Евгений Никуш
Родные

ГЛАВА 1. ЕДИНЕНИЕ

Для большинства жителей нашей страны встреча Нового года является самым любимым и, что примечательно, самым семейным праздником. Когда дома за общим столом собираются родные или близкие друг другу люди, весело провожают год уходящий и встречают новый. Я в этом отношении никогда не являлся исключением.

С того момента, как помню себя, каждый год 31 декабря я с родителями приходил встречать Новый год к бабушке и деду, родителям моего отца.

С маминой стороны, мои вторые дед и бабушка жили в другом городе, и виделись мы в основном летом, когда приезжали к ним погостить в мамин отпуск.

Кроме нас, встречать следующий год приходили моя тётя – младшая сестра отца с мужем и дочкой, моей двоюродной сестрой, которая была на полгода старше меня, а также из соседнего города обычно приезжал мой дядя – средний брат отца.

В то время, как бабушка с дедом жили в трёхкомнатной квартире типовой пятиэтажной хрущёвки, я с родителями проживал в малосемейном общежитии, где у нас были две небольшие комнаты, одна из которых наполовину служила кухней. С точки зрения вместимости и удобства размещения всех, родовое гнездо отца и его брата с сестрой, как нельзя, лучше подходило для всеобщего семейного празднования.

1992 год приближался к концу, а я оканчивал первое полугодие первого класса общеобразовательной школы. За неделю до наступления нового года, в выходной день я с родителями пришёл к деду и бабушке, куда также подтянулись мои тётя и сестра. Первым поводом для семейной сходки было обсуждение и составление праздничного меню, а также распределение обязанностей, кто и что возьмёт на себя для приготовления. По понятной причине, бабушка назначила себя ответственной за горячее, а остальным достались салаты и закуски.

Вторым поводом стала ёлка, которую нам с сестрой доверялось нарядить к празднику. Войдя в большую комнату, на балконе мы увидели зелёные хвойные лапы, плотно заслонявшие большую часть окна. Глазами мы с нетерпением шарили по сторонам в поисках заветной коробки с ёлочными украшениями, которые хотелось рассмотреть, как следует. Щелкнув шпингалетами, дед открыл балконную дверь и втащил пушистую ель в комнату.

– Путь постоит немного в тепле, согреется. Игрушки в этой антресоли, – указав пальцем на шкаф, произнес дед. – Идите пока чай пить, бабушка колобки испекла!

В маленькой и душной кухне все дружно чаёвничали и что-то бурно обсуждали. За то время пока мы пили чай с колобками и грели свои уши за столом, в углу комнаты дед установил ёлку в большой банке, по-хитрому закреплённой толстой проволокой между ножками перевернутого табурета. Комната начала наполняться запахом еловой хвои и смолы, который сразу создавал ощущение праздника. Мы достали коробку с украшениями и стали разглядывать игрушки, бусы и гирлянды. Некоторые из них выглядели достаточно истрёпанными и, очевидно, висели на ёлках во времена, когда наши родители были такого же возраста, как я и сестра. Наряжая новогоднюю ель, мы настолько увлеклись, что совершенно не услышали, как в дверь позвонили.

Ещё одной причиной для нашего визита, ожидаемой больше всего с нетерпением, была новость о появлении в доме щенка. Возвращаясь домой, отец сестры заприметил в котельной возле работы, троих щенков, недавно появившихся на свет, и предложил принести одного из них деду, который подумывал, чтобы взять себе собаку и ездить с ней в лес или на дачу.

Когда в прихожей послышались шум и оживлённые голоса, мы стремглав выбежали из комнаты. Возле входной двери стоял отец сестры, из-за пазухи которого на нас глядела чёрная мордочка с маленькими искрящимися глазами. Щенок походил на пушистый уголёк, шерсть которого была покрыта жирной сажей. Незамедлительно взяв щенка под свою опеку, вместе с бабушкой мы аккуратно отмыли его и, накормив тёплым молоком, положили возле батареи на одеяло, где он сразу уснул тихо поскуливая. Так в доме деда и бабушки появился новый постоялец, оказавшийся на деле пепельно-серого окраса с чёрными кончиками ушей.

В последний день декабря, когда родители вернулись с работы, в нашем доме начались суматошные приготовления к встрече нового года и к девяти вечера с салатами и закусками мы отправились к деду и бабушке. В их доме уже гостил мой дядя, который на этот раз, как мы поняли, приехал не один, а со своей невестой, чтобы представить её родителям и всем нам. Вслед за нами на пороге появились разнаряженная тётка с мужем и моей сестрой. Семья была в сборе.

В ярко освещённой большой комнате в одном углу разноцветными огнями сияла украшенная ёлка, а в другом неким «Голубым огоньком» искрился телевизионный экран. По центру стоял большой стол, к которому, отчалив из кухни в порядке очерёдности в хрустальных суднах, пришвартовывались украшенные блюда, разносолы, мандарины и конфеты. Под столом с дедушкиной тапкой лежал щенок, пытающийся разгрызть её своими маленькими острыми зубами.

Изнывая от томительного предвкушения начала семейного застолья, я наконец-то дождался, когда все собрались за праздничным столом и начали провожать уходящий год, по традиции не ругая его, а вспоминая только хорошее. Вокруг стола происходила оживленная беседа, прерываемая смехом или очередным тостом. Я с сестрой и щенком на руках по больше части молчали и слушали разговоры взрослых. В полночь по телевизору пробили кремлёвские куранты и 1993 год заступил в караул. В воздухе зазвучали громкие поздравления и пожелания друг другу пресловутого нового счастья. Закончив дарить и разворачивать подарки, вся семья вновь сконцентрировалась за столом и продолжила чествовать наступивший год. Спустя пару часов, утомлённым от шума и веселья, нам с сестрой рекомендовали отправиться на боковую, а наши родители с дядей и его невестой, как стало понятно по разговорам, собрались идти на городскую ёлку, установленную на главной площади.

Вытащив из кладовки два матраса, бабушка постелила нам в спальне на полу, что мне доставляло огромное удовольствие, поскольку такая возможность выпадала нечасто. С радостью разлегшись на полу, в освещаемой уличным фонарём тёплой спальне, я и сестра уснули под смех и нетрезвые весёлые крики, доносившиеся с улицы.

