Юлия Андреева
Маленький детектив

© Андреева Ю. И., 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2022

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

Об авторе

Андреева Юлия Игоревна родилась в Ленинграде в 1969 году. Печататься начала с 1993 года.

В настоящее время член Союза писателей Санкт-Петербурга, автор 70 книг, из которых большую часть составляют исторические романы, биографическая литература, а также книги нон-фикшн.

Кроме того, к настоящему времени Ю. И. Андреева издала более шестидесяти сборников стихов и прозы, выступая как автор и как составитель. Регулярно публикуется в средствах массовой информации, есть заграничные публикации (Австралия, США, Эстония, Украина, Германия).

Жизнь Юлии Андреевой тесно связана с ее произведениями. С семнадцати лет она служила в театре. Будучи прекрасным импровизатором, создавала моноспектакли и литературно-музыкальные композиции, с которыми выступала на различных площадках страны и зарубежья. Неудивительно, что из-под ее пера вышла книга «Айседора Дункан. Жрица любви и танца». Танцевала с творческим коллективом в Японии, две поездки на три и шесть месяцев – и появилась книга «Изнанка веера, или Приключения авантюристки в Японии» – документальный роман. А также остросюжетный роман «Трансмиссия», действие которого тоже происходит в Стране восходящего солнца, повесть «Прикосновение» и тетралогия «Геймер».

Любимый исторический период Юлии Андреевой – XII век, Лангедок (юг Франции – Тулузское графство). Об этом периоде автором написаны книги «Рыцарь Грааля», «Последний рыцарь Тулузы», «Тюремная песнь королевы».

Роман «Фридрих Барбаросса» – тоже XII век, только теперь уже место действия – Германия и Италия. А роман «Святы и прокляты» повествует о внуке Фридриха I Барбароссы, Фридрихе II, и детском крестовом походе.

Посещение Египта, а именно монастыря Святой Екатерины, там, где с незапамятных времен находится неопалимая купина и возвышаются горы Синай (библейская Хорив), и поездка в Израиль, с его Мертвым морем, змеиной тропой к крепости Масада, навели на мысль написать об этих библейских местах и об Ироде Великом. На ее счастье, как раз в то время в Израиле начались интенсивные раскопки, поэтому очень многие детали в описании дворцов Ирода писательница брала непосредственно из отчетов археологов.

Избранная библиография Ю. И. Андреевой:

«Рыцарь Грааля» (2006)

«Последний рыцарь Тулузы» (2006)

«Двойник Жанны д, Арк» (2006)

«Король Лебедь» (2006)

«Ирод Великий» (2011)

«Свита мертвой королевы» (2013)

«Тюремная песнь королевы» (2013)

«Карл Брюллов» (2013)

«Палач сын палача» (2014)

«Святы и прокляты» (2014)

«Метресса фаворита» (2018)

Маленький детектив

Глава 1. Мистер Питри и открытие. 1927 год, Лондон

Луна была такая большая и яркая, что Хильда смотрела на нее не отрываясь, зачарованная дивной картиной. Вокруг луны, подсвеченные ее сиянием, светились кружевные облака. Старая нянька рассказывала, что сегодня ведьмы спешат на шабаш на Лысую гору и, если не пожалеть времени и подольше постоять у окна, в такую волшебную ночь их полет нетрудно заметить. Конечно, теперь, когда Хильда, можно сказать, пожилая дама, мать семейства и, главное, жена большого ученого, ей должно быть стыдно верить в такие глупости. Но, боже мой, как же не верить, когда кругом такая красота, а воздух наполнен таким чарующим дурманом, что, казалось бы, одного глотка довольно, чтобы наполниться лунным светом до самых пяток, раскинуть руки и лететь…

– Вы проверили щеколду, миссис Питри. – Как обычно миссис Стейн, экономика дома Питри, подошла так тихо, что Хильда не услышала и даже не почувствовала ее приближение – истинная ведьма. Но Хильда всегда знала, хорошее отношение с домоправительницей, даже если та окажется ведьмой, – залог счастливой жизни, а вот плохое… Хильда улыбнулась и в последний раз взглянув на луну, проверила раму. Все было идеально.

– Окна закрыты, не беспокойтесь, вы приготовили вечерний чай для профессора?

Миссис Стейн протянула Хильде поднос с двумя чашками и тарелочкой, на котором лежали маленькие сладкие лепешки из миндаля. Экономка пекла их по рецепту, привезенному для нее мистером Питри из какой-то забытой экспедиции, еще в ту пору, когда тот не был профессором, а просто страстно изучал древности и каждую зиму отправлялся на раскопки.

Взяв в руки поднос, Хильда отправилась в кабинет, после их свадьбы привилегия подавать ночной перекус принадлежала ей и только ей. Даже если целый день муж был занят в университете, даже если они находились на раскопках, где профессора тревожили по любому поводу, все знали, что этот час их и только их. Живя в роскошном доме в Лондоне, в палатке или в худо-бедно приспособленной для жилья древней гробнице, в этот час они пили зеленый чай, закусывая его неизменными миндальными лепешками. Это была их ночная жертва богу любви, любви, которая питала этих двух человек на протяжении тридцати двух лет совместной жизни. Сказать кому, не поверят, но это было именно так. В апреле 1892 года скончалась известная своей благотворительной деятельностью Амелия Эдвардс, по завещанию которой её обширная библиотека, а также богатейшая египетская коллекция перешла Университетскому колледжу Лондона. Кроме того, она оставила 2500 фунтов стерлингов на учреждения первого факультета египтологии в Великобритании с единственным, но непременным условием – декан должен быть не старше 40 лет и на момент представления на рассмотрение документов не иметь отношения к Британскому музею. В то время Уильяму Питри исполнилось только 39, но он уже считался известным ученым и огромным авторитетом в этой области. Идеальный кандидат! Таким образом мистер Питри стал первым профессором-египтологом в Великобритании. Самый молодой из профессоров, самый красивый и знаменитый. О Питри слагали легенды, его стараниями каждый сезон музей египтологии пополнялся все новыми и новыми сокровищами. В 1895 году, когда Уильям Мэттью Питри исполнилось 42 года, к нему обратилась 25-летняя Хильда Ульрин, целью которой было сделать рисунки древнеегипетских нарядов для нового научного сборника. Питри немедленно согласился, и они встретились.

Они провели вместе не так уж много времени, но всего лишь за несколько дней общения Хильда узнала о Египте так много и в таких подробностях, словно удивительный профессор прошел с ней весь курс в ускоренном режиме или, быть может, он по примеру египетских жрецов умел ускорять или замедлять время или обладал гипнозом, благодаря которому сумел внушить ей все эти знания. А потом великолепный Питри уехал в свой Египет, и Хильде показалось, что вместе с ним она потеряла что-то очень важное – смысл жизни на этой земле. Да, она продолжала посещать библиотеку, выполняла скучные домашние обязанности, гуляла по парку, прежде она даже не задумывалась, насколько необходимыми сделались для нее встречи с Уильямом. Куда бы она ни посмотрела, везде ей виделся его силуэт, светлые веселые глаза или рыжеватая бородка.

