Дмитрий Александрович Жуков, Иван Иванович Ковтун, Святослав Валентинович Кулинок
Цербер армейского тыла. Генерал Макс фон Шенкендорф и журнал боевых действий его штаба

© Жуков Д.А., Ковтун И.И., Кулинок С.В., авторы-составители, 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2022

Сайт издательства www.veche.ru

«Мой район должен быть умиротворен и совершенно очищен»[1]

Нацистский «новый порядок», установленный в 1941–1944 гг. в захваченных областях СССР, принес советскому народу тяжелейшие испытания. С первых дней оккупации германские и союзные им военные и гражданские органы приступили к реализации программы по завоеванию «жизненного пространства» на Востоке, используя для достижения этой цели самые радикальные методы. Опираясь на силу и произвол, служебные инстанции вермахта активно занимались грабежами и геноцидом отдельных категорий советских граждан (в первую очередь, евреев). С особой жестокостью велась борьба против подполья и партизанского движения, для подавления которого проводились боевые операции, носившие карательный характер. В ходе многочисленных зачисток, рейдов и крупномасштабных экспедиций сжигались деревни, конфисковывались скот и имущество, арестовывалось и угонялось на принудительные работы население…

Особенного накала противостояние достигло в тылу группы армий «Центр», где в период 1941–1943 гг. была создана и на практике опробована немецкая доктрина по борьбе с партизанами, получившая широкое распространение не только на Восточном фронте, но и далеко за его пределами – в Италии и на Балканах. Автором этой доктрины был начальник тылового района группы армий «Центр» генерал от инфантерии Макс фон Шенкендорф. Под его руководством охранные войска превратились в дополнительный инструмент террора. Убийства граждан, сохранивших лояльность советской власти, массовые экзекуции евреев, разрушение населенных пунктов были важными составляющими этой концепции.

Из-под пера Шенкендорфа, довольно быстро снискавшего себе лавры одного из ведущих специалистов Третьего рейха по «малой войне», вышло несколько инструкций и памяток, в которых он изложил свои взгляды на контрпартизанские действия. Почти все его заметки и предложения легли в основу наставлений ОКХ и ОКВ по борьбе с партизанами, отдельных директив Гитлера, многих распоряжений высшего руководства СС и полиции. Шенкендорф также стоял у истоков создания коллаборационистских частей. При помощи этих формирований он не только пытался компенсировать недостаток в собственных силах, но и стремился через них шире вовлечь в процесс сотрудничества с германскими властями местное население.

Деятельность Шенкендорфа, а также подчиненных ему войск и гражданских органов управления нашла свое отражение во многих источниках, имеющих большое значение в деле глубокого изучения нацистской оккупационной политики и партизанского движения в Белоруссии и западных областях Российской Федерации в 1941–1943 гг. Основная часть этих материалов отложилась в германских, американских, белорусских и российских архивах. В большинстве случаев эти документы неизвестны широкой общественности, поэтому их публикация, безусловно, открывает новые страницы немецкой оккупации.

Значительный научный интерес представляет журнал боевых действий командующего прифронтовым районом группы армий «Центр» за период с 1 июля по 31 декабря 1942 г. В это время в захваченных областях РСФСР и БССР шло развитие партизанского движения, а со стороны оккупантов предпринимались серьезные усилия, чтобы подавить любое сопротивление. Именно летом – осенью 1942 г. охранными войсками группы армий «Центр», частями СС и полиции при участии восточных батальонов и подразделений службы порядка проводились масштабные операции против брянских, смоленских, калининских, белорусских и украинских партизан. По заранее утвержденным в штабе Шенкендорфа планам операции следовали одна за другой, словно волны, поглощавшие огненным валом целые регионы. Результаты боевых действий тщательно фиксировались штабными работниками и служили основанием для анализа сложившейся обстановки и проведения новых мероприятий.

Следует подчеркнуть, что журнал командующего тыловым районом группы армий «Центр» оформлялся в строгом соответствии с правилами, разработанными в ОКХ и 27 августа 1938 г. направленными в сухопутные войска[2]. Указанные правила в том числе требовали представлять боевые действия максимально правдиво, даже если они имели неблагоприятный исход. Предписывалось как можно полнее отражать положение противника. Информация такого рода имела важное значение, так как касалась, в первую очередь, объективной оценки боеспособности врага, изменений в его тактике и моральном состоянии[3].

Фактически речь шла о достоверности предлагаемых сведений, на чем стоит заострить внимание, поскольку данный подход, несомненно, повышает степень доверия к таким источникам. Например, Шенкендорф неоднократно отправлял в ОКХ донесения о критической ситуации летом 1942 г. и настаивал на возвращении ударных частей охранных дивизий, выведенных из-под его подчинения для применения на фронте[4]. В обращениях генерала нет и намека на то, чтобы приукрасить создавшееся положение, что подтверждает и служебная переписка группы армий «Центр»[5], – в итоге представленная точка зрения командующего вполне соответствовала действительности.

Немало места в журнале уделено принципам организации и ведения обороны. Встречаются записи, где поднимаются вопросы защиты железных и шоссейных дорог, создания опорных пунктов, укрепления системы охраны в районах, граничивших с партизанскими краями и зонами. Столь пристальный взгляд на проблему обеспечения безопасности транспортных линий связан с тем, что, начиная с мая 1942 г., количество диверсий на железнодорожных магистралях неизменно возрастало. В целях защиты коммуникаций от нападений командованию прифронтового района пришлось выделить значительные силы, ранее предусмотренные для участия в антипартизанских операциях.

Журнал также включает в себя документы по проблеме сотрудничества бывших красноармейцев с немецкими властями. Эта тема освещается через призму использования восточных батальонов, команд службы порядка в борьбе с партизанами. Тыловой район группы армий «Центр» превратился в экспериментальный полигон, на котором происходило практическое применение русских коллаборационистов. Генерал Шенкендорф оказал на этот процесс самое большое влияние и сыграл существенную роль в развертывании «местных формирований». Уже в октябре 1941 г. в районах дислокации охранных частей группы армий «Центр» находились на службе 15 000 человек из вспомогательных сил, выполнявших задачи по поддержанию порядка и безопасности[6].

Вместе с тем, несмотря на рост антисоветских вооруженных формирований, у немцев в скором времени возникли известные сложности, связанные с разложением и переходом «добровольцев» к партизанам. В журнале приводятся факты дезертирства и последующих проверок всего личного состава восточных рот и батальонов. Почти во всех русских формированиях, входивших в резерв корпуса охранных войск группы армий «Центр», имели место случаи дезертирства. Для самого Шенкендорфа создание иностранных батальонов тоже имело неприятные последствия – его начальник штаба, подполковник Бём, лично был отстранен от обязанностей генерал-фельдмаршалом Гюнтером фон Клюге за просчеты, допущенные в работе с коллаборационистами[7].

Сведения о пропагандистских мероприятиях появляются на страницах журнала нечасто, несмотря на то, что генерал Шенкендорф был первопроходцем в вопросах использования средств психологической борьбы против «народных мстителей»[8]. Пропаганда понималась им как мощнейший инструмент влияния на умы населения, и он резко критиковал командиров охранных соединений, не распространявших агитационных материалов[9].

Журнал содержит отдельные фрагменты, касающиеся проведения так называемых дружественных акций, организованных пропагандистами вермахта при тесном взаимодействии с подразделениями охранных войск, увеличения числа оккупационных периодических изданий, распространения плакатов, листовок-обращений и прочих образцов медийной продукции. В то же время сотрудники органов пропаганды критиковали охранные части, особенно когда военнослужащие вермахта занимались бессмысленными грабежами, чем подрывали в глазах населения имидж германской администрации[10].

Интерес представляют эпизоды, имеющие отношение к карательной практике. При этом следует отметить, что если штабные работники и обращали внимание на акты насилия в ходе борьбы с партизанами, то отмечали их штрихами, не вдаваясь в подробности. При чтении сообщений с мест боев и зачисток иногда возникает впечатление, что случаи уничтожения гражданского населения носили единичный характер.

Однако данная позиция не должна вводить нас в заблуждение. За сухими строками рапортов, сводок и отчетов подчиненных Шенкендорфа, хорошо набивших себе руку в составлении служебных документов с использованием нацистских эвфемизмов[11], – стоит целый комплекс репрессивных мероприятий, начиная от унизительных личных проверок и заканчивая коллективными мерами наказания. Офицеры, отвечавшие за ведение журнала, прекрасно знали об этом; они давно преодолели все морально-психологические барьеры и не воспринимали акции по умиротворению как нечто из ряда вон выходящее. Холодный бюрократический язык, не лишенный циничных замечаний, как нельзя лучше подходил для того, чтобы отображать будни истребительной войны на Востоке.

Что касается самого Шенкендорфа, следившего за поведением охранных войск, то его взгляд на преступления своих подопечных трудно считать однозначно негативным. Образ генерала, с «врожденным чувством гуманности» и далекого от какого-либо согласия «с идеологической программой Гитлера», созданный в целом ряде научных и мемуарных публикаций[12], имеет мало общего с реальной действительностью. Шенкендорф «пользовался полной свободой от любых юридических обязательств. Категории войны и международного права были в значительной степени за пределами его воображения»[13]. Командующий не выступал против преступного содержания германской завоевательной политики, а критиковал лишь отдельные методы ее проведения, что в конечном счете не отменяло карательную практику. Поэтому его приказы, запрещавшие войскам применять чрезмерное насилие, могли вовсе не соблюдаться, если обстановка изменялась в худшую для оккупантов сторону.

Особенностью журнала боевых действий является то, что в нем предельно четко обозначен момент утраты немецкой стороной инициативы в борьбе с советскими партизанами. Попытки любыми средствами вернуть ее обратно и привели Шенкендорфа к продолжительным антипартизанским операциям, ужесточению мер в отношении гражданского населения, новому этапу взаимодействия вермахта с органами СС и полиции, интенсификации мероприятий по экономическому ограблению захваченных территорий и т. д.

Документальный корпус журнала содержит большой фактологический материал, позволяющий увидеть, по каким направлениям развивался нацистский оккупационный режим. Среди этих направлений уничтожение партизан считалось одним из приоритетных. Журнал насыщен информацией о боевых действиях, что существенно расширяет наши знания по этому вопросу. Увы, немало важных событий осталось за пределами источника. В интересах более полного освещения проблемы борьбы с партизанским движением в тыловом районе группы армий «Центр» необходимо обратиться к ее истокам, а также подробнее рассмотреть деятельность лиц, отвечавших за подавление сил советского сопротивления.

I. Генерал Макс фон Шенкендорф и охранные войска группы армий «Центр»

Военно-политическое руководство Германии с самого начала рассматривало войну против Советского Союза в качестве битвы двух диаметрально противоположных мировоззрений. В своих программных речах, произнесенных перед высокопоставленными деятелями нацистской партии и военачальниками, Гитлер достаточно ясно обозначил цели предстоящего похода. Среди них – завоевание обширных территорий для колонизации, ликвидация «еврейского большевизма», сокращение местного населения и удаление оставшейся его части из экономически выгодных областей, эксплуатация природных ресурсов в соответствии с политическими интересами Рейха[14].

Значительная роль в осуществлении этих замыслов отводилась вооруженным силам. Высшие военные органы – Верховное командование вермахта (ОКВ) и Главное командование сухопутных войск (ОКХ) – еще до начала вторжения в СССР издали ряд основополагающих директив, сориентированных на ведение расово-террористической войны. В частности, 13 мая 1941 г. вышел приказ начальника ОКВ генерал-фельдмаршала Вильгельма Кейтеля[15] о военной подсудности на оккупированных советских территориях. В этом распоряжении все преступления «враждебных гражданских лиц» (под которыми подразумевались коммунисты, партизаны и евреи) изымались из юрисдикции военных и военно-полевых судов. Приказ предписывал войскам применять массовые карательные меры в отношении населенных пунктов, в которых воинские части и подразделения подверглись нападению[16]. 23 июля 1941 г. вышло дополнение к этому приказу, где в том числе говорилось, что любое сопротивление будет пресечено не только юридическим наказанием, но и «когда оккупационные власти посеют такой ужас, который лишь один способен отбить у населения какое-либо желание к любому неповиновению»[17].

19 мая было издано специальное распоряжение Кейтеля № 1 («Директива о действиях войск в России»). В нем выдвигалось требование о принятии строгих и решительных мер против большевистских агитаторов, партизан, саботажников и евреев, а также высказывалась необходимость «тотального подавления любого активного или пассивного сопротивления»[18].

Распоряжение от 6 июня 1941 г., известное как «приказ о комиссарах», и дополнение к нему от 8 июня требовали от войск немедленного уничтожения политических комиссаров всех рангов, в случае если они будут захвачены в бою или окажут сопротивление. Их уничтожение было значимым компонентом ликвидации важной части советской элиты[19]. «Приказ о комиссарах» также приравнивал советских политруков к партизанам. От комиссаров следовало ожидать полного ненависти и жестокого обращения к военнопленным. Поэтому брать их в плен было нельзя, а следовало «устранять» по приказу офицера вне зоны непосредственных боевых действий[20].

При подготовке нападения на Советский Союз высшее военное командование достигло согласия с органами рейхсфюрера СС в вопросах, касавшихся использования в тылу сухопутных войск формирований «Черного ордена», предназначенных, как было отмечено в «Инструкции об особых областях к директиве № 21» от 13 марта 1941 г., для выполнения «специального задания»[21]. Решительных возражений по поводу того, чем будут заниматься подчиненные Гиммлера, со стороны военных не последовало, хотя они знали, какие, например, акции умиротворения проводили в Польше оперативные команды полиции безопасности и СД, батальоны полиции порядка и полки из состава частей СС «Мертвая голова»[22]. Теперь же речь шла о мероприятиях гораздо больших масштабов, в прифронтовой полосе и в районах, где предусматривалось гражданское управление рейхскомиссаров.

Цели и задачи операции «Барбаросса», а также неконвенциональные методы, которые немцы собирались использовать, чтобы реализовать свои планы на Востоке, были тесно взаимосвязаны с концепцией молниеносной войны. Эта концепция меньше всего учитывала возможность возникновения массового партизанского движения. Германский Генеральный штаб считал повстанческие действия тактической аномалией, а выступление добровольцев из толпы – бандитизмом, поэтому советских партизан следовало устранять без особых промедлений[23].

Нельзя сказать, что подобные взгляды представляли собой инновацию, то, с чем немецкая армия прежде не имела дела. При вторжении в Чехословакию и во время оккупации Польши возникали случаи, когда войска сталкивались с партизанами. Практика конфискации оружия, введения комендантского часа, запретов на собрания была знакома и считалась вполне традиционной. Действительно новым было другое: понятие «партизан» в содержательном плане получило весьма широкое толкование и выводилось из расового мировоззрения нацизма, которое, наряду с преступными приказами для вермахта, определило криминальную модель поведения германских военнослужащих и существенно увеличило круг потенциальных жертв блицкрига[24].

ОКХ также занималось созданием аппарата для обеспечения безопасности в занятых областях СССР. На территории, подконтрольной военной администрации, должны были действовать полевые и местные комендатуры, группы тайной полевой полиции (ГФП), подразделения полевой жандармерии, охранные батальоны, бригады и дивизии. Помимо этого, по договоренности с Гиммлером, планировалось использовать моторизованные полицейские полки, отдельные части и соединения, подчиненные высшим фюрерам СС и полиции[25].

По мере продвижения линии фронта военным следовало передавать захваченные районы под юрисдикцию гражданских властей. В переходный период органы военного управления предполагалось постепенно упразднить. Командующих войсками, чьи формирования еще могли находиться в гражданской зоне оккупации, приказано было оставлять при рейхскомиссарах в качестве представителей ОКВ для решения военных, политических и экономических вопросов[26].

Учитывая, что в СССР в 1930-е гг. велась планомерная подготовка к партизанской войне, Главное командование сухопутных войск приняло решение о создании охранных дивизий, которые должны были стать главной опорой служебных инстанций вермахта в захваченных областях. 3 марта 1941 г. командующий армией резерва генерал-полковник Фридрих Фромм[27] подписал приказ, узаконивший существование этих соединений в вооруженных силах. На основании данного приказа было сформировано 9 охранных дивизий[28].

Появление значительных сил безопасности поставило перед германским командованием вопрос о порядке подчинения охранных войск. В целях регламентации их деятельности было решено свести охранные дивизии в специальные объединения и выделить каждой группе армий по тыловому корпусу (101-й – группа армий «Север», 102-й – «Центр» и 103-й – «Юг») [29].

Ничего похожего ранее в немецкой армии не было, так как вопросы охраны и обороны тыла отчасти лежали на самих тыловых службах и транспортных учреждениях, личный состав которых обязан был быть боеспособным, знать тактику, владеть в совершенстве оружием[30]. Теперь эти задачи ложились на охранные войска. Для управления ими, в соответствии с «Особыми указаниями по обеспечению» от 3 апреля 1941 г., вводились должности начальников тыловых районов[31].

С утверждением полномочий начальников тыловых районов произошло деление оккупированной территории на три зоны ответственности, подконтрольные военным органам: 1) район боевых действий, где исполнительная власть была сосредоточена в руках командиров дивизий и корпусов и подчиненных им войск; 2) тыловой район армии, находившийся примерно в 20–50 км от зоны боевых действий, где власть принадлежала специально назначенным в каждой армии комендантам; 3) тыловой район группы армий, включавший самую большую часть захваченной территории, где обычно были развернуты основные силы охранных войск[32].

Границы тыловых районов групп армий простирались до областей, находившихся под административным управлением рейха, до имперских комиссариатов «Остланд» и «Украина». Тыловые районы групп армий находились под командованием генералов, которые непосредственно подчинялись главнокомандующим группами армий. Задачи эти командиров можно сформулировать следующим образом: 1) управление оккупированными районами; 2) поддержание порядка и безопасности; 3) ответственность за сохранность железных дорог и главных линий снабжения фронта, а также всех пунктов обеспечения войск, находящихся на фронте[33].