Утром, проснувшись ближе к десяти часам, я увидел, что между нами в ногах сладко спал щенок. Тихо и аккуратно переступая через спящих на полу, я вышел в большую комнату, где по-прежнему в центре комнаты стоял уже постпраздничный стол. Из многочисленной хрустальной флотилии на нём оставались полупустые посудины с солёными огурцами, домашним лечо и шоколадными конфетами. Услышав доносившийся звон посуды и плеск воды, я проследовал на кухню. Бабушка мыла посуду, оставшуюся с ночи, а дед, сидя возле окна, пил кофе, аромат которого сразу ударял в нос.

– Доброе утро! Первый проснулся, – произнесла бабушка.

– Доброе утро! Да, все ещё спят, – ответил я.

– Завтракать будешь? – спросил дед.

– Чем?

– Салаты остались, горячее ещё есть, – сказала бабушка.

– А оливье?

– Есть, есть, – улыбнувшись, ответила бабушка.

Некоторое время спустя в кухне появилась заспанная сестра, а ещё через час начали пробуждаться остальные.

Ближе к полудню всей семьёй мы вновь сидели в большой комнате за столом, чтобы то ли позавтракать, то ли пообедать. Во время трапезы дядя предложил приготовить солянку, которая, по его мнению, нравилась абсолютно всем и была его фирменным блюдом. Коллективно одобрив его желание, каждый занялся своими делами. В первый день года мы с сестрой играли с щенком, бабушка прилегла вздремнуть, мама с тётей принялись мыть посуду на кухне, где уже за приготовлением своего фирменного суетился дядя, фанатом которого, по правде, я не был и не стал по сей день.

Просидев до часов семи вечера, вкусив и насладившись дядюшкиным кулинарным шедевром и, конечно, ещё пригубив за наступивший год, все стали расходиться по домам. Дядя со своей невестой оставались у деда с бабушкой ещё на четыре дня и обещали за это время зайти в гости к нам.

Вечером 1 января ждать автобус можно было крайне долго, если даже не бессмысленно, поэтому я с родителями возвращался домой пешком, шагая с подарками по снежным и полупустым улицам города. По пути нам встретилось несколько незнакомых человек, вынужденно блуждающих по улицам вслед за своими четвероногими меньшими братьями. Завидев нас, они все, как один, радостно восклицали: «С Новым годом!». Во многих окнах домов горел свет и из открытых форточек доносились застольные разговоры и смех.

Держа маму за руку, я шагал, сожалея, что праздник закончился так быстро и надо опять ждать целый год. В этот день я ощущал некое единение всей нашей семьи, которое представлялось мне дружным хороводом родных, крепко держащих друг друга и вращающих колесо жизни посолонь. Тогда мне верилось, что так будет всегда, но время-судья, вынося вердикт, решит иначе, разуверив меня в родных людях.

ГЛАВА 2. НЕПОСЛУШАНИЕ

Мама рассказывала, что я был спокойным и послушным ребёнком, и она никогда не имела особых хлопот со мной. Думаю, она просто очень сильно любила меня, а я всегда чувствовал, что нужен ей. Со своей стороны, я любил маму не меньше и эмоционально был сильно привязан к ней, что в результате порождало во мне страхи, самым сильным, из которых был остаться без неё.

Очень хорошо помню с детства, если мама задерживалась на работе и не приходила домой в привычное время, это вызывало у меня беспокойство и тревогу. А если же мама задерживалась на более длительное время, часа три-четыре, то я начинал нервничать и плакать, листая альбом с её фотографиями.

В наши дни, это может казаться глупостью, поскольку телефон есть под рукой практически у каждого, даже ребёнка, и связаться с человеком, находящимся в городе, не вызывает затруднений. Но во времена моего общежитского детства домашнего телефона у нас не было, а мобильные ещё не продавали, поэтому возможности сообщить или предупредить меня о своём несвоевременном возвращении у мамы не было. Когда мама задерживалась, конечно, я был не один дома, а вместе с отцом, но его присутствие никогда не придавало мне спокойствия. Вспоминая детские ощущения, я никогда не чувствовал надежности и нужности рядом с ним. Успокаивать меня он не имел привычки, мог только сказать типа «Хватит реветь!» или «Успокойся!».

В ноябре 1994 года мама сообщила, что ей необходимо лечь в больницу для удаления двух кист из нижней десны, которые обнаружились при лечении зубов. Не знаю, было ли решение родителей совместным или только мамы, но с отцом на это время меня не оставили.

– Пока я буду в больнице, ты некоторое время поживешь у бабушки с дедушкой, – сообщила мама, глядя на меня с улыбкой. – В школу и из школы правда придется ездить на автобусе. Они живут далеко, но ты ведь у меня уже взрослый! Справишься?

– Да. Справлюсь, – неуверенно ответил я. – А кошка? С кем она будет?

– Кошка поживет с папой дома, – ответила мама, а помолчав недолго, продолжила. – Ну, если хочешь, можешь остаться с кошкой и папой.

– Ладно. Поживу у бабушки с дедом, – смиренно ответил я.

Спустя несколько дней утром мы вышли с мамой из дома. Я с рюкзаком за плечами, а мама с сумкой необходимых вещей для больницы. Проводив меня до школы и поцеловав напоследок, мама сказала: «Всё, давай беги на уроки. Сегодня после школы едешь к бабушке. Сядешь на автобус № 19 и доедешь до остановки «Центральный рынок», оттуда дойдешь до их дома. Помнишь, как дойти?».

– Да, помню!

– Ключи взял от квартиры?

– Взял, – нащупав ключи в кармане, ответил я.

– Ну всё, давай беги. Люблю тебя!

– И я тебя. А когда я приеду к тебе?

– Операцию сделают, потом придёшь с папой или с бабушкой, не переживай!

Мы попрощались и разошлись возле школы каждый в свою сторону.

Закончив уроки, я добрался до безлюдной квартиры. Дед с бабушкой были на работе, а меня радостно встретил их пёс, виляя хвостом.

Вечером следующего дня к бабушке пришёл отец, очевидно, навестить меня.

– Завтра маме делают операцию, – сообщил он.

– Мы завтра поедем к ней? – поинтересовался я.

– Вечером тебя заберу и съездим.

От его утвердительного ответа мне стало веселее, и я уже с нетерпением ожидал завтрашний вечер.

– Как дела в школе? – продолжил он.

