Таисия Васнецова
Профессор в осаде

Пролог

Тюрьма замка Даранг

Если и существовало в Вильере место защищённей дворца Советников, так это был замок Даранг. Только здесь защищали не от внешнего мира, а от того, что хоронится внутри. Хоронится, не хранится. Даранг – ужас всех наделённых даром в этой несчастной, позабытой богами стране.

По неуютным коридорам из крупного грубого, сбитого то тут, то там, камня летали ледяные сквозняки, вымораживая из живых всё тепло, какое они только могли накопить в себе. Казалось бы, эти проклятые стены высасывали не только тепло физическое, они выдирали из людей внутреннее тепло, вместе с ошмётками измученной души.

И это было не далеко от истины. Замок Даранг был возведён из особого камня, на который строго настрого наложили запрет много лет назад и уничтожили все шахты с ним во внешнем мире. Кроме одной единственной – в Даранге. Этот дарангский камень прокляли все маги в этом мире за то, что он высасывал их силу, насильно отнимал и уничтожал бессмертную душу одарённого.

Звучит жутко, не правда ли? Но этот камень был опасен не только для магов, он вреден для хрупкого здоровья простых людей. Тем не менее власти Вильеры возвели Дарангский замок – тюрьму, из которой почти не возвращаются. Тюрьму, куда ссылают всех одарённых, посмевших хоть взглядом, хоть мыслью хотя бы приблизиться к черте, за которой начинается нарушение многочисленных жёстких законов.

Только суровые ветра и кашель дозорных нарушали тишину этого места. Стражники – уже давно нежильцы. Дарангский камень так глубоко забрался в их душу, вытягивая всю силу, что люди больше походили на едва живые оболочки, вечно задыхающиеся в сильных приступах кашля и обречённые точно так же, как и заключённые.

– Сынок… – тихо позвал сильно осунувшийся от усталости и бессонных ночей красивый медноволосый мужчина в неброской, но дорогой одежде, прижимаясь лбом к прутьям маленькой камеры, – сынок…

– Отец? – огромные янтарные глаза зажглись как два маленьких костерка в этой удушающей ледяной тьме, – папа…

Из тени вышел худой мальчик лет двенадцати. Он выглядел ужасно, бледный, со спутанными грязными волосами, только горящие жизнью глаза говорили о том, что он не сломался. Пусть он провёл в этой жуткой камере всего два дня, но даже этого времени достаточно, чтобы что-то надломить глубоко внутри. Не сейчас, но в будущем пребывание в Даранге обязательно наложит на жизнь парнишки свой отпечаток, неизменно повлияет на характер, на мироощущение… Из Даранга не выходят прежними.

– Сынок, я забираю тебя, – руки взрослого сильного мужчины тряслись, казалось, у него сейчас разоврётся сердце от горя.

Пальцы дрожали, но тем не менее кареглазый мужчина, быстро расправился с замком и оказался в камере, заключая худенькую фигурку сына в свои крепкие объятия. Ребёнок вдохнул морозно-хвойный, но такой согревающий его измученную душу запах родителя. Казалось бы, всего лишь объятия, но они сделали больше, чем курс лечения у целителей душ. Впрочем, недавнему заключённому ещё предстоит встретиться с этими людьми.

– Идём, Лейс, нужно покинуть замок как можно быстрее. Я не хочу, чтобы ты задерживался здесь ни на одну лишнюю секунду, – отец отстранился и быстро вывел ребёнка в коридор, крепко сжимая его ладонь в своей, горячей и крепкой.

– Меня… отпускают? – хрипло спросил мальчик, стискивая пальцы отца.

– Да. Я доказал твою невиновность. Ты оправдан. Но нам лучше уехать, а тебе – срочно заняться обучением, Лейс.

– А… они? – голос Лейса резко сел до шёпота, отец вздрогнул, чётко уловив в нём горечь и еле сдерживаемую боль.

– Они… – Джерем замолчал, подбирая слова и уводя сына всё дальше от камер, зловещий камень с зеленоватыми ядовитыми прожилками постепенно начал смешиваться с обычным, серым.

– Они, – лорд как-то по-особенному выделил это слово и процедил сквозь зубы, еле сдерживая ярость и горечь, – они с нами не поедут.

– Предатели. Ненавижу, – отчётливо проговорил Лейс, а в янтарных глазах мелькнуло отражение самого настоящего пламени, – ненавижу.

Глава первая. Здравствуйте, я ваш куратор!

Лия

Я удобно устроилась в кресле напротив стола ректора Вильерской Академии, единственного высшего магического учебного заведения в этой богами покинутой стране. Сидела и наблюдала за лысеющим полненьким мужчиной с тонким браслетиком на левой руке. Как я уже успела заметить, у всех магов в Вильере имелись подобные.

Эти штучки были как личные соглядатаи над каждым магически одарённым. Стоит юному магу войти в силу, как ему цепляют эту гадость, которая улавливает любые магические колебания, контролирует, следит, не даёт нарушить законы, установленные местным органом управления, Советом.

Я едва не передёрнула плечами, но сумела сдержаться. Не устану благодарить всех богов за то, что они позволили мне родиться не в этой ужасной стране, где за малейшее нарушение законов магов казнили или ссылали в Даранг, место, откуда не возвращались. Место, которым пугали детишек в странах Союза Правых.

Меня тоже пугали им в детстве, когда я не хотела ложиться спать или капризничала. Кто ж знал, что когда-нибудь я окажусь в стране, где находилось это проклятое место, Даранг, и активно использовалось правительством против магов. Бр-р-р.

– Итак, госпожа Эзел, – заговорил ректор Нарски, – я безмерно рад, что вы приняли наше приглашение и будете преподавать историю Ахаэльской Империи и Союза Правых. Нашим студентам необходимы эти предметы, если мы хотим вступить в Союз.

– Конечно, именно поэтому я здесь, господин Нарски, – я вежливо улыбнулась, – и безмерно счастлива, что вы выбрали на эту роль меня. Я не подведу вас, а ваши студенты не уронят себя, когда Вильера войдёт в Союз Правых.

– Безусловно, – толстячок как-то подозрительно радостно и широко улыбнулся, и я почувствовала какой-то подвох, – и раз уж вы единственная представительница Союза в нашей академии и уже имеете опыт вхождения немагической страны в союз сверхмагических государств, то вы, конечно же, не откажетесь стать куратором для нашей группы выпускников боевого факультета.

– Что? – на секунду я потеряла самообладание, – но мы так не договаривались! Я теоретик, заслуженный профессор истории! Как я могу стать куратором боевых магов?

– Вот именно, милая Корнелия, – господин Нарски безбожно подлил в голос сиропу, – вы женщина, значит, сумеете найти подход к нашим мальчикам. И кто как не профессор истории знает, что нужно нашим выпускникам, чтобы им было проще адаптироваться в Союзе. К тому же боевым магам требуется больше внимания, у них дополнительные занятия после лекций.

От такой аргументации я чуть не поперхнулась.

– Господин Нарски! Я уважаемая женщина, известный профессор! – возмутилась я, отлично играя оскорблённую в лучших чувствах, – почему я должна заниматься тем, что должны делать ваши специалисты?

– Потому что у нас не хватает специалистов. И просто некому, госпожа Эзел, – грустно вздохнул ректор, пряча от меня бегающий взгляд, – хотите, мы назначим вам надбавку к зарплате? Двойную ставку?

– Вы думаете, меня волнуют деньги? По-вашему, мне не хватает на шляпки и заколки? – я презрительно сморщилась, мысленно уже просчитывая варианты того, что могу попросить взамен.

– Что вы, что вы, госпожа Эзел! – он тут же замахал руками, – любой труд должен быть оплачен. Но если вас не интересует надбавка к зарплате, то… Чего вы хотите?

– Увы, моё здоровье, – я печально возвела очи к потолку, – мне нельзя много волноваться и перетруждаться. Мне жаль, я не смогу помочь. Территория академии слишком большая, я очень утомлюсь после лекций ходить ещё куда-то и заниматься с мальчиками дополнительно. Я просто не потяну такую нагрузку.

– Ох, госпожа Эзел, – сочувственно проговорил ректор, – а если я настрою на вас чары академии, и вы сможете пользоваться порталами? При поддержке внутреннего источника под зданием, это почти не отнимет у вас сил.

Я с сомнением посмотрела на мужчину напротив, якобы раздумывая. Но нечего тут было раздумывать! Согласна, тысячу раз согласна! Иначе из-за этих высоченных каблуков я буду просто умирать под конец дня, если не навернусь на какой-нибудь лестнице раньше.

– Но всё равно, я не такой сильный маг, теоретик, как я могу заниматься с вашими ребятами? – для профилактики усомнилась в последний раз, прежде чем сказать своё неуверенное «да».

– Вы справитесь, госпожа Эзел! – вдохновенно подбодрил меня ректор.

– Хорошо, – с тяжёлым вздохом «сдалась» я, – вы меня уговорили.

– Тогда позвольте показать наших с вами ребят! – господин Нарски бодро подскочил с места и галантно подал мне руку.

Я аккуратно вложила свою костлявую лапку в его лапищу и поднялась, на полторы головы возвысившись над мужчинкой. Мне тут же открылся прекрасный обзор на его проклёвывающуюся лысинку. Справедливости ради отмечу, что расстояние между нами это заслуга не столько моих туфлей на таком высоком каблуке, что даже мне порою страшно их надевать, сколько невысокого коренастого ректора.

Господин Нарски создал воронку портала, ещё немного над ней поколдовал и предложил мне первой войти внутрь. Я оправила полы темно-синего строго жакета и смело шагнула в светящийся вихрь, чтобы в следующую секунду выйти в другой комнате. Ну как комнате? В какой-то подсобке.

Я отошла от портала и огляделась. Мы вышли в закутке с инвентарём и пыльным зеркалом на стене, только одинокая мигающая лампочка освещала помещение. Я коротко глянула на своё отражение. Темноволосая какая-то вся сухая, длинная словно жердь женщина лет сорока пяти, но отчаянно молодящаяся.

Острые черты лица, нервные пальцы, слегка болезненная худоба – всё это могло бы сложить довольно несимпатичный женский образ, но всё неприятное впечатление меняли глаза – неожиданно красивые, серые. И они сразу придавали облику женщины очарования, живости.

Я коротко улыбнулась отражению узкими аккуратно подкрашенными губами и поправила выбившийся из строгой причёски локон. В глазах мелькнули хитрые весёлые искорки и тут же пропали. Нельзя выбиваться из своего образа!

– Госпожа Эзел, – нерешительно позвал ректор, явно не желая отрывать меня от самолюбования, – прошу.

Он открыл дверь, и первое, что я услышала, это были крики и отборные ругательства. Я на несколько секунд зависла, вслушиваясь в трёхэтажные конструкции, едва ли не присвистнула от такой фантазии. А ещё были слышны звуки драки. Удары о пол, рычание, шипение и попытки какого-то парня вразумить дерущихся.

Ректор сбледнул лицом, а потом налился восхитительным пунцовым оттенком, сурово свёл брови и первым вылетел в зал. Он тут же разразился ругательствами ничуть не хуже остальных присутствующих. Я тенью скользнула следом, стараясь при этом оставаться незамеченной. Мне нужно было внимательно изучить внутреннюю ситуацию в академии. Почему бы не начать прямо сейчас?

– Фаворски! Опять вы! – бесновался ректор, но два драчуна не обратили на него никакого внимание, самозабвенно катаясь по полу.

Всего студентов в зале было десять, включая двух дерущихся. Высокий немного худощавый парень, на вид типичный хороший мальчик и отличник тут же подошёл к ректору, доложить ситуацию, четверо из оставшихся семи пытались разнять клубок из брюнета и рыжего, остальные трое стояли в сторонке и делали вид, что всё это их вообще не касается.

Я прислушалась к докладу умницы-старосты, как я уже мысленно обозвала высокого парня, параллельно наблюдая из-за спины ректора за двумя львами. Или скорее тиграми. Они дрались молча, без криков, основной шум создавали те четверо, что пытались их растащить. И били друг друга по морде парни с силой, особо не сдерживаясь, стремясь выпустить наружу свою злость и ярость.

Я сразу поняла, что эти двое станут моей самой главной головной болью за всё время моего пребывание в Вильерской Академии. Я пристально следила за клубком из двух мужских тел и удивлённо вскинула тонкую бровь. Мне не показалось? Я прищурилась, стремясь рассмотреть лица драчунов. Не может быть! Эти Фаворски, как их назвал ректор, ещё и близнецы!

– …Они опять сцепились, – тем временем докладывал староста, – магию не используют, чтобы браслеты не реагировали, но вы сами знаете, что они и без магии могут сделать.

– Они доведут меня до ручки, а друг друга – до могильной плиты, – печально выдохнул господин Нарски, – когда-нибудь один убьёт другого, и мы лишимся обоих Фаворски.

– О чём вы? – тут же навострила ушки я, решив наконец вмешаться, – что вообще происходит?

– Ох, госпожа Эзел, простите, что вам всё это приходится видеть! – всплеснул руками ректор, – я обязательно выдам вам дела студентов из вашей группы, позже ознакомитесь. А сейчас надо их разнять.

– Какие у вас… горячие мальчики, – я сдержанно улыбнулась, – позвольте мне?

Ректор сначала посмотрел недоверчиво, на губах умницы-старосты появилась ироничная улыбочка, но он быстро её спрятал. Я только хмыкнула и походкой от худосочного бедра прошла в центр, где одного из братьев почти скрутили, а второй пытался прорваться к нему, чтобы наподдать ещё. Оба близнеца выглядели… плачевно.

С кривых опухших носов ручейками шла кровь, и что-то мне подсказывало, что от природы они были ровными с лёгкой горбинкой. На правой скуле, у обоих, наливался синяк, как и на челюсти. Губы беспощадно разбиты, а костяшки сбиты до крови. Я зацепилась за нечто странное, но пока что решила отложить размышление до лучших времён.

– Успокойтесь, – нежно произнесла, – пожалуйста.