На должности командующих охранными войсками назначались в основном возрастные генералы, получившие боевой опыт в кайзеровской армии, на полях сражений Первой мировой войны. У большинства из них еще хватало амбиций, но уровень профессиональной подготовки оставлял желать лучшего[34]. Из числа старых военачальников, наделенных правом командовать дивизиями по охране тыла, лишь некоторые обладали необходимыми качествами. Одним из них был генерал Шенкендорф.

Здесь мы должны сделать небольшое отступление, чтобы рассказать о человеке, сыгравшем ведущую роль в развитии и применении охранных войск вермахта.

Макс Генрих Мориц Альберт фон Шенкендорф родился 24 февраля 1875 г. в Пренцлау и был старшим среди трех братьев. Его имя было дано ему в честь знаменитого пращура – поэта-романтика и пламенного патриота прусского королевства эпохи наполеоновских войн[35]. Дворянский род Шенкендорфов вел свое начало с XIII века. Из него вышло немало чиновников и военных. В 1938 г. Шенкендорф, работая над семейной историей, заметил: «Помещик, офицер и чиновник – вот те профессии, которыми семья помогала строить прусское государство… Жертвенность, усердие, верность долгу и любовь к Отечеству являлись отличительными чертами, которые мы обрели благодаря нашим предшественникам»[36].

Следуя по стопам отца, полковника Альберта фон Шенкендорфа, ветерана войн за объединение Германии, Макс поступил в престижный кадетский корпус и в 1894 г. получил звание лейтенанта, начав службу в 47-м Познанском пехотном полку. В 1903–1906 гг. он успешно прошел обучение в Прусской военной академии в Берлине. В сентябре 1908 г. ему присвоили чин капитана и перевели в 39-ю пехотную бригаду в Ганновере, а в декабре 1911 г. назначили командиром 10-й роты 64-го пехотного полка, что было для Шенкендорфа особенной честью, так как во время Франко-прусской войны 1870–1871 гг. этим подразделением командовал его родитель[37].

С началом Первой мировой войны, в августе 1914 г., 64-й полк находился в составе 6-й пехотной дивизии (III армейский корпус), которая вела наступление в Бельгии. Здесь Шенкендорф приобрел первый опыт борьбы с «потенциальными партизанами». Подразделения 64-го полка, останавливаясь на ночлег, обычно брали в заложники местных жителей, в том числе священников, и расстреливали их, если замечали у населения хоть малейшую склонность к неповиновению. Уже тогда Шенкендорф оправдывал действия своих подчиненных «логикой возмездия» и пришел к выводу о необходимости масштабной эвакуации гражданских лиц из района прифронтовой полосы[38].

Осенью 1914 г. германское наступление остановилось на севере Франции, а затем войска отступили к линии Эна, где перешли к позиционной обороне. Шенкендорф принимал участие в ожесточенных боях под Вайи и временно исполнял обязанности командира батальона. В декабре его истощенную роту вывели с фронта. Сильное нервное напряжение и смерть отца негативно отразились на его здоровье. Капитан попал в госпиталь, где оставался до середины февраля 1915 г., пытаясь излечиться от тяжелых приступов мигрени. После выздоровления он хотел вернуться на фронт, но вместо этого его оставили в тылу и назначили начальником сборного пункта для новобранцев III армейского корпуса[39].

В то время Шенкендорф испытывал к штабам и тыловой службе отвращение. Но, как вскоре выяснилось, он оказался именно тем человеком, который, как никто другой, подходил для такой работы. За короткий срок им было организовано несколько курсов по боевой подготовке. Занятия носили по большей части практический характер, когда на полигоне, с использованием артиллерии и учебных оборонительных сооружений, траншей и рвов, оттачивались навыки, необходимые пехотинцам.

Модель Шенкендорфа, благодаря своей приближенности к реальным условиям боя, превзошла все то, что прежде применялось на имперских маневрах, и привлекла к себе внимание вышестоящего командования. Офицера быстро повысили в звании до майора и возложили на него всю работу с новобранцами в III армейском корпусе, с которой он блестяще справился. Талантливый инструктор по боевой подготовке и тактике достиг еще больших высот: генерал от инфантерии Эрих Людендорф[40] поручил ему написать новый боевой устав сухопутных войск рейха в соответствии с современными методами ведения войны.

В первой половине 1917 г. Шенкендорфа поставили руководить курсами германского верховного главнокомандования по подготовке командного состава ротного звена, затем курсами по переподготовке немецких восточных дивизий, за что он получил личную благодарность от генерал-фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга[41]. Шенкендорфа назначили командиром 3-го егерского батальона, на базе которого была развернута «учебно-тренировочная часть», где отрабатывались новейшие приемы боевых действий и проводились курсы для младшего и старшего офицерских составов. За несколько месяцев их посетило почти 1000 командиров рот и батальонов[42].

Шенкендорфа тем временем утвердили на должности командира полка особого назначения, подчиненного непосредственно верховному главнокомандованию. На занятиях постоянно присутствовали представители Генерального штаба и командования сухопутных войск. Однако самой большой наградой для Шенкендорфа, ярого монархиста, лютеранина и поклонника прусских военных традиций, стало то, что 10 августа 1918 г. полковые учения посетил император Вильгельм II. Командир полка не отходил от кайзера ни на шаг и удостоился чести присутствовать на завтраке высочайшей особы[43].

Следует отметить, что во время Первой мировой войны Шенкендорф занимался не только боевой подготовкой войск, но и несколько раз возвращался на фронт, где принимал участие в боях (в частности, под Верденом и за Шампань). В ходе войны его неоднократно переводили на разные театры военных действий. Везде, где ему приходилось бывать, он изучал страну и особенности жизни, а результаты своих наблюдений записывал в дневник. Франция, например, вызывала у него смешанные чувства: с одной стороны, его восхищала эстетическая обстановка сельского населения и гостеприимство, а с другой – выводило из себя постоянное отсутствие порядка. Осенью 1915 г. III армейский корпус перебросили на Балканы. Шенкендорф исполнял обязанности военного советника и офицера связи с 57-й австрийской пехотной дивизией. Впечатления о Сербии и ее славянских жителях остались у будущего генерала неприятные: «Сербия – забытая Богом страна, богатая страна, но ее бескультурье не поддается описанию. Само население крайне необразованное и грязное, как и его дома, которые вряд ли можно назвать человеческими жилищами»[44]. Точно такие же мысли посетили Шенкендорфа в Румынии, куда его откомандировали летом 1917 г. после окончания курсов офицеров Генштаба. Румын он на дух не переносил, называл «нечистой расой» и буквально ужасался их «нечистоплотностью»[45].

Первая мировая война завершилась крахом Германской империи. Шенкендорф очень болезненно переживал это событие и впал в депрессивное состояние. Основные опоры его жизни – император и армия – исчезли в небытии. Парламентскую демократию он ненавидел и разделял известное мнение, что военных предали, нанеся им подлый удар в спину.

Несколько месяцев Шенкендорф и его семья влачили жалкое существование, пока о нем не вспомнил бывший начальник штаба III армейского корпуса генерал-майор Ганс фон Сект[46], назначенный в июле 1919 г. главой Войскового управления (под этим наименованием фактически скрывался Генеральный штаб, запрещенный Версальским мирным договором). Шенкендорф, как квалифицированный специалист, был принят в 100-тысячные вооруженные силы. В период 1920–1923 гг. он командовал II батальоном 9-го пехотного полка в Потсдаме, где ему присвоили звание подполковника. В 1924 г. офицера перевели в Гёрлиц и назначили командиром 8-го пехотного полка[47]. Шенкендорф, произведенный к тому времени в полковники, вернулся к привычному для себя делу – боевой подготовке. У подчиненных он пользовался большим авторитетом. Его характеризовали как строгого, но заботливого командира.

В 1928 г. Шенкендорф обобщил свой опыт Первой мировой войны и послевоенной службы в 250-страничной книге под названием «Служба в действующей армии. Наставление для офицера». Наряду с изложением принципов подготовки войск в условиях фронта, одна из глав сочинения касалась вопросов «малой войны». Шенкендорф, обладая прекрасными знаниями и аналитическим умом, разработал сценарий действий рейхсвера на случай столкновения с превосходящими силами противника, делая акцент на методах партизанской борьбы. Значительно меньше тогда его интересовали приемы подавления повстанцев, хотя данная тема тоже не ушла от внимания писателя[48].

В начале октября 1928 г. Макс фон Шенкендорф был произведен в генерал-майоры и через три месяца занял должность командира VI общевойскового соединения в Ганновере. Он оставался на этой секретной должности в течение года, прежде чем получил звание генерал-лейтенанта и покинул рейхсвер 28 февраля 1930 г.[49]

Выйдя на пенсию, Шенкендорф вновь оказался без работы. В стране бушевал острый экономический кризис, больно ударивший по всем слоям населения. Используя обширную сеть контактов, отставной генерал возглавил в Ганновере организацию по подготовке молодежи к службе в вооруженных силах. С осени 1933 г. он руководил региональным отделением «Народного союза немецких военных захоронений», отвечал за порядок на военных кладбищах и организацию поездок по местам боевой славы Первой мировой войны. В 1936 г. он встал во главе ганноверского филиала «Союза немецких солдат», который занимался спортивной и боевой подготовкой граждан, отслуживших в вермахте[50].

Шенкендорф позитивно воспринял приход Гитлера к власти. Он и его жена Лена Софи, урожденная фон Лангендорф[51], 1 мая 1933 г. вступили в НСДАП. Вся дальнейшая общественно-патриотическая и мемориальная работа ветерана Первой мировой войны строилась в соответствии с установками нацистской партии. Бывший генерал восторженно отзывался о фюрере и видел в нем подлинного освободителя Германии[52].

Незадолго до нападения на Польшу Макса фон Шенкендорфа восстановили в армии. 28 августа 1939 г. он принял под командование 12-е управление пограничной охраны в Верхней Силезии. После быстрой победы 64-летний генерал-лейтенант остался в составе оккупационной администрации. В октябре 1939 г. его назначили военным комендантом Познани. На этой должности Шенкендорф наблюдал за действиями кавалерийских частей СС и уже тогда отмечал исключительно положительное отношение к тому, как они решали задачи по обеспечению безопасности, часто сводившиеся к экзекуциям[53].

Вермахт в Польше также занимался умиротворением захваченных территорий. К моменту польской капитуляции в начале октября 1939 г. немецкие войска казнили более 16 000 мирных жителей. Генерал Шенкендорф использовал такие же меры. Им был издан приказ о расстреле десяти заложников за каждого убитого военнослужащего[54].

В сентябре 1940 г. Шенкендорфа перевели на должность командующего XXXV корпуса, а в декабре присвоили звание генерала от инфантерии. Спустя три месяца, в марте 1941 г., его назначили на должность командующего 102-м тыловым районом. Теперь перед ним поставили задачу подготовить охранные войска для действий в оперативном тылу группы армий «Центр»[55].

Основная часть охранных соединений, подчиненных Шенкендорфу, набирались за счет ландвера – военнообязанных 2-й очереди запаса (35–45 лет), хотя в некоторых случаях набор также осуществлялся из ландштурма – военнообязанных 3-й очереди запаса (старше 45 лет). Чаще всего это были преподаватели учебных заведений, экономисты, управляющие имений и фабрик, бургомистры и налоговые инспекторы. Разумеется, уровень боевой подготовки личного состава оставлял желать лучшего. Жалобы, поступившие из войск в ОКХ, неоднократно это подтверждали[56].

Желая изменить неблагоприятную ситуацию, Главное командование сухопутных войск в марте 1941 г. выпустило несколько директив, потребовав заострить внимание на полном обеспечении военнослужащих оружием, и самое главное – повысить качество боевой подготовки, для чего в апреле 1941 г. были введены новые учебные планы. Генерал Шенкендорф отдал приказ о воспитании солдат и офицеров в «наступательном беспощадном духе». Он запретил сводить учебный процесс к несложным тренировочным упражнениям. Эти меры возымели свое действие: когда в мае 1941 г. начальник Генерального штаба генерал-полковник Франц Гальдер[57] посетил занятия офицеров охранных дивизий, он положительно оценил их выучку[58].

Обучение рядовых и унтер-офицеров проводилось в ускоренном темпе. Учебные планы включали упражнения в болотистой местности, по прочесыванию лесных массивов, занятия по огневой и тактической подготовке. Практически отрабатывались вопросы организации взаимодействия между воинскими частями и органами военного управления. Так, 403-я охранная дивизия участвовала в командно-штабных учениях с привлечением личного состава полевых комендатур, в ходе которых выполнялись задачи по защите транспортных коммуникаций[59].

К середине 1940 г. вермахт, как институт, был в значительной степени интегрирован в национал-социалистическую систему правления.[60] При непосредственном участии ОКХ для войск были разработаны «Инструкции по мировоззренческому воспитанию», послужившие основой для политических занятий[61]. Те же самые установки использовались в охранных частях. Вчерашние учителя, рабочие и мелкие служащие, надевшие военную форму, были в пропагандистском плане подготовлены к «крестовому походу» на Восток. К началу войны против Советского Союза большинство из них глубоко впитали базовые элементы нацистской идеологии, начиная от преклонения перед фюрером и заканчивая верой в существование еврейской опасности[62].

Генерал Шенкендорф, следивший за моральным состоянием своих подчиненных, принадлежал к числу антисемитов и расистов, разделявших основные мифы нацистской пропаганды. Комбинация из таких терминов, как «азиатский», «еврейский» и «большевистский» представляла для него, как замечает историк Й. Хасенклефер, «диффузный шифр предполагаемой угрозы»[63]. Хотя война позже несколько скорректировала действия генерала в отношении русских и белорусов (которых он называл «примитивными людьми»), в целом он остался на позициях колониализма, хорошо спрятанного за благодушными пропагандистскими конструкциями. Что касается евреев, то их длительное пребывание в оперативной зоне не планировалось[64].

В марте 1941 г. был сформирован штаб командующего 102-м тыловым корпусом, куда вошли:

начальник штаба – полковник Фридрих Вильгельм Рюбезамен (находился на должности до января 1942 г., затем его сменил полковник Фрайхер Рюдт фон Колленберг, с 18 апреля 1942 г. обязанности начальника штаба исполнял подполковник Бём, с октября 1942 г. – полковник Рудольф Хильшер);

начальник оперативного отдела (Ia) – майор Курт фон Краевель (находился на должности до марта 1943 г.);

начальник отдела разведки и контрразведки (Ic) – капитан, доктор Вайс (примерно с осени 1941 г. – майор Владимир Шубут);

квартирмейстер – майор, доктор Хофман;

начальник VII отдела (военная администрация) – штандартенфюрер СС Ганс Тесмер (кадровый сотрудник гестапо, работавший в 1938–1940 гг. в РСХА), заместитель – унтерштурмюрер СС Гюнтер-Эрнст Краац;

представитель тайной полевой полиции (ГФП) – фельдполицайдиректор (звание соответствовало майору вермахта) Хартль[65].

В апреле 1941 г. силы безопасности 102-го тылового района – 221, 286 и 403-я охранные дивизии – дислоцировались в VIII военном округе (Бреслау)[66]. Охранные соединения имели в основном следующую структуру:

I. Штаб соединения (рота связи, полевая комендатура).

II. Ударная группа (Eingreifgruppe):

Пехотный полк (штаб части, взвод связи, саперный взвод, самокатный взвод);

3 батальона, в каждом по 3 стрелковые роты (в каждом подразделении по 12 ручных пулеметов, 3 легких миномета, 150 самокатов).

Огневая поддержка полка:

пулеметная рота (12 крупнокалиберных пулеметов, 6 средних минометов);

противотанковая рота (12 противотанковых орудий);

рота пехотных орудий (6 легких пехотных орудий);

артиллерийский дивизион (3 батареи легких полевых гаубиц).

III. Силы безопасности и порядка (Sicherungs- und Ordnungskräfte):

Полк ландвера (Landesschützen-Regiment):

3—4 батальона по 4 роты в каждом. Численность рот и батальонов была меньше, чем в ударной группе, вооружение в основном трофейное – чешское или французское;

танковые, полицейские, саперные, строительные подразделения и части, полевая жандармерия придавались в случаях, когда соединение принимало участие в боевых действиях на фронте или в операциях по борьбе с партизанами.

IV. Подразделения обеспечения (Versorgungstruppen):

продовольственная служба (хлебопекарная рота, скотобойная моторизованная рота), санитарная служба (санитарно-транспортный взвод и санитарная моторизованная рота), служба полевой почты (отдельное моторизованное подразделение).

V. Служба снабжения (Nachschubdienst):

рота снабжения, 2 моторизованных транспортных подразделения и 2 транспортных подразделения на конной тяге[67].

Следует отметить, что ударные группы охранных дивизий формировались на базе пехотных полков, чей личный состав имел опыт боевых действий в польской и французской кампаниях[68]. Например, 350-й и 354-й пехотные полки 221-й и 286-й охранных дивизий считались самыми боеспособными частями корпуса Шенкендорфа[69]. Ударные группы могли иметь разный состав, но, как правило, включали себя несколько подразделений с тяжелым пехотным вооружением и один артиллерийский дивизион[70].

Командирам охранных дивизий подчинялись полевые (60–80 человек) и местные комендатуры I (30–40 человек) и II разрядов (15–20 человек). Как эффективно использовать эти органы, показали события, связанные с установлением оккупационного режима в Польше. Военные комендатуры располагались вблизи главных шоссейных дорог. Размещались они поочередно, образуя систему по типу «жемчужной нити». Во время наступления происходила смена одних комендантских органов другими, а личный состав следовал дальше за действующей армией. При охранных дивизиях первоначально планировалось создавать по 2–3 полевые комендатуры, по 6—10 местных комендатур и по 2–3 пересыльных лагеря для военнопленных[71].

Командованию охранных соединений, кроме того, подчинялись группы тайной полевой полиции (ГФП). Порядок их применения в армейском тылу был определен в приказе начальника Генерального штаба сухопутных войск от 30 апреля 1941 г. Каждая группа ГФП включала от 60 до 100 сотрудников и должна была вести борьбу не только с разведкой и пропагандой противника, но и заниматься ликвидацией евреев, коммунистов, подпольщиков и партизан[72].

