# Черный маг

Евгений Владимирович Щепетнов

Позади постылая деревня, позади жизнь на положении раба, позади учебный лагерь Корпуса Морской Пехоты. Впереди – война.

Что ожидает новоиспеченного сержанта Неда Черного? Как использует он свои способности, способности черного мага, демонолога – адепта запрещенной в этом мире магии? И как скрыть эти способности – ведь иначе Нед рискует оказаться на костре по обвинению в пользовании запретной магией!

И не зря он взял себе приставку к имени – «Черный». Того, что сидит у него в мозгу, белым никак не назовешь.

Битвы, кровь, магия, магические артефакты, дружба и ненависть товарищей – вот что ждет Неда. Куда вынесет его кровавый водоворот войны? Он пока этого не знает. Но знает одно – делай, как правильно. И будь что будет.

## Пролог

Сенерад шёл по брусчатой мостовой, тяжело опираясь на трость. Остановился возле торговца жареными осьминогами, купил одного, маленького, и стал есть его вместе со свежей лепёшкой, дуя на испачканные пальцы. Осьминог был только что снят с жаровни, очень горячий.

Между домами, вдалеке, под солнечными лучами сияло море, ослепляющее своим блеском взор путника, и на морской глади, как белые облачка, медленно перемещались паруса кораблей… красота! Однако Сенерад поморщился, повернувшись к морю спиной.

Морское путешествие несколько месяцев назад не вызвало у Сенерада ни малейшего восторга. Лекарь вообще не любил море и предпочитал никогда его не видеть, тем более что у него даже от небольшой качки разыгрывалась морская болезнь. Но что поделаешь, если столица стоит на морском берегу, и кроме того – не тащиться же через полстраны на лошадях или на быках? Всё-таки, конечно, морское путешествие – самое комфортное и безопасное из способов передвижения по миру. И быстрое. После того, как приструнили пиратов-ардов, морские дороги стали безопасными, движение оживилось, и всё больше людей стали путешествовать кораблями.

Вспомнив ардов, лекарь тут же вспомнил и того, кто занимал его мысли последние месяцы. Того, ради которого он потратил недели своего времени – увы, безуспешно. Впрочем – он его и не забывал.

Сколько раз Сенерад клял себя последними словами – нужно было хватать парня и не отпускать от себя ни на шаг! Ведь знал же, знал, что этот незаметный парнишка, самый ничтожный, обижаемый и забитый житель деревни, пастушонок, практически раб – чёрный маг! И как потом выяснилось –КАКОЙ МАГ! Демонолог! Маг, который может вызвать демонов, используя их для нанесения вреда людям. И не только людям. И он, глупый Сенерад, оставил паренька в деревне, состоящей из туповатых деревенских жителей, желающих самоутвердиться за счёт унижения паренька.

И что стоило догадаться, что паренёк, Нед, теперь не будет терпеть унижений, обид? Что он перебьёт своих гонителей и скроется в неизвестном направлении? Где была голова Сенерада? Отупел, да, отупел, сидя в этой деревне. Если бы лекарь так же, как и раньше, жил в столице, вращался в кругу умных людей – никогда бы не допустил такой ошибки.

А где он жил десять лет? В глухой дыре! Рядом с ловцами жемчуга, рыбаками и козопасами! Ну или скотопасами… да демон с ними, идиотами. Теперь их стало на одиннадцать человек меньше. Вернее, так: настоящих идиотов стало больше на четыре – Нед заколдовал четверых обидчиков, лишив их разума, – а на одиннадцать жителей стало меньше – парень их просто убил. А зачем плюёшь в чашку чёрному магу? Зачем приходишь с толпой народа бить несчастного парня? Что же – они заслужили то, что заслужили.

Сенерад же заслужил за свою глупость хорошего пинка. За Неда он получил бы от сообщества магов и от государства хороший куш. Такой, что ему хватило бы на открытие практики в столице. Теперь – пришлось искать средства, брать ссуду в имперском банке, просить ростовщиков. А в связи с войной найти деньги стало гораздо труднее. Не хотят банкиры и ростовщики ссуживать кому-либо в смутное время. Вдруг завтра должнику отрубят башку? И кто тогда расплатится по долгу? Одна надежда была – залог – дом в столице, который Сенерад оставил десять лет назад, скрываясь от преследования разъярённых родственников отравленного его снадобьем дворянина. Он, Сенерад, приторговывал некими средствами, которые могли или приворожить, или отправить на тот свет мужа или любовника. Вот и поплатился. Деньги деньгами, но всё выплыло наружу. Пришлось драпать практически на край света, в поганую деревушку Чёрный Овраг. И там нашлось сокровище – Нед! И лекарь так тупо упустил парня…

Две седмицы. Целых две седмицы Сенерад бегал по городку и расспрашивал всех подряд – не видели ли такого вот парня – высокого, с хмурым лицом? Неда – не видели?

Следы Неда затерялись в порту. Сколько в это время там было кораблей? Каких? Куда он мог отправиться? Неизвестно.

Что же, после двух седмиц бесполезных поисков пришлось оставить попытки найти парня и отправиться туда, куда и хотел – в столицу.

Нед всё равно когда-нибудь объявится – демонолог, это такая штука, которую не спрячешь. Всё равно у него появится желание выпустить заклятие, воспользоваться своей силой во вред врагам. И вот тогда… ну, а что тогда? Тогда или убьют, или схватят и доставят в агару магов. Вот только Сенераду от этого не будет уже никакого прока. Увы.

Нед, Нед… где ты сейчас? Что ты делаешь? Вспоминаешь ли ты свою деревню и некого лекаря Сенерада? Увидимся ли мы ещё когда-то в этой жизни? Пути, которые дают нам боги, неисповедимы…

## Глава первая

Нед смотрел, как его рота копает землю. Десантники, матерясь, кряхтя, крушили твёрдую землю, окапываясь к ночному ночлегу. До передовой оставалось полдня марша, и расслабляться никак не следовало. Нужно подготовить безопасный лагерь.

Вчера утром они высадились на берег – до обеда перевезли всю массу десантников, организованно, быстро. Без происшествий, конечно, не обошлось – человек тридцать всё-таки свалились в воду, но были спасены специально выделенными для этого людьми. На берегу ждали проводники, и пятитысячный корпус двинулся в дорогу.

Многомесячные тренировки дали себя знать, так что двигались быстро, несмотря на то, что каждый из десантников нёс на себе не менее пятидесяти зусанов веса. Еда, колья для ограждения, оружие и броня – вес очень даже серьёзный. Но куда деваться? Без всего этого воевать нельзя.

Старшие офицеры ехали на лошадях, часть груза тоже везли на лошадях – палатки, к примеру, – но всё основное тащили на себе солдаты. Лошадей на корабли много не возьмёшь, лошади только для старших офицеров.

Сержанты так же, как солдаты, шли своими ногами, и так же тащили кучу барахла, единственное отличие от солдат – они были освобождены от переноски общекорпусных грузов и продуктов. Только своё. Но и своего хватало зусанов на двадцать. Впрочем – продуктов у всех хватит лишь на неделю. Остальное Корпус должен или добыть на месте – купить у местных жителей, или забрать у врага. Или же его поставят на довольствие основной армии.

Будучи человеком обстоятельным, Хеверад никогда не оставлял дело на самотёк, и каждый солдат мог автономно прожить не менее недели. А потом… потом как игральные кости лягут – повезёт, так поставят на довольствие, не повезёт – солдаты будут грабить жителей.

Полковник смотрел на мир реально и знал, что если солдата не покормить – он или взбунтуется, или же пустится во все тяжкие – будет грабить и воровать. Бунтовать солдатам, конечно, не дадут, а грабёж лучше возглавить и назвать его «закупкой продуктов у населения». Солдат должен быть сыт. Это правило. И командование Корпуса придерживалось его всегда и везде.

