель комиссии по делам несовершеннолетних, пострадавшая Любашкова, охранник и физрук в качестве свидетелей, Татьяна Николаевна с валидолом под языком, и подавленный Саша Крайнов. Его в который раз просили рассказать, при каких обстоятельствах он завладел телефоном, а он тщетно пытался объяснить, что этого не делал.

– Ну, это же очевидно, – Изольда Павловна обратилась к сержанту, – Наивно думать, что он сознается. Только это уже не первая кража, у нас периодически пропадают ценные вещи. Крайнов всегда ведет себя вызывающе, притесняет младших ребят, грубит персоналу…

– Простите, Изольда Павловна, – директор встала из-за стола, – Но вынуждена прервать вас, поскольку это не соответствует действительности. Александр не замечен, ни в каких предосудительных поступках, а откуда взялся ваш телефон под его подушкой, думаю, разберутся компетентные лица, – она посмотрела на полицейских…

В это время Даша в голос ревела, уткнувшись в свою подушку, а Вася и Антон не зная как её успокоить, топтались рядом. Вдруг Даша резко вскочила с кровати и с криком «знаю!» выбежала из комнаты, ребята бросились за ней. У кабинета директора стояла Любовь Михайловна, отгоняя желающих подслушать.

– Мне надо войти, – указала на дверь Даша и, видя решительный настрой воспитателя никого не пускать, громко, чтобы слышали в кабинете, крикнула, – Я знаю, кто украл телефон!

Полицейский открыл дверь, Даша вошла.

– А, Крайнова, пришла братца выгородить? Давай, расскажи нам, что ты знаешь, – развела руки Изольда Павловна и с деланным интересом приготовилась слушать.

– Это я,… – запнувшись, Даша растерянно посмотрела на сержанта. – Я расскажу, как все было. Пойдемте в кабинет Изольды Павловны, я вам там покажу.

– Что ты покажешь, Крайнова, телефон пропал у меня НЕ в кабинете, я это точно знаю, – закипала Любашкова.

Сержант попросил замдиректора отпереть замок и все вошли внутрь её кабинета.

– Вы включали телефон? – спросила Даша у полицейского.

– Он работает, но нет ни симки, ни карты памяти, – ответил сержант.

– Конечно, нет, он их наверняка выбросил! – закричала Изольда Павловна.

– И я даже знаю куда, – Даша, не мигая смотрела Любашковой в глаза, – В ваш сейф!

– Да как ты смеешь,… – прошипела Изольда Павловна.

– Простите, – сержант, глядя очень виновато, повернулся к Любашковой, – Но я вынужден попросить вас открыть сейф.

Изольда Павловна достала ключ из сумочки, и открыла дверцу – на папке с бумагами лежали симка и карта памяти.

– Будем считать, вопрос исчерпан! – выплюнула она. Её лицо залилось краской, скрестив руки на груди, она резко отвернулась к окну.

Сержант, помялся, решая, что делать дальше – все-таки почти супруга мэра. Видимо боязнь нажить проблемы с властью, наконец, пересилила совесть, – он объявил, что все могут быть свободны, и вышел из кабинета. Саша и Даша быстро юркнули следом. Остальные, молча, двинулись за ними.

Последней выходила Татьяна Николаевна:

– До чего ты дошла, Изольда! – повернулась она в дверях, – Почему ты их так ненавидишь? Не по-людски это.

– Тебя не спросила!

– Мне жаль тебя…

В комнате ребят, тем временем, четверка бурно обсуждала случившееся. Саша рассказывал, что понятия не имеет, как оказался смартфон у него под подушкой. Ребята пытались понять, откуда Даша узнала про симку в сейфе, но как выяснилось, она и сама не могла объяснить.

– Я думала, останусь одна, если тебя посадят! – Даша крепко обняла брата. – Я очень хотела тебе помочь, но не знала как! Вдруг, как вспышка – я увидела сейф в кабинете Изольды и руку с маникюром, бросающую симку на кипу бумаг. Когда я заходила к вам в кабинет, то не знала что буду делать. Все случилось само собой, – она снова обняла Сашу, – Как я рада, ведь все хорошо закончилось!

– Не думаю, что закончилось, – Вася покачал головой, – Ты выставила Изольду идиоткой при всех, она отомстит, вот увидите. Она этого так не оставит.

Спустя несколько дней все четверо готовились к завтрашнему экзамену по математике. Стояла невыносимая жара, и дверь их комнаты была открыта. Вдруг они услышали крики из коридора. Голоса доносились издалека, где-то от административных кабинетов.

Громче всех звучал голос Любашковой. Заинтересовавшись, ребята вышли из своей комнаты и направились к источнику шума.

– …Тебе давно пора оставить эту работу, ты пенсионерка – сиди дома! – кричала Изольда в кабинете директора.

– Как только областное министерство откажет мне в продлении контракта – я уйду, – парировала Татьяна Николаевна. – Ты не вправе указывать мне, Изольда.

– Ты вцепилась в них, как клещ! А я говорила, их надо сдать куда следует.

– Изольда, прекратим этот разговор, – Татьяна Николаевна заметила ребят в открытую дверь, но та не унималась:

–Ты ухватилась за них, чтоб только мне насолить! Их место было в психушке! Они могли вообще дебилами оказаться! Волчата! Недоношенные идиоты!

– Изольда Павловна! Наш разговор окончен!

– Не затыкай мне рот! – Изольда всё-таки направилась в коридор, но увидев ребят, остановилась, – А, полудурки, явились послушать, что про вас говорят?!

– Изольда, ПРЕКРАТИ! – ребята впервые в жизни услышали, как голос Татьяны Николаевны сорвался на крик. Она вышла следом в коридор, – Только не при детях!

– А то что?! Что ты мне сделаешь?! – не унималась Изольда.

– Ребята, идите к себе, быст-т-ро… – директор оперлась рукой о стену, и, схватившись за грудь начала медленно оседать на пол.

Ребята, поняв, что Татьяне Николаевне стало плохо, кинулись к ней. Даша побежала на вахту, вызвать скорую помощь. Изольда, видимо осознав, что перегнула палку, попятилась назад, но запнулась о ведро – старая уборщица Клавдия Ильинична делала влажную уборку. Ведро опрокинулось, вода потекла по полу.

– Да что, другого времени нет пол помыть?! – закричала Любашкова, пиная ведро, лежащее на боку. Оно прогремело по пустому коридору гулким эхом.

– Так всегда в это время коридоры убираю, после столовой и спальных комнат, – спокойно ответила уборщица.

– Больше не моете! Вы УВОЛЕНЫ! – крикнула ей в лицо Изольда, и поспешила прочь.

– Да много ль согласятся, за такие деньги, грязь-то скрести? – ответила ей в след уборщица, но её слова почти заглушил громкий стук Изольдиных каблуков.

Скорая приехала быстро, Татьяну Николаевну, решили госпитализировать. Когда директора на каталке вывезли к машине, все воспитанники и персонал уже были на улице. Машина не медля ни секунды, рванулась с места, зеваки стали расходиться. Через пару минут у входа осталась только ошарашенная четверка, да уборщица. Она опустилась на ближайшую лавочку:

– Вот ведь как бывает-то, как жажда власти людей-то меняет. Готова Татьяне Николаевне горло перегрызть, лишь-бы директором стать, – Клавдия Ильинична покачала головой. – Правду говорят: не делай добра – не получишь зла!

– Вы о чем? – непонимающе посмотрела Даша.

– Так она ведь даже жила у Татьяны Николаевны по первости, как только в город-то приехала…

– Вы давно её знаете? – спросил Вася.

– Да сколько у нас работает, столько и знаю – мы в одном подъезде живем. Татьяна Николаевна на втором этаже, а я на первом.

Через вахтера ребята узнали, что у Татьяны Николаевны случился инфаркт. Экзамены прошли в каком-то коматозном состоянии, но к счастью все четверо выдержали итоговые испытания…

Через две недели директора выписали домой. Друзья, выяснив адрес у Клавдии Ильиничны, решили навестить выздоравливающую.

Позвонив в дверь, ребята уже хотели уйти, когда, наконец, замок щелкнул, и на пороге появилась Татьяна Николаевна. Было очень не привычно видеть её в домашнем халате и без прически.

– Что, страшная? – спросила она в ответ на их озадаченные взгляды. Выглядела Татьяна Николаевна и правда не очень-то бодро. Всегда живые, немного улыбающиеся серые глаза угасли, под ними виднелись большие темные круги. Щеки на бледном землистом лице ввалились, да и вся она как-то осунулась. Она слабо улыбнулась, пропуская ребят, – Вроде откачали пока, жить буду. Проходите, я чайник поставлю.

Квартира оказалась совсем небольшая, со скромной, но очень уютной обстановкой. Проходя в гостиную, Даша заметила маленькую комнатку, в ней определенно жила девушка. На стенах висели плакаты со смазливыми музыкантами, стоял туалетный столик с косметикой, и большой стол с книгами и разными девчачьими мелочами. Даша не осмелилась туда войти без разрешения хозяйки.

В гостиной было много фотопортретов. Осмотревшись, ребята поняли, что на всех фото одна и та же очень улыбчивая девушка, но не знали кто это.

– Вы-то как? Как экзамены? – Татьяна Николаевна опустилась в кресло и указала ребятам на диван.

– Да вроде сдали, – махнул рукой Антон.

– Татьяна Николаевна, что это было-то? – Даша всё рассматривала девушку на большом портрете.

– Ты про Любашкову?

– Эта Изольда совсем с катушек съехала, – Вася сел.

– Несчастная она. Просто,… пожалеть её некому, – отозвалась Татьяна Николаевна.

– Пожалеть? – Даша округлила глаза на директора, резко забыв о портрете, – Да она Сашку подставила, вас до больницы довела!

– Да, Дашенька, пожалеть! Знаешь, какая она раньше-то была? Приехала после института – глаза горят, куча идей в голове. Красавица! Влюбилась без памяти, выскочила замуж, казалось, счастью нет предела. Да вот только муж наркоманом оказался. Лечили его, как могли,… вроде победили заразу. Она носила первенца, когда он снова взялся за старое. Однажды избил её очень сильно, перед самыми родами. Лицо по частям собирали, даже пластику потом делать пришлось. Ребенка она потеряла, и никогда не сможет иметь детей. Синяки прошли, вместе с ними пропало и доверие к людям. Как будто выключили в ней что-то. Появилась эта злость, жажда власти. А тот отсидел, да вышел, правда умер вскоре от передозировки, вот так-то бывает. Три жизни сгубил…

Ребята помолчали, обдумывая услышанное, потом Вася спросил:

– Когда вы ругались, Изольда сказала, мол, по нам психушка плачет. Почему?

После долгого молчания Татьяна Николаевна тяжело вздохнула и наконец, заговорила:

– На вид вам было лет по шесть, когда после больничной передержки вы появились в детском доме. Похожие на маленьких затравленных зверьков вы совсем не разговаривали, даже имен не называли. Просто молчали, на протяжении нескольких месяцев. Любашкова, имея высшее образование психолога-дефектолога, заявила, что с вами работать не возможно, и рекомендовала отправить вас всех в психоневрологический интернат. Не знаю как, но глядя на вас я сразу поняла – вы нормальные дети, вам надо дать шанс, и сама стала с вами работать. Я убедила комиссию дать еще некоторое время на реабилитацию. Тогда решили, если через месяц улучшений не будет, вас направят в диспансер, – Татьяна Николаевна нервно теребила платок. – Я проводила с вами занятия, мы много гуляли, я постоянно с вами говорила: о погоде, окружающем мире, о любой ерунде. Однажды мы вышли за огороженную территорию и отправились на набережную. Мы сидели на лавочке и смотрели на проходящие по реке суда. Я не заметила как ты, – она посмотрела на Антона, – Копошась в листьях, отошел в сторону, к большому дереву. Внезапно откуда-то выскочила огромная собака, и с лаем кинулась к тебе. Ты вскрикнул «МАМА!» и жутко испугавшись, упал и даже отключился на время. Мы все подскочили с лавки и понеслись к тебе. Ребята стали кричать, тормошить, чтобы ты вставал. Тогда-то я и услышала от вас первые слова, – Татьяна Николаевна обвела мокрыми от слез глазами пораженных ребят. – Потом подбежал хозяин собаки. Оказалось, она заметила кошку в расщелине ствола у тебя над головой. Мужчина долго извинялся за поведение псины, но я его не слушала. Самое главное для меня в этот момент, было пришедшее в голову осознание: вы – МОИ. Я решила сделать все от меня зависящее, чтобы вам было хорошо, чтобы вы были вместе. Опеку над всеми вами мне не дали, сами видите, какие хоромы. А разделить вас, взяв кого-то одного,… да я даже подумать об этом не могла. С тех пор я старалась заботиться о вас, как могла, помогать во всем. Простите, что не всегда получалось,… – она замолчала, слезы катились по щекам.

– Да что вы, Татьяна Николаевна! Вы у нас самая лучшая! – Даша, тоже с мокрыми глазами, приобняла её за плечи, – Мы вас очень любим.

– Спасибо Дашенька, – она грустно улыбнулась, и вновь промокнула глаза.

– А как мы оказались в больнице? – спросил Вася.

– Не знаю! – отрезала Татьяна Николаевна. С тревогой посмотрев на него, она вытерла глаза платком в трясущейся руке и более мягко добавила, – Это очень странная и запутанная история, там больше слухов, чем правды, – она умоляюще посмотрела на ребят и покачала головой, – Я не могу… Вы сможете запросить данные об этом в полиции, если решите, что это нужно. Осталось несколько лет, потерпи́те.

– П-п-почему волчата? – Антон ошарашено посмотрел на Татьяну Николаевну.

– Ребята, только не берите в голову все, что говорит Любашкова. Я верю, все зависит только от нас самих. Вы ведь мне родными совсем стали. Вот и билась за вас…

– Сейчас подлечитесь, и снова в бой, – попытался приободрить Саша.

– Судя по всему, ребятки, отвоевалась я, – кисло улыбнулась Татьяна Николаевна. – Мне теперь с Любашковой не справиться. Зельц – мэр, она наверняка к осени займет мой кабинет. Да и врачи советуют работу поспокойней найти, или совсем на пенсию. Я-то хотела поговорить про вас. Судя по всему, в детдом, я уже не вернусь. Во всяком случае, надолго… Мы разругались перед больницей как раз по поводу вас. Любашкова затеяла перевод Саши и Антона в Сосновский филиал.

– Нет! – запротестовали ребята, – Мы не можем разъехаться, мы же всю жизнь!..

– Да знаю я! Поэтому и хочу предложить вам вот что,… обещайте не отказываться сразу,… подумайте сначала, – Татьяна Николаевна сделала паузу, слова давались ей с трудом. – Я предлагаю вам не ходить в десятый класс, а поступить сейчас, сразу, в какой-нибудь колледж. Только не у нас в городе, чтобы уехать из детского дома, подальше от Любашковой и её бредовых идей.

– Предлагаете просто сбежать? – вспылил Саша.

– Саш, я не смогу больше защитить вас. Любашкова теперь от вас не отступится, слишком уж сильно ущемлено её самолюбие. Если поступите в колледж, сможете быть вместе. Как у сирот у вас не должно быть проблем с поступлением и общежитием. Что скажете? Подумайте…

Попрощавшись с Татьяной Николаевной, они вышли на набережную. Напористый ветер трепал тополя. Ребята долго смотрели на волны, бьющие о берег и молчали, переваривая услышанное. Конечно, они и раньше спрашивали Татьяну Николаевну о том, как попали в детдом, но она всякий раз дипломатично уходила прямого разговора.

– Слушайте, – Антон посмотрел на друзей, – Я только сейчас осознал, ведь я не помню ничего, что было до той больницы. Да и её я помню смутно. Я не помню себя маленьким!

– Я тоже! – отозвался Вася, примостившись на гранитном ограждении.

– Мы с Дашкой тоже как-то об этом говорили…

– Да, вспомнили только, как нас держали медсестры, когда брали кровь из вены. До этого – абсолютная пустота. Надо узнать, как мы попали в больницу! Я теперь просто не смогу спокойно с этим жить.

– Узнаем это – может, будет шанс родителей найти. Оп-па! – Вася едва поймал сдернутую ветром бейсболку, – Нам надо оставаться вместе.

– Ой,… – резко побледневший Антон прижался к граниту. Он с опаской смотрел на проходящего мимо огромного «кавказца», которого на коротком поводке выгуливала дама с весьма выразительными формами. И хотя пес был абсолютно спокоен, Антон долго провожал его тревожным взглядом.

– Выходит, не просто так ты их боишься, – улыбнулась Даша, кивнув на пса, – Не боись, этот в наморднике!

– Ну, так что будем делать? – посмотрел на друзей Саша, – Едем учиться?

Несколько следующих дней прошли в бесконечных разговорах и спорах. В конце концов, ребята решили поступать в колледж при Горном институте в краевом центре, в ста шестидесяти километрах от детского дома. Со специальностью же оказалось значительно сложнее. Все хотели что-то свое, поэтому решили определяться на месте, по результатам экзаменов…

Глава 3 Собеседование

Третьего августа четверка, в сопровождении нового молодого педагога детского дома Симаковой, должна была отправиться в крайцентр на экзамены. Ребята прождали её почти до самой электрички, чуть не опоздав на которую, потом неслись по переходам как полоумные.

Юлия Викторовна Симакова оказалась очень необычным педагогом. Во всяком случае, одежда ее была каким-то сумасшествием. Начиная с белого короткого топика, обнажавшего голый пупок проколотый кольцом с бубенчиком, и такой же короткой, едва прикрывающей нижнее белье юбкой в красную шотландку, заканчивая здоровыми ботинками с торчащими из них бело-синими полосатыми гетрами до колена. Дополняли весь этот бедлам вечная кислотно-розовая жвачка, и мутного вида обморок – видимо ухажер, с огромным тоннелем в левом ухе, одетый во все черное. Всю дорогу они провисели друг на друге, стоя в тамбуре.

Основной корпус Горного института, где и работали приемные комиссии, располагался в исторической части города. Это было очень красивое старинное четырехэтажное здание – слева и справа от основной части, полукругом отходили трехэтажные крылья.

Информационный стенд в фойе поведал ребятам, что в общей сложности, в институте учатся более двенадцати тысяч студентов, включая учащихся пяти колледжей при ВУЗе. Основные учебные корпуса и общежития для студентов располагались в соседнем районе города. Все это друзья узнали, пока скучали, ожидая одиннадцати тридцати – времени, когда начинался прием документов.

Юлия Викторовна была чрезвычайно счастлива, узнав, что она может, сделав отметку в командировочном, свалить до восемнадцати тридцати в город. Через десять минут, сунув ребятам деньги на обед, она умчалась со своим мрачным кавалером.

Как оказалось, ребята набрали неплохие баллы по школьным экзаменам, поэтому им объявили, о поступлении по результатам собеседований, которые начинались в полдень. Оставалось решить в какой колледж податься: юридический, автотранспортный и химический отпали сразу – ни один из четверки не хотел учиться по этим направлениям, оставались лесохозяйственный и освоения природных ресурсов. После короткого ознакомления со спецификой будущих профессий, ребята выбрали лесохозяйственный колледж.

Собеседование носило формальный характер – приятного вида старичок с еле видимым пушком на почти лысой голове долго рассказывал о предстоящей учебе. Пожелав удачи, он попросил через час зайти за документами, которые надо было представить в детский дом, и шаркающей походкой засеменил из аудитории.

Пообедав в студенческой столовой, ребята в фойе ждали назначенного времени, как вдруг, к ним подошла молодая сотрудница, уточнила фамилии и пригласила на дополнительную консультацию. Она проводила четверку в небольшой кабинет, где располагались дюжина столов со скамьями, и многочисленные шкафы вдоль стен. Впереди, на небольшом возвышении стоял преподавательский стол с несколькими стульями и кафедра.

Через несколько минут в аудиторию вошел высокий худощавый человек с седыми не длинными волосами и такой же седой аккуратной бородкой. Левую руку он опустил в карман темно синего пиджака, а в правой руке держал большой потертый саквояж из коричневой кожи. На вид казалось мужчине лет семьдесят, но походка была упругая, хотя он немного прихрамывал на левую ногу.

– Здравствуйте, меня зовут Александр Александрович, – взойдя на возвышение, он поставил саквояж около стола. Говорил он приятным бархатным, но вместе с тем уверенным голосом. – Я постараюсь не отнять у вас много времени, – продолжил он, когда ребята поздоровались в ответ, – Ведь молодость так быстротечна, нужно столько всего успеть, и любая минута проведенная зря – большое расточительство. – Он взял стул и, спустившись с ним к столу, где сидела четверка, расположился напротив. Посмотрев на ребят, он едва заметно улыбнулся, – Я хотел-бы поговорить о ваших планах на дальнейшую жизнь. Чем вы хотите заниматься?