Начальнику 102-го тылового корпуса также подчинялись формирования «Черного ордена». Эти силы замыкались на высшего фюрера СС и полиции в Центральной России, группенфюрера СС и генерал-лейтенанта полиции Эриха фон дем Баха[73]. Его обязанности и задачи были подробно изложены в приказе рейхсфюрера СС от 21 мая 1941 г. Среди них – постоянное взаимодействие с начальником тылового района группы армий, применение полиции и войск СС для поддержания порядка и безопасности, выполнение специальных поручений шефа СС, которые будут возникать в процессе умиротворения оккупированной территории[74].

На основании приказа от 14 июня 1941 г. «О военной организации и применении сил полиции порядка и полиции безопасности (СД)»[75] каждой охранной дивизии придавалось по одну полицейскому батальону. Так, в состав 102-го тылового корпуса вошли 309, 317 и 131-й моторизованные полицейские батальоны, направленные в 221, 286 и 403-й охранные дивизии[76]. Что касается использования подразделений полиции безопасности и СД в оперативной зоне, то все вопросы, имевшие к этому отношение, были согласованы с ОКВ и отражены в приказе от 28 апреля 1941 г. «О регулировании деятельности полиции безопасности и СД в сухопутных войсках»[77].

Необходимо обратить внимание на тот момент, что применение особых команд СД, частей СС и полиции было связано не только с истреблением неугодных групп населения, но также и с тем, чтобы установить на оккупированных территориях «сети безопасности». Охранные дивизии отвечали за районы вокруг основных транспортных магистралей, части войск и зондеркоманды за армейские тыловые районы, оперативные группы и бригады СС – за пространства между шоссейными дорогами. Такая схема обеспечения безопасности представлялась целесообразной и служила в качестве «подстраховки» охранных соединений[78].

Разумеется, сил 102-го тылового корпуса никогда не хватало, чтобы полностью контролировать огромные территории Белоруссии и Центральной России. Поэтому уже летом и осенью 1941 г. в помощь Шенкендорфу дополнительно выделялись части 87, 102, 161, 162, 183, 252, 339 и 707-й пехотных дивизий[79]. Некоторые из них – 339 и 707 дивизии – активно подключались к карательным мероприятиям. В принципе, в этом нет ничего удивительного, поскольку немецкие войска были запрограммированы стать проводниками жестокой оккупационной политики.

II. Решение «еврейского вопроса» в восточной Белоруссии и западных регионах РСФСР в 1941 г. – в первой половине 1942 г

На рассвете 22 июня 1941 г. вооруженные силы Третьего рейха вторглись в СССР. Танковые и моторизованные соединения вермахта быстро продвигалась вглубь страны. При охранных дивизиях группы армий «Центр» были сформированы мобильные группы, следовавшие за войсками. Группы были обязаны «безжалостно освобождать от беженцев» шоссейные дороги, вести розыск оставшихся или скрывавшихся бойцов и командиров РККА, защищать важные железнодорожные магистрали, объекты военного значения, организовывать охрану мест дислокации воинских частей и т. д. Для выполнения указанных задач группам придавались роты саперов, подразделения Имперской трудовой службы (РАД) и Организации Тодта (ОТ) [80].

Начиная с первых дней войны охранные войска применяли радикальные меры, чтобы подавить сопротивление в захваченных областях. Германское командование, как отмечает историк Ф. Рёмер, «на раннем этапе опиралось на бескомпромиссную концепцию умиротворения, направленную на создание атмосферы концентрационного лагеря и кладбищенского покоя посредством террора»[81]. «Террор был панацеей, – замечает другой историк К. Хартман. – Командующие тыловыми районами… несли ответственность за эту вакханалию насилия в тылу»[82].

Первым объектом террора и репрессий стало еврейское население Белоруссии. Так, уже 27 июня 1941 г. военнослужащие 45-го полка 221-й охранной дивизии совместно с 309-м полицейским батальоном вступили в Белосток. Многие улицы сразу были оцеплены. По городу прокатилась волна насилия. К концу дня солдаты дивизии согнали 700 человек в центральную синагогу Белостока. Здание облили бензином и подожгли. Чтобы усилить действие огня, синагогу забросали гранатами. Тех, кто пытался из нее выскочить, тут же расстреливали. В общей сложности в течение двух дней было уничтожено 2000 евреев[83].

Жестокое поведение военнослужащих 221-й охранной дивизии вовсе не было спонтанной вспышкой агрессии. Солдаты и офицеры соединения были подготовлены к таким действиями. Еще за три дня до нападения на Советский Союз командир дивизии, генерал-лейтенант Иоганн Пфлюгбайль, издал приказ, где подчеркнул: «Войска Красной армии выступают против нас не только как против вооруженных сил, но и как политические враги. Согласно еврейско-большевистскому учению, Красная армия использует не только военные методы. Личный состав должен быть готов к этому, и если необходимо, нужно применять решительные и жесткие меры в отношении вражеского населения»[84].

Чтобы облегчить процесс ликвидации евреев, необходимо было их выделить из общей массы мирных жителей и сконцентрировать в специально отведенных для этого местах. 7 июля 1941 г. генерал Шенкендорф выпустил административное распоряжение № 1, в котором потребовал, чтобы все евреи немедленно надели на правый рукав одежды белую повязку «с желтой звездой Сиона». Спустя несколько дней, 13 июля 1941 г., генерал издал административное распоряжение № 2, где речь шла о создании еврейских советов. Руководители юденратов несли персональную ответственность за все, что происходило внутри общины. Любое недовольство влекло за собой суровое наказание со стороны местных комендатур. Фактически этими распоряжениями Шенкендорф дал старт процессу изоляции евреев и размещению их в гетто, что несколько позже (13 августа 1941 г.) было официально подтверждено приказом ОКВ[85].

Концентрируя евреев в определенных местах, военные органы вовсе не считали эту задачу первоочередной для себя. Создание гетто мыслилось как временная мера, пока к делу не подключатся СС. Но до того, как это произойдет, следовало взять ситуацию под контроль. Визуальное выделение евреев, их регистрация и выселение проводились в сжатые сроки, с применением жесточайших репрессий. Представителей «избранного народа» отправляли в гетто, где они находились до своего уничтожения или до перевода в более крупное гетто, откуда их впоследствии также уводили на расстрел[86].

Шенкендорф видел в евреях главных носителей советской системы. В его понимании они с самого начала представляли потенциальную опасность для тылового района. Его первые действия в качестве командующего охранными войсками дали понять, что генерал вступил на оккупированную территорию с известным идеологическим багажом и считал необходимым искоренение «еврейского большевизма»[87].

8 июля 1941 г. в журнале боевых действий 221-й охранной дивизии было зафиксировано: «На основании утверждения, что повсюду, где живут евреи, очистка территории наталкивается на трудности, – так как евреи поддерживают формирование партизанских отрядов и дестабилизацию обстановки на данной территории, вследствие присутствия отставших от своих частей русских солдат, – предписывается незамедлительное выселение всех евреев-мужчин из всех деревень севернее Бяловицы»[88].

Схожая интонация встречается в донесении 350-го пехотного полка. В документе, датированном 18 августа 1941 г., отмечалось, что в некоторых местах, где запланирована «зачистка», еврейское сопротивление еще не сломлено. Чтобы положить этому конец, предлагалось подавить евреев жесткими средствами, поскольку именно они поддерживают связь с Красной армией и «бандитами», предоставляют им информацию о немецких войсках, после чего происходят нападения. Командир 350-го полка – полковник Гельмут Кох[89] – переслал донесение в штаб соединения с пометкой: «Еврейский вопрос нужно решать более радикально»[90].

Аналогичным образом действовали 286-я и 403-я охранные дивизии. Так, 354-й полк 286-й охранной дивизии (командир – генерал-лейтенант Курт Мюллер) уничтожил в июле 1941 г. около 2000 евреев в городских поселках Крупки и Холопеничи[91].

В августе 1941 г. соединение при помощи мобильных подразделений ГФП приступило к ликвидации небольших групп евреев, примерно 50 000 которых проживало в белорусских деревнях и колхозах – часто это были отдельные семьи или две – три семьи на весь населенный пункт[92]. В отчете оперативной группы «Б» полиции безопасности и СД от 25 августа 1941 г. сообщалось, что «действующее в Борисове подразделение с подчиненной 10-й ротой 354-го пехотного полка прочесывали район севернее Борисова, где находятся партизаны. Карательная акция, главным образом, проводилась против деревни Зачищи, около 25 км от Борисова, которая рассматривалась как центр бесчинства банд. Согласно данным, партизаны получали поддержку от местного руководителя колхоза. Преимущественно речь шла о ликвидации еврейских активистов»[93].

С 7 августа по 7 декабря 1941 г. частями 286-й охранной дивизии было убито более 9000 евреев и других гражданских лиц, ставших жертвами особых акций и мероприятий по прочесыванию местности[94].

Карательные меры применяла и 403-я охранная дивизия (командир – генерал-лейтенант Вольфганг фон Дитфурт). С сентября до конца ноября 1941 г. личный состав соединения расстрелял 2027 человек. В основном это были евреи, которых, по сложившейся традиции, записывали в число уничтоженных партизан[95].

Командование дивизии требовало от военнослужащих действовать в отношении евреев без всякого сострадания. Начальник отдела Iс штаба соединения, обер-лейтенант В. Шайбе, в июле 1941 г. докладывал: «Еврейство в настоящее время проявляет слезливую покорность, которую эта раса готова продемонстрировать, когда понимает, что игра проиграна… В штабе дивизии замечено, что не все солдаты занимают правильную позицию в отношении еврейства. Привлеченных к различным работам евреев они не всегда встречают с желаемой твердостью и безжалостностью, которая должна быть естественной для национал-социалистических солдат. С такой безыдейностью решительно борются»[96].

12 августа 1941 г. Шенкендорф издал приказ, который касался применения коллективных мер насилия в отношении местного населения. В этом приказе генерал пытался упорядочить карательные акции охранных войск. Он обратил внимание своих подчиненных на то, что белорусское население порою не имеет отношения к «партизанским бандам», а часто само становится объектом нападений преступников. Поэтому проводить коллективные меры насилия следовало только там, где для этого действительно были основания и в строгом соответствии с приказом ОКВ от 13 мая 1941 г., определявшем, что распоряжение о таких мерах имеет право отдавать офицер, находящийся на должности не ниже командира батальона. О евреях Шенкендорф не сказал ни слова. Их уничтожение можно было продолжать в прежнем режиме[97].

Начиная с конца июля 1941 г. для полного умиротворения территорий тылового района Шенкендорфу стали выделять дополнительные силы. Командующему корпусом временно подчиняли одно или несколько пехотных соединений вермахта. Так, для борьбы против кавалерийской группы полковника А.И. Бацкалевича[98] (32, 43 и 47-я кавалерийские дивизии) генералу выделили части 87, 162 и 252-й пехотных дивизий. Как и охранные соединения, они постоянно прибегали к карательной практике. Например, 472 пехотный полк 252 дивизии в августе 1941 г. неоднократно привлекался к прочесыванию местности. Тщательной проверке подверглись населенные пункты Поршичи, Омельно, Клетицын, Вилень, Дайнова, Пуховичи, Блонь и Лапичи. В ходе мероприятий, как отмечалось в отчете полиции безопасности и СД от 3 сентября 1941 г., было выявлено 168 евреев и «4 агента ГПУ», которые были ликвидированы на месте. Под Лапичами подразделения вермахта расстреляли еще 107 человек, в основном евреев-комсомольцев, организовавших банкет по случаю появления красноармейцев[99].

В сентябре 1941 г. в состав корпуса Шенкендорфа включили 339-ю пехотную дивизию. Части соединения развернули настоящую охоту на евреев. В частности, 691-й пехотный полк дивизии в период с 9 по 11 октября 1941 г. уничтожил более 100 евреев, включая женщин и детей, в районе населенного пункта Круча Смоленской области[100].

Командир 339-й пехотной дивизии, генерал-майор Георг Хевельке[101], в сообщении о деятельности за ноябрь 1941 г., которое было направлено в штаб Шенкендорфа, отмечал, что население чувствует себя свободнее после «освобождения от евреев и политически вредных элементов». Он предложил «искоренить всех вредителей и бесполезных едоков (бежавших и снова пойманных красноармейцев, бродяг, евреев и цыган)»[102].

Одним из самых жестоких соединений, входивших в состав корпуса охранных войск Шенкендорфа, была 707-я пехотная дивизия. Командир соединения – генерал-майор Густав фон Бехтольсхайм[103] – был радикальным антисемитом, инициатором и вдохновителем карательных мероприятий. 707-я пехотная дивизия проводила свои акции как в тыловом районе группы армий «Центр», так и в областях генерального округа «Вайссрутения», где она отвечала за территорию более 60 тысяч квадратных километров[104]. С сентября до конца декабря 1941 г. соединение расстреляло около 20 000 евреев, а с января до марта 1942 г. – еще 7000–8000 человек[105]. Фактически, как отмечает исследователь Д. Поль, уничтожая еврейское население, дивизия Бехтольсхайма «в значительной степени взяла на себя функции аппарата СС и полиции»[106].

Активно принимали участие в истреблении евреев полевые и местные комендатуры, подчиненные охранным дивизиям. Многие коменданты стали организаторами и главными руководителями казней, в том числе в местечке Быхов (обер-лейтенант Манке), в Ветринском районе (Гайгер), в Гомеле (обер-лейтенант фон Майбаум), в Глуске (Хофман), в Дрибине и Рясно (Август Пройс), в Зембине (Илек), в Корме (майор Розмайзель, обер-лейтенант Ферман), в Жлобине (майор Грубер), в Лиозно (майор Кранц), в Мстиславле (майор Крупп), в Оболе (лейтенант Гензель), в Пропойске (Дамюлер, Крем), в Россонском районе (О. Ленц), в Сенно (капитан Бирман), в Смолевичах (Миллер), на станции Солтановка (Ганс Козырь), в Мозыре, Хойниках, Ушачах и Чаусах (Варус), в Черикове (Фишер), в Чечерске (Боксберг), в Шамово (капитан Шрадер), в Шумилино (обер-лейтенант Мюллер) [107].

В убийстве евреев также принимали участие мобильные команды тайной полевой полиции. Так, в августе 1941 г. 723-я группа ГФП расстреляла председателя деревни Рудковщина, политкомиссара и 19 евреев[108]. 709-я группа ГФП привлекалась к массовой казни евреев в Борисове, которая произошла 20–21 октября 1941 г. Жертвами этой акции стали около 8000 человек. Командир 709-й группы, Георг Штагер, был одним из тех, кто выступал с речами, разжигающими ненависть, и призвал убивать евреев силами немецкой полиции[109].

Отдельного внимания заслуживает вопрос взаимодействия охранных войск с органами СС и полиции, действовавшими в тылу группы армий «Центр». Как отмечает историк М. Кюпперс, «под эгидой Шенкендорфа были созданы необходимые предпосылки для обширного истребления евреев»[110]. Практически с первых дней похода на Восток между охранными дивизиями и СД установились тесные контакты. По сообщению от 19 июля 1941 г. командира оперативной группы «Б», бригадефюрера СС Артура Небе, эти контакты были «превосходными», а с начальником тыла группы армий «Центр» было достигнуто «полное согласие относительно нашей дальнейшей деятельности»[111].

Охранные войска оказывали СД помощь в проведении массовых расстрелов, начиная от предоставления грузовых автомобилей для транспортировки тех, кто подлежал ликвидации, и заканчивая герметическим оцеплением тех мест, где осуществлялись экзекуции. В некоторых случаях выделялись подразделения саперов, которые взрывали края открытых могил с трупами, чтобы скрыть следы преступлений. Наряду с этим не прекращался поиск евреев, коммунистов и цыган в транзитных лагерях для военнопленных, подконтрольных охранным дивизиям. Все «расового неугодные элементы», обнаруженные там, передавались СД[112].

Особенно тесные отношения сложились у Шенкендорфа с высшим фюрером СС и полиции в Центральной России Эрихом фон дем Бахом, который считал старого генерала не просто своим начальником, а «близким другом и наставником»[113]. Шенкендорф и Бах, получив приказ Геринга от 14 июля 1941 г. об очищении Беловежской Пущи от всех посторонних лиц, вместе разработали операцию по умиротворению этой территории[114]. С 25 по 31 июля 1941 г. 322-й полицейский батальон при участии охотничьей команды капитана Вальтера Фреверта провели депортацию 7000 человек из 34 деревень. Во время операции были расстреляны 3402 человека, в том числе 683 еврея. В общей сложности в Беловежской Пуще было уничтожено 116 сел и убито более 5000 местных жителей[115].

Пока полиция порядка гонялась по лесам за евреями, убивая их и конфискуя имущество, Шенкендорф лично принимал участие в планировании боевого применения 1-й кавалерийской бригады СС[116]. К тому моменту уже стали более ясными очертания стратегии Гиммлера. По представлениям рейхсфюрера, соединения войск СС должны были двигаться за командами СД, образуя, таким образом, «вторую волну», после которой в армейском тылу не должно было остаться ни евреев, ни партизан[117]. Шенкендорф согласился с такой позицией и предоставил кавалерийской бригаде полную свободу действий. В документах его штаба акции СС в западной части Припятских болот были обозначены как мероприятия по «самостоятельному умиротворению» территорий[118].

С 28 июля по 13 августа 1941 г. кавалерийская бригада СС уничтожила 13 788 человек. Более 90 процентов жертв оказались евреями. В плен попали 714 человек. При этом собственные потери составили 2 человека убитыми и 15 ранеными[119].

15 августа 1941 г. в Барановичах под руководством Гиммлера прошло совещание, на котором присутствовали Бах, командир кавалерийской бригады штандартенфюрер СС Герман Фегеляйн, командир 2-го кавалерийского полка штурмбаннфюрер СС Густав Ломбард и Шенкендорф. К концу совещания его участники пришли к выводу, что следует и дальше действовать радикальным образом в восточной части Припятских болот[120].