– Нормально, – ответил я воодушевленно.

– Уроки-то делаешь?

– Да, делаю, а бабушка проверяет. Если что не так – говорит об ошибках. Она же учительница!

Я продолжил делать уроки в комнате, а отец пошёл в кухню, где его родители пили чай. Из кухни я услышал, как отец спросил: «Ну как он вчера? Не ревел?».

– Грустный ходил весь вечер. Особо ничего не поел, – отозвался бабушкин голос. – Когда спать лег, всё всхлипывал, потом уснул.

На некоторое время в кухне повисло молчание и только доносились звуки отхлёбываемого чая.

– Маменькин сынок, – вдруг произнес отец.

– Наверно, – буркнул дед.

Затем последовали слова бабушки, которая начала что-то говорить на своём родном коми языке, после которых на этом же языке заговорил дед. Мой отец молчал. Я знал, что он всё понимает, хотя сам никогда не пользовался им для общения. Я же, в свою очередь, не понимал абсолютно ничего кроме того, что речь велась обо мне. Следует признаться, впоследствии, родные за глаза неоднократно употребляли в мой адрес выражение «маменькин сынок». Поначалу не понимая, я спрашивал себя с недоумением: «Чей же я должен быть, если не мамин?». Истинное значение этого понятия я узнал позже.

На следующий день бабушка, придя после работы, сказала: «Я звонила в больницу, сообщили, что маме сделали операцию. Всё хорошо. Она уже в палате отходит от наркоза». Я с нетерпением ждал отца, чтобы поехать к маме. Когда же он появился, я молниеносно оделся и заторопился с ним на автобусную остановку.

Поднявшись в палату, я поцеловал маму и сел на край кровати, взяв её руку. После перенесенной операции она с трудом говорила, произнося слова медленно и осторожно. Я просидел рядом до тех пор, пока часы приёма для посетителей не подошли к концу и нас уже попросили удалиться. Поцеловав маму на прощание, я сказал, что приеду к ней завтра.

– Мы завтра приедем к маме? – спросил я отца, выйдя из больницы.

– Не знаю, посмотрим, – ответил он.

– Почему? – с тревогой вопросил я – Я же пообещал, что приеду!

– Может с бабушкой или дедом приедешь.

– Ты скажи им, чтобы они со мной завтра съездили! Скажешь? – не унимался я.

– Да, – сухо ответил отец.

Когда отец привёз меня обратно, на пороге нас встретила бабушка.

– Ну, как съездили? Все нормально? – спросила она.

– Нормально, – произнес отец, стоя у двери.

– Как чувствует себя ваша мама?

– Ей говорить трудно, – снимая ботинки, ответил я. – Мы завтра поедем к ней?

– У меня, наверно, не получится, – вдруг озвучил отец. – Вон с бабушкой может съездите или с дедом.

– Хорошо, хорошо. Съездим завтра, – затараторила бабушка.

– Ладно, мам, я пошёл, – произнёс отец и взглянул на меня. – Давай, пока! Уроки делай!

На следующий день, вернувшись из школы, я быстро сделал все уроки и стал ждать с работы бабушку, которая пришла ближе к трём часам дня.

– Ты уроки сделал? – устало опустившись на диван спросила она.

– Да, – ответил я. – Когда мы поедем в больницу к маме?

– Ой, не знаю. Дед с работы придёт, посмотрим.

Теперь подобное смерти ожидание растягивалось ещё на пару с лишним часов, до появления дома деда.

В комнате, сидя за письменным столом, в привычное время я услышал, как своим ключом дед открыл дверь. Раздевшись, он прошагал в кухню, а затем проследовал в комнату, где была бабушка. О чём-то недолго поговорив на непонятном мне языке, дед вошёл в мою комнату.

– Привет! – улыбнувшись, сказал он. – Как дела в школе?

– Хорошо! Все уроки я уже сделал.

– Молодец. Мы, наверно, в больницу не поедем, – не глядя на меня, произнёс дед.

– Как? Почему? – почти выкрикнул я от неожиданности.

– Но, поздно уже. Пока доедем…

– Каждый день что ли ездить? Вчера же были! – вдруг прозвучал голос бабушки, которая появилась в дверном проёме.

– Да! Я же обещал, что приеду! – дрожащим голосом произнес я.

– Завтра съездим. Я с работы приду и поедем – ответила бабушка.

Почувствовав, что к моим глазам подкрадываются слёзы, я уселся за стол, опершись головой на обе руки. Дед с бабушкой что-то ещё проговорили, а потом вышли из комнаты, оставив меня одного. Меня одолевала назойливая мысль, что мама меня ждёт, и я обещал ей приехать. Вместе с ней во мне кипели чувства обиды, несправедливости и злости.

Следующим утром я проснулся воодушевленным с чётким намерением идти в больницу после школы самому, что порождало внутри меня волнительный трепет. На уроках я вспоминал месторасположение и мысленно прокладывал дорогу к больнице, которая находилась относительно недалеко от моей школы. До намеченной цели было два маршрута: первый – длинный по малолюдным и грязным улицам; второй – более короткий через широкий пустырь и большие трубы теплотрассы. Досидев последний урок, полный решимости я сделал свой выбор в пользу более короткого пути, так как очень хотел успеть попасть к маме до начала тихого часа, во время которого в больницу уже не пускали.

На улице было ветрено и по-зимнему холодно. Морозы стояли около недели, но снег не спешил покрывать стылую землю. Я поспешил через пустырь по замершей тропинке. Дойдя до больших труб тепловой трассы, в стороне под ними я заметил кучу грязных вещей, матрасы и какие-то коробки. С наступлением морозов, здесь устраивали свои трущобы и обживались городские бездомные. Стремительно прошмыгнув под трубами, я сам не заметил, как оказался перед зданием республиканской больницы. Войдя внутрь, я прямиком направился к лестнице, но вдруг меня остановили.

– Ты куда? – раздался строгий голос из окна с надписью «Справочная».

– В девятую палату, – испуганно ответил я, произнеся мамину фамилию.

– Отделение какое? Здесь девятых палат много.

– Челюстно-лицевая хирургия, – запомнив непростое название, выговорил я.

Из окна послышалось шуршанье бумажных листов журнала.

– Она ходячая, может спуститься! Сейчас пригласим, жди! – ответили из справочной, проворачивая диск телефона. – Она сейчас на перевязке, потом спустится.