За день прошли двадцать ли. Враг где-то в десяти ли впереди, и полковник выслал разведчиков, чтобы узнать, что там делается. А пока – солдаты разбивали палатки, выстраивая их стройными рядами, разжигали костры, готовясь кашеварить. Крупы, сушёное мясо, жир, соль – всё это было в их мешках.

Каждое отделение готовило отдельно, и каждый из солдат выделял порцию из своих запасов. Капралы строго следили за процессом и не допускали крысятничества. Впрочем, позывов спрятать свои продукты не было. Сегодня ты не поделишься со своим соратником, а завтра, когда ты будешь умирать, ожидая помощи, он вспомнит, как ты «зажимал» горсть крупы, и… неизвестно, что будет. Фронт есть фронт. Тут всё на виду, и всё одним днём – сегодня ты жив, а завтра нет.

Для сержантов были поставлены отдельные палатки, для лейтенантов тоже, старшие офицеры также ночевали отдельно. Разделение по рангам было всегда. Питание сержантов и офицеров до майоров включительно шло из «одного котла», полковникам готовили отдельно.

* * *

Нед получил свою порцию мясной каши с лепёшкой, кружку воды, сдобренной красным вином, убивающим заразу (вода была из ручья, у которого и встал Корпус), и, усевшись на чурбак от спиленного дерева, принялся медленно, с наслаждением поглощать сытную, горячую еду. Последний раз он ел утром, когда их покормили на корабле, а «прогулка» на свежем воздухе с грузом на плечах очень даже способствует хорошему аппетиту. Особенно если тебе меньше двух десятков лет…

– Можно с тобой рядом присесть? – послышался голос, Нед обернулся и увидел Ойдара, нерешительно пристраивающегося на чурбак рядом.

– Конечно, нельзя! – сварливо ответил Нед. – Я же сейчас наброшусь на тебя с мечом и отрублю тебе голову за такую наглость! Ойда, ты что, болван? Садись и ешь! Чего спрашиваешь-то? Как чужой…

– Нуу… ты такой теперь важный, офицер… а я кто? Простой капрал. Ты победитель турнира, победитель дуэлей, мастер… снизойдёшь ли ты до разговора с простым солдатом?

– Свинья ты… – заметил Нед, облизывая ложку, – чего ёрничаешь? Забыл, как спали на койках рядом? Как рассказывали друг другу о своих мечтах?

– Рассказывал-то я… ты больше слушал, – усмехнулся Ойдар, втыкая ложку в свою плошку и подцепляя аппетитную горку каши. – Я-то всё помню, а ты не забыл? Ты ведь отдалился от нас с Арнотом. Теперь мы сами по себе, а ты сам по себе.

Парень с шумом втянул в себя кашу и задышал, обжёгшись:

– Горячая! Ох, как я проголодался! Сейчас бы бараний бок, жаренный на углях! Да вина! Да девку! Куда нас занесло?! Даже пожрать как следует не можем. Что там слыхать о боевых действиях?

– Не больше тебя знаю, – хмуро ответил Нед, – прикажут – пойдём вперёд. Прикажут – будем сидеть тут до конца. Всё, что знаю, – там, впереди, слишком жарко. Скорее всего завтра пойдём вперёд, оставив вещи здесь. Завтра сразу в бой. Вот и всё.

– Ты сердишься? За то, что я сказал про тебя? – неожиданно спросил Ойдар. – Прости. Завидую, конечно. Ты был такой же, как и мы. Простой парень. И вдруг – уже офицер. Звезду на грудь получил… Тебя все знают, ты такой… такой… известный. Даже женился уже. И жена такая красавица, что дух захватывает. А я? Кто я такой? Просто капрал, который ещё неизвестно – проживёт седмицу или нет. Грустно мне.

– Чего достаёшь нашего сержанта? – Арнот улыбался, глядя на Неда. – Ему и так тяжко. Ему нужно думать за всех нас. Поздравляю тебя, Нед – со звездой, с победой и с тем, что остался жив. Это надо же – тридцать человек уложить! Мечом! Да кого – работорговцев, отчаянных ребят! Это ты свою жену защищал. Я бы тоже за такую красотку всех убил! Она плакала, тебя провожала?

– Плакала, – криво усмехнулся Нед, вспоминая Санду, утирающую слёзы:«Прости… я буду тебя ждать, но только… давай немного обдумаем, как нам жить дальше, ладно? Всё было так страшно, так неожиданно… я никому не скажу про тебя. Никому, не беспокойся. Но пока мы поживём раздельно…»

– Вот. Завидую тебе, – искренне сказал Арнот, – тоже хочу, чтобы меня провожала красотка, утирая слёзы и бросаясь на шею! А ещё, чтобы…

– Слышали уже, – буркнул Ойдар, – деток, дом, бла, бла, бла и всё такое прочее. Задолбал уже своим домом и детками. Другой темы нет? О чём бы ты ни заговорил – дом – детки, дом – детки!

– Злой ты, Ойдар, – сплюнул Арнот, – ничего у тебя святого нет! Вот что бы ты хотел от жизни, кроме денег, вина, женщин и… звания мастера? Ну, хоть что-то дельное в твоих мечтах есть?

– А что, всё перечисленное – не дельное, что ли? И вообще – ты хоть понимаешь, что такое статус мастера? Это даёт всё! И деньги, и женщин, и вино… и дом. Да. Ты попробуй вначале добиться, а потом уже будешь строить рожи! Толстые рожи!

– Хмм… и не такая уж толстая! – Арнот ощупал физиономию и покосился на Неда. – Кстати, похудел сильно. Так меня кое-кто гонял, что даже живот пропал.

– Да ладно… я на тренировках больше нагрузки получал, – отмахнулся Ойдар, – просто здесь пришлось переучиваться, а так-то ничего страшного. Тяжелее пришлось «дедам». Мужикам уже по сорок лет, а они вынуждены бегать, как молодые. Тяжко им, конечно. Неду вон легче нашего. Теперь он, кроме двух железок, ничего не таскает!

Нед сидел и смотрел на двух своих друзей… или бывших друзей? Очень трудно дружить, когда ты знаешь, что думают твои товарищи. Их мысли бьются в мозг, и это напоминает какое-то обнажение души. Нельзя, чтобы так было. Не зря же боги не дали людям способность слышать мысли окружающих. Если людям невозможно скрыть то, о чём они думают – как можно жить? Вот сидит Ойдар. Отличный парень, мастер единоборств, выигравший турнир так легко, как если бы перед ним были не умелые, опытные бойцы, а дети, едва вставшие из колыбели. Казалось бы – всё у него хорошо, всё замечательно. И всё равно – он завидует. Завидует так, что его заживо съедает эта самая зависть.

«Ну почему, почему все блага этой деревенщине? И сержантом стал, и звезду дали… а девка у него какая?! Я вынужден ходить к продажным шлюхам, а этот парень, необразованный, туповатый, который даже вина не может выпить, читает по слогам – и вот тебе! Красотка, при взгляде на которую захватывает дух и ноги сводит! Боги, за что? Вы дали ему всё это, чтобы покарать меня? Ну да, видимо, я в чём-то виноват… но почему так жестоко? Несправедливо. Это несправедливо! Я более достоин! Так-то парень он хороший… но всё равно. Узнать бы, где он научился древнему боевому искусству шанцо… Интересно, а если кто-то из магов узнает, что он владеет этим боевым искусством, не заинтересуется ли таким обстоятельством? И учить меня не хочет… Демонов зазнайка! Дождёшься, что я сдам тебя магам! Нет, не сдам, конечно… нельзя друзей сдавать. Ну я и сука всё-таки. Но он сам довёл! Друзей забросил, забыл, великим стал, что ли?»