И взмахнула руками, щедро окатив драчунов и тех, кто их сдерживал, ведёрком холодной воды. Не ожидавшие такого финта откуда-то со стороны, молодые люди удивлённо застыли, а я усмехнулась, сдерживаясь, чтобы в голос не засмеяться. Они все были похожи на мокрых шипящих и фырчащих недовольных котят. Ну что за умильное зрелище!

– Позвольте представиться, мальчики, – привлекла их внимание, пока они не опомнились и не решили продолжить драку, – профессор Корнелия Эзел. Я буду преподавать у вас историю Ахаэлии и Союза Правых. А также я ваш новый куратор.

– Женщина? – скривил опухшие губы рыжий, первым нарушив повисшую тишину, – да вы издеваетесь.

– Выбирайте выражения и тон, Фаворски, перед вами уважаемый профессор и ваш куратор! – ректор был тут как тут, – великолепно, госпожа Эзел. Я восхищён вашими методами. И теперь точно уверен, что вы справитесь с возложенной на вас миссией. А сейчас позвольте познакомить вас с вашей группой.

Я понимала, что ему просто хотелось скинуть проблемных ребят на мои хрупкие плечи, но сделала вид, что польщена его похвалой и величественно кивнула, мол, конечно, дозволяю. Первым мне представили умничку-старосту, который на самом деле оказался старостой.

Как я точно попала в цель! Парня звали Стефан Ковальски. Я сдержанно улыбнулась, чувствуя, что вот с этим студентом мы точно найдём общий язык.

– Вот эти драчуны, – ректор указал на близнецов, освободившихся из рук разнимавших их товарищей, – Марс и Лейс Фаворски.

– А кто есть кто? – задала я мучающий меня вопрос.

– Угадайте, – нахально предложил рыжий и заслужил суровый взгляд ректора.

– Веди себя прилично, – впервые подал голос брюнет и сверкнул глазами, яркими, синими.

– Заткнись, – огрызнулся рыжий, ничуть не хуже сверкнув янтарными очами.

– А вы те ещё строптивые котятки, – иронично заметила я и заслужила два убийственных взгляда – синий и янтарный, и несколько весёлых и удивлённых.

– Госпожа Эзел, Марс это… – начал разъяснять ректор, но я остановила его.

– Я всё же попробую угадать, – я посмотрела сначала на одно лицо, потом на другое.

Они были идентичны. Досконально одинаковы, вплоть до ранок и синяков. Только цвет волос и глаз позволял хоть как-то их отличать друг от друга. Иначе бы многие намучались в попытке понять, кто есть кто. Хоть за это спасибо природе.

– Ты Лейс, а ты Марс, – я ткнула сначала в рыжего, а потом в брюнета, вызвав у остальных вздох удивления.

В глазах же близнецов оно мелькнуло и погасло, утонув под тоннами раздражения. Похоже, мальчики намного больше похожи, чем они думают. Я хмыкнула, и мы продолжили знакомство с остальными ребятами. Четверо, что пытались разнять их были Иваром, Патриком, Гасом и Фраем. Трое с лёгким презрением ко всему вокруг, стоящие чуть особняком, оказались наследниками трёх семей, состоящих в Совете Вильеры.

Хорхе Флетски, Нильс Гренальски и Риз Торски. И ни один из них мне не понравился. Эти трое были какими-то застывшими, холодно-неприязненными. Мне хотелось поморщиться и плюнуть каждому в лицо, чтобы хоть так надломить их скорлупку. С ними будет сложно общаться. Их презрения хватит, чтобы наполнить целое озеро и в нём утопиться.

А вот близнецы, которые тоже были наследниками семьи из Совета, от них сильно отличались: были куда более искренними и открытыми, горящими изнутри. Не прогнувшимися под царящий в этой стране режим, что ли?

– Итак, опять вы за старое, Фаворски! – когда все оказались представлены, снова решил поймать волну и поругаться на студентов ректор.

– Господин Нарски, позвольте мне прямо сейчас приступить к моим обязанностям! – перебила его я.

Увы, мои методы воспитания сильно отличались от его. И я хотела сразу поставить себя перед десятью парнями. Если я хочу добиться хотя бы их послушания, не говоря уже об элементарном уважении ко мне как к профессору, то нужно действовать прямо здесь и сейчас. Конфликты с группой мне совсем некстати.

– Госпожа Эзел? – он поперхнулся воздухом и растерянно захлопал на меня глазами с густыми длинными ресницами, мечтой любой женщины в возрасте от трёх до трёхсот.

– Лучше покажите мой кабинет, ректор Нарски, – я мило улыбнулась, – а студентов Фаворски я попрошу привести себя в порядок и прийти ко мне на беседу. Поверьте, это в ваших интересах.

Я выжидательно посмотрела на ректора, который нехотя создал для нас новый портал. Я спиной чувствовала десяток внимательных мужских взглядов. Оценивающих, принимающих решение – сожрать меня или смириться с моим присутствием. Ах, какие же мужчины порою самоуверенные и наивные. Понятно же, что им от меня не отделаться. По крайней мере, пока я не выполню свою миссию.

Я закинула ноги на стол и блаженно вытянула их. Хорошо-то как. И ещё лучше, что на мне зауженные брючки, а не юбка-миди, как у местных женщин. Я поморщилась, вспоминая моду Вильеры. Такое ощущение, что попала лет на двести назад. Не то что в Ахаэлии! Вот где прогресс и новаторство, вот где женщины не приложение к мужчинам. Эх, а домой ведь ещё не скоро.

Я повертела головой, разглядывая кабинет из тёмного дерева, вполне уютненький, смотрелся бы мрачно, если бы не огромное окно, от пола до потолка, которое давало достаточно света. С противоположной стороны находились полки с книгами – я поджала губы и покачала головой. Ну кто ставит книги прямо напротив окна? Свет для них губителен.

Большой массивный стол и удобное кресло, в котором я фривольно расположилась, стояли прямо между окном и полками с книгами, напротив двери, ведущей в коридор. За моей спиной, в углу, припряталась неприметная дверка – запасной выход, за который я мысленно вознесла хвалу планировщику здания академии.

На краю стола уже высилась стопка из тоненьких папок с досье на моих студентиков, я даже нашла там два дела – Фаворски – и решила не откладывать близкое знакомство, и раскрыла две папки разом, пробежалась взглядом по краткой сводке.

Ага, а мальчики-то наследники сразу двух родов, держащих кресла в Совете. Уже интересно, дальше. Возраст, двадцать семь лет. Я не смогла сдержать гримасы. В Вильере просто порядки каменного века! Ну как можно учить магов аж до двадцати семи лет? В Ахаэлии в самом лучшем случае можно выпуститься из высшего магического заведения лет в двадцать, если родители отдали в школу в шесть.

Дальше ознакомиться с подробностями биографий двух драчунов я не смогла, но не сильно огорчилась. Ведь куда интереснее узнавать всё в живую, из личного общения. В дверь даже не постучали, просто нагло распахнули и вошли внутрь, застыв двумя недовольными побитыми котами возле порога.

– Можете, войти, – с иронией проговорила я и захлопнула папки, убирая их в общую кучку. Нечего этим котятам знать, что ими я интересуюсь особенно.

Мне не ответили, остались стоять на месте и молча сверлить взглядами, всем своим видом источая презрение. Особенно пристального внимания удостоились мои ноги, по-прежнему возлежащие на поверхности стола. Как неудобно получилось! Я хмыкнула и опустила нижние конечности на пол, а верхние – на стол.

Сила мужского презрения только возросла. Какое завидное единодушие! Неужели мне выпала честь помирить братьев и объединить против всеобщего зла – меня? И я была бы, в общем-то, не против, если бы существовала гарантия, что эта война не помешает моей работе. Хотя…

– Ну что, котики мои игривые, весь запал свой подрастеряли? – а нечего на меня как на грязь у ног смотреть!

Братья только сцепили челюсти, устремив взгляд куда-то поверх моей макушки, а я решила, что почему бы и не почитать другие досье. Меланхолично закинула ноги обратно на стол и взяла верхнюю папку. О, староста! Очень полезный парень, почитаем.

Я прекрасно чувствовала, как близнецы начали меня разглядывать, когда я опустила взгляд в папку. Они скользили по длинным стройным, я бы даже сказала, немного тонковатым ногам, по узкому лицу с острыми чертами лица, по рукам с нервными, опять же, длинными пальцами. Корнелия Эзел, то есть я, была весьма длинной и худой особой. Но глаза были красивыми, этого не отнять.

Взгляды мальчиков становились задумчивыми, самую чуточку заинтересованными, ровно настолько, насколько человек может интересоваться необычной зверушкой и тем, насколько она может быть опасна. Ноль мужского интереса, даже мои нагло выложенные на стол ноги в брюках их не привлекали хоть самую малость.

Меня это ни капельки не оскорбило, не задело мою нежную ранимую самооценку. Мне просто было всё равно, как на меня смотрят. Точнее, как смотрят на Корнелию Эзел. Тем более, если смотрят мои студенты. Я сюда работать приехала, а не хвостом крутить.

Часы на столе медленно отстукивали время, парни продолжали молчать. Я уже перечитала все досье, все восемь. Два, близнецовых, специально проигнорировала. Не при студентах же я буду их читать. Лучше наедине с собой, когда можно дать волю интересу, усмехаться или хмуриться, а не держать безразличную мину как сейчас.

Я поднялась, обошла свой стол, мягко ступая по ковру, и присела на край столешницы, уперевшись в неё руками по обе стороны от себя.

– И что же мне с вами делать, Фаворски? – они продолжали упрямо молчать, всем своим видом показывая, что пришли в мой кабинет, только потому, что их заставил ректор, – я придумала.

Они и бровью не повели. Ну-ну, видимо, не верят, что я могу что-то им сделать. А зря. Меня недооценивать не то чтобы опасно, скорее, неприятно для жизни. Я прошла к окну, посмотрела на двор Академии, на который так удачно выходило окно моего кабинета, потом на близнецов.

– Будете неделю мыть полы в главном холле, – я растянула губы в улыбке, наблюдая за их реакцией, – вместе, бок о бок. С тряпками и щётками в зубах.

– Нет, – Марс поджал губы, выражая всю степень своего недовольства, буквально замораживая меня изнутри своими синими глазами.

– Вот ещё, – рыжий раздражённо поморщился, будто я сказала что-то досадно глупое.

Ну да, я же женщина, точно. А у него какой-то незакрытый счёт мести к женскому полу. Но это уже не мои проблемы.

– Ух, мы и разговаривать умеем, – я снова улыбнулась, не обращая внимания на их поведение, – только поздно. Время разговоров кончилось, поэтому тряпки-щётки в зубы и вперёд, к новым свершениям.

– Наверное, вы не поняли, дамочка, – как душевнобольной улыбнулся Лейс, – мы не будем мыть полы, тем более, вместе. И если вы думаете, что побрызгали сегодня водичкой при ректоре, то возымели какое-то влияние, то вы ошибаетесь.

– Этот недалёкий хам хочет сказать, что вам не стоит так рьяно браться за наше воспитание, профессор, – спокойненько, с лёгкой улыбочкой на устах, сказал Марс и так покровительственно похлопал братца по плечу, что даже мне захотелось ему врезать, не то, что рыжему.

– Давайте ещё подеритесь, – проворчала я, вклиниваясь между готовыми вновь сцепиться близнецами.

Ну кто бы мог подумать, что люди с одинаковыми лицами могут так ненавидеть друг друга. Я положила ладонь каждому на грудь, даже не стремясь их оттолкнуть друг от друга – бесполезно. Но понадеялась, что они не полезут в драку, когда между ними почти зажата хрупкая женщина.

– Успокойтесь, – я посмотрела сначала на одного, потом на второго, – не заставляйте меня применять силу. Право слово, я очень не люблю конфликты.

– Будто вы сможете нам что-то сделать, – ехидно растянул не долеченные губы рыжий.

– Осторожнее, Лейс, вдруг она опять тебя обольёт, – так же ехидно предостерёг брата Марс.

– Эх вы! – я даже не обиделась, ну почти, – не надо недооценивать своего противника, он может быть очень хитрым и опасным.

Грудные клетки под моими ладонями затряслись от тщательно сдерживаемого гомерического хохота. Но я по-прежнему была спокойна и миролюбива. Мои ладошки ласково скользнули по груди вверх, к широким плечам, нежно коснулись шей, почти любовно огладили скулы, а потом пальцы нежно сжали мочки ушей.

Близнецы замерли от неверия. А я нагло вцепилась в их уши и потянула вниз, вынуждая великовозрастных хулиганов нагнуться ко мне. На губах у меня играла милая, издевательски заботливая улыбка крокодилицы. Вот говорила же, не надо меня злить.

– А сейчас вы дружно возьметесь за ручки и радостными кониками помчитесь драить главный холл академии, пока он не засверкает, – сказала я и прошептала под нос заклинание.

– Что вы?.. – выдавил Марс, таращась на меня своими прекрасными очами.

– А это, Фаворски, очень интересное заклинание, – ответила я и отпустила их уши, выскальзывая из почти объятий парней, – вы теперь больше суток уснуть не сможете. Без движения ближайшие часов двенадцать будете чувствовать дискомфорт.

– Это незаконно! – зарычал Лейс, – нельзя так пользоваться магией, особенно против студентов.

– Я же не местная, Фаворски, – я улыбнулась, – мне можно больше, чем вам. А теперь я предоставляю вам выбор. Либо продолжить драку, всё равно наказание уже ваше. Либо пойти и направить свою неуёмную энергию в нужное русло. Ректору и завхозу я сообщу о вашем временном назначении. Можете быть свободны, встретимся завтра на истории.

– Не боитесь последствий? – спросил Марс.

– Нет. И вас я тоже не боюсь, – я посмотрела сначала на брюнета, потом на рыжего, – и найду чем ответить.

На меня посмотрели с еле сдерживаемой яростью, молча развернулись и обиженно хлопнули дверью. Я только усмехнулась. Будем работать!