Через некоторое время мама увидела меня, сидящим в вестибюле больницы. Её большие глаза наполнились удивлением, а на лице появилась сияющая улыбка.

– Привет, дорогой! Ты с кем тут? – обнимая и целуя, спросила мама.

– Один! – переполняемый радостью ответил я.

– Как один? Почему?

– Я сегодня после школы решил к тебе прийти сам. Я обещал тебе, что приду вчера, но никто не захотел со мной ехать!

– Боже мой! Я, конечно, вчера ждала тебя, но потом решила, что, видимо, не получилось…

– Я хотел, очень хотел! Дед с бабушкой мне обещали, а потом не поехали, сказали: «Чего каждый день ездить!» – перебив маму, сказал я.

– Как ты добрался-то сюда?

– Пешком, через пустырь! Я вспомнил, что однажды мы с тобой и папой шли так и проходили мимо этой больницы.

– Да ты что! Не смей там никогда ходить один! – испуганно произнесла мама. – Слышишь? Пообещай мне!

– Обещаю. Больше не буду! А если вдоль улицы? Только так дольше будет.

– По улице можно, только через дорогу осторожнее, – произнесла неуверенно мама. – Может ты не будешь больше сам приходить после школы? Голодный ведь, да и идти долго и не удобно.

– Нет! – решительно ответил я. – Я лучше сам! Они потом опять будут говорить, что устали или слишком поздно!

Мама ничего не ответила, только смотрела на меня любящими добрыми глазами, и я чувствовал, что она очень рада мне.

– У тебя послезавтра день рождения! Тебе будет 10 лет! Ты у меня уже такой взрослый!

– Да, только ты в больнице. Я не хочу праздновать. Мне без тебя будет грустно.

– Прекрати, – улыбнувшись, сказала мама. – Меня выпишут, и мы отметим вместе! Если будет грустно тебе, то мне тоже будет очень грустно.

Я просидел у мамы в больнице около часа, а когда вышел, на улице падал снег, начавший белить дорогу, землю и голые деревья.

Ближе к вечеру с работы вернулась бабушка.

– Сейчас дед придёт и поедем к маме! – почти с порога сказала она.

– Я уже был у неё, после школы! – с гордостью ответил я.

– Как так? Ты почему ничего не сказал?

– Вы же не смогли вчера поехать, поэтому сегодня я пошёл сам!

– Без разрешения? Это же далеко! – возмутилась бабушка.

Когда с работы вернулся дед, следом за ним появился отец, и бабушка незамедлительно поведала им о моих похождениях после школы.

– Тебе больше делать нечего? Ползаешь там! – сердито спросил отец.

– Почему? – не понимал я. – Просто я хотел увидеть маму. Они мне обещали, а потом не поехали!

– Не смей больше шляться там! После школы сразу домой! Понял?

– Понял, – ответил я, заведомо зная, что понимать не собираюсь.

– Ишь, чего придумал! – вставила бабушка. – Раз сегодня ты уже был, чего тогда опять ехать? Завтра поедем!

Я равнодушно согласился, не чувствуя ни малейшего разочарования или обиды от принятого ими решения.

По какой-то причине на следующий день в школе у меня отменили два последних урока, и я решил заглянуть к себе домой, потому как очень соскучился по кошке, которая наверняка тоже скучала по мне. Открыв дверь своим ключом, я увидел, как кошка спрыгнула с дивана и побежала ко мне навстречу с поднятым вверх пушистым хвостом. На моих руках она начала громко мурлыкать и тереться головой о мою шею. Насладившись объятиями, кошка спрыгнула на пол и стала стремительно носиться из комнаты в комнату. Обычно так она начинала игру в догонялки. Я, конечно же, с радостью составил ей компанию и стал бегать за ней. Удирая, кошка залезла за диван, в своё излюбленное место, куда заглянув, я увидел её два светящихся глаза и стеклянную бутылку. Обнаруженная находка оказалась раскупоренной бутылкой водки, добрая половина которой была употреблена по своему назначению. На кухонном столе одиноко лежал засохший кусок хлеба. В мойку была сложена грязная посуда, оставленная с вечера, а в мусорном ведре обнаружилась пустая бутылка из-под портвейна.

Изредка отец приходил с работы выпившим, объясняя свое состояние чьим-то днём рождения или каким-то праздничным событием, но я никогда не замечал, чтобы он распивал дома. Насыпав в кошачью миску корм, я отправился в больницу к маме, как обещал, не через пустырь, а прямиком по улице.

При встрече я рассказал ей, что заходил домой проведать кошку и обнаружил две бутылки.

– Может ты ошибся или не разглядел? – подумав, спросила мама. А потом настороженно продолжила. – Думаешь он выпивал?

– Я не знаю. Будто похоже на то, – неуверенно ответил я.

– Ладно, потом разберемся. Как твои дела в школе? Как поживает кошка?

– Всё нормально. Кошка тоже, правда скучает, – ответил я с досадой. Вспомнив наказ отца, произнёс. – Мама, только не говори, что я был у тебя! Отец, бабушка и дед, когда узнали, что я приходил вчера один, ещё и без разрешения, запретили ходить к тебе.

– Так может и не надо приходить? Я же не обижусь! – с улыбкой произнесла мама.

– Нет! Я хочу! Мне не трудно! Бабушка сказала, что мы сегодня вечером к тебе приедем, так что вечером я ещё раз приеду.

Мама заулыбалась и крепко обняла меня, прижав к себе.

– Хорошо, если тебе так хочется, – ответила она и протянула мне деньги. – Если завтра соберешься, купи мне, пожалуйста, кефир, творожный сырок и какую-нибудь булку или слойку.

– Конечно! Обязательно зайду в магазин и куплю! – обрадовавшись, ответил я, будто от этого события зависела дальнейшая участь.

А вечером с отцом, бабушкой и дедом я навестил маму во второй раз. Перед нашим уходом, отведя отца в сторону, мама о чём-то недолго поговорила с ним.

Следующим утром бабушка разбудила меня и, поцеловав в честь дня рождения, подарила красивый джемпер с орнаментом. Войдя следом, дед пожал мне руку и поздравил от себя. Я с удовольствием надел обновку и поехал в школу, а после, купив, что попросила мама, взял привычный курс на больницу.

С небольшим пакетом в руках ко мне спустилась мама.