Единственным наслаждением, воскрешающим для нее эти удивительные часы наедине с профессором Питри, были статьи по египетской теме, над которыми она работала, и рисунки, которые делала.

Каково же было ее удивление, когда она вдруг получила письмо от Уильяма, и затем послания шли сплошным потоком. В этих письмах Питри не только описывал события, произошедшие в его экспедиции, но и изливал свои чувства. Оказалось, он тоже влюбился в Хильду и теперь впервые в жизни ждал окончания сезона, чтобы наконец предстать перед своей дамой сердца для решительного объяснения. Летом, когда раскопки в Египте прекращаются из-за непереносимой жары, Питри вернулся и первым делом навестил Хильду дабы сделать ей предложение руки и сердца.

Хильда была на седьмом небе от счастья, тем не менее она взяла себе пару дней на обдумывание предложения, и затем чуть не умерла, ожидая, когда Уильям явится за ее окончательным ответом. Принимать решение нужно было как можно быстрее, так как, согласно правилам, с момента помолвки должно было пройти как минимум полгода, а в конце ноября профессор оставлял холодный Лондон и отправлялся в очередную экспедицию. Таким образом, обручившись через несколько дней после его приезда, в начале июня, они обвенчались буквально перед тем, как подняться на борт корабля. Это произошло 29 ноября 1896 года.

Брак оказался действительно счастливым, Хильда сопровождала мужа во всех его экспедициях, деля с любимым успех и разочарования, леча его от египетской лихорадки или сама страдая от укуса скорпиона, когда во время операции Уильям держал ее в своих объятиях, нежно уговаривая и целуя в затылок.

Хильда стала добрым помощником мужу, будучи неплохой художницей она прилежно копировала рисунки и иероглифы, вела ежедневные отчёты о проделанной работе и помогала составлять каталогизацию. Разумеется, она учила арабский язык, ведь рабочие, которых нанимал ее муж, не говорили по-английски, кроме того, она заведовала аптечкой и оказывала медицинскую помощь рабочим, перевязывала раны, выдавала лекарства.

Сначала они жили без детей, и Хильда уже практически свыклась с этой мыслью, когда через семь лет счастливейшего брака, собираясь в ноябре в Египет, она заметила сбой своего цикла, но не обратила на это никакого внимания, занятая приготовлениями. В результате их первенец Джон появился на свет в знойном Египте, и затем они возвращались домой, держа на руках живого египтянина. Еще через два года родилась дочь Энн, зачатая в Египте и рожденная в этом доме.

Сейчас Хильде уже исполнилось 57, а Уильяму перевалило за 74, но они были по-прежнему влюблены друг в друга и снова готовились к экспедиции…

Войдя в библиотеку, где обычно в это время ждал ее муж, Хильда не могла не отметить, что Уильям сидит в кресле у окна и читает при полной луне.

– Ты испортишь глаза, так нельзя. – Она поставила поднос на стол и, чиркнув спичкой, зажгла канделябр на три свечи, после чего подвинула его к зеркалу.

В этой комнате Питри предпочитал именно такое освещение, запрещая пользоваться лампами.

– Ты уже решил, когда сообщишь о своем открытии прессе? – Она поставила на стол чашки и тарелочку с миндальными лепешками и села напротив мужа. – Один пронырливый журналист чуть ли не каждый день изводит меня вопросами, а я даже не знаю, что ему отвечать.

– Не знаю, дорогая, не знаю. – Питри подошел к окну и, закрыв его, задернул зелёные бархатные шторы, точно боялся, что их могут подслушать. – Мое открытие… если я сообщу об этом сейчас, молодые да ранние, пожалуй, ломанутся… – он кашлянул, не смея произнести вслух название, которое у обоих было в голове, – и я рискую остаться не у дел. С другой стороны, если я сообщу о своем желании перебраться на совершенно новое место, эти остолопы тут же окопаются по соседству в надежде на куски с барского стола.

– Так застолби какой-нибудь участок, и от тебя отстанут.

– Застолбить, а потом не поехать? – Он пожал плечами, откусывая кусочек лепешки. – Так дела не делаются.

– Зато они отстанут от тебя.

– Может, сказаться больным, в моем возрасте никто не удивится, а когда все разъедутся, отправиться в выбранном направлении?

– Даже не думай об этом! – Хильда сделала жест, каким египетские женщины отгоняют зло. – Только заговори о болезни, как она привяжется. Тут должно быть какое-то другое решение.

– Какое? – Питри казался подавленным.

– Пока не знаю.

– Я думаю, что ошибкой было возвращаться в Лондон, если бы не ты, дорогая, я так бы и сидел теперь на той стеле, а теперь ее может найти кто угодно, и открытие будет принадлежать ему, в то время как совершил его я!

– Тогда расскажи обо всем в Университете, дай интервью журналистам.

Питри сокрушенно замотал головой.

– Не могу, дорогая, мы же сто раз уже это обсуждали. Для того чтобы делать объявление, я должен точно знать, что я нашел, или хотя бы иметь возможность развить какую-нибудь правдоподобную теорию, короче, если бы я не вернулся в Лондон, а остался там, сейчас уже смог бы…

– Получить очередной солнечный удар, который, вполне возможно, закончился бы не так легко, как предыдущие.

– Твоя правда. Но что же делать? – Питри взял с тарелочки миндальную лепешку и целиком засунул ее в рот.

– А если сделать вид, будто у тебя что-то украли? И теперь ты не можешь двинуться в путь, пока идет следствие?

– В музее? Ни в коем случае! – Питри поднялся и прошелся по комнате. – Среди моих коллег есть люди со слабым сердцем. Они не выдержат такого надругательства над нашими фондами.

– А если дома?

– У нас дома? – Глаза Питри загорелись. – Ты хочешь сказать, мы разыграем похищение?

– Ну да. Эта вещь спокойно полежит дома у кого-нибудь из твоих друзей, кого мы посвятим в наши планы. А потом подкинем эту вещь в Университет или к нам же на крыльцо. Расследование закроют, но к тому времени все, кто собирался уехать в Египет, уже будут там, и мы…

Осталось только выбрать, что именно из моих сокровищ покинет этот дом? – Питри задумался. – Задачка.

Глава 2. Фея-крестная

За два года до описанной выше сцены.

Октябрь 1925 года

Побег не состоялся. Сторож поймал Люси на крыше, когда та, закрепив веревку на трубе, добралась до края и уже намеревалась начать спуск вниз. В схватке с преследователем она сломала ноготь и теперь обкусывала его, давясь слезами и злобно поглядывая на дверь директорского кабинета, где ее заперли. Вот сейчас явится миссис Флэтчер, последует длинная скучная нотация, после которой нарушительницу правил высекут, и к гадалке не ходи, а потом еще и запрут на несколько дней в карцере. О том, что такое карцер, Люси знала не понаслышке, но, потерявши голову, по волосам не плачут. Попалась, значит, чего-то не учла, надо было заглянуть в комнату смотрителя, знала же, что тот храпит во сне, стены сотрясаются, а тут вдруг тишина. Нужно было догадаться, что старый черт не спит, а то и вовсе отсутствует в своей коморке. Надо было, да, раньше надо было думать. Теперь же остается пожинать горькие плоды собственной безалаберности.