Уже ночью, когда все приличные леди спят, а неприличные занимаются своими делами, я закончила с материалом для лекций и дочитала досье на близнецов. Увы, оно было сухим, из коротких малополезных фактов. Я была разочарована до глубины души, пусть и не ожидала, что смогу прочитать все тайны Фаворски.

Но я выцепила главное – парни имели разную направленность дара, что было очень странно для близнецов. Я пожевала губу, пытаясь уловить какую-то юркую мыслишку, которая махала хвостом где-то на периферии сознания, но в руки не давалась. В итоге я только заработала себе мигрень.

Со вздохом отложила на рабочий стол дела моих буйных визави и поднялась, потянулась. Спина хрустнула от долгого сидения. Я со стоном размяла её и направилась за узкую перегородку, отделявшую рабочую зону от спальни.

Планировка покоев преподавателей была довольно хороша, на небольшой площади мастер интерьера умудрился разместить всё так, что я не чувствовала себя стеснённой.

Зона отдыха со шкафом для книг, рабочим столом и диваном была отделена перегородкой, за которой скрывалась уютная спальня с довольно широкой и мягкой кроватью и платяным шкафом с выдвижными ящиками снизу.

Сбоку от него находилась дверь под цвет нежно-голубых обоев, за которой скрывался санузел с довольно роскошной для этого места ванной. И там был водопровод! Чудо чудесное, которое примирило меня со всеми будущими неприятностями в этой отсталой стране.

Я уже приняла душ и переоделась в фривольную по местным меркам ночную сорочку, когда за дверью послышались шорохи. Я стрелой метнулась обратно в ванную, не включая свет, и оставила небольшую щёлку, из которой могла наблюдать за происходящим в комнате.

Дверь, ведущая в мои покои, тихо отворилась, пропуская мужскую тень. Я настороженно замерла за дверью, следя за аккуратно двигающимся к моей постели мужчиной. Я не испугалась незваного гостя, скорее, напряглась. И да, мне было до жути любопытно, что же надо моему ночному визитёру.

Опорочить репутацию достопочтенной госпожи профессора, чтобы потом этим шантажировать? Или же это один из студентиков решил пожелать спокойной ночи подушкой, прижатой к моему лицу? Или это мой личный шпион от Совета? Вопросы, вопросы! Пора бы узнать и ответы.

Я смазанной тенью выскользнула из-за двери, щелчком пальцев врубая свет в комнате, и стрелой кинулась к неизвестному с заклинанием стазиса на изготовке. Вот только применять его не потребовалось. Глаза почти мгновенно перестроились с полумрака на яркий свет, и я тут же опознала моего гостя.

– Зейн! – то ли зло, то ли удивлённо прошипела я, – что ты здесь делаешь?!

– Соскучился по тебе, детка, – самодовольно усмехнулся парень, лениво обернувшись ко мне.

– Зейн Мелвин, отвечай на вопрос! – я сурово поджала губы и сложила руки на груди.

Зейн не спешил объясниться, он изучающе-медленно оглядел меня с ног до головы, особенно задержавшись на бёдрах и груди, и только потом посмотрел в лицо. Его губы всё так же кривились в довольно наглой улыбке, заставляя меня кипеть изнутри.

– Я твоя тень на этом задании, детка, – и он улыбнулся ещё шире, как только рожа не треснула.

– Зачем? Я сама тень, – раздражение немного отошло на задний план, – мне не нужен соглядатай.

– Ошибаешься, детка, – он приблизился, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, – тебе бы дома сидеть и не высовываться. А лучше – лежать в моей спальне и ждать меня с работы.

– Не забывайся, – я сверкнула глазами, – между нами всё кончено.

– Посмотрим, – он снова самодовольно улыбнулся, а я скрипнула зубами, – тебя разбудить поцелуйчиком утром?

– Чтоб тебя демоны пожрали! – рыкнула я.

– Не дождёшься, детка, – он тихо рассмеялся и послал мне воздушный поцелуй.

Но не успела я ответить ему что-нибудь колкое, как этот мерзавец прошёл к окну, распахнул створки и вышел наружу, словно в дверь. Я подскочила к окну и перегнулась через подоконник, с надеждой вглядываясь в темноту. Увы, Зейн был отличной тенью с сильной магией, поэтому на мостовой под моими окнами оказалась не лепёшка, а метнувшийся в кусты силуэт.

Я с раздражением захлопнула створки и для верности зашторила два окна. Значит, мне прислали помощника. Только выбрали весьма неудачного. Точнее, думали, что удачного. Никто же не знает, что мы с этим мерзавцем расстались на кануне моего отъезда. Но ничего, перевернётся и на моей улочке телега с пряниками.

Лейс

Я желал крови. Горячей крови этой стервы, возомнившей себя великим воспитателем. Ещё никто не применял ко мне такое странное заклинание. Чтобы меня, Лейса Фаворски, пыталась поставить на место какая-то забугорная швабра, а потом ещё и заставляла убирать холл в компании Марса.

Я покосился на молчаливо водящего щёткой по полу брата. Он о чём-то сосредоточенно думал, и в холодных глазах бушевала метель. И нет, я не стал романтиком. В его глазах на самом деле бушевало отражение метели. Наверное, в моих глазах точно так же колыхалось отражение пожара.

Браслет послал предупреждающий сигнал, и я вернулся взглядом к полу. Пожалуй, сейчас только он меня не раздражал. Что профессорша, что Марс вызывали в душе глухую волну бешенства и желание спалить к демонам обоих. Но тогда я даже до Даранга не доживу.

Между лопатками пробежался холодок, и я передёрнул плечами. Не думать об этом месте, не думать. Спокойно, Лейс, дыши глубже. Скоро Вильера присоединится к Союзу Правых и тебя больше никогда не увидят в этой богами забытой стране.

– Да пошло оно всё, – тихо выругался и отбросил щётку, – я уборщицей не нанимался.

– Мог вообще не приходить, – припечатал мой враг номер один и тоже откинул щётку в сторону, – куда ты собрался?

– В комнату. А ты тут ползай на коленях и вылизывай пол. Занятие как раз для тебя, подкаблучник, – презрительно выплюнул я.

– Замолчи, – внешне спокойно попросил Марс, но по глазам я видел – он в бешенстве, и меня это веселило нездоровым весельем.

– А то что? Ударишь меня? – я усмехнулся и покачал головой, – мы это уже проходили.

– Зачем мне тебя бить? – надменно приподнял уголки точно таких же, до последней чёрточки как у меня, губ, – тебя можно только пожалеть. Тебя же к людям подпускать нельзя. И чем думал Совет, отправляя тебя в академию?

– Заткнись, – я тут же потерял хрупкий самоконтроль и метнулся вперёд, – урод!

– Не больше, чем ты, братец, – парировал Марс и увернулся.

Мой кулак коснулся его скулы по касательной, но я всё равно почувствовал лёгкую боль. Тоже в левой скуле. Ненавижу его!

– Фаворски! – взревел непонятно откуда взявшийся ректор Нарски, – разошлись в разные стороны, мерзавцы! Опять взялись за старое, негодяи, только днём вас разняли!

Откуда он вообще выкатился? Здесь же никого не было, кроме нас с Марсом. Всё веселье испортил.

Он дёргал пухлыми ручками, орал что-то ещё из серии поучительных лекций, будто это могло как-то повлиять на нашу с братом ситуацию. Наверное, я бы убил его, если б мог. И он бы сделал то же самое, появись такая возможность.

Но никто из нас не мог причинить друг другу физический вред, не получив отдачи. Ноющая боль в скуле, куда я ударил Марса, в очередной раз подтверждала очевидное.

Ректор орал, выкрикивая всё, что о нас думает. Марс колол его холодным безразличным взглядом, а по левой скуле у него расплывалась тоненькая сеточка инея. Я тоже чувствовал успокаивающую прохладу на скуле и молча злился от того, что близнец, вот насмешка природы, унимал свою и мою боль одновременно. Невольная помощь, чтоб его.

Лия

Я снова с подозрением покосилась вниз. Несмотря ни на что, ночь прошла спокойно, хотя я опасалась, что Зейн заявится утром, как и обещал. Но, к счастью, это были лишь пустые угрозы, хотя я готовилась встретить его во всеоружии.

Я захлопнула створки и снова зашторила окна, оправила воротник белоснежной рубашки и подхватила со стола папку с текстами лекций о моей родной стране. Но мысли мои были далеки от Ахаэльской Империи и Союза Правых. Они крутились возле двух наглых близнецов.

Мысль, скачущая где-то на периферии, всё никак не отпускала. Меня распирало от любопытства, тайна манила, и я не могла отказать себе в удовольствии её разгадать. Что-то в этих Фаворски привлекало меня, было в них что-то такое, что хотелось разгадать, прямо до внутреннего зуда.

«А может, они тебе просто понравились, Лия? – вещал внутренний голос, – два красивых, таких диаметрально разных и невероятно похожих внешне парня. У одного такие приятные прохладные руки, а у второго такие горячие пальцы…»

Я тряхнула головой, ещё раз и ещё, пока дурные мыслишки не вылетели. Я – Корнелия Эзел, уважаемый профессор истории Ахаэлии и Союза Правых из Корбии. Мне сорок пять, я в разводе и вообще замужем за работой.

Из-за Мелвина я вчера выплыла из образа, к которому только начала привыкать, срастаясь с чужой личностью. А ведь мне надо даже в мыслях быть Корнелией Эзел, иначе я точно где-то оплошаю. Глубоко вдохнув, я прикрыла глаза, сосредоточилась и потянулась ко внутреннему золотистому источнику. Представила, как моё сознание помещается в него, а пустующее место в черепной коробке занимает другой человек. Корнелия Эзел.

Распахнула глаза, посмотрела на часы и тут же поспешила выйти. Ненавижу опаздывать! Сама никогда не опаздывала и студентам такого не позволяла. Эх, как выли мои детишки в университете под дверями аудитории, когда опаздывали всего на минуту. Золотое было время. Теперь надо и местных ребят ознакомить с моими правилами.

Мои безумно высокие каблуки стучали по паркету в коридоре, эхом разносясь на многие метры вперёд. Встреченные мною студенты внимательно скользили взглядом по моему лицу и брючному костюму, немногие встреченные студентки с едва скрываемой завистью провожали в спину.

Я невзначай успела отметить, что в Академии обучались в основном мальчики, а девочки были скорее исключением, чем правилом. Похоже, Вильера в своих нравах очень сильно отстала от Союза, где женщины и мужчины были равны в своих правах.

Здесь же, похоже, царил патриархат, а обучали магии только тех девушек, у которых невозможно было подавить силу из-за большого внутреннего резерва. Магия в них просто отказывалась засыпать. Какая интересная страна! Нужно будет узнать историю Вильеры, ведь скоро она войдёт в Союз и в программу по истории.

Внутри поднялось глухая волна гнева, которая принадлежала не мне, а той, другой девушке. Я постаралась дышать глубже, как учили. Я безмятежное облачко, меня лениво гонит по небу лёгкий летний ветерок и всё, что находится там, внизу, меня ни капельки не волнует. Я ни на что не могу повлиять, я плыву по небу, я делаю только то, что в моих силах. Я следую своему призванию, которое ветерком тащит меня вперёд, на лекцию.

– Доброе утро, молодые люди, – сдержанно улыбнулась пятёрке невозмутимых мужских лиц, – надеюсь, ваши друзья успеют до звонка.

Стоило мне это сказать, как прозвенел сигнал, возвещающий начало пар. Что ж, правило есть правило. За двадцать лет преподавания я ещё ни разу не отступила от него. Со звонком двери на мои занятия закрывались. Жестоко? Возможно. Зато дисциплина железная. А дисциплину я любила. Даже больше мужа. Потому и развелись.

– Начнём нашу лекцию, – я повернула ключ в скважине и прошла к столу, присела на край столешницы, обведя половину выпускников боевого факультета внимательным взглядом, – но сначала: запомните, я не терплю опозданий, возьмите за правило вовремя появляться на моих занятиях. Со звонком на пары двери закрываются и открываются только сигналом об окончании занятия. Надеюсь, вы передадите это вашим опоздавшим друзьям. За посещаемостью я буду следить. Староста, выпишите имена присутствующих.

«Да уж, – где-то глубоко внутри восхищённо протянул внутренний голос, – вот она, женщина, которая скрутит несчастных боевых магов в тугую зюзю и глазом не моргнёт».

«Наверное, я бы так не смогла, – протянул другой голос, а потом осёкся, – демоны, да так и до раздвоения личности недалеко!».

Пока в голове шёл странный диалог, Стефан, староста группы, выписал пять имён. Но не успел он передать мне листок, как в дверь с той стороны что-то с силой врезалось. Несчастное дерево выгнулось дугой, но устояло.

Портрет какого-то местного исторического персонажа за моей спиной покосился, засверлив мою спину укоризненным взглядом. Но я невозмутимо задала вопрос присутствующим под громкие ругательства за дверью:

– Что вы знаете об Ахаэлии и Союзе Правых?

Умничка-староста поднял руку, и я благосклонно кивнула, позволяя ответить. Он с настороженностью посмотрел на меня, встал, расправил плечи и заговорил. И чем дальше он говорил, продолжая всё так же настороженно наблюдать за мной и коситься на притихшую дверь, тем сложнее мне было удержать на лице маску сдержанного любопытства.

Недоумение, смешанное с профессиональной злостью, требовали выхода. Как заслуженный историк Союза я просто не могла вынести того, что говорило это неразумное дитя. Хорошо-хорошо, не такое уж и дитя, двадцать семь лет парню. Я мысленно смирилась с тем, что вильерцы не знают очевидных вещей, но их версия истории про Ахаэлию была во истину варварской!

Ахаэлия – захватчик, подмявший близлежащие государства под себя, прикрывшись созданием Союза Правых, а Редверги, династия Императоров, – кровавые тираны, сошедшие с ума из-за собственной богомерзкой магии, отличной от силы остальных магов.