– Ну, на ближайшие три года, по-моему, все предельно ясно. – Вася, улыбнувшись, посмотрел на друзей, – Будем изучать лесные науки, а дальше – будет видно.

– Иногда, очевидные на первый взгляд вещи, совсем таковыми не являются, а иногда все в точности наоборот, – он слегка улыбнулся и поправил прямоугольные очки в тонкой оправе. – Вот, например, вы Дарья, искренне переживая за брата, желая ему помочь, увидели решение, которое в итоге и привело вас в эти стены.

– Но откуда вы,… – Даша вспомнила про телефон Любашковой.

– Знания – часть моей работы, но об этом позже. Подозреваю, вы не раз задумывались о своем прошлом, о том, как оказались в казенном доме, и что вас четверых связывает друг с другом. С каждым из вас за эти годы случались разные, порой необъяснимые происшествия. Все потому, что вы действительно необычные дети.

– Замдиректора детдома говорит куда проще: недоношенные полудурки! – Саша скрестил руки на груди.

– Ваша обида на госпожу Любашкову, вполне понятна. Хотя и она достаточно наказана судьбой, да и вами Александр, вспомните, хотя бы испорченный каблук, – услышав это, Саша выпучил глаза. – Я же говорю о настоящей необычности, о вещах которые могут сделать вас успешными, талантливыми и по-настоящему счастливыми.

– Думаю, мы не понимаем, о чем вы, – Антон посмотрел на друзей и те кивнули в знак поддержки. – Вы знакомы с Изольдой Павловной? Кто вы такой?

– Я – директор школы. Правда, не совсем обычной, – он достал из нагрудного кармана и положил на стол перед ребятами визитку тёмно-зелёного цвета с золотым узорным тиснением. В верхней части карточки, красовались витиеватые ВШВ, ниже значилось:

Быков Александр Александрович

профессор, директор Высшей Школы Волшебства

«Потентиллум».

Ребята уставились на карточку, не мигая.

– Это розыгрыш? – первым пришел в себя Вася. – Да, мы из детского дома, но это не значит, что мы на голову больные. Думаю, нам пора, – он решительно встал, другие последовали его примеру.

– Я прошу вас уделить мне всего пару минут, и постараться не перебивать, – мужчина тоже поднялся на ноги, и жестом попросил ребят сесть.

Когда все, кроме Саши, сели обратно на скамью, человек сделал едва заметное движение рукой и красные глазки камер слежения тот час же погасли, щелкнул дверной замок, и в кабинете воцарилась абсолютная тишина.

– Скажите мне, не кажется ли вам странным, что четверо детей с одинаковой датой рождения живут в одном казенном доме, имеют одинаковые знаки на телах, – при этом, Даша инстинктивно потерла левое запястье. Мужчина слегка щелкнул пальцами, и за спиной и на доске появилась надпись «Свет знаний, во тьме неведения». Через секунду рядом появилось: «ВШВ «Потентиллум» Высшая Школа Волшебства».

Саша повернулся назад в поисках проектора, но его не было. Ребята во все глаза смотрели то на надпись, то на мужчину.

– Здесь, – он качнул головой в сторону доски, – Вы сможете познать очень тонкие науки, получить в конечном итоге ответы на главные вопросы своей жизни.

Внезапно из саквояжа послышался шорох.

– Ах, да! – мужчина посмотрел на него и замки, щелкнув, открылись. Послышался хруст, как будто мышь что-то грызет, и из саквояжа медленно появилось что-то светло-русое. – Не бойся, уже можно, – мягким голосом сказал мужчина саквояжу.

Постепенно показалось небольшое лицо с крупными серыми глазками. Осмелев, человечек с сухариком в маленькой ручке выбрался из своего укрытия. Телосложение обычного человека, разве только голова немного крупновата. Хотя может так казалось из-за копны взъерошенных волос, торчащих в разные стороны. Но рост! Сантиметров сорок, сорок пять! Мужичек был одет в красную рубашку с пояском, и простые темные штанишки, на маленьких ножках сидели видавшие виды яловые сапоги.

– Это ОН! – закричала Даша, и малыш с испугу спрятался за саквояж, – Его я видела тогда! – Даша повернулась к ребятам, которые смотрели, на все, открыв рты.

– Че-бу-раш-ка? – спросил Саша сдавленным от волнения голосом.

– Нет, не Чебурашка, – мужчина сел и сделал пригласительный жест. Малыш проворно оказался у него на коленях. – Знакомьтесь, это – Тихон!

– К-к-к-карлик? – Антон разволновался не на шутку.

– Нет, не карлик, самый обычный домовенок, правда, очень юный. Но очень способный, – поспешно добавил Александр Александрович, заметив как у того надуваются губы.

– Подождите! – Саша шмякнулся на скамью, – На конфетах эти же буквы были! – он показал на доску.

– Да, к чему теперь скрывать, Тихон иногда навещал вас в детском доме и очень к вам привязался. Я не мог отказать ему в желании изредка угощать вас сладеньким. Он и сегодня припас для вас гостинец, – Александр Александрович щелкнул пальцами, и из саквояжа выскочила знакомая коробка с конфетами-пирамидками, – Угощайтесь. – Поставив конфеты на стол, он продолжил, – Так вот, вернусь к тому с чего начал. Вы необычные сироты, а дети с незаурядными способностями в области магии. И я действительно являюсь директором школы, где лучшие преподаватели могут обучить вас всем тонкостям, помогут определиться с будущей профессией, и стать первостатейными колдунами. Я думаю, что принять решение мгновенно – очень сложно, – он поднялся со стула, посадил Тихона в саквояж. – Поэтому предлагаю вам посоветоваться между собой, и сообщить мне свое решение, – достал золотые карманные часы, посмотрел время, – Скажем через час, – закрыв часы, он исчез с негромким хлопком.

– А-а-а!!! – подскочила от неожиданности Даша.

– Как это? – Вася ошарашено смотрел на то место, где секунду назад стоял мужчина, – Так не бывает!

– Думаешь, розыгрыш? – повернулся к нему Саша.

– Не затянулся розыгрыш-то? – Даша кивнула на конфеты, – Первая коробка появилась у меня в шкафу, когда нам было… лет семь! Примерно восемь лет назад! Да что все это значит-то?!

– А вдруг это правда? Может действительно есть эта школа, – Саша посмотрел на чистую доску, потом на камеры слежения – они снова мигали красными огоньками, подошел к двери и выглянул в коридор.

– Н-н-надо подумать, – наконец заговорил Антон…

Этот странный человек, оказался полностью осведомлен о жизни ребят. Это одновременно удивляло, пугало и обнадеживало друзей. Возможно, если все, о чем сказал этот «профессор», окажется правдой, они действительно смогут приблизиться к разгадке тайны появления в детдоме. Споры были жаркими, но недолгими. Четверка решилась принять предложение, хоть никто из ребят, если честно, и не верил в серьезность происходящего.

До конца часа оставалось еще минут сорок, когда в кабинет вошла сотрудница, и сообщила что закрывает аудиторию. Ребята, потоптавшись в коридоре, решили посидеть в сквере у главного входа. Разместившись на длинной скамье, друзья обдумывали произошедшее, когда их внимание переключилось на вышедшую из института семью:

– А я говорил тебе прижать хвост, и учить! – басил грузного вида мужчина в мокрой от пота рубахе, – Говорил!?

Позади него семенила зареванная девушка. Тушь, черными подтеками «украсила» юное лицо. Замыкала процессию такая же круглая, как и супруг, дама:

– Залина, я же предлагала тебе квартиру снять…

Вдруг за спинами ребят раздался характерный хлопок, они повернулись – на скамье сидел Александр Александрович. Рядом стоял его саквояж.

– Проблемы с дисциплиной – частое дело, когда дети освобождаются от чрезмерной опеки, – кивнул он в след удаляющейся семье. – Думаю, с вами таких хлопот не возникнет. Я должен сообщить вам некоторые подробности, касающиеся прибытия в нашу школу.

– Но вы же не спросили наше решение! – прищурившись, вставила Даша, – Может, мы не согласны?

– Я уже сказал вам Дарья, знания – часть моей работы, – он едва заметно улыбнулся глядя ей в глаза. – Вечером, вы встретитесь с Юлией Викторовной, сообщите, что все прошло хорошо, и передадите эти документы для заполнения, по месту жительства, – профессор достал из саквояжа тонкую папку и отдал её Антону. – Тридцатого августа вам необходимо прибыть сюда, в колледж, и привезти бумаги обратно. Далее вы, с вещами, направитесь по адресу проспект Герасимова, восемнадцать дробь шесть и найдете там почтовое отделение. Обращаю ваше внимание: войти туда вы должны строго с двенадцати тридцати семи до двенадцати сорока шести, обязательно все четверо, прошу вас быть внимательными, это очень важно. Вы передадите служащему вот это, – он достал из внутреннего кармана пиджака какую-то карточку, размером с почтовую открытку и протянул ребятам. Антон хотел положить её в папку, но профессор его остановил: – Не нужно, чтобы кто-либо видел этот бланк, держите его всегда при себе. Конечно вся информация, полученная вами от меня сегодня, носит абсолютно секретный характер. Абсолютно – значит НИКОМУ, даже Татьяне Николаевне. Наверняка у вас много вопросов, касательно учебы, и я с радостью бы на них ответил, но очень выбился из графика. Скажу лишь, что расходы по вашему обучению «Потентиллум» полностью возьмет на себя. По прибытии вы будете обеспечены формой, и необходимыми для учебы принадлежностями. Был чрезвычайно рад знакомству с вами, – профессор пожал всем четверым руки.

За спиной резко взвыла автомобильная сирена, ребята отвлеклись на звук, а когда повернулись обратно, профессор уже исчез.

– Думаете у них там все такие фокусники? – Вася взял в руки бланк и прочитал вслух: – Почта России. ОТПРАВИТЕЛЬНОЕ УДОСТОВЕРЕНИЕ. ОТПРАВЛЕНИЕ ПЕРВОГО КЛАССА на четыре персоны, с багажом; адрес прибытия: Архангельская область, ВШВ, зона два; дата прибытия: тридцатое ноль восьмое две тысячи двадцать первого года; время прибытия: двенадцать сорок девять. – Он повертел бланк в руках и передал Саше, – Это прикол какой-то! Бред! Мы посылки что ли?!

Профессор Быков оказался прав, у ребят в головах теснились сотни вопросов, но, к сожалению, узнать ответы оказалось не у кого. Остаток дня, до электрички ребята проболтались в городском парке и на набережной. Когда до встречи с Симаковой оставалось минут тридцать, Даша предложила разыскать адрес, указанный в бланке, чтобы потом точно знать куда ехать. Времени до электрички оставалось мало, и ребята решили не рисковать, а тридцатого августа найти почтовое отделение, вызвав такси.

До конца месяца ребята прожили относительно спокойно. Татьяна Николаевна, наконец, вышла с больничного, но как оказалось, совсем ненадолго. Узнав, что четверка успешно поступила в колледж и с сентября отправится в другой город, она сразу подала заявление об уходе. Её упросили дождаться возвращения Любашковой с курорта в конце августа, и официально передать дела.

Ребята часто вспоминали визит к Татьяне Николаевне и размышляли о том, что узнали от нее в тот день. У Даши, кроме этого, не выходила из головы маленькая комната и многочисленные портреты улыбчивой девушки в квартире директора, но она так и не решилась расспросить её об этом.

За несколько дней до отъезда на учебу Даша заглянула в игровую и застала Клавдию Ильиничну за обтиранием раскидистых лопухов, теснившихся в огромной кадке.

– Ну, что Дашенька, скоро поедите? – она сполоснула в ведре, ловко отжала и хорошенько встряхнула тряпку. Даша, улыбнувшись, кивнула, а уборщица тяжело опустилась на стул, – И правильно! Надо учиться. Я вот тоже завтра последний день дорабатываю. Заживу теперь…

– Вас уволили?

– Сама. Остарела совсем, да и не хочу я с новым-то директором. Вот Татьяна Николаевна – совсем другое дело. Справедливая и честная. Такого начальства теперь уж нету больше, – Клавдия Ильинична покачала головой, – Хотя жизнь-то её голубушку тоже побила, будь здоров. Сначала муж,… потом дочь.

– Дочь? У Татьяны Николаевны?

– Сущий ангел. Такая светлая, чистая и молодая совсем. В подвенечном платье – как куколка,… так и похоронили.

– Как?.. – выдохнула Даша резко сев.

– Да, да, – кивнула уборщица, – Вместо свадьбы – поминки.

– Почему?

– Так жених и убил. Приревновал с пьяных глаз-то, пырнул ножом и ушел. А как опомнился – прибежал, да уж поздно было.

– Ужас, – Даша, прикрыв рот ладонью, смотрела в пустоту.

– Да, девонька. Как Татьяна это пережила одному богу известно. Почернела вся, ни есть, ни пить не могла, угасла, хоть следом в гроб клади. Силой вытянули её на работу-то. А через неделю к нам в детдом вас привезли – маленьких, испуганных и забитых совсем…

Даша, придя в комнату, проревела в подушку часа два, пока вернувшиеся соседки не позвали ребят.

Саша молнией влетел в комнату:

– Дашь, ты чего? – он склонился и потолкал сестру в плечо. Следом появились Вася и Антон.

– Все хорошо, – кивнула Даша и начала подниматься, – Пойдемте во двор, подышим.

Даша пересказала Саше, Васе и Антону разговор с уборщицей. Хоть их глаза в отличие от Дашиных и остались сухими, было заметно, что история сильно потрясла ребят.

Двадцать девятого августа ребята проснулись очень рано. Хотелось поскорее собрать вещи, но дело не ладилось. За окном, не переставая второй день, шел мелкий противный дождь, усиливая тяжелые переживания от неизвестности. За прошедшие недели ребята понастроили столько теорий относительно своей будущей учебы, что в головах у них была настоящая каша. В какой-то момент, после очередного разговора, они решили реально учиться в лесохозяйственном колледже, но спустя пару часов, не сговариваясь, все четверо передумали. Ребят очень тяготила необходимость держать в тайне сведения о школе. Дело даже не в запрете вездесущего профессора Быкова, а в том, что ни один нормальный человек не поверит в бредни подростков про какую-то волшебную школу. Но сложнее всего оказалось с Татьяной Николаевной – оставить её в счастливом неведении относительно истинной цели завтрашней поездки… Ребятам очень хотелось поделиться своими переживаниями с этим родным для них человеком. Они решили, как только все хорошенько разузнают, обязательно расскажут Татьяне Николаевне обо всем.

День тянулся как резиновый. В комнату то и дело заходили ребята поболтать перед отъездом. Всех интересовали подробности будущей учебы – где будут жить, какая профессия будет в дипломе… Антон в пятый раз рассказывал «подробности», когда раздался стук в дверь.

– Ну что, собрались? – заглянула Татьяна Николаевна, и докучливые визитеры, наконец, пошли на выход, – Я сегодня решила взять полдня, и если вы хотите, мы можем сходить, куда-нибудь. Правда дождь льет, надо под крышу.

– А давайте в боулинг сходим, – Саша всегда немного завидовал своим одноклассникам, которые часто проводили там время.

– Стыдно признаться, но я ни разу в жизни не была, – Татьяна Николаевна пожала плечами.

– Так и мы тоже, – Вася натянул толстовку, – Когда-то надо начинать!

Через полчаса они поднимались по ступеням самого большого боулинг клуба в городе. Взяв пробную дорожку с инструктором и оплатив час, ребята так разошлись, что перекусив в пиццерии, арендовали дорожку еще на пару часов. Никого особенно не интересовали правила, всем просто нравилось бросать шары. Было очень весело, наконец, порядком устав – давал знать недавний сердечный приступ, Татьяна Николаевна позвала Дашу поесть мороженого.

– Ты присматривай там за ними Дашенька, мальчишки у нас с тобой славные.

– Да, вон какие лбы выросли, а дурачатся как дети, – Даша кивнула в сторону дорожки, по которой с разбегу на пузе проехал Саша. Вася тоже хотел разбежаться, но его остановил работник клуба.

– Вы замечательные, я уверена, все у вас сложится удачно. Будьте честны друг с другом, а главное с самими собой. И знай, – Татьяна Николаевна слегка коснулась Дашиного плеча, – Вы всегда можете на меня положиться, я сделаю абсолютно все, что в моих силах. Очень жаль, не смогу вас проводить завтра – еду с комиссией в Сосновский филиал.

– Татьяна Николаевна, да вы для нас,… – голос Даши дрогнул.

Татьяна Николаевна накрыла Дашину руку своей ладонью, кивнула и тепло посмотрела ей в глаза.

– Чего такие грустные-то? – запыхавшийся Вася, наконец, подсел к столику, сзади подтянулись взмокшие Саша и Антон. – Еще три ванильных, пожалуйста! – обратился он к проходящей официантке.

Лопая мороженое, они долго вспоминали забавные эпизоды из жизни, хохотали над разными, иногда трагическими, на первый взгляд, происшествиями. Саша, например, в восемь лет пришел с тренировки без двух передних и одного нижнего зуба, а назавтра шепелявил стих на концерте в МЦДО. Дашка в семь лет уснула со жвачкой, которая влепилась в волосы и они с соседками повыстригли огромные проплешины, а Светлана Дмитриевна даже кинулась сначала лечить её от лишая. Антон, какое то время, когда только научился читать, доставал всех тем, что читал все вслух, АБСОЛЮТНО все! Вася, играя в прятки, забрался в вентиляцию в сушильной комнате и, зацепившись штанами, застрял там. Он чуть не отправил Клавдию Ильиничну к праотцам, когда она, зайдя развесить какие-то вещи, услышала его утробный вой, усиленный эхом из большой трубы. И таких историй за время жизни ребят в детском доме набралось множество…. Смеялись долго, так, что под конец даже щеки заболели, пока Татьяна Николаевна не посмотрела на часы:

– У-у, ребятки, время-то уже – начало девятого! Пора, вам еще все уложить нужно, да и вставать завтра рано.

Получив вещи в гардеробе, они одевались, когда к Антону подлетел крупный мужчина, резко, так, что очки полетели на пол, развернул его и, не говоря ни слова, двинул кулаком. Антон почти увернулся, и удар вместо переносицы пришелся по касательной по скуле. Саша в один прыжок оказался рядом и спустя мгновение дебошир уже отдыхал, распростершись на полу с завернутыми назад руками. Оказалось, мужчина, изрядно перебрал с алкоголем и перепутал Антона с кем-то другим. Впрочем, развития инцидента не последовало – его увели, после извинений, подбежавшие следом приятели, и когда подошел охранник клуба вопрос был уже исчерпан.

Все вышли. На улице стало темно. Тускло горели фонари, едва освещая дорожки. Дождь, наконец, закончился, и Татьяна Николаевна предложила прогуляться до детдома пешком.

– Я знаю, что вы стали уже совсем взрослыми, что неизбежна эта разлука, но мне так грустно с вами расставаться.

– Мы тоже будем очень скучать, – Даша накинула капюшон толстовки.

– Мне очень, очень будет вас не хватать, знаю, намного больше, чем вам меня. Это правильно, это совершенно нормально, потому что в вашей жизни есть и будет много чего, а в моей – только вы, – глаза Татьяны Николаевны вновь заблестели, наполнившись слезами. – Обещайте звонить или писать мне, и обязательно приезжайте на каникулы. Квартира у меня маленькая, зато на даче места полно,… – голос дрогнул, она прикрыла глаза ладонью, плечи задрожали.

Их Татьяна Николаевна! Всегда готовая прийти на помощь, поддержать и утешить, сама сейчас казалась страшно хрупкой и беззащитной. Антон, который был на две головы выше, крепко обнял её:

– Не плачьте, все будет хорошо, – она лишь кивнула, уткнувшись ему в грудь, – Мы обязательно приедем.

На подходе к главным воротам Татьяна Николаевна вызвала такси. Машина ждала, пока она обнимала всех по очереди:

– Главное ребята держитесь вместе, – она промокнула глаза платком и забралась на заднее сиденье, – Обязательно держитесь вместе, слышите! Храни вас бог! – она захлопнула дверцу, и машина тронулась с места.

– Нам очень повезло с ней, – Даша провела рукой по мокрой щеке.

Ребята смотрели вслед удаляющейся машине, пока та не скрылась за поворотом.

Глава 4 Иннокентии

Наступил день отъезда. Громких проводов не предполагалось – заспанный Толик Смирнов, парень из их блока и Дашины соседки Галя да Лена вышли проводить ребят в вестибюль, где их уже ждала Симакова. Быстро распрощавшись, ребята отправились на маршрутку до вокзала. Лил мелкий, холодный дождь. Юлия Викторовна удивила сегодня лиловым глянцевым плащом-трапецией, и синими круглоносыми ботинками с высоченной шнуровкой. Плащ был застегнут, поэтому ребята так и не узнали, как там поживает бубенчик. Довершал шальной образ невероятных размеров прозрачный зонт. Зато сегодня с ней не оказалось обморока с тоннелем в ухе.