Когда слово предоставили Шенкендорфу, то он обратил внимание присутствовавших на связь, якобы существовавшую между партизанскими отрядами и евреями[121]. Такое понимание проблемы встретило одобрение Гиммлера и командиров СС. Причем, несколько позже этот ход мысли был продемонстрирован в сводном отчете 1-й кавалерийской бригады СС от 3 сентября 1941 г.: «Связь партизанских отрядов между собою поддерживается в первую очередь с помощью евреев»[122].

Шенкендорф в ежедневном режиме получал сообщения об «успехах» кавалеристов СС. Он и его начальник штаба, полковник Фридрих Рюбезамен, были настолько впечатлены результатами операции в районе Припяти, что направили в эсэсовскую бригаду благодарственное письмо и наградили наиболее отличившихся командиров подразделений, в основном главных организаторов злодеяний[123].

Шенкендорфу заранее было известно о подготовке фон дем Бахом крупных акций по уничтожению еврейского населения в восточных городах Белоруссии. Генерал понимал, что части СС собираются устроить кровавую бойню. 28 сентября 1941 г. он отдал приказ, запрещавший военнослужащим охранных дивизий «вне служебных обязанностей» принимать участие в «каких-либо специальных мероприятиях или расстрелах, проводимых полицией порядка или СД»[124]. Впрочем, именно администрация Шенкендорфа создала все условия для геноцида евреев…[125]

Уничтожение евреев в крупных гетто в тыловом районе группы армий «Центр» началось 2 октября 1941 г. с расстрела 2273 мужчин, женщин и детей в Могилеве. В течение следующих двух месяцев были убиты: в Могилеве – 6500, в Витебске – 8000, в Борисове – 8000, в Орше – 2000, в Гомеле – 2500, в Бобруйске – 7500, в Полоцке – 7000 человек. Одновременно стирались с лица земли и не столь крупные гетто[126].

До января 1942 г. на территории восточной Белоруссии, оказавшейся в зоне тыла группы армий «Центр», было уничтожено 221 000 евреев[127]. Тем, кому посчастливилось выжить, находились в нечеловеческих условиях в небольших городах и трудовых лагерях. В начале февраля 1942 г. Шенкендорф приказал провести их перепись, которая показала, что в районе ответственности командующего осталось только 22 767 евреев[128]. К июню 1942 г. почти все еврейское население, попавшее в сферу деятельности военной администрации, было истреблено[129].

Таким образом, тесное сотрудничество военных инстанций и органов СС в тыловом районе группы армий «Центр» привело к тому, что «еврейский вопрос» здесь был практически решен. Это позволило Шенкендорфу уделять больше внимания главной задаче – уничтожению советских партизан.

III. Борьба с партизанским движением в тылу группы армий «Центр» в 1941–1943 гг

С немецкой стороны столкновения с партизанами ожидались еще во время подготовки к войне. В ОКХ вместе с тем предполагали, что до завершения победоносного блицкрига сухопутным войскам не придется иметь дело с партизанскими отрядами. На этапе наступления сил охранных дивизий в тыловых районах ударных группировок вермахта должно было хватить, чтобы умиротворить завоеванные территории. В качестве основных мер следовало использовать устрашение и превентивный террор, дополняя их известными на тот момент способами войсковых действий[130].

Тыловой район группы армий «Центр» уже в первые недели войны превратился в арену неслыханного насилия, хотя никакого организованного советского сопротивления тогда еще не существовало. По данным германских спецслужб, в конце июня 1941 г. им удалось зафиксировать примерно 28 партизанских отрядов, насчитывавших в своих рядах около 1000 человек[131]. Особой опасности для войск они не представляли, несмотря на то что быстрое наступление вермахта сделало немецкие линии снабжения уязвимыми[132].

Ситуация, однако, вскоре изменилась. С 22 июня по 16 сентября 1941 г. в тылу группы армий «Центр» было разрушено 447 железнодорожных мостов, а на 250 участках повреждены рельсы[133]. Радикальные меры, предпринятые частями охранных дивизий против разрозненных групп красноармейцев и гражданского населения, привели к осени 1941 г. к некоторой активизации партизанского движения[134]. Командование группы армий «Центр» было вынуждено заново открывать для себя законы «малой войны» и – что самое главное – искать эффективные технологии противодействия «народным мстителям».

В области разработки немецкой тактики борьбы с партизанами на Восточном фронте генерал от инфантерии Макс фон Шенкендорф сыграл ключевую роль. Именно благодаря его усилиям в конечном счете была создана концепция, с помощью которой немецкие войска боролись с партизанским движением. Однако прежде, чем эта доктрина обрела более-менее ясные формы, она прошла несколько стадий своего развития.

В основе взглядов Шенкендорфа на борьбу с коммунистическими повстанцами лежали представления генерал-лейтенанта Альбрехта Богуславского[135], с научными изысканиями которого начальник тылового района группы армий «Центр» познакомился еще во время учебы в Прусской военной академии в Берлине[136].

Вторым важным моментом, повлиявшим на Шенкендорфа, стал его личный опыт службы при австро-венгерской армии в годы Первой мировой войны. На Балканах он познакомился с формами борьбы против инсургентов. Использование блокпостов, массовые репрессии, захват заложников, широкомасштабные операции по поиску и уничтожению сербских отрядов, разрушение деревень в качестве коллективного наказания и т. д. хорошо запомнились Шенкендорфу, который, как и другие германские офицеры, видел в таких действиях «прекрасный пример» антипартизанской войны[137].

Наконец, третьим моментом, позволившим командующему охранными войсками создать концепцию борьбы с партизанами, были его довоенные инструкции, изложенные отчасти в книге «Служба в действующей армии. Наставления для офицера»[138]. Обладая огромными знаниями в области боевой подготовки, прекрасно разбираясь в оперативном искусстве, он внимательно следил за действиями советских партизан и постоянно находился в поиске совершенных методов борьбы с ними. Его штаб стал своеобразной лабораторией, где ежедневно шла аналитическая работа. Шенкендорф, как подчеркивает историк Й. Хасенклефер, «был первым из начальников тыловыми районами, который начал обобщать опыт, накопленный в борьбе с партизанами»[139].

В первые недели войны охранные войска группы армий «Центр» в основном придерживались традиционных методов закрепления завоеванных областей. Стандартные меры обеспечения безопасности иногда сочетались с избирательным устрашением и террором. В местах наибольшего сопротивления для запугивания населения применялись захват и расстрел определенного числа заложников. Безопасность в тылу поддерживалась путем конфискации оружия, комендантского часа, запрета на собрания, роспуска ячеек коммунистической партии, угроз наказанием за любого рода сопротивление[140].

Шенкендорф добавил к этим методам еще один, – взятый позже на вооружение другими командующими тыловыми районами, – запрет на передвижение гражданских лиц. Данный запрет был прописан в приказе от 5 июля 1941 г. и повторен в распоряжении от 13 июля 1941 г., в котором требовалось арестовывать всех мирных жителей, остановленных на проселочных дорогах. Таких людей следовало доставлять в лагеря для военнопленных с целью проверки. Для обозначения лиц, находящихся в районе, в котором они не проживали, Шенкендорф ввел термин «чужаки» (Ortsfremde). «Чужаком» считался любой, кто сменил место жительства после 22 июня 1941 г. Обычно к этой категории относили шпионов и красноармейцев, избежавших плена[141].

Желая положить конец передвижению в тылу отдельных групп солдат и командиров Красной армии, Шенкендорф разделил прифронтовой район между охранными дивизиями, приказал систематически прочесывать лесные массивы и обыскивать населенные пункты. Так, в ходе акции, проведенной с 9 по 19 июля 1941 г., были пленены 2000 человек, в том числе штабные работники и комиссары[142]. Комиссаров подчиненные Шенкендорфа редко передавали командам СД и чаще всего расстреливали[143].

После того как стало понятно, что стандартные меры безопасности не приносят ожидаемых результатов, в деятельности охранных войск группы армий «Центр» произошла радикализация. Этому способствовали указания генерала для особых поручений при ОКХ, генерал-лейтенанта Ойгена Мюллера[144], выпустившего 25 июля 1941 г. приказ «Об обращении с гражданскими лицами противника и русскими военнопленными в тыловых районах армий». Согласно приказу, целью любых действий должна была стать мысль об обязательной безопасности немецкого солдата. Чтобы этого добиться, ОКХ призывало начальников тыловых районов действовать более бескомпромиссно[145].

Следуя этим указаниям, Шенкендорф отдал охранным войскам приказ о проведении мероприятий по прочесыванию местности. Следовало основательно умиротворить тыловой район и очистить его территорию от скрывавшихся красноармейцев. Для того чтобы выманить бойцов и командиров РККА из леса, генерал решил использовать средства психологической борьбы. По приказу Шенкендорфа, 612-я рота пропаганды выпустила листовку, содержание которой охранные дивизии передавали через громкоговорители, развешанные на деревьях возле перекрестков дорог. Обращение также распространялось через местных бургомистров и сбрасывалось с самолетов. «Рассеянным солдатам» Красной армии предлагалось немедленно выйти к «проходящим немецким частям», чтобы их могли официально считать военнопленными. В противном случае, сообщалось в листовке, они попадут в разряд мятежников и подлежат расстрелу на месте[146].

Вскоре была подготовлена новая прокламация, в которой германское командование предупреждало, что все советские военнослужащие, обнаруженные к западу от Березины после 15 августа, будут расстреляны. Бойцам были обещаны хорошее обращение и награды в 100 рублей, если они помогут задержать комиссаров[147].

Приём Шенкендорфа себя оправдал: определенная часть красноармейцев сдалась в плен, так что крайний срок явки продлили до 1 сентября[148]. В журнале боевых действий ОКВ от 12 сентября 1941 г. отмечалось, что в тылу группы армий «Центр» в августе взяты в плен 7290 солдат и командиров[149]. Однако большинство красноармейцев, найденных в лесу во время масштабных зачисток, было убито. До сентября 1941 г., по подсчетам историка Б. Квинкерт, 24 669 бойцов и командиров РККА, поверивших немецкой пропаганде, были расстреляны охранными частями[150].,

Одновременно с этим в августе 1941 г. проводились операции против первых партизанских отрядов, остатков кавалерийской группы полковника А.И. Бацкалевича и других советских частей, прорывавшихся к линии фронта. Так, 20–28 августа 1941 г. 221-я охранная дивизия вела бои в районе Слуцк – Бобруйск и захватила 649 пленных[151]. Среди них оказался командир 4-й танковой дивизии генерал-майор А.Г. Потатурчев[152]. 87-я и 252-я пехотные дивизии в 20-х числах августа окончательно разгромили части кавалеристов. Советские потери оценивались как тяжелые – около 4000 убитыми и 3113 пленными[153]. 286-я охранная дивизия с 18 по 31 августа 1941 г. проводила большую операцию под Лепелем силами 354-го пехотного полка. В ходе боев немцы разбили несколько партизанских групп и захватили трофеи[154].

1 сентября 1941 г. зона ответственности Шенкендорфа сократилась. Территории западнее Бобруйска, ранее входившие в сферу военной администрации, отошли в состав рейхскомиссариата «Остланд». Вместе с тем, в соответствии с указаниями Гитлера и ОКВ определялись новые зоны ответственности[155].

Шенкендорф приветствовал сокращение тылового района. Силы безопасности группы армий «Центр» испытывали к тому моменту сильную нагрузку. Командующий теперь отвечал за территорию, площадь которой достигала свыше 145 000 квадратных километров. Границы тылового района протирались от Борисова на западе до городов Дорогобуж и Брянск на востоке. Город Торопец являлся самой северной точкой района, а город Гомель – самой южной. Большую часть региона покрывали густые леса и болота, затруднявшие управление этим обширным пространством, где проживали примерно 10 миллионов человек[156].

Разумеется, для умиротворения такой огромной территории требовалось немалое количество сил и средств, которых в распоряжении германского командования не было. В сентябре 1941 г. силы, подчиненные Шенкендорфу, включали в себя: 4 охранные дивизии (221, 286, 403, 339-я пехотная), 4 полевые комендатуры (528, 549, 551, 581), 12 местных комендатур (254, 264, 274, 333, 340, 353, 363, 644, 653, 685, 827, 828-я), 4 группы ГФП (707, 718, 723, 729-я), 3 транзитных лагеря (131, 130, 185-й), а также части и подразделения, находившиеся при штабе командующего корпусом – 213-й моторизованный разведывательный батальон, ударная группа 2-го охранного полка и 2 самокатных батальона, 690-й батальон полевой жандармерии, 502-й моторизованный батальон, подразделения обеспечения, почтовая служба, ветеринарный врач и др.[157]

За весь период оккупации самое большое количество сил и средств, находившихся в распоряжении Шенкендорфа, было в ноябре 1941 г. В это время охранный корпус группы армий «Центр» состоял из следующих соединений: 1-я кавалерийская бригада СС, части которой дислоцировались на севере прифронтового района, отвечая вместе с полицейским полком «Центр» за поддержание безопасности на территории Торопец – Шатры – Нелидово. Рядом располагался район охранения 255-й пехотной дивизии – Паровка, Бельцы, Комары, Холм, Пречистое, Малая Пиквина, Дорогобуж и Ярцево. Далее шел район ответственности коменданта Смоленска: Приселье – Кардымово – Смоленск – Починок. Затем шел район 221-й охранной дивизии. Ее части и подразделения дислоцировались в Климовичах, Корме, Ершичах, Клетне, Брянске, Орджоникидзеграде, Костюковичах, Сураже, Унече, Почепе, Клинцах, Гомеле и Новозыбкове. Несколько ниже находился район охранения 1-й пехотной бригады СС, охватывавший территории вокруг Новгород-Северского, Шостки, Глухова и Конотопа. Второй пояс охранения образовывали 403-я и 286-я охранные дивизии. В зону 403-й дивизии попали города и села Витебской и Смоленской областей: Городок, Велиж, Сураж, Демидов, Витебск, Рудня, Гусино, Орша, Красное и Горки. Зона ответственности 286-й охранной дивизии включала Могилев, Кричев, Чериков, Красный Берег, Бобруйск и Осиповичи. Наконец, за район Дретунь – Баравуха – Полоцк – Бешенковичи – Лепель – Сенно – Толочин – Борисов – Крупки – Березино несла ответственность 339-я пехотная дивизия. Таким образом, в подчинении у Шенкендорфа находилось семь войсковых соединений, которые активно использовались для подавления сопротивления в тылу группы армий «Центр»[158].

Радикальная политика преследования скрывавшихся красноармейцев, коммунистов, «чужаков» и «бродяг» рассматривалась, прежде всего, как превентивная мера. Шенкендорф понимал, что этого явно недостаточно, чтобы подавить зарождавшееся партизанское движением. Он пришел к выводу о необходимости изменения немецкой тактики и разработке новых принципов борьбы.

Поиски этих методов начались уже летом. В приказе по корпусу № 40 от 16 августа 1941 г. командующий, считавший пропаганду важнейшим инструментом воздействия на противника, вменил в обязанность всем командирам охранных частей использовать во время зачисток листовки, газеты и подвижные звуковещательные станции. Генерал потребовал тщательно проводить обыски населенных пунктов, используя приемы, проверенные на практике – окружение села, сбор всего населения, фильтрация, арест «чужаков» или всех мужчин призывного возраста, в зависимости от обстоятельств, назначение бургомистров и начальников полиции, на которых возлагалась ответственность за поддержание порядка. Невыполнение немецких распоряжений грозило населению коллективными мерами наказания[159].

Приказ Шенкендорфа от 26 августа 1941 г. касался организации разведки против партизан, вербовки агентуры, создания надежной сети из доверенных лиц и пунктов связи для получения точной и актуальной информации о местоположении, численности, составе, вооружении и целях партизанских отрядов. Особое внимание командующий обращал на то, что партизаны используют для ведения разведки женщин, прошедших спецподготовку и сброшенных на парашютах. К выполнению партизанских заданий также привлекались женщины из числа местного населения, которые осуществляли наблюдение за объектами военного значения, расположениями воинских частей и маршевыми дорогами. Обо всем этом должны были знать команды ГФП и органы контрразведки охранных соединений и своевременно пресекать подобную деятельность[160].

5 сентября 1941 г. командующий корпусом подготовил для ОКХ документ под названием «Точка зрения на борьбу с партизанами». Здесь он обосновал создание на базе пехотных полков охранных дивизий моторизованных ударных групп для немедленного уничтожения «бандитов». В состав таких групп он предложил включать 2 моторизованные пехотные роты, 2 группы, вооруженные тяжелыми пулеметами, 2 группы с тяжелыми минометами, саперов с миноискателями, 1 противотанковый взвод, 1 особую команду ГФП или полиции безопасности и СД, а также военнослужащих войск связи с радиостанциями, достаточное количество мотоциклистов-вестовых и полевых кухонь[161].

Помимо быстрого реагирования на поступающие сигналы о нападениях партизан, ударные группы обязаны были проводить зачистки и обыски населенных пунктов. Причем Шенкендорф советовал делать повторные проверки в селах и деревнях на рассвете или в сумерках, чтобы максимально использовать фактор внезапности. Прежде чем начинать обыски, генерал предлагал высылать вперед разведгруппы для выяснения обстановки. Населенные пункты нужно было блокировать, прикрывая направления, ведущие к лесным массивам и пересеченной местности. Во время обысков необходимо было раздать листовки о наказании для тех, кто продолжит не выполнять приказы немецких властей. Схваченных партизан командующий рекомендовал вешать. Трупы «бандитов» запрещалось снимать с виселицы в течение нескольких суток, чтобы они служили примером устрашения[162].

Спустя шесть дней, 11 сентября 1941 г., Шенкендорф решил впервые обобщить накопленный в борьбе с партизанами опыт в памятке для охранных войск. Уже в этом документе Шенкендорф для обозначения партизан использовал слово «банды». Генерал выделил ряд принципиальных моментов, на которые следовало опираться: 1) организация сильной контрразведки и разведки; 2) применение охотничьих команд; 3) обыск населенных пунктов и использование собак-ищеек; 4) ведение авиаразведки; 5) применение лжепартизанских отрядов; 6) пропагандистское обеспечение антипартизанских операций; 7) создание административных органов из числа коллаборационистов; 8) проведение оперативно-войсковых мероприятий, направленных на умиротворение завоеванной территории[163].