– С днём рождения, сынок! – нежно произнесла она и, поцеловав, вручила пакет. – Извини, что так. Подарок за мной, но чуть позже.

– Спасибо! – ответил я с восторгом, открывая пакет, в котором лежали два яблока, апельсин и плитка шоколада. А после вручил ей свой пакет.

– А это тебе, что ты просила!

– Спасибо, дорогой мой! Тебя поздравили сегодня? – поинтересовалась мама.

– Да! Бабушка с дедом утром подарили джемпер! – ответил я и, скинув куртку, продемонстрировал полученный подарок. – А ещё меня поздравили в школе всем классом!

– Красивый джемпер! Здорово!

– Мам, но твой подарок лучше! – сказал я, разворачивая обёртку шоколада.

– Сегодня вечером отпразднуете, – крепко обнимая меня, произнесла мама. – Вечером папа придёт и родственники. Поздравят тебя.

–Да, но тебя не будет! Я хочу с тобой!

– Не переживай и не расстраивайся. Сегодня же твой праздник! Я думаю меня скоро выпишут.

После работы к бабушке и деду пришёл отец с тортом, который, я думаю, он купил по маминой просьбе, а также подошли тётя с двоюродной сестрой. Бабушка накрыла праздничный стол, и мы отметили мой десятый день рождения, который хотелось побыстрее закончить.

Спустя несколько дней мама сообщила, что её выписывают. С отцом мы договорились, что после школы я пойду домой и подожду его, чтобы вместе встретить маму из больницы. В назначенный день я с радостью побежал домой, где громко мурлыча, меня встретила довольная кошка. Дома было прибрано, а в холодильнике, кроме куска сыра и открытой банки с майонезом, больше ничего.

Около трёх часов дня пришёл отец, от которого тянуло алкогольным душком.

– Привет. Ну чё, идём за мамой? – произнёс он.

– Привет! Может я лучше сам?

– Почему?

– Ты вроде бы выпил.

– Дурак, что ли? Одевайся, пошли!

По морозной улице мы шагали рядом друг с другом, не произнеся ни слова на протяжении всего пути. Только хруст снега под ногами сопровождал наш молчаливый дуэт. Выйдя из больницы с сумкой в руках, мама поприветствовала нас и поцеловала меня, а потом отца.

– Ты выпил что ли? – тихо спросила она.

– Да нет. Немного! На работе угостили, – произнес отец, взяв мамину сумку из рук.

Мама тяжело вздохнула. Было заметно, что она явно не в восторге от такой встречи. Отец с сумкой зашагал впереди, а мы, взявшись за руки, поодаль от него.

– Мам, надо будет зайти в магазин. Дома ничего не приготовлено, – тихо сказал я. – Можно купить пельменей и сварить по-быстрому!

– Как? Хорошо, давай зайдем. Придумаем что-нибудь, – недовольным голосом ответила мама.

По дороге мы зашли в магазин, чтобы купить продукты и пачку пельменей на ужин, а после наконец-то были дома вместе.

ГЛАВА 3. СВОЕВОЛИЕ

Потеря родного человека всегда неожиданна независимо от обстоятельств и событий, предшествующих ей.

Впервые новость о смерти родного для меня человека я услышал в январе 1995 года. В дверь постучал почтальон и вручил маме телеграмму с пометкой «Срочно», в которой сообщалось, что её отец – мой дед умер. Из комнаты я услышал, как входная дверь закрылась, и раздался громкий плачь. Подбежав к маме, я обнял её и, взяв из рук телеграмму, прочитал печальное известие.

Мамины родители – дед с бабушкой жили далеко в другом городе. Каждое лето, во время отпуска и каникул, мы приезжали к ним. Их дом был для меня вторым домом, где почти с самого рождения всё было знакомо, и где меня всегда искренне ждали и любили. Мне рассказывали, что именно здесь, по своей воле, дед с бабушкой крестили меня в старой церкви тайком от родителей, которых потом по факту поставили в известность. Впрочем, мама не была против, так как сама периодически посещала православную церковь, даже во времена, когда занимала должность секретаря комитета первичной комсомольской организации на заводе электровыпрямителей.

Бабушка работала билетёром в кинотеатре, что конечно, позволяло мне свободное посещение любых киносеансов, за исключением тех, когда, по мнению бабушки, показывали слишком взрослые фильмы. Во время премьеры очередной кинокартины, когда распродавались все билеты, и в зрительном зале не было свободного места, я всегда мог посмотреть художественное полотно из аппаратной, находясь по соседству с крутящими киноплёнку бобинами.

В 90-ые годы прошлого столетия вместо кафетерия на втором этаже кинотеатра, открыли видеосалон. Небольшой зал с очень плотными бордовыми портьерами, которые создавали абсолютную темноту, и висящим на стене под потолком небольшим телевизором с видеомагнитофоном. Иногда мне разрешалось смотреть там забугорные мультфильмы или боевики. Но когда по долгу службы бабушка занималась проверкой билетов на очередной киносеанс или отлучалась в зрительный зал, я, вопреки её запретам, тайком пробирался на второй этаж и из-за портьеры, занавешивавшей вход, смотрел самое разное с жутковатым синхронным переводом. С тех пор, я искренне полюбил искусство кинематографии и стал его поклонником и ценителем.

Дед, будучи старше бабушки на восемь лет, спустя четыре года после моего рождения, вышел на заслуженный отдых и поэтому всё свободное время, пока я был у них, проводил вместе со мной. Он был высоким, широкоплечим, немногословным и, несмотря на казавшееся многим суровое лицо, очень добродушным. Вместе мы могли гулять целый день, перекусывая чем-нибудь на улице, и иногда посещать пивную, где он брал себе кружку пенного золотистого напитка, а мне стакан газированного лимонада. Когда же я начинал падать с ног от усталости, дед брал меня на руки и нёс до дома, а я безмятежно засыпал на его плече.

В последний наш приезд дед похудел и мучился болями в желудке. Изначально врачи ставили ему язву, но оказавшись на операционном столе, выяснилось, что это онкологическое заболевание. Несмотря на все его усилия и огромное желание жить, такого могучего и сильного человека костлявые руки прибрали к себе, о чём и сообщили нам срочной телеграммой.

