Антон Вачекин
Аугментированный

Глава 1. Неожиданная смерть

– Джек? Ты опять идешь на свои бои? Тебе там когда-нибудь последние мозги выбьют, – проговорила некогда красивая молодая худая девушка с огромными синяками под глазами, стоя посередине почти пустой, грязной маленькой квартиры.

– Да, Кити, иду, и не лезь в мои дела, я тебе уже говорил, – пригрозив пальцем и повысив тон, ответил я.

– Ты же уже пил с утра, тебе нельзя.

– Заткнись, это не твое дело, мне нужны бабки, где я их возьму, по-твоему? Зарплата только через две недели! Ты мне их дашь? Дрянная наркоманка, сегодня принесу тебе дозу, – последние слова звучали уже из-за захлопнувшейся двери этой маленькой комнаты без окон в центре подвала огромного миллионноквартирного дома.

Нижний этаж города в это время суток, как и в любое другое, пах дерьмом, перегаром и еще одним непонятным запахом, но при этом самым мерзким, который вы можете себе вообразить, что-то среднее между блювотиной, кошачьей мочой и нестираными носками. Он чувствовался даже через усиленный респиратор, и было видно, что те, кто шел в полноценных противогазах, тоже морщились от этой невыносимой вони.

Я пробирался через толпы людей заполонивших все улицы, вдоль дороги лежали тела, кто-то был под кайфом, а кто-то уже давно сдох, но это ничего, скоро приедет специальный грузовик и увезет их в утиль. А там эти тела без востребования переработают в удобрения для картошки, ну или для каких-нибудь помидор, кому как повезет.

Квартал, еще квартал и еще, над головой все летали по своим путям магнитки, шумя точно так же, как и под землей, создавая дикий свист, только здесь его не ограничивал туннель. А вот и спуск в метро, было около десяти вечера, и толпа людей просто волной утащила меня вниз. Массивная дверь прямо на перроне, напротив остановки скоростного магнитного поезда. Три стука. Открылось маленькое окошко на уровне моего лица, и оттуда заговорил толстый чернокожий парень:

– О, Джеки, сукин ты сын, а я думал, ты уже не придёшь, и начал волноваться, проходи давай.

– Народу много сегодня? – спросил я, протискиваясь в приоткрытую дверь.

– Да, полный зал, – он прижал палец к наушнику в ухе, слушая указания, а затем продолжил, – Джеки, там один боец слился, можешь заменить его? Если да, то выходи сразу на ринг.

– Хорошо, отлично, не придется ждать час своей очереди, – с воодушевлением ответил я.

Мы никогда не были друзьями с большим Бобом, и если бы было что-то не так, он наверняка первым выбил бы мне зубы монтировкой, но на данном этапе жизни я бы назвал наши отношения сносными, и мы отлично делали вид, что приятели.

Прошел дальше через раздевалки и коридоры, предо мной предстал мой периодический кормилиц – ринг. Я сел на стул, зайдя в шестиугольник, и ко мне сразу подбежал мужчина в белом халате и, пытаясь перекричать толпу, окружающую нас, произнес:

– Все в порядке? Готов к соединению? Не пил?

– Нет, давай подключай.

Доктор к моей спине прислонил что-то холодное – металлический позвоночник, аугментацию, которая сразу почувствовала отверстия для нее, сделанные очень давно; доли секунд – и тонкие штыри вонзились в мою спину и соединились с нервной системой. Секунда адской боли – такое бывает, технологии-то старые, поломанные или краденые и перепрошитые.

– Проверка! – крикнул доктор мне в ухо.

Тело зашевелилось само, удар рукой, удар коленом. Сетка вокруг ринга продавилась вперед от натиска людей, и толпа взвыла; из двери напротив вышел мой соперник с уже подключенной аугментацией. Он был немного выше ростом, но я очень любил поесть, и моя масса была явно побольше, чем у него.

– Правила! – прокричал рефери в микрофон, стоя сверху на сетке. – Бой по правилам: упал без сознания – проиграл, не можешь двигаться – проиграл, сдался – проиграл. И самое главное, не бить по управляющему модулю, это автоматическое поражение, и новый модуль – за ваши деньги. Начали!