«И чего Ойдар к нему пристал? Несёт всякую хрень. А девушка у него и правда красивая. Я бы всё отдал, чтобы иметь такую жену. Я бы надышаться на неё не мог, пылинки бы с неё сдувал. Не понимает Нед своего счастья… Интересно, а меня бы она могла полюбить? Говорят, девчонка работала в кондитерской лавке. Там он с ней и познакомился. Кто-то из ребят говорил. А вдруг Нед погибнет? Случайная стрела, или ещё что… а я р-раз – и к ней. Позвольте выразить соболезнования… Она поплачет у меня на плече, а потом… ф-фуу… чего я такое говорю! Боги, не слушайте меня! Это не голова думает, а… В общем – забудьте, что я тут надумал. Пусть Нед живёт, долгих лет жизни ему! Но красотка… о всекрасивая богиня Селера! Ну почему ты не дала мне такую красотку?! Её бёдра… её грудь… а попка какая! Нет – выбросить из головы! Выбросить! Прости, Нед, я не хотел… Хе-хе – тебя-то точно не хотел, а вот твою жену…»

Нед грустно послушал мысли товарищей, потом отключил «мыслеслух». Зачем ему это слышать? Не взять ли за правило для себя НИКОГДА не слушать мысли своих друзей? Боги, может, вообще снимете этот дар? Или, скорее, это проклятие… От него одни беды, одни проблемы. Если бы тогда, на турнире, не подслушал мысли Шусарда – не узнал бы, что тот убил полковника Иваррона. Не было бы дуэли. Живы были бы Задара и её подруги. Не ушла бы Санда.

Но, с другой стороны, если бы он не узнал о планах лейтенанта, готовящегося при первом удобном случае убить Неда или сделать так, чтобы тот попал под суд, то в скором будущем… у него не было бы будущего.

Людям неведомы замыслы богов, играющих людскими судьбами, как люди игральными костями. Как кому лягут цифры – никто не знает. Одному – пустая грань с одной точкой, именуемая «Проклятие судьбы». А другому – шесть цифр – «Дар богов». Сейчас он проклинает свой дар, но ведь однажды он уже спас ему жизнь, так нужно ли гневить богов, отказываясь от этого умения? Нет, но всё равно – надо прекратить слушать мысли. Если, конечно, не угрожает опасность.

– Так вот, пошёл он… Нед, да ты вообще слушаешь? – Арнот вгляделся в лицо товарища, и тот смущённо улыбнулся:

– Слушаю, Арни, слушаю. Ещё как слушаю… Да наплюйте вы на этого чужого сержанта – у вас свой есть. Если будет заставлять – скажите, что выполняете распоряжения непосредственного командира, и всё.

– Ладно, непосредственный командир, – улыбнулся Арнот, – сейчас будет сигнал к отбою… как думаешь, потери завтра будут большими?

– Спроси чего полегче, – нахмурился Нед, – будут потери, да. Сам знаешь. Главное – держите строй и прикрывайте товарища. Помнишь, что в самом начале Дранкон говорил? Вот так. Ладно, друзья, расходимся по палаткам. Отдыхайте. Если что – заходите, я всегда рад. Мне без вас скучно.

– А мы как комедианты у тебя, да? Веселим? – усмехнулся Ойдар.

Нед помрачнел, молча, не отвечая, встал, забрал свою плошку и пошёл к палатке сержантов. Арнот посмотрел на Ойдара и резко спросил:

– Зачем?

– Чего зачем? – состроил рожу Ойдар.

– Сука ты, Ойда. – Арнот в сердцах махнул рукой, развернулся и пошёл к палатке, где они должны были провести эту ночь. Ойдар остался на месте и, когда Арнот ушёл, задрал голову к звёздному, сияющему, мерцающему огнями небу и тихо сказал:

– Боги, за что?

* * *

Ночь прошла тихо, спокойно. В палатке сопели сержанты, каждый на своей подстилке-матрасике. Раскладные кровати в походе были лишь для высших офицеров. Спальные мешки никто не завязал – ночь была жаркой. И вообще, чем ближе к столице, тем становилось теплее. Если на базе корпуса жара уже отошла, то тут лето было в полном разгаре.

Когда небо начало сереть и звёзды потускнели, вернулись разведчики – потные, разгорячённые. Последние ли они почти бежали бегом. Охрана лагеря отодвинула сколоченные из брёвен щиты, перекрывающие выход из периметра, и трое разведчиков сразу направились к палатке полковника Хеверада. Он спал, но когда охранник вполголоса сказал: «Господин полковник! Разведка!» – тут же вскочил, натянул носки, штаны и сунул ноги в мягкие сапоги. Китель надевать не стал, оставшись в рубахе, так и вышел к разведчикам, стоявшим у входа:

– Докладывайте. Сюда присаживайтесь. Адъютант, свету больше! Принеси два фонаря!

Они уселись за стол, на котором была выложена карта местности. Полковник терпеливо дождался, когда сержант Хассель протрёт глаза, слегка ослепшие от яркого света, и спокойно спросил:

– Готов? Докладывай.

– Противник окопался вокруг города. Как мы знаем, это город Эсткар, с населением в пятьдесят тысяч человек. Через него проходит тракт, ведущий к границе. Раньше, когда не было войны, по нему шли грузы на Исфир. Это ключевая точка…

– Хватит! Ты чего мне лекции читаешь? Я что, не знаю этого?! Я не для того встал на рассвете! – резко остановил полковник. – К делу!

– Простите, господин полковник, – смутился сержант, мужчина лет тридцати пяти, худощавый, небольшого роста, крепенький и шустрый, – приучен докладывать обстоятельно. Итак, количество захватчиков уточнить не имелось возможности. Но… судя по всему – их не менее двадцати тысяч. Четыре корпуса.

– Откуда такие данные? – недоумённо поднял брови Хеверад. – Если ты не смог посчитать, и вдруг такая точность?

– Я сумел пробраться в город. Взял одного из солдат Исфира и допросил. Вот он и дал это количество.

– Состав армии? Кто сейчас командует?

– Генерал Хераг, родственник короля Исфира. Пленный сказал – дельный командир. Состав – десять тысяч латников, лёгкая пехота – около восьми тысяч, и лучники. Арбалетчиков у них практически нет. Это же Исфир! – сержант пренебрежительно надул губы. – Арбалетчиков у них не уважают. Как я уже сказал – проверить данные не удалось.

– Маги? Сколько у них магов?

– Этого солдат не знал. Маги есть, это точно. И немало. Но он не мог знать точного количества – как и у нас, маги живут отдельно и почти не показываются на людях. Впрочем – может, и показываются, только не в своей форме армейского мага. В лицо их не знают. Всё как у нас.

– Всё как у нас… – задумчиво повторил полковник. – Укрепления какие?

– Серьёзные. Городские стены усилены, вокруг города ров – заставляли жителей копать. Кстати, те у них теперь в рабстве. Кто не успел сбежать – попались. Работают на обслуге, копают, таскают – рабы. Женщины, само собой, обслуживают солдат. Как шлюхи, – сержант спокойно пожал плечами. – Всю округу обобрали, есть нечего. Вокруг – как саранча прошла. Ни травы, ни полей – всё вытоптано, дома крестьян разграблены и сожжены.

– Глупо… – пробормотал полковник, глядя на карту.

– Что, господин полковник? – не понял разведчик.

– Глупо так обращаться с жителями тех территорий, которые хочешь обратить в свою собственность. Верный способ вызвать яростное противодействие. Значит – не такой уж дельный этот генерал Хераг.

– А может, им не нужны местные жители? – снова пожал плечами сержант. – Своих крестьян нагонят, а местных в глубь страны, в рабство.

– Может, и так, – с неохотой признал полковник. – Какие-то слабые места обнаружил? Ты как вошёл в город? Есть подземный ход?