14 сентября 1941 г. в приказе по корпусу № 52 командующий охранными войсками представил новую схему организации борьбы с партизанами. Учитывая боевую подготовку собственных сил и сложившееся к тому времени положение, Шенкендорф потребовал использовать мобильные ударные группы пехотных полков, которые должны были находиться в постоянной боевой готовности в стратегических пунктах. Дороги и железнодорожные пути следовало патрулировать в постоянном режиме, чтобы поддерживать давление на «банды» и выводить их из равновесия. Силы безопасности и порядка, сконцентрированные в основном в ландверных полках охранных соединений, необходимо было рассредоточить до размера взвода по возможно большому количеству населенных пунктов, чтобы лишить партизан баз продовольствия, помешать местным жителям оказывать им помощь и предотвращать террористические набеги из леса. Генерал также предложил своим подчиненным проводить в основном большие операции с помощью сужения кольца окружения (Kesseltreiben). В качестве главного приема он рекомендовал использовать охотничий метод облавы – загона (Treibjagden), который помогал вытеснить партизан на заранее занятую войсками линию[164].

Почему Шенкендорф отдал предпочтение большим операциям?

В тылу группы армий «Центр» были огромные территории. Уничтожить партизан только с помощью поисковых акций и рейдов охотничьих команд было невозможно, к тому же «народные мстители» постоянно меняли места стоянок. Поэтому их ликвидация могла произойти лишь в том случае, если поиск проводился в сжатые сроки с нанесением удара по точно установленному месту базирования. В рамках большой операции факторы пространства и времени не имели значения. Крупные силы охранных войск полностью окружали огромный район, где находились партизаны, заранее выставляли заградительные посты и приступали к тщательному прочесыванию местности. Двигаясь от рубежа к рубежу и сужая кольцо окружения, войска неотступно следовали за противником, оттесняя его в сторону частей, удерживающих позиции на исходном рубеже. В результате партизаны оказывались в тяжелейшем положении и методично уничтожались из всех видов оружия. Наступающие части и подразделения обязаны были эшелонировать свои боевые порядки и создавать сильные резервы для отражения партизанских контратак и для полного прикрытия промежутков, образующихся в ходе наступления войск. Такой тип оперативных мероприятий увеличивал шансы немцев на успех в борьбе с советскими партизанами[165].

В целях обмена опытом и развития тактики противодействия «бандитам» Шенкендорф инициировал проведение специальных курсов, которые, как подчеркивает историк Й. Хасенклефер, были «абсолютной новинкой в вермахте»[166]. Курсы проходили 24–26 сентября 1941 г. в Могилеве. На них были приглашены все командиры полков охранных дивизий, начальники полевых и местных комендатур, руководители СС, СД и полиции. В общей сложности в учебных занятиях принял участие 61 офицер[167].

Открыл курсы доклад Шенкендорфа. В первой части выступления он коснулся истории партизанского движения, начиная с эпохи Наполеоновских войн и заканчивая периодом вторжения немецкой армии в СССР. Генерал обратил внимание собравшихся на то, что большевики получили опыт партизанских действий во время Гражданской войны в России. Этот опыт, как он утверждал, создал отчетливый советский стиль ведения войны, характеризующийся использованием беспорядков среди гражданского населения для подрыва сил противника с тыла. В поддержании этого тезиса Шенкендорф привел избранные цитаты из сочинений В.И. Ленина и Л.Д. Троцкого о партизанах, а также сослался на пример «спартаковского восстания» в Германии в 1919 г. как попытки мирового большевизма посеять внутренний хаос в стране[168].

Вторая часть доклада была посвящена обстановке, сложившейся в тылу группы армий «Центр». Командующий сообщил офицерам, что партизаны действуют небольшими группами, маскируясь под крестьян, нищих или бродяг, активно привлекают женщин для ведения разведки. Для передвижения по тыловому району «бандиты» и их пособники пользуются поддельными документами, что ставит под сомнение лояльность гражданских лиц. Чтобы положить конец такой практике, следовало ужесточить контроль над выдачей удостоверений и усилить контрразведывательный режим, а в отношении самих партизан предлагалось действовать жесткими мерами. Свой доклад Шенкендорф закончил словами: «Уничтожение партизан возможно только путем наступления»[169].

Далее трибуна была предоставлена командирам охранных частей. С докладами выступили командир полицейского полка «Центр» Макс Монтуа, командир 690-го батальона полевой жандармерии капитан Линденберг, командир кавалерийской бригады СС штандартенфюрер Герман Фегеляйн и командир оперативной группы «Б» бригадефюрер СС Артур Небе, посвятивший свою речь взаимодействию «между войсками и СД в борьбе с партизанами»[170].

Второй день курсов начался с доклада высшего фюрера СС и полиции в Центральной России группенфюрера Эриха фон дем Баха «Задержание комиссаров и партизан во время акций по прочесыванию местности»[171]. Затем слово перешло к офицерам 221, 403 и 286-й охранных дивизий. Эмоционально выступил командир 2-го кавалерийского полка СС, штурмбаннфюрер Густав Ломбард, выдвинувший лозунг «террор против террора» и призвавший полностью истребить евреев[172]. После обеда вновь с докладом выступил А. Небе, затронувший на этот раз тему «Еврейского вопроса применительно к партизанскому движению»[173]. В самом конце лекции прозвучала печально известная формула, которой надлежало руководствоваться: «Где есть партизан, там и еврей, и где еврей – там и партизан»[174].

Курсы не ограничивались только теорией. 25 сентября 1941 г. колонна машин вывезла слушателей в село Княжицы, примерно в 18 км к северо-западу от Могилева, где личный состав полицейского полка «Центр» и айнзатцкоманды 8 наглядно продемонстрировали, как нужно проводить поисковую операцию. В ходе упражнения, получившего название «Ликвидация партизанского гнезда», полицейские зачистили населенный пункт, расстреляв в конце учений 32 еврея[175]. Днем позже подразделения 2-го охранного полка показали, как следует находить «партизанские гнезда» в деревне. Операция называлась «Кузьковичи» (Unternehmen «Kussikowitschi»), получив свое наименование от села, располагавшегося в 30 км южнее Могилева[176]. После того как войска блокировали населенный пункт, были арестованы четыре жителя, обвиненные в поддержке партизан и коммунистов. Все четверо были переданы для допроса сотрудникам ГФП. Одновременно солдаты, проверявшие дома, раздавали местным жителям листовки, в которых объяснялось, почему в их селе проводятся оперативно-розыскные мероприятия[177].

Учебные курсы в Могилеве наглядно показали, что Шенкендорф серьезно взялся за разработку собственной концепции борьбы с партизанами. Сборы привели к созданию при штабе командующего охранными войсками рабочей группы из офицеров вермахта и СС. На короткое время был сформирован орган, позволявший координировать усилия различных немецких инстанций, отвечавших за ликвидацию партизанского движения[178].

Забегая вперед, следует подчеркнуть, что учебные занятия Шенкендорфа по борьбе с партизанами, с приглашением на них специалистов из охранных дивизий, СС и СД – стали неотъемлемой частью боевой подготовки оккупационных войск и важной площадкой для поиска современных методов боевых действий. Так, с 10 по 22 декабря 1941 г. в Смоленске прошли курсы командиров истребительных и охотничьих команд, на которые в том числе прибыли военнослужащие из тыловых районов групп армий «Север» и «Юг»[179]. Там же, в Смоленске, с 20 по 24 мая 1942 г. генерал провел новые курсы, посвященные вопросам эффективного применения охранных войск, подразделений ГФП и армейских органов пропаганды[180].

Опыт и выводы, сделанные Шенкендорфом на основании учебных занятий в Могилеве, нашли свое отражение в краткой аналитической записке от 2 октября 1941 г.[181], а спустя десять дней, 12 октября, были включены в разработанную генералом инструкцию «Партизаны, их организация и борьба с ними»[182].

В этом 16-страничном документе, отпечатанном в могилевской типографии, Шенкендорф изложил свои взгляды на проблему борьбы с партизанами, представив весьма интересное руководство к действию. Инструкция состояла из трех частей: первая включала общие военно-политические моменты, вторая целиком касалась организации и применения партизанских отрядов. Третий раздел был самым большим. Здесь генерал подробно описал, каких правил нужно придерживаться, чтобы одолеть «бандитов». Шенкендорф последовательно раскрыл их в десяти пунктах: 1) оперативные принципы; 2) служба связи и разведка; 3) умиротворение районов базирования; 4) большие операции; 5) малые операции; 6) прочесывание определенных районов; 7) охрана железных и шоссейных дорог; 8) войска и вооружение; 9) использование авиации; 10) пропаганда[183].

Помимо описания тактических приемов и способов, Шенкендорф высказал мысль, что основной целью должно стать полное уничтожение всех реальных или потенциальных партизан. Это означало ликвидацию всех лиц, выполнявших функции агентов. Генерал подытоживал: «Правильно действует тот, кто, совершенно не считаясь с возможными приступами чувствительности, поступает жестоко и безжалостно»[184].

Инструкция вызвала живой отклик в войсках. Буквально через два дня начальник тылового района группы армий «Центр» получил пространный отчет о действиях лжепартизанского отряда оберфельдфебеля Шраде из 354-го пехотного полка 286-й охранной дивизии. Генерал приказал немедленно распространить этот опыт в подчиненных ему частях и соединениях[185].

Однако главное событие произошло в начале третьей декады октября – инструкция Шенкендорфа попала на стол к генерал-фельдмаршалу Вальтеру фон Браухичу[186], который, убедившись в важности предложенных в ней рекомендаций, утвердил ее и направил в сухопутные войска Третьего рейха. 25 октября 1941 г. ОКХ выпустило «Наставление по борьбе с партизанами», почти полностью (за исключением двух приложений) повторявшее текст руководства «Партизаны, их организация и борьба с ними». Кроме того, методические разработки командующего охранными войсками легли в основу приказа рейхсфюрера СС № 42 от 18 ноября 1941 г. «Борьба с партизанами»[187].

Как отмечает американский историк М. МакКонел, «могилевская конференция и трактат Шенкендорфа об антипартизанской войне были первыми реальными попытками проанализировать, дать определение партизанскому движению… Хотя немецкие армии боролись с партизанскими силами во время колониальных войн кайзера против гереро и боксеров, а также во время вторжения во Францию в 1870 г. и Бельгию в 1914 г., этот предмет оставался объектом военных исследований. Это нашло отражение в том факте, что, хотя вермахт вел жестокую антипартизанскую кампанию на Балканах задолго до вторжения в Советский Союз, в сентябре 1941 г. ему все еще не хватало целостной антипартизанской доктрины. Конференция Шенкендорфа заполнила эту пустоту и впоследствии повлияла на развитие антипартизанской войны во всей нацистской Европе»[188].

Разработка концепции борьбы с партизанами шла у Шенкендорфа параллельно с применением охранных войск и установлением административных органов в недавно занятых областях. В течение сентября и октября 1941 г. силы начальника тылового района группы армий «Центр» провели 43 операции. Наиболее важные из них проходили в следующих районах: 403-я охранная дивизия к 14 сентября 1941 г. разгромила партизанские отряды под Городком, в 40 км севернее Витебска[189]. Командование 221-й охранной дивизии провело две крупные операции северо-восточнее Рогачева, а также юго-западнее Кричева[190]. Большая операция в конце сентября 1941 г. прошла в зоне ответственности 286-й охранной дивизии – северо-восточнее Борисова[191]. Полицейский полк «Центр» прочесал местность к юго-западу от Могилева[192] и 22 сентября 1941 г. взял в плен генерал-майора Михаила Романова[193].

Наряду с этим Шенкендорф привлекал к операциям приданные его корпусу соединения. Так, с 3 по 12 сентября 1941 г. части 161-й и 183-й пехотных дивизий проводили зачистку восточнее и южнее Демидова (Смоленская область) [194]. Им в помощь генерал направил зондеркоманду 7а[195]. В результате операции все мужчины в возрасте от 15 до 55 лет, обнаруженные в лесу, были помещены в лагерь Демидова для проверки. В общей сложности оперативные силы задержали 693 человека. 438 из них, в основном колхозников, отпустили без подозрений. 72 бывших красноармейца перевели в лагерь для военнопленных. Зондеркоманада 7а выявила 183 коммуниста и партизана. На основании допросов сотрудники полиции безопасности и СД установили, что арестованные совершали нападения на военнослужащих вермахта. 5 партизан признались в жестоких убийствах 14 немецких солдат. В итоге «бандитов» повесили на рыночной площади Демидова в присутствии местных жителей[196].

В октябре 1941 г. 403-я охранная дивизия уничтожила несколько партизанских отрядов под Великими Луками[197]. 339-я пехотная дивизия, вошедшая в состав корпуса Шенкендорфа, с 8 по 21 октября 1941 г. вела непрерывные бои с партизанами в районе Осиповичи и Старые Дороги. Под Осиповичами соединение разрушило базу «народных мстителей»[198]. 286-я охранная дивизия обеспечивала безопасность вдоль участков железной дороги Орша – Кричев. В последующем части соединения разгромили несколько отрядов партизан под Погостом[199]. 221-я охранная дивизия 10 октября 1941 г. захватила большой склад со взрывчаткой в районе железнодорожной линии Кричев – Унеча. Ударные группы соединения 20 октября прочесывали местность северо-западнее Черикова, а 25 октября ликвидировали партизанские отряды юго-западнее Клетни[200].

Ноябрь 1941 г. оказался весьма напряженным месяцем для охранных войск Шенкендорфа. Под его руководством в течение 30 дней, по подсчетам авторов, было проведено 80 крупных и небольших операций. В тылу группы армий «Центр» заработала настоящая машина по истреблению партизан. Операции следовали одна за другой. 7 ноября 1941 г. командующий докладывал в ОКХ:

«221-я, 286-я, 403-я и 339-я охранные дивизии: во время акций по прочесыванию местности произошло боевое соприкосновение с противником и бои с партизанами под Кричевом, Гомелем, Горками, Мстиславлем, Гусином, Демидовом, Велижем, Усвятами, Суражем, Новосокольниками, Бобром и Полоцком»[201].

Одним из самых боеспособных соединений корпуса Шенкендорфа считалась 221-я охранная дивизия. В период с 9 по 29 ноября 1941 г. силами дивизии было проведено 22 операции[202]. За это время ударные группы соединения уничтожили 3 партизанских отряда, разрушили 6 лагерей и стоянок, взорвали 9 отдельных блиндажей, захватили большой склад с оружием и боеприпасами. В плен были взяты более 100 человек, расстреляны несколько десятков партизан, включая командиров и комиссаров[203].

339-я пехотная дивизия со второй декады ноября 1941 г. и до конца месяца провела 14 операций против партизан[204]. За три недели почти непрекращающихся боевых действий личный состав дивизии уничтожил 21 партизанский лагерь, захватил 7 пулеметов, 1 радиостанцию и склад с боеприпасами, в плен попали более 100 красноармейцев. Части соединения расстреляли 162 партизана[205].

286-я охранная дивизия с 8 по 30 ноября 1941 г. провела 12 операций[206], уничтожила 5 партизанских отрядов и 6 «бандитских» лагерей[207]. 403-я охранная дивизия за тот же период провела 15 операций[208], уничтожила 2 партизанских отряда, 18 лагерей, захватила 4 блиндажа с оружием и боеприпасами, один склад с продовольствием[209].

Помимо охранных соединений Шенкендорфа, в ноябре 1941 г. в тылу группы армий «Центр» принимали участие в боях 1-я кавалерийская бригада СС, 1-я мотопехотная бригада СС, полицейский полк «Центр», 8-я и 255-я пехотные дивизии вермахта[210]. Так, 1-я кавалерийская бригада провела 5 антипартизанских операций и смогла уничтожить 2 отряда[211]. Шенкендорф высоко оценивал боевые качества бригады и с большой неохотой отдал ее в действующую армию[212]. 1-я мотопехотная бригада СС также провела 5 операций, ликвидировала 2 отряда и захватила склад с оружием и боеприпасами[213]. Проявила себя в борьбе с партизанами и недавно созданная служба порядка. Согласно документам, местные полицейские в течение ноября 1941 г. провели 2 самостоятельные акции по прочесыванию местности, уничтожили 2 отряда, разрушили 3 лагеря, взяли в плен более 27 партизан[214].

Таким образом, подчиненные Шенкендорфа, по далеко не полным данным, в ноябре 1941 г. уничтожили 54 партизанских лагеря, ликвидировали 16 отрядов, произвели захват 4 складов с оружием, боеприпасами и продовольствием. Охранными войсками были взяты в плен 14 037 человек, захвачено непосредственно в бою 56 пулеметов[215]. Точное количество убитых и расстрелянных в этом месяце партизан установить невозможно. Однако известно, что в 1941 г. вермахт в тыловом районе группы армий «Центр» убивал в среднем от 300 до 400 человек в день[216]. К началу декабря 1941 г. жертвами немецких операций стали 52 970 фактических или предполагаемых партизан, а к марту 1942 г. – 63 257 человек[217]. В целом в период с июня 1941 г. по май 1942 г. в тылу группы армий «Центр» было уничтожено 80 000 партизан и «бандпособников»[218].

Радикализация борьбы с партизанами, произошедшая осенью 1941 г., хотя и привела к гибели многих отрядов, но главной цели не достигла – советские силы сопротивления продолжали действовать в немецком тылу, несмотря на катастрофические потери в своих рядах. Охранные дивизии Шенкендорфа стали все больше фиксировать налетов, нападений и подрывов на железных дорогах. В некоторых случаях удары партизан были весьма чувствительными, так что командующему корпусом приходилось выслушивать в свой адрес критику. Например, 17 октября 1941 г. главнокомандующий группы армий «Центр», генерал-фельдмаршал Федор фон Бок[219], вызвал к себе Шенкендорфа, чтобы разобраться со случаем нападения на начальника штаба 9-й армии полковника Курта Векмана[220], получившего ранения и отправленного в госпиталь. Командующий принял все замечания к сведению и попросил разрешение на проведение операции силами только что сформированного из военнопленных казачьего эскадрона[221].