Печальное известие сразу перевернуло с ног на голову привычный уклад, и в доме начали править суета и беспокойство. Мама с отцом решили, что на похороны поедут вдвоём. Меня же было решено на это время оставить у кого-нибудь.

На следующей день с тревогой на душе я отправился в школу, а родителям предстояло договориться на работе о срочном отъезде и попытаться достать билеты, чтобы своевременно успеть добраться. Ближе к вечеру, когда они вернулись домой, мама сказала:

– Пока нас не будет, ты поживешь у бабушки с дедушкой, это ненадолго.

– Нет, я не хочу, – с грустью ответил я.

– Ты ведь уже жил у них!

– В том то и дело! Больше не хочу, – пытаясь найти дополнительные аргументы в защиту своего решения, я произнес – И у них скучно!

– Хорошо, а у тёти тогда останешься?

– Не знаю… Ладно, – подумав, что с двоюродной сестрой будет веселее, согласился я.

Быстро собравшись, я с родителями отправился до тётки, которая с семьёй жила через две автобусных остановки от нас. Она временно была безработной и сидела дома из-за сокращения на работе, хотя «временно» продлится несколько лет. Мама сразу сообщила о своём горе и попросила, чтобы я пожил у них, пока они с отцом будут в отъезде. Тётка с мужем согласились, а сестра обрадовалась, что после уроков теперь можно будет вместе гулять. Она должна была забрать меня утром, потому как родителям к полудню необходимо было быть на вокзале и отправляться с пересадками на поезде.

Возвращаясь домой, мама рассказала, что созвонилась ещё со своей подругой – тётей Ирой, с которой дружила со времен общежитской юности. Тётя Ира с мужем и двумя детьми проживала в другом районе города. На выходных мы часто приезжали к ним в однокомнатную квартиру и по долгу проводили там время, а иногда, не успевая на последний автобусный рейс, оставались у них с ночёвкой. В их небольшой квартире на первом этаже всегда по-домашнему было уютно, и всем хватало места.

– Если получится, то тебя может взять к себе тётя Ира, – сообщила мама. – Она не обещала, но постарается приехать завтра, не знаю во сколько.

– Хорошо! – обрадовавшись ответил я.

– Можешь пожить у них, только школу придётся пропускать. Ездить очень далеко и долго!

– Ладно, я возьму учебники и буду сам заниматься!

– Может она договорится, чтобы ты походил в школу возле их дома? Посидишь на уроках, просто послушаешь новые темы, чтобы не отстать по учебной программе.

– Нет, не хочу! Я сам! Я не отстану! – возмутился я, потому как идти в новый класс, пусть даже временно, у меня не было никого желания.

– Ладно, хорошо, – успокоила меня мама. – Не хочешь, не пойдешь.

– Мам, а как же кошка? Я её с собой возьму?

– Нет, что ты! Соседка присмотрит за ней. Не переживай, с ней будет всё в порядке, голодной не останется.

На следующее утро в доме воцарилась суматоха. Родители собирали необходимые вещи в дорогу. Около восьми часов в прихожей стояла тётя Ира, приехавшая за мной с дядей Сашей. Закончив завтрак, я собрал рюкзак со всеми школьными учебниками и тетрадями.

– Ну что, поживёшь тогда у тёти Иры и дяди Саши? – сказала мама, подойдя ко мне. – Твоя тётя что-то пока не пришла.

– Хорошо, – ожидая расставание, с грустью ответил я. Позднее узнаю, что тётка всё-таки придёт за мной, но перед самым уходом родителей. – Я буду скучать по тебе!

– И я буду скучать по тебе! – с нежной грустью сказала мама. Приоткрыв собранную для меня сумку, задумчиво произнесла. – Вроде, что нужно, всё положила.

– Мам, а как же школа?

– Сейчас заедем. Я поговорю с учителем и объясню, что пока ты будешь учиться самостоятельно. – сказала тётя Ира и, взглянув на маму, произнесла. – Не беспокойся! Я обо всём договорюсь!

Поцеловав маму, отца и свою кошку, я уехал из дома с подругой мамы.

У них с дядей Сашей была дочь Ксения – моя ровесница и четырёхлетний сын Илья. Первую половину дня я проводил в одиночестве за самостоятельным изучением новых тем по учебникам и выполнению соответствующих заданий в отдельной тетради. По договоренности с учительницей, эту тетрадь я должен был предоставить потом ей в качестве подтверждения своего домашнего обучения. После двенадцати из школы приходила Ксюха. По-быстрому мы вместе обедали, и она садилась за уроки, а я с нетерпением ждал её. А вечером, забрав Илью из детского сада, втроём мы устремлялись на большую ледяную горку, сооружённую напротив дома. Иногда вместе с тётей Ирой и дядей Сашей мы смотрели на видеокассетах какой-нибудь семейный фильм или играли за кухонным столом в настольные игры.

В воскресенье, на пятый день моего проживания у друзей, в их дверь позвонили.

– Здравствуйте! Проходите! – произнесла тётя Ира, открыв дверь.

– Здравствуйте! – ответил знакомый мне голос.

Выглянув из комнаты, в прихожей я увидел бабушку вместе с моей сестрой, которые впервые приехали сюда. Я сразу подбежал и обнял бабушку, а она радостно засмеялась и крепко обняла меня в ответ. Тётя Ира предложила раздеться и пригласила их в кухню выпить чаю. Спустя время бабушка начала расспрашивать меня, как я живу здесь и чем занимаюсь. Увлечённо рассказывая, я не заметил, как тётя Ира, забрав детей, вышла из кухни и оставила нас наедине.

– Поедем сейчас с нами? – вдруг спросила бабушка, глядя на меня. – Поживешь у нас!

– Да, поехали! – начала вторить бабушке сестра.

– Да нет. Наверно, не поеду, – неуверенно ответил я.

– Ну хочешь, поживи у тёти и сестры? – продолжала бабушка.

– Да, если хочешь давай у нас! – добавляла сестра. – Будем гулять вместе!

– Нет, я тут останусь, – смущаясь произнес я. – Мама с папой, наверно, скоро уже вернутся.

– Я созванивалась с мамой. Они вернутся через дней шесть, как получится купить билеты обратно! – продолжила бабушка. – Мне мама по телефону сказала, чтобы я забрала тебя, и ты жил у нас.

Несмотря на продолжительные уговоры со стороны бабушки и сестры, по волевому решению я остался жить у тёти Иры, ответив: «Я никуда не поеду!».