– Документы взяли? – надулся и лопнул очередной кислотно-розовый пузырь, – Пошли…

Циклон, похоже, оказался огромным. Во всяком случае, когда они подъехали к Горному институту дождь и не думал прекращаться. Быстро уладив все бумажные вопросы Юлия Викторовна, сказав, что на каникулы ребята приедут самостоятельно, сухо пожелала удачи, хлопнула пузырем, и мгновенно растворилась на улице.

Вокруг сновали толпы студентов, никому до ребят не было никакого дела. Друзья перекусили в столовой, около одиннадцати они вызвали такси.

– Куда едем? – слегка помятый таксист, с трехдневной щетиной, посмотрел на Васю, который усаживался впереди, остальные закинув сумки в багажник, запрыгнули на заднее сиденье.

– Проспект Герасимова, восемнадцать дробь шесть, – Вася на всякий случай глянул на бланк, и убрал его во внутренний карман куртки.

– Доставим в лучшем виде, – водитель, включив какую-то дурацкую музыку, вывернул с парковки. Спустя минуту он еще и подпевать начал…

Заканчивалась очередная трудно-выносимая «кровь-морковь-любовь» доносящаяся из магнитолы когда, наконец, они остановилась. Забрав вещи, из машины, которая тут же скрылась за поворотом, ребята начали искать почтовое отделение.

– Что-то не похоже это место на проспект-то, – Антон крутил головой в поисках нужного адреса.

Через десять минут стало понятно, никакой почты по указанному адресу точно нет, а есть полуразрушенное здание, обнесенное унылым бетонным забором, уходящим за поворот.

– Повелись на рассказы этого типа, хороши, чего скажешь, – Саша сел на корточки на краю тротуара.

– Надо просто у кого-нибудь спросить, – пыталась бодриться Даша.

– Э-э-эй! Где почта!? – крикнул Саша, раскинув руки, обводя взглядом, совершенно пустую узкую улицу.

Прошло еще двадцать минут в бесплодных поисках, прежде чем ребята заметили одинокого прохожего одетого в комбинезон и куртку сигнально-оранжевого цвета. Подбежав, они уточнили адрес.

– Да, верно. Герасимова, восемнадцать дробь шесть, только это проезд, здесь промзона начинается. А вам наверно проспект нужен. Вам надо туда идти, – мужчина показал в сторону небольшого сквера с уходящей за деревья тропинкой, – Там не очень далеко остановка, маршрут «двенадцать «Э».

Поблагодарив, четверка кинулась со всех ног. Выскочив из сквера на тротуар, ребята заметили прилично впереди козырек и знак остановки. Они бежали, как вдруг недалеко остановилось такси, из которого вышла женщина. Машина уже включила поворотник, но Даша успела постучать по заднему крылу. Переднее боковое стекло опустилось, на Дашу с улыбкой смотрел водитель лет двадцати:

– Куда отвезти, красавица?

– В центр, проспект Герасимова, восемнадцать дробь шесть, – запыхавшись, с трудом выдохнула Даша, – Только я не одна!

– Да я уж вижу, – приунывший водитель из салона открыл багажник, – Кидайте вещи.

– Только, если можно, максимально быстро – мы опаздываем уже. Водитель перепутал адрес и привез нас не туда.

– Всё ясно, не вы первые, и думаю, не вы последние. Вам надо на проспект имени Иннокентия Петровича Герасимова, а вас привезли в проезд Иннокентия Петровича Герасимова.

– Что, фантазии у мэрии не хватает на названия улиц? – пробурчал Саша глядя на проносящиеся мимо дома и деревья, – Зачем называть две улицы именем одного человека?!

– А это разные люди. Проезд назван именем Герасимова – известного географа и почвоведа, а проспект носит имя Герасимова – героя Советского Союза, просто они абсолютные тезки – и тот и тот Иннокентий Петрович, – улыбнулся водитель.

– Повезло нам с Иннокентиями, а вы откуда все это знаете? – спросил Саша.

– Да в школе еще когда-то реферат писал, так в голове и засело.

Часы показывали уже двенадцать пятнадцать, когда такси остановилось у бело-красного заборчика огораживающего край огромной канавы, идущей поперек улицы.

– Дальше никак – ремонт, – пожал плечами улыбчивый водитель, – Вот этот дом вам нужен, – он показал на трехэтажку метрах в семидесяти.

Расплатившись за проезд, ребята с сумками, почти бегом, направились к дому с большой вывеской «Почта России». Подойти к зданию оказалось совсем не просто: все вокруг было изрыто следами от тяжелой техники, повсеместно валялись обрывки утеплителя, какой-то пленки, обрезки разных труб, и другой строительный мусор. Дождь, мелкой пылью застилал глаза.

Даша немного отстала от друзей – поправляла ослабший шнурок на кроссовке. Она почти нагнала ребят, как вдруг вскрикнув, побежала в сторону. Повернув голову, Антон увидел около обрезка трубы некрупного рыжего кота и несущуюся к нему, наперерез Даше, большую свору собак. Парень среагировал мгновенно: в несколько больших прыжков Антон оказался между собаками и Дашей. Собаки с остервенением залаяли. Даша вскрикнула от неожиданности. Свора, бросившись на ребят, отвлеклась от кота, и тот успел прошмыгнуть в трубу. Ребята оказались окружены стаей. Собаки просто захлебывались в бешенстве. Даша в ужасе схватила с земли кусок кирпича.

– Стой! – крикнул Антон.

В эту секунду здоровенный пес кинулся на него, сбив с ног. Вторая псина вцепилась в голень и начала рвать. Антон закричал от боли. Он не глядя, наотмашь, молотил кулаками по собаке. Саша и Вася, подбежав, не могли подступиться, собаки кидались и на них. Саша схватил кусок арматуры и с криком кинулся в гущу. Вася с обломком доски двинулся следом. Вдруг на стройке раздался оглушительный грохот – резко заработал отбойный молот. Собаки бросили борьбу и понеслись по улице. Антон сидел на земле, немного согнув ноги.

– Дай посмотрю, – Вася, стоя на коленях начал рвать пропитавшуюся кровью штанину, – Сильно?

Когда ткань, наконец, поддалась, открылась страшная картина. Икроножная мышца почти полностью отделённая от кости шматами свисала вниз, кровь хлестала ручьем. Наверное, от болевого шока Антон уже не кричал, а с удивлением смотрел на ногу.

– Надо в больницу! – Саша отпрянул, увидев огромную рану.

Вася видел все как в тумане. Его замутило. Захотелось отвернуться, убежать от этого кровавого месива. Но вместо этого, непонятно почему, он подставил снизу руки и прижал болтающуюся плоть. Мгновенно его руки сделались болезненно ледяными, как будто в дикий мороз он обхватил чугунную трубу. Он зажмурил глаза от сильнейшей боли пронзившей голову. Постепенно руки начали теплеть, боль притупляться,… через минуту руки стали горячими, голова прошла. Отняв руки, Вася посмотрел на рану. Удивительно, но кожа была почти ровная – со слегка заметными следами укусов, правда перепачкана кровью.

Даша, наконец, откопала в сумке шейный платок и трясущейся рукой протянула Васе, чтобы он перевязал Антона.

– Да не надо ничего, – Антон осторожно провел рукой по ноге, – Кровь уж не идет.

– Как! – в один голос удивились Саша и Даша, глядя на Васю.

– Не знаю.

– Как это, там же месиво было?! – Саша ошарашено смотрел на друга.

– Не понимаю, – замотал головой Вася.

– Кот! Нужно достать кота! – Даша попробовала выманить усатого из трубы, но он забрался еще глубже. – Ребята, давайте достанем, нельзя его так здесь бросать!

Вася хотел поднять трубу – килограмм сорок – одному не справиться. Саша подскочил, и ребята с трудом подняли обрезок. Наклонив они стали его трясти. Что-то грязное, мокрое рыже-серое вывалилось Даше в руки. Кот дрожал, толи от страха, толи от холода. Даша завернула его в свой платок и прижала к себе.

– Давайте возьмем его с собой, – жалостливо протянула она. – Как тебя звать-то? – обратилась она к свертку.

– Иннокентий! Точно! Их сегодня особенно много встречается, – нервно усмехнулся Вася. Его все еще немного трясло.

– А если туда нельзя с котами? Что с ним потом делать? – Саша перебирал в голове варианты, куда деть найденыша, – Может, оставим его, в каком-нибудь подъезде?

– Возьмем с собой! – твердо сказала Даша, – Решать, что делать – будем потом!

– Время! – Антон, все еще сидя на земле, глянул на часы, – Мы опоздали!

– На моих – двенадцать сорок четыре! – Даша, с котом на руках, припустила к крыльцу с синей вывеской. – Сумку мою возьмите! – не останавливаясь, крикнула она.

– Сильно болит? – Вася помог Антону подняться.

– Вроде нет, – Антон аккуратно приступил на ногу, – Нормально!

Саша подобрал пожитки сестры и вприпрыжку, с сумками наперевес, друзья кинулись за Дашей. Влетев на крыльцо, они увидели синюю дверь с отслаивающейся краской и черной старомодной ручкой, на которой болталась табличка «ремонт».

– Стойте, – Вася с силой выдохнул и посмотрел на друзей, – Давайте пока будем помалкивать про ногу Тохи, ладно? – ребята кивнули, и он решительно дернул дверь…

Глава 5 Отправление первого класса

После улицы, хотя погода была хмурая и дождливая, друзьям показалось, что в помещении совсем темно. Спустя какое-то время глаза привыкли и стали различимы очертания предметов: конторка с потертой столешницей, грузовая тележка с бортиками из гнутых труб, большой сейф в углу, маленькое окошко, через которое почти не проникал уличный свет.

– Припоздни-и-ились, молодые люди, – неожиданно из подсобки раздался размеренный стариковский голос, – Отправление в двенадцать сорок девять, а вы еще не прошли инструктаж. – Наконец, появился небольшого роста, плотный пожилой человек, в синих форменных брюках, голубой рубахе, и синем галстуке. – Почта России рада приветствовать вас, – продолжая монотонно говорить, он медленно натягивал синие нарукавники, – Прошу вас, ваше отправительное удостоверение, – неспешно взял бланк протянутый Васей, – Всё ве-е-ерно, отправление первого класса на четыре персоны,… с багажом. Прошу поместить ваш багаж в центр тележки.

Ребята мгновенно побросали вещи, и застыли в ожидании дальнейших указаний. Большие круглые часы в медном корпусе, висевшие за спиной у служащего показывали двенадцать сорок семь, а тот и не пытался говорить хоть чуточку быстрее:

– Отправление первого класса осуществляется лицами старше четырнадцати лет без сопровождения служащим. Во время осуществления отправления впервые, возможны проявления дискомфорта в виде тошноты, временной потери слуха и зрения, – секундная стрелка, меж тем, неумолимо неслась по циферблату, а старичок, казалось, говорил все медленнее, – …Нарушения сердечного ритма, в редких случаях смерти…

– Как смерти? – опешил Антон.

– А с котами можно? – Даша слегка приподняла мокрый сверток.

– …Большинство из указанных проявлений проходят бесследно в течение четверти часа, – казалось, старичку было вообще все равно, что ему говорят. – Прошу вас встать на обозначенный участок, – он показал на пол, и ребята, заметив круг диаметром примерно метра полтора, очерченный красной краской, быстро в него запрыгнули, – Допускается сопутствующее отправление животных весом не более одной четвертой массы перевозящего…

Ребята, сжав кулаки, смотрели на часы, считая про себя секунды. Семь,… шесть,… пять,…

– В случае если вес животного,… – три… два…

Последнее, что ребята увидели – сноп красных искр, вырвавшийся из-под штемпеля, когда старичок припечатал им бланк. Прозвучал оглушительный хлопок. Свет мгновенно погас. Казалось, их тела сжались, как будто сами они находятся между бланком и этим штемпелем. Внезапно свет появился вновь. Сначала ребятам показалось, что ничего не произошло. Они по-прежнему находились в тускло освещенном помещении с потертой конторкой, большим сейфом в углу и грузовой тележкой, которая, однако, оказалась пуста. Большие круглые часы в медном корпусе, висевшие на стене так же показывали двенадцать сорок девять.

– Почта России и впредь будет рада оказывать вам услуги по отправлениям любого класса, – тот же монотонный неспешный голос зазвучал в полумраке.

Присмотревшись, ребята поняли – это другой человек, похожий на первого как две капли воды, но другой! У этого пожилого служащего была одета форменная фуражка, но отсутствовали нарукавники. Даша вздрогнула от неожиданности, когда вдруг, на тележку откуда-то сверху упали их сумки.

– Почта России желает вам всего доброго. Прошу вас взять свои вещи и немедленно покинуть зону прибытия.

Друзья, поблагодарив, похватали сумки и двинулись к выходу, когда поняли, почему их просили поторопиться – вновь прозвучал оглушительный хлопок, и в центре круга, где только что стояли ребята, появились еще два подростка. Спустя мгновение на тележку свалились пузатый рюкзак, и большая спортивная сумка. Весело поприветствовав служащего – стало ясно, это для них не впервой, – подростки, прихватив вещи, тоже направились к выходу.

Открыв дверь, ребята зажмурились от ослепительного света. На улице не было и намека на заунывный дождь, в голубом небе ярко светило солнце. Спустившись с крыльца, друзья осмотрелись. Большая поляна, окруженная вековыми соснами, была заполнена подростками. Из покосившегося здания почты, то и дело выходили студенты: иногда по одному, иногда небольшими группами. Некоторые громко и весело приветствовали друг друга, а кто-то тихонько стоял в сторонке. Худощавый юноша с красно-зеленой повязкой на рукаве указывал первокурсникам, куда им встать.

– Подойдем, – Вася заметил двух ребят стоявших слева от почты и направился к ним, остальные пошли следом, – Тоже первый курс?

– Ну да. Сегодня первый и второй прибывают, – Невысокий парень в спортивной куртке слегка улыбнулся, и протянул руку, – Кирилл.

– Василий, – он хотел ответить на рукопожатие, но увидев кровь на своих руках, принялся обтирать их об джинсы.

– Артем, – в знак приветствия махнул рукой коренастый, короткостриженый подросток, с подозрением оглядев подошедшую четверку.

Ребятам почему-то казалось, что дождь, грязная стройка, и происшествие с собаками случились когда-то давно, а между тем с их одежды всё еще капало, и все они были перепачканы землей. Антон еще и с разодранной до колена штаниной, в крови, со ссадиной у глаза и треснутыми очками от вчерашнего бойца в боулинге. Когда все четверо познакомились с Кириллом и Артемом они заметили невдалеке колодец и подошли к нему умыться. Судя по тому, сколько времени поднималось ведро, привязанное к цепи, колодец должен быть глубиной метров пятнадцать-двадцать. Ледяную воду поливали из ведра тонкой струйкой, но руки все равно сводило от холода. Наскоро умывшись и почистив немного одежду, ребята вернулись на поляну.

– Вы чего в таком виде-то? – спросил Кирилл.

– Да, Иннокентии сегодня одолели! – улыбнулся Саша глядя на Дашку, которая пыталась обтереть платком нового питомца.

– Будем звать тебя Кешей, – ворковала Даша. Она всегда была жуткой кошатницей, да и собачницей тоже. За время жизни в детском доме раз семь-восемь с истериками отправлялся восвояси очередной, притащенный ею, котеночек-щеночек. Держать животных в детдоме строжайше запрещалось. – Сейчас обсохнешь, потом я тебя вычешу, будешь настоящий красавчик, и никто тебя не прогонит, – она с вредным прищуром глянула на Сашу.

Ребята коротко рассказали Кириллу с Артемом о злоключениях по дороге, но теперь, когда все было позади – это вызвало всеобщий хохот. Их новые знакомые тоже оказались из одного города – подмосковной Дубны.

– У меня здесь старший брат учится, Игорь, – рассказывал Кирилл, – Он перешел на четвертый курс, и выбрал специализацию «ратное дело». Они прибыли с третьим курсом вчера – помогают готовить школу к учебному году. Пятый курс – блатной прибывает вечером перед первым сентября, уже на все готовенькое.

– А моя тетка, по отцу, окончила здесь «общее управление», и теперь работает в Москве большой начальницей в каком-то министерстве, – вставил Артем. – Советовала тоже «общее управление» выбирать, но до этого еще пилить и пилить.

Они болтали о том, о сем, из почты выходили все новые прибывшие, наконец, на крыльце появился профессор Быков в сопровождении какой-то крупной, рослой женщины.

– Минута в минуту завершили, – негромко сказал профессор, пряча круглые золотые часы, – А еще говорят, что Почта России плохо работает, – закончил он с улыбкой.

Второкурсники сразу замолчали и приготовились слушать. Первокурсники же, в большинстве, продолжали гомонить.

– Тихо, эта с шишкой на голове, кажется Астролябова, – шепотом сообщил ребятам Кирилл, кивнув на спутницу профессора Быкова, – Игорь говорит, она самый строгий препод в школе, из-за нее чуть не по десять человек в год отсюда вылетает.

– Добрый день! – прочистил горло профессор Быков. – Здравствуйте! Меня зовут Александр Александрович Быков, и я директор школы «Потентиллум», в которой вам предстоит учиться, – продолжил он когда, наконец, наступила тишина. – Позвольте представить вам Астролябову Лидию Петровну – моего заместителя по вопросам дисциплины и этики, профессора ботаники, – крупная дама слегка подалась вперед и кивнула.

Её мраморно-зеленый дорожный брючный костюм дополняла белая блузка. Темно-русые, с проседью, волосы были собраны в огромную тугую шишку. Большие карие глаза смотрели как-то не по-доброму, а крупный мясистый нос с неприятнейшей бородавкой, и вовсе отталкивал от себя взгляды.

– Спасибо Александр Александрович, – раздражающе громкий, слегка скрипучий голос заставил замолчать последних болтунов, – Я тоже несказанно рада приветствовать всех вас, а особенно первокурсников! Ведь вскоре, вы откроете для себя мир доселе вам не ведомый, и либо он благодушно примет вас, – она раскинула руки, будто собирается обниматься, – Либо отторгнет, как нечто чужеродное, – брезгливо тряхнула руками. – Я всегда говорю студентам, что наивысшим благом для них считаю отличную дисциплину, и превосходные знания. С последним, наш преподавательский состав, на мой взгляд, справляется блестяще, – она посмотрела на директора, который утвердительно кивнул. – Что же касается дисциплины – тут нам понадобится ваша помощь, ведь только от вашей сознательности зависит конечный итог, – она широко растянула крупные губы в улыбке. – Подробный список правил проживания имеется в каждой комнате студентов. Напомню лишь, что за злостное нарушение правил объявляются взыскания. Четыре взыскания приводят к отчислению из «Потентиллума», без возможности восстановления, – профессор снова криво улыбнулась.

Наша четверка, с новыми знакомыми, оказались ближе всех к крыльцу, где стояли преподаватели. Естественно профессор Астролябова заметила ребят и пока произносила свой монолог, буравила их, перепачканных и мокрых, недобрым взглядом. Она спустилась с крыльца и, подойдя к Антону спросила:

– Ваша фамилия, юноша, – она посмотрела на его подбитый глаз.

– Вторыгин.

– Хо-ро-шо, – сделав какие-то пометки в своем блокнотике, она опустила глаза на рваную штанину, – Что, весело отпраздновали отъезд из дома?

– Да вы ничего не поняли, Антон просто,… – вставила Даша, но тут же пожалела об этом.

– Если мне нужно узнать чье либо мнение, я его СПРАШИВАЮ!

– Не кричите на нее, – Антон хотел все объяснить, но вдруг заметил, как профессор Быков за спиной Астролябовой показывает ему скрещенные руки – мол, не надо, и он опустил голову, – Простите, пожалуйста!

– Ваша фамилия, девушка?

– Крайнова, – понуро ответила Даша.

Профессор Астролябова сделала еще одну пометку в блокнотике. Далее она посмотрела на Васю с Сашей – ребята тоже не отличались чистотой и опрятностью.

– Я очень хотела бы надеяться, что все присутствующие сегодня студенты, – она развернулась, и медленно пошла мимо первокурсников, – Смогут подбросить свои конфедератки в воздух, по случаю окончания нашей школы. Я хочу, чтобы с первых дней, вы поняли: ошибки могут допускать все, но важно признавать их, и стремиться исправить. И тогда не возникнет недопонимания, и конфликтов, которые неизбежно появляются в противном случае, – профессор резко развернулась и пошла к крыльцу.