ОКХ внимательно следило за развитием событий в тылу группы армий «Центр» и требовало предоставлять отчеты о ситуации. Генерал фон Шенкендорф отвечал обычно своевременно, давая, как правило, максимально объективную оценку создавшемуся положению. В частности, на запрос ОКХ от 29 октября 1941 г. он к 13 ноября подготовил обстоятельный доклад. Касаясь общего положения, начальник тылового района сообщал, что не увидел у партизан четкой организации. Тяжелые условия быта, вызванные рано наступившей зимой, полагал генерал, негативно скажутся на действиях «бандитов». Хотя его войска захватили большое количество пленных и трофеев, вести речь о скорой победе было преждевременно. Залог успеха в дальнейших действиях командующий видел не в переходе к пассивной обороне, а в «наступлении на каждую выявленную партизанскую группу». Чтобы подавить движение партизан, Шенкендорф просил выделить ему дополнительные силы, поставить в охранные части достаточное количество автоматического оружия, лыж и снегоходов, усилить войска средствами связи и помочь с организацией постоянной авиаразведки[222].

Начальник тылового района группы армий «Центр» также считал, что личный состав подчиненных ему соединений выполняет поставленные задачи не хуже, чем солдаты на передовой, и вполне соответствует высоким требованиям, предъявляемым к военнослужащим действующей армии. С июня до середины ноября 1941 г., подчеркивал генерал, его корпус потерял 83 офицера, 1154 унтер-офицера и рядовых. Поскольку его люди прекрасно себя проявили в боях против регулярных частей РККА, Шенкендорф предлагал повысить статус охранных войск и назначить его «командующим охранными районами “Центр”». В ОКХ сочли данное предложение дерзким и оставили без ответа[223].

Тем не менее заслуги Шенкендорфа в области борьбы с партизанами решили все-таки отметить. В декабре 1941 г. он стал единственным среди командующих на Восточном фронте, кого наградили Военным орденом Немецкого креста в золоте[224]. Кроме того, учитывая ежедневные стрессы и нагрузки, генералу с 8 декабря предоставили продолжительный отпуск на курорте[225]. В период отсутствия начальника тылового района его обязанности временно исполнял заместитель – генерал от кавалерии Рудольф Кох-Эрпах[226].

К середине декабря 1941 г. обстановка в тылу группы армий «Центр» несколько обострилась. В связи с советским контрнаступлением все ударные группы охранных дивизий – боеспособные пехотные полки, артиллерийские дивизионы и противотанковые роты – в срочном порядке перебросили на фронт. В тактическом подчинении начальника тылового района остались лишь слабые ландверные батальоны, выполнявшие задачи по защите железных и шоссейных дорог. «Нет больше доступных войск для активной борьбы с партизанами, – отмечал в донесении от 14 декабря 1941 г. генерал Кох-Эрпах, прогнозируя негативное развитие событий. – Партизаны вскоре объединятся в крупные группы и будут нападать на отдельные посты, дозоры и караулы более сильными отрядами»[227]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Слова из приказа по корпусу № 40 от 16 августа 1941 г. генерала от инфантерии Макса фон Шенкендорфа. См.: НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 74.

Вернуться

2

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12451. Д. 15. Л. 2–2 об.

Вернуться

3

Там же.

Вернуться

4

ГАНИСО. Ф. 8. Оп. 8. Д. 389. Л. 22, 144, 209.

Вернуться

5

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12451. Д. 69. Л. 102, 110.

Вернуться

6

Arnold K.J. Die Wehrmacht und die Besatzungspolitik in den besetzten Gebieten der Sowjetunion. Kriegführung und Radikalisierung im «Unternehmen Barbarossa». Berlin, 2005. S. 418–419.

Вернуться

7

BAB. R. 20/45b. Bl. 50.

Вернуться

8

Quinkert B. Propaganda und Terror in Weißrussland 1941–1944. Die deutsche «geistige» Kriegführung gegen Zivilbevölkerung und Partisanen. Paderborn, 2009. S. 174.

Вернуться

9

НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 158.

Вернуться

10

ГАНИСО. Ф. 8. Оп. 8. Д. 389. Л. 15, 147, 158, 162–163, 211.

Вернуться

11

В сообщении от 4 декабря 1942 г. офицер, сделавший запись в журнале, употребил выражение «особая обработка» («Sonderbehandlung»), говоря о расстрелах, проведенных 1-й мотопехотной бригадой СС во время операции «Нюрнберг». См.: ГАНИСО. Ф. 8. Оп. 8. Д. 389. Л. 118.

Вернуться

12

См., например: Lieb P. Täter aus Überzeugung? Oberst Carl von Andrian und die Judenmorde der 707. Infanteriedivision 1941/42 // Hartmann C., Hürter J., Lieb P., Pohl D. Der deutsche Krieg im Osten 1941–1944. Facetten einer Grenzüberschreitung. München, 2009. S. 271–304; Müller R.-D. Die Wehrmacht – Historische Last und Verantwortung. Die Historiographie im Spannungsfeld von Wissenschaft und Vergangenheitsbewältigung // Müller R.-D., Volkmann H.-R. Die Wehrmacht: Mythos und Realität. München, 1999. S. 3—35; Торвальд Ю. Очерки к истории Освободительного Движения Народов России. London – Онтарио, 1965. 133 с.; Штеенберг С. Генерал Власов. М., 2005. 320 с.; Штрик-Штрикфельдт В. Против Сталина и Гитлера. Генерал Власов и Русское Освободительное Движение. М., 1993. 448 с.

Вернуться

13

Meyer-Düttingdorf E. General der Infanterie Max von Schenckendorff // Ueberschär G.R. (Hrsg.). Hitlers militärische Elite. Darmstadt, 2015. S. 483.

Вернуться

14

Hillgruber A. Die «Endlösung» und das deutsche Ostimperium als Kenrstück des rassenideologischen Programms des Nationalsozialismus // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1972. Heft 2. S. 140.

Вернуться

15

Кейтель Вильгельм (1882–1946). Генерал-фельдмаршал. С 1938 г. по 1945 г. – начальник верховного командования вермахта (ОКВ). Один из ближайших военных советников и исполнитель воли Гитлера. Участвовал в разработке и издании директив и приказов, на основе которых вермахтом совершались военные преступления против человечности. 8 мая 1945 г. подписал Акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. Казнен по приговору Международного военного трибунала в Нюрнберге. См.: Mitcham S.W. Generalfeldmarschall Wilhelm Keitel // Ueberschär G.R. Hitlers militärische Elite. Darmstadt, 2015. S. 112–120.

Вернуться

16

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12450. Д. 82. Л. 2–3; Umbreit H. Das unbewältigte Problem. Der Partisanenkrieg im Rücken der Ostfront // Förster J. (Hrsg.). Stalingrad. Ergebnis – Wirkung – Symbol. München, 1992. S. 131; Römer F. «Im alten Deutschland wäre solcher Befehl nicht möglich gewesen». Rezeption. Adaption und Umsetzung des Kriegsgerichtsbarkeitserlasses im Ostheer 1941/42 // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 2008. Heft 1. S. 82.

Вернуться

17

Uebrschär G.R. Hitlers Entschluß zum «Lebensraum”-Krieg im Osten. Progmatisches Ziel oder militärstrategisches Kalkül? // Ueberschär G.R., Wette W. (Hrsg.). Der deutsche Überfall auf die Sowjetunion “Unternehmen Barbarossa» 1941. Frankfurt-am-Maim, 2011. S. 41.

Вернуться

18

Heer H. Tote Zonen. Die deutsche Wehrmacht an der Ostfront. Hamburg, 1999. S. 52–53.

Вернуться

19

Römer F. Kommissarbefehl: Wehrmacht und NS-Verbrechen an der Ostfront 1941/42. Paderborn, 2008. S. 359–367.

Вернуться

20

Idid. S. 281; Krausnick H. Kommissarbefehl und «Gerichtsbarkeitserlass Barbarossa» in neuer Sicht // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1977. Heft 4. S. 730–733. Согласно данным Д. Поля, по меньшей мере 60 % немецких дивизий доносили, что «приказ о комиссарах» был ими выполнен, а число жертв составило от 5 до 10 тыс. человек. Красная армия сообщала, что к 1945 г. пропало без вести не менее 42 000 политработников, большинство из которых попало в немецкий плен через несколько недель после начала войны. См.: Pohl D. Die deutsche Militärbesatzung und die Eskalation der Gewalt in der Sowjetunion // Hartmann C., Hürter J., Lieb P., Pohl D. Der deutsche Krieg im Osten 1941–1944. München, 2009. S. 80.

Вернуться

21

Jacobsen H.-A. Kommissarbefehl und Massenexekution sowjetischer Krieggefangener // Anatomie des SS-Staates. Gutachten des Instituts für Zeitgeschichte. Bd. 2. Olten und Freiburg im Breisgau, 1965. S. 199.

Вернуться

22

Krausnick H. Hitlers Einsatzgruppen. Die Truppe des Weltanschauungskrieges 1939–1942. Frankfurt-am-Main, 1998. S. 99—100, 110–112; Sydnor C.W. Soldaten des Todes. Die 3. SS-Division «Totenkopf» 1933–1945. Paderborn, 2002. S. 34–35; Weise N. Eicke. Eine SS-Karriere zwischen Nervenklinik, KZ-System und Waffen-SS. Paderborn, 2013. S. 280–281.

Вернуться

23

Arnold K.J. Op. cit. S. 414.

Вернуться

24

Umbreit H. Deutsche Militärverwaltungen 1938/39. Die militärische Besetzung der Tschechoslowakei und Polens. Stuttgart, 1977. S. 151; Klemp S. «Nicht ermittelt». Polizeibataillone und die Nachkriegsjustiz. Essen, 2011. S. 35.

Вернуться

25

Mallmann K.-M., Angrick A., Matthäus J., Cüppers M. (Hrsg.). Deutsche Besatzungsherrschaft in der UdSSR 1941–1945. Dokumente der Einsatzgruppen in der Sowjetunion. Bd. II. Darmstadt, 2013. S. 28–29; Cüppers M. Wegbereiter der Shoah. Die Waffen-SS, der Kommandostab Reichsführer-SS und die Judenvernichtung 1939–1945. Darmstadt, 2005. S. 125–141; Жуков Д.А. Германские оккупационные органы на территории СССР: структура и юрисдикция // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований (Москва), 2010. № 2–3. С. 38–44.

Вернуться

26

Война Германии против Советского Союза 1941–1945. Документальная экспозиция. Берлин, 1994. С. 80; Преступные цели – преступные средства: Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941–1944 гг.). М., 1985. С. 21–22; Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германия 1933–1945 гг. М., 2003. С. 261.

Вернуться

27

Фромм Фридрих (1888–1945). Генерал-полковник. 1 сентября 1939 г. назначен командующим Армии резерва. Занимался вопросами подготовки, обучения и пополнения войск. Награжден Рыцарским крестом Железного креста. Сочувствовал участникам заговора против Гитлера, но в день покушения, 20 июля 1944 г., отказался использовать армию на стороне заговорщиков. Пытаясь скрыть свою связь с заговором, приказал расстрелять без суда основных руководителей мятежа, включая К. фон Штауффенберга. В тот же день был арестован пронацистски настроенными офицерами и передан гестапо. После продолжительного следствия был приговорен к смертной казни. Повешен. См.: Müller G. Generaloberst Friedrich Fromm // Ueberschär G.R. (Hrsg.). Hitlers militärische Elite. Darmstadt, 2015. S. 71–78.

Вернуться

28

Соловьев С.Н. Замыслы и планы. Обзор военного планирования немецко-фашистского Генерального штаба. М., 1964. С. 131; Arnold K.J. Op. cit. S. 415; Tessin G. Verbände und Truppen der deutschen Wehrmacht und Waffen-SS im Zweiten Weltkrieg 1939–1945. Bd. 10. Osnabrück, 1975. S. 209.

Вернуться

29

Hammel K. Kompetenzen und Verhalten der Truppe im rückwärtigen Heeresgebiet // Poeppel D.H., Prinz W.K. v. Preußen, Hase K.-G. v. (Hrsg.). Die Soldaten der Wehrmacht. München, 1998. S. 191.

Вернуться

30

К-ий П. Устройство тыла германской армии // «Война и революция» (Москва), 1935. Июль – август. С. 108–109.

Вернуться

31

Мюллер Н. Вермахт и оккупация (1941–1944). О роли вермахта и его руководящих органов в осуществлении оккупационного режима на советской территории. М., 1974. С. 103.

Вернуться

32

Schulte T.J. The German Army and National Socialist occupation policies in the occupied areas of the Soviet Union 1941–1943. Coventry, 1987. P. 50, 64–65; Даллин А. Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945. М., 2019. С. 87–88.

Вернуться

33

Судебный процесс по делу верховного главнокомандования гитлеровского вермахта. Приговор пятого американского военного трибунала, вынесенный в Нюрнберге 28 октября 1948 года. М., 1964. С. 95.

Вернуться

34

Arnold K.J. Op. cit. S. 422.

Вернуться

35

Максимилиан фон Шенкендорф (1783–1817) был любимцем патриотически настроенных немецких студентов, автором пылких сочинений, прославлявших силу и стойкость германского народа. Одно из стихотворений он посвятил императору Александру I (1813 г.), в котором изобразил его героем-спасителем, избранным самим Богом, чтобы «уничтожить дьявола нашего времени», Наполеона Бонапарта. Подробнее см.: Хаазер Р. От братства по оружию к идеологической вражде: политизация университетской жизни в Германии и образ России в национальном движении 1813–1819 годов // История и историческая память: межвузовский сборник научных трудов. Саратов; Ставрополь, 2012. Вып. 6. С. 34.

Вернуться

36

Hasenclever J. Wehrmacht und Besatzungspolitik in der Sowjetunion. Die Befehlshaber der rückwärtigen Heeresgebiete 1941–1943. Paderborn, 2010. S. 74.

Вернуться

37

Ibid.

Вернуться

38

McConell M.P. Home to the Reich: The Nazi Occupation of Europe’s Influence on Life inside Germany, 1941–1945. Knoxvill, 2015. Р. 100.

Вернуться

39

Hasenclever J. Op. cit. S. 76.

Вернуться

40

Людендорф Эрих Фридрих Вильгельм (1865–1937). Генерал от инфантерии, получивший в годы Первой мировой войны общенациональную известность после победы под Танненбергом. Автор концепции «тотальной войны». С 1916 г. фактически руководил всеми операциями германской армии. После войны близко сошелся с Гитлером. Член НСДАП. Принимал участие в Пивном путче. В 1924 г. был избран в рейхстаг. В 1928 г. ушел из политики. Умер от рака в Баварии. См.: Tobias F. Ludendorff, Hindenburg und Hitler. Das Phantasieprodukt des Ludendorff-Briefes // Backes U., Jesse E., Zitelmann R. (Hrsg.). Die Schatten der Vergamgenheit. Impulse zur Historisierung des Nationalsozialismus. Frankfurt-am-Main – Berlin, 1990. S. 319–342.

Вернуться

41

Гинденбург Пауль (1847–1934). Генерал-фельдмаршал. Видный военный деятель Первой мировой войны. В 1914–1916 гг. главнокомандующий на Восточном фронте. В 1916–1919 гг. начальник Генерального штаба. В 1925 и 1932 гг. дважды избирался на пост президента Веймарской республики. 30 января 1933 г. назначил Гитлера рейхсканцлером Германии, содействовал установлению нацистского режима в Германии. См.: Showalter D., Astore W.J. Hindenburg: Icon of German Militarism. Washington, 2005. P. 6, 20, 22, 51–52, 106.

Вернуться

42

Hasenclever J. Op. cit. S. 77, 81, 84.

Вернуться

43

Ibid. S. 85.

Вернуться

44

McConell M.P. P. 102.

Вернуться

45

Hasenclever J. Op. cit. S. 78, 82.

Вернуться

46

Сект Ганс фон (1866–1936). Генерал-полковник, командующий сухопутными войсками рейхсвера. В 1920-х гг. заложил основы воссоздания германской армии. Автор концепции маневренной войны с участием всех видов вооруженных сил, которая нашла свое применение в вермахте. В 1930–1932 гг. депутат рейхстага. В 1930-х гг. неоднократно бывал в Китае в качестве военного консультанта Чан Кайши, помогал ему вести войну против партизанских отрядов китайских коммунистов. См.: Bongard D.L. Seeckt Hans von // Dupuy T.N., Johnsons C., Bongard D.L. The Harper Encyclopedia of Military Biography. London, 1992. P. 670–671.

Вернуться

47

Verbrechen der Wehrmacht. Dimensionen des Vernichtungskrieges 1941–1944. Ausstellungskatalog. Hamburg, 2002. S. 438.

Вернуться

48

Meyer-Düttingdorf E. Op. cit. S. 483–484; McConell M.P. P. 101.

Вернуться

49

Verbrechen der Wehrmacht. S. 438.

Вернуться

50

Hasenclever J. Op. cit. S. 93.

Вернуться

51

В браке у Шенкендорфа родилось пятеро детей – четыре девочки и один мальчик.

Вернуться

52

Hasenclever J. Op. cit. S. 94.

Вернуться

53

Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. Deutsche Militärbesatzung und einheimische Bevölkerung in der Sowjetunion 1941–1944. Frankfurt-am-Main, 2011. S. 54; Verbrechen der Wehrmacht. S. 438.

Вернуться

54

Shepherd B.H. War in the wild East: the German Army and Soviet partisans. London, 2004. Р. 46.

Вернуться

55

Hasenclever J. Op. cit. S. 95.

Вернуться

56

Arnold K.J. Op. cit. S. 421.