– Госпожа Эзел, вы в порядке? – осторожно уточнил, кажется, Гас.

Стефан, староста, смотрел на меня глазами побитой собаки, а я только сейчас поняла, что положила руку на шею, а из моего горла вырвался возмущённый рык. Сморгнула, сжала губы и пришпилила несчастного Стефана ледяным взглядом.

– Забудь всё, что тебе рассказывали, Ковальски, – я обвела взглядом присмиревших парней, – и запомните, Ахаэлия – сверхмагическая держава с самым большим количеством мощных магических источников, которыми она щедро делится со своими союзниками. А Редверги… такие же люди, как и все остальные. Нет у них никакой особой магии, это выдумки, страшные сказки. Садитесь, Ковальски.

– Как скажете, профессор, – покорно согласился староста и плюхнулся на своё место.

– Начнём с самого начала, – я тяжело вздохнула, ловя надменный взгляд одного студента, из Совета, – две тысячи лет назад Родриг Редверг начал завоевательные войны за магические источники на Ахайской равнине…

В двери опять начали ломиться, я на секунду прервалась, а потом снова продолжила. Вандалы за дверью прекращать своё чёрное дело даже и не думали, и я была близка к тому, чтобы нарушить своё правило – открыть дверь посреди лекции и отчитать негодяев, а потом и наказать. Мойкой полов не отделаются!

Кусок дерева на петлях издал скрип, больше похожий на вой умирающего животного, и красиво спланировал на пол с громким грохотом, являя моему ясному взору наглого рыжего Фаворски. За спиной слетел с гвоздя несчастный портрет.

– Твою демонову падь, – вырвалось несвойственное мне, и сознание померкло, снова становясь лишь частью чужой магии.

Я встряхнулась, рассеивая чары. Похоже, само мироздание страстно жаждет, чтобы я не вживалась в личину Корнелии Эзел. Да и боги с ним! Я сейчас убью своего студента!

– Простите, дверь, кажется, заклинило, – широко улыбнулось рыжее чудо и преспокойно шагнуло на павшую его жертвой дверь, поправляя растрепавшиеся волосы.

Раздался нервный смешок. Похоже, мой.

Глава вторая. Это только начало, Фаворски!

Лия

Спокойно. Я – облачко. Миролюбивое пушистое создание на голубом небе. Фаворски улыбался, ожидая моей реакции. Истерики, криков, требования пойти вон, прямо в тёплые объятия ректора. Что там ещё делают преподаватели, когда студенты их не слушаются?

Будь я сейчас в сознании Корнелии Эзел, то выставила бы его в дверной проём, за неимением двери. Но я была собой и решила руководствоваться исключительно своим сознанием. К демонам эту несгибаемую мегеру-садистку Эзел. Будем мягким пушистым облачком Лией. С ядовитыми испарениями.

– Так и будете стоять на двери, Фаворски? – наконец невозмутимо выдала я, наблюдая, как с его лица постепенно сползает самодовольство, – быстро займите место, вы и так отняли много времени от лекции. Дверь можете оставить на полу.

И отвернулась, краем глаза отмечая разочарованное выражение лица. Вот ведь негодяй! Он что, решил, что сможет своими выходками выбить меня из равновесия? Ха-ха три раза, да меня с детства так муштровали на самоконтроль, что одной несчастной дверью тут ничего не сделаешь. Надо что-то помасштабнее.

– Итак, – снова начала я, – Родриг Редверг решил завоевать магические источники на Ахайской равнине. Сейчас Ахаэльская Империя в своих границах покрывает всю равнину и несколько предгорий с Элийскими горами. Собственно, название своё Ахаэлия получила от равнины и самых крупных гор на континенте.

Я невозмутимо рассказывала то, что изучала ещё в начальной школе. Двадцатисемилетние парни за партами слушали меня с интересом, даже Фаворски притих, примостившись рядом с Гасом. Наверняка какую-нибудь гадость обдумывает.

Один из семьи членов Совета, Хорхе, слушал меня с каким-то особенным вниманием. Следил за каждым жестом, что-то помечал в тетради. И если через призму сознания Корнелии Эзел он казался просто напыщенным недовольным индюком, то я намётанным глазом подмечала все мелочи.

Похоже, придётся отказаться от вживания в сознание Корнелии, она слишком многому не придавала значения и пропускала мимо, а в моей работе это было равно катастрофе. Лучше я просто окружу своё сознание плотной плёнкой её воспоминаний. На всякий случай, чтобы быть как можно ближе к выбранной личине.

Пока я наблюдала за студентами и отстранённо думала о своём задании, мои губы сами выдавали заученный ещё в детстве материал, хорошо известный всем в Ахаэлии и Союзе Правых. А вот для вильерцев всё оказалось не просто в новинку – у них был настоящий культурный шок. Право слово, нужно будет обязательно наведаться в библиотеку и взять учебник по истории Вильеры.

Наверняка и Ахаэлия, и Союз, и Редверги там окажутся страшными зверями, продавшими души демонам за богомерзкую магию. Меня чуть не передёрнуло, а в душе появилась самая настоящая жалость ко всем присутствующим. Ведь они, по сути, заложники собственного государства, которое готово за малейшую оплошность наказать. И счастье, если смертной казнью, а не ссылкой в печально известный Даранг.

– Профессор Эзел? – вырвал меня из странного транса мужской голос, и я моргнула, сосредоточив взгляд на Стефане, – а зачем Родриг уничтожил центральный источник?

– Э-э-э, – я на секунду зависла, потому что для меня все моменты истории собственной страны были само собой разумеющимися, – он его не уничтожил, а впитал.

По ярко отразившемуся недоумению на лицах присутствующих я поняла, что их магическое образование оставляет желать лучшего. Вздохнула и принялась разъяснять прописные истины.

– Родриг Редверг впитал в себя центральный источник равнины, чтобы навечно закрепить собственную власть на завоёванных территориях, – сказала я, – это был первый и последний раз, когда источник признал человека достойным своей первозданной мощи. Это позволило первому Императору удержать власть и подчинить себе присоединённые земли.

Прозвенел звонок, и я махнула студентам рукой, мол, можете идти. Обошла стол, села на стул и притянула к себе листик с именами присутствующих, выведенными ровным почерком Стефана. Взяла ручку и своей рукой, но не своим почерком, вписала в конец списка Лейса Фаворски. Его брат, похоже, решил и вовсе проигнорировать мои занятия. Запомним, накажем.

– Фаворски, зайдёшь ко мне после пар, – бросила, не отрывая взгляда от бумажки, – и братца своего прихвати.

– Как скажете, – проскрипел рыжий и в компании друзей вышел прочь.

– Профессор? – позвал подошедший староста.

– Да, Ковальски? – я подняла взгляд на парня.

– Будьте осторожны с Фаворски, – он бросил короткий взгляд на дверной проём, но Лейса там уже не было.

– Не переживайте, это им стоит быть осторожными, – я многообещающе улыбнулась, и староста кивнул.

Мы вместе с ним вышли из опустевшей аудитории, я кинула жалостливый взгляд на бесхозно валяющуюся жертву огненного Фаворски. Не переживай, бедняжка, ты будешь отомщена, обещаю!

Марс

Многие ошибочно считают, что я непробиваемая ледышка, сотканная из холодного презрения и безразличия. Ах как же они ошибаются! Стоит моему близнецу оказаться рядом, как весь мой контроль летит к демонам. Почти физически ощутимая ненависть сдавливает горло, а глаза заволакивает красной пеленой ярости.

В далёком детстве мы были дружны, иногда мне кажется, что это было в другой вселенной. А сейчас я желаю только одного – чтобы этот самодовольный моральный урод огненной колбаской укатился в бездну и больше никогда не возвращался.

Пальцы сжали форзац фолианта. Я уже полчаса бездумно смотрел в текст и сдерживал себя, чтобы не пойти на эту лекцию по истории забугорья и не начистить Лейсу морду. Пока здравый смысл и отсутствие мазохистских наклонностей удерживали меня на месте.

– Эй, Марс, ты сейчас взглядом дыру в книге продолбишь, – Патрик ворвался в нашу комнату ураганом, вырвал из рук фолиант и сунул в него длинный любопытный нос, – история Вильеры, а что это на полях? Лучше б пошёл на лекцию этой бабёнки, история Ахаэлии и Союза по любому интереснее.

– Тогда что ты тут делаешь? – я вздёрнул бровь, окатив его ледяным взглядом. Друг как обычно передёрнул острыми плечами и закатил глаза.

– Как же я мог тебя бросить?! – он патетически взметнул руку вверх и скрючил нервные пальцы, – ну а если серьёзно, то дверь была закрыта, и я решил, что это повод прогулять. Кажется, преподша суровая бабёха, я слышал, как она говорила, что после звонка никого не пускает. Ну на нет и суда нет.

– Ты можешь быть чуточку почтительнее? Она наш преподаватель, а не баба с возу, – я с раздражением вернул фолиант себе. Ненавижу, когда о женщинах плохо отзываются. Даже о такой как эта заносчивая дамочка.

– Да не думаю, что она у нас надолго задержится, – Патрик опустился на край стола, оперевшись на столешницу рукой, и наклонился ко мне, – твой брат решил выжить её из академии.

– Лейс решил? – с лёгкой угрозой переспросил я, видя, как по узким губам ушлого товарища растекается довольная улыбка, – значит, она остаётся в академии. Потому что так решил я.

– Грядёт новая война братьев Фаворски? – парень довольно потёр ладони, – будет весело.

Лия

Сразу после лекции я решила начать знакомство с местной историей, не откладывая на потом. Стефан любезно проводил меня до библиотеки и поспешил оставить. Я ступила внутрь, мои туфли тут же коснулись ковровой дорожки с коротким ворсом. Я с облегчением подумала, что теперь мои каблуки не будут раздражающе цокать, разбивая тишину хранилища знаний на сотни осколков.

За стойкой меня встретил милый пожилой библиотекарь и, выслушав мои пожелания, посоветовал взять увесистый труд «История Вильеры. От королевства до эпохи барьера». Как он мне объяснил, сейчас у них в стране была эпоха барьера, то есть отделения от магических государств.

– Но раз вы здесь, госпожа Эзел, значит, скоро начнётся новая эпоха, – добродушно улыбнулся в седые пышные усы мужчина и предложил проводить до нужного стеллажа.

Я вежливо отказалась, только попросила объяснить направление и отправилась в путь. Библиотеки мне всегда нравились, с детства они мне представлялись местами силы, скоплением особенной магии, спокойной и неспешной, вечной и бесконечно мудрой.

Пальцы скользнули по стеллажу, по толстеньким корешкам. Я всматривалась в названия, иногда с удивлением узнавала знакомые имена. Похоже, Вильера не настолько изолированная каковой казалась мне раньше. Я остановилась напротив полки с поэтическими сборниками, в руки тут же попал маленький пухлый томик Эразма Ремера, моего любимого поэта.

Я погладила кожаную обложку с серебристыми тиснёнными буквами и с сожалением отставила обратно на полку. Я на работе, а Корнелия Эзел ненавидит поэзию, поэтому не стоит выбиваться из амплуа стервозной преподавательницы истории.

Впереди замаячила нужная мне секция, и я ускорила шаг, чувствуя, как нещадно начинают болеть ноги в неудобных туфлях на неоправданно высоком тонком каблуке. Нет, эта Корнелия точно какая-то извращенка. Ладно, над студентами ради дисциплины измываться, но над собой любимой за что? И надо мной заодно.

Но эти демоновы туфли, видимо, обиделись на меня, и вместе с ковровой дорожкой сговорились для жестокой мести. Каблук зацепился за ворс, я споткнулась и красивой неуклюжей рыбкой нырнула вперёд, благо вовремя выставила вперёд руки, чтобы ещё и лицом не проехаться по ковру.

– Твою ж… – тихо выругалась, морщась от боли в содранных ладонях и ушибленном колене.

– Вы в порядке? – раздалось сверху, и перед моим носом появилось два начищенных до блеска ботинка.

– А вы как думаете? – проворчала я, принимая широкую протянутую ладонь.

Прохладные пальцы коснулись кожи на запястье, и по телу прошла едва ощутимая приятная дрожь. Вот бы приложить эти руки к своим раненым ладошкам и к коленке заодно! Вот было бы чудесно! Но короткое помутнение быстро прошло, и я сразу поняла, кто стал свидетелем моего позора.

– Фаворски, – со свистом произнесла я, выпрямляясь.

– Ваша туфля, профессор Эзел, – с насмешкой ответил он, протягивая предательскую обувку.

– Благодарю, – как говорит мой отец – когда ситуация до ужаса неловкая или абсурдная, делай морду кирпичом и принимай всё как так и надо. И я не преминула воспользоваться его мудрым советом.

Марс отпустил мою руку и тактично отступил в сторону. Я пошатнулась и невольно ухватилась за его плечо, чтобы не упасть. Парень среагировал мгновенно – придержал за талию, не позволяя мне вновь оказаться в объятиях жёсткого ковра. Его морозное дыхание коснулось моего лица, так непозволительно близко мы оказались.

Не знаю почему, но я замерла как мышка, сама себя не понимая и стараясь не зашипеть от боли в пораненной ладони, которая хоть немного отвлекала. Внутри меня разгорелась жаркая битва. Одна часть меня непонятно с чего млела от близости красивого сильного парня, вторая часть цинично требовала не забывать о работе и не забивать голову всякой дурью. Но склониться к какому-либо решению я не успела.

– Питаете слабость к мужчинам вдвое младше вас, профессор? – как-то слишком интимно прошептал Марс, склонившись к моему уху.

– Чего? – в первое мгновение вытаращилась я, а потом взяла себя в руки, – Фаворски, что вы себе позволяете? Я ваш преподаватель!

– Конечно, профессор Эзел, – слишком уж быстро согласился он, покорно склонив голову, и так спокойно заметил, – вы запачкали мою рубашку.

– Прошу прощения! – по возможности холодно ответила я и взглядом активировала очищающее заклинание.