Проходя мимо грязной четверки, она не глядя на них сделала едва заметный пасс рукой. В это же мгновение одежда ребят сама собой стала чистой и сухой. Рубахи заправились в штаны. Ремни затянулись. Шнурки завязались. Все это происходило так быстро, что друзья чуть не попадали на траву. Оглянувшись, профессор посмотрела на кота – грязный и прилизанный он невозмутимо чесал за ухом, рядом с Дашиной ногой. Еще одно движение рукой – и кота, с жалобным «мя-я-я-у», подбросило в воздух на полметра. Шерсть его встала дыбом, спина выгнулась. Лапы торчали в разные стороны, как будто его током ударило. Когда кот приземлился на траву, то показался огромным толстым котярой – чистая шерстка, волосок к волоску, была пушиста, как после шампуня. Кот громко чихнул, и по его пушистому меху пронеслись паутинки электрических разрядов.

– Ну и шарик! – рядом улыбнулась светловолосая девчонка, показывая на кота. Все громко загоготали.

– Думаю, нам надо поблагодарить Лидию Петровну за добрые пожелания, – сказал директор, когда Астролябова встала с ним рядом. – Скажу еще несколько слов. Во-первых, поскольку погода отличная предлагаю добраться до шкалы пешком. Во-вторых – ваш багаж будет доставлен в школу самостоятельно, вам надлежит лишь прикрепить именные бирки. В третьих – это касается первокурсников – узнать, в какой комнате вы будете проживать, можно в холле главного корпуса, при необходимости предусмотрены обоснованные замены, и четвертое – собрание первокурсников состоится сегодня в семнадцать часов тридцать минут. Приятной прогулки.

– У кого не подписаны вещи получите бирки, – худощавый юноша, с красно-зеленой повязкой на рукаве поднял вверх пачку маленьких зеленых квитанций.

Быстро надписав квитки и прилепив их к сумкам, ребята, налегке, отправились вслед за директором. По широкой вымощенной булыжником дороге шагать было легко. Правда, ребята все же старались идти чуть поодаль от профессоров, чтобы ненароком снова не попасться на глаза Астролябовой. Дорога проходила то через сосновый бор на возвышенности, то спускалась к широкому разнотравному полю, справа все чаще стали подниматься высокие пригорки, местами обнажая огромные валуны.

Кот ни на шаг не отставал от новой хозяйки. Подняв свой пушистый, словно метелка для пыли, хвост он бодро бежал то справа то слева от Даши, часто заглядывал ей в лицо и поминутно радостно мяукал.

– Похоже, сюда и правда, пускают с живностью, – Саша кивнул на девчонку несущую переноску, из которой торчал черный пушистый хвост, по всей видимости, тоже кошачий – из темной глубины то и дело раздавалось жалобное мяуканье.

– Потерпи, Манена, почти приехали, – хозяйка пыталась успокоить питомца в переноске, – Привет, тоже первый курс? – улыбнулась она Даше, – Меня Анеса зовут, Анеса Кристерсен.

– Даша Крайнова. Да, первый. Манена – это твоя кошка?

– Теперь моя. Она с бабулей жила в Драгоре, это под Копенгагеном. В общем, бабули не стало, а у мамы аллергия. Пришлось забрать с собой. Жаль кошку, она ведь старше меня на несколько лет. Пока дичится, но думаю, привыкнет. А это твой? – указала Анеса на рыжего усатого, – Породистый?

– Мой! – гордо ответила Даша, – Русский дворовый! Час назад подобрала.

– Как назвала? – спросила симпатичная кудрявая девчонка в толстовке с надписью «Я НЕ ЛЕНА» идущая слева.

– Иннокентий, – улыбнулась Даша глядя на весело бегущего впереди кота.

– Как навиливает, смотри какие у него пушистые штанишки, – засмеялся кто-то справа. Кот бодро вышагивал, ступая по одной линии, от чего и правда казалось, что он виляет задом.

Даша повернулась и увидела ту же кудрявую девчонку, только в толстовке с надписью «Я НЕ ОЛЯ». Даша снова посмотрела налево и тут сообразила, в чем дело:

– Я уж думала у меня от этой пересылки что-то с головой.

– Надеюсь с головой у тебя все в порядке, – улыбнулась та, что справа, – Меня Лена зовут, а это моя сестра-близняшка Оля.

– Даша. А у меня – брат Саша, правда, мы двойня.

Вскоре друзья заметили еще студентов с несколькими котами и парой морских свинок. Один паренек шагал с большущим черным пауком в банке. Несколько студентов несли птичьи клетки, правда, рассмотреть кто в них, не позволяли накидки. Но больше всего ребят удивила переноска, из которой торчал огромный хвост, скорее всего принадлежавший очень крупной ящерице. Большая переноска со странным хвостом, похоже, была тяжелой ношей. Её с большим трудом нес худощавый высокий остроносый подросток с вытянутым бледным лицом, и коротким ежиком черных волос.

– У тебя там, что крокодил что ли? – не удержалась от любопытства Даша.

– Сама ты крокодил! Это древний комодский дракон с острова Гили-Мотанг, – высокомерно посмотрел на нее бледный подросток. – Мне отец привез. Он считает, что у настоящего колдуна должно быть серьезное животное, а НЕ КАКИЕ-НИБУДЬ ТАМ, ХОМЯЧКИ.

– Эх, Румянцев! – крупный, широкоплечий парень с улыбчивым лицом хлопнул его по плечу сзади, – Жаль, твой отец не привез тебе слона. Я б с удовольствием глянул, как он на тебя сядет! Ты и здесь начинаешь свою песню о папеньке? Меня, кстати, Дима зовут, Дмитрий Сивков, – парни пожали руки и представились в ответ. – А это мой двоюродный брат Юрий Румянцев, тот еще зануда, скажу я вам, – засмеялся он.

– Да, я считаю, что положение родителей обязывает к соответствующему поведению и их детей. Мой отец высокий чиновник, постоянно в командировках по всему свету, а мне, оказывается, придется учиться в этом захолустье.

– «Потентиллум» – захолустье? Уже двадцать третий год подряд это лучшая школа мирового рейтинга! Да и наши родители тоже здесь учились, – пожал плечами Дима.

– Мой отец учился сначала в Питере, а потом в универе в Штатах, а не в какой-то школе у черта на рогах! – на щеках Юрия проступили красные пятна.

– Ладно, не кипятись, – сказал Дима примирительно. – А ваши предки, чем занимаются?

– А мы не знаем, мы детдомовские! – глядя на Юрия весело сказал Вася.

И без того худое лицо Румянцева сделалось еще длиннее, кровь отлила от кожи – она стала зеленовато-белой:

– Сюда, что и таких берут?!

– Как видишь! Есть возражения? – Саша хрустнул костяшками пальцев.

– Тихо, тихо, не надо начинать знакомство с мордобоя, – Дмитрий смотрел то на Сашу, то на Юру, который остановился как вкопанный. – Пошли, – позвал он брата, но тот остался стоять и Дима, в итоге, тоже.

Дорога сделала резкий поворот, обогнув подножие большой каменной гряды, сразу за ним была развилка.

– Эта дорога, – директор, остановившись, показал налево, – Ведет в небольшой городок, где вы сможете бывать в свободное время. Завтра мы организуем для вновь прибывших экскурсию в него, и вы сможете купить все необходимое. Однако из школы удобнее добираться по другой дороге, прямо по берегу озера, я покажу.

– У нас и налички-то почти нет, тысячи три, с копейками, – Вася растеряно посмотрел на друзей, – Думаете, там есть банкомат?..

– Брат говорит, – мечтательно улыбнулся Кирилл, – В первом семестре всем плотят стипендию, если конечно, сильно не косячить. Целых три рубля в месяц! Будет на что погулять!

– Чего-то ты больно разошелся, на трешку-то! – засмеялся Антон.

– А здесь деньги другие, смотрите, – Кирилл вытащил из кармана джинсов несколько медных монеток разного размера, и показал на ладони: – Это – копейка; это – полкопейки; это – четвертина, – мне Игорь дал!

– И что, на это можно что-то купить? – дернула плечами Лена.

– На копейку говорят, можно пообедать в трактире, за полкопейки купить перьев и чернила на неделю или полведра медовухи, а на четвертину – два больших калача.

– У них цены как в восемнадцатом веке! – Антон взял четвертину и покрутил в руках, – А бумажные деньги есть?

– Вроде бы нет, точно не знаю, спросим потом.

– Интересно, наши деньги можно обменять, и какой тут курс, – Саша тоже повертел в руках медяшки.

– Игорь говорил, в прошлом году меняли один к тридцати тысячам, а в этом году не знаю, – Кирилл убрал деньги обратно в карман.

– Это получается у нас на четверых десять копеек что ли? – со смехом сказал Вася, достав обычные деньги, – Живем!

Ребята тоже рассмеялись.

Глава 6 Прививка от наглости.

Разглядывая деньги, ребята оказались в самом конце процессии, и уже не слышали рассказов директора. Прибавив шагу, они почти нагнали группу, когда дорога, идущая последнее время все больше в гору, сделала резкий поворот вправо. Огромные косматые ели, отступив, открыли захватывающий вид – впереди раскинулась бирюзовая гладь. Это было озеро. Дорога выходила к нему на высоком скальном берегу. Узкая, иногда не больше десяти метров, полоска зеленой травы заканчивалась почти вертикальным обрывом. Ниже каменная осыпь опять переходила в изумрудный луг, плавно спускающийся к озеру. Почти у кромки воды, всего в нескольких метрах, проходила каменная дорога, которая и вела, судя по всему в городок, видневшийся на берегу, километрах в двух-трех.

С левой стороны дорогу, где шли ребята, в самом повороте ограничивала каменная ограда высотой по пояс, а справа поднималась двадцатиметровая каменная глыба. Друзья, забравшись на ограду, с восторгом смотрели на озеро. Свежий напористый ветер обдувал их счастливые лица. Просто не верилось, что все это действительно наяву и происходит с ними.

– Эй, догоняйте уже, – Артем помахал им с вершины горы, куда поднималась дорога.

Припустив, ребята изрядно запыхались и когда, наконец, крутой подъем сменился ровным участком, догнали Артема и Кирилла. Дорога обогнула очередную каменную глыбу и тут они увидели школу. Впереди, за высокой кованой оградой, с удивительной красоты узорными воротами, высился огромный белокаменный дворец. Проходя в ворота, которые тот час же за ними закрылись, ребята заметили витиеватые буквы «ВШВ «Потентиллум». Догнав всю группу, во главе с директором, они стали слушать его рассказ.

– Перед нами парковая зона, предваряющая парадный подъезд главного корпуса школы, – директор слегка замедлил шаг и обвел рукой парк с ровным, изумрудно-сочным газоном, пышными цветниками, и вековыми деревьями. – В 1805 году, к пятидесятилетнему юбилею высшего статуса школы, был сдан главный корпус в белом камне, и разбит, сей дивный, на мой взгляд, парк. К настоящему же времени школа обзавелась огромными каменными учебными корпусами почти в дворцовом стиле, с обширнейшей библиотекой, Залом торжественных собраний, спальными покоями студентов и преподавателей, пыточной, собственными ремесленными мастерскими, оранжереей, и много еще чем, – профессор Быков, взойдя на мраморное парадное крыльцо, остановился у массивных дубовых дверей с изящной ковкой. – Со всем этим, я уверен, вы с интересом ознакомитесь позже, – он любезно посторонился, пропуская профессора Астролябову вперед, – А теперь прошу вас, входите!

Массивные двери совершенно бесшумно распахнулись, приглашая изумленных первокурсников в огромный холл с фонтаном в центре. Все впервые вошедшие выдохнули с восторгом. Интерьер никак не уступал великолепным дворцам. Чаша фонтана, диаметром метра четыре, была выполнена из зеленого с мелкими золотистыми прожилками цельного куска камня. Изумительного вида рыбы с пышными хвостами неспешно плавали в прозрачной воде. Центральная струя, бьющая вверх, немыслимым образом извиваясь, огибала восьмерку. По периметру чаши ещё тридцать шесть струй били в центр, постоянно меняя направление и напор в такт легкой музыке идущей непонятно откуда. Холл освещали четыре огромные пятиярусные люстры со свечами такой яркости, что казалось, горят мощные электрические лампы. Хрустальные подвески на люстрах создавали удивительную игру радужных зайчиков на потолке и стенах отделанных белым полированным камнем, инкрустированных золотым узором. Стены украшали полотна, с изображением чудны́х животных на фоне великолепных пейзажей. Изображения были очень реалистичны, и ребятам сначала показалось, что это огромные фотографии, и лишь подойдя вплотную, они разглядели, тысячи мельчайших кусочков каменной мозаики виртуозно подобранных по размеру и цвету.

– Убранство парадного корпуса «Потентиллума» практически неизменно с момента основания, – профессор Астролябова обвела холл рукой, – Каждый руководитель имеет право лишь изменить этот фонтан по своему вкусу – поэтому он и называется «директорский». Эта изящная композиция создана профессором Быковым, и украшает холл уже почти двадцать лет, и смею надеяться, еще долго не подвергнется изменениям.

– Лидия Петровна очень добра к моим скромным способностям, – директор слегка порозовел, – Но думаю вам пора определиться с комнатами, наконец, перекусить и перевести дух с дороги, – профессор Быков указал рукой на списки, висевшие на стене объявлений, взял под ручку профессора Астролябову и они удалились.

Началась толчея у списков распределения по комнатам. Чтобы навести хоть какой-то порядок, на помощь подоспели несколько старшекурсников во главе с приятной слегка полноватой дамой. Она была одета в свободное светло-коричневое платье с двумя большими карманами, в руках держала тоненькую Палочку с беловатым камушком на кончике.

– Тишина. ТИХО! Меня зовут Ирина Сергеевна – я заместитель директора по хозяйственным вопросам, – продолжила она, когда гомон, наконец, стих. – В моем ведении все бытовые вопросы, вы можете, при необходимости, всегда ко мне обратиться. Комнаты четырех и пятиместные, поэтому мы составили предварительные списки проживающих. Найдите свои фамилии и уточните, если будет необходимость.

– Ну что мужики, нас трое, еще кого-то точно подселят, – Антон склонился к Васе и Саше, – давайте Кирилла и Артема к себе позовем.

– Эй, парни, – Саша позвал ребят, – Если хотите, давайте с нами, – и, получив утвердительный кивок, обратился к Ирине Сергеевне, – К Першеневу, Вторыгину и Крайнову добавьте,…– он вопросительно посмотрел на новых соседей.

– Зворыкин, – вставил Кирилл.

– Семенов, – добавил Артем.

– Комната номер сто двенадцать, левое крыло, первый этаж: Вторыгин Антон, Зворыкин Кирилл, Крайнов Александр, Першенев Василий, Семенов Артем, – провела она Палочкой по списку, и фамилии, сами перепрыгнули в одну ячейку, – Вот ваши ключи, – она Палочкой дважды слегка коснулась левого кармана и из него тотчас же выскочила связка из пяти резных желтых ключиков. – Держите же, – она качнула Палочкой, ключи расцепились, подлетели и застыли около изумленных ребят.

Даша попала в комнату номер сто двадцать три в правом девчачьем крыле. Её соседками оказались Елена и Ольга Дроздовы – светло-русые улыбчивые сестры-близнецы, и Полина Ковтун – высокая, худощавая девица с копной длинных огненно-рыжих волос.

Когда все студенты распределились по комнатам, а на это ушло не меньше трети часа, ребят, наконец, повели в спальный корпус по крытому застекленному переходу. Это была длинная лестница шириной метра два. Некоторые её ступени представляли собой широкие площадки, на которых стояли резные скамьи. Бесчисленные арочные окна перехода открывали вид на ухоженную территорию вокруг.

– Это переход в корпус для преподавателей и гостей «Потентиллума», – указала направо Ирина Сергеевна, – Если пойти прямо, то попадете в Северный учебный корпус, там же находятся директорская библиотека, его апартаменты и астрономическая башня.

Наконец долгий подъем по переходу закончился и, войдя в большие двери, студенты попали в холл с широкой лестницей, из которого выходило несколько коридоров. Пройдя по одному из них, ребята оказались в просторной комнате с камином, несколькими мягкими диванами и креслами, а как же большим столом. Ближе к окну стоял биллиард и несколько шкафов со стеклянными дверками.

– Это гостиная для студентов из комнат сто девять – сто двенадцать, – важно сообщил сопровождавший их хмурый старшекурсник в очках.

В гостиную выходили двери из блоков по две жилых комнаты в каждом. Бесконечные коридоры и мелькание дверей сначала напрягали, но когда ребята оказались в своей комнате, весь негатив сразу прошел.

Ребятам сразу понравилась их комната. Она оказалась большой, и очень светлой благодаря двум высоким арочным окнам, выходящим на озеро. Стены из желтовато-серого кирпича внизу были отделаны деревянными панелями янтарного цвета. Освещали комнату две кованые люстры свечей по пятнадцать каждая, дополняли их несколько настенных светильников и лампы на прикроватных тумбочках. Помимо кроватей, большого шкафа для одежды и стола, за который могли сесть человек восемь-десять, ребята заметили разномастные стулья, и табуреты, несколько кухонных полок с кружками, тарелками и другой мелкой утварью, которая делала обстановку очень домашней.

Вещи ребят большой кучей громоздились в центре комнаты. Распределив кровати, они бегло осмотрели туалет с душевой и кладовку, и отправились изучать остальное пространство.

Встретившись с Дашей, друзья обратили внимание на оживление около большой доски объявлений – списки распределения по группам, вывесили в нижнем холле спального корпуса. Ребята с облегчением узнали, что попали в одну группу – номер два. Однако не успели они обрадоваться, как Даша дочитала:

– Куратор – Астролябова Лидия Петровна. – Обреченный стон отчаяния издали все, кто стоял рядом.

– Ну, не съест же она нас, – поправил очки на носу Антон.

– Может только покусает, – смеясь, ответил Артем – они с Кириллом тоже оказались во второй группе.

Дашка напросилась посмотреть комнату мальчишек, и, придя, тут же стала планировать, как лучше переставить мебель, и что где разместить:

– Я бы поставила кровати вдоль этих стен, тумбочки – вот так, – замахала она руками, – А стол развернула поперек…

– Эй, дизайнёр доморощенный, хватит командовать, без тебя справимся, – Саша со смехом прервал мечтания сестры. – Лучше бы вещи разложить помогла, – он с ребятами принялся разбирать сумки.

– Пошли обедать, – через двадцать минут в дверь заглянул Дмитрий Сивков, он с бледным братцем попал в комнату номер сто десять, – Сегодня обед до пятнадцати часов. Говорят, кормёжка в «Потентиллуме» что надо! Мама рассказывала, когда она тут училась их кормила старушка-повариха – Зинаида Васильевна, кажется. Она готовила лучше, чем в любом ресторане. Но никогда никого не допускала на кухню. Говорили, что у нее там не меньше полусотни домовиков безвылазно чистят, режут, варят, жарят, моют и скребут…

Трапезная размещалась на первом этаже главного корпуса, и очень походила на обычную студенческую столовую. Это было большое помещение с невероятно длинной раздачей сплошь заставленной разными кушаньями. Также здесь располагалось пятьдесят десяти-двенадцатиместных столов, выстроенных рядами. Количество позиций в меню просто ошеломляло – казалось, сложно придумать блюдо которого здесь не подавали. Удивительно, но управлялась за раздачей всего одна довольно пожилая женщина, если не считать подносивших тарелки, чашки и бокалы двух… домовят в белоснежных фартуках и колпаках.

– Держи, милая, на здоровье, – она подала тарелку невысокой студентке с толстой длинной косой, – Как каникулы?

– Спасибо, Зинаида Васильевна, – улыбнулась она в ответ, – Здорово! Ездили с папой на Байкал, он вам привет передает огромный.

– И ему передавай,… Ну, выбрали, что-нибудь мои хорошие? – спросила она ребят, когда их разбежавшиеся глаза, наконец, смогли собраться в одну точку. – Все свеженькое, вкусненькое, берите, чего хочется, – округлое улыбчивое лицо с милыми морщинками, и озорные, какие-то по девчачьи молодые голубые глаза внушали, что это чистая правда.

Когда она подавала Васе солянку, их глаза встретились. В это мгновение по её улыбчивому лицу скользнула тень замешательства, она ахнула и пролила суп. Взмахнув рукой, она очистила раздачу. Вскоре Вася получил новую порцию.

Набрав полные подносы, ребята с жадностью набросились на еду. Перекусывали они около одиннадцати, но казалось, прошла целая вечность. В детском доме их кормили не плохо, и они никогда не ходили голодными. Но еда у них в тарелках оказалась просто восхитительной! Не расправившись и с половиной взятых блюд, ребята поняли, как серьезно они объелись. Даже Дашка, ревностно следившая за фигурой, отдувалась от тяжести съеденного.

– Здравствуйте! Студентам первого курса необходимо пройти медосмотр, – в трапезную вошла худощавая, с убранными под светло-салатовую медицинскую шапочку волосами, молодая женщина. Она была одета в длинное, такого же цвета, приталенное платье и белый передник. – В лазарете сегодня с пятнадцати ноль пяти состоится осмотр первой группы, далее вторая, третья и четвертая группы подходят в пятнадцать сорок, шестнадцать пятнадцать, и шестнадцать пятьдесят соответственно. Явка строго обязательна – будем делать прививки, иначе не допустим до занятий. Лазарет находится в Восточном корпусе на первом этаже, справа от малого фонтана.