Вернуться

57

Гальдер Франц (1884–1972). Генерал-полковник. С 1938 по 1942 гг. начальник Генерального штаба сухопутных войск. Из-за разногласий с Гитлером в сентябре 1942 г. отправлен в запас. См.: Ueberschär G.R. Generaloberst Franz Halder // Ueberschär G.R. Hitlers militärische Elite. Darmstadt, 2015. S. 79–88.

Вернуться

58

Gerlach C. Kalkulierte Morde. Die deutsche Wirtschafts- und Vernichtungspolitik in Weißrußland 1941 bis 1944. Hamburg, 1999. S. 138–139.

Вернуться

59

Arnold K.J. Op. cit. S. 424—425.

Вернуться

60

Pohl D. Die Kooperation zwischen Heer, SS und Polizei in den besetzten sowjetischen Gebieten // Hartmann C., Hürter J. Jureit U. (Hrsg.). Verbrechen der Wehrmacht. Bilanz einer Debatte. München, 2005. S. 116. Историк Г. Грамл делает интересное замечание, касаясь темы полного включения вермахта в нацистское государство. Он отмечает, что радикальная «реакция на партизанскую проблему также свидетельствует о приближающейся нацификации вермахта». См.: Graml H. Die Wehrmacht im Dritten Reich // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1997. Heft 3. S. 381.

Вернуться

61

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12451. Д. 160. Л. 32–33 об. Согласно «Инструкциям по мировоззренческому воспитанию», подготовленным ОКХ 7 октября 1940 г., с военнослужащими следовало внимательно изучить следующие темы: «Немецкий народ», «Германский рейх», «Немецкое жизненное пространство», «Национал-социализм как фундамент», «Германия перед Вестфальским миром».

Вернуться

62

Wette W. Juden, Bolschewisten, Slawen. Rassenideologische Russland-Feindbilder Hitlers und der Wehrmachtgeneräle. // Pietrow-Ennker B. (Hrsg.). Präventivkrieg? Der deutsche Angriff auf die Sowjetunion. Frankfurt-am-Main, 2000. S. 52.

Вернуться

63

Hasenclever J. Op. cit. S. 207, 475.

Вернуться

64

Ibid. S. 208.

Вернуться

65

Hammel K. Op. cit. S. 191; Gerlach C. Op. cit. S. 136; Hasenclever J. Op. cit. S. 136; Killian J. Wehrmacht und Besatzungsherrschaft im Russischen Nordwesten 1941–1944. Praxis und Alltag im Militärverwaltungsgebiet der Heeresgruppe Nord. Paderborn, 2012. S. 113, 292, 581; Борис Меньшагин: Воспоминания. Письма. Документы. СПб., 2019. С. 36.

Вернуться

66

Мюллер-Гиллебранд. Б. Указ. Соч. С. 490.

Вернуться

67

Arnold K.J. Op. cit. S. 416.

Вернуться

68

Howell E.M. The Soviet Partisan Movement, 1941–1944. Washington, 1956. Р. 13.

Вернуться

69

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 352. Л. 141.

Вернуться

70

Hesse E. Der sowjetrussische Partisanenkrieg 1941 bis 1944 im Spiegel deutscher Kampfenweisungen und Befehle. Göttingen, 1969. S. 79.

Вернуться

71

Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. S. 103, 106. В общей сложности в период оккупации на захваченной территории Белоруссии действовало 18 полевых и 48 местных комендатур. См.: Романько О.В. Коричневые тени в Полесье. Белоруссия 1941–1945. М., 2008. С. 310–312.

Вернуться

72

Geßner K. Geheime Feldpolizei. Berlin, 2010. S. 91; Gerlach C. Kalkulierte Morde. S. 141.

Вернуться

73

Подробнее см.: Жуков Д.А., Ковтун И.И. «Мужчина, пахнущий могилою» // Дневник карателя. Эрих фон дем Бах-Зелевский. М., 2021. С. 5—132.

Вернуться

74

Mallmann K.-M., Angrick A., Matthäus J., Cüppers M. (Hrsg.). Deutsche Besatzungsherrschaft in der UdSSR 1941–1945. Dokumente der Einsatzgruppen in der Sowjetunion. Bd. II. Darmstadt, 2013. S. 28.

Вернуться

75

Ibid. S. 29–30.

Вернуться

76

Curilla W. Die deutsche Ordnungspolizei und der Holocaust im Baltikum und Weißrußland 1941–1944. Paderborn, 2006. S. 58; Campbell St. Police Battalions of the Third Reich. Atglen PA. Schiffer Military History, 2007. P. 29–30.

Вернуться

77

Dams C., Stolle M. Die Gestapo. Herrschaft und Terror im Dritten Reich. München, 2008. S. 159.

Вернуться

78

Pohl D. Die Kooperation zwischen Heer, SS und Polizei. S. 112.

Вернуться

79

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 176. Л. 1–2; Хаупт В. Битва за Москву. Первое решающее сражение Второй мировой. 1941–1942. М., 2010. С. 210–211; Терри Н. «Война на уничтожение» как социальный процесс: Вермахт, советское общество и партизанская война в 1941–1942 гг. // Война на уничтожение: Нацистская политика геноцида на территории Восточной Европы. Материалы международной научной конференции (Москва, 26–28 апреля 2010 года). М., 2010. С. 106; Дин М. Пособники Холокоста. Преступления местной полиции Белоруссии и Украины, 1941–1944. СПб., 2008. С. 51.

Вернуться

80

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 141. Л. 4; Хаупт В. Группа армий «Север». Бои за Ленинград. 1941–1944. М., 2005. С. 319–320.

Вернуться

81

Römer F. «Im alten Deutschland wäre solcher Befehl nicht möglich gewesen». Rezeption. Adaption und Umsetzung des Kriegsgerichtsbarkeitserlasses im Ostheer 1941/42 // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 2008. Heft 1. S. 82.

Вернуться

82

Hartmann C. Verbrecherischer Krieg – verbrecherische Wehrmacht? Überlegungen zur Struktur des deutschen Ostheeres 1941–1944 // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 2004. Heft 1. S. 25–26.

Вернуться

83

Browning C. Ordinary Men: Reserve Police Battailion 101 and the Final Solution in Poland. New York, 2001. P. 11–12; Gerlach C. Kontextualisierung der Aktion eines Mordkommandos – die Einsatzgruppe B // Täter im Vernichtungskrieg. Der Überfall auf die Sowjetunion und der Völkermord an den Juden. Berlin-München, 2002. S. 87–88.

Вернуться

84

Westermann B.E. Hitler’s police battaillons: Enforcing Racial War in the East. Lawrence, 2005. Р. 174.

Вернуться

85

Benz W., Kwiet K., Matthäus J. (Hrsg.). Einsatz im «Reichskommissariat Ostland»: Dokumente zum Völkermord im Baltikum und in Weißrußland 1941–1944. Berlin, 1998. S. 118, 120.

Вернуться

86

Розенблат Е.С. Холокост и антифашистское еврейское сопротивление на белорусской земле // Беларусь. 1941–1945: Подвиг. Трагедия. Память. В 2 кн. Кн. 1. Минск, 2010. С. 218.

Вернуться

87

Hasenclever J. Op. cit. S. 475–476.

Вернуться

88

Heer H. Killings Fields. Die Wehrmacht und der Holocaust // Mittelweg 36. Zeitschrift des Hamburger Instituts für Sozialforschung, 1994. 3 Jg. Juni/Juli. S. 16.

Вернуться

89

Кох Гельмут (1891–1945). До декабря 1941 г. командовал 350-м пехотным полком в составе 221-й охранной дивизии. С 9 декабря 1941 г. по 25 апреля 1944 г. – командир 454-й охранной дивизии. В августе 1941 г. – генерал-майор, в ноябре 1942 г. – генерал-лейтенант. За оставление Ровно был лишен генеральского звания и приговорен к 5 годам тюремного заключения. В феврале 1945 г. освобожден и назначен командиром батальона в 9-й армии. В мае 1945 г. попал в советский плен. Скончался 10 июня 1945 г. в госпитале в Фюрстенвальде. См.: Mitcham S.W. German Order of Battle: 291st —999th Infantery Divisions, Named Infantery Divisions, and Special Divisions in World War II (Volume 2), 2007. P. 65.

Вернуться

90

Hillberg R. Die Vernichtung der europäischen Juden. Frankfurt-am-Main, 2010. S. 317.

Вернуться

91

Gerlach C. Die Einsatzgruppe B 1941/42, in: Klein P. (Hrsg.). Die Einsatzgruppen in der besetzten Sowjetunion 1941–1942. Die Tätigkeits- und Lageberichte des Chefs der Sicherheitspolizei und des SD. Bd. 6. Berlin, 1997. S. 54.

Вернуться

92

Gerlach C. Kalkulierte Morde. S. 602.

Вернуться

93

Mallmann K.-M., Angrick A., Matthäus J., Cüppers M. (Hrsg.). Deutsche Besatzungsherrschaft in der UdSSR 1941–1945. Dokumente der Einsatzgruppen in der Sowjetunion. Bd. II. Darmstadt, 2013. S. 111–112.

Вернуться

94

Beorn W.W. Descent into Darkness: The Local participation of the Wehrmacht in the Holocaust in Belarus, 1941–1942. Chapel Hill, 2010. Р. 124.

Вернуться

95

Arnold K.J. Op. cit. S. 475.

Вернуться

96

Hillberg R. Wehrmacht und Judenvernichtung // Manoschek W. Die Wehrmacht im Rassenkrieg. Der Vernichtungskrieg hinter der Front. Wien, 1996. S. 25–26.

Вернуться

97

Verbrechen der Wehrmacht. S. 443.

Вернуться

98

Бацкалевич Александр Иванович (1897–1969). Советский военачальник, с ноября 1944 г. – генерал-майор. 23 июля 1941 г. во главе кавалерийской группы проводил рейд по тылам противника в Полесье. Группа понесла большие потери, а сам Бацкалевич, получив ранение, долгое время оставался в тылу врага, пока не вышел на советскую сторону. Находился в распоряжении командующего кавалерией. Заместитель начальника управления военно-конных заводов. См.: Великая Отечественная. Комдивы: военный биографический словарь: в 5 т. Т. 1. М., 2011. С. 86–88.

Вернуться

99

Mallmann K.-M., Angrick A., Matthäus J., Cüppers M. (Hrsg.). Deutsche Besatzungsherrschaft in der UdSSR 1941–1945. Bd. II. S. 127.

Вернуться

100

Lfd. Nr. 429 a. L.G. Darmstadt 10.03.1956. Justiz und NS-Verbrechen. Sammlung deutscher Strafurteile wegen nationalsozialistischer Tötungsverbrechen 1945–1966. Bd. XIII. Amsterdam: University Press, 1975. S. 623–625.

Вернуться

101

Хевельке Георг (1886–1942). Участник Первой мировой войны. В период Веймарской республики служил в рейхсвере на командных и штабных должностях. В 1934 г. – командир 13-го кавалерийского полка. В 1939 г. – комендант 520-го тылового района армии, генерал-майор. В 1940 г. командир 339-й пехотной дивизии. В сентябре 1941 г. соединение Хевельке вошло в состав охранных войск начальника тылового района группы армий «Центр». В декабре 1941 г. произведен в генерал-лейтенанты. В начале января 1942 г. перешел в подчинение 2-й танковой армии. Скончался 18 января 1942 г. от сердечного приступа. См.: Justiz und NS-Verbrechen. Sammlung deutscher Strafurteile wegen nationalsozialistischer Tötungsverbrechen 1945–1966. Bd. XIII. Amsterdam: University Press, 1975. S. 618–620; Tessin G. Verbände und Truppen der deutschen Wehrmacht und der Waffen-SS im Zweiten Weltkrieg 1939–1945. Bd. 9: Landstreitkräfte 281–370. Osnabrück, 1974. S. 214–215.

Вернуться

102

Förster J. Die Sicherung des «Lebensraumes». // Boog H., Förster J., Hoffman J., Klink E., Müller R.-D., Ueberschär G.R. Der Angriff auf die Sowjetunion. Frankfurt-am-Main, 1991. S. 1242.

Вернуться

103

Бехтольсхайм Густав Мария Бенно Фрайхер фон Маухенхайм (1889–1969). Поступил на службу в 1907 г. в баварскую армию. В 1909 г. – лейтенант. Участник Первой мировой войны. По окончании войны временно был членом добровольческого корпуса Эппа. Принят в рейхсвер. Командовал ротой в 19-м баварском пехотном полку. В 1931 г. – командир батальона в 20-м баварском пехотном полку. Вышел в отставку. В 1936 г. восстановлен в вермахте, полковник – командир ландвера в Дармштадте. В мае 1941 г. – командир 707-й пехотной дивизии, с августа – генерал-майор. Несет ответственность за многочисленные военные преступления, совершенные в Белоруссии и РСФСР. В феврале 1943 г. – в резерве фюрера. С апреля 1943 г. и до конца войны в составе военной инспекции. После войны остался в Западной Германии. В 1961 г. обвинен в убийстве евреев Белоруссии, но в 1962 г. обвинение было снято. См.: Heer H. Extreme Normalität. Generalmajor Gustav Freiherr von Mauchenheim gen. Bechtolsheim. Umfeld, Motive und Entschlussbildung eines Holocaust-Täters // Zeitschrift für Geschichtswissenschaft, 2003. Nr. 51. S. 729–753.

Вернуться

104

Hartmann C. Verbrecherischer Krieg. S. 27.

Вернуться

105

Heer H. Widerstandsbekämpfung, Bedrohungsphantasien und Rassenideologie. Zur Dynamik der Vernichtungsaktionen gegen «Juden. Kommunisten und unzuverlässige Elemente» in der Region Minsk im Herbst 1941 // Wrochen O. von (Hrsg.). Repressalien und Terror. «Vergeltungsaktionen» im deutsch besetzten Europa 1939–1945. Paderborn, 2017. S. 105.

Вернуться

106

Pohl D. Die deutsche Militärbesatzung und die Eskalation der Gewalt in der Sowjetunion. S. 86. В настоящее время появляются исследования, в которых отрицаются преступления 707-й пехотной дивизии. В частности, историк Стефан Шейль пытается снять с дивизии ответственность за злодеяния, совершенные в Белоруссии. См.: Scheil S. 707. Infanteriedivision: Strafverfolgung. Forschung und Polemik um einen Wehrmachtsverband in Weißrußland. Aachen, 2016. S. 59–60, 70, 73, 85, 103, 105.

Вернуться

107

Винница Г.Р. Холокост на оккупированной территории восточной Белоруссии в 1941–1944 годах. Минск, 2014. С. 243–244.

Вернуться

108

Geßner K. Geheime Feldpolizei. Die «Gestapo der Wehrmacht» // Paul G., Mallmann K.-M. (Hrsg.). Die Gestapo – Mythos und Realität. Darmstadt, 1995. S. 500.

Вернуться

109

Geßner K. Geheime Feldpolizei. Berlin, 2010. S. 103.

Вернуться

110

Cüppers M. Wegbereiter der Shoah. Die Waffen-SS, der Kommandostab Reichsführer-SS und die Judenvernichtung 1939–1945. Darmstadt, 2005. S. 223.

Вернуться

111

Kay A.J. Transition to Genocide, July 1941: Einsatzkommando 9 and the Annihilation of Soviet Jewry // Holocaust and Genocide Studies, 2013. № 27 (no. 3). Р. 417. На совещании у Шенкендорфа 9 июля 1941 г. отмечалось: «Сотрудничество с полицией и СД пока идет гладко». См.: ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 141. Л. 112.

Вернуться

112

Pohl D. Die Kooperation zwischen Heer, SS und Polizei. S. 115.

Вернуться

113

BAB. R. 20/45 b. Bl. 80.

Вернуться

114

Blood W.Ph. Securing Hitler’s Lebensraum: The Luftwaffe and Bialowieza Forest, 1942–1944 // Holocaust and Genocide Studies, 2010. № 24 (no. 2). P. 251.

Вернуться

115

Curilla W. Der Judenmord in Polen und die deutsche Ordnungspolizei 1939–1945. Paderborn, 2011. S. 278.

Вернуться

116

Müller N., Schumman W., Nestler L. (Hrsg.). Europa unterm Hakenkreuz / Die faschistische Okkupationspolitik in den zeitweilig besetzten Gebieten der Sowjetunion (1941–1944). Bd. 8. Berlin, 1991. 600. S. 184–185.

Вернуться

117

Höhne H. Der Orden unter dem Totenkopf. Die Geschichte der SS. Augsburg, 1998. S. 333.

Вернуться

118

Meyer-Düttingdorf E. Op. cit. S. 483.

Вернуться

119

«Unsere Ehre heißt Treue». Kriegstagebuch des Kommandostabes RF SS. Tätigkeitsberichte der 1. und 2. SS-Inf. Brigade, der 1. SS-Kav. Brigade und von Sonderkommandos der SS. Frankfurt-am-Maim-Wien-Zürich, 1965. S. 214; Riess V. Hermann Fegelein. Parvenu ohne Skrupel // Smelser R., Syring E. (Hrsg.). Die SS: Elite unter dem Totenkopf. Paderborn, 2000. S. S. 166.

Вернуться

120

BAB. R. 20/45 b. Bl. 8–9.

Вернуться

121

Förster J. Wehrmacht, Krieg und Holocaust // Müller R.-D., Volkmann H.-E. Die Wehrmacht: Mythos und Realität. München, 1999. S. 955.

Вернуться

122

РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 43. Л. 118.

Вернуться

123

Hürter J. Hitlers Heerführer. Die deutschen Oberbefehlshaber im Krieg gegen die Sowjetunion 1941/42. München, 2007. S. 558–559.

Вернуться

124

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 167. Л. 40.

Вернуться

125

Meyer-Düttingdorf E. Op. cit. S. 483.