– В город втекает река. Прямо под стену. И вытекает, соответственно. Перекрыта решёткой. Я нырял, в одном месте сумел просочиться сквозь решётку – я худой, маленький, пролез, но с большим трудом. Бок ободрал. Кто-то крупнее меня – не пролезет. Над решёткой стена – с охранниками наверху. Факелы. Стрелки. Я хорошо ныряю, надолго могу задерживать дыхание – вот и прошёл. Уходил через вторую решётку, внизу по течению – то же самое. Перекрыто. Решётки мощные, их ничем не взять. Скорее стена развалится, чем решётки сдадутся. Если только маги что-нибудь сделают…

– Не сделают. Им надо быть в двух шагах от решётки, чтобы её заколдовать. Ты что, первый раз о магах слышишь? Не говори глупостей. Ещё что-то? Какие слабые места есть? Не может быть, чтобы не было!

– Нет, господин полковник. Нет слабых мест. Укрепились они здорово. А наших войск поблизости и в помине нет.

– Как нет?! – нахмурился Хеверад. – Выше по реке должны были стоять три корпуса пехоты! Куда они делись? Что пленный сказал?

– Плохо он сказал. Наших три дня назад разбили вчистую, – хрипло сказал сержант и закашлялся, будто выбивая из горла тугую пробку, – несколько тысяч убитых, остальные бежали, побросав снаряжение. Теперь оно, это снаряжение, всё в городе. Насколько я понял – этот город используется как опорный пункт и будет таким навсегда. Вернее – они планируют оставить его навсегда. Гарнизон скоро сменится, подойдут ещё солдаты, а эти снова пойдут вперёд. Они как муравьи, сжирают всё на своём пути. И таких опорных пунктов четыре. В каждом группировка двадцать-тридцать тысяч. Мы не сможем без поддержки, господин полковник! У нас ни конницы, ни пращников. Пять тысяч человек, и всё! А если успеют послать за подмогой – тогда точно конец. Все опорные пункты стоят в дневном переходе друг от друга, этот – крайний к морю. И ещё – они нас ждут. Более того – на рассвете выходят сюда. Их разведка уже донесла о нас.

– Этого и следовало ожидать. – Полковник устало прикрыл глаза. – Лейтенант, – буди полковников. Пусть идут сюда. Поднимай майоров, потом пусть поднимают всех – общую побудку. Главного мага ко мне. Срочно! Сержант – свободен. Отдыхай. Сегодня будет жарко. Очень жарко…

Все, включая адъютанта, встали и тихо вышли из палатки, оставив полковника сидеть в складном кресле. Глаза его были закрыты, и Хеверад как будто спал. Но это было кажущееся спокойствие. Его мозг усиленно перерабатывал полученную информацию. Хеверад пытался найти хоть какую-то возможность избежать гибели Корпуса и видел только один путь – маневрировать. Нельзя дать загнать себя в границы периметра. Выйти и дать бой на ровном месте, где дисциплина, умение десантников пересилят умение обычных солдат. Загнать врага обратно в город. Или… или бежать. Бежать, пока Корпус не попал в клещи.

Полковник очень сильно рассчитывал на помощь пехотных корпусов, над которыми должен был принять командование. Но они теперь были неизвестно где, вернее – то, что от них осталось, теперь неизвестно где.

Нет, полковник не начал паниковать. За время своей службы он повидал всякое. Корпусу крепко доставалось, и нередко в его составе оставалась половина бойцов. Но… в такой тяжёлой ситуации они не были никогда. Фактически Корпус тупо бросили затыкать дыру. И не просто дыру, а огромную прореху в матрасе, из которого ручьём сыплются перья.

Только теперь полковник по-настоящему понял величину постигшей страну катастрофы. Над ней совершенно определённо нависла угроза захвата Исфиром, впервые за десятки, а может, и сотни лет. Король Исфира Шолокар Третий хорошо подготовился к войне и сделал всё, чтобы её выиграть. Перед этим Шолокар навёл порядок в стране, поотрубав головы всем тем, кто был недоволен его властью, укрепил армию, выжал деньги из народа, и вот теперь – виден результат его реформ.

Замар трещит по швам, раздираемый мощными армейскими группировками. И чем это кончится – неизвестно.

* * *

Из объятий сна Нед выплывал постепенно, и когда открыл глаза, несколько секунд не мог понять где находится. Вокруг спали люди – храпели, пускали газы, свистели носом, воняли носками – этот запах носков Нед будет помнить всю жизнь. Кислый, терпкий, выворачивающий наизнанку. А попробуй походить сутками в сапогах, на жаре, да по двадцать ли в день! Не так ещё провоняешь. Мыться было негде – ручеёк использовался только для питья. Впрочем – если бы задержались на этом месте подольше, выкопали бы пруд ниже по течению, там бы все и мылись. Но сегодня сил на это не было.

Нед похлопал глазами – какого демона он проснулся в такую рань, до побудки? И тут же, как ответ на его мысли, прозвучал звук трубы, рявкающей грозно и громко: «Дууу! Дууу! Дууу!» – подъём!

В палатке зашевелились, люди начали одеваться, натягивать одежду, сапоги, срочно пристраивать на себя броню и оружие. На всё про всё давалось строго ограниченное время, и немало палок было разбито о спины солдат, приучая их к быстрым сборам. Или, вернее, спин разбито палками.

– Ду-ду-ду! Ду-ду-ду! – «Построение».

Солдаты выскакивали из палаток, искали своё место в строю, и через несколько минут на площади лагеря выстроилось каре из солдат в полном боевом вооружении. Копейщики впереди, мечники сзади, арбалетчики за ними. Сержанты чуть впереди своей роты, перед строем, лейтенант полной роты с ними рядом, остальные офицеры впереди, возле полковников. Три полка разделены небольшими прогалами, а перед всеми – полковник Хеверад, в стальной панцирной броне и шлеме с поднятым забралом. Его лицо хмуро и сосредоточенно, а под глазами залегли чёрные тени. Полковник смотрит на стройные ряды десантников, недолго молчит, потом звучно говорит:

– Солдаты! Нам предстоит трудная задача. Впрочем – как и всегда. Перед нами враг. Он знает о нашем приближении и подготовился к атаке как следует. Наше спасение – в нашей выучке, в умении сражаться строем, в нашей тактике. На каждого солдата корпуса приходится по четыре вражеских. Это ерунда! Каждый наш сильнее десятерых вражеских! Покажем же этим придуркам, что такое Корпус Морской Пехоты! Славься, Корпус! Славься! Славься! Славься!

– Аааа! Аааа! Аааа! – заревели солдаты, грохоча по щитам копьями и мечами. Ветераны сумрачно посмотрели на небо – нет ли дождя. Под дождём воевать труднее. Небо было чистым, тёмно-синим, почти чёрным. Последние звёзды утопали в вышине, становились маленькими, тусклыми и незаметными. Сегодня эти звёзды многие видят в последний раз…

– Дуууу! Ду! Ду! – «Направо! Марш!» – Фаланга дружно развернулась и так же строем, похожим на длинную змею, затопала к выходу из лагеря, уже открытого стражниками. В лагере остаются лишь стражники Безопасности, охраняющие имущество Корпуса, да лекари, готовящиеся к приёму множества покалеченных солдат. Сегодня им придётся поработать по полной…

Лагерь оставался почти незащищённым, и не было гарантии, что Корпус вообще сюда вернётся. Такие случаи в истории были. Ради спасения основного состава всё имущество бросали и отступали, маневрируя до тех пор, пока не выводили Корпус из зоны опасности.

Что делалось после поражения с оставленным имуществом, стражниками и лекарями? Всякое было. Иногда Корпус успевал вернуться и отбить лагерь у врага, обращая его в бегство, но чаще – стражники гибли, осаждаемые противником.