Имея почти час свободного времени, ребята решили побродить по парку. Было солнечно, но не жарко – теплый, напористый ветерок дул с озера. В парке царил идеальный порядок. Повсеместно стояли широкие чугунные скамьи с деревянными брусочками по сиденью и спинкам. Присев на одну из них, почти у самого обрыва, друзья любовались открывшейся картиной. Невесть откуда взявшийся Кеша, забравшись к Даше на колени, мгновенно уснул, почти полностью свесив задние лапы – было не понятно, как он вообще не свалится.

– Слушайте, а хорошо тут, – Антон, вытянув длинные ноги, закинул руки за голову.

– Мне казалось, этого не может быть в принципе, – Саша обвел друзей взглядом, – Что все это бред какой-то про эту школу.

– А я все время ждал чего-то, – Вася погладил дремлющего Иннокентия, – Неосознанно ждал какого-то чуда что ли. Сон этот, будь он не ладен, столько лет снился, а сегодня когда собаки напали…

– Но это и есть чудо, – Даша посмотрела на Васю, – Ты спас сегодня Тоху, это точно, я не знаю как, но ты это сделал.

– Я тоже не знаю, и это очень пугает.… Может, не говорить пока никому?

– Не хочешь, не говори, – поддержал Саша.

– Быков говорил, про скрытую в нас какую-то силу. Да где она, я – обычный, – Антон потер красноватый ромбик на левом запястье, – Разве только эта отметина.

– Нас научат всему, для того нас и пригласили, – Даша откинулась на спинку скамьи, – И тогда мы разберемся с нашим прошлым. Может, и семьи найдем. Я просто чувствую, что все будет хорошо!

– Ладно, поживем – увидим, – ответил Антон.

– Как Артем и Кирилл, без закидонов? – спросила Даша.

– Пока нормально, – пожал плечами Саша.

– Мы ведь еще почти не общались, все бегом, – добавил Вася.

Друзья, глядя на озеро, с разговорами, и не заметили, как подошло время медосмотра. Хорошо хоть Кирилл и Артем крикнули их по пути в лазарет.

Вестибюль Восточного корпуса оказался отделан не менее богато, чем главный, хотя конечно, и уступал ему в размерах. Справа от входа друзья увидели группу студентов толпившихся у дверей с большой табличкой «Лазарет». Подойдя, ребята перезнакомились с одногруппниками, с сожалением заметив, что Румянцев тоже будет учиться вместе с ними.

Через несколько минут двери распахнулись, выпуская первую группу, следом появилась пожилая медсестра.

– Вторая группа, входите, пожалуйста. Девушки здесь, – указала она на первую дверь, – Юноши – третья дверь направо. Прошу вас в раздевалках снять обувь и оголить руки до плеч, далее проходим в кабинеты.

Раздевалка – узкое проходное помещение с рядами стульев и ковриками вдоль стен. Над каждым стулом размещался латунный крючок для одежды.

– Интересно, а есть прививка от нищебродства? – глянув на треснутые очки Антона, спросил в пустоту Румянцев.

Некоторые студенты стали переглядываться. Антон покраснел, но ничего не сказал. Победив тугую пуговицу на манжете, он, наконец, снял рубашку.

– Вас, что, в инкубаторе, клеймят что ли? – заржал Румянцев, заметив у ребят на левых запястьях красноватые ромбики.

– Ты достал! – Саша двинул ему прямой короткий – точно в нос, – Это, – Саша тряхнул кулаком, – Прививка от наглости.

Отлетев на стоящий сзади стул, Румянцев ошалело хлопал глазами, пока потекшая из носа кровь не закапала ему на белоснежную толстовку. Все замерли в ожидании продолжения.

– Разделись? – невысокий худощавый доктор выглянул из кабинета. На нем были светло-салатовые халат и медицинская шапочка, на худой шее болтался стетоскоп. – Проходим,… таки-ударились молодой человек? – он смотрел на Румянцева смеющимся взглядом, – Бывает. – Он подошел к нему и указательными пальцами обеих рук провел по основанию носа сверху вниз. Раздался неприятный хруст, и кровь побежала еще сильнее, обильно украшая толстовку. – Вот так. Хорошо. Любаша! Любовь Федоровна, будь добра два кровоостанавливающих для носа! – позвал он.

Из кабинета выпорхнула молодая медсестра с почкообразным эмалированным лотком, в котором были какие-то белые валики. Проворно сунув их в нос Румянцеву, она юркнула обратно в кабинет.

– Проходим, проходим времени мало, – весело пропел доктор, – Рост, вес, прививочки, таблеточка, и ждем остальных в коридорчике. Кстати, я не представился – Яков Семенович Шниперсон – главный врач сего заведения.

Внутри просторного кабинета оказалось так бело, светло и чисто, что ребята невольно поначалу прищурились. Вдоль стен располагались шкафы с разными сверкающими хромом инструментами, коробочками, баночками, и флакончиками. Несколько кушеток и длинная складная ширма тоже белого цвета стояли в дальнем конце кабинета. Большой дубовый стол был заставлен стопками бумаг и папками с ярлычками разных цветов. Позади стола высились два книжных шкафа плотно набитых толстыми томами.

– Ну-с, приступим, – Яков Семенович хлопнул и потер ладони между собой. – Любовь Федоровна называет фамилию, вы подходите, измеряете, рост и вес, идете к Светлане Владимировне, – при этом коренастая дама в униформе слегка улыбнулась и кивнула, – На прививочку в правое плечо, возвращаетесь ко мне, приготовив левое предплечье.

– Абросимов Ефим, – зачитала молодая медсестра и высокий, полноватый подросток вразвалочку забрался на весы, – Встаньте ровно, прижмите голову к линейке сзади. – Быстро сами собой задвигались гири, на голову опустилась полочка для измерения роста, – Сто шестьдесят восемь и пят, девяносто шесть триста. Проходите дальше, – произнесла она, записывая параметры.

Подойдя ко второй медсестре, Ефим получил слегка жгучий укол в плечо, и направился к доктору Шниперсону.

– Так, так, жалобы имеются? – и, получив отрицательный ответ, доктор быстро сделал укол в предплечье, чуть выше запястья, и сунул в рот кисловатую пилюлю. – Сразу не глотаем, медленно рассасываем. Ожидайте остальных в коридорчике.

У Антона все в точности повторилось с весами и первой прививкой.

– Ну-с юноша,… – доктор Шниперсон взяв его за руку, желая протереть место укола ваткой, и… уставился на знак на запястье. Лицо доктора вдруг сделалось совсем бледным, от этого сильно проявились стариковские пигментные пятна.

Через пару секунд опомнившись, он поставил укол, сунул пилюлю и отправил Антона в коридор, сделав какую-то пометку у себя в бумагах. Доктор казался очень озадаченным и встревоженным. С Сашей история повторилась. С Васей тоже, причем профессор даже слегка коснулся ромбика указательным пальцем.

Всего в их группе было семнадцать парней и девять девчонок. Когда Якушев Артур вышел в коридор, группа оказалась в полном составе. Доктор Шниперсон о чем-то шепотом говорил с медсестрами, которые занимались осмотром и прививками у девочек. Видимо выяснив, что хотел, глядя в список, он обратился к присутствующим:

– Попрошу студентов Вторыгина Антона, Крайнова Александра, Крайнову Дарью и Першенева Василия зайти в мой кабинет.

Недоумевающе переглянувшись, все четверо отправились за доктором.

– До следующей группы всего пять минут, – заговорил он очень вкрадчивым, вежливым голосом, когда дверь кабинета закрылась за спинами ребят, – Но я хотел-бы успеть задать вам несколько вопросов, если конечно вы не возражаете. – Ребята положительно кивнули, и он продолжил, – Я хотел-бы уточнить некоторые моменты, – доктор подбирал слова, – Касающиеся, – он нервно сглотнул, – Касающиеся знаков на ваших руках. Откуда они? Как появились?

– Мы не знаем, наверно были всегда, – беззаботно ответил за всех Вася.

– Да, да, всегда…– задумчиво повторил доктор Шниперсон, – Все из одного детского дома… Неприятные воспоминания, навязчивые мысли? Как часто болеете?

– Все в норме. А что случилось-то? – Саша начинал злиться.

– Нет, нет, все хорошо,… – взгляд профессора устремился в пустоту, – Все хорошо…

– Нам можно идти? – Даша, наконец, нарушила тишину, повисшую в кабинете.

– Конечно, конечно! – опомнился доктор…

– Странный он какой-то этот Шниперсон, – сказал Антон – ребята сидели на скамейке у главного корпуса, – Чего ему от нас надо-то?

– Да кто их разберет-то, этих докторов, – Даша взяла на колени непонятно откуда взявшегося Иннокентия. – Нашел нас! Хороший парень, – она погладила замурчавшего от удовольствия питомца.

Глава 7 У директора

Наконец, все первокурсники побывали в лазарете, и их пригласили на собрание. В большой лекционной аудитории двухместные столы, по пять штук в ряд, располагались лесенкой, поднимаясь на двенадцать уровней вверх. Внизу стоял длинный преподавательский стол и кафедра.

Саша сел с Дашей, а Вася с Антоном на предпоследнем от входа ряду – подальше от преподавателей. Румянцев, как, оказалось, сидел на последнем ряду чуть левее и, скрестив руки на груди, чтобы не была видна кровь, наклонившись, что-то яростно шептал двоюродному брату.

Когда все студенты, наконец, заняли свои места, в аудиторию вошла группа преподавателей, во главе с профессором Быковым. Они расселись за столом, и профессор Астролябова настойчиво звякнула невесть откуда взявшимся в руках колокольчиком.

Дождавшись тишины, директор поднялся на ноги:

– Еще раз хочу поприветствовать вас дорогие первокурсники в стенах «Потентиллума». Я рад, что в этом году вас так много – сто восемь, если быть точным. Позвольте представить вам кураторов ваших групп, а также моих заместителей. Все уже знакомы с Астролябовой Лидией Петровной, – она слегка кивнула, – Профессором ботаники, моим заместителем по вопросам дисциплины и этики, куратором второй группы. Заместитель по хозяйственной части – Бабич Ирина Сергеевна уже помогла вам, я полагаю, определиться с комнатами и отыскать их, – директор кивнул ей с легкой улыбкой. – Мой заместитель по безопасности, профессор Защитной магии Ястребов Владимир Владимирович, – высокий широкоплечий темноволосый мужчина с большим шрамом на правой щеке поднял руку и приветственно помахал огромной пятерней. – Профессор Бочкин Степан Алексеевич, – указал Александр Александрович на розовощекого плотного невысокого мужчину с кустистыми бровями, – Мой заместитель по учебной работе, будет преподавать у вас курс колдовских варов, куратор третьей группы. Колдовской транспорт и связь вам будет преподавать куратор первой группы профессор Лютиков Савелий Игоревич, – бледный худой мужчина, с облаком белых невесомых кудряшек на голове, слегка кивнул. – И наконец, курировать четвертую группу будет профессор Зыбь Вероника Станиславовна, преподаватель метеорологии, – невысокая женщина с крючковатым носом, огромными очками и копной взъерошенных волос мышиного цвета как-то удивленно глянула на директора, затем коротко кивнула и сказала «да». – С остальными преподавателями вы познакомитесь в процессе учебы, скажу лишь, что в течение первого семестра у вас будет двенадцать предметов. Первая сессия предусматривает семь зачетов и пять экзаменов, – жалобный стон пронесся среди студентов. – Ну, ну, не вы первые, не вы и последние. Уверяю вас, ничего страшного в этом нет, – директор хитро улыбнулся.

– Игорь говорил, у них на первом курсе четверо не сдали ботанику, и все тю-тю, – повернувшись, прошептал Кирилл, – И это у них называется ничего страшного.

– Тихо, Астролябова смотрит, – толкнула его в спину Лена Дроздова.

– Еще эта латынь…

Тем временем директор продолжал:

– Однако сообщу и приятную новость – завтра перед посещением Круглозерска вам будет выдана стипендия в счет первого месяца обучения, которая составит три с половиной золотых рубля, – какой-то студент громко присвистнул. – Да, – кивнул ему директор, – Надеюсь, у вас хватит выдержки распределить эти немалые средства до следующей выплаты. Стипендия в остальные месяцы семестра составит три золотых рубля ровно. Завтра же вы сможете приобрести палочки в магазинчике при мастерской господина Рюмина, куда вы непременно заглянете. Прошу отнестись к этой процедуре ответственно. Использовать палочки пока можно только в учебные часы и только в присутствии преподавателей вплоть до промежуточного зачета, через три недели, – тут же раздался недовольный гул, – Тихо, тихо, как только профессор Ястребов подтвердит вашу компетентность – запрет будет снят. И еще несколько правил, которые вам необходимо запомнить и неукоснительно соблюдать: студентам первого курса запрещено находиться вне территории «Потентиллума» с девяти вечера до шести часов утра без особого разрешения; все студенты должны ночевать в своих комнатах.

Далее поочередно выступили кураторы групп, пространно призывая студентов к дисциплине и стараниям в учебе. Дольше всех вещал заместитель по учебной работе Бочкин, видимо, его ничуть не смущала поминутно зевающая добрая половина студентов. К счастью, это наискучнейшее мероприятие подходило к концу.

– Да, еще доктор Шниперсон, просил сообщить вам, о строжайшем запрете задевать воду на озере в ближайшие семь дней после прививок. Вопросы? – развел руками директор.

– Скажите, как домой позвонить? Мобильники не работают, интернета нет, – крикнул с предпоследнего ряда Дима Сивков.

– Думаю, что все вы заметили отсутствие спутникового сигнала на территории школы – это объясняется соображениями безопасности. Для связи с внешним миром имеются обычные телефонные аппараты, работающие через наш коммутатор. Достаточно сняв трубку дождаться сигнала и сообщить желаемый для набора номер. Кстати, абсолютно любые звонки с них для вас бесплатны.

– А интернет?

– Уверен, вы очень скоро привыкнете к его отсутствию! Особенно когда начнутся занятия, – ответил директор, и после паузы, гладя на зевнувшего студента, добавил, – Если вопросов больше нет, предлагаю на этом закончить, ведь дремать удобней на кушетке! Всего доброго!

Студенты медленно потянулись к выходу.

Директор закончил весьма оживленный диалог с профессором Ястребовым, когда четверка оказалась у дверей:

– Молодые люди! Секунду, пожалуйста. Если не возражаете, я просил бы вас составить мне компанию по дороге в спальный корпус, – обратился директор к ребятам, – Вы ведь в комнаты идете?

– Да, – Вася пропустил профессора в дверь.

– Александр, думаю, вам надлежит быть сдержаннее при общении с некоторыми студентами, – директор на ходу посмотрел на Сашу, – Хотя, думаю в вашем возрасте я поступил-бы так же, – он едва заметно подмигнул.

– Я постараюсь.

– Дарья, у вас появился питомец?

– Да, кот. Он такой славный! Мы его по дороге подобрали, – оживилась Даша, – Там такое было…

– Скажите, а как отапливается школа, – Вася, поспешно перебил Дашу, ткнув её в бок, – Не видно ни печей, ни радиаторов?

– О-о-о! При возведении школы строители применили столько хитростей, что даже спустя столетия мы продолжаем ими с восхищением пользоваться. В стенах и полах проложены трубы, с горячей водой, поэтому даже в сильные морозы здесь тепло и уютно. Вообще, здания школы таят в себе множество загадок и сюрпризов. Я, например, здесь почти всю жизнь, но все равно еще не во всем до конца разобрался.

– Вы тоже здесь учились? – спросил Антон.

– Конечно. Но как это было давно,… – покачал головой директор.

– Мы не понимаем, почему вы нас сюда пригласили? – Вася провел руками по белому камню стены – он действительно оказался немного теплым.

– Нам с вами необходимо познакомиться поближе, побеседовать, – он слегка замедлил шаг, – Скажем, сегодня в восемь вечера в моей библиотеке, если конечно у вас нет более серьезных дел?

Ребята пообещали прийти, ведь им и самим не терпелось получить ответы на множество вопросов. Антон отнесся к приглашению директора с недоверием:

– Не странно ли, что он нас к себе пригласил. Мы обычные ученики, каких сотни…

– Может, здесь так принято с сиротами, – предположила Даша. – Слушайте, позвоню-ка я Татьяне Николаевне, – они как раз вошли в холл спального корпуса, где было три телефонных кабинки, – Потом зайду к вам перед ужином.

– Давай, привет ей большой, – кивнул Саша сестре, юркнувшей в кабинку.

– Странно другое – он знает обо всем, что с нами происходит!

– Ладно, сходим – узнаем, что к чему, – Антон толкнул дверь в их комнату, откуда раздавался хохот.

– …Наковыряли они, значит этих корней, притащили полную кадушку в лаборантскую Астролябовой, а крышку закрыли не плотно. К утру там такое было! – громко смеясь, рассказывал молодой человек очень похожий на Кирилла, только постарше, – Корни расползлись, их потом собирать замучались, а запах!… правда, через пару дней эти бедолаги уже паковали чемоданы…

Артем с Кириллом и его братом, заглянувшим посмотреть, как те устроились, сидели за столом с большими кружками в руках и громко разговаривали. Ребята, познакомившись с Игорем, тоже подсели послушать байки про студенческую жизнь. Незаметно наступило время ужина, заглянула Дашка, и все отправились в трапезную.

– Сан Саныч мужик хороший, справедливый, главное не косячить по крупному, – оживился Игорь, когда узнал, что директор пригласил ребят вечером к себе в библиотеку, – Раз зовет – надо идти.

В холле Северного корпуса помимо парадной лестницы и больших дверей ведущих в аудитории, была еще одна неприметная боковая дверь. Она почти сливалась с дубовыми панелями стен, и если бы Игорь не предупредил друзей, они бы её точно пропустили.

Пройдя в эту небольшую дверку, они оказались на крохотной площадке, где с трудом поместились вчетвером. Когда глаза привыкли к тусклому освещению, ребята поняли, что площадка – это расширенная ступень винтовой лестницы идущей откуда-то снизу, наверно из подвала, высоко вверх. Они зашагали по ступеням спиралью поднимающимся вокруг каменного столба. На каждом этаже располагалась площадка подобная первой, освещенная одиноким факелом. Наконец, друзья почти достигли верха этой узкой лестницы, насчитав шесть этажей. Открыв дубовую дверь, они оказались в светлом помещении с парой диванчиков, маленьким столиком, узким арочным окном и резными дверьми с ковкой.

Ребята постарались прийти вовремя, поэтому, когда профессор распахнул перед ними дверь, слышался мерный бой часов.

– Очень рад, что вы не заблудились! Проходите, – директор, посторонившись, пропустил ребят.

В просторном зале, отделанном темным деревом, вдоль стен располагались высоченные, до самого потолка, книжные шкафы, плотно заполненные томами. Огромный, метра четыре шириной дубовый стол с бесконечными кипами бумаг и стопками книг стоял перед округлым эркером с тремя большими окнами. Напротив потрескивали дрова в красивом камине, отделанном зеленым камнем. Три длинных кожаных дивана буквой «П» окружали низкий журнальный столик.

– Присаживайтесь, прошу, – профессор указал на диваны по бокам, а сам сел в центре. – Так уж получилось, что вы единственные первокурсники в этом году, которые узнали о существовании «Потентиллума» непосредственно перед поступлением в него. Я понимаю, у вас возникла масса вопросов, ведь жизнь ваша кардинально изменилась за эти неполные два месяца.

– Нам порой кажется, – нерешительно начал Вася, – Что вы знаете о нас больше, чем мы сами, – ребята кивнули.

– И, да и нет. На собрании я сообщил, что преподаю в нашей школе астрономию и астрологию – это удивительные науки, и в умелых руках они могут дать глубокие знания. Мне восьмой десяток, а единственное, о чем я знаю доподлинно – в жизни ничего не предопределено окончательно. Человек своими поступками меняет свою судьбу. В конечном итоге, все зависит от правильного восприятия полученной информации. Однако здесь и кроется главная проблема – что же считать правильным.

– И как это связано с нами? – спросила Даша, – Что вы знаете про нас?

– Ну, например, вы можете стать хорошими волшебниками, и принести пользу колдовскому сообществу, а, в конечном счете, и всему человечеству.

– А можем и не стать? – Антон посмотрел на друзей.

– Именно! Мне кажется, Антон, вы улавливаете суть. Знания, полученные в неподходящий момент порой губительнее, чем неведение. То, как вы распорядитесь полученными знаниями, и определит вашу судьбу. Конечно, я говорю не столько про учебу, хотя и она для вас очень важна.

– Понятнее не стало, – Саша почесал кучерявый затылок.