На самом деле Люси давно уже не боялась ни побоев, ни скучного холодного карцера, мучило другое – находясь в школе, она теряет время, занимается ерундой, а могла бы помогать маме и младшим. А почему нет? Руки ноги на месте, голова тоже. Устроится мыть полы, разносить заказы, выгуливать собачонок, да хоть на фабрику. Все лучше, чем торчать в четырех стенах, осваивая искусство правильно делать реверанс, варить варенье и читать молитвы. Чем ей могут помочь варенья и молитвы?

Нет, разумеется. Когда-то еще в детстве она истово верила в Бога, но в самый нужный момент Бог не ответил на ее призывы, и папа умер.

Люси с горечью посмотрела на окно, в какой-то момент подумалось, что она могла бы попробовать открыть раму и выбраться, но нет. Здание высокое, и, если она не смогла спуститься с крыши, имея надежные веревки, выпрыгивая из окна директорского кабинета, чего доброго, сломает себе ноги или хребет, и тогда все сделается еще безнадежнее и отвратительнее.

Люси услышала торопливые шаги в коридоре и, вытерев слезы рукавом, низко опустила голову, приготовившись претерпеть все, что положено за попытку побега.

Дверь отворилась, мимо нее прошуршали серые юбки. Ни слова не говоря, директриса проследовала до стола, скрипнул стул. Молчание затягивалось, Люси не выдержала первой, бросив на противницу злобный взгляд, и… тут же ее лицо озарилось радостным непониманием. На директорском месте сидела не старая мегера Флэтчер, а молодая и самая любимая учительница школы – мисс Алиса Тисс, которую все девочки обожали за очаровательные манеры и нелюбовь к наказаниям. На уроках мисс Тисс всегда было интересно и даже весело. Не то что на других уроках, где Люси чуть в обморок не падала от скуки.

– Доброй ночи, мисс Голдинг. – Тисс не выглядела сонной, возможно, она еще не ложилась. В противном случае наверняка явилась бы в халате. И почему, интересно, ее будет судить не директриса – этот глобус в воланах, а именно Тисс?

– Не такая уж она добрая ваша ночь. – Люси закусила губу, по-бунтарски тряхнув рыжими кудряшками.

– Для вас, пожалуй, но при чем здесь я? – подняла красивые брови Тисс. – Кроме того, это еще не повод быть невежливой. – Тисс положила на стол моток веревки, по которой полчаса назад безуспешно пыталась спуститься с крыши беглянка.

Люси отвернулась, хотелось сплюнуть на ковер, но за это ей бы влетело еще больше. Правильнее было бы изобразить раскаяние, но вряд ли умница Тисс поверила бы в искренность дерзкой и своевольной Голдинг.

– И не повод забыть об уроках арифметики, которые лично я считаю весьма полезными и тренирующими ум.

– При чем здесь арифметика? – опешила Люси, ожидающая распекания за побег, а никак не за неуспеваемость.

– Как же при чем? – Тисс внимательно посмотрела в зеленые глаза Люси. – Для того чтобы спуститься с крыши, вы запаслись мотком веревки. – Она положила на стол хорошо знакомую Люси веревку.

– Сверхпрочной, – поддакнула девочка. – Стоит как два торта с кремом. Чтоб мне пропасть! – При этом она умолчала, что не платила за моток, а попросту стащила его во время прогулки с классом по городу. Так ловко стибрила, училка и две классные дамы – три пары глаз плюс очки ничегошеньки не заметили!

– И сколько ее в этом вашем мотке футов[1]?

– Пятьдесят.

– И вы думаете, что этого будет довольно для того, чтобы благополучно спуститься в сад?

– Еще бы! У нас потолки десять футов, в доме три этажа. Десять умножить на три, получится тридцать. А у меня пятьдесят. Еще бы двадцать футов осталось.

– Правильно. Но вы посчитали только этажи, без потолочных перекрытий и крыши. – Тисс наклонилась к Люси. – Если взять расстояние от края крыши до трубы, получится еще около десяти футов. Так?

– Вроде так. – Люси во все глаза глядела на Тисс, недоумевая, откуда той известны такие подробности. Не могла же учительница литературы в свободное от уроков время прогуливаться по крышам? Люси попыталась представить себе изящную мисс Тисс в ее узких юбках, с ее каблуками, балансирующую на довольно-таки скользкой крыше. Нет, такого просто не могло быть!

– Десять или чуть больше, не важно. Перекрытия тоже в сумме дадут не менее девяти. Но вы накинули петлю на трубу, после чего в ваших руках оказалась двойная веревка, а значит…

– Пятьдесят поделить на два… – У Люси закружилась голова, и она была вынуждена схватиться рукой за спинку стоящего тут же стула.

– Вот и получается, что, если бы вы не зевали на уроках арифметики, вам удалось бы лучше подготовиться к побегу. Садитесь, пожалуйста.

Люси покаянно вздохнула и присела напротив мисс Тисс.

– Могу я узнать причину, побудившую вас на столь опрометчивый шаг? Вас кто-то обидел?

Девочка вздохнула, после того как Тисс уличила ее в том, что она даже веревку не могла нужного размера украсть, беглянка чувствовала себя полной дурой. Не хватало еще, чтобы любимая учительница решила, что Люси бежит из школы, словно напуганная мышка от мышеловки.

– А что мне здесь делать? – начала она с вызовом. – Нас пичкают никому не нужными знаниями, в то время как я могла бы быть полезной в другом месте.

– Не настолько бесполезном, как «Райское гнездышко»? – уточнила Тисс, кивнув на веревку, и Люси залилась краской.

– Вы наверняка знаете, что я здесь, потому что мой опекун сэр Уильям Мэттью Флиндерс Питри, который, кстати, является моим же двоюродным дедом, не пожелал держать меня у себя дома или забрать в Египет, куда он отправляется каждую осень, и отдал в школу, – доверительно начала она.

Учительница кивнула. Ей это было известно.

– После смерти папы… – Люси проглотила подступивший к горлу комок, – мама была вынуждена попросить моего двоюродного деда, чтобы тот взял меня к себе в семью. Между прочим, у него самого дочка Энн семнадцати лет и сын Джон, девятнадцати, и мы ладим. Во время вакаций мы могли бы вместе проводить время в их поместье или отправиться в Египет. Я вам говорила, что мой двоюродный дед – известный египтолог и профессор лондонского университета? Но он привез меня сюда. И теперь я сижу в этой тупой школе вместо того, чтобы помогать маме или работать в экспедициях, как работают там Энн и Джон! Вот у кого счастливая жизнь, между прочим, они там не просто землю сквозь сита просеивают, они учатся, чтобы после попасть в университет, чтобы стать настоящими археологами и учеными. Кстати, дедушка платит им как наемным рабочим, и Энн уже скопила приличную сумму. А я сижу в четырех стенах, ношу поганую форму, все время должна быть причесанной, чистой и аккуратной. Короче, трачу время, когда могла бы работать, и уже заработала бы кучу денег. Думаете, я купила бы на все эти деньги конфет или лент на шляпки? – Люси презрительно хмыкнула. – Я бы все отдавала маме, и ей бы не было так тяжело. А вместо этого!