Выпуталась из его рук, натянула туфлю и, гордо вздёрнув подбородок, продефилировала походкой от бедра к ближайшему стеллажу с историческими книгами. Пробежалась по алфавитному порядку взглядом, но найти нужный мне фолиант не успела.

– Профессор, – позвал тихо подкравшийся студент.

– Фаворски? – я обернулась и вопросительно вскинула тонюсенькую изящную бровь.

– Ваши руки, – с придыханием произнёс негодяй и аккуратно взял меня за запястья, – ваши ладони кровоточат.

– Ерунда, Фаворски, – я попыталась вырваться, но как-то неубедительно.

– Вам нужна помощь, – улыбнулся Марс, сверкнув светло-синими глазами.

– Ты не лекарь, Марс, – утвердительно ответила я, приподняв уголки узких подкрашенных пунцовой помадой губ, совершенно позабыв про субординацию между преподавателем и студентом.

– Вы правы, – всё так же улыбаясь ответил Фаворски, – обмен? Пропуск взамен на помощь.

– А не боишься последствий? – с любопытством спросила я, этому холодному с виду брюнету удалось подцепить меня на крючок и заинтересовать.

– Даже ректор не сможет ничего сделать, – удовлетворённо сказала негодник.

– Но пропущенная лекция его точно заинтересует, – с намёком ответила я, а потом поддалась нашей маленькой игре, – договорились, меняемся.

В этот же момент приятная прохлада прокатилась по телу, по пораненной коже закрутились едва видные глазу инеевые узоры, принося облегчение. Я с благодарностью посмотрела на Марса, мысленно ставя ему пару плюсиков. Браслет вокруг его запястья ожил, но не проявлял никаких признаков враждебности. Значит, в таких мелочах магию у них применять можно.

– Какого это, быть под постоянным контролем? – не удержала своё неуместное любопытство.

– Вам не понять, – тут же словно замёрз изнутри Фаворски и убрал руку, отходя от меня как от прокажённой, – Приятного чтения.

Я поёжилась от колючего холода, которым повеяло от моего студента. Брюнет сжал руки в кулаки, одарил меня последним ледяным взглядом и ушёл. Я поджала губы и нахмурилась, сожалея, что оборвала нашу игру. Вот же идиотка, не нужно было спрашивать о таком. И так понятно, что он и остальные вильерские маги были далеко не в восторге.

Я взяла с полки чуть выдвинутую из ряда других книгу по истории Вильеры и прижала её к груди предплечьями, чтобы не потревожить ладошки. Поверх ранок вились серебристые морозные узоры. Похоже, стоит приглядеться повнимательнее к этим Фаворски. Есть в них что-то такое, что в Лейсе, что в Марсе. Что-то, что привлекало меня. Но я обусловила это исключительно любопытством.

Я сидела в своём кабинете, с наслаждением вытянув ноги, гудящие от этих демоновых туфлей. Обучать местных магов истории моей страны оказалось тяжко. Все они, преимущественно парни, отнеслись ко мне скептически. Они не верили в то, что я им рассказывала. И не хотели верить и понимать. Но, кажется, под конец наших занятий смирились с тем, что настоящая история Ахаэлии отличается от того, что им рассказывали.

Я радовалась только одному – группы здесь были маленькие, примерно по десять человек, и всего три факультета: боевой, природный и артефакторский. А мне нужно было преподавать только у выпускных курсов. То есть, у тридцати человек. Десятка моих боевых магов, двенадцать природников и восемь артефакторов.

Через несколько минут должны были закончиться пары у моей группы, поэтому я прокручивала в голове то, что должна была сказать проблемным близнецам об их поведении. На первый раз принимать какие-то меры я не буду, они и так должны неделю полы в холле мыть. Остальным пропустившим сделаю внушение позже.

Но раздражение всё время отвлекало меня. И нет, ради исключения, не на братьев Фаворски, а на ректора и преподавательский состав, с которым мне не посчастливилось познакомиться за обедом. Сборище маразматиков и шовинистов.

– Нет, это надо было такое ляпнуть! – сказала я в пустоту, – сказать мне, что женщины не приспособлены к магии, а в Союзе неправильная система образования. Идиоты!

– Даже с этим лицом ты прекрасна в гневе, – раздалось тихое за спиной, и я чуть не вскрикнула от неожиданности.

– Зейн! – я была так увлечена Фаворски и местными профессорами, что совершенно не заметила, как Мелвин вошёл через заднюю дверь, – не смей подкрадываться!

– А ты не расслабляйся, – строго ответил парень, тряхнув светлой чёлкой, – ты должна быть всегда начеку.

– Зачем пришёл? – нелюбезно спросила я.

– Напомнить, что ты на работе, а не развлекаться сюда с местными мальчиками приехала, – с раздражением в голосе ответил бывший.

– Ты ревнуешь? – я не сдержала злую иронию, – ты?!

– Тебе просто хочется этого, детка, – снова надел маску наглеца Зейн, – чтобы я тебя ревновал. Признайся, ты всё ещё любишь меня?

– Ты просто хочешь, чтобы так было, детка, – язвительно фыркнула я, – а теперь выметайся, разнюхивай что-нибудь в стенах академии, подальше от меня.

– Как скажешь, – он опёрся рукой на стол и сжал мой подбородок пальцами, приблизив своё лицо к моему почти вплотную, – но я всё равно буду рядом, – заглянул в глаза и издевательски добавил, – детка.

Коснулся моих возмущённо скривлённых губ лёгким поцелуем и поспешил раствориться в пространстве. Жаль, что не в буквальном смысле. Я зло вытерла губы ладонью и обтёрла её о штанину. Внутри всё дрожало от гнева и негодования.

Вернусь домой – устрою ему сладкую жизнь. Совсем обнаглел, решил, что может позволить себе подобные вольности после всего, что сделал. Ах, да, он же не знает, кто я на самом деле. Я не успела ему рассказать. Хотела, но не успела. И сейчас была жутко рада, что не доверила ему свой секрет. Не достоин.

Я тряхнула головой, переключая своё раздражение на преподавательский состав Вильерской Академии Тайных Талантов. Были они преимущественно немолоды, высокомерны и мужчины. Я увидела среди них только одну женщину, весьма почтенного возраста, очень тихую и отстранённую. Ещё выделялись два молодых, для местного общества, профессора, ровесники Корнелии Эзел.

И из всего профессорского состава благосклонно ко мне отнеслись только ректор, единственная женщина и молодой преподаватель, Роберт Ратовски. Остальные же высказали своё веское «фи». Как так вообще? Я женщина, да ещё и из страны, где быть женщиной-магом это не преступление против природы. И вообще, одета я развратно, демоница.

– Милочка, срам бы прикрыли! – прошамкал ветхий старичок, когда я присела за стол, – какая уважающая себя женщина наденет брюки? Позорно ведь, соромно!

– А вы ещё и профессор, – поцокал его ровесник, такой же убелённый сединой старичок, – женщина-профессор. Куда в вашем Союзе смотрят? Женщины не способны учиться и кого-то учить. Особенно магии.

– Мне напомнить вам, Заварски, как вы отстали от меня на двадцать баллов на дипломе шестьдесят лет назад? – иронично проскрипела госпожа Лузовски, единственная женщина-преподаватель.

– Да вы ведьма, Лузовски! Подменили наши работы, – забрюзжал Заварски, он весь затрясся от возмущения, – в Даранг бы вас упечь!

– Что-о-о-о? – протянула прежде тихая дама, – да я вас сама сейчас упеку, на тот свет, Заварски!

Продолжение их спора я дальше слушать не стала, меня отвлёк наклонившийся к уху молодой профессор, импозантный мужчина с аккуратной бородкой и живыми карими глазами. Он располагал к себе открытым добродушным лицом, ухоженным видом и приятным тембром голоса.

– Не обращайте на них внимания, госпожа Эзел, – прошептал он, – Лузовски и Заварски верные спорщики. У них странные отношения, но они просто обожают общение друг с другом. Отличный способ снять стресс. Предлагаю и вам найти себе такого друга.

– Вот спасибо, – усмехнулась я, едва приподняв уголки тонких губ, – у меня уже есть такие… «друзья». Больше не надо.

– Вот и отлично. Я Роберт Ратовски, – мужчина склонил голову.

– Корнелия Эзел, – успела представиться я.

Раздался глухой звон. Ректор поднялся из-за стола и снова постучал вилочкой по кружке с компотом, привлекая к себе внимание преподавателей. Мы все как раз собрались на втором этаже столовой. За перилами внизу находился зал для студентов. Гул голосов с первого этажа и расположение нашей части столовой отлично маскировали преподавательские разговоры от ушлых студенческих ушей.

– Господа! – произнёс господин Нарски, убедившись, что все взгляды подчинённых прикованы к нему, – хочу объявить, что наконец-то нашёлся человек, который будет курировать группу наших боевых магов-выпускников! Профессор Корнелия Эзел любезно согласилась взять на себя эту ответственность.

Я поперхнулась и закашлялась, когда взгляды всех метнулись ко мне. Роберт любезно похлопал меня по спинке. Я резко выпрямилась и приняла вид холодный и отстранённый. В глазах почтенных старичков явно читалось сомнение в моих силах и вообще в моём уме. Но возразить что-то никто не посмел – никому не хотелось оказаться на моём месте.

В душу закралось подозрение о серьёзной подставе, когда госпожа Лузовски посмотрела на меня сочувствующе, а профессорский состав сдержанно поздравил с подобной честью. И ни один гад не заикнулся, что я глупая ни на что не способная женщина. Подозрение усилилось, когда я повернулась к Роберту, невзначай коснувшемуся моей ладони.

– Сочувствую вам, Корнелия, – он вздохнул, – куратор боевых магов – это тяжко. Особенно этой группы.

– В смысле? – я сузила глаза, метнула взгляд на ректора, тут же отведшего свой, – что в этом такого?

– По традиции, куратор боевых магов – их же преподаватель по практике. Не переживайте, никто вас не осудит, если вы не справитесь, – решил, что утешил меня Роберт, – плохо будет только ребятам, если не сдержатся.

Как именно «плохо», уточнять он не стал, только головой покачал. Прислушивающиеся к разговору профессоры поспешили сделать вид, что ничего не слышат, ничего не видят и ничего не знают. А я и так поняла, что может случится с десяткой выпускников боевого факультета – если они нарушат правила, их либо казнят, либо упекут в Даранг. Я подумала о непримиримых Фаворски.

И на этой «весёлой» ноте я предпочла сбежать, подальше от сверлящих взглядов и шепотков «коллег». И сейчас тихо злилась и на этих старых трусов, и на мерзавца ректора, спихнувшего всю ответственность на меня. Сейчас он нагло умыл руки, а потом переведёт все стрелки на меня, обозвав какой-нибудь злостной диверсанткой.

Не то, чтобы для меня было проблемой проследить за практикой боевых магов, но мы этого не обговаривали. Хотя ректор наверняка думал, что я в курсе таких тонкостей. Вот только Корнелия Эзел бы с таким вряд ли справилась и точно что-нибудь бы упустила. И ребята бы пострадали.

– Вот же козлина! – в сердцах ударила ладонью по столу и снова поморщилась.

После утреннего происшествия ладони мне подлечили, но до конца корочки не убрали, опасаясь несанкционированно превысить порог магии. Я могла бы с лёгкостью убрать все болячки, но приходилось усиленно играть отведённую роль и не вызывать поводов для подозрений даже в таких мелочах, как пораненные ладони.

Стрелки часов неукоснительно двигались вперёд, а Фаворски и не думали идти в мой кабинет на поклон. Дождавшись крайнего предела, я поднялась из-за стола и открыла портал, пользуясь внутренним источником под академией.

Светящееся марево поглотило, и выплюнуло в тот же миг, только в зале для тренировок. Точнее, в хорошо знакомой пыльной подсобке с мигающей лампочкой под потолком и зеркалом. А за дверью слышались звуки гудящих заклинаний и сбивчивое дыхание двух человек.

Лейс

Я собирался честно выполнить «просьбу» Эзел. И, конечно, я знал, что ни я, ни брат к ней на порог кабинета не явимся. Я вообще хотел убрать эту женщину из академии как можно скорее. Пусть летит обратно в свою Корбию, Ахаэлию и Союз Правых. Ей же будет лучше.

Братца я поймал исключительно благодаря его дружку Патрику, вертлявому проныре. Марс как всегда был олицетворением обледенелого камня. Впрочем, ничего нового. Отмороженный.

– Ах ты маленький прогульщик! – я цокнул языком, зная, что бешу его, – теперь профессорша хочет, чтобы ты шёл целовать ей туфельки за прогул.

– Отвали, Лейс, – он надменно улыбнулся, будто знал что-то, чего не знал я, и это злило, – сам иди слюнявь обувь профессора.

– Спасибо, воздержусь, – процедил в ответ, – пусть злится, что проигнорировали её приказ. Всё равно она скоро вылетит как пробка.

– Не думаю, – он снова улыбнулся, ещё надменнее чем прежде, и сверкнул синим глазами с превосходством, за которое мне захотелось его ударить. В кулаках потеплело, но я сдержался.

– Неужели понравилось драить полы всю ночь? Не переживай, никто не осудит, если ты будешь подрабатывать поломойкой на добровольных началах, – я гаденько улыбнулся и пренебрежительно похлопал брата по плечу.

– Не больше, чем тебе, – Марс стряхнул мою руку, – но профессор Эзел остаётся в академии.

– Ты бросаешь мне вызов? – я притворно удивился, но внутри полыхнул пожар довольства. Вот теперь в академии точно будет не скучно.

– Я всегда против тебя, Лейс, – он тонко улыбнулся, но как-то совсем не весело. У меня внутри что-то скукожилось, где-то в самом дальнем, тёмном и холодном углу души.

– Я тоже, Марс, – так же тонко улыбнулся я, становясь полным отражением брата. Или он моим.