– Я могу сообщить, только то, что знаю наверняка. Да, ваши судьбы тесно связаны друг с другом, вам жизненно необходимо быть вместе. Вам надо приложить максимум усилий для того, чтобы остаться вместе, вчетвером.

– Так мы и собираемся, вместе здесь учится, – кивнул Вася.

– Не хочу напрасно пугать вас, но возможно, найдутся обстоятельства или люди, которые будут этому мешать. Возможно, наступит время, когда вам будет грозить серьезная опасность. Но уверен, защититься вы сможете только вчетвером, и только если овладеете колдовством. Поэтому, – директор кивнул и слегка повысил голос, чтобы его не перебила Даша, округлившая глаза, и открывшая было рот, – Предлагаю в максимально короткий срок попытаться освоить хоть какие-то азы колдовских наук, чтобы иметь шанс противостоять возможным угрозам. Профессор Ястребов любезно согласился дать вам внеочередные дополнительные занятия в ближайшие дни. А пока, и я прошу отнестись к моим словам серьезно, не выходите поодиночке даже за территорию школы, а тем более в Круглозерск. Будьте осторожны. Если почувствуете угрозу – незамедлительно сообщайте мне. Лично.

– На нас что, могут напасть? Кто? – разволновалась Даша.

– К сожалению, я знаю ответы не на все вопросы, – он помолчал. – А может и к счастью,… – директор, не мигая смотрел на пляшущий в камине огонь. После паузы он продолжил: – Я хотел бы предложить вам отметить прибытие в «Потентиллум» бокальчиком прекрасной медовухи, – директор подошел к буфету возле камина и начал доставать посуду, – Дарья, будьте добры, помогите мне.

Даша быстро подошла и приняла из рук директора три бокала. Он вновь потянулся к верхней полке и манжеты его мантии сползли, оголив руки. На левом запястье Даша заметила татуировку из нескольких непонятных символов, через которую проходил большой поперечный шрам.

Заметив, что Даша рассматривает его запястье, директор поспешно опустил руку:

– Следы далекой юности,… – он неопределенно пожал плечами и улыбнулся.

Они вернулись к столику с бокалами и красивой трехгранной бутылкой с янтарной жидкостью. Справившись с запечатанной сургучом пробкой, профессор разлил содержимое по бокалам.

– Мы так-то не пьем вообще, – Даша смотрела на бокал в нерешительности.

– Конечно, нет. Это особая медовуха от господина Романова, это совсем другое, но очень улучшает настроение, и бодрит. А может и успокоить – все зависит от ситуации. За начало нового этапа в вашей жизни! – директор поднял бокал, – Желаю вам удачи!

Напиток оказался очень прохладным, с легким медовым вкусом и едва уловимыми пряными нотками. После нескольких глотков ребята почувствовали прилив сил и отличного настроения. Тревоги остались где-то далеко, пришла уверенность, что все действительно будет в порядке.

– Это очень вкусно! – Даша поставила запотевший бокал на столик.

– Господин Романов, чье произведение мы с вами сейчас вкусили, известен далеко за пределами городка – это настоящий творец. А его сладости просто восхитительны. Впрочем, шоколадные пирамидки вам знакомы давно. Завтра, во время экскурсии в Круглозерск у вас будет возможность познакомиться с Алексеем Николаевичем лично. И я попрошу вас передать от меня ему эту бумагу.

Директор достал из внутреннего кармана небольшой сложенный пополам лист бумаги, быстро развернул, пробежал глазами и сложил вновь. Вдруг в его руке появилась узловатая Палочка из темного дерева с крупным прозрачным кристаллом на кончике – ребята даже не заметили, как он ее достал. Профессор дважды коснулся листа и подал Даше:

– Прошу вас, проследите, чтобы она попала лично в руки господину Романову. Это мой старинный друг, очень надежный и порядочный человек. Мне кажется, вы с ним поладите. Хотя не все люди, которые вам улыбаются – желают вам добра, да я думаю, вы и сами это прекрасно изучили, прожив столько лет в казенном доме, – Палочка исчезла из рук директора так же незаметно, как и появилась.

Мерное тиканье часов, и веселое потрескивание дров в камине создавали очень теплую и уютную атмосферу, настраивали на долгий, доверительный разговор. Возможно, свою роль также сыграла и Романовская медовуха, но Вася вдруг ощутил нестерпимое желание рассказать Александру Александровичу про случай с собаками. Ему очень хотелось разобраться, что же произошло на самом деле. Мысль об этом колотилась в голове, буквально не давая покоя. Как будто почувствовав это, директор спросил:

– Простите мне мое любопытство, но что с вами случилось по дороге, почему вы прибыли в школу в таком виде? Профессор Астролябова была просто в ярости, – он обвел всех собравшихся взглядом.

Ребята переглянулись, посмотрели на Васю и он решился:

– На нас напали собаки, вернее на Антона, и сильно разодрали ногу. Я не могу объяснить как, но когда я приложил руки к ране, она сама затянулась!

Директор поперхнулся, делая очередной глоток из бокала:

– Продолжайте, простите…

– Да больше и сказать-то нечего. Собаки испугались грохота на стройке и убежали, а мы понеслись в почтовое отделение.

– А что вы чувствовали, трогая рану?

– Меня тошнило, и жутко болела голова. А еще руки – они были как лед.

– А раньше с вами случались подобные происшествия?

– Нет. Но мне часто снился сон про маленького мальчика, который также руками лечит раненого мужчину.

– В этом сне вы узнаете кого-то, или знаете, где происходит это событие?

– Нет, мне не знакомы ни место, ни люди из сна.

– Очень любопытно,… – кивнув, директор долго смотрел в огонь.

– И все-таки, – после затянувшейся паузы обратился к нему Вася, – мы не понимаем, почему заинтересовали вас, как ученики.

– Я думаю, Василий вы скромничаете, задавая мне этот вопрос. Если бы вас не оказалось рядом, Антону пришлось бы очень туго, не так ли? Судя по тому, что ваш друг даже не хромает, справились вы блестяще. Хотя я бы все-таки советовал вам Антон, показать ногу доктору Шниперсону, так, для пущей уверенности. Ну а вообще, говоря, о вас всех – в каждом из вас есть что-то свое, может быть пока и не проявившееся так явно. Убежден, каждый человек на земле в чем-то талантлив, и если этот талант вовремя разглядели – появляется очередной Страдивари, Дюма, Эйзенштейн, Гагарин, или кто-нибудь еще.

– Профессор, а как определяется, кто будет здесь учиться? – Саша посмотрел на друзей. – Мы поняли, про нас вы распространяться не хотите, расскажите в общих чертах про остальных.

– Все вы, когда-нибудь, слышали выражение «потомственный колдун». Конечно, такое действительно встречается, но теперь все реже. Такие дети, появившись в семьях волшебников, становятся известны нам сразу, как начнутся первые проявления их талантов. Большинство же самородков мы отыскиваем сами, посредством специальных тестов так удачно интегрированных в общеобразовательную школьную программу обучения. Но случается, что ни тесты, ни потомственные родители не определили никаких особенных возможностей ребенка, а дар открывается внезапно, часто при воздействии каких-то очень сильных эмоциональных потрясений. Эти дети при правильном обучении становятся самыми выдающимися представителями колдовского мира.

– А как так получается, что о вашей школе никто не знает, – Антон пригубил напиток, – Это в наше-то время?

– Ну, во-первых, я надеюсь, школа все-таки наша с вами, а не моя. А во вторых, она очень известна в колдовском сообществе. Наши выпускники работают в различных отраслях – от тяжелой промышленности до финансов, от информационных технологий до обороны и государственной безопасности. Конечно, работа под прикрытием в министерствах и ведомствах, бок о бок с обычными людьми, это нелегкий труд. Он связан подчас с громадным риском и необходимостью отказа от многих привычных для колунов вещей. Но при этом диплом «Потентиллума» – одна из лучших рекомендаций при устройстве на работу как у нас в стране, так и за рубежом. И говорю я так не потому, что директор, а потому, что это истина.

– А обычные люди про школу узнать могут, туристы какие-нибудь, например? – спросил Саша.

– «Потентиллум» занимает обширные пространства с лесами, болотами, реками, озерами. Обычные люди воспринимают эти территории как закрытые, земли министерства обороны. А наши выпускники, служа в министерстве обороны, обеспечивают защиту от космического слежения за этой территорией и гарантируют отсутствие здесь случайных гражданских лиц.

– У вас и президент свой есть? – усмехнулась Даша.

– Ни президента, ни правительства в обычном понимании у нас своих нет. Но существует надзорный орган – министерство магии, которое согласует работу всех наших департаментов во всех государственных структурах.

– И в Почте России?

– Совершенно верно, Дарья! Это оказалось на редкость удобно, ведь её отделения есть по всей стране.

– Ну, а если все-таки, как вы говорите, случайный гражданский попадет на территорию, – спросил Вася, – Что с ним сделают?

– Совершенно ничего страшного. Во-первых, это очень маловероятно, поскольку все значимые объекты на территории имеют широкие буферные зоны, защищенные сильнейшими заклятиями. А во-вторых, если это все-таки произойдет, непрошеного гостя отправят обратно, и он об этом визите начисто забудет, – раздался бой часов, – Как мы с вами, совсем забыли про время! Уже десять вечера, надо же, как незаметно пролетели два часа. Прошу простить меня, но сегодня мне надо пронаблюдать одно прелюбопытнейшее небесное тело, очень редкого гостя на звездном небосклоне, поэтому я вынужден попрощаться с вами.

– Простите, – Антон слегка смутился, – Профессор, а нельзя ли с вами посмотреть на звезды?

– Неужели все хотите пойти? – прищурившись, улыбнулся директор, а ребята дружно закивали. – Хорошо. Идемте, это этажом выше.

Поднявшись в астрономическую башню, которая оказалась большим круглым помещением с огромным стеклянным куполом вместо потолка, ребята увидели черное как уголь небо, сплошь усаженное невероятным количеством ярчайших звезд. После каких-то манипуляций с несколькими диковинными приборами, директор запустил механизм, и половина купола начала медленно, почти бесшумно поворачиваться. Свежий ветер с озера мгновенно взбодрил, и через несколько минут ребята, с сожалением вспоминая теплый камин в уютной библиотеке, заметно поёживались.

– Накиньте теплые мантии, вон там, – директор указал на длинный ряд крючков на стене, – Всегда найдутся студенты одетые не по погоде.

Утеплившись, ребята долго и с интересом слушали рассказы профессора о звездах и разглядывали их в огромный телескоп. Было уже без четверти двенадцать, когда они, спустившись по каменной винтовой лестнице, шагали по крытому переходу.

– Легко с ним, интересно, – Сказал Вася, и все кивнули.

– Какой-то он… родной что ли, как будто я его всю жизнь знаю, – Даша остановилась, когда они вошли в холл. – Ну ладно, спокойной ночи! Чего там про женихов с невестами при сне на новом месте? Смотрите сны внимательно! – хохотнув, она отправилась в женское крыло, – Пока!

Артем с Кириллом уже вовсю храпели, когда ребята вернулись в комнату. День выдался невероятно длинным и очень насыщенным, поэтому быстро умывшись, друзья забылись в крепком сне, едва добравшись до подушек.

Глава 8 Письмо

Что-то грохнуло. Даша открыла глаза, и увидела перед собой… сучок. Он был овальный, янтарного цвета. Рядом еще один поменьше, но более темный. Она лежит на боку и смотрит на сучки. Стоп. Какие сучки? А где светло-оранжевая стена с неровностью в форме следа кошачьей лапки? Много лет просыпаясь в детском доме, Даша смотрела на эту вмятинку на стене и мечтала о котенке. Что-то стукнуло снова. Мысли начали проясняться. Стоп. Какой детский дом? Они с ребятами прибыли вчера в школу. Точно. Снова стук и кряхтение. Даша испугалась, лежит не шевелясь. Какая-то возня совсем рядом с ней. Вдруг что-то упало, звонко проскакало и покатилось по полу, что-то маленькое. Глухо стукнули подошвы о каменные плиты пола, торопливые шаги совсем рядом, невнятное тихое бормотание…

«Будь что будет» – подумала Даша и резко развернувшись, села на кровати. Никого. Она почувствовала на себе чей-то взгляд. Начала обводить глазами комнату. Вдруг совсем рядом кто-то чихнул. Даша повернулась на звук и под соседней кроватью увидела… Тихона стоящего на коленях.

– Будьте здоровы, – сказала она шепотом.

– Спасибо, – тоже шепотом ответил тот, держа что-то руке.

– Что вы здесь делаете?

– Вот, отпала, будь она не ладна, – Тихон выбрался, отряхнул брюки и показал на руке большую круглую пуговицу.

– Откуда? У меня таких нет.

– Теперь есть, – Тихон качнул головой в сторону изножья кровати.

Проследив его взгляд, Даша заметила, около кровати большой деревянный сундук, на котором сверху лежало что-то темное и объемное. Она увидела, что такие же сундуки появились и у кроватей соседок. Любопытство мгновенно заставило ее подняться, потревожив спящего с ней кота. Иннокентий сел на кровати, и уставился на Тихона, не сводя глаз.

– Можно заглянуть внутрь?

– Конечно. Это же ваша форма. Совсем новая. – Тихон подошел к сундуку, когда Даша подняла крышку. – Я хотел все еще раз проверить, но пуговица отпала, а тут вы…

Внутри были аккуратно сложены несколько комплектов одежды, в отдельном отсеке находились туфли. Даша достала форменное платье, и расправила его. Темный изумрудно-зеленый цвет дополнялся нежно-салатовыми манжетами, воротничком, и широким поясом. Ткань оказалась невероятно приятной на ощупь, а строчки ровными. На крошечных темно-зеленых пуговках красовались золотые витиеватые буквы «ВШВ». В комнате у девочек помимо прочей мебели была складная ширма для переодевания, и Дашка тут же шмыгнула за нее, чтобы примерить обновку. Быстро справившись с пуговицами, она подошла к огромному зеркалу в тяжелой резной раме и покрутилась глядя на себя. Платье сидело идеально. По едва заметной улыбке Тихон понял – отражением Даша осталась довольна. Он наблюдал за ней, забравшись на подоконник.

– Красивая! – Даша еще раз крутнулась у зеркала и подошла к сундуку.

– Ага, и скромная, – сострил Тихон.

– Я о форме, – Даша повернулась к домовенку.

– А,… я тоже, – он слегка покраснел и смутился.

Они продолжали шептаться, поскольку соседки все еще тихо посапывали во сне. Даша посмотрела на большие настенные часы – было без десяти шесть. Спать бы еще да спать, но сон прошел окончательно. Даша подняла с кровати пальто и заметила на нем торчащую нитку – именно отсюда и сбежала под кровать пуговица.

– Госпожа Лощенова все непременно исправит, когда будет подгонять форму, она появится в школе после завтрака, – Тихон протянул пуговицу.

– Что я, пуговицу не пришью, – Даша сунула пуговицу в карман и тоже забралась на подоконник, через пару секунд туда же запрыгнул кот.

– Странно это все как-то, – Даша посмотрела на Тихона, – Мы здесь, в этой школе. Вокруг все новое, неизвестное. Я так нервничаю порой от этого всего…

– Вы можете всегда обратиться ко мне, если вас будет что-то беспокоить, – Тихон приосанился и выпятил грудь вперед. На вид он казался ровесником ребят, только очень степенный, рассудительный и… совсем невысокий.

– А давно вы знаете профессора Быкова?

– С первого курса, как он в «Потентиллум» поступил.

– Как это? Не может быть! Простите,… а сколько вам лет?

– Скоро сто восемь, а по-нашему – восемнадцать, – гордо ответил домовенок, – Ну, просто мы медленно растем и долго старимся, – добавил он в ответ на недоуменный взгляд Даши.

– Вы один в школе такой,… – неловко запнулась Даша, чуть не сказав «маленький».

– Домовой я, домовой. Мы обычно живем в больших домах с крупными семьями, особенно где дети небольшие есть – с ними веселей. А в школе хорошо – и при работе всегда и весело тут. Много тут нас – все на службе, все при деле.

– При деле?

– По хозяйству, значит, помогаем, присматриваем за всем, – Тихон гордо посмотрел на Дашу, – Без нас «Потентиллуму» никак. Директор так и говорит – «главные помощники»!

– Как слуги что ли?

– Не слуги, а служащие – понимать надо! – Тихон даже подскочил, – Мы добровольно здесь живем, денежку за работу получаем.

– Простите, я не хотела вас обидеть, – примирительно сказала Даша, – А вы, чем здесь занимаетесь?

– Я личный помощник профессора Быкова, уже много лет, – Тихон высоко задрал нос, – Выполняю его важные поручения…. Слежу за порядком…

– И в детском доме вы по его указанию бывали?

– В первый раз да, но потом сам просился. Больно уж необычные вы ребята оказались, интересно с вами, – он снова смутился, – Особенно с вами Даша.

– Можете звать меня на «ты», как оказывается, мы столько лет знакомы, – Даша улыбнулась.

– Вы,… ты тоже можешь звать меня на «ты», мы ведь почти ровесники, – уши Тихона предательски порозовели от смущения, – И обращайся за любой помощью, в любое время…

– Встаю, встаю, встаю,… – Полина резко села на кровати, помотала головой и непонимающе стала осматривать комнату. Тихон с легким хлопком пропал. Покрутив головой, Полина снова откинулась на подушку, а спустя мгновение, кажется, вновь уснула.

Даша еще немного посидела на подоконнике, но Тихон не вернулся. Тогда она, стараясь не шуметь, принялась раскладывать оставшиеся вещи из дорожной сумки в шкаф. Быстро справившись, Даша переоделась из форменного платья в привычные джинсы и толстовку, вышла в гостиную, но никого там не встретив – в такую рань все нормальные люди еще спали – решила прогуляться во дворе.

Несмотря на яркое солнце, воздух на улице оказался очень прохладным. Неширокая, мощеная камнем дорожка, петляя по ухоженному газону между кустами и деревьями, вела Дашу в сторону озера. Иннокентий семенил рядом. Несколько раз она останавливалась, рассматривая очередную каменную композицию или скульптуру украшавшую парк. При этом ей начинало казаться, что за ней кто-то пристально наблюдает. Неприятное ощущение повторилось снова, когда она встала рядом с мраморным оленем, но на этот раз кот, выгнув спину, зашипел глядя в сторону от дорожки.

Резко повернувшись, Даша, заметила за кустами калины метрах в тридцати темную фигуру, которая тут же исчезла из виду. Девочка подумала, это какой-нибудь садовник или дворник и решила подойти, поздороваться. Даша пошла по траве туда, где видела фигуру, кот же остался недовольно бурчать на дорожке. Очень скоро она почувствовала, что кроссовки промокли от обильной росы, но решила не возвращаться, пока не дойдет до калины. Обойдя куст, Даша с удивлением поняла, здесь никого нет. И не было! Не видно ни чьих следов. На сизой от росы траве виднелись отпечатки только от её собственной обуви.

Покрутив головой, Даша заметила что-то светлое на фоне темной коры дерева. Это оказался конверт, из желтоватой бумаги приколотый к стволу канцелярским гвоздиком. Даша осторожно сняла его и осмотрела. Он был без марок и адреса, абсолютно сухой и чистый, если не считать пометки: «Крайновой Дарье»! Сердце бешено заколотилось в груди, но скорее от волнения и любопытства, чем от страха. Сзади конверт запечатывала темно-красная сургучная печать, и Даша попыталась рассмотреть, что на ней изображено, но тщетно – буквы и знаки оказались слишком мелкими. Несколько секунд она колебалась, затем надломила печать и достала небольшой листок бумаги, на котором было аккуратно выведено:

Дарья!

Вам и Вашим друзьям грозит смертельная опасность!

Немедленно покиньте «Потентиллум».

Уезжайте как можно дальше от этого места.

Не доверяйте профессору Быкову.

Доброжелатель.

Даша, перечитала послание несколько раз и вдруг вспомнила о вчерашнем предупреждении директора. В этот момент ей стало не по себе. Постоянно оглядываясь, она спешно вернулась к мраморному оленю. Позвав кота, который куда-то подевался, она быстрым шагом отправилась в сторону спального корпуса. Ощущение тревоги нарастало с каждой минутой, остаток пути она бежала, то и дело, оглядываясь, как будто за ней кто-то гнался. Только схватившись за холодную дверную ручку, Даша осознала, сейчас ей ничего не угрожает. Сделав несколько глубоких вдохов и слегка успокоившись, она вошла в вестибюль. Большие настенные часы показывали четверть восьмого – значит, в парке она провела минут сорок и можно будить ребят. Даша спрятала конверт с письмом в карман и отправилась в мужское крыло – вместе они обязательно во всем разберутся…

Вспомнив, что ребята теперь живут впятером Даша, дабы никого не смущать решила подождать друзей в их гостиной. Она забралась на подоконник большого арочного окна и снова достала конверт. Он был надписан от руки, также как и записка – ровные некрупные буквы, выведенные фиолетовыми чернилами. Даша осмотрела бумагу на просвет на фоне окна – вдруг есть какие-то знаки, и её взгляд непроизвольно сфокусировался на парке за окном.