Что касается лекарей – неписаный закон войны гласил: «Лекарей не убивать!». Впрочем – это касалось только тех лекарей, что не брали в руки оружие. Само собой – если лекаря видели с оружием, его убивали так же, как и стражников, так же, как и остальных солдат. Или же брали в рабство. Что суть тоже смерть. Остальные, «мирные», лекари, временно задерживались – лечили своих, лечили чужих, но в конце концов их отпускали. Когда? А как надоест держать. Когда нужда в этом выйдет. Спасибо, что вообще не убивали…

Через один ли стало видно – их ждут. Широкое поле, ранее засаженное рожью, было заполнено войском – впереди стояли конники, ощетинившиеся длинными копьями с острыми, тускло блестевшими в утреннем сумраке наконечниками, позади стояли ряды латников, а за ними – лучники и пращники.

«Дуээээ! Дуээээ! Ду! Ду! Ду! – заревели трубы. – Сомкнуть ряды! Боевой порядок! Щиты!»

Корпус, как единый организм, чётко сработал так, как его учили все эти месяцы. Прикрытый щитами, он напоминал странное существо наподобие черепахи. Большие щиты были похожи на пластинки черепашьего панциря.

– «Ду-дуут!» – «стоять!» Корпус застыл, ощетинившись длинными копьями. От рядов противника выдвинулись три всадника, с красным щитом на шесте, и полковник Хеверад, сделав знак Зайду и Эвору, медленно поехал им навстречу.

Исфирцы остановились ровно посередине и стали дожидаться замарцев, не спешащих на переговоры. Хеверад ехал неторопливо, поглядывая на небо, с абсолютно беспечным видом, будто ехал не на переговоры с врагом, вчетверо превосходящим его по численности, а на прогулку со своей любовницей госпожой Бурогас, молодой вдовой купца Эдмона Бурогаса, пропавшего где-то в дальнем плавании пять лет назад.

Судя по знакам различия, похожим на замарские, главный исфирец был генералом, и как стоило предположить – тем самым Херагом, о котором говорил разведчик.

Херагу на вид было около пятидесяти лет – старый вояка, чем-то напоминавший самого Хеверада, жёсткий, сильный, настоящий командир, военная косточка. Он бы понравился Хевераду, если бы не был врагом, который угрожает его будущему и самой жизни. Профессиональные военные, не придворные лизоблюды, легко узнают друг друга даже в толпе – это выражение глаз, всегда настороженных, ищущих скрытую опасность, эта готовность ударить, отпрыгнуть, убить, если понадобится – только годы смертельной опасности могут выработать выправку настоящего вояки. Херагу полковник тоже бы понравился… но судьба развела их по разные стороны щитов.

– Приветствую. Слушаю вас, генерал Хераг, – полковник сразу дал понять, что он знает многое, если не всё, и что вести с ним разговор, как с тупым ребёнком, – это была бы ошибка. Хераг слегка улыбнулся, мгновенно схватив суть, и хриплым, звучным голосом, привыкшим подавать команды, а не говорить комплименты дамам, сказал:

– Приветствую, полковник Хеверад. Много о вас наслышан. Жаль, что мы не встретились раньше… нет, нет – я не об этой «встрече». – Хераг широко улыбнулся, отчего морщинки вокруг его глаз сомкнулись, стали глубокими, и глаза посмотрели на полковника как сквозь прорезь в щите щитоносца. – Мы с вами профессиональные военные, и я бы с удовольствием выпил бы в вашей компании бокал хорошего вина!

– Взаимно… – осторожно сказал Хеверад, сидевший с непроницаемым лицом и никак не отреагировавший на улыбку генерала. – Что вы предлагаете, генерал? Вы же не так просто вызвали нас на переговоры?

– Само собой, – снова улыбнулся Хераг, – хочу с вами выпить этот самый бокал вина. Вы сдаёте корпус, никто не умирает, а мы с вами сидим, пьём вино, беседуем о войне, об армии, о прелестных девушках и неблагодарных правителях, которые разваливают армию, а потом – вы принимаете подданство короля Исфира. Все офицеры и солдаты, что пожелают принять подданство Исфира и служить в нашей армии, будут приняты на тех же условиях, на которых служили в армии Замара. Остальные – станут рабами. Или, если поднимут меч на законного короля континента, умрут. Вот такое у меня к вам обращение. Что скажете?

– Король континента, говорите? – с лёгкой усмешкой переспросил Хеверад. – Не рано ли? Очень далеко идущие планы. А что касается сдачи – скажите, генерал – вы бы сдались?

Хераг внимательно посмотрел в глаза Хевераду и осторожно сказал:

– При определённых обстоятельствах – да… будучи на вашем месте. Но… ведь я не на вашем, а на своём месте, не правда ли? Вы же знаете, что шансов у вас нет. А я знаю, что при столкновении моя армия потеряет много бойцов, которые нужны мне для похода на столицу Замара. Мы так и так её возьмём, столицу, но зачем мне терять обученных воинов? Нужно рачительно относиться к своей армии. Мы же не придворные идиоты, а профессионалы. И вы, как профессионал, должны понимать – шансов нет. Зачем губить своих бойцов? Вы с вашим корпусом, о котором мы так много наслышаны, можете так же служить королю Исфира, достойному человеку, настоящему королю, военной косточке, не такому, как ваш жирный боров, заботящийся лишь о своём желудке. Ну, так как? Принимаете наше предложение?

– Вы очень красноречивы, генерал, – усмехнулся полковник Хеверад, – но есть одно обстоятельство. Я не сдаюсь. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. И то, что у нас нет шансов – это ваш вывод, не мой. И ещё – да, я профессионал. Но я держу слово. Слово офицера. И я не беру его назад. Потому оно дорого стоит. Если придётся погибнуть, мы погибнем. Мы сами выбрали эту службу. Мы служим стране.

– Ну что же… уважаю, – кивнул генерал, – тогда вам придётся умереть. Но в любом случае – вот вам мой воинский салют, полковник! Надеюсь, что в чертогах Куалтука мы будет сидеть рядом, когда отправимся на небеса. Для меня будет честью пировать рядом с вами.

Генерал поднёс руку к брови и наискось бросил её вверх. Хеверад отдал свой салют, и они разъехались в стороны. Больше говорить было не о чем. Всё уже сказано.

Всадники вернулись к рядам своих войск, снова наступило молчание. Томительное ожидание опустилось на ряды солдат. Кто-то дрожал в предвкушении схватки, кто-то вдруг впал в некую сонную отстранённость и наблюдал за розовеющими на небе утренними облачками, кто-то спокойно прикидывал – выживет ли в предстоящей битве, а кто-то прощался с этим миром, вспоминая лучшие моменты жизни и кляня себя за то, что ввязался в этакую авантюру. Получить подъёмные, два золотых, конечно, хорошо, но вот быть наткнутым за них на длинную острую «оглоблю» – точно не мечта здорового половозрелого мужчины.

Наконец над полем пронёсся сигнал – исфирцы готовились к атаке. Копья в руках всадников опустились, и кони начали свой тяжёлый разбег.

Исфирская конница – тяжёлые, закованные в сталь латники, кони, похожие на передвижные стальные башни – что может им противостоять? Комья летят из-под копыт, земля сотрясается, будто в лихорадке, и стонет под стальными подковами… разве есть тот, кто сможет устоять перед атакующей мощью этой армады?

Жжжжж… туча стрел через головы конников, как туча мошки, опустилась с небес на ряды солдат. Стрелы со стуком вонзались в щиты, впивались в землю, пронизывали ноги, руки, неосторожно высунувшиеся из-за щита головы.

Наконец поток стрел прекратился – опасно, можно задеть своих.

– Копья опустить! Упереть в землю! Арбалетчики – вперёд! По комааандеее… Огонь! Перезарядить! Огонь!

Первые ряды тяжёлых конников будто выкосило косой – стальные болты прошивали броню, как картонную. Мощные арбалеты били так, что всадники вздрагивали от попадания, будто по ним врезали здоровенной дубиной, и падали с лошади, не в силах преодолеть болевого шока.

Арбалетчики подбегали к первому ряду, выпускали болты, отбегали назад, давая место новым стрелкам. Они успели сделать три залпа, пока не налетела конница.