Мы оба замолчали и устремили взгляды куда-то в сторону, каждый думая о своём. А возможно об одном и том же. Меня одолевали тягостные воспоминания о нашем детстве, когда мы ещё были дружны. Боже, как давно это было! Кажется, что целую вечность назад. А потом мой брат, моё отражение, мой лучший друг, стал моим врагом номер один и главным соперником во всём.

Я встряхнулся, сбрасывая с себя пыль прошлого и пошёл в зал для тренировок. Пары закончились, значит, сейчас самое время пошвыряться магией. Интересно, кто теперь станет нашим преподавателем по практике боевой магии? Ушедший на пенсию господин Грановски так и не нашёл себе замену. И ректор не спешил с поисками.

Ну, значит, как обычно будем пулять всем, что ни попадя по стенам, пока резерв не уйдёт в ноль. В конце концов эти полтора часа в зале единственное время, когда можно свободно пользоваться магией. У студентов других факультетов и такой возможности почти нет. Демонова Вильера, с идиотским Советом. Спалить бы их всех, включая мамочку.

– Эй, Марси, сразимся? – ухмыльнулся я, повернувшись к брату, когда мы оказались в зале.

– Не зови меня так, Лейси, – я поморщился, пока брат закрывал дверь на ключ.

Так нас называла мама, ласково и по-домашнему, когда мы были маленькими. И вот уже почти пятнадцать лет я ненавидел это прозвище и вообще всё, что было связано с госпожой Эленой Фаворски. А её я ненавидел так же сильно, как Вильеру и Совет. Даже Марс такой чести не удостоился.

– Так как? – на ладони появился огненный шар, а я чуть не застонал от удовольствия.

Магия свободно текла по рукам, а браслет даже не думал оживать. Восхитительное чувство! По рукам брата забегали искры льда, и он едва заметно прищурился от удовольствия. Мы пришли сюда раньше всех, поэтому могли позволить себе не сдерживаться.

Глаза напротив засветились ледяным голубым, в чёрных волосах заскрипели снежинки. Мои волосы едва заметно зашевелились, и послышался треск огненных искр. Мир перед глазами сменил тональность, показывая мне совершенно другую свою сторону. Ту, где в пространстве разливались редкие ручейки магической энергии, а Марс казался сотканным изо льда и серебристого света неземным существом.

В его глазах сейчас я был созданием из чистого пламени в снопах золотистых искр. От него ко мне тянулась тоненькая ниточка, сплетённая из двух – золотистой и серебристой. Связь, которую мы не в силах разрушить. Демонова аномалия.

Я захохотал, чувствуя странное веселье. Магия пьянила, она пузырьками бурлила в крови, еле сдерживаясь, чтобы сквозь пальцы не вырваться наружу. Я не стал больше ждать и атаковал. И началась локальная битва льда и пламени. И, самое главное, никто не увидит нашу ненормальную магию.

Лия

Это было красиво. Это было демонически завораживающе. Я никогда не видела чего-то подобного. Сначала я распахнула дверь подсобки, думая, что близнецы опять дерутся как уличные коты, а потом медленно её прикрыла, оставляя небольшую щель для наблюдения.

Моргнула, меняя зрение на магическое. Корнелия видела потоки силы не так как я, более тускло, её дару не хватало мощи. Но даже сквозь восприятие Корнелии Эзел я смогла оценить увиденное. Близнецы были словно два воплощения стихий, необузданных и прекрасных в своей мощи.

Их заклинания были довольно просты и незамысловаты, мы проходили такие в школе и повторяли на первом курсе университета, но вся красота заключалась не в них, а в самих Фаворски. Я заворожённо смотрела на бегущие в их телах потоки стихий, на завихрения магии и чертовски жалела о том, что парням не повезло родиться в Вильере.

Их потенциал потрясал, в Союзе их оторвали бы с руками. Я уверена, сам Император счёл бы за честь взять их к себе на службу. Конечно, мальчикам придётся активно нагонять программу университета в Ахаэлии, но зато какое их ждёт будущее!

Я тут же одёрнула себя и нахмурилась. Лия, максимум, который их ждёт, это зарасти тиной в этом антимагическом болоте. Или закончить свои дни в Даранге, когда их тела будут просто не в состоянии сдерживать нерастраченную и неразвитую мощь.

На душе стало гадко. А ведь я могу помочь им выбраться из Вильеры. Но только в том случае, если моя миссия завершится успехом. В ином случае Ахаэльская Империя и Союз Правых откажутся от идеи адаптировать Вильеру к внешнему магическому миру и ввести в свою коалицию.

Важность моего задания незримым грузом обрушилась на плечи. Так! Прочь нерадостные мысли, даёшь позитивный настрой. Даже если моя миссия окажется провалом, я всё равно что-нибудь придумаю. Такие не огранённые алмазы нельзя оставлять в этой богами позабытой стране. Нужно ещё посмотреть и на других студентов.

Я опёрлась на ручку, чувствуя, как ноги жалобно молят скинуть с себя эти орудия пыток, по чьей-то ошибке названные туфлями. Дверь предупреждающе скрипнула, а потом насмешливо крякнула и полетела вперёд. Я, всё ещё держась за ручку, вместе с ней.

Тихо взвизгнула в полёте и громко охнула под грохот распластавшейся по полу двери. На зал опустилась звенящая недоумённо-зловещая тишина. Ребра неприятно ныли, ступни пульсировали, а лицо горело от стыда. Поэтому я предпочла прижиматься горячим лбом к деревянной предательнице и не поднимать головы на удивлённых моим эффектным появлением близнецов.

– Ага, я же говорю, в академии просто хлипкие дверные петли, профессор, – ехидно проронил Лейс, разрезая тишину.

– Профессор, вы в порядке? – прохладно спросил его брат, – вам нужно показаться лекарю?

Я молча подняла руку и показала им большой палец. Лицо полыхало ярче, чем огненно-рыжая шевелюра Лейса Фаворски, а внутри всё скрутилось в ледяной узел, такой же холодный, как глаза Марса. Боги великие, как же стыдно!

– Профессор Эзел? – снова позвал ледяной Фаворски.

Я не ответила, мечтая, чтобы они вообще забыли обо мне. Ну почему всё именно так? Уже второй раз за день падаю на пол перед Марсом и срываю дверь с петель как Лейс. Это точно шутки какой-нибудь проказливой богини неудач!

– Профессор? – уже как-то обеспокоенно произнёс Лейс где-то совсем близко. Я продолжала молчать и мечтать, чтобы в академии хлипкими оказались ещё и полы. Провалиться бы к демонам, подальше от близнецов.

– Корнелия? – уже совсем фамильярно произнёс над моим ухом Марс, – вы нас слышите?

– Просто дайте мне спокойно умереть со стыда, Фаворски, – глухо проговорила я, – вот ни капли такта.

Рыжий братец захохотал, где-то сверху, ледяной близнец ограничился тихим хмыком и помог мне сесть. Я снова охнула от ноющей боли в рёбрах, из-за чего Лейс сразу же перестал смеяться и опустился рядом с братом на корточки.

– За тактом это вам не к нам, профессор, – насмешливо проговорил рыжий.

– Не переживайте, Фаворски, – я попробовала ощупать рёбра, но снова охнула, – я уже поняла, что вы хам.

– Недостаток образования, – хмыкнул Марс.

– А вы, Фаворски, – обратилась уже ко второму брату, – наглец.

Лейс фыркнул, склонил голову набок, как самый настоящий кот, и со странным интересом начал осматривать меня. Я не покраснела, потому что тело Корнелии Эзел уже исчерпало свой резерв смущения. Марс же смотрел на меня с прищуром, в его глазах сквозил тот же странный интерес, что и у близнеца. Они коротко переглянулись, и рыжий братец широко ухмыльнулся под раздражённо закатившиеся глаза брюнета.

Но что-то сказать кто-то из нас просто не успел. В единственную оставшуюся на петлях дверь с той стороны кто-то начал усиленно ломиться. Мы втроём как-то странно переглянулись и пришли в движение, слаженно, словно по команде.

Марс помог охающей мне подняться и аккуратно впихнул обратно в подсобку. Лейс рванул на себя дверь, и близнец помог приставить её рядом с косяком. А потом рыжий поспешил открывать ломящимся в зал.

– Вам лучше телепортироваться к лекарям, у вас наверняка ушиб рёбер, – быстро проговорил брюнет, – и, бога ради, снимите эти демоновы туфли.

А потом замахнулся и сам себя ударил в скулу. Лейс от неожиданности вскрикнул, а Марс только зашипел. Наконец дверь открылась, впуская в зал старосту и остальных студентов. Я же послушалась совета ледяного Фаворски и, стянув туфли, начала падать в открытый портал. Последнее, что я услышала, было старостино уставшее:

– А дверь-то за что?

Когда я вернулась от лекарей, десятка боевых магов разделилась по двое и обменивалась довольно простыми на мой взгляд заклинаниями. Сначала я решила, что они так разогреваются, но потом до меня дошло, что это их предел. Не магический, теоретический. Нельзя применить заклинание, не зная, как его создавать. А эти вильерцы ещё хитрее, чем я думала. Намерено учат своих магов почти безобидным и слабым заклинаниям.

Рёбра по-прежнему ныли, но боль стала тупой и почти не ощутимой. На туфли я снова взгромоздилась уже в чулане и вынырнула из-за приставленной к косяку двери. Пока мальчики меня не заметили, я решила присмотреться к их магическому потенциалу.

Близнецов я уже видела, поэтому сейчас моё внимание привлекли Хорхе и Стефан. Конечно, до Фаворски им было как от Вильерской Академии Тайных Талантов до императорского дворца в Ахаэлии пешком. То есть, далеко. Но на фоне остальных они выгодно отличались. При должном обучении из них тоже получатся очень хорошие маги.

Остальные же… Не блестяще, чуть ниже среднего для Союза, но это и не удивительно. В Вильере проводили политику подавления и постепенного вытравливания дара. Между лопаток снова пробежался жуткий холодок. Если бы я родилась в Вильере, я бы загнулась ещё во младенчестве. Хотя такие как я и не родились бы в таком скудном на магию месте. Только в самом сердце Ахаэлии, супермагической державы.

– К-хм, к-хм, – прокашлялась я, снова чувствуя боль в рёбрах, – студенты!

Ребята остановились, староста Стефан чуть не пропустил атаку Хорхе, но вовремя заметил и увернулся. Уныло скучающие в углу близнецы с синяком на правых скулах посмотрели на меня с куда большим удивлением, чем все остальные.

– Ректор мне не рассказал, но теперь я не только куратор вашей группы, но и буду руководить вашей практикой по боевой магии, – аккуратно выдохнула, чтобы не потревожить ушибленные рёбра.

– Вы издеваетесь? – непочтительно выдал Лейс.

– Конечно, Фаворски, смысл моей жизни – издеваться над вами, – я еле удержалась от того, чтобы не закатить глаза.

Послышались тихие смешки, парни попрятали улыбки, даже отмороженное трио детишек из Совета как-то оживилось. Лейс раздражённо бросил на меня красноречивый взгляд, как бы намекая, кто отскребал меня от пола десять минут назад и прикрывал от двусмысленной ситуации.

– Профессор Эзел, но вы же не боевой маг и вообще теоретик, – очень осторожно возразил умница староста.

– Всё верно, – спокойно кивнула я, – но ректор Нарски сказал, что раз я знаю историю, значит, помогу вам не допустить ошибок.

– Он совсем умом тронулся, – почти прошептал, кажется, Патрик.

– Не могу этого отрицать, – не сдержала ехидную усмешку я, – но вам повезло со мной. Для тех, кто пропустил мою лекцию, – я укоризненно посмотрела на этого самого Патрика, – Ахаэльская Империя – самое магически и экономически сильное государство в нашем мире. Там появляются сильнейшие маги за счёт мощных и частых источников и огромных рек магии. Поэтому я знаю и умею достаточно, чтобы проследить за вашей практикой.

Я обвела взглядом притихших парней. Хорхе снова смотрел как-то странно. Не враждебно, не холодно, просто… странно. Мне пока не удавалось уловить конкретную эмоцию, чтобы описать его взгляд. Ну, у меня ещё будет время, чтобы изучить каждого из десяти моих студентов.

– И… что мы будем делать, профессор? – вопросил Фрай, похожий на эльфа из старых ахаэльских сказок, такой же тонкий-звонкий и светловолосый.

– Будем заниматься, – тяжело вздохнула я, – давайте посмотрим, что вы умеете. Распределитесь по двое, посмотрим на ваши самые сильные и сложные заклинания.

Особых надежд я не возлагала. Уже свыклась с мыслью, что из магов в Вильере делают ручных собачек. Вот уж точно, иначе и не назовёшь. Болонки Совета, подающие голос по указке. Будем смотреть, будем работать. Очень много работать. Да дадут мне терпения боги! А то чует моя чуйка, чем дальше, тем веселее мне будет.

– Фаворски, – с особым страданием произнесла я, – вы первые.

И начались суровые будни несчастной маленькой меня в компании плохо обученных по меркам Империи лосей с боевым магическим даром.

Глава третья. За что вы так со мной, Фаворски?

Лия

Я перелистнула очередную страничку «Истории Вильеры». Пометки карандашом на полях отлично помогали понять тонкости истории, иногда там были записаны интересные факты, не отражённые в самой книге. Я не знала, чья это добрая рука, но почему-то была уверена, что писали специально для меня.

Ровные мелкие буквы, выведенные твёрдым почерком. Островатые, но какие-то плавные в переходах между буквами. Мне нравился этот почерк и его обладатель, с лёгкой иронией комментирующий на полях события дней минувших.

Обучаясь на тень, я изучала и чтение по почерку. Считается, что то, как пишет человек, может многое рассказать о нём и его характере. Мой неизвестный помощник был уравновешен судя по вертикальным буквам, в меру эмоционален и столь же рационален. Он довольно эгоистичен, но достаточно разумен, чтобы пойти на уступки.