Бабушкины глаза заблестели, и поспешно собравшись, они ушли. Я остался сидеть на кухне на пару с наивным недопониманием, мысленно вопрошая: «Почему я должен ехать с ними и жить у них, а не здесь?».

– Бабушка тебя с собой что ли звала? – спросила тётя Ира, войдя в кухню.

– Да. Хотела, чтобы я поехал жить к ним, – растеряно ответил я. – Сказала, что мама по телефону просила забрать меня.

– А ты отказался?

– Да, сказал, что не поеду.

– Ну и правильно! – одобрительно произнесла тётя Ира. – Я тебя у мамы взяла, я тебя ей и отдам! Не знаю, конечно, но когда мама звонила мне на работу, она ничего подобного не говорила!

Пробыв в гостях у тёти Иры и дяди Саши ещё шесть дней, на седьмой день за мной приехала мама. При встрече я бросился к ней и повис на шее, не желая разжимать руки после долгой разлуки. Вкусно всех накормив, тётя Ира отправила нас, детей, играть в комнату, а взрослые остались в кухне для разговоров по душам. Полагаю, что поводов для этого было достаточно. Вечером, когда стрелки часов приблизились к девяти, я собрал свои вещи и, поблагодарив за гостеприимство, поспешил с мамой на остановку, чтобы успеть на последний автобусный рейс. Я сидел рядом с мамой в полупустом автобусе, обхватив её руку. Наконец-то я мог крепко прижаться к ней и никуда не отпускать.

– Я по тебе так соскучилась, – тихо с улыбкой произнесла мама.

– Я тоже! Я очень ждал тебя! – ответил я, переполняемый радостью.

– Как ты жил у тёти Иры? Всё хорошо было?

– Да, хорошо! Мы с Ксюхой каждый день катались с горки, и все вместе смотрели фильмы. Я занимался по учебникам и делал сам задания!

– Ты у меня большой молодец! – поцеловав, похвалила мама, а потом спросила. – Бабушка приезжала к тебе?

– Да, приезжала. Хотела, чтобы я поехал к ним жить. Она сказала, что это ты попросила её забрать меня!

– Нет, ни о чём подобном я её не просила. При телефонном разговоре бабушка просто сказала, что хочет навестить тебя и попросила дать адрес тёти Иры.

– Ну она мне так сказала! – с негодованием ответил я. – Она ещё и не одна приехала, а вместе с сестрой!

– А почему не поехал-то с ними?

– Не захотел!

– Бабушка, наверно, расстроилась?

– Не знаю. Наверно, да.

– Ты хоть потом при встрече извинись, что не поехал с ней.

– За что? Их же ни о чём не просили? – возмущенно спросил я. – Не буду я извиняться!

– Ладно, всё. Не возмущайся! – спокойно ответила мама.

Доехав до конечной остановки, мы вышли и не спеша зашагали в сторону дома. Я с учебниками в рюкзаке за плечами, а мама с сумкой моих вещей в руках.

Где-то через неделю родители решили зайти в гости к бабушке и деду, куда я пошёл с волнением и непонятным чувством стыда, будто меня застукали за пакостным делом. Поднявшись на пятый этаж и позвонив в дверь, я встал за родителей и из-за их спин увидел, как дверь открыла бабушка.

– О, здравствуйте! Проходите! – произнесла она.

Переступив последним через порог, я закрыл за собой дверь и поднял глаза. Бабушкин ястребиный взор скользнул по мне сверху вниз.

– Ну что? Пришёл? – сухо спросила она.

– Пришёл, – тихо ответил я.

– Ну раздевайся, раз пришёл! – смягчив тон в голосе, произнесла бабушка. – Сейчас будем чай пить с пирогом.

В кухне за столом мы сидели и беседовали за чаем. Молчав поначалу, после второго куска пирога я начал рассказывать, как самостоятельно освоил больше, чем за это же время изучили в школе одноклассники и, что даже удостоился похвалы за усердие от учительницы. Моё волнение стихало, стыд рассеивался, и всё начинало снова идти своим привычным чередом.

ГЛАВА 4. РАЗВЛЕЧЕНИЕ

Мои взаимоотношения с отцом можно коротко охарактеризовать как непростые. В отличие от мамы, мы с ним никогда не были особо близки, и чем старше я становился, тем больше не понимал и задавался вопросом: «Любит ли он вообще меня?». Хотя мама периодически говорила: «Папа любит тебя. По-своему, но любит!» – и рассказывала, что, когда я родился, отец всегда помогал со мной, стирал, гладил и убирал, но моего ощущения её слова никогда не меняли.

Сколько себя помню, отец никогда ничего не покупал и не дарил мне по какому-либо поводу или без. Я знал, все подарки всегда выбирала и покупала мне мама, говоря, что это от них с папой. Проводить своё время или же заниматься чем-нибудь со мной, отец тоже не особо стремился. По возможности, внимание и время уделяла мне только мама.

Учась в четвертом классе, после уроков мы возвращались домой, как правило вчетвером, так как жили в одной стороне. В этот день я получил две пятёрки и шагал в приподнятом настроении, разгребая своими ботинками свежий пушистый снег, который падал всю ночь и продолжал падать днём, засыпая дорогу к дому.

Одним из моих попутчиков был Пашка по прозвищу «Пумба». Выглядел он достаточно коренастым хлопчиком с дугообразными ногами и, видимо, с хорошим аппетитом. В сравнении с ним мы больше походили на разноростных доходяг. Иногда у нашего дюжего товарища возникала одна поведенческая реакция, которая проявлялась в желании неожиданно и быстро затолкать, а затем опрокинуть одного из нас в сугроб, придавив сверху своим далеко не хрупким телом. Не знаю, пытался ли он так снять стресс, накопившийся за время учебы, отрабатывал ли навыки захватов и бросков или просто развлекался, ощущая своё физическое превосходство, но за время совместных походов мы привыкли к его подобным выходкам, и каждый из нас ожидал, что может стать мишенью в очередной раз.