Длинные копья, упёртые в землю, поднялись, как страшный, смертоносный частокол, и несколько лошадей с ходу напоролись на острия, вырвали копья, застрявшие в телах, из рук копейщиков и теперь бились перед строем в последних судорогах, оглашая окрестности диким ржанием и поливая землю фонтанами крови. Остальные кони категорически отказались идти на острия копий и заплясали перед строем, поднимаясь на дыбы и сбрасывая своих хозяев. Сзади напирали другие лошади, и получилось такое месиво, что никаким строем в нём и не пахло. Одна лошадь повалилась на передний ряд копейщиков – двое тут же были раздавлены тяжеловозом и лежали, придавленные его трупом, с выражением муки и удивления на лицах.

– Отступить на шаг! – последовала команда.

Шеренги сделали шаг назад, держа дистанцию между всадниками и строем, оставив на земле мёртвых и раненых товарищей – раненые пытались отползти, чтобы не быть затоптанными стальными копытами, но не всем это удалось. Шипастые подковы крушили мягкие человеческие тела, и солдаты кричали, стонали, плакали как дети в последнем желании жить – жить во что бы то ни стало.

Всадники, столпившиеся у строя, не решались броситься на частокол копий, которыми обороняющиеся время от времени сбивали с коней то одного, то другого латника или калечили лошадей, и застыли на месте – прекрасная мишень для арбалетчиков.

Свистящий поток болтов выбивал всадников так, будто это были мишени на армейском плацу, и они начали отступать, поворачивая коней назад.

– Держаться ближе! Ближе к коням! – взревел Хеверад, прикрытый щитоносцем. – Бегом за ними! Марш!

Всадники повернули к своим позициям, и со стороны это выглядело довольно смешно – пешие люди преследуют конников, как будто надеются их догнать!

Но десантникам и не нужно было их догонять. Главное – войти в соприкосновение с врагом, чтобы не попасть под удар исфирских лучников, славящихся своим умением и мощными, дальнобойными луками.

Буквально у хвостов вражеских лошадей задыхающиеся от бега десантники добежали до вражеских рядов, пропустивших бесславно обращённых в бегство всадников, и вот теперь началась настоящая битва. Щиты в щиты, копья в копья. Теперь – умение против умения. И тут количество не имело особого значения – всё равно против одного воина стоял только один другой воин.

Мечники, стоявшие за рядами копейщиков, сдерживающих напор врага, взяли в руки по нескольку дротиков, висевших у них за спиной, и начали с большой скоростью и силой метать их во врага, не заботясь о том, куда попадут – в щит так в щит, в тело человека – так и хорошо.

Дротики имели наконечник из мягкого железа, имеющий не менее четырёх пядей в длину. Этот наконечник вонзался в щиты, сгибался крючком, пробивая твёрдое дерево, застревал, и дротик болтался на щите, мешая владельцу использовать его в полной мере. Обрубить дротики было невозможно – длинный наконечник не давал этого сделать.

У исфирцев не было таких дротиков, они считали арбалеты и дротики недостойным, варварским оружием, предпочитая пользоваться луками, высшим достижением метательной техники этого мира. И вот теперь генерал Хераг кусал губы, видя то, что происходит. Использовать луки невозможно, а вот эти самые подлые дротики и мерзкие арбалеты в упор расстреливали его лучших бойцов, костяк армии Исфира.

Исчерпав запас дротиков, мечники по команде бросились вперёд и начали колоть противника короткими обоюдоострыми мечами, прикрываясь большими щитами. Теперь это делать было легче – латники Исфира частью бросили свои щиты, а частью с трудом пытались прикрыться бесполезными, истыканными дротиками полуцилиндрами, годными теперь лишь для того, чтобы закрыться от стрел.

Мечник легко отбивал такой щит и вонзал меч в тело противника. Не спасали ни кольчуги, ни тяжёлые панцири – острый, как осиное жало, клинок пробивал доспехи и доставал до тела. Резко расширяющееся в пяди от острия лезвие не давало увязнуть мечу, и кровавая жатва шла полным ходом.

Латники Исфира дрогнули и на глазах удивлённого и возмущённого Херага стали шаг за шагом отступать. Ещё немного, и они побегут – понял он.

Отдав распоряжение, Хераг пустил остатки конницы с фланга, чтобы ударить Корпус в тыл, туда же послал и лучников, и пращников. Несколько тысяч пехотинцев бегом помчались за всадниками, на ходу готовясь к бою – закладывая в пращи свинцовые шарики и накладывая стрелы на луки.

Заметив это, Хеверад приказал части Корпуса развернуться назад. Копьеносцы выставили копья и ушли в глухую защиту. Наступление остановилось.

Хеверад с яростью смотрел на разворачивающихся к стрельбе лучников – если их не остановить – будет беда. Постепенно, издалека, они просто выбьют его бойцов, как сегодня арбалетчики фактически уничтожили семьдесят процентов тяжёлых конников Исфира, основной ударной силы врага.

– Маги – вперёд! Щитоносцы – прикрыть! Стоять всем крепко! Не отходить! Нам некуда отходить, парни! Маги, поджарьте этих тварей! В общем – сделайте чего-нибудь, хоть дерьмом закидайте подонков!

Тридцать человек в тёмных одеждах со знаком огня на плече выскочили из середины каре. Каждого мага прикрывали четыре щитоносца – маг был слишком редок и ценен, чтобы его убили случайной стрелой. Хеверад забрал из лагеря всех магов – даже лекарей. Лекари тоже могли творить боевое колдовство, а в бою каждый клинок на вес золота.

Среди магов были и молодые, и не очень, и даже один седой – мужчина лет пятидесяти, бородатый, высокий, с резкими чертами лица. На его плече «пламя мага» было не золотым, а чёрным, чернёного серебра – чёрный маг.

Маги бегом помчались на врага, а здоровенные щитоносцы, несущие щиты в рост человека, старались прикрыть от стрел врага.

Лучники заметили опасность, и тучи стрел вонзились в щиты и землю, превратив полуцилиндры в подобие платяной щётки – столько стрел торчало из твёрдого дерева, окованного железом. Тогда высокий маг приказал остановиться, щитоносцы выстроили что-то вроде каре, несколько человек подняли щиты вверх – получилась непроницаемая черепаха, отработанная во время тренировок на полигоне агары. Настало время показать, что такое чёрный маг.

Маги выстроились в подобие стрелы, вцепившись руками друг в друга, закрыли глаза, и тот, кто находился на острие этой «стрелы», речитативом запел заклинание. Двое магов защиты встали рядом и тоже начали творить заклинание – все их силы, всё умение было пущено только на защиту – физическую и, самое главное, антимагическую. У врага тоже имелись маги, и совершенно очевидно, что они могут скоро появиться.

Наконец защита была поставлена, и щитоносцы впереди отбежали в стороны, будто освобождая дорогу боевому заклинанию. Чёрный маг взмахнул руками, выкрикнул последние слова заклятия, и с неба вдруг ударил град. Крупный, с куриное яйцо.

В воздухе, особенно в приморских районах, всегда много влаги. Эта влага под воздействием колдовства чёрного мага сконцентрировалась в крупинки льда, быстро обросшие замёрзшей водой. Из маленьких льдинок за считаные секунды под воздействием могучих сил, приведённых в движения древними заклинаниями, образовались крепчайшие ледяные снаряды, оставляющие вмятины даже в прочных щитах. А если щитам приходится несладко, что говорить о людях? Синяки, ушибы, а то и смертельные повреждения – вот что получили исфирцы.

Вся суть была в том, что такую массу людей не уничтожить одним заклинанием. Для этого нужны заклинания апокалипсиса, а это очень, очень опасные заклинания. Эти заклятия не разбираются – бьют и своих, и чужих. Создание града в окружности в один ли тоже непростое дело – пришлось объединить усилия больше чем двух десятков сильных магов, но эффект получился очень недурной – попробуй-ка постреляй из луков, когда по голове тебя бьют ледяные снаряды! Или покидай свинцовые орехи, если тебе только что выбило глаз ледышкой!