Сердце подпрыгнуло от неожиданности! Рядом с небольшим деревом она увидела фигуру в черном балахоне. Кто-то смотрел на нее в окно! Она была уверена – точно смотрел. Хотя лица и глаз она, конечно, не видела из-за накинутого остроконечного капюшона, да и расстояние до фигуры было метров пятнадцать. Даша боялась даже моргнуть, пытаясь разглядеть хоть какие-то подробности. Но их просто не оказалось. Ноги человека полностью скрывали полы балахона, а руки – объёмные рукава.

Хлопнула дверь – из блока кто-то вышел в гостиную. Боясь пропустить друзей, Даша повернулась и увидела Румянцева выходящего в коридор. Уже через секунду она снова смотрела в окно, но фигура под деревом пропала. Это какое-то сумасшествие! Вокруг на несколько метров от дерева не было никаких кустов или другого укрытия, но фигура бесследно исчезла.

– Расходился тут, выпендрежник, – Даше было очень обидно, что из-за Румянцева она отвлеклась от человека в черном балахоне. Возможно, это и есть «доброжелатель».

После нескольких минут нервного ожидания в гостиной, наконец, появились ребята. Даша окрикнула их с подоконника, поскольку не хотела показывать послание Артему и Кириллу. Она подробно рассказала об утренней прогулке, фигуре в черном балахоне и показала письмо.

– Это точно не твое воображение? – Саша скептически посмотрел на сестру.

– А это, – Даша ткнула в конверт в руках Васи, – Я сама себе написала?

– Очень все это странно, – Антон последним из ребят повертел бумагу в руках и отдал Даше, – Быков только вчера обмолвился о возможной опасности. Он хочет организовать для нас срочные внеочередные занятия по защитной магии. Мне кажется он притащил нас сюда не для того чтобы укокошить. Чего проще это сделать, пока мы были в детском доме. Даже если допустить, что ему это нужно.

– Мне тоже кажется, директору можно доверять, – Вася пытался рассмотреть остатки сургучной печати на конверте. – Я думаю ему нужно показать эту записку.

– Этот, в черном капюшоне был высокий или нет, худой или толстый? – не унимался Саша.

– Да не знаю я! Я видела его всего несколько секунд! – Даша нахмурила лоб, – Потом вышел Румянцев с опухшим шнобелем, я отвлеклась, и этот, в черном, исчез! Я даже не уверена он это или она, не говоря про рост, вес и возраст! Я что, виновата…

– Дашуль, успокойся. Никто тебя не винит ни в чем, – Антон приобнял Дашу за плечо, – Саня спрашивает, чтобы попытаться вычислить этого «доброжелателя». Правда?

– Конечно. – Саша примирительно улыбнулся, – Успокойся, мы расскажем Быкову при первой возможности, а пока идемте завтракать. Я такой голодный сегодня, – он умоляюще посмотрел на друзей, – Пошли похомячим.

За завтраком никто из четверки не вспомнил про утреннее происшествие, во всяком случае, вслух – в трапезной было полно народу. Старушка за раздачей снова не сводила с Васи глаз, пока друзья выбирали себе завтрак. Яичница с беконом, всевозможные бутерброды, восхитительные сырники, шаньги и калитки быстро отвлекли ребят от недобрых мыслей. Артем и Кирилл, уже сидели за столом и кивком предложили им место. Через пару минут появились Дашины соседки-близняшки и, заметив ее, тоже подошли к их столу.

– Привет! Мы тебя потеряли. Можно к вам? – Ольга поставила поднос с тарелкой злаково-шоколадных колечек в молоке, чашкой чая и маленьким пончиком.

– Там форма в комнате в сундуках, надо примерить, – добавила Елена, принимаясь за омлет.

– Я видела уже, даже одно платье надевала.

– Ну что, девчонки, насмотрелись сегодня на женихов во сне? – засмеялся Саша.

– Конечно! А вы на невест? – улыбнулась Елена, с интересом глянув на Кирилла.

– Взяла каши, буду завтракать, – уставившись в поднос, прямым курсом к их столу плыла еще одна Дашина соседка – Полина Ковтун.

– Странная она какая-то, – шепотом сообщила Ольга, – Вчера весь вечер говорила без умолку, а только легла – уснула на полуслове…

– Здрасьте! С вами посижу, – похоже, её не интересовало, что думают остальные по этому поводу, – Мама всегда говорит: «завтракать нужно обязательно». Я и буду завтракать. Вот каши сейчас поем, чаю попью. Завтрак – это хорошо. Завтрак – это полезно. – Все это Полина сообщила своей тарелке – по крайней мере, смотрела она в нее, не отрываясь.

Все за столом улыбаясь, переглянулись. Полина, проглотив первую ложку продолжила:

– Вот я и завтракаю уже. Сейчас кашу съем, чаю попью. Завтрак – это хорошо. Завтрак – это полезно.

Ольга с тихим стоном закатила глаза. К концу завтрака ребята окончательно утвердились в правильности выражения «Завтрак – это хорошо. Завтрак – это полезно», поскольку Полина повторила эту информацию еще раз десять. Еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос ребята поскорей отправились в комнату. Им тоже предстояло примерить форму.

– Молодые люди, – Ирина Сергеевна окрикнула ребят, когда они вошли в вестибюль спального корпуса, – Посмотрите форму, если что не так, то до половины десятого загляните сюда, – она указала на большую табличку на двери:

САЛОН ГОСПОЖИ ЛОЩЕНОВОЙ

ПОШИВ И РЕМОНТ ОДЕЖДЫ

ЛЮБОЙ СЛОЖНОСТИ

быстро, качественно, не дорого

передвижной пункт

Однако никакой подгонки формы ребятам не потребовалось – она села идеально. Особенно громко восторгался по этому поводу Антон. Он привык, что многие вещи ему коротки.

– Чего ты удивляешься-то? Нас только вчера обмеряли на прививках, – засмеялся Кирилл, натягивая форменный джемпер.

– Вот именно – только вчера, а форма уже готова.

– Ты забыл куда приехал? Здешние мастера и не такое за ночь сотворить могут, а тут всего-навсего форма.

В половину десятого всех первокурсников собирали в вестибюле главного корпуса, и Даша забежала позвать ребят. Она запрыгнула на подоконник и любовалась видом на озеро, пока они складывали форму в сундуки.

– Даш, как твои соседки? – спросил Саша.

– Да вроде ничего. Сестры – веселые и шебутные. Постоянно ворчат друг на друга и делят что-то, но больше в шутку. Думаю у нас с тобой было-бы не лучше, живи мы в одной комнате. А вот Полина – это сущий кошмар. Она говорит не замолкая. Проговаривает каждое свое действие, да еще по несколько раз! Мне кажется, Дроздовы когда-нибудь её укокошат, – засмеялась Даша, – Или наложат какое-нибудь немое заклятие!

– Ясно, – улыбнулся Саша.

– А я плохой сосед, я храплю сильно, – с улыбкой сказал Кирилл, поигрывая кольцом-экспандером.

– А я – хороший. Я метко кидаю тапки в храпящих, – подхватил Артем, все засмеялись и направились в вестибюль.

Недалеко от директорского фонтана появилась маленькая конторка. Небольшого роста старичок – большинству студентов он оказался ниже груди, – с трудом взгромоздившись на высокий стул, выдавал увесистые кожаные мешочки. Спрашивая фамилии у студентов и делая записи в толстенной книге он, не требуя совершенно никаких документов, просто просил расписаться:

– Благодарю вас, сударыня, – пропищал он тоненьким голоском, едва высокая кудрявая студентка оставила в книге свой автограф, – Получите причитающееся. Удобные калиты, из вепревой кожи, с заговором от воров – подарок от нашего банка.

Большая часть студентов видели колдовские деньги впервые, поэтому с интересом кинулись их разглядывать. На мешочках тиснением было выведено «Банк КАПИТАЛЪ. Доверие и надежность. Основан в 1763 году».

– Они совершенно новые! – Паша Ромашин высыпал монеты на ладонь, и те засияли золотом серебром и медью. – Даже документы не спросили, – перешел он на шепот, а глаза его заговорщически блеснули, – Может, завернемся еще раз, он ведь наверняка нас всех не запомнит.

– Запомнит, запомнит, – отозвался Кирилл, – Брат рассказывал, что нечего и думать обмануть этот банк. Ты заключил кровный договор, приняв их деньги, поэтому банку твои документы совершенно ни к чему.

– Кровный договор!? Но я ничего не подписывал! – крикнул Паша, но поникнув, добавил, – Только в книге…

– Приветствую вас! Тратьте с умом! Помните, следующая стипендия только первого октября, – по парадной лестнице спускался улыбающийся директор, следом шли кураторы групп. – Сегодня вы приобретете Палочки, а также необходимый набор канцелярии для учебы. К счастью, прогноз на похолодание и дождь профессора Зыбь не сбывается – погода наипрекраснейшая, – при этом Вероника Станиславовна украдкой, сконфужено, глянула на директора через свои большие очки и издала совиное «угу». – Вы отправитесь в Круглозерск пешком по берегу озера. Каждая группа в сопровождении своего куратора. Думаю, в городке стоит разделиться, чтобы не шокировать местных жителей толпой в сто с лишним человек, – стоящие рядом профессоры согласно кивнули. – Удачного дня! Да, чуть не забыл! Советую заглянуть в кондитерскую господина Романова, там много удивительных вещей! – Директор широко улыбнулся, и зашагал в сторону трапезной.

Галдящая толпа студентов потянулась к парадному выходу, четверка же, желая рассказать директору про письмо, кинулась за ним.

– Профессор! Профессор! Александр Александрович! – из-за шума директор не сразу услышал, как Даша его зовет. – Подождите, пожалуйста! Вот, – она протянула конверт профессору, когда он, наконец, повернулся, – Посмотрите, что я получила. Там внутри записка.

Директор взял конверт, бегло осмотрел его, достал листок и пробежал по нему глазами, при этом брови его заметно поползли вверх: – При каких обстоятельствах она у вас появилась? – лицо его стало серьезным, голос твердым, решительным.

– Нашла в парке, утром, во время прогулки. Там еще был человек в черном балахоне, но я не видела его лица.

– Передайте профессору Астролябовой, что необходимо всем задержаться на улице на пять минут, – директор резко повернулся и отправился к парадной лестнице.

Учитывая вчерашний инцидент у почты, ребята решили, что ни Даше, ни Антону не стоит передавать сообщение от директора профессору Астролябовой. Вася, наконец, осмелился к ней подойти:

– Добрый день! Лидия Петровна, – она прервала разговор с профессором Бочкиным и повернулась к Васе, – Профессор Быков просил передать вам, чтобы все подождали пять минут здесь, у главного корпуса.

– Спасибо, – она слегка кивнула.

Через несколько минут на крыльце появился профессор Ястребов, осмотрелся, и, отыскав взглядом остальных профессоров, устремился к ним. С минуту они переговаривались, потом профессор Ястребов строго объявил:

– Следуйте за нами, и не растягивались по дороге сильно.

Глава 9 Круглозерск

Миновав Главный и Западный учебные корпуса, они прошли по парку мимо огромной стеклянной оранжереи и добрались до большой каменной лестницы устроенной на почти отвесном скалистом обрыве. Спускаясь, ребята насчитали семь просторных поворотных площадок с фонарями и скамьями для отдыха. Наконец добравшись до подножия лестницы, они вышли на мощеную камнем площадку, примыкавшую к дороге, идущей по берегу озера. Корпуса школы остались выше, метрах в тридцати пяти.

– Эта дорога, длиной двенадцать километров, полностью опоясывает озеро, – громко начал свой рассказ профессор Ястребов, – В городке превращаясь в красивую набережную. Здесь, – профессор махнул рукой, все обернулись назад и увидели большие ворота в отвесном камне, – Дорога входит на территорию школы, для доставки различных грузов из городка. Там же имеется внутренняя лестница, которая используется чаще всего в непогоду.

Все двинулись по дороге в сторону Круглозерска. Друзья оказались почти в самом конце процессии. Антон заметил, что профессор Ястребов, повернувшись, чуть заметно кивнул ему. Прибавив шаг, Антон быстро поравнялся с профессором, и тот еле слышно, почти не шевеля губами сказал:

– До возвращения в школу всем четверым быть рядом со мной, лучше впереди на три-четыре шага.

Антон остановился дождаться друзей, профессор Ястребов громко продолжил:

– Озеро это называется Круглое. И это очень точное название. Если посмотреть на него сверху – увидим четкий круг, без единого берегового изгиба. Как будто блюдце с водой поставили. Озеро удивительное и вместе с тем очень коварное. Вода в нем то приятно теплая, то обжигающе холодная – на дне то и дело прорываются ключи. От этих внезапных перепадов температуры часто происходят несчастья с купальщиками, – профессор обвел студентов строгим взглядом, – Поэтому купание в озере СТРОЖАЙШЕ запрещено! За счет этих ключей озеро и питается – в него ничего не впадает и из него ничего не вытекает. В центре озера, на дне, есть провал огромной глубины. Случается, очень резко меняется уровень воды. Иногда за полсуток вода опускается на четыре-пять метров, обнажая широкую полосу дна. Описаны случаи, когда вода уходила так быстро, что в центре озера была заметна воронка водоворота, будто в ванне выдернули пробку.

Как и попросил профессор Ястребов ребята теперь шли чуть впереди его. Они внимательно слушали рассказы сопровождающих по пути до городка. Мощеная камнем дорога проходила в четырех-пяти метрах от кромки воды.

– Обратите внимание на плотоядную водяную лилию, – профессор Астролябова указала на скопление больших округлых листьев на поверхности воды в нескольких метрах от берега. В центре каждого листа беспомощно шевелила хвостиком… маленькая серебристая рыбка.

– Плотоядная? А чем она питается?

– Птицами, в основном.

В этот момент пролетающая мимо чайка заметила добычу и спикировала к поверхности воды. Как только она коснулась рыбки, лист мгновенно сложился пополам, полностью обхватив птицу, и быстро скрылся в глубине. Ребята в ужасе застыли, глядя на несколько перьев качающихся на мелких волнах.

– Удивительные создания! – голосом полным любви и восторга продолжила профессор Астролябова. – К сожалению, исчезающий вид, поскольку широко используются в колдовском мире. Мы познакомимся с ними во втором семестре, а на летней практике будем добывать их корни в питомнике, где их специально для этого разводят.

Многие студенты еще находились под впечатлением от обеда водяной лилии и перспективы ковыряния в ее корнях, когда профессор Бочкин направившись к каменной осыпи, позвал их с собой.

– Посмотрите на эти серые камни. Часто все не то, чем, кажется, – профессор поднял один камешек и слегка потер его край пальцем. Вдруг камешек на ладони завибрировал. Чем сильнее тер его профессор, тем больше он шевелился. Наконец камень задрожал так, что чуть не падал с руки, и вдруг раздался громкий заливистый хохот, – Страсть как бояться щекотки! Это смехокамень обыкновенный. Если его как следует развеселить, поверхность становится мягкой и с него можно снять верхний слой, вот так, – профессор поддел шкурку краем монетки и сдернул ее как чулок, обнажив светлую розовато-серую серединку. – Уже через пару часов поверхность затвердеет и приобретет каменный вид. А это, – он положил кожуру в мешочек и спрятал в карман, – Очень пригодится нам с вами на занятиях. Молодой человек! – обратился профессор к Егору Федорову, который тоже тер камень. – Пожалейте палец, вы же взяли обычный булыжник! – все громко рассмеялись, а покрасневший Егор со всей силы запулил камень в озеро.

Трехкилометровый путь до городка с частыми остановками и рассказами занял почти полтора часа, хотя время пролетело совершенно незаметно. Мир вокруг оказался настолько необычным и интересным, что друзья начисто забыли про утреннее письмо. Настроение у всех было приподнятое.

Здания школы остались далеко позади. Берег становился все менее крутым и скалистым и вскоре превратился в луг, полого поднимающийся к густому лесу. Почти у самого городка к дороге опоясывающей озеро подходила еще одна такая же мощеная камнем дорога, и профессор Ястребов сообщил, что по ней тоже можно добраться до почтового отделения. Наконец они подошли к большой каменной арке, перекинутой через дорогу. Видимо здесь и начинался город – по верху арки кованым узором вилось «Круглозерск. Добро пожаловать». Вход оказался скорее символическим, потому что отсутствовали не только ворота в арке, но и ограда как таковая – просто метра через два-три друг от друга стояли каменные столбики.

– Надеюсь на вашу воспитанность и благонадежность господа студенты, – профессор Астролябова встала перед аркой и повернулась к ребятам. – Помните, вы пришли не в зоопарк. Здесь живут люди, хотя порой и весьма необычные, у них свой уклад, свои порядки. Надеюсь, нам не придется за вас краснеть, – она развернулась и прошла в арку.

Как оказалось, городок был весьма небольшим – чуть больше пяти тысяч жителей. Он состоял из набережной, растянувшейся по берегу озера почти на два километра, и еще трех идущих параллельно ей улицам. На очень красивой и ухоженной набережной находились в основном магазины, лавки, различные мастерские, трактир, кондитерская, чайная, гостиница и прочие необходимые в приличном городе заведения, о чем и извещали многочисленные яркие вывески. Остальные улицы состояли их двух-трехэтажных жилых домов. Кругом было много зелени и цветников.

Создавалось ощущение абсолютной неспешности жизни – никто из местных жителей казалось, никуда не торопился. Хоть какую-то живость городку придавали немногочисленные мальчишки, гоняющие по мостовой на каких-то железяках. Ребятам сначала показалось, это детские самокаты, но когда один из маленьких гонщиков подъехал поближе они поняли, что у самоката отсутствовали колеса. Совсем! Небольшая площадка размером с две детские ступни с низенькими бортиками впереди, и руль, закрепленный на длинном металлическом штыре. И все! Детвора лихо гоняла на этих штуках, не касаясь земли, виртуозно петляя между прохожими. Но всем, кроме первокурсников не было до них никакого дела.

Естественно появление такой оравы студентов не осталось незамеченным в городке. То тут, то там из заведений выглядывали заинтересовавшиеся, почтительно приветствуя профессоров и кивая студентам.

– Ну вот, вторая группа начнет с приобретения Палочек, – профессор Ястребов указал на большое трехэтажное здание с полукруглой вывеской «Мастерские господ Рюминых. Изготовление и обслуживание Палочек с 1728 года», – Общий сбор в четырнадцать тридцать, здесь же.

Остальные группы и их кураторы, разглядывая витрины, отправились дальше.

Профессор Астролябова и студенты, поднявшись на высокое крыльцо, прошли внутрь, замыкал процессию профессор Ястребов. Там пахло свежим деревом и столярным клеем. Ребята оказались в просторном помещении, с длинным прилавком. За стеклом располагались бесчисленные открытые футляры, с лежащими в них Палочками. Палочки были совершенно разные – большие и миниатюрные, прямые и узловатые, гладкие и украшенные диковинной резьбой. Из двери за прилавком выглянул худощавый седой человек среднего роста, и, увидев посетителей, прошел в зал, поспешно сняв фартук:

– Лидия Петровна! – он улыбнулся, учтиво склонил голову и пожал профессору Астролябовой руку, – Владимир Владимирович! Вот уж кого не ожидал сегодня увидеть! – они обменялись с профессором Ястребовым крепким рукопожатием, – Приятная неожиданность!

– Мы к вам Руслан Михайлович с очередным пополнением, – профессор Ястребов кивнул в сторону студентов, – Вторая группа.

– Как же, как же, сейчас все будет в лучшем виде! Сначала разрешите представиться – Рюмин Руслан Михайлович, мастер по изготовлению Палочек, – он коротко кивнул. – Как вы возможно успели понять по вывеске, наша мастерская занимается изготовлением Палочек почти триста лет. В результате длительных изысканий и многочисленных опытов при изготовлении Палочек, наши мастера пришли к выводу, что кроме породы дерева и материала сердцевины чрезвычайно важен еще один элемент – «Корона» – господин Рюмин достал из внутреннего кармана старомодного пиджака свою Палочку и продемонстрировал её студентам. – Короной называют кольцо с зубцами-держателями, в которых зажат, какой либо минерал. Располагается оно на кончике Палочки. Палочка является как бы продолжением руки волшебника, она аккумулирует энергию, при исполнении заклятья позволяет более точно указать на объект воздействия, – он слегка повел Палочкой и из ее кончика появился шлейф блестящих пылинок которые, покружившись, превратились в прекрасный цветок. Студенты ахнули от восторга, а господин Рюмин преподнеся цветок довольному профессору Астролябовой продолжил, – Все представленные в витрине Палочки корон не имеют. Их Палочкам добавляют после прохождения испытаний, по окончании первого курса, тщательно подбирая металл и форму. Корона защищает древесину Палочки при исполнении очень сильных заклятий, особенно это важно при наших крепких русских морозах. Подбор минерала в корону будет проведен по окончании второго курса, когда вы сдадите экзамен по защитной магии.