Этот день не стал исключением. Двигаясь стайкой, мы о чём-то болтали, как вдруг Пашка, дождавшись одному ему понятного момента, резко схватил за плечи нашего приятеля и со словами: «А ну, поплавай!» – зашвырнул его с дороги в сугроб. Будто мысленно условившись, вдвоем мы кинулись на толкача и заволокли его в противоположный сугроб. А после вдавили поглубже, навалившись всем, чем могли, и незамедлительно вскочив, вдобавок припорошили его снегом. В состояние аффекта с горящими глазами и пунцовым лицом Пашка выкарабкался из снежной кучи и бросился за нами. Довольные, что нашими руками свершилось возмездие, веселясь и хохоча, мы предприняли попытку к бегству, которая благополучно провалилась, и очень скоро мы валялись разбросанными по разные стороны от дороги.

Спокойное и мирное возвращение домой занимало привычные пятнадцать–двадцать минут, но в день нашего противостояния дорога растянулась на полтора часа. За это время нами были исхожены и изборождены все попутные сугробы, на которых отпечатывались различные части наших тел. Набрав полные карманы и ботинки снега, и волей-неволей вкусив его на всём протяжении пути, я наконец-то добрался домой. Родители были на работе. Дома меня встретила кошка, которая, как мне показалось, не сразу признала в заснеженной и мокрой личности меня. Развесив одежду на батареи, я накормил кошку и себя и принялся делать уроки.

Вечером с работы пришел отец, а спустя час пришла мама, как обычно, с сумкой продуктов. С радостью встретив её, я сообщил с порога, что получил в школе две пятёрки. А после взял тяжёлую сумку из рук и поспешил в кухню, чтобы незамедлительно разобрать и посмотреть, что она купила.

– А почему одежда на батарее? – поинтересовалась мама, увидев в комнате развешанные вещи.

– Мокрая просто, – ответил я.

– Почему?

– После уроков немного погуляли, – оправдываясь, произнес я.

– Лазил, наверно, опять где-то? – строго посмотрев на меня, произнес отец.

Не ответив, я взял на руки кошку, которая терлась о мои ноги и громко мяукала, изображая из себя очень ласковую и голодную.

– Ты уроки сделал? – поинтересовалась мама.

– Да, сделал, – ответил я, насыпая кошачий корм в миску.

– Сейчас будем ужинать!

После ужина мама попросила меня убрать со стола и помыть посуду, а сама принялась что-то готовить. Отец ушел в комнату и, как обычно, прилег на диван перед телевизором, чтобы лицезреть очередную серию очередного отечественного сериала об успешной работе правоохранительных органов. А я, закончив мыть посуду, собрал рюкзак на завтра и думал: «Чем бы заняться в оставшееся время?» – до того, как лечь спать.

Приблизившись к кошке, которая сытой спала, свернувшись на стуле, я попытался растормошить и заполучить её внимание шуршащей обёрткой от конфеты. Но приоткрыв свои жёлтые глаза, кошка наградила меня сонным и надменным взором, дав понять, что сейчас ей нет никакого дела ни до меня, ни до моей обертки. Мой взгляд остановился на коробках с настольными играми, которые лежали аккуратно сложенными на полке, но к ним ещё требовался минимум один игрок. Ничего не оставалось, как попытаться оторвать отца от его увлекательного занятия, чтобы он составил мне компанию или придумал другое развлечение. «Если подойти непосредственно с просьбой, то наверняка, как бывало не раз, получу отказ в форме «Нет!» или «Отстань!» – подумал я, поэтому решил предпринять попытку привлечь внимание иначе.

Отец лежал на диване в полумрачной комнате, освещаемой настольной лампой и работающим экраном телевизора. Осторожно на четвереньках я подкрался к дивану и начал молниеносно выскакивать, хватая отца за ноги, а после также стремительно прятаться за диван. Наша кошка в перерывах между едой и сном частенько любила развлекаться подобным способом с лежащими на диване чьими-нибудь ногами, оставляя когтями царапины и затяжки. Несколько таких попыток не сподвигли отца к встречному действию, но не собираясь отступать от намеченной цели, я выскочил ещё раз.

В момент очередного появления из своего укрытия, я заметил отцовскую руку, поднятую кверху. Затем она резко качнулась, и в мою голову стремительно что-то влетело. Неизвестным предметом оказалась одна из двух небольших подушек, которые всегда лежали на диване. Она влепилась в голову с непреодолимой силой, что, потеряв равновесие, я отлетел от дивана и ударился лицом об угол письменного стола, который находился поблизости. Злополучный угол прямиком угодил мне под левый глаз. Я свалился на пол и первое мгновение ничего не видел. Кругом была темнота. Почувствовав острую боль в лице, я узрел тёмно-красные пятна, сменяемые бело-лунными кольцами и искристыми бликами.

От боли я зарыдал во весь голос и бросился в кухню, где испуганно обернувшись, мама уставилась на меня.

– Что случилось? – в замешательстве спросила она.

– Он кинул в меня! Подушкой! Я стукнулся об угол, – отрывисто говорил я, всхлипывая и закрывая левый глаз рукой.

– Дай, посмотрю! – сказала мама, убирая мою руку от лица.

Её лицо исказилось и на нём проявилась маска негодования. Она подвела меня к кухонной мойке и сказала промыть глаз холодной водой. Отколов несколько кусочков льда в морозилке холодильника, мама сложила их в вафельное полотенце и произнесла: «Приложи под глаз и держи!». Казалось, что моя голова пульсировала и разогревалась. Я сел на табурет с полотенцем, которое начало пропитываться холодной влагой и остужать поддергивающийся от боли глаз. Из комнаты, где лежал отец, стал доноситься мамин голос, тон которого был значительно выше среднего, а отдельные её слова звенели в воздухе. Отец же преимущественно молчал или тихо что-то неразборчиво бормотал.

Успокоившись и остудив раскаленную голову, осторожно я подошёл к зеркалу. На лице под глазом бесчинно прорисовывался тёмно-бордового цвета кровоподтёк, который явно стремился стать больше и сменить свой цвет на сливовоподобный.

Я лёг спать.

Рано утром меня разбудил отец. В комнате ещё было темно и лишь свет из дверного проема освещал его силуэт.

– Извини меня, – наклонившись ко мне, тихо произнес он.

– Ладно, – спросонья ответил я.

Отец молча ушёл на работу раньше обычного, захлопнув за собой входную дверь. Я слышал, как мама готовила мне завтрак и собиралась на работу. Встав с постели, я подошёл к зеркалу, где в отражении на лице семафорил большой, казавшийся мне огромным, синяк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.