Хеверад берёг силу магов для самого критического случая. И он настал. Теперь ему нужно было время. Арбалетчики выбивают латников и всадников, а мечники и копейщики медленно, но верно двигаются вперёд, перемалывая войско врага.

Исфирцы несли ужасающие потери, такого генерал Хераг ещё не видал. Он не сталкивался с Корпусом Морской Пехоты, только слышал о нём, и вот теперь воочию видел, что творит великолепная выучка вкупе с правильной тактикой.

Корпус нёс потери, но на каждого убитого бойца Замара приходилось не менее чем по полтора-два десятка убитых исфирцев. Это была катастрофа. За несколько часов Корпус просто расплющит войско Исфира, сделает из него фарш.

Хераг бросил взгляд на группу магов, наблюдавших за тем, как «работают» их коллеги из Замара, и выругался:

– Чего стоите?! Вы видите, что они делают с лучниками?! Сделайте что-нибудь!

– Они под куполом, – надменно пояснил старший маг, – нам нужно подойти ближе, чтобы попробовать снять защиту. Отсюда мы ничего не сможем сделать. А если создадим что-то подобное их заклинанию – ударит и по нашим.

Хераг бессильно скрипнул зубами – град с дождём полоскали лучников, как осенние листья, они уже промокли насквозь, но на это плевать – главное, у них намокли тетивы, и стрелять из луков сейчас невозможно!

Он опять вдруг вспомнил о том, что у арбалетов стальные тетивы, витые из проволок, и снова выругался – проклятый полковник! Не зря ведь Хеверад говорил про шансы!

И тогда Хераг отдал приказ к отступлению. Нужно укрыться в городе и ждать подмогу. А ещё – подумать, как извести этого демонова полковника.

## Глава вторая

Нед смотрел на несущиеся стальные громадины, и в голове было свободно и холодно, как в пустом горшке. Ничего не осталось, кроме желания выжить, а ещё – убить! Убить тварей, которые хотят порушить его жизнь! Хотят отнять то, что он случайно, с таким трудом получил от капризной дамы, именуемой Судьба!

– Приготовиться! Держитесь, парни! Стоять! Упереть копья в землю! Не подпускайте близко! Коли, коли!

Болты со стуком втыкались в броню, ржали лошади, падали бойцы. Упал сорокалетний усач-копейщик, пробитый копьём, упал парень, рядом с которым Нед когда-то стоял в строю – возможно, принял смерть, приготовленную для Неда. Как ни берегись, но всё равно она находит лазейки и просачивается через все преграды, поставленные перед Смертью наивными людьми.

Сигнал! Бежать! Бежать! Перепрыгнуть через труп лошади, через раненых – простите, парни, сейчас не до вас! Сейчас нужно добежать и убить! И остаться в живых.

Лейтенант Юстар:

– Первая рота, наддай! Наддай, демоны! Не успеем за конями – сейчас стрелами утыкают!

Нормальный парень это Юстар. Старый вояка, задержался в лейтенантах – любит выпить, всё время попадает в какие-то истории. Буйный. Но дело знает. Нед рад, что его назначили вместо убитого Шусарда. К Неду хорошо относится. Вначале – настороженно. Мол, победитель, звезда, полковничий любимчик! Потом поговорили – он всё понял. Не всё, но понял. Успокоился. Ему тоже нужно выжить, как и Неду. И он собирается не дать умереть своим солдатам. Дельный командир.

Бежать, бежать, бежать!

Бабах! – первый ряд копейщиков буквально воткнулся во вражеские ряды. Грохот сталкивающихся щитов, крики, рычание, треск ломающихся копий, стук вонзающихся в щиты и тела дротиков.

– Держись, рота! – голос хриплый, сорванный.

Хочется пить, хочется опустить усталую руку со щитом, но нельзя – убьют. Отжал чужой щит – длинный укол – меч со скрежетом вонзается в чужую плоть, трепеща от наслаждения. И сразу прилив бодрости, силы! Хорошо! Сродни оргазму…

Рука движется быстрее, сильнее, хочется размахнуться как следует и рассечь щит врага, добраться до его мягкой, сладкой плоти! Нельзя. В строю нельзя размахивать мечом, как на дуэли. Экономные, точные движения, выверенные и отрепетированные сотни, тысячи раз. Отбил, уколол, отбил, уколол!

Демон в мече трепещет от радости – столько душ, столько силы, столько крови! Пей, впитывай!

Из души поднимается что-то чёрное, что-то могучее, как морское чудовище. Нед тонет в этом потоке черноты, и вот уже это не он, а кто-то другой наслаждается потоками крови и смертью, витающей над полем боя!

Тело Неда буквально шатает от переполняющей его энергии. Глаза налились кровью, почернели и превратились в два тёмно-красных уголька. Удары сделались такими мощными, что он идёт вперёд, сбивая с ног врага и пронзая его заговорённым мечом. Следом за ним в прорыв врываются товарищи, Нед на острие прорыва, будто наконечник тарана.

Укол! Удар! Укол! Удар! Рука не чувствует усталости. Демон исправно кормит Неда, и тому кажется, что это иномирное существо чавкает, впитывая людские души.

Нед хохочет, ему весело! А разве может быть не весело в таком весёлом занятии? Что может быть веселее, чем лишать жизни врага?!

Наконечник прорывает его кольчугу, рвёт бок, ломает рёбра и выходит со спины. Удар! – древко перерублено. Укол – меч вонзается в грудь несчастливого копейщика Исфира, попытавшегося остановить этого демона во плоти. Напрасно! Каждый, кто встаёт на пути Неда с оружием в руках, должен осознать – он умрёт!

Вонзил меч в землю, перехватил торчащий из живота кусок дерева правой рукой и вырвал обрубок копья из тела. Тёплая кровь потекла по бедру, залилась в сапог – там начало неприятно хлюпать. Впрочем, он и до этого уже практически хлюпал – пот стекал по телу каплями и ручейками, пропитывая одежду и обувь.

Меч снова в руке, ищет цель – удар! Укол! Боль раны стихает, она уже зудит – затягивается. Организм снова полон сил.

Солдаты ревут, яростно, оскалясь, рвутся вперёд, сметая всё на своём пути, и противник не выдерживает. То один, то другой поворачиваются спиной и пытаются убежать – нет! Нет! Не выйдет! В спину бить ещё удобнее! И враги падают мёртвыми, устилая поле своими телами.

Звучит сигнал чужой трубы, и вся толпа поворачивается и бежит, оставив перед замарцами заслон из латников в особо тяжёлой броне – они должны остановить наступление, дать возможность основному войску отойти в город.

Нед не понимает этого. Он лишь видит, что враг уходит, что у него забирают возможность напоить меч кровью, и существо, образованное из Неда и Чёрного, приходит в неистовство, в сумасшедшую ярость. Оно изрыгает грязные ругательства, прыгает на строй латников и, уже забыв о том, что нужно стоять в строю, отбрасывает щит, выхватывает второй меч и начинает кромсать противников двумя мечами сразу.

Мечи с хрустом врезаются в тела людей, разрубая прочнейшую броню – нет препятствий для стали, напитанной кровью, с демоном, заключённым внутри.

Бойцы падают, как трава под косой опытного косаря. Летят куски щитов, те, кто пытается достать Неда мечом – тут же умирают. Никто, посмевший поднять на него оружие, не остаётся в живых. Страшная живая машина смерти продвигается вперёд, молотя противника и разбрызгивая кровь.

Следом за ним в заслон вгрызаются остальные бойцы Корпуса, и вот – полоса из одетых в тяжёлый металл латников Исфира прорвана. Латников берут в кольцо и методично убивают, как зверей на загонной охоте.