Почему-то я сразу подумала про Марса. В отличие от своего близнеца, он находился в идеальном равновесии, чётко следуя одному ему известным целям, а вот Лейс, наоборот, был эмоционален и порывист, мстителен и эгоистичен. Живой, не поддающийся контролю, а порой и логике огонь. Демоны, какие же они разные и похожие одновременно!

Мысли тут же перенеслись в мои первые дни пребывания в Вильерской Академии Тайных Талантов, которые я не могла назвать иначе как «Выжить Корнелию из академии и из ума. Второе предпочтительнее. С любовью, Фаворски».

Первое занятие с десяткой боевых магов не разочаровало только по той просто причине, что я была готова к тому, что они не смогут поразить меня. Я с каменным выражением лица наблюдала за тем, как потенциально сильные маги перебрасываются почти детскими заклинаниями и называют их самыми мощными и сложными в своём арсенале.

В горле стояли слёзы обиды от несправедливости. Да, мне банально было жалко этих взрослых парней, молодых мужчин, закованных в рамки условностей и жёстких антимагических законов их родины. Но я нашла в себе силы поблагодарить их за занятие и телепортироваться к себе.

Я всё-таки не сдержалась и заплакала от жалости. Особенно от жалости к Фаворски. Такой потенциал! Даже не выше среднего, это маги высшей категории, возможно, по силе равных мне в моём истинном облике. Мир и конкретно Империя потеряют очень многое, если я оставлю их здесь. Да меня Император не простит за такое расточительство. Нет, я сама себя не прощу и буду мысленно казнить, если не утащу их в Ахаэлию.

Правда, уже через несколько дней я мечтала не утащить два неожиданных сокровища домой, а убить здесь и сейчас. Чтобы не мучились, идиоты. Начать изводить меня они решили с пар. Теперь я поняла, почему на первое занятие пришёл только один Фаворски. Чтобы не разжигать конфликт. Мудро. Жаль, что я сразу этого не поняла.

– А что с дверью? – удивлённо спросил Марс, когда вошёл в аудиторию.

– Петли хлипкие, – заухмылялся с заднего ряда Лейс.

– Нет двери – нет возможности остаться за нею после звонка, – хохотнул «эльф» Фрай, присутствовавший на прошлой лекции и слышавший отповедь Корнелии Эзел об опозданиях на её занятия.

– Не переживайте, Котовски, – мрачно обратилась к блондину, – вам же хуже. Опоздать и не попасть на мою пару не так страшно, как попасть.

Парень проникся и улыбаться перестал, но вот рыжий близнец угрозе не внял, разулыбался многообещающе. Я почти увидела, как в его черепушке крутятся искры-мысли, продумывая план по срыву моих лекций и нервной системы заодно.

Сегодня группа была в полном составе. Близнецы по разные стороны аудитории, староста за первой партой, прямо перед моим столом, к нему неожиданно переехал Хорхе Флетски, все остальные расселись, кто куда. Разве что Патрик уместился рядом с Марсом, а Гас – рядом с Лейсом. Короли и их преданные помощники.

Сначала всё было в порядке, я даже успела расслабиться, спокойно читая лекцию об очередном Редверге и завоеваниях Ахаэлии. Историю правящей семьи Империи и самого государства я знала почти идеально, на память выдавая студентам имена и даты. И увлеклась настолько, что не заметила, как мои «кошачьи корольки» пришли в состояние вялой баррикадной войны.

Прямо как Лазар Редверг против Итана Барайта, братья Фаворски сражались непонятно за что, вяло перекидываясь бумажкам. И я бы не обратила внимания, если бы один из снарядов не попал мне в лицо, чуть мухой не залетев в рот. Я подавилась фразой о том, как Итан напал на нейтрального соседа, решив, что тот заодно с Лазаром. В нашем случае этим несчастным оказалась я.

– Фаворски! – выкрикнула я, зло глянув на невозмутимых близнецов, сейчас похожих друг на друга как никогда, – не ведите себя как дети! Я для кого тут изгаляюсь?

– А они просто решили наглядно разыграть эту вашу войну, – выдавил Патрик и затрясся от еле сдерживаемого смеха.

– Ага, Лейс – Барайт, а Марс – Редверг, – подхватил Гас.

– Вот уж не дайте боги, чтобы кто-нибудь из них стал Редвергом, – пробормотала себе под нос я, а потом громче, для всех, – вам скучно на моей лекции, Фаворски? Тогда выходите ко мне, наглядно будем показывать вам историю Ахаэлии, как деткам в начальной школе.

Я думала, они немного смутятся, усмехнутся и скажут, что не будут в этом участвовать, ведь действительно не дети. Но нет, я жестоко ошиблась. Братья поднялись со своих мест и спустились ко мне под заинтересованные взгляды группы. А я неожиданно решила, что так действительно будет интереснее.

– Как сказал нам Звански, – я кивнула Гасу, – Лейс, ты будешь играть Барайта, а ты Редверга, Марс. Я буду рассказывать, а вы импровизировать и показывать.

– Так не честно, профессор! – воскликнул неугомонный Патрик, – я тоже хочу!

– Кто-нибудь ещё хочет? – я приподняла брови, обведя взглядом аудиторию.

И с удивлением заметила, как встаёт староста Стефан, как Фрай и Гас идут за скачущим гарцующей лошадкой Патриком, как раздумывает и как-то нехотя, с тщательно скрываемым интересом в глазах встаёт Хорхе. Его «советовские друзья» смотрят на него с неверием, но продолжают упорно сидеть. Но сдаются под напором остальных, когда все парни кроме них двоих окружили меня.

В окружении десятка лосей, на голову выше меня, даже с учётом моего роста выше среднего и высоченных ходулей, которые я опять нацепила, за неимением иной обуви, было не очень удобно. Поэтому я со вздохом при помощи Стефана взгромоздилась на стул, тут же взлетев над моим студентами на голову. Не сильно и высота, да и ладно. Сойдёт.

– Разыграем десятилетнюю войну между Ахаэлией и Барайтой. Лейс и Марс будут по разные стороны баррикад, Хорхе будет невинно пострадавшим соседом вместо меня, если никто не против.

Раздались смешки. Я продолжила распределять роли, объясняя тонкости характеров, потом совсем обнаглела и перебралась на стол, начав руководить парадом. То есть, сдвиганием парт и стульев, чтобы освободить место для манёвров.

– Помните, никого бить нельзя, замахи понарошку и замедленные, отклонения и подставления под удары тоже, я не хочу, как мама-утка вести раненых утят в лазарет, – строго вещала я, под смешки и улыбки студентов, – начнём. Итак, Лазар Редверг напал на Итана Барайта, чтобы завоевать Гаса и Фрая… Э-э, то есть Барайту и её союзницу, мелкое королевство Гарру.

– Мелким королевством меня ещё не обзывали, – фыркнул «эльф», расправив широкие плечи и выровнявшись во весь свой немалый рост.

– А меня ещё не завоёвывали, – кокетливо похлопал ресницами Звански и обратился к близнецам, – ну же, сделайте меня своей, мальчики!

Патрик не выдержал и захохотал, я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться, но упорно держала каменную сосредоточенную мину. Началась битва за Гаса и Фрая, противники были жестоки и коварны, без устали смеялись и уворачивались, как маленькие дети. Я не сдержала улыбки, наблюдая за всем этим побоищем.

Парни настолько заигрались под мои описания войны, что им стало мало освобождённого места. Лейс, как Итан Барайт, напал на провинцию Ахаэлии, которую играл смеющийся Патрик. Рыжий близнец закружил товарища и отпустил, но тот запутался в ногах и налетел на мой стол, резко сдвинув его с места. Я неловко взмахнула руками, не в силах удержаться на месте, и под тихий вскрик полетела вниз.

С ужасом зажмурилась, ожидая удара. Смех и веселые выкрики затихли, а потом я распахнула глаза, глядя в янтарные испуганные глаза Лейса, чувствуя его горячие руки, крепко прижимающие меня к своему сильному телу.

– Профессор, вы в порядке? – из-за спины Фаворски раздался обеспокоенный голос Ковальски.

– Всё хорошо, Стефан, – выдавила я, невольно вцепившись пальцами в рубашку Лейса на плечах, и уже спокойно и холодно добавила, – Фаворски, поставьте меня на место, будьте любезны.

Она нахмурился и выполнил мою просьбу, тут же убираясь от меня подальше, как от прокажённой. Марс окинул меня внимательным взором и с еле скрываемой злостью посмотрел на брата. Их взгляды скрестились как шпаги.

– Криворукий идиот. Ты всё портишь, – на грани слышимости, одними губами произнёс брюнет, и огненный близнец вспылил.

Зло сжал кулаки, пытаясь сдержаться, но в тот же миг кинулся вперёд, к Марсу, вставшему в боевую позицию. И снова была драка, без капли магии. Ругательства и шипение в катающемся по полу клубке. Синие и янтарные глаза горели ненавистью, и я понимала, это вовсе не из-за меня. Они оба просто ищут повод, чтобы сцепиться.

– Фаворски, остановитесь! – крикнула я, дрожащим от пережитого страха голосом, прокашлялась и повернулась к остальным, – чего встали истуканами? Разнимите их!

Марс

Лейс всё испортил, как всегда. Моё сердце невольно замерло, когда я увидел, как падает профессор Эзел. В красивых серых глазах сверкнул страх и ожидание боли, которые резанули по живому. Мой брат всегда всё портил, приносил страдания тем, кто никак не ожидал от него этого. Подлый предатель, сумасшедший маг.

Я всегда был рядом с ним настороже, я знал, что от него ожидать. Я ненавидел его так сильно, что у меня просто не находилось слов, чтобы описать мои эмоции. Ненависть не была чистым всепоглощающим чувством, но иногда охватывала разум красной пеленой. Я всегда старался держаться за холодный разум. Ведь только так можно было что-то противопоставить моему безумному братцу кроме кулаков.

Я хотел уничтожить его, но одновременно понимал, что не могу. Не из родственных чувств, не из-за морали, которую можно опустить в отношении брата. Меня удерживало только то, что я не был самоубийцей. И что-то ещё, скрытое глубоко в душе. Что-то, что не позволяло мне стать чудовищем и перешагнуть через настоящего себя.

Я стоял, словно замерев во времени вместе с профессором Эзел. Одно мгновение, растянувшееся в вечность, на самом деле сверкнуло яркой вспышкой в испуганных серых глазах, тут же спрятавшихся за пушистыми ресницами.

А потом мир закружился с бешеной скоростью. Я моргнул, а Лейс уже был возле стола. Он находился ближе всех и успел. Успел поймать Корнелию. Я не видел его лица, но сразу почувствовал – он напуган. Я ощущал это так отчётливо, будто бы я был им. Будто дрожь в его груди была моей собственной. Будто этот почти забытый страх навредить пронзил меня кинжалом в застарелую рану.

Вопрос Стефа уничтожил это странное ощущение, и я тряхнул головой, напряжённо сверля взглядом спину брата. На секунду простреливший сознание страх прошёл, возвращая всё на свои места. Снова леденящий гнев на Лейса и раздражение, которое я не смог не сдержать. И поплатился, как и хотел.

Мы снова сцепились, но я был даже рад. Неприятное чувство страха за Корнелию выветривалось с каждым ударом кулака Лейса, с каждым моим ответным ударом. Я не хотел беспокоиться о госпоже Эзел, не хотел анализировать свои чувства. Всё это блажь и интерес к человеку, свободному от пут Вильеры. Интерес и тлеющая зависть. Да, точно.

Каждый мой удар отдавался болью на моём теле, каждый удар Лейса эхом уходил к нему. Мы вредили друг другу и самим себе. Потому что были братьями, проклятыми близнецами. Потому что были связаны, и разорвать эту связь никак не могли. И каждый раз одинаково бесились в бессильной злобе.

Лия

Их быстро разняли, и я поспешила завершить занятие, напомнив близнецам, что их ждут щётки и полы в холле. И быстро ушла. Меня слегка потряхивало, пульс шкалил как сумасшедший. Ко всему примешалось раздражение из-за очередной драки Марса и Лейса.

Вот что брюнету стоило не провоцировать брата, а рыжему сдержаться? Вот как маленькие. И опять я заметила что-то странное, но не успела понять, что именно – слишком спешила уйти из аудитории и привести свои мысли в порядок.

Я открыла портал и оказалась в своём кабинете, тут же скинула ненавистные туфли. К чёрту образ этой Корнелии Эзел. Такими темпами я убьюсь раньше, чем выполню своё задание. Наверное, стоит договориться с ректором и отправиться за покупками в ближайший город. Приобрету обувь на плоской подошве. Правда, тогда я буду дышать в грудь своим студентам. А, плевать на имидж, жизнь дороже.

– Что-нибудь нашёл? – вопросила я, падая в кресло и вытягивая ноги.

От стены отделилась едва заметная тень и приобрела очертания бывшего. Пожалуй, я уже смирилась с его присутствием. Перетерплю, это всё просто работа. Вернусь домой и возьму отпуск, ну, и заодно отыграюсь на Зейне. Я не злая, просто он гад. Сыграю роль богини справедливости и возмездия, думаю, она не обидится.

– Пока нет, но тайная секция в библиотеке и подземный источник могут быть интересными, – по-деловому начал он, оставив свои насмешки и улыбочки.

– А что с тем, о чём я тебя просила? – свела брови к переносице.

Когда я поняла, что ректор спихнул на меня кураторство команды не просто так, и весь преподавательский состав был в курсе этого, я в тот же день выдала Мелвину задание – разузнать об этой ситуации подробнее. Слухи, подслушанные разговоры, какие-нибудь бумаги или письма – мне было интересно всё, даже сущая мелочь.

– Как ты и говорила, тебя специально сделали ответственной, – он присел на краешек стола, – больше месяца после ухода предыдущего профессора по боевой магии и куратора Нарски сидел сложа руки, даже не пытался найти замену. Твоя группа самостоятельно швырялась магическими фантиками, просто опустошая резерв в определённый час.