– Желание помочь маме благородно, – задумалась Тисс. – Но ты уверена, что сможешь работать, как взрослая?

– Я бы смогла. – Люси почувствовала, как глаза снова наполняются слезами. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – К черту дедушку, я и без него прекрасно устроилась бы в Лондоне или в Шеппертоне, где мы живем с мамой. Правда, в Шеппертоне работы почти нет, но я бы все равно…

– Да, я верю. Возможно, ты бы раздавала газеты на улицах, получая несколько пенни в день, или даже поступила в работный дом. – Тисс задумалась. – Кстати, обращаясь к той же нелюбимой тобой арифметике, мама была вынуждена отдать тебя твоему двоюродному дедушке, потому что ей было нечем тебя кормить. Это понятно. Здесь тебя кормят, одевают, учат. За все это платит твой опекун, стало быть, мама уже может сократить эту статью расходов. Но, если ты убежишь отсюда, как ты думаешь, что произойдет вслед за этим? Твой опекун явится сюда с претензиями, и ему вежливо объяснят, что «Райское гнездышко» – не тюрьма для малолетних преступников, что мы не можем и не должны держать воспитанников силой. Ему не вернут денег, внесенных за год обучения, а на твое место возьмут другую девочку. Таким образом, школа получит двойную плату и, быть может, менее беспокойную ученицу. То есть нелюбимая тобой школа ни в коей мере не пострадает. Что же до твоего опекуна, он, несомненно, обидится на то, что ты так обошлась с его даром, и… – Тисс загнула указательный палец. – Первое, перестанет общаться с твоей семьей. Следовательно, твои сестры не поступят вслед за тобой в «Райское гнездышко», как это изначально планировалось, – Тисс загнула средний палец, – а мама, – она на мгновение задумалась, прикидывая в уме «за» и «против», – наверняка, после того как сэр Питри устроил тебя к нам, он стал помогать ей деньгами. Полагаю, она лишится и этой помощи. – Безымянный палец занял место на ладони рядом с указательным и средним. Плюс к ней снова вернешься ты, которая в лучшем случае будет зарабатывать на собственный прокорм, в худшем… полагаю, можно не продолжать.

С другой стороны, если ты останешься здесь, твоей маме придется терпеть ровно год, после чего твой двоюродный дед пристроит в школу твою сестренку Нин. Я ведь правильно помню, вы погодки? А потом и других детишек. Через два года ты выйдешь отсюда и сможешь устроиться в хороший дом горничной или нянькой. Школа дает своим выпускницам рекомендации, а ведь это очень важно, чтобы у тебя были крыша над головой и еда каждый день.

– Значит, я могла все испортить? – Люси опустила голову.

– Ты добрая и очень умная девочка.

– Умная, а как просчиталась с веревкой.

– Бывает. – Тисс улыбнулась. – Я знаю, ты много читаешь и, я слышала, даже сама пишешь. Неужели все это в результате сгинет в каком-то работном доме? Ты не любишь школьную форму, но ведь в работном доме тебе просто выдадут материал, такой же, как у всех остальных работниц. Ты скроишь себе из него платье, может быть, даже по последней моде, но все равно оно будет такого же цвета, как у остальных. И это в лучшем случае, большинство хозяев работных домов не предоставляют и этого. Понимаешь? – Тисс поднялась и подошла к Люси, вдруг присев перед ней на корточки. – Отсюда есть два выхода. И если ты все еще считаешь, что лучшим для тебя было бы бежать, пожалуйста, я сама открою перед тобой дверь и даже заплачу за кэб. Я не шучу. Если ты убьешься в мое дежурство или убежишь и с тобой, не дай бог, что-нибудь случится, меня замучают полицейские, а директриса просто уволит без рекомендательного письма. Я очень дорожу своей должностью, и, поверь, у меня тоже есть о ком заботиться.

Она выдержала паузу и продолжила доверительным тоном:

– Но есть и другой путь отсюда. Ты будешь учиться, сделаешься отличницей, учителя станут хвалить твое образцовое поведение, и через два года мы уговорим твоего опекуна, чтобы он оплатил для тебя колледж, по окончании которого ты сможешь и сама стать учительницей или выберешь себе специальность по нраву!

– Но колледж – это ведь еще целых четыре года, плюс два здесь – шесть! Это же половина того, что я уже прожила! Вы говорите о книгах. Да, я люблю читать, но что эти книги дали мне, кроме разочарования? Маленькой я молилась в церкви. Я мечтала, что, как Христос, смогу накормить голодных…

– Рыбками и хлебами? – Красивые брови Тисс метнулись к переносице. – Учись на повариху.

– Я думала, что смогу спасать неизлечимых больных!

– Ты сможешь стать медсестрой или даже врачом. Сейчас женщинам разрешается учиться на врача, а еще совсем недавно только на акушерку.

– Я хотела составлять волшебные мази и порошки, как герои персидских сказок, знать заклинания, как великий Мерлин!

– Ты могла бы стать фармацевтом. Одна моя подруга вышла замуж за аптекаря и теперь помогает ему делать лекарства. Если тебе нужны заклинания, приналяг на иностранные языки.

– Я хотела придумать сказки для своих братиков и сестричек, как Шахерезада.

– Ты сможешь стать писательницей!

– Я хотела, чтобы везде, куда бы я ни посмотрела, где бы ни ступила ногой, вырастали цветы.

– Среди цветоводов полно женщин, может быть, даже больше, чем мужчин. Люси! Все, что ты говоришь, – реальность, просто за все приходится платить. И Мерлин когда-то был учеником и ненавидел учителей и задания, которые получал от них, считая обучение бесполезным. Полагаю, он мечтал скакать на коне и рубиться на мечах, но у него была другая судьба.

– Скажите еще, что я смогу стать учительницей, как вы.

– А почему бы и нет? – Тисс поднялась, оправляя платье. – Пойдем со мной. – Они вышли из кабинета директрисы и вскоре оказались перед комнатой самой Тисс. Учительница толкнула незапертую дверь и пригласила Люси зайти. Крохотная комнатка оказалась чистой и ухоженной. На столе горела керосиновая лампа. Узкая покойная кровать была застлана вязаным покрывалом. На столе раскрытая книга. Интересно, стихи или любовный роман? Люси приметила шкаф с книгами и журналами, шкатулку вроде тех, в которых обычно дамы держат свое вышивание. На шкафу китайская кукла в чудном наряде. Принцесса или танцовщица? Разве поймешь. Несмотря на старание матери привить старшей дочери любовь к куклам, Люси предпочитала читать и придумывать захватывающие истории. Поэтому и сейчас ее больше заинтересовала книга, но вот можно ли подойти и посмотреть, что читает Алиса Тисс? Скорее всего – нет. Она и так уже насвоевольничала на карцер. Теперь самое верное – сидеть и помалкивать.

Пройдя во вторую комнатку, Тисс вернулась с кувшином домашнего лимонада и, поставив перед Люси чашку, налила ее до верха.

– Разве плохо? Я работаю и живу здесь. Значит, мне не нужно каждый день тратить деньги на кэб, не нужно в любую погоду брести через весь город, портя единственные ботинки.