Вернуться

126

Gerlach C. Deutsche Wirtschaftsinteressen, Besatzungspolitik und der Mord an den Juden in Weißrußland 1941–1943 // Projektgruppe Belarus im Judenclub Courage Köln e.V. (Hrsg.). “Existiert das Getto noch?”. Weißrußland: Jüdische Überleben gegen nationalsozialistische Herrschaft. Berlin-Hamburg-Göttingen, 2003. S. 202; Cüppers M. Wegbereiter der Shoah. S. 223. По подсчетам российского историка И.А. Альтмана, во время акций в крупных гетто в восточной части Белоруссии было уничтожено: 9000 евреев Борисова (октябрь); 20 000 – под Бобруйском (ноябрь); 20 000 (по другим данным – около 8000) – в Витебске (сентябрь – декабрь), 4000 – в Гомеле (август, ноябрь); 2000 – в Городке Витебской области (август), 10000 – в Могилеве (сентябрь – октябрь), 7000 – в Полоцке (декабрь), 3000 – в Речице Гомельской области (сентябрь – ноябрь); 6000 – в Орше (ноябрь). См.: Альтман И.А. Жертвы ненависти: Холокост в СССР 1941–1945 гг. М., 2002. С. 243.

Вернуться

127

Винница Г.Р. Указ. Соч. С. 262.

Вернуться

128

Gerlach C. Kalkulierte Morde. S. 683–684.

Вернуться

129

Только в феврале 1942 г. охранные войска убили 2200 евреев. См.: Gerlach C. Die Einsatzgruppe B. S. 60.

Вернуться

130

Hasenclever J. Op. cit. S. 347.

Вернуться

131

Wimmer T. Georg Heuser: Ein Täter in der Polizei des NS-Staates. Münster, 2012. S. 45.

Вернуться

132

Как отмечает историк В.С. Христофоров, «в первый период Великой Отечественной войны для органов безопасности сложились благоприятные условия по проведению диверсионных акций на железнодорожных коммуникациях, поскольку немецкое командование, исходя из планов “молниеносной войны” против Советского Союза, практически не предпринимало мер по охране железных дорог, надеясь на то, что успехи на фронтах обеспечат их неприкосновенность. Однако диверсионная деятельность оперативных групп [НКВД. – Прим. авт.] на железных дорогах в этот период войны не получила широкого размаха». Цит.: Христофоров В.С. Органы госбезопасности СССР в 1941–1945 гг. М., 2011. С. 236.

Вернуться

133

Teske H. Die silbernen Spiegel. Generalstabsdienst unter der Lupe. Heidelberg, 1952. S. 123.

Вернуться

134

Römer F. «Im alten Deutschland wäre solcher Befehl nicht möglich gewesen». S. 81.

Вернуться

135

Богуславский Альбрехт Карл Фридрих Вильгельм фон (1834–1905). Из дворянской семьи с военными корнями. В 1852 г. поступил на службу в прусскую армию. В 1854 г. получил первое офицерское звание. Принимал участие в 1864 г. в Австро-прусско-датской войне, в 1866 г. – в Австро-прусско-итальянской войне. В 1870–1871 гг. участвовал в Германо-французской войне, командовал гренадерским полком Кольберга (2-й Поморский) № 9, полковник. Известный военный писатель, преподаватель тактики и оперативного искусства. Автор многочисленных исследований по тактике. Один из теоретиков партизанской войны, аспекты которой были им изложены в работе «Малая война и ее значение для настоящего» (1881). Часть своих литературных опытов публиковал под псевдонимом «Фридрих Вернау». В 1891 г. уволился с действительной службы в звании генерал-лейтенанта. См.: Hahlweg W. Boguslawski A. von (Pseudonym Friedrich Wernau) // Neue Deutsche Biographie. Bd. 2. Berlin, 1955. S. 419.

Вернуться

136

Blood W.Ph. Hitler’s Bandit Hunters: The SS and the Nazi Occupation of Europe. Washington, 2006. Р. 71.

Вернуться

137

McConell M.P. P. 101.

Вернуться

138

Meyer-Düttingdorf E. Op. cit. S. 484.

Вернуться

139

Hasenclever J. Op. cit. S. 360.

Вернуться

140

Umbreit H. Das unbewältigte Problem. S. 130, 132.

Вернуться

141

Hasenclever J. Op. cit. S. 349, 352.

Вернуться

142

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 141. Л. 232.

Вернуться

143

Hasenclever J. Op. cit. S. 350.

Вернуться

144

Мюллер Ойген (1891–1951). В мае 1939 г. – генерал-майор. С началом Второй мировой войны генерал-квартирмейстер начальника Генерального штаба. В августе 1940 г. – генерал-лейтенант, генерал для особых поручений при ОКХ. Занимался юридическими и уголовными делами, связанными с оккупированными районами Европы. Один из авторов преступных приказов для вермахта. В 1942 г. – генерал артиллерии. Отвечал за связь с НСДАП, вопросы пастырского попечения в вермахте и фольксштурме. См.: Toppe A. Militär und Kriegsvölkerrecht: Rechtsnorm, Fachdiskurs und Kriegspraxis in Deutschland 1899–1940. München, 2008. S. 201, 314, 426; Hürter J. Hitlers Heerführer. S. 253–254, 400–402.

Вернуться

145

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12451. Д. 392. Л. 1–2.

Вернуться

146

Quinkert B. Propaganda und Terror in Weißrussland 1941–1944. S. 153–154.

Вернуться

147

Листовка № 138 RA/1, середина августа 1941 г. 100000 экз., in: Kirchner K. (Hrsg.). Flugblatt Propaganda im 2. Weltkrieg Europa. Bd. 10. Erlangen, 1987. S. 58.

Вернуться

148

Дин М. Пособники Холокоста. С. 47.

Вернуться

149

Kriegstagebuch des Oberkommando der Wehrmacht (Wehrmachtführungsstab) 1940–1945. Bd. I. 1. August 1940 – 31. Dezember 1941. Frankfurt-am-Main, 1965. S. 618, 630.

Вернуться

150

Quinkert B. Op. cit. S. 153.

Вернуться

151

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 200. Л. 137.

Вернуться

152

Потатурчев Андрей Герасимович (1898–1947), генерал-майор танковых войск. 28 августа 1941 г. его допрашивали в штабе 221-й охранной дивизии. На допросах подробно и обстоятельно рассказал о структуре своей танковой дивизии и боевых действиях, чем удивил немцев, отметивших отсутствие у него офицерской части. После войны арестован органами НКВД в ноябре 1945 г. Умер в тюрьме в 1947 г. См.: ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 200. Л. 37; Нуждин О.И. Генералы и полковники РККА в плену в годы Великой Отечественной войны. СПб.; Екатеринбург, 2020. С. 60–61.

Вернуться

153

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 200. Л. 130.

Вернуться

154

НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 115–117.

Вернуться

155

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12473. Д. 78. 13–14.

Вернуться

156

Meyer-Düttingdorf E. Op. cit. S. 481.

Вернуться

157

Blood W.Ph. Bandenbekämpfung: Naci occupation security in Eastern Europe and Soviet Russia 1942–1945. Cranfield University, 2001. Р. 94.

Вернуться

158

Pohl. D. Die Herrschaft der Wehrmacht. S. 102.

Вернуться

159

НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 73–74.

Вернуться

160

НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 111–113.

Вернуться

161

НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 149, 157.

Вернуться

162

НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 150–152, 157.

Вернуться

163

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 150. Л. 71–74.

Вернуться

164

РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 818. Л. 127, 129, 131–132, 137.

Вернуться

165

НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 194–197.

Вернуться

166

Hasenclever J. Op. cit. S. 363.

Вернуться

167

Полный список участников курсов см.: Verbrechen der Wehrmacht. S. 466–467.

Вернуться

168

McConell M.P. P. 105–106.

Вернуться

169

Hasenclever J. Op. cit. S. 363.

Вернуться

170

Verbrechen der Wehrmacht. S. 464.

Вернуться

171

Richter T.C. Die Wehrmacht und der Partisanenkrieg in den besetzten Gebieten der Sowjetunion // Müller R.-D., Volkmann H.-E. Die Wehrmacht: Mythos und Realität. München, 1999. S. 846.

Вернуться

172

Cüppers M. Gustav Lombard – ein engagierter Judenmörder aus der Waffen-SS // Mallmann K.-M., Paul G. (Hrsg.). Karrieren der Gewalt. Nationalsozialistische Täterbiographien. Darmstadt, 2013. S. 145.

Вернуться

173

Hürter J. Hitlers Heerführer. S. 559.

Вернуться

174

Förster J. Die Sicherung des «Lebensraumes». S. 1240.

Вернуться

175

Curilla W. Die deutsche Ordnungspolizei. S. 559.

Вернуться

176

Quinkert B. Propaganda und Terror in Weißrussland 1941–1944. S. 176.

Вернуться

177

McConell M.P. P. 106.

Вернуться

178

Hasenclever J. Op. cit. S. 364.

Вернуться

179

РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 50. Л. 13–14.

Вернуться

180

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 349. Л. 7—10.

Вернуться

181

НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 276–278.

Вернуться

182

Quinkert B. Op. cit. S. 176.

Вернуться

183

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12451. Д. 122. Л. 1—10.

Вернуться

184

Quinkert B. Op. cit. S. 176.

Вернуться

185

НАРБ. Ф. 1440. Оп. 3. Д. 921. Л. 354–357; ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 172. Л. 231–233.

Вернуться

186

Браухич Вальтер Генрих Альфред фон (1881–1948). Участник Первой мировой войны. С 1927 г. командир 6-й дивизии рейхсвера. С 1930 г. – начальник управления боевой подготовки Военного министерства. В 1933 г. – командующий I Военного округа. В 1937 г. возглавил IV армейское командование в Лейпциге. В 1938 г. – командующий сухопутными силами Третьего рейха. В 1939 г. провел Польскую кампанию. В 1940 г. – генерал-фельдмаршал. В 1941 г. санкционировал «Приказ о комиссарах». После поражения вермахта под Москвой подал к отставку. В начале мая 1945 г. арестован британскими войсками. В 1948 г. скончался в британском военном госпитале. См.: Mitcham S.W., Mueller G. Generalfeldmarschall Walther von Brauchitsch // Ueberschär G.R. Hitlers militärische Elite. Darmstadt, 2015. S. 45–52.

Вернуться

187

Quinkert B. Op. cit. S. 176; Mallmann K.-M., Angrick A., Matthäus J., Cüppers M. (Hrsg.). Deutsche Besatzungsherrschaft in der UdSSR 1941–1945. Bd. II. S. 235–238.

Вернуться

188

McConell M.P. P. 110.

Вернуться

189

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 201. Л. 149.

Вернуться

190

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 213. Л. 39, 47.

Вернуться

191

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 201. Л. 240.

Вернуться

192

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 201. Л. 202.

Вернуться

193

Романов Михаил Тимофеевич (1891–1941). Генерал-майор, командир 172-й стрелковой дивизии. Отличился во время героической обороны Могилева. Пытался выйти из окружения, но был тяжело ранен и остался на оккупированной территории. Взят в плен 22 сентября 1941 г. личным составом 1-й роты 322-го батальона (полицейский полк «Центр»). Первоначально содержался в Луполовском лагере для военнопленных на окраине Могилева. В ноябре 1941 г. вывезен на территорию Германии, в лагерь Хаммельбург. Умер 3 декабря 1941 г. в лагере от последствий пулевого ранения. См.: Нуждин О.И. Генералы и полковники РККА в плену в годы Великой Отечественной войны. СПб.; Екатеринбург, 2020. С. 12, 20, 102–106, 108–111, 394, 406.

Вернуться

194

Терри Н. «Война на уничтожение». С. 106.

Вернуться

195

Krausnick H. Hitlers Einsatzgruppen. S. 215.

Вернуться

196

Mallmann K.-M., Angrick A., Matthäus J., Cüppers M. (Hrsg.). Die «Ereignismeldungen UdSSR» 1941. Dokumente der Einsatzgruppen in der Sowjetunion. Bd. I. Darmstadt, 2011. S. 659.

Вернуться

197

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 213. Л. 115.

Вернуться

198

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 218. Л. 190.

Вернуться

199

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 214. Л. 20; Д. 218. Л. 105.

Вернуться

200

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 216. Л. 24; Д. 215. Л. 32.

Вернуться

201

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 215. Л. 82.

Вернуться

202

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 168. Л. 33–34, 74, 95, 131; Д. 208. Л. 158, 194, 205, 217; Д. 219. Л. 63 об., 76 об., 86, 99.

Вернуться

203

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 168. Л. 33–34, 131; Д. 208. Л. 180, 228; Д. 219. Л. 53, 58 об., 70 об.

Вернуться

204

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 168. Л. 67 об., 114; Д. 208. Л. 158, 180, 194, 205, 217, 229; Д. 219. Л. 53, 64, 76 об., 100.

Вернуться

205

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 168. Л. 33, 114, 131; Д. 208. Л. 158, 180, 194, 205, 229; Д. 219. Л. 53, 64, 76 об., 100.

Вернуться

206

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 168. Л. 33, 114; Д. 208. Л. 158, 180, 194; Д. 219. Л. 64, 70 об., 76 об., 86; Д. 223. Л. 95.

Вернуться

207

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 168. Л. 33, 114; Д. 208. Л. 158, 194, 205; Д. 219. Л. 64, 76 об.; Д. 223. Л. 78, 95.

Вернуться

208

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 168. Л. 74, 131; Д. 208. Л. 158, 180, 194, 217; Д. 219. Л. 58 об., 70 об., 76 об., 99; Д. 223. Л. 78.

Вернуться

209

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 168. Л. 34, 74; Д. 208. Л. 158, 194, 205, 228; Д. 219. Л. 86, 99; Д. 223. Л. 78.

Вернуться

210

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 208. Л. 158, 205, 217; Д. 215. Л. 82.

Вернуться

211

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 168. Л. 114; Д. 208. Л. 158, 217; Д. 219. Л. 99; Д. 223. Л. 78.

Вернуться

212

Pieper H.H. The SS Cavalry Brigade and its operations in the Soviet Union, 1941–1942. Р. 217.

Вернуться

213

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 168. Л. 95; Д. 219. Л. 53, 58 об., 63 об., 76 об., 86, 99.

Вернуться

214

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 168. Л. 33–34, 67 об.; Д. 208. Л. 180, 217; Д. 223. Л. 78.

Вернуться

215

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 222. Л. 195 об.

Вернуться

216

Gerlach C. Verbrechen deutscher Fronttruppen im Weißrußland // Pohl K.H. Wehrmacht und Vernichtungspolitik. Militär im nationalsozialistischen System. Göttingen, 1999. S. 110.

Вернуться

217

Quinkert B. Op. cit. S. 173; Meyer-Düttingdorf E. Op. cit. S. 484.

Вернуться

218

Wette W. Die Wehrmacht. Feindbilder, Vernichtungskrieg, Legenden. Frankfurt-am-Main, 2013. S. 132.

Вернуться

219

Бок Федор фон (1880–1945). В 1910 г. окончил Военную академию в Берлине. Участник Первой мировой войны. Один из организаторов так называемого черного рейхсвера. В 1931–1935 г. – командующий XII военным округом в Штеттине. Участник Польской и Французской кампаний. Генерал-фельдмаршал. С 21 июня по 18 декабря 1941 г. – главнокомандующий группой армий «Центр». Снят с должности. С 16 января по 15 июля 1942 г. – главнокомандующий группой армий «Юг». 4 мая 1945 г. погиб под Гамбургом. См.: Mitcham S.W. Generalfeldmarschall Fedor von Bock // Ueberschär G.R. Hitlers militärische Elite. Darmstadt, 2015. S. 37–44.

Вернуться

220

Векман Курт (1895–1981). Участник Первой мировой войны. После демобилизации армии принят в рейхсвер. В 1935 г. переведен в Генеральный штаб. В апреле 1939 г. – полковник. В августе 1939 г. – начальник оперативного отдела в штабе XXX армейского корпуса, затем начальник штаба объединения. С октября 1940 г. – начальник штаба 9-й армии. 16 октября 1941 г. ранен партизанами. В конце февраля 1942 г. назначен начальником учебных кадров при Генштабе. В апреле 1942 г. – генерал-майор. 1 марта 1943 г. – начальник Военной академии. В апреле 1943 г. – генерал-лейтенант. В октябре 1944 г. – командир 274-й пехотной дивизии. В конце войны взят в плен британскими войсками. В 1948 г. освобожден из плена. С 1962 г. по 1968 г. – первый президент общества «Клаузевица», в которое вошли бывшие офицеры Генерального штаба. См.: Toyka V., Kracht R. Clausewitz-Gesellschaft. Chronik 1961–2011. Hamburg, 2011. S. 10.

Вернуться

221

Бок Ф. фон. «Я стоял у ворот Москвы»: Дневник командующего группой армий «Центр». М., 2009. С. 200.

Вернуться

222

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 167. Л. 88–89.

Вернуться

223

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 167. Л. 152.

Вернуться

224

Hasenclever J. Op. cit. S. 204. Военный орден Немецкого креста имел две степени: в золоте – за храбрость, проявленную на поле боя; в серебре – за успехи в командовании без личного участия в боевых действиях. См.: Курылев О.П. Боевые награды Третьего рейха. М., 2005. С. 60—61.

Вернуться

225

BAB. R. 20/45b. Bl. 19.

Вернуться

226

Кох-Эрпах Рудольф (1886–1971). С апреля 1934 г. – командир 3-й кавалерийской бригады, с мая 1935 г. – командир 8-й пехотной дивизии, с которой участвовал в Польской и Французской кампаниях. Генерал кавалерии. С июля 1941 г. – комендант г. Бреслау. Осенью 1941 г. заместитель начальника тылового района группы армий «Центр». В 1942 г. – заместитель командующего VIII армейского корпуса. В феврале 1945 г. – командующий LVI (56-го) танкового корпуса. В последние дни войны командовал 1-й полевой армией. Сдался в плен англо-американским войскам. См.: Fellgiebel W.-P. Die Träger des Ritterkreuzes des Eisernen Kreuzes 1939–1945. Die Inhaber der höchsten Auszeichnung des Zweiten Weltkrieges aller Wehrmachtteile. Friedberg, 2000. S. 217.

Вернуться

227

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 352. Л. 141.

Вернуться