Через недолгое время на месте заслонного полка остались лишь трупы и раненые, стонущие под ногами врагов. Их безжалостно добивают, не обращая внимания на мольбы и проклятия, и через час на поле боя воцаряется тишина, лишь ветер, проносясь над страшным местом, испуганно уносится к морю – там не пахнет кровью и нечистотами, там воля и свобода…

– Стой, Нед! Остановись! – слышит он голос, но не понимает, что зовут его. Обернувшись, оскаливается и прыгает, занося меч, и только в последний момент меч останавливается у шеи Арнота, испуганно округлившего глаза:

– Ты что? Нед, что с тобой?

Нед опускает руки – его бьёт крупная дрожь, в глазах темнеет, он как будто то выныривает из воды, то снова опускается на самое дно – туда, где лежат раковины жемчужниц, туда, где тихо, темно и рыбы спокойно проплывают мимо по своим рыбьим делам.

– Ты ранен? Смотри – у тебя кольчуга в нескольких местах пробита и прорублена! И шлем помят! Тебе к лекарю надо – ты весь в крови!

– Не надо, – хрипло вытолкнул Нед, – со мной всё нормально. У нас как? Ойдар живой? Ребята?

– Ойдар живой. Ребята… есть погибшие и раненые, – странным голосом сказал Арнот, отводя глаза от лица Неда. – Нед, что у тебя с лицом? Вернее – с глазами?

– А что у меня с глазами?

– Они какие-то странные… чёрные. У тебя были голубые глаза. А теперь чёрные, как дырки…

– Не знаю, о чём ты говоришь, – холодно сказал Нед, – лейтенант жив?

– Жив, – хмуро ответил Арнот, – вон, бегает. Сейчас будет сигнал к построению, похоже на то.

И точно. Через несколько секунд заревели трубы, требуя от солдат встать в строй. Оставшиеся на ногах становились, закрывая бреши, образовавшиеся из-за гибели их товарищей.

Нед прошёл вдоль строя, посчитал – из ста пятидесяти осталось сто двадцать человек. Часть ранены, часть убиты. Он слегка удивился – в таком месиве потери были не слишком велики. Меньше, чем он думал. От случайностей никто не застрахован – случайная стрела, случайно попавший меч, случайно ударившее копьё – но для такой битвы это было просто малой кровью. На каждого бойца корпуса четыре исфирца! И не какие-то ополченцы – регулярная конница, латники – костяк исфирского войска! И где они? Сидят за воротами города и прячутся, как крысы…

– Сержант, доложи о потерях! – объявился лейтенант Юстар.

– Тридцать человек. Сколько живых – пока не знаю.

– Большие потери, – нахмурился Юстар, – копейщики всегда несут большие потери, чем остальные. Мы принимаем на себя первый удар. Кстати – благодарю тебя.

– За что?

– Ты прорвал ряды заслона. За тобой просочились тройки мечников и всех вырезали. Полковник очень тобой доволен. Сам мне сказал. Может, ещё звезду дадут, а, Нед? – Юстар усмехнулся и тут же посерьёзнел. – Не ранен? Всё в порядке?

– Не ранен. Царапины заживут, – Нед пожал плечами и одёрнул разорванную кольчугу. – В других ротах какие потери?

– Примерно так же, как и у нас. У мечников меньше, у арбалетчиков ещё меньше. Всё, строимся! Сейчас скажут, что нам дальше делать.

Заревели трубы, и солдаты снова выстроились в каре. Хеверад, хмурый, сосредоточенный и серьёзный, объехал потрёпанный строй солдат и зычно крикнул:

– Спасибо! Мы победили! Но нам теперь предстоит выкурить этих тварей из нашего города и завершить разгром захватчиков! Не расслабляйтесь! Всё ещё впереди!

Полковник спрыгнул с коня и, подозвав старших командиров, отдал распоряжения. Вестовые побежали к командирам батальонов, те передали их командирам полных рот, командиры рот сержантам, и работа закипела. Солдаты в первую очередь собирали своих раненых. Ими тут же занялись маги-лекари. Маги занимались самыми тяжёлыми, поднимая их на ноги за считаные минуты. Увы, они не могли вылечить всех – запас сил у лекарей-магов слишком ограничен. Те, кто мог идти – побрели в оставленный лагерь к обычным лекарям, которые окажут необходимую помощь.

Трофейные команды, составленные сержантами, раздевали трупы исфирцев, снимая броню, собирали разбросанное оружие – всё это пригодится, всё стоит денег, и очень немалых. Исфирцев, притворявшихся мёртвыми и раскрытых во время раздевания, убивали. Пленных девать некуда. Да и незачем. Корпус пленных не брал.

Мёртвых солдат Корпуса собрали в одном месте, разложив их ровными рядами. Пересчитали – погибло около пятнадцати процентов личного состава, семьсот человек. Полковник был очень зол – такими темпами можно потерять Корпус. Это слишком большие потери. Впрочем – и армия, которая им попалась, была совсем не простой – тяжёлая пехота и пешие латники – костяк Исфирской армии. В отличие от других оккупационных войск Исфира – те были простыми пехотинцами, в основном из числа мобилизованных.

Наконец солдаты, собрав трофеи, забрав своих раненых – тех, что не смогли вылечить маги – медленно пошли в лагерь. Не было радости победы. Было лишь опустошение, боль и смертельная усталость. Хотелось упасть и не шевелиться, и чтобы никого вокруг – совсем никого. Ни командиров, ни сослуживцев-солдат, а только небо, солнце и облака… чтобы жужжали пчёлы, чирикали птички, и не было запаха крови, пота, немытых тел и трупов.

Войдя в лагерь, солдаты сразу начали готовить еду, а стражники, оставив дежурных, отправились хоронить погибших. Хоронили их обычно в одной могиле, уложив рядами, друг на друга. Никаких памятников не ставили, ничем могилы не обозначали… из праха пришёл, в прах ушёл. Большинство из тех, кто служил в Корпусе, были сиротами, одиночками, о которых никто не вспомнит и не заплачет.

– Ты жив! – Жересар и его сыновья обступили Неда, обнимая и похлопывая по плечам. Лекарь тут же заметил прорехи в кольчуге и встревоженно спросил:

– Что?! Ранен? Пошли. Раздевайся, я тебя осмотрю. Пойдём, пойдём!

– Не нужно… со мной всё нормально! – попытался сопротивляться Нед, но Жересар насильно втащил его в палатку и принялся стаскивать броню. Через минуту Нед стоял по пояс голый, а лекарь внимательно смотрел на его бок, на плечи, на спину… его брови поднимались всё выше, будто он увидел что-то невероятно, потрясающее – морского змея или летающего человека.

– Это что?! – потрясённо спросил он. – Это как? Хаген, Наскар – посмотрите! Вы ничего не видите?

– А чего, пап? Ну шрамы, да. Здоровские шрамы. Вы где их получили, мастер? – с интересом спросил Хаген. – Вот этот как от копья, а этот – от меча, порезано. И тут… и тут… всё тело в шрамах. Давнишние.

– У него не было этих шрамов, когда он поступил в Корпус, – хмуро бросил Жересар, – это недавние. Но этого не может быть. Я видел его несколько недель назад без этих шрамов. Они выглядят так, будто им много, много лет. И ещё – они рассасываются. Рубцовая ткань исчезает почти на глазах. Нед, может, пояснишь, как это получается?

– Вы, лекарь, не можете пояснить, – улыбнулся Нед, – а простой сержант должен знать? Нет, не могу сказать.

– Не можешь или не хочешь? – спросил лекарь, глядя Неду в глаза, потом вздохнул и покачал головой. – Ладно, отдыхай. Нам ещё с ранеными заниматься надо. Потом поговорим.

– Хорошо, – пожал плечами Нед, и стал натягивать пропитанную кровью рубаху. Она неприятно царапала тело, и Нед подумал о том, что надо бы постирать барахло. Он направился к выходу под взглядами друзей, потом обернулся и с улыбкой спросил: