Василий Лазерко
Летающая невидимка

Конец лета!

Да, еще какого жаркого! С все и вся пронизывающим зноем. Не часто бывает такое в отдельных частях нашей планеты. А в большинстве мест такого вообще никогда не бывает. Но здесь это повседневная реальность почти круглогодично. Одним словом – ЮГ. Такие вот дела.

Некоторые домоседы могут задать вопрос: Зачем люди едут в теплые страны, особенно жители Севера?

Ответ на этот тривиальный вопрос прост, как, правда: ОТДЫХАТЬ!!!

Для того чтобы уйти хоть на какое-то время от окружающей нас обыденности, окунуться в такое ласковое, притягательное синее море. К слову, которое может называться и Черным и Красным и еще как-то. Чтобы смыть с себя все суетное, наносное и отчасти пустопорожнее.

А потом с таким же наслаждением развалиться в собственное удовольствие на таком приятном прогретом солнышком щекочущем все тело песке вперемешку с галькой.

И лежать, лежать …

Балдеж, одним словом, да и только.

Потом снова окунуться с головой в теплую воду, чтобы она поглотила все твое существо. А ты бы растворился в ней.

И опять, или снова, как кому нравится, бездумно лежать на песке.

И все это, конечно, в хорошей компании. Лучше с женщинами. Но можно и без них. И никакого спиртного.

Так и хочется запеть вместе с известной певицей:

Лето, ах, лето, Лето звездное звонче пой.

      Лето, ах, лето, Лето звездное будь со мной!

Лето – это не только календарная середина года. Оно – сердце нашей жизни. К нему мы готовимся с осени, что – от ожидаем, планируем грандиозное и приятное.

Это касается не только северян, но и всех жителей планеты Земля.

Вот написал «всех» и сразу же понял, что опрометчиво поторопился с таким выводом. Точнее будет сказать «почти всех». Фактически проза жизни и здесь достает нас. Вместо безмятежного лежания на пляже, частенько приходится делать совершенно иное. Се ля ви (1), как говорят туземцы где – то, если не ошибаюсь, в Гвинее Биссау. Или в Мавритании. Но точно не во Франции.

Вот возьмем, к примеру, Мурата. Что он делает сейчас в этом благословенном краю?

Простите! Вы ведь пока не знаете кто это такой. Тогда давайте знакомиться.

Это – крепко сбытый молодой человек. Как сказал бы спортивный специалист – атлет. Молодой потому, что по внешнему виду ему можно дать не больше 25 лет. Так он выглядит, по крайней мере, в этот момент своей жизни. Хотя, и мы с Вами это прекрасно это знаем, внешний вид может быть обманчивым не только у женщин.

В сравнении с баскетболистами Мурат не высокого роста, по сравнению же с обычным человеком – выше среднего. Стройный блондин. Даже не совсем блондин. Он больше смахивает на рыжеватого светлого парня. Хотя волосы на его голове были такими короткими, что сразу определить их цвет довольно затруднительно. Этакий золотовласый красавчик. Не Ален Делон в молодости. Но все же.

Кожа светлая. Вот кому загорать на южном солнышке не рекомендуется, так это таким вот молодцам, как он. К сожалению.

В свое время сам великий Михаил Лермонтов задавался вопросами: «Что ищет он в дали далекой? Что кинул он в краю родном?» Правда, вопросы эти не касались конкретного человека. И вообще не касались человека. Поэт обращался к парусу. А тут человек, плоть из плоти.

Если бы кто-нибудь задал бы такие же вопросы Мурату, то, скорее всего, ответ был бы не точным, расплывчатым. Одно только он мог с уверенностью сказать, что приехал сюда не просто так. Не на экскурсию по берегу теплого южного моря. Это точно. На экскурсию не являются в камуфляже, берцах и с армейским вещмешком. А именно это было надето на нем и висело у него за спиной.

По всему было видно, что прибыл молодой человек в этот солнечный и теплый край для того, чтобы служить. Не работать, а именно служить. Потому, что такие парни не работают. Они служат.

Нет, не в армии, не в милиции (или, как теперь модно называть ее в разных странах, полиции) или МЧС и тем более не в КГБ (или ФСБ, БНД, МИ-6, ЦРУ, Моссад, МГБ и так далее, все не перечислишь).

Там, куда направлялся молодой человек по имени Мурат, армии еще, как таковой не было. Было ополчение. Да, и милиции (полиции) тоже не было. И МЧС не было. А вместо КГБ и других была контрразведка и разведка. Все это еще только создавалось. Что из этого получится, никто толком не знал. Но, те, кто участвовал в создании нового территориального образования, верили, что все будет хорошо. Не только по принципу: заграница нам поможет. Они прекрасно понимали, что она, эта знаменитая и щедрая заграница, поможет, только в том случае, если сами они что-нибудь сделают для своего же будущего, для будущего тех людей, которые поверили им и пошли за ними.

Но парень знал одно: ему нужно туда. Иначе вся жизнь пройдет, а он так и не достигнет своей мечты. Не сумеет приобщиться к созданию чего – то нового, хорошего.

Он понимал, что еще мало знает и умеет для создания этого нового, можно сказать революционного. В то же время он прекрасно понимал, что он может и должен, используя все свои навыки и способности воина, защитить это новое. Защитить тех людей, которые стремятся к свободе, к новой для них жизни. Ведь еще кто-то из великих мира сего в свое время сказал, что революция только тогда будет чего-нибудь стоить, если она умеет защищаться. Ну, или примерно так сказал тот деятель. Точно его слова Мурат уже вспомнить не мог. Но воспринимал их именно так.

Поэтому сейчас через всякие тернии, препятствия он уже не первый день пробирался туда, где по его мнению могла исполниться эта мечта. Ну, если и не мечта, то, по крайней мере, большое желание.

Некоторые могут сказать, что это простое наемничество. Но ведь во все времена были такие индивидуумы, которые готовы были ехать и идти воевать хоть куда, лишь бы не засиживаться на одном месте. Это своего рода романтики. К тому же известно множество случаев, когда не только романтики ехали воевать за правду, свою правду. И при этом находили единомышленников за границей своего родного государства.

Да и что значит наемник? При простом трудоустройстве в какую-нибудь контору или учреждение, фирму, в конце концов, человек тоже нанимается. Нанимается для выполнения той работы, которую может делать. Лишь бы это не вредило другим людям, таким же наемникам.

В данном случае под людьми Мурат признавал ту часть населения, которая живет от заработанного, а не нахапанного или свалившегося с неба наследства. А, поскольку не все такие трудяги могли защитить себя и свои семьи, то вот такие, как он, наемники, шли защищать их. Ничего плохого в этом он не видел. Тем более, что у него только и получалось, что воевать. И, кажется, именно это получалось очень даже не плохо.

К тому же можно вспомнить Испанию 30-х годов прошлого столетия. Туда ехали со всего света, в том числе и из Советского Союза. Никто не считал их наемниками, которых потом придется преследовать за участие в боевых действиях на стороне одних против других, а именно против фашистов. Даже правительственными наградами отмечали такой ратный труд добровольцев и подвиги на той войне с поднимающим голову фашизмом.

Можно говорить о преступном наёмничестве в случае, когда человек идет на войну из корыстных или низменных побуждений. И при этом такому наемнику все равно, против кого и каким способом воевать. В основном это относится к агрессивным подразделениям, которые нацелены на захват власти, территории, убийство гражданского населения. И все это за деньги.

Тут уместно вспомнить ст. 47 Первого Дополнительного протокола к 4-ой Женевской конвенции от 1977 г., где определено кто считается и признается наемником. Вот, к примеру, солдат Иностранного легиона французской армии нельзя признать наемниками. Странно да? Это при том, что их вознаграждение превышает вознаграждение военнослужащих вооруженных сил Франции. Но они – военнослужащие именно этих вооруженных сил.

Если подходить к этому вопросу с точки зрения указанной статьи Протокола, то и советские военнослужащие, воевавшие в Испании, не могли быть признаны наемниками. Ведь их направило туда государство, которое не являлось стороной конфликта, а эти лица входили в состав вооруженных сил СССР.

Вообще-то гуманитарное право прямо не запрещает наемничество. Но при этом наемники не могут иметь статус военнопленных. По этой причине, при попадании в плен они могут быть привлечены к уголовной ответственности только за одно участие в вооруженном конфликте. Даже, если и не совершали преступления.

Кстати, одними из первых в истории наемниками были греки, которые поддерживали претендента на трон Персии Кира Младщего.

Многие задаются вопросом: почему люди готовы ехать в любую точку мира для участия в вооруженном конфликте? При этом они не нуждаются в деньгах. Ответ на этот злободневный вопрос довольно прост – адреналин. Эти люди уже не могут жить без него, не представляют себе спокойного существования. А с какой конкретной целью Мурат ехал на войну, мы узнаем дальше, если, конечно, читатель продолжит чтение, а не бросит его с этого места.

                        ***

Кто бы еще несколько лет назад мог только предположить, что эта страна, и в частности, одна ее область, честно говоря, довольно обширная и многолюдная, по территории равная Франции, станет горячей точкой на карте мира. В самом плохом сне такое не могло привидеться. Однако реальность такова, что там идет сама настоящая гражданская война, что некоторые люди там ненавидят, как русских, так и американцев, как французов, так и немцев.

Меняются времена, меняются люди. Иногда страшно становится, когда представишь, к чему это все может привести. Пусть даже и не объявленная и не признанная никем, но гражданская война.

А что такое гражданская война? Это хаос, это страдания и жертвы людские. Это, когда брат идет на брата, сын идет на отца. При этом с обеих сторон убивают или калечат и других и себя. Доселе родные люди убивают друг друга. И не жалеют об этом. Куда катится мир!

Некоторые «философы не от земли и не от народа» считают, что убивать во время войны дело обычное. Никакого греха в этом нет. Это не преступление. Ведь ты убиваешь врагов. Значит, поступаешь правильно.

Но мы ведь прекрасно знаем, к чему приводят военные конфликты, не говоря уже о масштабных войнах. Это санкционированное убийство людей. Кто воюет? Люди. Кто погибает? Люди. Так чем же тогда убийство людей на войне отличается от убийства людей в мирное время в результате преступных действий. Значит, в мирное время нельзя убивать. А в военное можно. Где же логика? Нет здесь никакой логики. А есть то, что есть – убийство.

Это, даже без учета того, что во время военных действий погибают и те люди, которые сами не воюют. Имеются в виду простые граждане, мирные жители городов и деревень, поселков и хуторов, которых накрыло это лихолетье – война. Оправдать это не возможно. Такое просто не укладывается в рамки разумного. Чаще всего их – то, как раз погибает гораздо больше, чем тех, кто непосредственно участвует в боевых действиях. Ведь они практически беззащитны. Убить или покалечить их могут, как с этой стороны, так и с другой.

Кто-то может сказать, что воюют не только для того, чтобы что-то завоевать. А наоборот, защищая свое родное, своих близких, себя, в конце концов, свою такую дорогую для каждого из нас жизнь. Это можно было бы понять, если бы в результате боевых действий не погибали опять же те, кто не ведет с ними войну, то есть мирные жители.

Как же тогда быть? Как защитить себя, своих близких, свои идеалы, наконец? И чтобы при этом не страдали не виновные. Ответы на эти вопросы ищут многие умы. Но найти их пока не удается никому. Видимо, это выше нашего сознания.

Как говорится, все течет, все изменяется. И мир меняется, и люди, живущие на Земле, меняются. Надеюсь в хорошую сторону. Может быть, они сами или с помощью инопланетян, пришествие которых предсказывают многие ученые, определяться с этими особенностями существования и дадут правильные ответы. Но когда это будет, и будет ли вообще, не известно. По крайней мере, Мурат об этом ничего сказать не мог.

Видимо, поэтому нужно и на войне вести себя так, чтобы избегать лишних жертв, беречь людей в целом, и каждого человека в отдельности. То есть, как нас учили с детства, жить по совести.

Да, молодой человек ехал воевать. Иными словами, стрелять в людей, чтобы убивать их. Но он был твердо убежден в том, что только таким способом можно остановить тех, кто уже развязал эту бойню. Кто убивал, убивает и будет убивать. И не только тех, кто оказывает им сопротивление, но и просто мирных граждан, часть которых уже бежало из этого пекла. Но многие остались на своих местах, в своем доме или квартире. Скорее всего, надеясь, что все пройдет мимо и это лихо не затронет их.

Поэтому морально он был готов убивать. Но только врагов этих мирных жителей.

Из прессы он предварительно много чего узнал о конфликте. Но что будет на самом деле, не знал. Вот сейчас приедет и увидит своими глазами то, что происходит на некогда мирном, цветущем кусочке нашей планеты. А, если что будет для него не так, то и вернуться домой никогда не поздно.

Глава первая. Приезд.

– Мурат Иванович Добровольский?

Пожилой пограничник, прочитав это в паспорте, который держал в руках, посмотрел на фото в нем же. Потом перевел взгляд на стоявшего перед ним молодого человека. Как будто сличая лицо стоявшего перед ним парня с изображением на фото в паспорте.

Парень стоял в расслабленной позе. Ничего не выдавало в нем нетерпения или раздражения. Скорее всего, он понимал, что такая процедура паспортного контроля на границе обязательна.

– Все правильно.

– Цель приезда? – голос пограничника звучал устало и буднично.

По всему его виду было понятно, что ему практически до фени, зачем стоявший перед ним молодой человек пересекает границу. Этот такой простой вопрос он задавал уже даже не в сотый, а, вероятно, в многотысячный раз. Да, он и взглянул-то на него мельком всего один раз, когда сличал его лицо с фото в паспорте. Зато внимательно изучал сам паспорт, который держал в руках.

«Так я тебе все и рассказал! Может еще явку с повинной написать тут же?» – подумал парень.

Но вслух, конечно же, сказал другое:

– Друзей хочу проведать. Давно не виделись.

Пограничник, устав рассматривать паспорт, поставил отметку на нужной странице и протянул документ владельцу.

После чего все также утомленно и несколько отрешенно сказал:

– Счастливо отдохнуть. Правда, сейчас не самое лучшее время для отдыха у нас. Ну, да Вы и так, наверное, наслышаны обо всем.

– Так мне еще до друзей километров триста пилить, если не больше. Так, что все будет хорошо.

Пограничник, уже не слушая и не смотря на него, как будто вычеркнул его из своей жизни, все также устало произнес:

– Следующий!

Молодой человек, получив паспорт, подхватил на плечо вещмешок, который до этого спокойно лежал на полу у его ног, и двинулся к открытой двери, куда устремлялись люди, прошедшие таможенный и пограничный контроль.

Как только он вышел из здания, душный спертый воздух легко принял его в свои «нежные» объятия, как и всех остальных пассажиров по очереди. Да так, что дух перехватило. Дышать стало трудно с непривычки.

Буквально через несколько секунд рубашка на приехавшем молодом путешественнике из защитной ткани стала просто – напросто намокать.

«Другую нужно было бы одеть», – с сожалением подумал Мурат.

Размышляя таким образом, поправив на плече вещмешок, он зашагал под палящим солнцем к одноэтажного деревянному зданию автовокзала. При этом внимательно, но осторожно, осматривался по сторонам.

Заметил, что не один он в такой камуфляжной форме. Еще несколько молодых парней направлялись туда же, к автовокзалу. У некоторых в руках были большие спортивные сумки, у других – примерно такие же, как у него, вещевые мешки за плечами. Всего он насчитал таких парней пятеро.

Судя по выправке, все молодые люди недавно служили в армии. Какого государства сказать трудно. Но в армии. Все немногословные. Можно сказать, молчаливые. Строгие даже, какие-то. Но, если говорят, то все говорят по-русски. Хотя, утверждать, что все они из России, нельзя. Он ведь тоже разговаривает по-русски. Но не из России же он.

«Так, я не один, оказывается. А в автобусе до границы их не заметил. Наверное, они сели в него до моего прихода».

Это его обрадовало. Надоело в течение уже нескольких дней передвигаться одному. Ни поговорить о чем – нибудь, ни даже поспорить.

Давайте посмотрим, что получится у Мурата. И вообще получится ли что-нибудь. А может все лопнет, как мыльный пузырь. И сгорит он со своей идеей. Посмотрим.

                        ***

Оказавшись фактически по другую сторону границы, можно сказать очередной границы, так как за время дороги ему пришлось пересекать еще одну, Мурат увидел несколько в стороне от здания автовокзала невзрачный ПАЗик (14). Двери его были открыты.       В автобусе сидел только один водитель.

Будучи заранее предупрежденным, молодой человек направился к этому автобусу.

Молодые люди с военной выправкой, как у него, также подошли к автобусу.

Никто ничего не спрашивал. Все молча, как-то буднично, расселись по разным местам.

Через несколько минут автобус тронулся.

«Опять повезло, что есть кондиционер»,– подумал про себя Мурат. Но вслух говорить ничего не стал.

Пока все складывалось хорошо. Пусть и дальше будет так же.

Пока ехали, никто не разговаривал. Каждый пассажир, как показалось Мурату, даже старался не смотреть друг на друга, чтобы никакие ненужные вопросы не возникали.

Водитель молча вел автобус по, в общем-то, неплохой автостраде. Никто не интересовался, куда именно он везет их. Каждый, вероятно, был уверен, что тот знает, что делает.

На трассе им не встретилась ни одной машины. Только на некотором удалении, видимо, по параллельной дороге проехала телега, запряженная парой лошадей. И все. Тишь и благодать. Даже не верилось, что где то сравнительно не далеко отсюда, именно в этот момент может идти бой. Правда, никакой стрельбы слышно не было. Это указывало на то, что пока опасаться им было нечего и некого.

Несколько раз, свернув на какие-то боковые дорожки, уходящие от основной трассы вправо и влево, автобус с пассажирами въехал в город.

Тот возник перед их взорами внезапно, как только машина проскочила небольшую рощу. Сразу за ней вначале появились одноэтажные деревянные дома, огороженные заборами. А потом пошли пятиэтажки. Но людей на улицах пока не было видно. Как, в общем-то, и разрушенных зданий. Видимо, снаряды и мины противника пока еще не добирались до этого уголка города.

По мере движения по улицам областного центра Мурат через плохо прикрытое занавеской окошко несколько раз, наконец – то, увидел быстро идущих по своим делам мужчин и женщин. Ни одного пацана или девчушки он не увидел.

Резко притормозив, автобус въехала во двор двухэтажного кирпичного здания. Никакой вывески на нем не было. Во дворе пустынно.

Как только автобус остановился, водитель, не поворачивая головы в сторону салона, негромко, но твердо скомандовал:

– Выходим и строимся с шеренгу. Лучше стать по ранжиру. Вещи положите сзади себя.

Сказав это, он сам скорее выполз, чем вышел из автобуса и медленно пошел к входным дверям в здание.

Прибывшие друг за дружкой начали выходить во двор и разминать ноги. Потом построились по ранжиру, то есть по росту, начиная с самого высокого и заканчивая самым низким. Оказалось, что они все как на подбор, примерно одного роста. С небольшими отклонениями. Поэтому и построиться по ранжиру было непросто. Мурат оказался в середине строя.

В воздухе витала напряженность. Хотя вокруг было тихо. Даже не верилось, что они приехали на войну.

Только теперь парни рассмотрели друг друга поближе не стесняясь. Хотя, кого тут было рассматривать. Парни, как парни. Одеты практически одинаково. Примерно одного возраста. Встретишь таких ребят на улице, не обратишь на них никакого внимания.

Потеряв интерес друг к другу, молодые люди стали осторожно озираться по сторонам. Наш герой тоже осмотрелся.

Сам двор был сравнительно небольшой. Огорожен деревянным, но довольно высоким забором без явных и заметных щелей и проломов. Металлические ворота, в которые они въехали, закрылись за ними автоматически.

Строение старое, как говорят в таком случае, еще довоенное. Видимо, многое повидало оно на своем веку. Но в результате ремонта, по всей видимости, проведенном недавно, выглядит нормальным зданием. Только в отличие от современных зданий окна в нем были не европакеты, а старые, деревянные, только что без ставней.

Прошло несколько минут. Никто к ним не выходил.

Пока ожидали дальнейших команд, строй как-то сам собой распался. Кто-то отошел в сторону, чтобы покурить, кто-то, чтобы перекинуться парой фраз с новым товарищем.

Неожиданно резко отворилась одна из двух дверей в доме. Во двор вышел мужчина в камуфляжной форме без погон и знаков различия. Сразу было видно, что перед ними был кадровый военный. Выправка, чеканный шаг, взгляд не исподлобья, а прямой и открытый. Лицо волевое. На вид ему было, как предположил Мурат, не более сорока лет от роду. С этим человеком мы еще не раз встретимся по ходу дела.

«Привык командовать, – подумал Мурат, – сейчас начнет нам лекции читать. Наверняка, замполит».

Но, скажем заранее, в данном случае он ошибался.

                        ***

Надо отметить, что замполиты, а точнее заместители командира по политической части, теперь, правда, они называются иначе, в разных странах бывшего Советского Союза. Например, заместитель командира по работе с личным составом. Но, как не называй их, по сути все равно они были и остаются комиссарами, замполитами.

Мурат не любил эту категорию военных еще со времени службы в армии. Он был сторонником единоначалия в части. Командир за все в ответе, что происходит в части, что делают подчиненные. Только он должен иметь возможность единолично принимать решения и отдавать приказы.

Общеизвестно, что комиссары впервые появились еще в 16-ом веке в армиях итальянских республик. Они контролировали лояльность войск и командиров новой власти.

Были они и во Франции во времена Великой революции.

В США во время войны за независимость комиссары контролировали лояльность командиров, а также политическое и моральное состояние личного состава.

В России комиссары то появлялись, то исчезали из воинских частей. Точнее не исчезали, а меняли свое наименование и должности. Но все равно они были в частях соглядатаями.

Еще в Гражданскую войну в России коммунисты, они тогда называли себя большевиками, видимо, для того, чтобы держать командиров на коротком поводке и руководить ими, ввели в воинские части институт комиссаров. И получилось, что командир по уставу единолично отвечает за все в части, а принимать решения может только с согласия комиссара. Те же, в свою очередь, практически ни за что не отвечали. Для этого были командиры. Это, если что-нибудь случалось плохое. А когда дело доходило до наград, то уже комиссары были впереди. Спрашивается, зачем тогда они фактически были?

Мнение нашего героя о комиссарах и политработниках совпадало с мнением и желанием знаменитого полководца 20-ого века маршала Георгия Жукова. Уже давно военными историками доказано, что он в своей деятельности военачальника допустил много ошибок. Некоторые были оплачены кровью солдат и офицеров.

Но при этом, по мнению нашего героя, он не ошибался, когда не только считал, но и открыто говорил, что комиссары мешают командирам руководить подразделениями и частями. Ведь ни один приказ без подписи комиссара не имел законной силы. А ведь в боевых условиях бывает так, что очень сложно согласовать какое-то решение с комиссаром. Жуков непрестанно настаивал на том, чтобы политработники были убраны из армии. Называл их шпиками.

Через некоторое время уже во время Великой Отечественной войне их переименовали в замполиты. И не только переименовали. Ограничили их деятельность только политической работой среди личного состава армии.

При всем при этом они продолжали вмешиваться и вмешиваются в руководство армии, в том числе через партийные органы в частях.

В некоторых армиях есть военные капелланы – священники, которые оказывают помощь командиру в воспитательной работе посредством участия в жизни коллектива и одновременно совершающие богослужения. Но они, в отличие от комиссаров или политработников, не вмешиваются в действия командиров.

Конечно, и среди комиссаров и замполитов были и есть толковые и честные люди. Как говорится, люди чести. Ведь нельзя стричь всех под одну гребенку. Были и такие, которые не только вмешивались в дела командиров, но и помогали им. Помогали и подчиненным. В окопах сидели со всеми наравне. В атаку шли не сзади, а впереди, показывая пример. И погибали вместе с бойцами за правое дело.

Но таких, по мнению Мурата, было не так много. Тем более, что он за годы службы с такими положительными и честными замполитами он не встречался. Не повезло ему, наверное, с ними. Ему попадались все более своенравные всезнайки, умеющие все только на словах, а не в деле.

Конечно же, не в случаях, когда нужно было отвечать за негативные действия подразделения или части. Вот тогда за все отвечал командир. Тогда эти комиссары – замполиты вспоминали, что в армии существовал и существует принцип единоначалия.

                        ***

– Внимание! – Голос мужчины звучал негромко, но четко и по- военному строго. – В одну шеренгу по ранжиру, становись!

Парни уже привычно встали в шеренгу. Мурату опять достался третий номер, то есть серединка.

По опыту военной службы он знал, что с одной стороны это хорошо, а с другой не очень. Хорошо то, что ясно и четко видит и слышит командира и его команды. Но с другой стороны – все время на виду и перед глазами того же командира. Ну, да он уже привык к такому положению.

«Интересно, кто он по должности и званию? Наверное, не ниже полковника».

– Равняйсь! – твердый голос командира прервал его размышления. – Смирно! Вольно! Я командир формирующейся роты разведки нашего ополчения. Звания у нас пока не установлены. Поэтому обращаться ко мне можно и нужно так: Товарищ командир!

Он внимательно осмотрел строй, как будто хотел убедиться в том, что его все поняли правильно.

И продолжил:

– На мои вопросы сейчас можно отвечать вслух.

– Понятно. Что тут не понятного, – загалдели молодые люди.

Но один из них, стоящий слева от Мурата, наверное, самый въедливый, спросил вдруг:

– А почему, товарищ, а не господин, например, или сэр?

– Так установило наше командование по согласованию с представителями нашей власти. Ответ понятен?

– Так точно.

– Есть еще вопросы?– Командир снова пристально осмотрел строй.

Все молча смотрели на него, ожидая дальнейших команд.

– Хорошо. С этим разобрались. Перейдем к другому вопросу. Вначале мы проведем некоторые подготовительные мероприятия. Например, по проверке каждого из Вас. Вы ведь прекрасно понимаете, что прежде, чем идти в бой с человеком, нужно знать с кем идешь, кто рядом с тобой, можно ли опереться на него. Как мы это сделаем, не важно. Затем проверим, кто, на что горазд и на что способен. А потом решим, куда и в качестве кого каждого из Вас направить. Если вопросов нет, то можно разойтись, взять свои вещи и проследовать за мной, – как-то совсем по – будничному, а не по – военному закончил командир роты.

Пройдя вместе со всеми в здание, Мурат убедился, что это действительно старое строение. Старые скрипучие лестницы, ведущие, как на второй этаж, так и в подвальное помещение, недавно наспех покрашенный пол, так же скрипучий, видимо от старости. Старая, но добротно сделанная мебель. Наверное, тоже скрипучая, как и все здесь вокруг.

Вслед за комроты все поднялись на второй этаж. Вошли в одну из комнат. Видимо, это самая большая комната в здании, потому, что она занимала очень большую площадь. Раньше, в советские времена, такие места в учреждениях и воинских частях называли ленинскими комнатами. Скорее всего, их так окрестили по той причине, что в них обычно проводились политзанятия, в том числе для изучения трудов Ленина, а также общие собрания коллектива. Теперь это название ушло в небытие. И называют их по-разному: зал для собраний, конференцзал и так далее. Но, как говорится, от перемены мест слагаемых, сумма не меняется. Так и здесь, от смены названия сущность, предназначение и способ использования таких помещений не изменился. Разве, что только труды основателя первого в мире социалистического государства не изучаются теперь. По крайней мере, в таких помещениях. Да и портрета его не видать.

Посередине комнаты рядами стояли скамейки, а у дальней от входа стены – стол с четырьмя стульями с одной стороны и небольшая трибуна с другой.

«Да, ничего не меняется в этом подлунном мире»,– подумал молодой человек.

– Располагайтесь на скамейках, – скорее предложил, чем приказал командир роты. – Сейчас сюда придет командующий, который встречается со всеми вновь прибывающими. Если у кого есть вопросы, лучше задать их теперь, чем потом поступать неправильно. Рекомендую.

Сказав это, он вышел из комнаты.

Будущие бойцы молча расселись на скамейках. Получилось, как отметил про себя Мурат, что сели они так, как обычно это происходит в среде молодых людей, то есть на задние места.

В воздухе повисла тишина. Каждый думал о чем-то. Как в шутку говорил Мурат, о своем, о женском.

Через несколько минут томительного ожидания двери открылись, и в комнату быстрым шагом вошло несколько мужчин, одетых в камуфляжную форму. Впереди шел высокий, статный человек. В нем сразу чувствовался командир, командующий. Так оно и оказалось.

Пройдя к столу и расположившись на стульях, мужчины о чем-то негромко перекинулись несколькими словами.

Тот, которого Мурат признал за командующего, поднялся и заговорил. Говорил он неожиданно негромко, но по-военному четко, без запинки и практически не останавливаясь:

– Я Патрушев Игорь Геннадьевич, командующий военным ополчением нашей республики. Это, – он указал рукой на сидящих рядом с ним двух мужчин, – мои заместители. А это,– он указал на командира роты, который их встречал, а сейчас сидел с краю стола, – как вы уже знаете, командир нашей разведывательной роты. Его позывной «Вихрь». Звания, у нас пока еще не введены. Но это дело ближайшего будущего. Олег Афанасьевич, он же Вихрь, должен был уже ввести Вас в курс дела, что и как мы с Вами будем делать дальше. Прошу отнестись ко всем нашим просьбам, советам и приказам серьезно. Вначале все будут опрошены. Ответы на поставленные вопросы должны быть предельно четкими, без прикрас и честными. Иначе у нас не получится никакого взаимодействия. Все должно быть основано на доверии. И еще. Раз и навсегда усвойте одно правило: если станет невмоготу, если почувствуете, что это не для Вас, нужно сразу же сказать об этом. Вместе подумаем, что можно сделать. Бывает так, что поодиночке проблему в наших условиях не решить. Если кто-то решит, что он случайно оказался здесь, и это не его дело, то мы спокойно, без обид и негативных последствий просто расстанемся. Так будет лучше для всех. В том числе и для вас. Не забывайте, что все вы добровольцы. И мы также помним об этом. Не сомневайтесь. Запомните хорошенько, или, как говорил в свое время мой ротный, зарубите себе на носу: приказы командиров и старших нужно исполнять сразу без обсуждения их. Лучше сразу отказаться их выполнять, если не сможешь это сделать по каким – либо причинам, чем потом будут страдать те, кто рядом. Да и Вы также. Вопросы ко мне или моим заместителям есть? – командующий спокойно, без всяких эмоций на лице осмотрел всех сидящих перед ним.

Хотя спокойно может и не то слово. Скорее, как-то устало. Но сосредоточенно. Оценивающе.

«Видно дел у тебя выше крыши», – подумал про себя Мурат. Но вслух, конечно же, ничего не сказал.

– Так. Хорошо. Пока все поступаете в распоряжение командира разведроты. До свидания.

Четким шагом он направился к выходу.

Следом за ним встали и вышли его заместители, а также двое неприметных молодых парней в камуфляже, без знаков отличия, которые до этого тихо стояли около входной двери.

«Охрана, – сообразил Мурат. – Это ж надо, даже на встрече с нами и то без охраны не обходится. К чему бы это?»

При выходе руководителей все молодые люди, как по команде, встали и молча проводили их взглядами.

Как только входная дверь закрылась, в тишине резко прозвучала короткая команда Вихря:

– Садитесь! Теперь ожидайте здесь, – помолчав несколько мгновений, он продолжил, – Через несколько минут будет обед. Вас позовут в столовую. Вещи можете оставить здесь. Ничего не пропадет. После обеда всем собраться здесь же. По одному будем вызвать в кабинет, – он кивнул в сторону до этого закрытой двери в стене напротив окон, – для выполнения формальностей. Потом определимся, где кто будет служить дальше. Затем разойдемся по командам и взводам. Ясно?

Все молча смотрели на него, всем своим видом показывая, что поняли его слова.

– Молчание – знак согласия. Еще один немало важный вопрос: все ли понимают русскую речь?

– Понимаем, отлично понимаем, – загалдели было будущие ополченцы.

Командир роты прервал их:

– Тогда ожидайте обеда.

Он встал и быстро направился к выходу. Все молодые ребята, опять же, как по команде, встали и молча проводили его взглядами.

«Интересно, чем будут кормить нас. Действительно, есть что-то уже захотелось», – размышлял про себя наш боец. В вещмешке у него еще оставалось немного харчей (2), которые он брал с собой в путь. Так сказать, сухой паек. Но уже хотелось бы чего – тепленького.

Но вслух ничего не сказал и даже не подал вида, что по-настоящему голоден.

Ребята опять расселись по своим местам и стали тихо переговариваться.

Не прошло и пары минут, как в зал вошел седой старик. На вид ему было лет 70, если не больше. Одет он был, как и все они, а также те, кто их встречал, в камуфляжное обмундирование.

– Добрый день ребята! Сразу хочу сказать, чтобы не забыть потом: прошу сдать все имеющиеся у вас телефоны и другие средства связи. Они будут находится в камере хранения. При случае вы сможете их забрать. Но постоянно иметь их при себе запрещено.

Подождав, пока все сдали ему свои мобильные телефоны и смартфоны, «старик» зычным голосом скомандовал:

– Вещи оставить здесь! На обед в столовую, за мной, шагом марш!

«Ничего себе! На вид старик стариком. А по голосу не скажешь, что старый. Вот как легко ошибиться с возрастом человека по первоначальному взгляду», – подумал Мурат.

Вслед за «стариком» и остальными ребятами он направился в столовую.

Как, вероятно, и все остальные помещения в здании, столовая была спешно отремонтирована. Причем сделано это было совсем недавно. Даже запах краски еще не выветрился полностью. На длинных деревянных столах, на подобии тем, что стояли в столовой части, где служил Мурат, и за которыми свободно усаживалось по 10 человек, уже стояли металлические тарелки с перловой кашей и кусочком вареной колбасы, а также по стакану с компотом для каждого. Хлеба не было видно. Да и первых блюд то же.

«Вот тебе и обед! Да, видно, не очень у них с харчами. Но и на том спасибо. Война ведь идет. Многого, скорее всего, не хватает», – так размышлял Мурат, усаживаясь за одним из столов.

После такого обеда, который один из парней в шутку обозвал перекусом, все опять собрались в конференцзале. К этому времени ребята как-то разомлели, подобрели, что ли. Начали переговариваться между собой. Правда, потихоньку.

Мурат молча рассматривал ребят, оценивая каждого, стараясь угадать, кто из них попадет с ним в разведку.

О том, что сам туда попадет, он не сомневался ни секунды. Ведь он и ехал сюда воевать в качестве разведчика. Ни в каком другом качестве он себя и не видел. Ну, на крайний случай снайпером. Как считал Мурат, у него все для этого есть. А вот кто еще будет с ним в разведку вместе ходить, он не знал. Ни на ком конкретно остановиться не мог. Никто из ребят, на первый взгляд, не выглядел разведчиком. Какие-то не такие они были, что ли.

Но вот входная дверь отворилась, и в зал вошел Вихрь. Следом за ним в комнату шагнул незнакомый Мурату мужчина в белом халате. Рассмотреть его будущий разведчик не успел. Тот быстро скрылся за дверью, на которую указывал Вихрь перед обедом.

– Так, все пообедали?

– Да, конечно. Хотя, можно было бы еще дозаправиться, – пошутил кто-то из ребята.

– Я понимаю, что вам нужно больше, – продолжил командир. – Но у нас продукты питания по разнарядке. Кое – что завозим из-за границы. С гуманитаркой трудновато приходится. Очень даже незначительно. Своих запасов практически нет. Поэтому придется привыкать. Наши парни, и в частности, разведчики, отбивают периодически некоторое количество продуктов у противника. Иногда, даже прилично получается. Тогда можно и разговеться. Хотя нужно учитывать, что есть еще и гражданское население, дети, старики, больные и раненые. Им тоже нужно помогать. Иначе не выживут в таких условиях. Но уверяю вас, что это все временные трудности. Мы их, в том числе и с вашей помощью, преодолеем. Обязательно преодолеем. Не сомневайтесь. Надеюсь, про питание мы все обговорили? – Вихрь осмотрел всех присутствовавших в зале.

Ребята молчали. Да и что тут скажешь. Ведь и так все понятно.

– Если с этим вопросом разобрались, то продолжим нашу работу дальше. Сейчас я буду приглашать по одному в кабинет. Остальные ожидают здесь. Желательно вести себя потише. Это для того, чтобы не отвлекать наших специалистов. Первым пойдешь ты, – Вихрь указал на одного из парней, который сидел на ближайшей к кабинету скамейке.

Тот встал и молча проследовал вслед за Вихрем в кабинет.

В зале воцарилась тишина. Все сидели и сосредоточенно думали каждый о своем.       Мурат тоже думал. Думал о том, что и как говорить проверяющим. Наверное, лучше действительно все сказать сразу, чтобы потом не возникло сомнений в его верности и порядочности.

Прошло минут двадцать, не больше. Из кабинета выше парень, которого первым вызывали на прослушивание. Он устало и несколько растерянно улыбался.

– Ну, что, как там? Какие вопросы задают? По – русски разговаривают? – Вопросы сыпались со всех сторон.

А он стоял, и кисло улыбался. Потом скорее пробормотал, чем сказал:

– Пехота. В разведку не подошел.

Ребята начали было галдеть каждый свое. Но в этот момент в дверях показался Вихрь.

– Я же сказал соблюдать тишину. Неужели не понятно. Взрослые люди, а ведете себя как пацаны. Нехорошо. Теперь заходи ты, – он обратился к парню, который оказался рядом с ним.

Тот как-то скукожился и тихонько прошмыгнул в кабинет. Вихрь проследовал за ним.

Ребята расселись по своим местам. В воздухе повисла гнетущая тишина. Было слышно, как у кого-то громко тикают часы. Ни один звук не раздавался из-за плотно закрытой двери кабинета. Как будто там никого не было.

Второй парень также не подошел в разведку и оказался в артиллерии. Вероятно из – того, что был плотнее всех претендентов.

Когда в кабинете побывали уже все ребята, туда пригласили Мурата. Он оказался последним. Только один, четвертый по очереди, парень прошел в разведку.       «Интересно, интересно, – не весело подумал наш герой. – А может и меня бросят в пехоту? Что тогда делать? Хоть назад уезжай. Ведь так хотелось романтики, а не простых армейских будней. Хотел приносить пользу на все сто. Ведь я разведчик. А теперь что?»

Но, вот он, наконец, в этом таинственном кабинете. Будущий разведчик, как представлял себя Мурат, понимал, что здесь и сейчас может решиться его дальнейшая судьба на продолжительное время.

Помещение действительно было чьим-то служебным кабинетом. Казалось, что хозяин его просто вышел на минуту и сейчас вернется, усядется в удобное кресло с высокой спинкой, за красивым старинной работы большим письменным столом.       Включит настольную лампу с большим абажуром. Сейчас такие уже не продаются в магазинах. Только у антикваров или на барахолках. И начнет читать документы, которые лежали на столе.

Для общей идиллической картины не хватало еще камина, от которого исходило бы приятное тепло зимой. Хотя в такую жару вряд ли кто-нибудь додумался бы разводить в нем открытый огонь.

Кроме описанных нами стола и кресла, в кабинете, единственное окно которого было тщательно зашторено, стояло еще несколько стульев и небольшой человека на два диван, обитый, скорее всего, кожзаменителем. На нем лежали постельные принадлежности. Отсюда не сложно было сделать вывод, что хозяин кабинета частенько ночует здесь. Или, по крайней мере, периодически отдыхает от трудов праведных.

В кресле сидел командир разведывательной роты. На двух стульях сбоку от него расположились незнакомые молодому человеку мужчины. Один из них был в белом халате. Несколько присмотревшись к нему, Мурат вспомнил, что именно этот незнакомец входил в кабинет незадолго перед тем, как всех их стали туда приглашать. Только теперь он рассмотрел у мужчины очки на носу.

Другой мужчина сидел развалившись и закинув ногу на ногу на стуле. При этом курил сигарету.

Видимо, не всем присутствовавшим нравился запах табака и дым от сигарет. Потому, что мужчина в халате морщился периодически и косо поглядывал на курильщика.

– Итак, Ваше имя? – Неожиданно спросил Вихрь. При этом он держал в руках папку с документами и глядел на них, а не на молодого человека.

– Мурат, – мгновенно ответил будущий разведчик.

И также, не задумываясь, добавил:

– Мурат Добровольский.

Мужчины переглянулись между собой. Вихрь даже улыбнулся.

– Да мы знаем кто Вы, откуда и с какой целью прибыли к нам. Сейчас нас интересует Ваше имя, под которым Вас будут здесь знать все, кроме нас, конечно. Вы уже выбрали себе псевдоним или позывной, называйте это как хотите?

– Пока не думал об этом. А, что, это обязательно?

Командиры опять переглянулись.

– Поймите нас правильно. Это делается для упрощения взаимодействия наших военнослужащих между собой. Мы считаем, что не обязательно всем знать кто Вы, откуда и так далее. Понятно?

– Так точно, товарищ командир.

– Ваша военная специальность – снайпер?

– Снайпер воздушно – десантных войск. Двенадцать прыжков с парашютом. Из них один затяжной. Семь благодарностей в приказах за отличную стрельбу, поощрительный отпуск домой.

– Оружие?

– Армейская снайперская винтовка крупнокалиберная АСВК. Кроме этого, я два года занимался рукопашным боем.

– Да, ты просто находка для нас! – Неожиданно воскликнул мужчина с сигаретой. – Поскольку ты снайпер, то напрашивается и позывной тебе – Стрелок. Не против?

– Так точно. Не против, – Мурат слегка пожал плечами.

– Как относишься к крови? Трупам? Не боишься?

– Не боюсь.

– Ну, что, Кузьмич – обратился командир разведроты к мужчине в халате, – что скажешь?

– Пока на словах подходит. Ну, а там посмотрим. В деле проявляется человек, а не на словах и в приказах с благодарностями. Хотя, конечно, и это нужно учитывать. Но психологически готов в разведку.

– Вот вечно ты умеешь подлить ложку дегтя в бочку с медом. Етит твою, – Вихрь укоризненно посмотрел на говорившего.

Затем на несколько секунд задумался. А потом, обращаясь к Мурату, продолжил:       – Значит так, пока будешь направлен в группу подготовки бойцов разведывательной роты. Ну, а там посмотрим. Как себя покажешь, тем и будешь. Все понял?

– Так точно.

– А сейчас прочитай и подпиши, если будешь согласен, конечно, контракт, – человек, сидящий за столом, и до этого молча смотревший на молодого человека, протянул Мурату – Стрелку два листа документа с текстом, напечатанном на русском языке.

«Контракт, как контракт», – подумал Мурат, прочитав документ от корки до корки.

Но вслух ничего говорить не стал. Молча взял предложенную ему мужчиной ручку и подписал контракт. Внизу указал дату.

– Вам все понятно в нем? Нет вопросов?

– Вопросов нет. Все понятно.

– Тогда можете идти. Ожидайте меня в зале.

Когда будущий разведчик вышел из кабинета, то к нему подошли двое парней-соискателей, которые не попали в разведку.

– Ну, что? Кем берут?

– Пока в разведку. А там сказали, посмотрят, что собой представляю. Скорее всего, действительно делом займемся.

Разочарованные его ответом парни отошли в сторону. Им ведь не повезло. Наверняка, собирались в разведку. Романтика! А, может, наоборот, им – то и повезло. Война она и есть война. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

                              ***

Так говорила в свое время его бабушка. Кстати, россиянка. И не просто россиянка, а москвичка. Правда, следовало бы отметить, что действительно она всю свою сознательную жизнь прожила в Москве, поэтому и считалась уже москвичкой. Но родилась она еще при последнем в России царе – батюшке в Тульской губернии. Потом в 12 лет была обменена, а если быть точным, то продана родителями – бедняками за мешок муки в няньки. Так и стала девчушка без образования, одна – одинешенька москвичкой.

Может, из-за происхождения своего крестьянского, а может в связи с обстоятельствами ее жизни, довольно тяжелой, как ни крути, или характера тихого, но она не была той заносчивой столичной штучкой, которых пруд – пруди в Москве, как в старой, так и в новой, современной.

Отец Мурата был ее единственным сыном. Но мальчик не помнил его. Как не помнил и свою маму. Они погибли во время пожара.

Бабушка из-за преклонного возраста и по состоянию здоровья не могла стать ему опекуном. Поэтому с ней мальчик прожил не долго. Так он с малолетства оказался в детском доме в одной из республик Советского Союза. А, когда подрос, так и остался жить там же, вдали от родной ему Москвы. Хотя и вспоминал ее частенько.

Бабушка умерла уже давно. И на всем белом свете у него не было ни одной родной души. Хотя со временем он привык к такому состоянию.

Так уж получилось, что ничего, кроме как воевать, он не умел делать. Все это и привело его сюда. По крайней мере, ему так казалось.

                        ***

Мурат только успел подойти к тому месту, где оставил рюкзак, как из кабинета вышел командир разведроты Вихрь и скомандовал:

– В одну шеренгу становись!

Посмотрев на вытянувшихся перед ним в строю ребят, он четко по-военному сообщил о результатах собеседования:

– Двое из вас направляются в пехоту, один в артиллерию, один – в танковую роту, и двое – ко мне в роту. Каждому уже обо всем сказано. Это не значит, что невозможны перестановки. Тем более, что армия у нас только формируется. Так сказать, идет процесс становления. Пока у нас только ополчение. Сейчас каждый из вас в кабинете получит направление. На первом этаже вас ожидают вестовые. Они проводят вас к месту назначения. Те, кто определен ко мне в роту, останьтесь в зале. Я сам вас заберу попозже. Вопросы есть? – Он еще раз осмотрел стоящих перед ним уже практически бойцов ополчения. – Вопросов нет. Отлично! Разойтись!

Ребята по очереди заходили в кабинет. Выходили оттуда с документами. И уходили из зала.

Наш герой и еще один парень, которого также отобрали в разведку, остались в зале. Мурат подсел к парню.

– Давай знакомиться. Я – Мурат. – Он протянул руку для рукопожатия.

– Павел.

Рукопожатие у парня было жестким и довольно сильным. Чувствовалось, что он не слабак.

– Вот и чудненько. Давай пока держаться вместе. Так и веселее, да, и спокойнее.

– Я не против. Сам хотел предложить это же. А какой позывной тебе дали?

– Стрелок. А тебе?

– Уголек.

– Понятно.

После того, как все ребята вышли из зала, Павел и Мурат сели около окошка и стали наблюдать за тем, что творилось во дворе.

Действительно, из здания, где они находились, стали выходить ребята, которые приехали с ними. Вместе с незнакомыми парнями в камуфляжной форме они покидали двор и расходились в разные стороны.

«Вот и начинается новая жизнь. Что она приготовила мне? Кто его знает. Надеюсь, я не пожалею, что приехал сюда. В конце концов, нужно заниматься конкретным делом. Делать то, что умеешь».

– Ну, что, заждались? – внезапно прозвучал голос Вихря у них за спинами. Ребята повернулись и вытянулись перед командиром.

– Вольно – вольно. Мы не плацу. И вообще вытягиваться в струнку теперь не нужно. Наоборот, вас никто не должен вообще замечать. Учитесь, пока я жив. А теперь пошли в расположение учебного центра. Там вы проведете несколько дней. Наши спецы посмотрят, на что вы способны. Помогут приобрести навыки действий разведчиков – диверсантов в наших условиях. А именно ими Вы должны стать в ближайшее время. Если они дадут добро, зачислим вас в роту. Тогда конкретно и поговорим обо всем. За мной.

Втроем они вышли из здания. Пройдя через двор, оказались на улице. Прошли какими – то улицами и закоулками. Дважды перелезали через заборы. Комроты шел уверенно. Значит, не впервой ему идти этим маршрутом.

Чем дальше они отходили от того здания, где их распределяли по частям и подразделениям, тем все больше и больше Мурат проникался тем запахом войны, который нельзя спутать ни с чем. Даже, если на реальной войне не был вовсе. Это специфический запах. Он исходил из разрушенных строений, которые несколько раз попались им на пути. Исходил из той гнетущей, напряженной тишины. Дополняли общую картину войны воронки от снарядов и мин.

«Да, не пощадила война местных жителей, – с горечью подумал Мурат. – А ведь кто-то здесь жил, влюблялся, женился, растил детей и внуков, радовался жизни. Строил планы на будущее. Все перевернулось с приходом войны. Это не правильно, когда люди убивают себе подобных только за то, что они другой веры или придерживаются иных взглядов на жизнь.

Взять, хотя бы, американцев. Сейчас они лезут во все щели, пытаясь достигнуть верховенства над миром. Но, кто такие американцы. Это же просто сброд был, когда первые переселенцы из Европы высадились на американском континенте. Обыкновенные разбойники с большой дороги, не гнушающиеся ничем. Началось завоевание земель, которыми до этого владели индейцы, то есть коренные жители этого континента. А где сейчас эти аборигены? Их практически не видно и не слышно из резерваций. К тому же, сколько негров в основном из Африки было завезено для рабского труда на плантациях! Ведь они были рабами белых пришельцев. Совершенно безмолвными и бесправными рабами

А суд Линча!?».

Размышляя, таким образом, Мурат старался не отставать от своего командира, бодро шагающего вперед между руинами.

Через некоторое время, так никого и, не встретив на своем пути, они вышли с территории города, и пошли по проселочной дороге, которая вывела их к довольно высокому забору, огораживающему участок местности.

Подойдя к калитке в заборе рядом с воротами, Вихрь нажал на какую-то кнопку. Калитка внезапно отворилась. И они прошли на огороженную территорию.

Когда еще только они шли к центру подготовки разведчиков, молодой человек представлял его таким массивным строением, с разными хитрыми ходами – выходами, с полосой препятствий во дворе, тиром и казармой.

Но все оказалось до обыденного простым и не замысловатым.

За забором стоял небольшой деревянный сарай. Иного слова и не подберешь для такого неказистого строения. Сбоку от него располагалась не большая полоса препятствий, чем-то отдаленно напоминавшая Мурату полосу препятствий в его родной части. Несколько дальше виднелся тир под открытым небом с макетами и мишенями.

Во дворе никого не было. Но под крышей строения Мурат заметил видеокамеру, которая была направлена прямо на ворота с калиткой.

«Значит, кто-то видел нас, когда мы только подходили к забору, – догадался он. – Ну, что ж, Так, наверное, и должно быть».

Вслед за командиром они вошли в строение. И будущий разведчик в очередной раз убедился в правильности своего предвидения. Внутри сразу за дверью располагалась комната, в которой за столом с каким-то пультом сидел молодой человек в камуфляже. При появлении в комнате командира роты парень встал и доложил:

– Товарищ командир! В расположении центра никого нет. Никаких происшествий за сутки не произошло. Дежурный по центру Бычок.

– Вольно. Вот, принимай ребят. Это наше пополнение. Покажи им их спальню. Потом столовую. А я побуду здесь.

– Есть показать спальню и столовую.

– А вы, – командир обратился к новичкам, – следуйте за Бычком. Располагайтесь. Чувствуйте себя, как дома. Теперь на время это и есть Ваш дом. Приводите себя в порядок. Попозже Бычок пригласит на ужин. После него час отдыха. Затем придет инструктор и объяснит, что, когда и где вы будете делать дальше, начиная с завтрашнего дня. Сегодня отдыхайте и осваивайтесь. Все понятно?

– Так точно, – выдохнули парни.

– Действуйте! – Скомандовал Вихрь, а сам уселся на стуле за пультом.

Бычок повел бойцов по коридору вглубь здания.

– Значит, так, я Бычок. Это не кличка, а мой позывной. Здесь у нас не принято делиться своими анкетными данными. Мне лично, как и всем остальным, все равно, откуда ты и как тебя по-настоящему зовут. У каждого есть свой позывной. Стараемся, чтобы они не дублировались. Вам тоже придется выбрать позывной для общения со всеми. Если только Вы не выбрали их уже заранее. Вот ты,– дежурный обратился к Павлу, – черный, как смоль. Можешь назваться, например, Угольком. Или еще кем-то в таком же ракурсе. А ты, – он обратился к нашему герою, – не обижайся, рыжеватый. Можешь назваться Рыжиком. Насколько я знаю, таких позывных в нашей роте еще не было. Хотя можете сами выбрать другие позывные. Главное, чтобы они не повторялись.

– Удивительно, но твои слова совпали с мнением командиров, – сказал Павел. – Они тоже окрестили меня Угольком. Мне, в общем-то, все равно как меня называть будут. Хоть горшком, как говорится. Только в печку не сажали бы. Ну, и, чтобы не обидным словом прозвали.

– Да, и мне, в общем-то, все равно. Но, на мой взгляд, лучше называться Стрелком, как отметили на комиссии. Вроде нормальный позывной.

– Вот и хорошо. Стрелка у нас также еще не было. А теперь пошли, покажу, где ваша спальня и общая столовая. Сразу хочу предупредить: выход за территорию центра, без разрешения командира, запрещен. Хождение по территории центра в одиночку запрещено. Пользоваться телефоном можно только по разрешению командира. Распорядок дня такой: подъем в 6 часов. Зарядка обязательна. На улице в любую погоду. Затем умывание. Приведение себя в порядок. Завтрак в 8 часов. Затем занятия по плану. Обед в 13 часов. С 14 часов опять занятия. В 19 часов 30 минут ужин. Потом свободное время, которое лучше потратить на приведение себя и своей формы в порядок, изучение теории и уставов. В 22 часа отбой. После отбоя хождение по двору запрещено категорически. Предупреждаю, что охрана вооружена.

Так начались учебные будни Мурата, теперь уже Стрелка.

Глава вторая. Начало.

Вот и пролетели две недели, как один день. Действительно насыщенное время было. Трудновато поначалу давалось. Отвыкли ребята несколько от нагрузок. Потом втянулись в суровые будни. Даже нравиться стало. Как будто вновь в своей родной части, среди таких же, как они сами. Что-то вспомнилось, что-то новое приобретено. Но появился интерес к службе. А это уже немало в их деле.

В последний день утром их никто не стал поднимать на зарядку. Даже как-то не по себе было. Правду говорят, что привычка – вторая натура. Ко всему привыкает человек. И к хорошему, и к плохому.

Командование центра осталось довольно новым пополнением в разведку. А всего в течение этих двух недель тренировалось пять бойцов. Кроме Стрелка и Уголька, в их группе на следующий день появились еще пятеро парней. Но через пару дней двое самостоятельно ушли из центра. Видишь ли, они приехали воевать, а не тренироваться. Вот и ушли на передовую в пехоту. Как говорится, каждому свое.

Кстати, это было написано еще на воротах фашистского концлагеря Бухенвальд. Правда, смысл этой фразы «Jedem das Seine» там был несколько иной, а именно – всякому свое или каждому по заслугам.

Вот и получилось, что экзамены сдавали только пятеро: Мурат, или Стрелок, Павел или Уголек, а также Седой, Пухлый и Никитос. Но какие орлы! Любо дорого было смотреть, что они вытворяли в полевых условиях. Особенно, когда им давали возможность импровизировать.

Так, вот. В последний день пребывания в центре ребята встали довольно поздно. Подкрепились и стали ожидать, что будет с ними дальше.

Около 11 часов прибыло руководство во главе с Вихрем. С ним было еще трое, по внешнему виду военных, но без знаков различия.

– Это – командиры взводов разведроты, – тихо сказал Уголек Стрелку.

Откуда он узнал это, так и осталось загадкой для Мурата. Но, как оказалось позже, информация была точной.

Когда по команде дежурного по центру все бойцы построились на импровизированном плацу во дворе, к ним вышли прибывшие командиры.

– Товарищи бойцы! – Начал командир роты. – Вы прошли так называемый курс подготовки разведчика. И все сдали экзамен. Кто-то лучше, кто-то хуже. Но все признаны комиссией годными к прохождению службы в нашей роте. Хочу поздравить Вас с окончанием учебы. А сейчас разрешите представить командиров взводов разведывательной роты. Командир первого взвода Сокол.

Из троих стоящих за Вихрем довольно молодых людей, которые прибыли в центр вместе с ним, на шаг вперед вышел крайний крепыш с улыбчивым, даже, как решил Мурат, веселым лицом. Казалось, что он постоянно улыбался. И только приглядевшись, Стрелок заметил у того на лице с левой стороны рта шов – шрам. Он – то и придавал лицу такое выражение.

«Наверняка, ранение», – решил он.

– Командир второго взвода, – продолжал Вихрь, – Радист.

Вперед шагнул на вид совсем мальчик. Какой-то долговязый и нескладный. Если судить по внешнему виду, телосложению, ему можно было дать от силы 18 лет. Но Мурат уже давно убедился в том, что первое впечатление бывает обманчивым. Можно так лопухнуться с возрастом человека, что потом будет не совсем приятно общаться с ним.

– И, наконец, командир третьего взвода – Соня. Хочу сразу сказать, чтобы не было потом кривотолков. Этот позывной никоим образом не связан с тем, что командир третьего взвода только и делает, что спит. Здесь совсем другая история. Да и поспать вволю не часто удается, тем более, ночью. В темное время суток разведка в основном и работает. То есть в то время, когда нормальные люди спят. Это Вы поймете на собственном опыте.

Мурат слушал командира и смотрел на командира третьего взвода. Да, по внешнему виду не скажешь, что он много спит. Во всем облике этого, еще не старого человека, чувствовалась какая-то усталость.

«Может, с задания недавно вернулся. И не успел отдохнуть, – сам того не ожидая, пожалел Мурат этого парня. – А тут с нами нужно разбираться. Вот и выглядит таким усталым».

– А теперь я предлагаю командирам взводов выбрать себе бойцов. Двум взводам будет по два человека, третьему – один.

Командиры первого и второго взводов приблизились к строю и прошлись вдоль него. При этом внимательно всматривались в бойцов. Затем они вернулись к командиру роты.

Все это время командир третьего взвода безучастно стоял на своем месте.

– Командир первого взвода, – Вихрь обратился к Соколу, – кого выбрали?

– Второго и третьего.

– Указанные бойцы, выйти из строя!

Оказалось, что выбор комзвода пал на Пухлого и Никитоса.

– Сокол! Можете забирать бойцов и следовать своим ходом в расположение роты.

– Есть, следовать в расположение роты.

Когда трое отошли на несколько метров от строя, Вихрь обратился к командиру второго взвода:

– Ваш выбор, Радист?

– Четвертый и пятый.

На этот раз выбор пал на Мурата и Павла.

– Указанным бойцам выйти из строя. Радист, вместе с ними следуйте в расположение роты.

– Есть, следовать в расположение роты.

Уже отходя вслед за новым командиром, Мурат услышал за спиной голос Сони:

– Товарищ командир! Почему мне всегда остается то, что другие не взяли? Да, еще и только один боец. Мне нужно как минимум три человека.

Что ответил ему Вихрь, Мурат уже не расслышал. Тот говорил не громко. Да, и отошли они уже от них прилично.

– Возьмите свои вещи в казарме и выходите во двор, – как-то совсем не по – военному скомандовал Радист.

Когда они с Угольком с вещмешками за плечами вышли во двор, Радист стоял около ворот и нервно курил.

– Собрались? Тогда в путь. Хотя идти тут совсем не далеко. Но нужно торопиться.

И первым пошел к воротам. Ребята рванули за ним, стараясь не отставать, поскольку используя свои длинные ноги, командир шел довольно быстро. Догнать его было совсем не просто.

По дороге он выяснил у ребят их позывные, почему решили стать разведчиками, были ли связаны с разведкой ранее. Ответы ребят, видимо, его устроили, потому, что по прибытию в расположение роты, он стал разговаривать с ним более спокойно, без надрыва.

Расположение роты представляло собой одноэтажное кирпичное строение, огороженное забором. В воротах их никто не окликнул и не встретил.

Уже в здании Мурат увидел, что само оно частично разрушено. В комнатах было пустынно и безлюдно. Вслед за командиром они спустились в полуподвальное помещение. Там сразу за дверью их ожидал дневальный у тумбочки. Отдав честь Радисту, боец повернулся в сторону и продолжил смотреть телевизор, который стоял в нескольких метрах от тумбочки. Около телевизора Мурат увидел сидящих на стульях и диване молодых парней. Часть из них были одеты в камуфляж, часть полураздеты. Один вообще был только в плавках.

Что именно показывали по ТВ, молодой разведчик рассмотреть не успел, потому, что командир повел их сразу вглубь помещения. Практически сразу Мурат уперся в койки. Обыкновенные металлические койки, какие стояли и в их части. Только в отличие от тех, в части, некоторые, хотя и были с постельными принадлежностями, но не заправлены соответствующим образом. На некоторых из них лежали парни. При чем, они были полураздеты. Такого безобразия в части не допускал никто из командования. Некоторые парни так и спали в обмундировании, хотя в помещении было довольно душно.

– Вот Ваши койки, – командир взвода указал на две в углу казармы, между которыми у стены стояла тумбочка. – Располагайтесь. Тумбочка одна на двоих. Так, посмотрим, что с постельными принадлежностями, – он начал перекладывать постель на одной из коек. – Одеяло, две простыни, подушка с наволочкой, матрац, два полотенца: одно для лица и рук, другое для ног. Все на месте. И там то же самое есть, – он кивнул на соседнюю постель. – Принимайте и пользуйтесь. Смена постели один раз в неделю перед баней. Если будут вопросы или просьбы, обращайтесь к дневальному или старшине роты. Они помогут. И вообще, как говорится, будьте по – проще, и к вам потянутся люди. Понятно выражаюсь?

– Так точно.

– Мы пока еще не в армии. Поэтому общение простое. Но в присутствии начальства лучше говорить по-военному. Для них так понятнее. Я сам не из военных. Можно сказать, гражданский человек. Но вот пришлось командовать такими воинами, как Вы. У нас во взводе ребята в целом отличные. По крайней мере, никаких проблем ни мне, ни начальству не доставляли. Все ранее служили в армии. Многие спортсмены. Постарайтесь и вы так же вести себя.

– Понятно.

– Обращаться нужно только по позывным.

– Ясно.

– Старайтесь не лезть с расспросами о прежней жизни ребят. Они этого не любят. И начальство тоже. У некоторых из них довольно трудное детство и юность. Есть уже отсидевшие сроки. Есть искатели приключений. Разные все. Ну, да познакомитесь со всеми в деле. На нас посмотрите, себя покажете. Пока будете на подхвате и в помощниках. А потом начнете самостоятельно работать. Запомните на будущее: наша главная задача – не диверсии, а разведка. Хотя приходится иногда, и взорвать что-нибудь. Или убрать кого – нибудь. Война есть война.

– Понятно.

– Сейчас отдыхайте. Вечером ужин рано, потому что группа пойдет на задание. Посмотрим, если получится, то пойдете с ними. Помощниками или в группе прикрытия.

– Хорошо бы, – вырвалось у Стрелка.

Взглянув на него, Радист сказал:

– Ну, давайте, располагайтесь, приводите себя в порядок. Счастливо обустроиться.

Когда командир взвода отошел от них, Мурат сел на кровать, которая стояла у самой стены. Огляделся. Рядом на кроватях никого не было. Но, судя по тому, что часть из них была расстелена, он догадался, что соседи у них скоро появятся.

Уголек уселся на соседнюю кровать.

Вытащив из вещевого мешка пакет с предметами для туалета, Мурат положил их на верхнюю полку тумбочки. Туда же положил и пакет с печеньем, который ему давали два дня назад на кухне в центре подготовки разведчиков. Достал из вещмешка и засунул в тумбочку металлические кружку и ложку, которые привез с собой еще с родины. А сам рюкзак запихнул под кровать.

Уголек сделал то же самое. Только печенья у него не было. Он его уже давно слопал. Любитель сладенького! Сидя на кровати молча осматривался, как и Стрелок.

А тот, скинув берцы, вытянулся во весь рост на кровати. Закрыл глаза. Никаких мыслей не было. Только какие-то видения.

Как долго это продолжалось, он сказать не мог. Скорее всего, просто задремал. Очнулся от зычного:

– Рота, подъем! Выходи строиться на ужин! – Это старался дневальный.

Услышав эту команду, такую приятную для сердца и не только любого солдата, Стрелок открыл глаза и резко сел на кровати.

Уголек уже был на ногах.

В казарме было заметно движение. Парни, одеваясь на ходу, спешили к выходу из казармы. Обувшись, Стрелок последовал за ними.

Выйдя из казармы, он увидел, как разведчики строятся в две шеренги. При этом четко просматривалось деление на взводы. Подойдя к тем, кто, по его мнению, относился ко второму взводу, а это было посередине строя роты, Стрелок встал между двумя незнакомыми ему разведчиками в первой шеренге. При этом один из них молча отступил чуть левее.

Уголек прошмыгнул мимо него и встал за ним во вторую шеренгу.

Ропот и перешептывания в строю прекратились, как только перед ними появился командир второго взвода.

– Равняйсь! Смирно! Вольно! Для принятия пищи, направо! Шагом марш!

«Вот те раз. А говорил, что не военный. Хотя, даже медведей учат ездить на велосипеде», – рассуждал про себя Стрелок, вместе со всеми выполняя команды командира.

Пройдя буквально метров тридцать, рота вошла в другое помещение, из дверей которого доносились такие приятные запахи свежеприготовленной еды.

«Посмотрим, чем здесь кормят».

Усевшись рядом с другими разведчиками его взвода за одним из семи длинных деревянных столов, за каждым из которых могло поместиться, по меньшей мере, десять человек, Стрелок поближе рассмотрел своих новых боевых товарищей. Ведь именно с ними ему вскоре предстояло идти боевое задание.

Как он понял, всего во втором взводе вместе с ним и Угольком было двенадцать разведчиков. По крайне мере столько сидело за двумя столами. Разведчики двух других взводов располагались за четырьмя другими столами.

Командир взвода, подождав, пока все разведчики роты расселись по своим местам прошел в угол столовой и сел за отдельный столик, за которым уже сидели командиры двух других взводов. Командира роты видно не было.

При ближайшем рассмотрении разведчики не только его взвода, но и всей роты, были примерно одного возраста с ним. Спокойные. Уверенные в себе. И, хотя никто из них не улыбался, Стрелок, подумал, что они в большинстве своем веселые ребята. Бесшабашные. Не без башенные. А именно бесшабашные (4). Для Мурата это были разные понятия.

Уголек пристроился за столом не далеко от него.

На столах уже стояли металлические миски с кашей гречневой, в которой виднелись кусочки мяса. Небольшие, правда, кусочки. Но, все-таки мяса.

Рядом с мисками стояли граненые двухсотграммовые стаканы. Таких стаканов Мурат уже давно не видел. Раритет! В них был налит компот без сухофруктов, как говорится, одна закрашенная вода. На каждом стакане лежало по кусочку черного хлеба.       Надо сказать, что, как и в центре подготовки разведчиков, так и здесь, как понял Мурат, хлеб был очень вкусным и постоянно свежим. Вероятно, его пекли здесь же, а не завозили откуда-то.

И все это пахло очень аппетитно. Разведчики принялись активно поедать все, что стояло на столах. Мурат не отставал от товарищей.

      Отужинав, бойцы постепенно выходили во двор. Но в этот раз никто и не думал строиться. Просто не большими группами направлялись в сторону казармы.

Вслед за другими в казарму вернулись и Стрелок с Угольком.

Когда они проходил мимо тумбочки у дверей, их окликнул дневальный:

– Новенькие?

– Да.

– Какие ваши позывные?

Уголек сразу ответил. А Мурат, почему-то замялся. Но потом сказал:

– Стрелок.

– А я – Суслик. Как устроились?

– Нормально.

– Ну, пока отдыхайте. Скоро будет сбор вашего взвода. На нем командир официально представит вас ребятам и определит, что будете делать в ближайшее время. Вообще взвод ваш сегодня идет в поиск. Может и вас возьмут. Хотя, – он на мгновение запнулся, – это маловероятно. Обычно новеньким дают время на адаптацию. А уже потом направляют на задание.

– Поживем, увидим, – сказав это, Стрелок направился к своей койке.

Уголек не отставал от него.

Проходя между кроватями, Стрелок ловил на себе изучающие взгляды лежащих и сидящих разведчиков. И не только своего взвода.

«По улицам слона водили, как будто на показ», мелькнуло в голове разведчика.

Но он не подал вида, что его каким-то образом задевают эти внимательные, изучающие взгляды. На месте этих ребят он делал бы именно так же. Интересно ведь с кем будешь жить бок о бок. С кем в бой пойдешь.

Разувшись, он лег на кровать. Но теперь глаза не закрывал, а внимательно следил за тем, что происходит вокруг.

А в казарме многие разведчики к чему-то готовились. Одни переодевались. Другие собирали вещмешки.

Те же, кто никуда не собирался, тоже занимались разными разностями. Читали книжки. Слушали радио или магнитофон с помощью наушников. Несколько человек смотрели телевизор.

Кстати, в отношении телевизора. Мурат подумал, что его никто никогда не выключает. Так и работает он весь день. И никому не мешает. Выключают его, наверное, только на ночь.

«Конечно, теперь каждый, кто пойдет в разведку, будет настраиваться на боевой лад. Ведь никто заранее не знает, как пойдут дела, что произойдет уже через несколько часов. Останется ли он живым, не будет ли ранен».

Но вот ожидаемая и зычная команда дневального:

– Второй взвод! Подъем! Получить оружие и выходи строиться!

Вслед за остальными Стрелок с Угольком подошли к дневальному, который выдавал разведчикам оружие, получаемое через окошко в стене от старшины роты. По всему было видно, что каждый получает свой автомат с запасными магазинами к нему.

Заметив их, Суслик, а это был он, сказал:

–Так, ребята. Пока у вас оружия нет, выходите и становитесь в строй без него.

Они так и сделали. Стрелок опять встал в первую шеренгу, а Уголек – за ним во вторую. Никто из разведчиков не возражал. Поэтому Стрелок решил, что это теперь их законные места в строю.

Впрочем, никто из разведчиков вообще не обращал на них никакого внимания. Лица у всех были сосредоточенные. Никто не то, что не шутил, а и разговаривать, вероятно, не собирался. И Стрелок прекрасно их понимал. Не в игрушки собрались ребята играть. Ох! Не в игрушки!

Как только взвод построился в полном составе, появился Радист. Он осмотрел строй разведчиков и остановил свой взгляд на Стрелке и Угольке.

– Стрелок и Уголек выйти из строя!

Стрелок сделал по два шага вперед и развернулся на 180 градусов лицом к строю.

Уголек встал рядом с ним.

      Весь взвод сосредоточил внимание на них. От этих внимательных, оценивающих взглядов будущих соратников по борьбе со злом Стрелку на несколько мгновений стало не по себе. Но он быстро взял себя в руки и стоял не окаменевшей статуей, а будущим товарищем по оружию тем, кто стоял напротив него.

– Внимание! – продолжил Радист. – Ребята! К нам во взвод прибыло пополнение. Это, Стрелок, – он указал рукой на Мурата, – и Уголек, – он указал уже на Павла. – Как мне сообщили, это достойное пополнение и замена тех, кто по разным причинам покинул нас. Различать их легко, как вы уже заметили, по цвету волос.

Кто-то в строю хихикнул. Но не громко. Поэтому Радист не стал выяснять любителя посмеяться.

– Как говориться, прошу любить и жаловать. Помогать. Не обижать. Они не просто бойцы. Они – наши соратники и друзья. После проверки на задании мы увидим, чего они стоят, как разведчики. Будем надеяться, что ребята нам подойдут и не подведут в трудную минуту.

Обращаясь уже к новеньким, Радист продолжил:

– Сегодня на задание вы не пойдете. В основном из-за того, что пока не получили оружие. А безоружными вы там, – он мотнул головой в сторону передовой, как понял Стрелок, – не нужны. Сами понимаете. Поэтому сейчас пройдете к старшине. Он в курсе. Получите у него оружие. Осмотрите его. Если нужно, почистите. Сдадите старшине или дневальному. И отдыхайте. Набирайтесь, как говорится, сил. Осваивайтесь. Привыкайте. Все понятно?

– Так точно.

– Тогда исполняйте приказ! Шагом марш в казарму!

Разведчики молча отошли от строя и остановились. Они видели, как командир повернул строй направо и повел взвод к воротам. Куда они пошли, с каким заданием, надолго ли, новички не знали.

Окошко для получения оружия из оружейной комнаты располагалось рядом с тумбочкой дневального. Это Стрелок определил, как только впервые попал в казарму. А позже видел, как через это окошко разведчики, которые сейчас пошли на задание, получали автоматы.

Когда они с Угольков вошли в казарму, то окошко было открыто.

Через него старшина, с довольно интересным позывным Порох, ничего не спрашивая, выдал каждому по автомату Калашникова, сумку или ее еще называют подсумком, три запасных магазина к автомату. А для чистки оружия выдал еще и ветошь в виде фланелевых лоскутов, по шомполу с вишером или протиркой для фиксации ветоши на шомполе, бронзовый ершик, пенал для хранения приспособлений и использования в качестве рукоятки для шомпола и пластмассовую масленку со средством для удаления нагара.

Тут же у тумбочки дневального на приставном столике ребята разобрали автоматы. Оказалось, что они уже тщательно почищены и смазаны. Кто-то хорошо ухаживал за ними раньше. Хотя по всему было видно, что оружие уже не новое, побывавшее в деле.

Заметив, что старшина и дневальный открыто, не таясь, наблюдают за их манипуляциями с оружием, Стрелок спросил у Суслика, который был, по его мнению, уже свой, ведь они даже раньше разговаривали, тогда, как старшину он видел впервые:

– А где ребята, чьи автоматы теперь у нас?

Лицо дневального сразу помрачнело. Стало серьезным.

Старшина вообще отошел от окошка вглубь оружейной комнаты.

Помолчав некоторое время, Суслик пробормотал:

– Их больше уже нет. Такое у нас бывает. Не часто. Но бывает. Детали пока вам лучше не знать.

– Нет, так нет. На нет и суда нет.

– Вот и ладненько. Оружие сдадите старшине в окошко. Получите его, как только поступит приказ. Без приказа никто его вам не выдаст. А я пойду, покурю, пока все тихо. Не против? – Это он обратился к старшине, который снова появился у окошка.

Тот молча кивнул в знак согласия.

Надо сказать, хотя Стрелок в первый раз увидел старшину роты, но догадался о том, что это старшина роты, сразу потому, что только тот, как он понимал, мог находиться в оружейной комнате в такое время.

Да и по внешнему виду Порох разительно отличался от других разведчиков роты. Хотя бы тем, что по возрасту он был гораздо старше всех их, вместе с командирами. В отцы всем годился. Стрелок на первый взгляд, хотя, конечно, в таком случае можно и ошибиться, дал бы ему не меньше пятидесяти лет. И это не только по его лицу, местами покрытому уже морщинами. И не по довольно плотному телосложению, что обязательно помешало бы ему в разведке. Вообще по всему его внешнему виду в целом. Да, и очень уж хорошо он ориентировался в оружейке. Как у себя дома.

Сдав оружие и приспособления старшине через окошко, ребята прошли к своим койкам. Расположились на них уже привычно. Молчали. Как-то, вроде бы, и говорить есть о чем. Но не хочется. И слова нужные не находятся сразу.

Стрелок подумал о тех ребятах, чьи автоматы достались им с Угольком:

«Скорее всего, погибли они, бедолаги. Такое в этой ситуации может случиться с любым из нас. А, может, просто уехали, не выдержав такой жизни на грани фола. А, может и приезжали они только для того, чтобы заработать деньги. Заработали. И уехали. Да, вариантов много. И все они подходят. Как там было на самом деле, узнаем. Только позже. В отношении того, что они погибли, так ведь и меня тоже могут грохнуть. Уже во время первого задания. Но, с учетом того, что на той стороне много нацистов, то хотелось бы напоследок побольше их с собой забрать. А умирать совсем не страшно. Ведь все равно, не сейчас, так позже, но я умру. Не здесь, так в другом месте. Не хотелось бы только мучиться при этом. Хотя и говорят, что человек рождается в муках, в муках живет и в муках умирает. Так вот, хотелось бы еще пожить без мучений».

Тут он вспомнил свою московскую бабушку Татьяну. Кроткую, тихую. Не заметную. И в то же время такую милую и близкую. Когда он был еще совсем пацаном, и жил с нею в Москве, ей уже было много лет. Жизнь у нее была не легкой. Тяжелые испытания выпали на ее долю во время Отечественной войны. Да и в голодные годы после войны. Всю сознательную жизнь трудилась. На ткацкой фабрике, дома. Ни на кого не жаловалась. Принимала все так, как было.

Так вот, не задолго, до их расставания она как – то сказала ему, что уже устала жить. И ничего ее не интересует. Ни радио, ни телевизор. Ни посиделки во дворе с таким же, как она старушками вдовыми.

Он не понял ее. Как это не хотеть жить!? Как можно устать от жизни? В то время он этого не мог понять, осознать.

А бабуля продолжила свою мысль, что и тяжело жить, и больная она совсем. Но, при всем при этом, хотела бы пожить еще не много только для того, чтобы посмотреть, что там будет через десять – пятнадцать лет, как такие малолетки, как он, к тому времени уже повзрослевшие, будут жить в то новое время.

– Не спишь? – неожиданно тихо спросил Уголек.

– Нет еще. А чего ты шепотом?

– Да, как-то не хочется орать. Мне тоже не спиться. О чем думаешь – размышляешь?

– Да, так, о разном, – Мурату вовсе не хотелось делиться своими теперешними мыслями с кем-нибудь, в том числе и с Угольком. И вообще он не был расположен сейчас вести разговоры.

– Может, расскажешь что-нибудь интересное? А так чего просто лежать и переживать.

– Интересное. Не знаю даже, что для тебя будет интересным.

– А ты говори. Не важно, что именно. Просто на душе как-то не совсем хорошо. Как говорится, кошки скребут (5).

На некоторое время Мурат задумался. Он действительно не знал, что такого интересного рассказать товарищу.

– Ладно. Слушай. Ты когда – либо читал книжки, в которых все слова начинались бы с одной буквы алфавита?

– Как это? – Удивился Уголек.

– Смотри. Например, все слова текста книги начинаются на букву «К».

– А разве можно таким образом написать целую книгу?

– Можно, раз я читал одну такую. Конечно, это не просто написать такую книгу. Но находятся чудаки – умницы. И еще какие книги получаются у них! С сюжетом, с героями, как в обычной книге. Я говорил уже, что читал одну такую книгу. Только все слова в ней начинались с буквы «О», а не с «К». Всю ее я, правда, не успел прочесть. Забрали ее у меня быстро. Да, и не мастер я запоминать стихи. Хочешь, перескажу один эпизод из нее, который запомнил?

– Конечно.

– Тогда слушай: однажды отец Онуфрий, обходя Онежское озеро, обнаружил обнаженную Ольгу. Окликнул он Ольгу: «Ольга, отдайся, озолочу!» Отвечала Ольга: «Отойди окаянный, ото оглоблей огрею»! Отошел от Ольги отец Онуфрий. И таким образом дальше все с буквы «О».

– Это ж надо, чего только не придумают чудаки на белом свете! И вроде ничего особенного. Но все равно интересно, забавно и неожиданно. Вот ведь умеют придумывать разные разности.

– Ну, все. Давай спать. Неизвестно, что нас ожидает завтра. Нужно сил набираться.

– Ты прав. Давай спать.

Мурат закрыл глаза. Но все равно сразу не мог заснуть. Слишком много было событий сегодня, чтобы просто так вот взять и заснуть. События этого такого длинного дня прокручивались у него в голове. Прокручивались. Прошло, наверно, более часа.

Он и не заметил, как заснул крепким и спокойным сном. Ничего ему не снилось. Он вообще никогда не видел сны. Точнее сказать, конечно же, видел, как и все люди. Но, проснувшись, забывал свои сны.

Так было у него с детства. Он завидовал тем, кто рассказывал, какие сны он видел. Даже, если сами сны были не очень хорошими. Но он не помнил ни одного своего сна. Хорошо это или плохо, он не знал. Скорее всего, хорошо. Мозг, значит, лучше отдыхает во время такого глубокого сна. А может он и не прав. Кто его знает.

Специалисты по сну, а есть и такие, Мурат даже читал что-то из их выступлений в прессе, разделились на два лагеря. Одни доказывали, что такой глубокий сон – благо для человека. Другие говорили наоборот. Подождем, пока они придут к общему знаменателю. И определяться с выводами.

Проснулся Стрелок от шума, который раздавался с разных углов казармы. По самой казарме туда-сюда сновали разведчики. Практически никто не спал. Мурат понял, что случилось что – то не хорошее. Но спросонья никак не мог сообразить что именно.

Решив выяснить все сразу, он встал и, не одеваясь, прямо в тапочках и трусах пошел к дневальному.

Дневальный с позывным Киргиз с опущенной головой и кислой миной на лице сидел на тумбочке и что-то бормотал себе под нос. Вроде пел потихоньку. Только не на русском языке. Точно, не на русском. Поэтому разведчик не разобрал о чем песня. Да и песней ли было это бормотание. При появлении Стрелка тот поднял голову и уставился на него.

– Ты не скажешь, что случилось?

– Случилось, – Киргиз горестно вздохнул. – Ребята нарвались на засаду. При чем, это произошло еще на пол – пути к цели поиска. Такое впечатление, что их именно тогда и именно в том месте ожидали. Шарахнули по ним сразу так, что мама не горюй. Троих на повал. Еще одного принесли на носилках. Вот, сволочи! Ну, ничего. Как говорят русские: отольются кошке мышкины слезки. Кровью умоются эти нацики. Если раньше пленных отпускали домой, после дачи ими клятвы, что больше против нас воевать не будут. Вроде жалко даже их. Они же ведь люди подневольные. Заставили их идти воевать с нами. Так все они плетут. То теперь всех в казематы на баланду. Или в расход, как врагов народа. Другого разговора они не понимают. Понимают только силу.

И добавил еще что-то, скорее всего, по-киргизски.

– Кого отпускали, а теперь не будут? – Не понял Мурат.

– Пленных с той стороны. Чуть не в каждую операцию их брали. И не всех отдавали в контрразведку. Жалели. Очень эти уроды на жалость умели давить. Вот и жалели их. Отпускали домой с обязательством не воевать против нас.

Стрелок задумался на минуту.

– Может, случайно в засаду попали?

– Нет, тут не все так просто. Ведь про эту тропку, по которой шли ребята, знали единицы. Я так вот и не знал. И не нашел бы ее вовек. Ходили по ней не часто. Засветить не могли. А тут такая встреча! Эх! – как то печально махнул рукой Киргиз. – Ничего. Начальство разберется. Уже был такой же случай. Разобрались. Нашли того дятла, который стучал про нас на ту сторону. Неужели, еще завелась вошь поганая у нас?!

Он опять высказался на непонятном для Мурата языке. Зло высказался. Как будто бранился нехорошими словами.

– Я человек новый. Поэтому мне трудно, да и рано судить о таких вещах, о которых ты сейчас говоришь. Разное бывает в жизни. Иногда кажется, что вокруг одна сволота. А потом в трудную для тебя минуту эти же парни протянут руку помощи.

– Спорить не буду. Конечно, нужно разобраться. Во всем нужно разобраться. А уж затем действовать.

– Это точно. Пойду – ка я спать. А то завтра день будет тяжелый. Точнее уже сегодня.

Сев на кровать, он еще раз осмотрелся. Большинство разведчиков уже улеглись на кроватях. Казалось, что все уже спят. Хотя Стрелок прекрасно понимал, что многие только делают вид, что спят. Как может заснуть человек, который только что прямо перед собой видел смерть? Кто совсем недавно испытал этот реальный страх. Страх перед смертью. Ведь погибнуть мог каждый из тех разведчиков, которые были в поиске. Никто не был застрахован от этого.

– Ну, что узнал что-нибудь? – внезапно тихо спросил Уголек.

– Провалилось задание, – также тихо ответил Мурат. – Есть убитые и раненый. Группа нарвалась на засаду.

Про догадки дневального он решил умолчать. Ведь это были всего лишь догадки. Тем более, что разборки, как понимал Стрелок, будут еще впереди. Так, что нечего телегу спереди лошади.

– Да, дела, – грустно выдохнул все также шепотом Уголек. – Но, скажу прямо, мы ведь с тобой знали, что не к теще на блины едем. Знали. Знали, что едем на войну?       Казалось, что это он сам себе задал риторический вопрос. И сам же на него ответил:

– Знали. Как и то, что на войне убивают. И раненые бывают. И нас с тобой могут в один прекрасный день убить или ранить. Война есть война. Да, история, – он замолчал также внезапно, как и заговорил.

И Стрелок тоже молчал. Просто сидел на кровати и старался отгонять тяжелые мысли.

Посмотрев еще раз на него, Уголек молча повернулся на другой бок и закрыл глаза.

Посидев, таким образом, еще некоторое время, Мурат тоже улегся, вытянувшись во весь рост. Но еще долго не мог заснуть. Разные мысли посещали его голову.

Это надо же, в самый их приезд в часть случилось такое. Хотя с другой стороны и хорошо, что они только что прибыли. По крайней мере, на них никакого подозрения не падет. Они ведь с Угольком не знали ни цели поиска, ни маршрута. Да и все время находились в казарме. Это видели все разведчики из других взводов.

Хотя от осознания этого на душе легче не становилось.

Тем не менее, молодой организм взял свое. Сон пришел незаметно. Но верно. Мурат погрузился в него весь без остатка.

Проснулся от громкой команды дневального:

– Рота! Подъем!

Открыв глаза, машинально посмотрел на часы. Они показывали восемь часов.

Часы у него были наградные. Еще с армейских будней. «Командирские» со светящимся циферблатом и стрелками. И другими наворотами. Поэтому и ночью свободно можно было узнать время без специальной подсветки. К тому же они были противоударные и водонепроницаемые. В этом он имел возможность убедиться уже неоднократно. С механическим заводом. И шли идеально точно. Как швейцарские.

«Это ж надо, так долго спать. И вообще, что-то сегодня поздновато поднял нас дневальный».

Внезапно он четко вспомнил ночные события. Все встало на свои места. Поэтому его не удивило то, как тихо без особого энтузиазма поднимались со своих кроватей разведчики. По внешнему виду большинства из них было заметно, что они не выспались. Но встали все до единого.

Умывшись холодной водой из – под уже давно проржавевшего крана, почистив зубы, Мурат, уже сидя на койке, побрился электробритвой. Освежился дезиком. Оделся и вслед за другими бойцами вышел во двор.

Солнце уже светило вовсю. Все сверкало в его ярких лучах. Вокруг было светло, красиво и тихо. Казалось, никакой войны нет, и не было никогда. По крайней мере, здесь. А ведь совсем не далеко отсюда располагалась передовая линия обороны ополченцев. Вчера днем и особенно вечером, да и ночью не много, были слышны залпы артиллерийских орудий, перестрелка, глухие раскаты взрывов.

Вспомнил про ночной бой их товарищей. О потерях.

Теперь же все замерло. Тихо, как в преисподней. Так считал Стрелок. Хотя сам там и не был. И знал об этом только со слов других. Впрочем, и они тоже там не были. Поэтому удивительно как-то, откуда все знают, как там все налажено.

– В две шеренги становись! – скомандовал Порох.

И, выждав, пока все выполнят его команду, продолжил таким же командирским зычным голосом:

– Направо! В столовую, шагом марш!

Перекусив тем, что подготовили повара, рота вернулась в казарму. Все занялись своими делами. Некоторые просто лежали, глядя в потолок. Некоторые резались в карты, но, как говорил в свое время его ротный, «без фанатизма и энтузизизма». Кто – то в дальнем от Стрелка углу у выхода из казармы тихо бренчал на гитаре, явно фальшивя. Это определил даже Мурат, у которого не было особого музыкального слуха. Но был обыкновенный, человеческий.

В воздухе витал дух безысходности, отстраненности от реальной жизни. От жизни вообще. Как будто она остановилась, замерла и раздумывает двигать ли ей вперед или оставаться на месте.

Никто не говорил о случившемся. Но чувствовалось, что каждый думал об этом. Правда, что именно думал каждый, оставалось загадкой.

      Время тянулось медленно. Никто из начальства не приходил к ним. Никто не требовал что-то делать. Скукотище!

Так прошло не менее трех часов.

Внезапно громкий голос дневального нарушил это безмятежное царство скуки и ожидания чего:

– Рота! Выходи строиться!

В казарме все задвигалось, зашевелилось. Буквально за считанные секунды все пришло в движение. Разведчики один за другим выскакивали из казармы во двор. Многие одевались уже на ходу.

Когда они без дополнительной команды построился в две шеренги, к ним вышли Вихрь и Радист. Других командиров взводов не было.

Судя по лицам командиров, Мурат решил, что они в эту ночь практически не сомкнули глаз. Выглядели устало и понуро. Даже не понуро. А как-то отрешенно. Но голос командира роты, как всегда, был спокойный и уверенный:

– Товарищи! Друзья! Нас постигло горе. Неожиданное и в то же время ожидаемое. Слишком уж мы в последнее время расслабились. Видимо, посчитали, что противник уже не сможет сделать против нас ничего действенного. Нужно со всей ответственностью признать: мы переоценили свои силы. Все мы. И командование. И каждый из нас в отдельности. Конечно, будут сделаны выводы из случившегося. Мы постараемся повторно не допустить такого, – он приостановился и осмотрел строй разведчиков. – Но факт есть факт. И ничего уже не сделаешь. Погибли наши товарищи. Те, с кем мы делили радости и преодолевали невзгоды. Кто еще вчера сидел с нами за одним столом, дышал одним с нами воздухом. Воздухом свободы и будущей победы. Но они не дожили до нее. Вечная память погибшим.

Он снял с головы фуражку, склонил голову и замер.

Хотя команды не было, но все сняли головные уборы. И также замерли в строю.

Командир поднял голову, одел фуражку на голову и продолжил все тем же размеренным тоном:

– Ребят никто уже не вернет. Мне еще предстоит разговаривать с теми родственниками, которые приедут забирать их тела. А это очень трудно. Поверьте мне на слово.

Он сделал небольшую паузу, снова обвел взглядом строй и только потом продолжил:

– Если у кого есть конкретные предложения по изучению ситуации либо о путях исправления ошибок, прошу ко мне в любое время дня и ночи. Без стеснения и заморочек. Даже, если мысли будут фантастическими. Все равно, милости просим. А теперь у командования будет предложение: нам нужно пять бойцов для того, чтобы проверить весь путь группы из второго взвода и постараться установить причину провала операции. Только исследовать. В бой не вступать. По крайней мере, по возможности. Ведь группа будет малочисленная. При возможности взять «языка». Это было бы очень хорошо. Даже преотлично! Добровольцы могут собраться у моего кабинета после построения. Разойтись!

Вместо того, чтобы разойтись, вся рота, двинулась следом за командиром к дверям его кабинета в казарме. Около самой двери произошла давка, так как каждый норовил пройти туда первым. При чем, что самое удивительное, все это действо происходило молча. Никто не проронил ни слова. Никто не ругался, не доказывал, что именно он должен пойти в поиск с этой группой. Все молча, применяя сноровку, проталкивались сквозь толпу к двери кабинета командира.

Это было удивительно! Ведь каждый прекрасно понимал, что такой поход может стоить ему жизни. Если не всех членов группы, то одного – двух уж очень вероятно. Но, казалось, что никто не думал в это время о себе лично. Ведь, в конце концов, все эти ребята приехали защищать не своих родных, не свою, по большому счету, Родину. И такой подъем! Это при том, что никто не обещал им за такую «работу» золотые горы.

Тем не менее, вся рота толпилась у кабинета командира и во всех коридорах и помещениях около него. Никто добровольно не собирался уступать.

Новички не отставали от других. По крайней мере, Стрелок посчитал бы за честь попасть в эту группу. Да, и Уголек, по его деятельным стараниям протиснуться между разведчиками к двери в кабинет, всем своим видом показывал, что он согласен с другими и готов идти в разведку хоть сейчас.

Через некоторое время Радист пригласил в кабинет одного из разведчиков, счастливчика, как считали остальные разведчики, который оказался первым у двери. Пробыл там боец не долго. Вышел из кабинета расстроенным.

– Мимо кассы, – махнул он рукой и, понуро опустив голову, поплелся прочь.

За ним по очереди в кабинет потянулись остальные. Новички также не уходили. Хотя надежда попасть в группу таяла с каждым бойцом, который радостно выходил из кабинета и сообщал, что его взяли. Таких выбранных было уже четверо.

Но вот все разведчики, кроме новичков, пройдя через кабинет, разошлись по своим делам. Перед дверью остались только Стрелок и Уголек.

– Интересно, кого из нас возьмут? – спросил Уголек.

По его тону было видно, что он уже потерял надежду, что возьмут его.

Они стояли рядом и размышляли, каждый о своем. Как вдруг дверь кабинета открылась, и в коридор выглянул Радист.

– Вы остались вдвоем? – оглядев коридор, он не то спросил, не то просто констатировал факт.

– Тогда заходи ты, – комзвода обратился к Угольку.

Тот не заставил себя долго упрашивать и быстренько прошмыгнул в кабинет.

«Надо же, опять не повезло! Выберут его, кого же больше. Больше-то некого», – беспомощно подумал Стрелок.

Посидев одиноко у окна, он собрался уже уходить. Как внезапно дверь в кабинет открылась, и оттуда вышел Уголек.

Выглядел он ужасно. Как будто танком проехались по нему. Угрюмо посмотрев на Стрелка, он чуть ли не со слезами на глазах сказал:

– Скорее всего, это ты будешь пятым. Больше конкурентов у тебя нет. И почему такая несправедливость? Наверное, мне нужно было идти после тебя. Хотя…, – он не договорил.

Махнул безнадежно рукой и побрел к своему лежбищу.

В дверях кабинета появился Радист. По всему его виду было заметно, что он уже устал бегать и приглашать разведчиков в кабинет. Поэтому он устало скомандовал:

– Заходи.

В кабинете, куда, наконец, вошел Стрелок, находилось три командира. Один из них был заместителем Патрушева. Его Мурат видел в первый свой день на этой земле. Фамилию или позывной того тогда не называли, поэтому он их и не знал. Были, естественно, Вихрь и Радист, которых уже хорошо знал разведчик.

Вообще в Мурате боролось два человека. Один страстно желал попасть в эту группу и показать с самого начала в боевых условиях все, на что он способен. Но второй человек в нем же побаивался участия в этой операции. Во-первых, потому, что у него еще мало опыта в такого рода действиях не на учениях, а в реальной жизни. Ведь у тех ребят, которые погибли, было гораздо больше боевого опыта, чем у него на данном этапе. Во-вторых, он переживал, что не сможет проявить себя, как следует. Показать, все, на что он способен. И тогда ему будет трудно воевать бок о бок с настоящими разведчиками. Это уже больно ударяло по его самолюбию. А он был по-своему, как и многие из нас, самолюбив. Не доводя, конечно, это до абсурда.

– Вы добровольно хотите участвовать в операции? – резко спросил замкомандующего.

– Так точно.

– Вы отдаете себе отчет в том, что операция опасная?

– Так точно. Я, может быть, и выгляжу молодо. Однако я не мальчик и прекрасно понимаю всю опасность операции. Но считаю, что я подготовлен для выполнения, в том числе, и таких действий. Готов использовать все свои навыки разведчика – десантника для выполнения поставленной задачи. Не подведу. Обузой в группе не буду.

Заместитель командующего взглянул на Вихря и Радиста. Те кивнули в знак согласия.

– Хорошо. Ваше непосредственное командование доверяет Вам. Даже с учетом того, что Вы еще не участвовали ни в одном поиске у нас. У меня тоже возражений нет. Идите. Готовьтесь. Перед выходом Радист вместе с командиром Вашей группы проведет детальный инструктаж.

– Разрешите идти?

– Идите.

Стрелок повернулся, как положено через левое плечо на 180 градусов и вышел из кабинета.

Уже находясь в казарме, проходя по проходу между кроватями, он замечал внимательные и в то же время подбадривающие взгляды разведчиков. При этом никто не лез к нему с расспросами. И так все было понятно.

Расстроенный Уголек сидел на своей кровати. При появлении Стрелка он поднял голову и внимательно посмотрел на него. И то ли спросил, то ли констатировал факт:

– Значит, я оказался прав?

– Да. Иду с группой.

Только теперь Мурат по-настоящему понял, что для него нашлось дело, ради которого он так долго сюда добирался.

«Все будет тип-топ. Ведь мы тоже не руками деланные, как говорил ротный. Постараемся. И все будет хорошо. Тем более, что именно сейчас мне нужно действовать. Иначе действительно захирею».

Убедив себя еще раз в том, что все будет нормально, он разделся и улегся на кровати.

День пролетел довольно быстро. Наверное, это потому, что практически все время до ночи Стрелок проспал. На него просто навалился сон. Даже не сон, а какое-то сонмище, которое захватило в свои нежные и в то же время сильные объятия все его существо и не отпускало ни на минуту. Он спал, спал и не мог оторваться от кровати. Даже на обед не ходил. Хотя свозь сон смутно слышал, как Уголек звал его идти в столовую. На него навалилась такая лень, что он предпочел оставаться голодным, чем вставать и идти куда-то.

Глава третья. Первое задание.

Проснулся он, скорее даже не проснулся, а очнулся из небытия, только тогда, когда его растолкал Порох.

– Пора собираться.

Это прозвучало, как команда вставать и готовиться к операции.

Полежав еще несколько секунд, Стрелок резко встал, оделся, обулся и пошел к старшине, чтобы получить закрепленное за ним табельное оружие. Старшина молча выдал автомат, подсумок и три магазина снаряженные уже патронами. Тут же протянул ему две гранаты. От неожиданности Стрелок даже остановился в приеме оружия. Но потом быстро сообразил, что идет за линию фронта. Никто никогда не знает заранее, что может там пригодиться, а что будет балластом. Поэтому он взял гранаты. И, тут же удивился еще раз. Старшина протянул ему кинжал в ножнах с широким ремешком.

– Прикрепишь ножны на ремень, – не ожидая вопросов по этому поводу, сказал немногословный старый вояка.

На гражданке такой кинжал запросто признали бы холодным оружием, за ношение и хранение которого может наступить определенная ответственность. Здесь же и теперь он был необходимым оружием разведчика.

В отношении гранат Мурат несколько призадумался. Раньше во время службы ему приходилось вооружаться гранатами. Конечно, он тренировался с ними. Бросал на дальность и по конкретным мишеням. Но то были все учебные гранаты. Только однажды он бросал боевую гранату. Правда, это происходило на учебном поле, а не в боевых условиях. Вот так, чтобы идти в разведку и иметь при себе боевые гранаты, такого с ним еще не было. Поэтому он толком не знал даже куда их лучше положить, чтобы с одной стороны не потерять, а с другой – иметь возможность в любой момент использовать по назначению.

Кстати, одну гранату, а именно РГН, то есть ручную гранату наступательную, он знал. Именно ее он бросал во время тренировок в армии. А вот вторую держал в руках впервые.

Дневальный, видимо, заметил, что он с интересом разглядывает гранату. Потому, что неожиданно подсказал:

– Это РГО, другими словами ручная граната оборонительная. Она гораздо эффективнее, чем «лимонка» Ф-1. Поверь мне на слово. Такие штучки хороши при установке растяжек. Бери, может, сгодиться. Вообще-то носят их в брезентовых сумках, как ты знаешь. Но таковых у нас никогда не было, нет и сейчас. Поэтому все ребята носят их в карманах. И ничего.

Так он и сделал. Положил гранаты в карманы куртки.

Еще Мурат вспомнил слова старшины их роты ВДВ о том, что перед выходом на боевое задание лучше не наедаться. Только не большой перекус. А еще лучше действовать натощак, если операция продлится не долго. Иначе ночью, особенно под утро будет клонить ко сну. К тому же в случае ранения в живот будет легче переносить боль, если там будет поменьше пищи.

Стрелок решил идти в разведку вообще голодным. Тем более, что не чувствовал этого самого голода. Хотя не ел с самого утра. Сказывалось нервное напряжение от ожидания предстоящих событий. Ведь это была его первая боевая, а не тренировочная операция.

Сдав старшине все свои документы, накинув на себя полученный у него же маскировочный халат в спокойных зеленоватых тонах с переливами, Стрелок вышел во двор.

К тому времени уже стемнело. Но было еще тепло. Воздух за день прогрелся хорошо. Тепло, казалось, не хотело никуда уходить. Стрелок понимал, что жара скоро спадет, станет легче дышать. А, значит, и передвигаться. Это будет им на руку

Во дворе на импровизированных скамейках из не расколотых березовых чурок уже сидели двое разведчиков, которые шли вместе с ним в поиск. Он догадался об этом по их маскхалатах, как у него и наличию оружия. Да, в общем – то, больше во дворе никого и не было.

Мурат тоже присел на одну из чурок. Сидели молча. Каждый думал о своем.

Через некоторое время собралась вся группа. Только теперь Стрелок узнал конкретно с кем идет в поиск. Ни у кого никаких вещей, кроме оружия и фляжек с водой, не было. Даже сухого пайка не выдали.

Только у одного из них, с позывным Кит, как догадался Стрелок, старшего группы была еще планшетка. Что находилось в ней, он не видел. Только догадывался, что там карта местности, где они будут осуществлять поиск.

Но вот, наконец, к ним вышел Радист. Разведчики, не сговариваясь, без всякой команды встали и построились в одну шеренгу.

– Все готовы? – Скорее для собственного успокоения, спросил командир. – Хорошо. Тогда разъясняю вашу задачу. Нужно как можно более скрытно пройти через передовую, и проследовать по маршруту предыдущей группы. Сам маршрут указан на карте, которая находится у старшего группы, Кита. Нужно изучить местность в месте боестолкновения группы с противником. Если будет что-либо обнаружено, доставить в штаб роты. Пройти по маршруту и проверить его безопасность. При возможности взять «языка». Самое основное: выяснить была ли засада временной или долговременной. Иными словами командование на основе результатов, которые вы достигнете, должно решить случайно засада оказалась на пути группы или нет. Конечно, велика опасность, что противник опять устроил засаду на этом маршруте. Хотя, это маловероятно. Я считаю, что он не станет рассчитывать на то, что мы наступим на одни и те же грабли дважды. Но сбрасывать со счетов возможность повторной засады мы не можем. Всем все понятно?

– Так точно, – за всех ответил Кит.

– Тогда, с богом. Возвращайтесь с победой и все здоровыми. Кит, командуйте.

– Группа! Направо! Шагом марш!

Пятерка разведчиков тихо вышла за ворота и растворилась в темноте. Хотя они были еще на своей территории, но старались не шуметь. Нечего привлекать внимание. Не известно, кто захочет посмотреть, кто именно и куда направляется.

Шли гуськом не быстро, но споро. Не останавливаясь. Не замедляя шаг.

Стрелок оказался в группе предпоследним. Впереди шел разведчик с позывным Философ. Следом за ним – Грек и Кит. Замыкал процессию Карась.

Стрелок знал всех разведчиков из группы только наглядно. Практически ни с кем до этого не общался. Хотя и жили в одной казарме. Питались в одной столовой. Стояли в одном строю.

Видимо, Философ хорошо знал маршрут движения. Поэтому вел группу уверенно. Не рыская по сторонам. Вначале они незаметно для своих пехотинцев – мотострелков, а потом и для противника на передовой перешли линию фронта. Никого не встретили и не видели. Судя по всему, и их никто не видел и не слышал.

По мере того, как группа все дальше и дальше углублялась в тыл противника, предстартовое волнение молодого разведчика постепенно улеглось. Если до этого с момента выхода группы с территории разведывательной роты он машинально выполнял все то, что делали его более опытные товарищи, то теперь он уже осознанно двигался, одновременно осматривая местность, где они оказались, внимательно прислушивался к звукам, которые доносились со всех сторон. А в лесу их, как обычно, множество. Даже ночью.

Только примерно через полтора часа Кит разрешил сделать привал. Разведчики от усталости повалились на землю.

Сверившись с картой, старший группы знаками собрал всех поближе к себе.

– Дальше двигаемся двумя группами, – голос Кита звучал не громко, но твердо и уверенно. – Впереди, как и сейчас идут Философ и Грек. Мы втроем движемся следом на расстоянии примерно метров двадцати – тридцати. Замыкающий – Карась. Двигаться осторожно. Лучше перестраховаться, чем нарваться на засаду. Идем с остановками. Спешить не надо. Судя по карте, до места боестолкновения нашей предшествовавшей группы с противником осталось метров шестьсот – семьсот.

Обращаясь конкретно к Философу и Греку, он сказал:

– Смотрите по сторонам внимательно. Вы – наши глаза и уши. В случае опасности подадите знак криком совы. Это поручается тебе, – он взглянул на Грека.

– Ясно. Не в первой.

– В случае опасности прокричишь один раз. В случае, если что-то найдете – два раза.

– Не волнуйся, командир. Прорвемся. Мы не подведем.

– Тогда оружие привести в боевое положение и вперед!

Грек с Философом двинулись первыми. Остальные направились следом.

К этому времени вокруг установилась тишина. Даже птицы успокоились и не трещали в ветвях вековых деревьев. Тишь, да благодать. Казалось просто не реальным появление здесь вооруженных людей. Но разведчики прекрасно понимали, что обманчивая тишина в один момент могла разорваться градом пуль и даже мин в их сторону. При чем, смертельных для них мин и пуль.

Лес был не густой. Поэтому свет Луны проникал до земли.

Таким образом, прошли примерно с полкилометра. Никого и ничего интересного. Нервы у всех, как натянутая на лук тетива. Все без исключения пристально всматривались в темноту, оглядываясь по сторонам прислушивались.

Вдруг впереди прозвучал крик совы.

«Значит, впереди опасность. Может противник?» – пронеслось в голове Стрелка.

      Кит, а за ним и остальные разведчики упали на землю и замерли. Но вокруг тишина.

– За мной по – пластунски, – тихо скомандовал Кит. И первым пополз в ту сторону, куда прошли передовые разведчики и откуда звучал сигнал об опасности. Стрелок и Карась последовали за ним.

Стрелок старался теснее, как только позволяли движения ползком, прижиматься к земле. Действовал инстинктивно из предосторожности. Хотя и прекрасно понимал маловероятность того, что она скроет его от пуль противника. Но так было спокойнее и придавало уверенности, что останешься живым.

Впереди, как впрочем, и справа и слева, ничего не было ни слышно, ни видно. Но опасность была. Только пока она была скрыта от их взора. Ведь не стали бы ребята так просто шуметь, предупреждая об опасности. Что – то тут не так.

Как долго они продвигались, таким образом, Стрелок сказать не мог. Не до этого было.

Внезапно двигавшийся впереди троицы Кит остановился и поднял вверх руку. Это был сигнал остановиться. Оба разведчика замерли. Впереди ощущалось какое-то движение.

Неожиданно из темноты появилась ползущая по-пластунски фигура человека в маскировочном халате.

– Это я.

Стрелок определил по тихому голосу, что это – Грек.

– Ну? – также тихо спросил Кит.

– Впереди примерно метрах в ста отсюда кто-то есть. Слышен приглушенный разговор. Мы с Философом подползли к ним поближе. Если не ошибаюсь, разговаривают двое. Но сколько там человек сказать не могу. Не видно.

– Думаешь, засада?

– Скорее всего. А чего тогда скрываться? Да еще ночью. Да еще так далековато от жилья.

– Согласен. Но почему они разговаривают, если в засаде?

– Не знаю. Может, оборзели, и уверены, что никого здесь сегодня не будет. Или под кайфом.

– Тогда зачем засаду устроили?

– А черт его знает. Они оба по звукам рядом друг к дружке. Ни справа, ни слева от них ничего и никого не видно и не слышно.

– Они в одном месте или в цепи?

– Такое впечатление, что в одном.

– Сделаем так: ты с Философом останешься на своей позиции. Ожидаете нас. Смотрите, а главное слушаете внимательно. Ты, – Кит повернулся к Карасю, – проползешь метров сто влево. А ты, – он обратился к Стрелку, – также проверишь на сто метров вправо. Затем возвращаетесь ко мне. Я буду здесь. Если все нормально, будем брать «языка». Другого случая может не представиться. Вперед!

Разведчики расползлись в разные стороны.

Стрелок прополз, по его мнению, даже больше, чем сто метров. Ничего подозрительного не заметил и не услышал. Поэтому вернулся к Киту и тихо доложил ему.

А тут и Карась подполз. У него тоже никого в той стороне не было.

Кит молча пополз вперед. Разведчики последовали за ним. Долго искать Философа и Грека не пришлось. Тем более, что при их приближении Грек дважды прокричал по – совиному.

– Все по-прежнему, – тихо доложил Философ. – Правда, такое впечатление, что теперь говорит только один. А куда делся второй, не знаю. Ветерок от них в нашу сторону. Поэтому и слышно кое-что. Правда, слов не разобрать. Хотя чувствуется русский говорок с матом.

В этот момент Стрелок реально услышал впереди чуть различимый голос. Действительно, как ему показалось, говорил только один человек. По крайней мере, второго голоса не было слышно. Да, и то, скорее всего, это было бормотание какое-то. Вслушавшись получше, он даже уловил несколько слов по фене.

«Вот те раз! Зэк, что ли? Но бормочет он по-русски. Это точно».

Судя по звукам голоса говорившего, он располагался примерно в сорока – пятидесяти метрах впереди притаившихся разведчиков…

Неожиданно бормотание прекратилось.

Группа замерла в напряженном ожидании.

Прошло несколько томительных минут. Неожиданно разговор возобновился. Точнее, судя по голосу, опять говорил только один. Второго не было слышно. Так, что это был монолог, а не диалог.

– Берем «языка», – скорее прошептал, чем сказал голосом Кит, – Будем считать, что их там двое. Я и Карась подползаем к яме. Каждый берет по человеку. Я – правого, ты – левого. Философ, обойдешь яму справа, а ты, Грек, – слева. Смотрите в оба. Стрелок прикрывает нас сзади. Стрелять только в крайнем случае. Не верится мне, что они оставили здесь только двоих. Еще есть где-то поблизости. Только мы их не нашли. Двухминутная готовность. Слушать всем. Философ и Грек, вперед!

Оба разведчика поползли в разные стороны, в обход того места, откуда слышался голос. Остальные некоторое время оставались на месте.

«Как же подобраться незаметно к яме? Пускай один, но сохраняет бдительность, – думал Мурат. – Вот бы сейчас стать невидимкой, как в том фильме про человека – невидимку. Тогда было бы легче подобраться к противнику и захватить его врасплох. А еще лучше, невидимкой подлететь к ним. Тогда сто процентов будет успех операции».

Он так и не понял до конца, в связи с чем, у него появились такие ассоциации, такое желание стать летающей невидимкой. Скорее всего, это было подспудное стремление помочь товарищам наказать противника за содеянное, отомстить за смерть товарищей. Все это и подвигло его на такие помыслы.

Никогда ранее ему и в голову такое не приходило. Даже, когда три раза подряд смотрел этот знаменитый американский фильм. В самые трудные моменты в его жизни, а такие были, он не думал об этом.

У него появилось какое – то не понятное чувство, что с ним происходят метаморфозы. Пока еще не понятные. Не осознаваемые.

Взгляд Стрелка случайно упал на левую руку, которая была выдвинута вперед и держала автомат.

Он не сразу сообразил, что не видит ее, да и автомат тоже. Разведчик ощущал и руку, и автомат в ней, и ремень от автомата, которым он перехватил за запястье, чтобы покрепче удерживать оружие. Но не видел их.

У него всё похолодело внутри.

Мурат видел все непосредственно вокруг него. Но не видел руки и автомата. Несколько секунд назад видел. А теперь нет.

Медленно, еще не осознавая такого своего положения, он перевел взгляд на другую руку, на живот, а потом на ноги. Их не было. Точнее они были. Он их ощущал, как обычно. Но не видел.

«Что со мной?» – скорее удивленно, чем испуганно, подумал наш герой.

Как в замедленном кино Стрелок начал потихоньку, стараясь не шуметь, двигать руками и ногами. Казалось, что проверяет, есть ли они на самом деле или их нет. Они были на своих местах. Они двигались. Он все ощущал. Правда, все его тело и автомат были не заметны для его взгляда.

Тут, как озарение, в его голове мелькнула одна шальная мысль. Шальная и несусветная. Не поддающаяся никакому объяснению, толкованию и здравому осмыслению мысль:

«Я же стал невидимкой!»

Эта мысль ошарашила его. Она просто не воспринималась его мозгом.

Но постепенно она все реальнее начала осознаваться им, как реальность.

Даже пот прошиб разведчика от всего этого.

«Значит, я – невидимка! Что же теперь будет со мной? Что мне теперь делать с этим?»

Естественно, что никто ему на эти дурацкие вопросы ответа не давал. Да, и не смог бы дать. Ведь никто его не видел. Во-первых, потому, что он был невидим для человеческого глаза. А, во-вторых, на него никто не обращал внимания потому, что он был сзади всех, а все его боевые товарищи были заняты своими делами.

Мурату показалось, что прошла целая вечность, пока он понял, хоть как-то, как говорил один его знакомый, «с большего», осознал, что случилось с ним. На самом деле промелькнуло несколько секунд. Но какие они были длинные!

Только после этого он стал ощущать и наблюдать за происходящим вокруг него.

Разведчики, посланные в разведку Китом, вернулись. Теперь все они постепенно, стараясь быть не заметнее, потихоньку ползли по направлению к яме, где предположительно сидели солдаты противника. Предположительно в яме, по той простой причине, что до сих пор никто из них не видел этого противника. Все только слышали раньше переговоры, а теперь бормотание одного человека.

До ямы оставалось еще метров двадцать, когда Кит поднял вверх руку. Все замерли.

Стрелок также вначале решил, что последует за командиром. Но потом одна сумасбродная мыслишка в его голове поменяла все его планы. Он решил попробовать воспользоваться тем, что невидим.

«Вот еще лучше было бы, чтобы я летал!»

Не успел он подумать об этом, как все его бренное тело стало легким – легким, просто невесомым. И он, сам не заметил, как взлетел примерно на три метра над землей.

Вначале он испугался того, что произошло. У него даже перехватило дыхание. Мелькнула даже мысль, что больно будет падать с такой высоты. Но, он не падал, а парил.

Постепенно приходя в чувство, Мурат решил меньше раздумывать и разлагольствовать на эту тему, а больше действовать. Времени было в обрез. Очень скоро Кит подаст команду на атаку. Тогда он не сможет вмешаться в ход действий разведчиков и помочь им.

Сверху ему было все видно, как на ладони. Благо луна помогала ему в этом, как могла. И она старалась.

«Как в кино», – мелькнуло в голове Стрелка.

Он отчетливо видел, что почти прямо под ним лежали разведчики его группы. А на некотором расстоянии впереди от них располагался окоп.

Да, да, окоп, а не яма. Это он определил по насыпанному вокруг него брустверу из земли и камней.

«Для круговой обороны», – почему – то мелькнуло в голове Стрелка.

Как прикинул разведчик, в окопе свободно могли разместиться человек десять. При необходимости там можно было организовать круговую оборону. Глубина этого фортификационного сооружения почти в рост среднего человека. Стенки окопа тщательно вертикально обрезаны.

Ошибиться десантник не мог. Ведь за время службы он повидал разные окопы в большом количестве. Да и самому пришлось покопаться в земельке, оборудуя укрытия от мнимого (учебного) противника.

В окопе с той его стороны, откуда подползали разведчики, в полный рост стоял человек в форме армии противника. При этом он облокотился, прямо на боковую стенку и бруствер окопа. Лицом был обращен как раз в сторону разведчиков.

И, что сразу бросилось в глаза Стрелку, так это то, что он курил. Да, именно, курил! Это было дико для нашего разведчика. Он не понимал, как это возможно – курить в засаде, да еще в темное время суток.

Правда, при этом человек держал сигарету или папиросу, Стрелок, естественно, не мог толком рассмотреть этот предмет, в кулаке. Таким образом, получалось, что когда он затягивался дымом, то огонек сигареты или папиросы прятался в кулаке. Наружу пробивался совсем небольшой лучик огня. Со стороны разведчиков его не было видно. Но сверху это было отчетливо видно.

«Ну, это уже совсем борзость. Курить и разговаривать в засаде просто немыслимая беспечность. Это же аксиома ведения войны. Как такие могут воевать? Непонятно», – возмущался про себя Стрелок.

В подтверждение его мыслей со стороны окопа потянуло табачным дымком, так, как ветер был с той стороны.

На дне окопа разведчик увидел еще одного человека в такой же форме военного противника, как и у стоявшего у бруствера. Тот сидел на корточках. Голова его откинулась на стенку окопа. Как показалось Стрелку, он спал сидя. По крайней мере, не двигался. Между ног прикладом в землю солдат держал руками автомат Калашникова. Еще один автомат стоял прислоненным к стенке окопа у ног курящего солдата.

«Так, он пока фактически безоружен, – удивился разведчик. – Это хорошо. Правда, в любой момент может взять автомат в руки».

Стрелок мельком осмотрел прилегающую к фортификационному сооружению местность. Вокруг, насколько свет луны позволял наблюдать, никаких сооружений, боевой техники и живой силы противника не было видно

Мурат рванул по воздуху вперед и завис над окопом. Долго он не раздумывал больше. Ведь был приказ взять «языка». А тут появилась вдруг возможность захватить двоих солдат противника. Два «языка» всегда лучше одного. Информации от двоих можно получить гораздо больше, чем от одного.

«Будем брать обоих», – решил Стрелок.

Резко снизился к тому солдату, который бодрствовал. Ведь он понимал, что тот при случае может оказать сопротивление. Или даже поднять шум, который им вовсе был не нужен.

Именно поэтому он, приблизившись сверху, резко и сильно ударил прикладом автомата в шею солдата. Удар пришелся как раз в шейные позвонки. Тот даже не ойкнул. Просто уткнулся лицом в бруствер. И замер. А потом медленно стал сползать на дно окопа. Сигарета выпала у него из руки и раньше курившего ее упала на дно окопа.

Второй солдат продолжал спать, похрапывая не громко, и видеть сны.

Стрелок решил, что он уже сделал все, что мог, чтобы группа выполнила задание. Поэтому с чистой совестью полетел в обратном направлении и очень скоро оказался сзади разведчиков своей группы.

И вовремя. В этот самый момент Кит взмахнул рукой в направлении окопа. Разведчики проползли в его сторону еще несколько метров. Затем почти одновременно вскочили на ноги и рванули к окопу. Еще секунды, и двое из них ввалились в него.

Ну, а дальше было вопросом техники взять противника в плен. Тем более такого, который не сопротивляется. Один не оказал сопротивления, потому, что лежал на дне окопа без сознания, а другой потому, что проснулся только в тот момент, когда Кит стал вязать его руки бечевкой, заранее приготовленной на такой случай.

В то же время Карась уже вязал того солдата, которого вырубил перед этим Стрелок.

Мгновения и во рту у каждого пленного оказались кляпы, также заранее приготовленные разведчиками.

Все произошло тихо, мирно и без стрельбы.

Ну, а что же Стрелок?

А, он, оказавшись опять позади всей группы, приземлился и встал на ноги.

И тут возникла проблема. Ведь он невидим.

«Хм. А что теперь делать? Как снова стать видимым? Думай, думай герой!»

Только эта мысль посетила его голову, как он «проявился» в полном обличии с автоматом в одной руке и кинжалом в другой.

Иными словами, снова стал разведчиком Стрелком. Обычным человеком. То есть видимым.

«Вот это, да! Ларчик – то просто открывался. Все оказывается до ужаса просто. И даже очень».

Размышляя, таким образом, он проследовал за ребятами уже пешком и открыто. Стоя у бруствера окопа, наблюдал, как разведчики заканчивают дело, которое он фактически начал.

И, что самое интересное, ему почему-то не было обидно, что все лавры достанутся именно Киту и Карасю. О нем вспомнят, видимо, как о молодом, можно сказать, начинающем в роте разведчике, который сходил впервые в поиск и только помогал всем остальным опытным поисковикам творить чудеса.

По крайней мере, в этот момент и в этом месте он был горд за себя, за свои действия. И этого было достаточно.

Когда дело было сделано, он сел на траву вблизи окопа и стал думать, как теперь будет жить со своей тайной. Великой тайной. Со своими внезапно появившимися такими необычными возможностями. Можно даже сказать сверхвозможностями.

«Значит, я могу мысленно руководить перевоплощением! Великолепно! Нужно будет обязательно еще раз попробовать такое сотворить. А вдруг получится».

Но, долго порассуждать ему не дали.

В этот момент около окопа появились вначале Философ, а затем и Грек.

Кит уже не шепотом, а голосом, но еще довольно тихо скомандовал:

– Карась и Философ, обыскать обоих.

Те сноровисто, видимо, уже не в первый раз, обшарили все карманы одежды солдат. А то, что это были солдаты противника, теперь стало очевидным. И по форменному обмундированию. И по документам, которые разведчики у них обнаружили.

Только теперь Стрелок поближе рассмотрел пленных. Это были ещё молодые парни. Каждому не более по двадцать пять лет. Оба не высокого роста. Худые. Не бритые. Какие-то заморенные. Можно сказать неказистые какие-то. У обоих на кистях и пальцах рук наколки.

«Точно зэчье», – решил Мурат.

Оба пленных уже пришли в себя. Если так можно сказать об этих субъектах. Молча, как побитые хозяином, на которого и гавкнуть не смеют, собаки, дико озирались по сторонам. Да, оно и понятно. Не ожидали они такого поворота событий. Явно не ожидали. Поэтому и расслабились, каждый по-своему. А теперь, видимо, придется отвечать. За все отвечать.

Кроме документов у одного из них, которого Стрелок «приложил» автоматом, нашли записную книжку с записями, нож типа финки и начатую пачку сигарет.

– Ты смотри, какие дорогие сигареты курит эта мразь, – тихо со злостью и одновременно с завистью в голосе, сказал Карась.

От обоих пленных попахивало спиртным.

– Вы, что еще и пили? – тихо спросил Кит у одного из солдат.

Тот с кляпом во рту утвердительно кивнул головой и ею же махнул в угол окопа, где действительно валялась пустая бутылка из-под виски.

– Вот идиоты! – удивился Философ. – Как такие могут еще воевать?

– Как видишь, могут, – это Грек поддержал тихую беседу. – Да и пьют импортный самогон вместо нашей родной водочки.

– Тишина! – Скомандовал Кит. – Всем слушать! Может рядом еще кто-нибудь объявится. Есть кто рядом? – это он спросил у того же солдатика, с которым «разговаривал» по поводу спиртного.

Тот отрицательно помотал головой.

– Что, вы одни в засаде?

Тот утвердительно кивнул.

– Странно. Но, если ты обманываешь, и на нас нападут твои дружки, ты первым сдохнешь. При чем, поверь мне на слово, в мучениях Я уж постараюсь это тебе организовать. Понял?

Утвердительный кивок головы показал, что солдат хорошо все понял.

– А вообще, зачем вы здесь? Какая у вас задача?

В ответ солдатик только пожал плечами и мотнул головой.

– Ну-ка вытащи у него кляп из пасти, – скомандовал Кит.

Он не обращался ни к кому конкретно. Но в окопе с ним был только Карась.

Тот быстренько выполнил приказ командира.

Несколько отдышавшись, солдат пробубнил:

– А никто толком не объяснял. Командир приказал нас забросить сюда. И вот мы здесь. И все.

– Окоп вы готовили?

– Нет, он уже был здесь оборудован.

– Кто его оборудовал?

– Я не знаю. Я действительно не знаю.

Было видно, что солдатик пытался внушить доверие к его словам.

– Ладно. На этом остановимся с допросом. Засунь кляп обратно.

Карась не заставил себя уговаривать.

И в этот момент все услышали глухое рычание двигателей примерно в километре отсюда.

– Танки, – предположил Карась.

– Не похоже, – это засомневался Философ. – У них движки громче звучат. Это, скорее всего, «Грады».

– Ты прав, – согласился с ним Грек.

– Хватит разговоры разговаривать. Какая разница, что за техника перемещается. Нас это не касается. Пора в путь – дорожку собираться. Хотя до рассвета еще далеко. Но и путь у нас с ними, – Кит кивнул в сторону пленных, – не близкий. Поэтому пойдем в следующем порядке: впереди Философ, как самый знающий этот маршрут. За ним иду я. Следом за мной идут Карась и Грек с пленными. Замыкающим Стрелок. Задача у нас сейчас простая – доставить пленных в роту. Ясно?

Разведчики молчали. Да, и что тут было обсуждать. И так все было ясно и понятно, как ясный день. Кит только озвучил то, что думал каждый, и расставил все по своим местам.

– Если все понятно, то вперед!

Кит и Карась вылезли из окопа. Все вместе вытащили из него пленных и двинулись в сторону своих в установленном Китом порядке.

В ближайшем окружении по-прежнему было тихо. Если не считать отдаленные звуки передвигавшейся где – то в тылу противника техники. Да крики вспугнутых ими птиц.

Как будто ничего не произошло на этом участке фронта.

Как будто ничего не произошло и с Муратом. Да он еще и сам толком не осознал всей важности того, что с ним произошло. Это осознание придет позже. Пока же он старался не отставать от группы, При этом успевал оглядываться по сторонам и назад.

Возвращение было более прозаическим, чем движение на задание. Пленные не упирались, не сопротивлялись. Шли быстро, как и разведчики. Хотя им было сложнее это делать со связанными руками и с кляпами во рту.

Никого не встретив на своем пути, тихо проскочив через передний край обороны вначале противника, а потом и своих частей, разведчики прибыли в расположение разведывательной роты. Пленных сразу поместили в кабинет командира роты. Тот в свою очередь связался со штабом и доложил результаты разведки.

Пока разведчики переодевались, чистили оружие и отвечали на многочисленные вопросы товарищей по оружию, обступивших их плотным кольцом, из штаба прибыл конвой, которому передали пленных вместе со всем, что обнаружили при них.

Все бойцы роты восхищались группой. Такой удачи уже давно не было.

Практически все считали и даже были уверены, что эти двое причастны к гибели их товарищей. И это при том, что те отрицали, что раньше были в этом окопе. А, поэтому хоть и частично, но разведчики расквитались с противником за погибших и раненых. Пока частично. Но, как говорили многие: «Еще не вечер. Будет и на нашей улице праздник».

Почистив и сдав старшине не пригодившиеся в поиске оружие и боеприпасы, получив от него свои документы, ответив практически на все вопросы однополчан, разведчики растянулись на своих кроватях. И почти мгновенно уснули. Остальные старались все делать тихо, не мешая им. Понимали, что ребята устали. Некоторые также досыпали свои сны.

Мурату понравилось, когда Кит в присутствии всех разведчиков роты сказал, что он доволен им. Командир группы сказал, что уверен в том, что Стрелок не подведет в трудную минуту. А поэтому он готов идти с ним в разведку. Это была высшая награда для молодого разведчика после его первого настоящего дела. И ребята смотрели на него с одобрением. Боевое крещение состоялось. Хотя и без самого боя.

Правда, при этом Кит отметил, что Стрелок пока только прикрывал группу при пленении противника. Но скоро и он станет полноправным разведчиком.

«Знал бы ты, что произошло там, в окопе, на самом деле! А, если бы узнал, то, интересно, что сказал бы тогда?» – думал Стрелок, лежа на койке с закрытыми глазами и притворяясь, что спит.

Это для того, чтобы никто не приставал с расспросами и в первую очередь Уголек. А то ведь по всему внешнему виду товарища было заметно, что тому не терпелось расспросить Стрелка поподробнее про его первую вылазку.

Сон пока не брал Мурата. Слишком много было впечатлений для одной ночи. Только теперь он отчетливо осознал свою возможность перевоплощаться. Точнее становиться невидимым и летать. Мурат даже подумал, что ведь ни у кого в целом мире нет таких способностей. По крайней мере, разведчик об этом ничего не слышал. Если, конечно, не считать приключенческие фильмы и книги. Но чтобы такое было реально, он не слышал.

И все-таки незаметно для себя уснул.

И опять ему ничего не приснилось. А жаль!

Глава четвертая. Борода.

Проснулся он от того, что кто-то настойчиво тормошит его за плечо. Приоткрыв глаза, увидел склонившегося над ним человека. Со сна Стрелок не понял, кто это. И почему так делает. Но догадался, что человек его будит. Значит пора вставать. Что он и сделал, сев на кровати.

Только теперь Мурат разглядел человека, который разбудил его. Он не знал его. Видел впервые. Это точно. На лица у него память хорошая.

На вид мужчине было 40-45 лет. Довольно плотного телосложения. Этим он разительно отличался от окружающих Стрелка людей. И в отличие от других у него была небольшая, черного цвета борода.

Позже он увидел, что несколько ошибся с цветом волос в бороде. Фактически волосы были черными вперемешку с седыми. А вот на голове они были практически все седыми.

– Одевайтесь. Пойдемте со мной. С Вашим командованием все согласовано. Я ожидаю Вас во дворе, – не громко, но твердо скомандовал незнакомец.

После чего выпрямился и пошел вдоль рядов коек к выходу из казармы.

По его голосу, а особенно по интонации, с которой были произнесены эти слова, Мурат понял, что говоривший имел право приказывать ему.

Пока Стрелок одевался и обувался, к нему подошел Уголек. Наклонившись почти вплотную, он вкрадчиво спросил:

– Чего хотел от тебя начальник контрразведки?

«А! Вот это кто! Про него ребята несколько раз говорили. И не всегда хорошее. Скользкий какой-то он, как уж на тарелке. У него еще позывной «Борода». Так говорили в роте. Но раньше, как говорится, живьем Мурат его не видел.

– Сказал, что есть разговор и предложил выйти во двор. Не знаю, зачем я ему понадобился.

– Пока ты спал, всех наших, которые ходили в разведку этой ночью по одному уже увезли куда-то. И пока никто не возвращался. Ты последний из группы остался. И такая честь, что за тобой сам Борода приехал. Надо же!

Спросонья Стрелок не мог сразу оценить всю эту информацию. Одновременно одеваясь, он пробормотал:

– Ничего, прорвемся. Может, наградить нас решили. Вот и собирают всех вместе. Но спасибо, что предупредил.

– Наградить? – Уголек усмехнулся и оглянулся по сторонам. – Как же, держи карман шире. Контрразведка не для того существует, чтобы награды раздавать. Ты же понимаешь, что они выявляют и ловят вре – ди – те – лей и пре – да – те – лей, – он по слогам произнес эти два слова. – Понимаешь: вредителей и предателей? А награды раздают другие. Поэтому будь внимательнее. Особо не расслабляйся. Держись. Мысленно я с тобой. Да, не только я. Все мы с тобой и за тебя.

– Спасибо, за все. С меня сто грамм и огурчик.

Уже заканчивая последнюю фразу и одеваяь на ходу, Стрелок пошел к выходу из казармы.

Проходя по проходу, он замечал удивленные взгляды разведчиков. Но никто ничего не говорил и не спрашивал.

Только на выходе из казармы дневальный ободряюще подмигнул ему.

«Что нужно этому бородачу? Если кто-то что-то заметил за мной, то меня давно уже взяли бы под стражу. Здесь война. И в бирюльки никто играть не станет. Скорее всего, он что-то хочет выяснить. А для этого будет брать на понт. Но я ведь тоже не пальцем деланный. Посмотрим еще кто кого».

Размышляя, таким образом, Стрелок вышел из казармы во двор

Почти рядом с входной дверью стоял тентованный УАЗик (6). Бородач сидел на переднем сиденье рядом с водителем. Больше никого в машине не было.

Контрразведчик кивком головы указал Стрелку на заднее сиденье.

Ехали молча. Разведчик старался отвлечься от нехороших предчувствий. Поэтому внимательно осматривал окрестности.

Они проезжали по улицам фронтового города. Город, как город. Как тысячи других городов. Только местами дома обрушены и видны остатки пожарищ. Да на самих улицах почти не видно прохожих. Попадались только люди в камуфляжной форме. А, если появлялся какой гражданский, то он старался быстренько прошмыгнуть в подворотню.

Проехали довольно большое расстояние. Пока машина резко не свернула в открытые ворота и не въехала во двор двухэтажного кирпичного дома.

Ремонт фасада дома делали, вероятно, еще при царе горохе. Все стены были обшарпанные, грязные. Окна смотрелись, как бойницы в крепостной башне. Да еще прикрытые громоздкими ставнями

Но разведчика это, почему-то не удивило. Он уже начал привыкать, что здания в этом южном городе старые, плохо содержащиеся. По крайней мере, снаружи. А внутри они могут отличаться и красотой и убранством, в конце концов.

Поэтому, взглянув на здание, к которому они подъехали, он не удивился такому его задрипанному виду.

Вслед за бородачом разведчик прошел внутрь здания. И чуть не опешил.

Он предполагал, что контрразведка всего ополчения не станет располагаться в грязном и старом здании просто так. Но то, что он увидел, несколько даже потрясло его. Такое впечатление, что он попал совершенно в другой мир, который разительно отличался о того, что было снаружи.

Вокруг все блестело и сверкало чистотой и убранством. Обои были светлые и новые. Стеклопакеты в оконных проемах. Кстати, снаружи они не заметны. Видимо, замаскированы под старье. Мебель новая и красивая.

«Да, вот так с первого взгляда можно ошибиться не только в человеке, но и в жилище этого человека и в месте, где он трудиться и работает».

Его мысли об убранстве и шике внутренней отделки здания прервал резкий, даже грубый, голос молодого человека в камуфляже, который стоял около столика прямо у входной двери:

– Оружие есть?

– Нет.

– Тогда разрешите.

Он стал быстро профессионально сверху вниз обыскивать Стрелка вначале спереди, а затем и сзади.

Бородач в это время стоял рядом и молча наблюдал за этой процедурой.

– Проходите.

Молодой человек отступил в сторону и освободил проход для Стрелка.

Бородач пошел по коридору. Стрелок – за ним.

Через некоторое время они вошли в один из многочисленных кабинетов, двери которых выходили в коридор. На самой двери никакой шильды не было. Даже номера кабинета Стрелок не заметил. Как, впрочем, и на других, мимо которых они только что проследовали.

Обстановка в кабинете была такой же, как в фойе. Великолепной!

Хотя сразу все рассмотреть Мурат просто не успел.

– Прошу, садитесь, – бородач был сама доброта и любезность. – Чайком побалуемся? Или кофе? – как-то даже весело продолжил он.

– Как по мне, так лучше чай, черный, крепкий, без сахара.

«Последнее мог бы не говорить, обалдуй», – сам себя мысленно отругал Стрелок.

– Чифирь? – не только по оттенкам голоса, но и по внешнему виду Бороды чувствовалось, что он заинтригован ответом разведчика.

– Нет, ну, что Вы, – замялся Мурат. – Я не зэк какой-нибудь. И не сидел. Пока, – он сделал упор на последнем слове. Для чего, и сам не знал. – Просто люблю с детства чай покрепче. Это меня бабушка научила. Так и осталось. А кофе не люблю. Я не чувствую в нем такого аромата, как у чая. И только у черного чая. Пробовал пить зеленый. Многие мои знакомые, в особенности сельские жители Средней Азии, упиваются им. Но мне не понравился. Горький какой-то. А сахар стараюсь употреблять поменьше, так как к этому призывают врачи. Здоровье нужно не только укреплять, но и сохранять. Может, проживу какой – ни будь лишний пяток лет.

Он сам не узнавал себя. Кто его тянул за язык рассказать про бабушку, про врачей, про пристрастие к чаю. Молчал бы лучше в тряпочку. Не лез бы в дебри, из которых потом непросто выбраться..

– Отлично.

Бородач приоткрыл дверь в глубине кабинета, которую Стрелок не сразу и заметил, и спросил:

– Ты слышал?

К кому обращался хозяин кабинета, кто и что именно ответил из соседнего помещения, Стрелок не разобрал. Скорее всего, тот человек ответил утвердительно. Потому, что бородач прикрыл дверь и сел в кресло за обыкновенным письменным столом с двумя тумбами ящиков, стоящим слева от входа в кабинет. Через стол от бородача стояло ещё два стула.

– Присаживайтесь.

«И какой из них лучше?» – подумал разведчик.

Но выбрать стул не успел. Бородач указал на крайний справа стул. Стрелку было неудобно ослушаться старшего командира. И только, когда он сел на предложенный стул, то понял, что оказался спиной к входной двери.

Резко встав, он пересел на другой стул.

На лице бородача отразилось удивление. Но он ничего не спросил. Просто молча смотрел на Мурата. Видимо, ожидал объяснения.

Пришлось объясняться:

– Вы извините меня. Мои действия могут вызвать удивление. Но я уже давно не могу сидеть спиной к входной двери в помещение. Объяснить это я не могу. И перебороть себя тоже не могу. Может, это какое заболевание? Как, например, клаустрофобия.

Некоторое время бородач внимательно смотрел прямо в глаза Стрелка. Удивление на его лице сменилось на все такое же спокойствие и уверенность в себе.

– Вам уже сообщили, кто я, – скорее не спросил, а утвердительно сказал контрразведчик. – Да, я – начальник контрразведки нашего ополчения. Пока еще ополчения. Но скоро у нас будет нормальная армия. Очень скоро. Мой позывной – Борода. Это именно из-за нее, – при этом он нежно, как показалось разведчику, погладил свою бороду.

Некоторое время он молчал. При этом внимательно всматривался в лицо Стрелка. Даже не в лицо, а конкретно, в глаза. Казалось, что старается загипнотизировать его.

– Кто Вы, откуда прибыли, Ваш послужной список я прекрасно знаю. Ваше личное дело у меня на столе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.