– Хочешь сказать, они намеренно саботируют вхождение Вильеры в Союз Правых? – я приподняла брови.

– Скорее всего. Они делают всё, чтобы саботировать выход из изоляции, – кивнул бывший, – а ты сама знаешь, что будет, если случится конфликт по вине человека из Союза.

– Союз Правых снова закроет Вильеру от внешнего мира, – тихо сказала я, – а меня и ребят сделают виновниками, и боги знают, что с ними сделают. Получается, их просто собираются слить?

– Очень на то похоже, – он поднялся, – я буду наблюдать. Всё становится серьёзнее, чем мы думали.

– Для этого мы здесь, Мелвин, – невесело усмехнулась я, – чтобы разузнать всё, что сможем. Нам в Союзе не нужны предатели.

– Будь осторожна, Лия, – тут же растерял весь серьёзный настрой Зейн, – упасть со стола – это эпично. Ты специально это сделала, чтобы потискать рыжего?

– Чего? – я выпучила глаза, – Мелвин, пошёл вон!

Он ехидно рассмеялся и покинул кабинет, заставляя меня пылать от негодования. Но своего он добился – меня перестало потряхивать от пережитого, и серьёзные думы о работе перестали давить на плечи. Вот за что он мне понравился когда-то. Гад, но не лишённый обаяния.

В следующий раз из равновесия близнецы выбили меня через пару дней, когда я решила проверить, как хорошо они отбывают своё наказание, потому что ректор Нарски как бы невзначай намекнул, что мне стоит уделять больше внимания проблемным студентам. Я заподозрила неладное и решила посмотреть.

Мне как-то не пришло в голову, что двадцатисемилетним лосям нужен пригляд при отбывании наказания. Хотя я могла бы и догадаться, ведь это же Фаворски. Поэтому пришла проконтролировать процесс. Правда, до сих пор не могу сказать, зря или нет. Потому что то, что случилось, не поддавалось внятному описанию. Но одно я знала точно, вопреки логике и здравому смыслу, – мне понравилось.

Я уже привычно воспользовалась телепортом, стараясь ходить на каблуках как можно меньше, во избежание несчастных случаев. Светящаяся воронка выплюнула меня за поворотом, из которого я вынырнула в главный холл. Сейчас он был абсолютно пуст. Немногочисленные студенты академии в это время находились в своих комнатах или в библиотеке, или гуляли на заднем дворе.

И совершенно никому не было интересно посмотреть на то, как самые несносные студенты, по моему мнению и мнению ректора, драят полы. А может, им как раз было очень интересно, но эти двое убедительно посоветовали никому здесь не появляться. Кажется, до моих ушей донеслась история о том, как один студент попал в лазарет, неудачно поскользнувшись.

Я поискала взглядом моих близнецов. Один нашёлся перед лестницей: Марс сурово сидел на корточках и лениво водил щёткой по полу. Лейса нигде видно не было. Я почувствовала неладное. И не зря. С тихим «Юху-у-у!» рыжий прыгнул на широкие перила где-то на втором этаже и с ветерком помчался вниз, прямо в объятия замершего брата.

– Стой! – возопил брюнет, подскочил и швырнул щёткой в хохочущего парня.

Лейс увернулся, но удержать равновесие не смог и ласточкой на скорости впорхнул в объятия Марса, сшибая его с ног. Они оба упали на мраморный пол и с охами и ругательствами проехали большую часть холла, прямо мимо меня.

– Фаворски… – устало проговорила я и прикрыла глаза ладонью. Раздался звук перевернувшегося ведра с водой.

Я постояла так пару секунд, собираясь с силами, и пошла проверять, живы они там или конкретно не здоровы, стараясь двигаться бесшумно. Парни ранеными грачами лежали на полу и барахтались в луже мыльной воды, Марс снизу, Лейс сверху. Брюнет пытался скинуть с себя тушку брата, а рыжий путался в конечностях близнеца и не мог с него слезть.

Они пыхтели и ругались сквозь зубы, яростно желая оказаться друг от друга как можно дальше. Я подумала и решила, что это отличная возможность сравнять наши счёты. Я перед ними уже валялась в неловкой позе, теперь их очередь.

– Как интересно вы полы моете, котики, – приторно сладким голоском произнесла я.

Близнецы замерли на несколько бесконечно долгих секунд, а потом задёргались с удвоенной силой. Я не смогла сдержать смешка, хотя очень пыталась. Наконец мокрые злые парни распутались и отползли в разные стороны, сверкая разгневанными взглядами то на меня, то друг на друга.

Я проявила себя совсем непедагогично и расхохоталась в голос, совсем не заметив, как Фаворски переглянулись. Мгновение, и в меня плеснули остатками воды из ведра и ехидно заржали, пока я обтекала и глотала ртом воздух от неожиданности и наглости диверсии моих студентов.

– Вы!.. – я не находила слов.

Корнелия Эзел сейчас прочитала бы отповедь и назначила ещё одно наказание. Но я уже давно отделила её сознание от своего, поэтому сделала так, как никогда не поступила бы она. Я развернулась, поискала взглядом бутылку с моющим средством и направилась к ней.

Брюки и блузка облепили тело, а в туфлях хлюпало, но я всё равно гордо продефилировала в угол, взяла бутылку и скинула обувь. Сейчас Фаворски познают всю мощь моей мести. Братья с заинтересованностью следили за моими действиями.

Лейс нагло ухмылялся, не чувствуя ни капли вины за то, что облил своего преподавателя. Его брат едва заметно улыбался, но и его глаза поблескивали от удовольствия. И ведь не боятся проблем, демоны! Я ведь, какой никакой, а преподаватель. Неужели они не опасаются взыскания или исключения?

Ладно, подумаем об этом позже. Сейчас месть. Под двумя взглядами, синим и янтарным, я открутила крышечку и перевернула бутылку, выливая всё содержимое себе под нога, а потом отбросила ненужный предмет и создала в ладонях водное заклинание.

В глазах близнецов читалось недоумение. А потом начало проступать понимание. До Марса дошло чуточку раньше то, что я задумала. Он переменился в лице, быстро поднялся и замахал рукам. Я широко улыбнулась, наблюдая, как и до Лейса дошло. Его зрачки расширились. Самое время!

– Нет! – заорали парни, и я спустила заклинание с рук.

Струя воды ударила в мыльную лужу, в разные стороны полетели клочья густой пены, холл начал заполняться скользкими сугробами, слегка переливающимися радугой в свете лампочек. Я злобно захохотала, наблюдая, как парни отплёвываются от пены, и, перебирая ногами словно на коньках, поехала с поля боя.

Всё равно никто не поверит, что преподаватель, уважаемый профессор Союза Правых Корнелия Эзел устроила в холле мыльную катастрофу. На губах играла довольная улыбка, но я слишком недооценила разозлённых братьев Фаворски, которые явно ничего не боялись, будто терять им было нечего, что ли.

– Корнелия! – окликнули меня, совсем потеряв страх.

Я обернулась только за тем, чтобы сказать, что не потерплю фамильярности. Но вместо этого еле успела закрыть глаза, падая в кучу пены вместе с Марсом. Я вскрикнула от неожиданности и начала отплёвываться от пены, изо всех сил вырываясь из рук парня.

– Фаворски, вам конец! – прошипела я и лягнула его в коленку.

Подхватилась с места и упала прямо в руки подъехавшего Лейса, где-то успевшего скинуть ботинки, как и Марс. Мы вцепились друг в друга как утопающий в круг, смотря прямо глаза в глаза, а ноги предательски разъезжались в стороны. Одно неосторожное движение, и мы полетим вниз. И предательство пришло, откуда не ждали. От Марса.

Он зачерпнул в ладонь пену и прицельно запульнул в лицо брата. Лейс дёрнулся, чихнул и поскользнулся, увлекая меня вслед за собой. Я взвизгнула, обещая студентам все кары земные, но от всего происходящего было просто невозможно не развеселиться. И я вступила в игру без правил.

– Давай отомстим ему? – пробулькала на ухо Лейсу, скатившись с него и встав на четвереньки, для большей устойчивости.

– В любое время дня и ночи, Корнелия, – фыркнул в пену рыжий, а я сделала вид, что не заметила его фамильярности. Но только сейчас, когда мы втроём были во власти веселья и мыльного царства.

Ничего не подозревающий Марс активно грёб к лестнице, на которой пены не было и имелся ковёр на ступенях, защищающий от скольжения. Мы с Лейсом переглянулись, и я запустила в сторону беглеца струю воды вместе с плывущими островками пены.

Дезертир что-то сдавленно захрипел и отъехал в сторону от спасительной лестницы. Это была мыльная битва, в которой стёрлись рамки. Мы втроём были друг другу друзьями и врагами, то объединяясь, то «предавая» друг друга. Наш хохот разносился по холлу и коридорам. Даже не знаю, сколько мы так барахтались в мыльных сугробах, пока не выдохлись.

Я устало легла на ступеньки, сырая как мышь, на пару ступенек ниже опустились Фаворски, с мокрой насквозь одеждой и пенными шапками на головах и плечах. Реальность медленно и неотвратимо наступала, наваливаясь осознанием всего случившегося.

Я со стоном прикрыла глаза, чтобы не видеть то, что сотворила собственными руками. Несчастный холл был весь в белых клочьях и с крупными лужами, низ стен полностью влажный, и даже с потолка капало и падали мыльные хлопья. Это полнейшая катастрофа.

В углу так несвоевременно заискрился портал, из которого вынырнул ректор и тут же угодил в пену. Короткие ножки заскользили в разные стороны, бедный мужчина взмахнул руками и с криком и тихим плеском рухнул в лужу. Я села на ступеньках, судорожно пытаясь решить, как поступить.

Меня не должны заподозрить в участии и уж тем более предводительстве этого мыльного побоища, ведь это совсем не в стиле стервозной Эзел. Но и оставить Фаворски одних я не могу, ведь часть вины за учинённый беспредел лежит на мне. Миссия или совесть? Что выбрать?

– Корнелия, вам лучше исчезнуть, – повернул ко мне голову Марс.

– Останьтесь, Корнелия. Вы ведь не хотите свалить всю вину на нас? – Лейс ухватил меня за запястье, остро глянув в глаза.

С учётом пены это выглядело комично. Но мне было уже не до смеха. Я переводила взгляд с одного брата на другого, мучительно пытаясь выбрать. А потом прикрыла глаза, медленно выдохнула и сжала и без того тонкие губы в нитку. Я буду не я, если не найду третий путь.

– Будьте добры отпустить мою руку, – холодно ответила я, и огненный близнец с разочарованием и даже каким-то презрением разжал пальцы.

Марс сдержанно и как-то благодарно улыбнулся, но почему-то и в его глазах едва заметной тенью мелькнуло огорчение. Я поднялась, отряхнула с себя остатки пены и щелчком пальцев высушила на нас троих одежду. А после под удивлённые взгляды близнецов заскользила в сторону барахтающегося ректора Нарски, мучительно старающегося подняться.

– Ох, ректор, а вот и вы, наконец-то! – я всплеснула руками, остановившись рядом с ним, – у нас здесь настоящая катастрофа! Фаворски, помогите господину Нарски, не стойте столбом!

Я обернулась к всё ещё стоящим на лестнице парням и нахмурилась, многозначительно указав на ректора взглядом. Лейс всё так же продолжал смотреть с лёгким презрением, но теперь в янтарных глазах появилось вялое любопытство. Наверняка, не верил, что я не собираюсь всё на них сваливать.

Марс же просто пожал плечами и заскользил в нашу с ректором сторону, невозмутимый и отстранённый, ни одной эмоции во взгляде не выцепить. Похоже, что как раз ему было абсолютно безразлично, как я поступлю, кажется, он преследовал только одну цель – чтобы у меня не было проблем с руководством. Но почему? Странно-странно.

– Что здесь произошло? – сплюнул пену мужчина, когда близнецы поставили его на ноги в четыре руки.

– Ах, господин ректор, – я выпрямилась и скорбно поджала губы, – трагедия, страшная трагедия. Если бы не Фаворски, мне бы срочно пришлось вернуться в Корбию. Это ужасно.

Я драматично сжала указательным и большим пальцем переносицу и прикрыла глаза, пряча хитрый блеск. Мои губы задрожали от еле сдерживаемого смеха, но мужчина подумал, что я готова вот-вот расплакаться.

– Госпожа Эзел! – сочувственно протянул он, – дорогая, расскажите мне всё! Мы всё решим, придумаем, как вам помочь!

– Вы сможете помочь мне? – я тут же преданно заглянула в глаза ректора, – ох, дорогой мой господин Нарски!

Лица близнецов совершенно одинаково вытянулись, а глаза были ошалевшие. Они совсем не ожидали от меня подобных театральных потуг. Я ещё немного постенала, позаламывала руки, как это умела делать сама Корнелия Эзел, отпустила ещё несколько путанно-испуганных и благодарных фраз, и совершенно ничего не понимающий ректор просто предложил мне пойти отдохнуть и всё объяснить ему завтра.

Я с готовностью закивала и самолично втолкнула главу академии в открывшийся портал. Думаю, ректор поверит в мою версию произошедшего, ведь я заранее предупредила его о своём слабом здоровье и расшатанных нервах. Буду хитрить и изворачиваться в стиле Корнелии Эзел. Я ведь сейчас она, хитрая женщина, отжавшая у бывшего мужа большую часть совместно нажитого состояния. Вот и позаимствую её хитрость на благое дело.

– Профессор? – тут же привлёк к себе внимание Марс.

– Что? – я тут же стёрла с лица страдающее выражение, стоило порталу схлопнуться, – вам так хотелось получить люлей? Мне вот нет.

– И что вы ему скажете? – скептично выгнул тёмно-медную бровь Лейс, – уже без свидетелей всё на нас свалите?

– Стоило бы, Фаворски, – холодно ответила я, одёрнув блузку, хотя это было бесполезно, – но я не крыса. Вместе наследили, значит, либо должны получить все, либо никто. Я ясно изъясняюсь, Лейс? Марс?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.