Люси взглянула на изящную ножку мисс Тисс и была поражена, какая же она крохотная, ну просто как у нее самой, не больше.

– Разумеется, директриса за все это вычитает из моего жалованья, но это меньше, чем если бы я жила одна. Да и удобнее. После окончания колледжа ты тоже можешь вернуться сюда и преподавать. Я, конечно же, не настаиваю, но, согласись, это намного лучше и удобнее, нежели то, что предоставляет работный дом – бр-р. – Она поежилась. – Если экономить, то можно выделять небольшие суммы своим близким. И это уже будет регулярная помощь. Кроме того, ты сможешь помогать своим младшим, проходя с ними после занятия то, что они не поняли.

Люси завороженно кивнула.

– Вы тоже учились в этой школе? – наконец догадалась она.

– Училась. И на крышу убегала плакать и мечтать, – улыбнулась Тисс. – А потом поступила в колледж «Зеленые рукава», что в Мейденхеде. Это удивительное место. Девочки там носят форму, придуманную сто лет назад – белые платья с зелеными рукавами и зеленым воротником, среди персонала одни женщины, как в монастыре. Только представь, ты станешь там учить те же стихи, что учила я и мои предшественницы, касаться тех же книг, ощущая призрачные прикосновения девочек из прошлого. Каждый раз по возвращении после летних вакаций, мне казалось, что я погружаюсь в какую-то удивительную сказку. У нас тогда сразу половина класса перешла в «Зеленые рукава». Мы были очень дружны и до сих пор дружим.

– Но, когда вы учились, здесь, наверное, были хорошие девочки, не такие дразнилки и задаваки, как эта мерзавка Анаис Кристал.

– Если честно, мне тоже не нравится мисс Кристал, – призналась Тисс, подливая Люси лимонад. Дома мама часто делала такой напиток: лимон заваривается кипятком, добавляется сахар или мед, зимой его приятно пить горячим с капелькой рома, а летом – холодным, иногда даже со льдом. Только мисс Тисс добавляла туда еще листики мяты. – Но ничего не поделаешь, – продолжала она, – я не вправе выбирать себе учеников. – Алиса мягко улыбнулась. И Люси вдруг обнаружила перед собой незамеченную прежде вазочку с печеньем. Откуда она взялась? Волшебство!

– Знаете, какая эта Анаис вредная. Все время требует, чтобы все смотрели на нее, делали, как она. Все время хочет быть главной. Она и так староста класса, все время бегает к директрисе и потом возвращается и раздает всем поручения.

– Представляю. – Тисс налила себе полчашки лимонада и взяла печенинку.

– Меня отправят в карцер?

– Нет. – Тисс вытерла руки вышитой салфеткой и, повозившись в шкафчике, вдруг достала оттуда бутылку джина Гордонс с желтой этикеткой. Люся вытаращила на нее глаза. Девочка подумала, что учительница предложит ей попробовать или начнет пить при ней. Но Тисс обтерла бутылку и затем, завернув ее в шаль, направилась к выходу. – Сейчас, Люси, ты пойдешь к себе, разденешься и тихо ляжешь в кровать, а я отправлюсь к нашему доброму сторожу и уговорю его не рассказывать миссис Флэтчер о твоем несостоявшемся побеге.

Люси поднялась из-за стола и послушно вышла из комнаты в раскрытую перед ней дверь.

Ночь, начавшаяся так неприятно, теперь казалась Люси Голдинг самой прекрасной и волшебной ночью в ее жизни. Алиса Тисс вдруг обернулась феей-крестной, а сама она превратилась в Золушку, которой предстоит со временем сделаться принцессой. Или нет, феей, такой же, как милая, милая, милая Тисс!

На следующий день, точно по мановению волшебной палочки, никто в школе и словом не обмолвился о ночной проделке мисс Люси Голдинг, и только старый сторож слегка покачивался, точно вторил волнам далекого моря своей родины.

Глава 3. Школа и колледж

С того дня Люси действительно было не узнать: она охотно училась и все свободное время проводила в библиотеке. Никто не знал, что она варила варенье, думая о том, будто творит волшебное зелье, учась в самой настоящей школе ворожбы; складывала и умножала, как бы это делал министр финансов; она изучала географические карты, размышляя над будущим путешествием, и завороженно учила заклинания чужих языков, всякий раз приходя в восторг, когда еще вчера незнакомая речь вдруг становилась для нее понятной. Время от времени Люси прокрадывалась в комнату к своей новой подружке – фее-крестной Алисе Тисс, и получала от нее новые волшебные задания.

Раз в две-три недели Тисс на целый день отлучалась из школы, возвращаясь из своих путешествий удрученной и заплаканной. Она никогда не рассказывала о том, с чем ей приходилось сталкиваться за стенами школы, а Люси не расспрашивала. Мало ли какие у феи-крестной могут быть секреты. Люси же расстраивалась при одной мысли о том, что вскоре ей предстоит покинуть замечательную Тисс, выпорхнув из незаметно ставшего родным и любимым «Райского гнездышка». Однажды она даже набралась смелости и предложила любимой учительнице устроиться на работу в «Зеленые рукава». Тисс ведь сама рассказывала ей, что училась там. Что она очень любила директрису колледжа Констанцию Рич, а значит, ей и самой было бы приятно снова поселиться в этом славном месте. На что вдруг сделавшаяся серьезной Алиса ответила, что это совершенно невозможно, после чего выпроводила Люси из своей комнаты. Загадки, сплошные загадки.

Еще раз она попыталась поговорить о мисс Тисс с приехавшим навестить ее двоюродным дедом, но, едва уразумев, о ком идет речь, Питри отказался слушать девочку, буркнув только, что в «Зеленых рукавах» не могут служить женщины, забывшие о своем долге. О каком долге забыла Алиса Тисс, ей не сказали. После этого случая Люси начала исподволь расспрашивать прислугу и даже других учениц, но те либо ничего не знали, либо умели скрывать.

В День благодарения в школу приехали родственники учащихся, которых девочки встретили концертом с декламацией, пением, игрой на музыкальных инструментах, а также кулинарными конкурсами, во время которых гости дегустировали творения маленьких хозяек и выносили свое суждение, чье блюдо получилось вкуснее и выглядит наряднее. После концерта и переговоров с директрисой и учителями довольный успехами своей внучатой племянницы сэр Питри уверил Люси, что оплатит ее обучение и проживание в колледже «Зеленые рукава». Разумеется, в случае, если девочка справится с вступительными экзаменами. Профессор археологии и самый уважаемый и знаменитый египтолог Великобритании не мог позволить себе платить за образование неспособной родственницы.

Когда же Люси осторожно спрашивала его о самой возможности поучаствовать в настоящей экспедиции, мистер Питри отговаривался, ссылаясь на юный возраст претендентки и тяжелые условия труда, которые она, без сомнения, не выдержит. Ему же некогда возиться с капризным ребенком, и уж тем более он не станет нанимать для нее бонну. На самом деле Люси отлично знала, что дети ее двоюродного деда, Джон и Энн, чуть ли не с пятилетнего возраста сопровождают отца во всех его экспедициях, а Джон так даже родился в Египте. Правда, с ними всегда была дедушкина жена – их мать Хильда.

Но даже если бы Хильда и настояла на участии Люси в экспедиции, девочке пришлось бы пропустить учебный год. Египет – жаркая страна, и ехать туда можно только осенью или в начале зимы, как раз в то время, когда Люси учится.

Круг замкнулся. Конечно, в школе предвидятся зимние вакации, но Люси не могла поверить, что мама согласится отпустить ее одну в Африку, меж тем провожать ее в такую даль решительно некому. Семья Питри будет раскапывать свои любимые захоронения уже начиная с ноября. Невозможно себе даже представить, что дедушка отложит ради нее выезд, тем более что он с таким нетерпением ждет, когда же можно будет наконец покинуть унылую Британию и заняться любимым делом. После того как два года назад его величество король Георг V пожаловал мистера Питри в рыцари-бакалавры, дед только и говорил, что о новых открытиях, которыми он собирался доказать свою верность британской короне и научному сообществу.

Через год в школу пришла младшая сестра Люси, Нин, а еще через год она сама сдала экзамены в колледж «Зеленые рукава» и после летних вакаций была отвезена на новое место учебы.

В расстроенных чувствах, ведь вместо того, чтобы спокойно собираться в экспедицию, ему приходится возиться с внучатой племянницей, в конце августа 1927 года сэр Питри все же проводил девочку до колледжа и, не оставшись даже на обед, устроенный директрисой «Зеленых рукавов» для воспитанников и их родителей, вернулся в Лондон. По всей видимости, на этот раз Уильям Мэттью Флиндерс Питри докопался до чего-то настолько удивительного, так близко подошел к новому открытию, что ему не терпелось начать работу как можно быстрее. Вопреки обыкновению, он не только отсылал в Египет одно письмо за другим, закрепляя за собой прошлогоднее место раскопок, но на этот раз даже отправился туда в середине июля, дабы еще раз осмотреть участок и внести необходимую плату. Вся эта суета будоражила впечатлительную Люси, которая была бы рада отложить колледж на год, чтобы сопровождать дедушку в Египет. Но не судьба.

Новая комната, которую Люси делила с еще одной девочкой – лохматой сверх привычного, маленькой и очкастой Джейн Рич, – оказалась крохотной, но уютной. Сразу по приезду девочкам было велено распрощаться на время со своими дорожными платьями; Люси приехала в красном, а Джейн в зеленом. После чего они облачились в специально пошитую форму: длинное, по щиколотку, как на старых фотографиях, платье с зелеными рукавами, черные чулочки и черные же шнурованные ботинки, серый салоп[2], шляпку и перчатки.

Переодевшись и дождавшись, пока прислуга причешет каждую девочку, первогодки торжественно спустились к ожидающим их родственникам, дабы те узрели их в форме учащихся. Привезшие с собой фотоаппараты гости традиционно делали снимки с ученицами, в то время как второкурсницы и выпускной класс помогали персоналу принимать гостей на правах старожилов.

Неожиданно к Люси протиснулась незнакомая молодая дама в круглых тонких очках и властно потребовала следовать за ней. Не понимая, чего от нее хотят, Люси послушно направилась за незнакомкой, ожидая, что скоро ей скажут, что нужно делать. Но дама молчала. Так, не говоря друг другу ни слова, они дошли до ворот. Ничего не объясняя, дама направилась к черной машине марки «форд» и, открыв дверцу, кивнула на сиденье рядом с водителем.

– Прошу вас мисс.

– Что? – опешила Люси. В школе она привыкла, что любая из учительниц может потребовать от учащейся сделать что-то для нее; в «Райском гнездышке» она знала всех учительниц, классных дам и даже всю прислугу, здесь же, все были для нее новыми людьми. Но тон, не терпящий возражений, которым говорила незнакомка, заставлял Люси подчиняться. Наверное, этой леди нужно о чем-то сказать Люси: может быть, ей нужна помощь? Может…

– Садитесь в машину. Быстро, – властно произнесла дама, поправив очки. – Кому я говорю.

– Мне сесть в машину? Зачем? – не поняла Люси, но на всякий случай поспешила выполнить приказ; она аккуратно подобрала подол платья и тут…

– Люси Голдинг! Куда это вы собрались?

Люси отскочила от машины, не понимая, что она сделала не так. Быстрым шагом к ним приближалась директриса «Зеленых рукавов» миссис Констанция Рич, которую Люси видела на экзаменах.

– Разве вам не известно, что через десять минут ваш первый звонок?

– Но я? Эта леди… – Люси обернулась в сторону велевшей ей садиться в машину дамы, но та уже прыгнула на водительское сиденье. Мотор зарычал.

– Я с вами не закончила! – повысила голос директриса. В этот момент машина резко фыркнула, дернулась и припустила по дороге прочь.

– Ваша знакомая? – Миссис Рич смерила Люси изучающим взглядом. – Какая невоспитанность! Следуйте за мной.

– Но я… мне велели… – Люси чувствовала себя последней дурой. Происшествие было, что называется, из ряда вон. Почему эта взрослая женщина вдруг бросила Люси, не объяснив своего поведения и ни слова не сказав миссис Рич? Кто она такая? Что ей было нужно? Больше всего тревожило, что директриса, пожалуй, теперь составит о ней предвзятое мнение. А ведь все так славно начиналось!

Глава 4. Химера

Едва явившись из «Зеленых рукавов», сэр Питри добрался до университета и, тяжело ступая по дубовой лестнице, направился в свой кабинет. В этот день у него было запланировано несколько встреч, требовалось взять кое-какие бумаги, поэтому профессор подошел к сейфу и, вытащив из кармана штанов увесистый ключ, стоял какое-то время, переводя взгляд с отпертой двери на бесполезный ключ в своей руке. При этом он отлично помнил, что запирал проклятый сейф: за много лет это действие сделалось у него чисто автоматическим, и так же как он не мог встать с постели и, пардон, не застегнуть брюк, он не мог не запереть дверцу сейфа.

Дрожащей рукой Питри открыл дверцу и какое-то время изучал взглядом лежащую там и явно похудевшую с предыдущего раза папку.

Теперь у профессора Питри не осталось сомнений: за ним кто-то шпионит; кто-то, связанный с археологией, знает о его открытии и теперь пытается выяснить место, где он зарыл стелу с теми самыми письменами, дабы занять участок до него. Хотя зачем столбить, тем самым выдавая себя с головой: вполне достаточно приехать туда до начала сезона и вырыть стелу. У Питри по лицу побежала струйка пота. Полиция в Египте не может охранять каждый участок, а летом, когда археологи разъезжаются по домам, там только местные жители. Тот, кто пытается узнать тайну мистера Питри, явится на его участок и, наняв местных, раскопает и вывезет стелу, дабы позже найти ее в совершенно другом месте.

Как это поможет науке? Никак! Все только еще больше запутается. Но мерзавцу нет никакого дела до науки, ему нужна только сиюминутная победа, мгновенный эффект, после которого трава не расти.

С другой стороны, возможно, он желает забрать стелу для своей личной коллекции или для богатого коллекционера, который выложит за артефакт кучу денег.

Нет, Питри просто не мог этого допустить! Но как узнать, кто приклеился к тебе, точно тень, и теперь дышит в затылок?

Полный тревожных предчувствий, он положил на стол изрядно похудевшую папку и принялся за изучение ее содержимого, надеясь догадаться, какими именно документами завладел грабитель и какие при этом он сможет сделать из этого выводы.

* * *

В школьном дворике для Люси было определено место с остальными первогодками. Директриса Рич в компании нескольких учительниц с высокого крыльца произносила традиционные слова приветствия, из которого девочки узнали, что в школе всегда находится четыре класса. В год школа принимала не более четырнадцати девочек – ровно столько администрация могла разместить в спальнях. В конце церемонии учительницы развели учениц по классным помещениям.

Сидя за черной лакированной партой, Люси приглядывалась к новым соученицам, пытаясь догадаться, с кем ей удастся подружиться. Пока она успела познакомиться только со своей соседкой по комнате, и Джейн не произвела на нее впечатления. Классная дама (в колледже они носили тёмно-синие платья с белым отложными воротниками) представилась как мисс Норфолк. После чего она достала список и начала называть девочек. Когда учительница произносила имя новой ученицы, та вставала, и Люси поворачивалась к ней, стараясь запомнить, как кого зовут.

– Мисс Голдинг Люси из школы «Райское гнездышко», – произнесла наставница, и Люси поднялась со своего места, сделав книксен.

После нее мисс Норфолк вызвала толстую очкастую Голдштейн Нелли из школы «Соломенные крыши» в Саттоне.

Девочки поднимались одна за другой, когда вдруг Люси услышала: «Кристал Анаис из школы “Райское гнездышко”», и на этот зов с задней парты поднялась незнакомая девочка с двумя тяжелыми белыми косами.

Люси открыла рот от удивления. Произошла какая-то ошибка. Отозвавшаяся на имя Анаис Кристал не могла быть той самой мерзкой задавакой, портившей Люси жизнь в «Райском гнездышке». Она хотела было заявить протест, но мисс Норфолк уже начала урок.

Люси не могла слушать, она вообще ничего не понимала, то и дело оборачиваясь и разглядывая Лжеанаис. Две толстых косы – краса и гордость Анаис – остались прежними. Такие раз увидишь, ни за что не забудешь. Но что произошло с девочкой? Она стала на голову выше, под бело-зеленым платьицем были заметны пышные грудки и талия. Мама дорогая, да откуда у похожей на каучуковый мячик Анаис могла взяться такая осиная талия? Люси чуть со стула не упала, пытаясь как следует разглядеть самозванку. Так что заработала первое замечание на новом месте.

Наконец взяв себя в руки, она повернулась к учительнице, решив дождаться перемены и поговорить с самозванкой, заставив ту признаться, кто она такая и почему назвалась чужим именем.

Когда урок закончился и мисс Норфолк отпустила девочек на перемену, Люси подошла к Лжеанаис и, слегка дернув ту за косу, потребовала объяснений.

– Чего ты от меня хочешь?! – возмутилась самозванка.

– Хочу знать, кто ты такая? – напирала Люси.

– Что значит, кто я такая? Кто ты сама такая? – повысила голос Лжеанаис.

Привлеченные шумом вокруг них, начали собираться девочки.

– Ага, не знаешь, кто я такая! – заорала Люси. – Если бы ты училась в «Райском гнездышке», ты бы знала, кто я такая. Меня там все знают!

– И меня все знают! – не желала отступать Лжеанаис.

– Что тут такое? Почему вы позволяете себе так кричать?! – К девочкам подошла незнакомая преподавательница.

– Она самозванка! – выпалила Люси.

– Проверьте мои документы, – невозмутимо пожала плечиками Лжеанаис. – Я поступила с оценкой выше высшего, члены комиссии должны меня помнить.

– Я прекрасно помню вас, мисс Кристал, – улыбнулась учительница. – Если у вас, мисс Голдинг, оценка – высший балл, а у мисс Кристал – выше высшего, – ce magnifique[3], то вы уже считаете возможным ревновать к ней? Да, вы показали замечательный результат, но у мисс Кристал он лучше.

– В школе, где мы вместе учились, Анаис Кристал с трудом дотягивала до оценки «удовлетворительно».

– Я все лето занималась с учителями! – надула красивые, как у куколки, губки Кристал.

– Ну вот, вы сами подтверждаете, что учились вместе. Что же до вас, мисс Кристал, то, проработав все лето, вы поняли, что «терпение и труд способны творить чудеса». – Произнеся сию банальность, учительница отправилась по своим делам, оставив девочек. Люси хотела еще что-то сказать Анаис, но тут прозвучал звонок на урок.

«Ладно, никуда не денется», – решила Люси, дав самозванке время одуматься, и, если на следующей перемене та не объяснит, что происходит, пойти к директрисе.

Но на следующей перемене Лжекристал вылетела из класса первой, убежав невесть куда. Люси встретила ее только выходящей из столовой, где она о чем-то шушукалась со второкурсницей Линдой Вурс. Эту девочку Люси знала по «Райскому гнездышку», хотя они никогда не дружили; более того, Вурс всегда была в числе недоброжелательниц Люси и, судя по всему, теперь посчитала за благо объединиться с ее врагом. Во всяком случае, на следующей переменке Лжеанаис уже поджидала Люси с улыбкой победительницы.

– У меня есть свидетель того, что я та самая Анаис Кристал из «Райского гнездышка». А вот кто помнит тебя? – Постояв и насладившись замешательством Люси, Анаис пожала плечиками и ушла, гордо вздернув курносенький носик. Вслед за ней семенила Линда Вурс, и Люси отвернулась, чтобы не встречаться взглядом с предательницей. Воспользовавшись этим, Вурс с размаха пнула ее ногой под коленку. Не ожидая подобного коварства, и Люси грохнулась к ногам Анаис и тут же сделала новое открытие. Туфельки самозванки были заметно меньше тех, что носила настоящая Анаис Кристал. Пару раз во время праздников Люси видела Анаис с ее мамой и давно уже отметила, что фигура у леди Кристал если и имеет какое-нибудь отношение к Античности, то ее можно сравнить с колонной. То есть она ровная везде: плечи, бедра, талия – словно единый монолит. Рядом с ней не успевшая еще вырасти крепенькая Анаис выглядела как постамент для какой-нибудь статуи. Наверное, и Анаис должна была вытянуться и со временем сделаться похожей на свою маму, подобно тому, как сама Люси походит на свою. Но даже если Люси ошиблась относительно Анаис с самого начала и та из пьедестала превратилась в статую Афродиты, то как, скажите на милость, она могла изменить размер ноги, да еще и в меньшую сторону?! Тоже мне история Золушки на новый лад!

– Можешь встать с колен и поцеловать мне руку, – протянула Анаис противным голосом, что вызвало взрыв смеха. Люси вскочила, красная от злости и стыда.

Самое удивительное, что, после того как самозванка пошла в наступление, она сделалась на диво похожей на настоящую Анаис.

– Эй вы, первокурсницы! А ну, отошли друг от друга. Только драки нам тут в первый день не хватает! – Сквозь толпу любопытных к Люси и Лжеанаис уже приближались девочки в полосатых передниках дежурных. – Ишь устроили галдеж, как на птичьем дворе! Еще слово – отведем к директрисе.

Понимая, что больше здесь ничего не сделаешь, Люси была вынуждена отступить.

Размышляя, как вывести самозванку на чистую воду, наша героиня бродила по новой школе. Уроки не шли ей в голову и учителя были недовольны. Осмотрев все классы, Люси не нашла больше девочек из «Райского гнездышка», так что никто не мог подтвердить, что самозванка никогда не училась в их школе. Оставалось ждать, когда в школу приедут родственники Анаис, которые, без сомнения, уличат мерзавку и сдадут ее полиции. Из книг Люси знала, что самозванство или, как иногда писали, кража имени в стародавние времена считалось серьезным преступлением. Но самозванцы обычно выставляли себя за какую-нибудь коронованную особу, что же до семьи Кристал, Люси припоминала, что мама рассказывала ей, будто отец Анаис унаследовал титул лорда; что же до матери, ее отец был так называемым промышленным магнатом. Он владел заводами, фабриками и бог знает, чем еще. Должно быть, разорившийся аристократ был вынужден жениться на богатом приданом. Обычное дело, если разобраться. В общем, есть семьи и родовитее и богаче. Отчего же самозванка решила выставить себя именно за Анаис Кристал?

Родителям разрешалось наведываться в колледж по праздникам и когда девочек забирали на вакации домой. Ближайшим праздником было Рождество, до которого оставалось почти три месяца. Другое дело, что к моменту появления родителей настоящей Анаис Кристал самозванка, без сомнения, сбежит из колледжа.

Обследовав здание и систему охраны, Люси пришла к выводу, что выбраться из «Зеленых рукавов» даже проще чем из «Райского гнездышка». Оставалось следить за Лжеанаис, дабы предотвратить ее преждевременный побег.

Понимая, что другого выхода нет, Люси написала письмо Тисс, в котором обрисовала сложившуюся ситуацию и попросила связаться с миссис Рич, дабы предупредить последнюю о подмене. Самое лучшее, если бы фея-крестная нагрянула в «Зеленые рукава» сама. Потому как понятно: если директриса не поверит первокурснице, она не сможет не выслушать учительницу, взрослую, серьезную женщину, которую она к тому же давно знает.

Сколько будет идти письмо? Дня два, максимум три. Люси мысленно прибавила еще три дня на случай, если конверт не заберут из ящика сразу. Получалось, что через неделю Тисс пришлет ответ, а может быть, сразу же по прочтении воспользуется телефоном и переговорит с миссис Рич, но ни на пятый, ни на седьмой день ничего не произошло.

Дни тянулись за днями, два раза в неделю одна из учительниц отправлялась на станцию за почтой, четырнадцатого сентября Люси получала письма из дома и школы, но того, что она ждала от мисс Тисс, в почтовой сумке не оказалось.

Хотя, может быть, Алиса написала прямо директрисе? Люси видела, что в кабинет к Констанции Рич понесли сразу несколько конвертов. Правда, сама директриса отсутствовала, но письма наверняка просматривает заполошная миссис Баррет, преподающая в колледже историю. Если так, ее скоро вызовут и надо быть готовой. Стоял воскресный день, уроков не было, только танцы и пение. Люси решила пойти к себе в комнату и на всякий случай еще раз посмотреться в зеркало, все ли в ее облике так как надо. Еще не хватало разозлить строгую миссис Баррет чернильным пятном на лбу или неуместно выбившейся прядью волос. Но вдруг кто-то окликнул ее, и Люси увидела бегущего к ней от ворот молодого человека в ладно скроенном костюме и шляпе.

– Мисс Голдинг? – Он приподнял шляпу, озорно вглядываясь в зеленые глаза девочки. – Я вас сразу же узнал. – Он очаровательно улыбнулся. – Я новый ассистент мистера Питри. Он прислал меня за вами. Собирайтесь.

– Дедушка вызывает меня в Лондон?! – Люси только что не подпрыгнула от радости. Из маминых писем она знала, что из-за штормов экспедицию, возможно, отложат, а значит, одно из двух: либо дедушка вызывает ее для того, чтобы попрощаться, либо берет с собой!

– Я сейчас, только вещи соберу. А он не сказал, мне все вещи брать или… а вы с миссис Баррет уже переговорили?

– Не беспокойтесь, мисс Люси. Сэр Питри прислал письмо.

Люси бросилась в дом, добежала до своей комнаты. Джейн, как всегда, не было на месте. Она открыла шкаф и выбросила оттуда дорожное платье, пальто, шляпку, вынула из нижнего ящика купленные перед поездкой в «Зеленые рукава» ботинки со шнуровкой.

Стоп. Вместо того чтобы быстро переодеться, она вдруг села на кровать. Насколько она едет? Если бы дедушка вызвал ее в пятницу после занятий, она бы поняла, что в воскресенье вечером или в крайнем случае в понедельник ей предстоит вернуться. А это значит, что ей бы понадобилась ночная рубашка, белье да и дополнительное платье не помешало бы. Опять же, если они празднуют начало экспедиции в ресторане или историческом клубе, как это бывало, ей следует взять соответствующее платье и туфли. А вот если в экспедицию…

Люси задумалась. Надо было спуститься в сад и задать эти вопросы приехавшему за ней молодому человеку, а ведь он сказал, что дедушка прислал письмо; стало быть, если она подойдет к миссис Баррет и спросит ее, на сколько дней ее отпускают, и попросит показать письмо, все встанет на места само собой.

Как же просто все решилось!

Люси поднялась и отправилась в кабинет директрисы, где застала разбирающую почту миссис Баррет.

– Вас искали, Люси. – Баррет поправила очки. – Сегодня, конечно, не день посещений, но на вашем месте…

– Мне сказали, что дедушка забирает меня в Лондон, но я не поняла, на какое время. – Люси пожала плечами. – Как собираться?

– Письмо. Ах да. Вот письмо, о котором вы говорите. – Не отрываясь от просматривания каких-то счетов, миссис Баррет протянула Люси лист бумаги. – Право, даже не знаю, как поступить. Миссис Рич еще не вернулась, а ваш опекун требует, чтобы вы приехали к нему в Лондон. Вы хорошо учитесь, и лично я не вижу большой беды, даже если вы задержитесь там на пару лишних дней. Надеюсь, он найдет возможность после отправить вас с кем-нибудь из взрослых. Полагаю, мистер, в письме написано его имя…

– Мистер Самуил Беккер, – прочла Люси, взяв письмо.

– Мистер Самуил Беккер, как я поняла, ассистент мистера Питри, и соответственно, он едет с ним в Египет, так что вернетесь вы уже с кем-нибудь другим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Фут – мера длины 1 фут (foot) = 3 хэндам = 12 дюймам = 0,3048 м.

Вернуться

2

Салоп – верхняя женская одежда, широкая длинная накидка с прорезами для рук или с небольшими рукавами; скреплялась лентами или шнурами. Салопы шили из бархата, шелка, дорогого сукна; часто на подкладке. В данном случае пальто с перелинкой.

Вернуться

3

Ce magnifique (фр.) – это прекрасно.

Вернуться