– Благодарим за ознакомительный рассказ Руслан Михайлович, – профессор Астролябова достала список студентов, – Думаю самое время перейти к выбору Палочек, не так ли?

– Да, да, конечно! Выбор Палочек очень ответственный процесс, иногда в прямом смысле слова судьбоносный. Он учитывает дату рождения колдуна и его индивидуальные особенности. В соответствии со сведениями о вас, полученными из школы, мы подобрали по несколько Палочек наиболее подходящих, на наш взгляд, для каждого студента. Палочки очень чувствительны к внутреннему настрою соискателя. Некоторые дожидаются своего хозяина десятки, а иногда сотни лет. Фактус висибилис! – он сделал едва заметное движение в сторону длинного прилавка и на нем появились жестянки с торчащими из них Палочками. – Все коробки подписаны, в каждой по несколько экземпляров. Подходите, разбирайте свои.

– А как понять, что Палочка подходит? – Савелий Егоров вытащил одну из контейнера со своим именем и резко рассек воздух перед собой. Раздался оглушительный треск, с конца Палочки вырвался длинный сноп пламени. Парни бросились врассыпную, девчонки завизжали.

– Эта точно не ваша! – подскочивший профессор Ястребов забрал у шокированного испытателя Палочку, огонь тут же исчез.

– Когда вы возьмете в руки именно свою Палочку вы это почувствуете, уверяю вас. И никогда в жизни, не спутаете её ни с какой другой, даже с закрытыми глазами. Это ни с чем несравнимое ощущение: кто-то чувствует тепло, кто-то вибрацию. У всех ощущения разные. Прошу вас, начинайте! Только без резких движений, – господин Рюмин с улыбкой глянул на Савелия.

Студенты кинулись к коробкам со своими именами и начали перебирать Палочки. Спустя всего несколько секунд раздался радостный вскрик «НАШЛА!» – Симушина Татьяна, прямо светясь от счастья, держала в руке Палочку из темного дерева с красивой резной ручкой.

– А-а, очень хорошо! Поздравляю вас! – господин Рюмин широко улыбнулся и поспешно прошел за прилавок.– Вам будет служить весьма сильная Палочка – яблоня и игла шилохвоста. Очень удачное сочетание, – он достал толстую регистрационную книгу сделал в ней запись. И, конечно, этим Палочкам известны абсолютно все заклинания из базового разрешенного списка. С вас один рубль сорок четыре с половиной копейки, можно в рассрочку.

– Это ж полстипендии!

– Ну и цены у вас!

– Поверьте, мои Палочки того стоят, – с достоинством ответил Руслан Михайлович, – Как правило, это приобретение на всю жизнь!

Через минуту Палочка в руках Константина Шарова выпустила облако золотых искорок.

– Липа и волос грифона, один рубль тридцать шесть копеек. Поздравляю вас юноша с удачной покупкой! – господин Рюмин уложил Палочку в футляр и отдал довольному владельцу, получив деньги.

Вскоре снопы разноцветных искорок, хлопки, и довольные возгласы заполнили мастерскую, а к книге регистрации господина Рюмина выстроилась целая очередь.

– Превосходно! Румянцев Юрий – грецкий орех и перо ревуна, один рубль шестьдесят две с половиной копейки, – Руслан Михайлович уложив Палочку в футляр, учтиво кивнул довольному Румянцеву. Казалось, тот гордился, что и Палочка-то у него пока самая дорогая. Подбитый припухший нос и расползшиеся под оба глаза красноватые синяки особенно выделялись на бледной коже, но даже это не делало его лицо менее надменным.

– Даш, ты как? – озадаченный Саша отложил последнюю из приготовленных для него Палочек, – У меня глухо.

– Тоже, вот последняя, – Даша положила Палочку в коробку.

– И у нас ничего,… – к ребятам подошли Вася и Антон.

Мастерская довольно быстро пустела – выбравшие Палочки студенты расплатившись, выходили на улицу. Спустя пятнадцать минут в ней осталась только хозяин, профессоры, и наша четверка.

– Молодые люди, есть затруднения?

– Какие-то мы, не чувствительные что ли? – смущенно ответила Даша.

– Как, все четверо ничего не почувствовали? Этого просто не может быть! Попробуйте все Палочки заново. Конечно, такое иногда бывает при сильном волнении, но чтобы сразу с несколькими… Поразительно!

Ребята заново перебрали все Палочки из своих контейнеров и снова безрезультатно.

– Я ничего не понимаю, что-то не то! Это, верно, путаница в данных! – старый мастер так разволновался, что у него слегка задрожали руки, – Я никогда так не ошибался.… Ни разу в жизни…

– Успокойтесь Руслан Михайлович! – профессор Ястребов похлопал его по плечу. – Лидия Петровна, может быть вы, пока проводите остальных к господину Золотову за канцелярией, а мы как закончим – присоединимся?

– Думаю, вы правы Владимир Владимирович, не стоит оставлять группу без присмотра, – она широко растянула крупные губы в улыбке и слегка поклонилась. – Господин Рюмин, была счастлива встретиться!

– Всего доброго,… – Руслан Михайлович рассеянно кивнул в след профессору Астролябовой. – Ни разу в жизни никто не выходил из этих дверей без Палочки. И вы не уйдете! – он снова достал свою Палочку и направил на прилавок, – Фактус висибилис максимиз! – там появились горы футляров со всевозможными Палочками, – Выбирайте!

Ребята стали открывать футляры один за другим и испытывать Палочки. Чтобы ускорить процесс профессор Ястребов распаковывал, а господин Рюмин убирал не подошедшие Палочки обратно. Наконец случилось:

– Ой, тепло и колет чуть-чуть, – Даша, улыбнувшись, слегка повела Палочкой, и из кончика появилось золотистое облачко искр, – Моя!

– Рябина и зуб аспида – крепкая, надежная, мощная – несколько неожиданно для барышни, но это ваш обоюдный выбор. Поздравляю! Один рубль пятьдесят три копейки. Пардон, будет оплачена школой.

Вскоре Палочка в руках Саши резко хлопнула, и выпустила сноп огня, который тут же исчез.

– Очень любопытно! Рябина и волос индрика – гремучая смесь. Палочка очень мощная, хлесткая. Будьте с ней осторожны на первых порах, пока не привыкнете друг к другу. Один рубль семьдесят восемь копеек, и… также за счет «Потентиллума».

Вася взял в руку очень простую на вид Палочку. Она была из светлого дерева, трехгранная, с гладкой, округлой ручкой. Внезапно голову пронзил сильнейший болевой спазм, до того неожиданно, что Вася не совладав с собой даже вскрикнул и зажмурился. Казалось, рука державшая Палочку покрылась льдом, но он не хотел разжимать пальцы. Из кончика с хлопком вылетели красные искры, боль мгновенно отступила.

– Похоже, и вы юноша нашли свою Палочку, причем с весьма редким сочетанием – береза и волос индрика! Это чрезвычайно сильная палочка. В руках человека готового идти на жертвы ради других она способна на невероятные вещи. Впрочем, я думаю, вы разберетесь сами. Один рубль шестьдесят пять с половиной копеек, – господин Рюмин заглянул в книгу регистрации, – За счет школы.

Было видно, Антон заметно нервничает. Он раскраснелся и начал заикаться:

– Т-т-точно найдем мою? Палочки к-к-кончаются.

– Успокойтесь, где-то здесь вас ждет… – не успел Руслан Михайлович закончить свою мысль, как из очередной Палочки в руках Антона, наконец, посыпались искры. – Сосна и игла шилохвоста! Очень хорошо! Один рубль сорок две копейки и, снова, я полагаю, за счет «Потентиллума», – он широко улыбнулся.

Довольные, что все, наконец закончено, ребята распрощались с мастером и стали спускаться с крыльца. Когда дверь за ними закрылась, улыбающееся лицо господина Рюмина мгновенно помрачнело:

– Присмотритесь к этим студентам повнимательнее, Владимир Владимирович. С ними явно что-то не то. Либо я ничего не смыслю в Палочках, либо у всех четверых подправлена метрика…

– Спасибо, учту. Всего доброго, – выходя, кивнул профессор.

Когда четверка в сопровождении профессора Ястребова подошла к магазину с большими витринами, заполненными всякой канцелярской всячиной, остальные ребята уже толклись на улице. В руках все держали объемные бумажные пакеты с надписью «господин Золотов. КАНЦЕЛЯРИЯ на любой вкус».

– Случилось, наконец? – профессор Астролябова с недовольным видом закатила глаза, – Вас ждут готовые наборы учебных принадлежностей, заберите и не тратте время на разглядывание прилавков. Мы вас ждем!

Друзья быстро вбежали в магазин, и замерли на пороге. Здесь действительно было на что взглянуть! От карт звездного неба с движущимися по ним небесными телами, до удивительной красоты перьев. Всевозможные книги, и атласы притягивали взгляды красивейшими обложками. На полках позади прилавка стояли глобусы земли, луны и еще каких-то планет. Различные инструменты со шкалами и цифрами, видимо, для каких-то измерений, были развешаны по стенам. Диковинные приборы, сияющие серебром и бронзой, гудели, крутились и то и дело издавали непонятные звуки

– Я полагаю господа Крайновы, Першенев и Вторыгин, – небольшого роста седой старичок посмотрел в список, – Получите ваши наборы. – Он указал на четыре пакета стоящих на прилавке, – Здесь есть все необходимое на первое время, уже оплачено. Буду чрезвычайно рад вашему следующему визиту. В мой магазин надо приходить с большим запасом времени…

Поблагодарив продавца и забрав пакеты, ребята тут же вышли на улицу. Антон спускался с крыльца последним. Он споткнулся из-за развязавшегося шнурка и, пролетев последние четыре ступеньки, воткнулся во что-то мягкое… Кто-то засмеялся. Поправив съехавшие на бок очки, Антон заметил прямо перед глазами старомодные туфли с квадратными носами и большими пряжками и догадался, в кого врезался. Когда сверху раздался громкий скрипучий голос сомнений не осталось:

– Если господин Вторыгин отдохнул, предлагаю продолжить – у нас еще много дел!

Весь красный от стыда, Антон поднял голову и пока буксовал на букве «п» желая сказать «простите», профессор Астролябова проворно развернулась и зашагала по тротуару. Большинство студентов двинулись за ней. Кирилл с Артемом и сестры Дроздовы остались ждать одногруппников. Вася и Саша помогли Антону подняться, Даша собрала рассыпанные вещи – бумажный пакет, упав на ступеньки, порвался.

– Фикс! – профессор Ястребов направил Палочку на рваный пакет, и тот стал как новый, – Я смотрю, у вас не задалось с Лидией Петровной? – он говорил почти шепотом, – Очень не советую с ней ссориться…

– Да мы уж поняли, – Вася кивнул на Антона, – но он же не специально.

Несмотря на яркое солнце последнего летнего дня, настроение у четверки было пасмурнее некуда. Мало того, что Палочки вели себя с ними как с недоразвитыми, так еще это падение. Ребята без особого интереса осматривали разные заведения, пропуская почти все, о чем вещала профессор Астролябова мимо ушей.

– Прогуляемся потом одни, и разведаем здесь все хорошенько сами, – еле слышно сказал Вася друзьям, – Без провожатых, – он кивнул в сторону Астролябовой.

В воздухе появился едва уловимый тонкий аромат чего-то очень вкусного и по мере продвижения по набережной он становился все гуще, насыщеннее. Наконец группа остановилась у большого двухэтажного здания с красивой вывеской «РОМАНОВ великолепные сладости и не только». На открытой террасе стояло с дюжину столов и за несколькими сидели весьма довольные угощением посетители.

– …Да что вы, они прекрасно себя чувствуют даже при наших сильных морозах…– Профессор Астролябова стоя напротив кондитерской, живо беседовала с какой-то приземистой плотной женщиной.

Прочитав вывеску, Даша тут же вспомнила про послание директора, которое ей надлежало передать господину Романову и, нащупав бумагу в кармане толстовки, решительно вошла в кондитерскую. Ребята двинулись за ней.

Внутри их встретил настоящий карнавал ярких красок и дивных ароматов. В стеклянных витринах на вращающихся подставках размещались всевозможные пирожные и торты невероятной красоты. Широкие подносы с горами пирожков, кулебяк и ватрушек с разными начинками занимали длинный прилавок. Огромный пузатый самовар ведер на десять блестел начищенными медными боками и слегка попыхивал. Витрина с надписью «конфеты» просто поражала воображение. Там были мармелад, шоколад, засахаренные фрукты, разные орехи, пастила, халва, зефир и помадка и еще десятки сладостей во всевозможных сочетаниях. Одного только шоколада ребята насчитали семнадцать видов. Удивительно, но ароматы от всего этого сладкого благолепия не смешивались, а воспринимались по отдельности. Стоило посмотреть, например, на клюкву в сахаре и нос тот час же улавливал кисловато-сладкий аромат этой ягоды. Это было невероятно. Постепенно в кондитерской оказались почти все студенты из их группы и тоже прильнули к витринам.

За прилавком стоял очень рослый плотный мужчина с темно-русыми волосами, широкой, но не длинной бородой и усами. Выглядел он достаточно молодо, хотя его виски́ и отливали сединой. Дождавшись, когда посетители пробегутся по витринам он откашлялся:

– Разрешите отрекомендоваться – Романов Алексей Николаевич, хозяин сего заведения. А вы как я полагаю первокурсники из «Потентиллума»? – Саша кивнул, – Очень рад представить вам наш ассортимент.

– А-а-а, как выбрать? – Дашка всегда была сладкоежкой, а здесь просто потеряла голову, – Все такое красивое!

– Даш, письмо! – на ухо шепнул ей брат.

– Алексей Николаевич, возьмите, – она протянула бумагу, – Профессор Быков просил передать вам это.

Господин Романов благодарно кивнул, приняв послание, достал короткую и толстую Палочку с красным камнем в короне и дважды коснулся ею бумаги, которая тут же развернулась для чтения. Быстро глянув на лист, он посмотрел на ребят, широко улыбнулся и, достав из кармана жилетки круглые золотые часы на цепочке, посмотрел время. Видимо показания хронометра его порадовали, потому что, снова широко улыбнувшись, он сказал:

– Благодарю вас Дарья! Выбрали, что-нибудь? – и, получив отрицательный ответ от Даши, продолжил, – Смею рекомендовать вам и вашим спутникам эти пирожные, а с собой возьмите набор «Восточная ночь» – уверен, он вам обязательно понравится.

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

– От профессора Быкова, он днями лестно отзывался о вас, причем обо всех четверых, – господин Романов поставил на прилавок красный пакет с золотым узором в восточном стиле, – Конфетки не забудьте. Я всегда буду рад принять вас у себя в заведении, заходите, как-нибудь в выходной, если захотите чего сладенького.

Никогда в жизни ребята не пробовали сладостей вкуснее. Сидя на открытой террасе, они пили терпкий ароматный чай с пирожными и смотрели на озеро. Антон, не сказавший ни слова со времени своего «полета» кажется, немного повеселел и даже начал постукивать пальцем по краешку блюдца в такт негромкой приятной мелодии играющей где-то невдалеке.

После кондитерской ребятам показали аптеку, в которой все приобрели наборы для занятий по основам колдовских варов – большую коробку в которой была сотня пузырьков с различным содержимым: тонко и крупно тертые порошки разных оттенков, чьи-то когти, зубы, волосы, слизь непонятного происхождения, и прочие ужасные ингредиенты.

– Слюна ТУ-ЛА-КО-НА пещерного, – прочитала Елена Дроздова на пузырьке с зеленовато-оранжевой жижей. – По ходу еще и не пещерные бывают! Хорошо хоть подписаны. Как такое вообще можно запомнить?

– Сами названия еще ладно, а вот рецепты и пропорции с моей-то памятью – гиблое дело, – отозвалась её сестра, выходя на улицу.

Рядом с аптекой располагался магазин с большими витринами, в которых, блестя хромом на солнце, стояли разные непонятные агрегаты. Присмотревшись, ребята заметили и «самокаты» без колес. Получив разрешение профессора Астролябовой, студенты забежали внутрь. Профессор Ястребов зашел следом.

Как только звякнул дверной колокольчик, в зале появился розовощекий улыбчивый человек лет тридцати. Он был одет в темно-синий комбинезон со свежими пятнами смазки, потертую коричневую кожаную куртку, и такой же шлем. Увидев профессора Ястребова, он заулыбался еще шире, и быстро сняв промасленные перчатки, кинулся жать ему руку.

– Игнат Савельич! Очень рад встрече! Как ваши испытания новых гоночных СОМов?

– Спасибо Владимир Владимирович, все штатно, – он потер большую шишку на лбу, – К открытию сезона новая модель будет готова.

– Позвольте представить вам замечательного мастера-механика, – обратился профессор Ястребов к студентам. – Ипатов Игнат Савельич – лучшие ступы, метлы и другие средства передвижения производятся у него в мастерской.

Игнат Савельич оказался очень разговорчивым и, судя по блеску в глазах, очень увлеченным своим делом человеком. Он с радостью показал студентам разные диковинные, на их взгляд, агрегаты. Оказалось, что СОМ это не рыба, а ступа облегченная модифицированная. СОМов этих оказалось великое множество видов: дамские, мужские, детские, прогулочные, гоночные, для пожилых людей, и перевозки небольших грузов и так далее. Нашлась в магазине Ипатова и деревянная ступа с кованым кольцом по низу – их обычно рисуют в детских сказках о Бабе-Яге. Но такие раритеты использовали только совсем старые волшебницы, не признающие «всякого там, технического прогрессу». В углу стояло несколько свернутых в рулоны ковров, в основном, для гостей с Востока. Метлам разного размера и фасона был выделен большой стенд. Под стеклом на прилавке теснились разные баночки и коробочки – средства для техобслуживания всей этой техники.

Находясь под большим впечатлением от увиденной техники, ребята сожалели, что настала пора возвращаться. Еще была не осмотрена большая часть волшебных магазинов, а как сообщил профессор Ястребов местный рынок – это отдельный, интереснейший мир.

Дорога в «Потентиллум» заняла чуть больше получаса и вскоре все с большим аппетитом уже поглощали вкуснейший обед.

Глава 10 Кресцермолес

За столом собрались тем же составом, как на завтраке, кроме Полины – она перебрала со сладостями у Романова и отказалась обедать. Кирилл заметно торопился, отправляя в рот ложку за ложкой.

– Ты, опаздываешь куда-то? – Артем только размешивал сметану в густом борще, а Кирилл уже прикончил отбивную с печеной картошкой.

– Займу очередь в библиотеку, сейчас книги получать пойдем. Меня Игорь предупредил, что объявят сразу после обеда. Толпа придет, а я тут как туточки – первый! – Кирилл хлопнул ладонями, по груди и широко улыбнулся.

– Учеба завтра, подожди, надоест ещё, – засмеялся Артем.

– Да я,… Палочку испробовать хочу, – понизив голос, сообщил Кирилл, – А Игорь уперся – не надо говорит торопиться, сначала теорию изучи, а сам свои книги в сундуке закрыл.

– Но за это может влететь, если кто-то узнает, – Даша с явным интересом смотрела на Кирилла, – На собрании же говорили.

– То-то и оно, если кто-то узнает. Мы ж не будем орать на всю школу…

Конечно, всем тоже не терпелось распаковать футляры с вожделенными Палочками, и понять что же такое настоящее колдовство. Договорились опробовать Палочки в комнате мальчишек, как только получат учебники.

Прибежав в Восточный учебный корпус, ребята увидели еще с пяток таких же ушлых «первых». Решив, что пять лучше ста они встали в очередь. Вскоре каждый уже тащил по две связки толстенных учебников и разных брошюр. Книги были реально тяжелыми, и, пожалев девчонок, ребята забрали у них по одной связке. Рыцари изрядно запыхались, войдя в нижний вестибюль спального корпуса.

– Спасибо большущее! – Ольга забрала связку у Антона.

– Дальше мы сами, – Елена разгрузила Васю.

– Ой, Сашка, что бы я без тебя делала!? – Даша получила свои учебники.

– Что, что! Пропала бы, что еще! – засмеялся брат.

– Долго не копайтесь, приходите сразу! – крикнул Кирилл им вслед.

Спустя четверть часа, собравшись ввосьмером и закрыв дверь, они разглядывали свои сегодняшние приобретения, расположившись за большим столом. Сестры получили кленовые Палочки – Елена с волосом грифона, Ольга с иглой шилохвоста. Артему досталась каштановая Палочка с сердцевиной из уса болотного дракона. Кирилл с обожанием рассматривал свою – ясень и перо алконоста. Поскольку у него здесь учился старший брат, который многое ему рассказывал, он казался самым осведомленным из всех собравшихся.