Из динамиков раздался оглушающий звук гонга, который почему-то никак не могли настроить. Бой. Я сразу ушел от удара, еще раз, голову вниз, кулак чирком прошел по волосам, удар локтем в подбородок соперника, еще удар в лицо с другой руки. Черт, ко мне в живот прилетело колено, нечем дышать, но мой оператор игнорирует это и пытается контратаковать, но нет – удар в мое лицо, я чувствую, как лопнула кожа над губой и в рот начала затекать солоноватая жидкость. Удар в нос, и еще один, и еще… я упал на колени, с ноги удар в лоб, мое тело с грохотом рухнуло на ринг.

Плохо, короткий бой, за такое мне явно много не заплатят, – подумал я, лежа в предобморочном состоянии на холодном полу.

Меня вынесли с ринга под рев неутихающей толпы и кинули на жесткую кушетку в раздевалке.

– Лежи, друг, досталось тебе, позже врач осмотрит.

Мигающий свет в помещении раздражал, голова ужасно болела, тяжело было даже пошевелиться, сейчас должен прийти врач и дать обезболивающее лекарство. Вернусь, куплю пиццы… я чувствовал, как стекает кровь с лица… банок десять пива… кажется, при падении поломал кисть… дозу своей любимой наркоманки, кто бы что ни говорил, но сосет она отлично. Губы растянулись в счастливой улыбке вопреки боли, хотя я все время орал от нее, но все же был рад, что она со мной.

– Тварь, да ты обдолбан! – раздался почти детский крик откуда-то сверху, прорываясь сквозь дрему. Я судорожно пытался сообразить, что здесь происходит. – Когда я двигался, было прям видно, как ты лагаешь, не успеваешь за мной, ублюдок, да ты представляешь, сколько я потерял денег на тебе?

С трудом приоткрыв глаза, я увидел, что надо мной стоит пацан, еще ребенок, не больше шестнадцати лет, а такой наглый, что ужас. Да еще и недоразвит, по всей видимости, раз голос не поломался.

– Пофол в пифду, – негромко, на выдохе проговорил я. Оказывается, и зубов еще не хватает, ну ничего, лечение за счет фирмы, через три дня буду как новенький, только надо взять больничный на работе, пока пусть кто-нибудь другой таскает коробки и мешки на их сраных складах. Что-то мне сильно досталось, даже соображать трудно.

– Взять его, на улицу.

Меня подхватили под руки и куда-то потащили, они держали мое тело как пушинку, все сто сорок кило, ребята явно не из простых.

– Фтойте… полофыте меня… – все так же тихо промямлил я.

– Отсюда нельзя выносить людей, – прозвучал строгий и одновременно знакомый голос – голос Большого Боба, голову поднять не было сил, но затеплилась надежда, что для меня все кончится хорошо.

– Ты хочешь получить пулю в лоб? Если нет, тогда сейчас же отойди с моего пути, – процедил сквозь зубы свою угрозу парень с детским голоском.

– Нет, нет. Проходите. Прости, Джеки, я пытался, – мне в спину прозвучал неуверенный, извиняющийся голос.

Вот тебе и надежда, ну, я бы тоже навряд ли стал вмешиваться. Попытаться что-то сказать – это одно, а вот рисковать жизнью – совсем другое. Как всегда, остается надеяться только на свои силы, которых осталось предательски мало.

Меня вынесли на знакомый перрон с пятнами мочи вдоль всей стены – никогда раньше на это не обращал внимания и просто двигался с толпой в нужном направлении, но сейчас моя голова смотрела все время вниз, и было сложно игнорировать факт массового опорожнения здесь людей. А эти уроды еще и респиратор на меня не додумались одеть, от вони города желудок сильно закрутило, а затем меня стошнило под ноги, обильно обрызгав брюки и туфли верзил. Те двое начали недовольно материться, но ходу не сбавили. Лестница. Прошло не больше пары часов с того момента, как я был здесь последний раз, а людей заметно поубавилось, но все равно никто даже не думает о том, что мне можно бы помочь. Кстати, теперь я точно понял почему, подняв от земли глаза и разглядывая идущего передо мной пацана. Парень-то в костюмчике, и вроде бы совсем недешевом, а к таким людям лучше не лезть. Непонятно только, почему на нем противогаз с длинной трубкой, а не со стеклом во все лицо или вообще не фильтры для воздуха. Скрывается, наверное, от папочки или мамочки, что гуляет по первому этажу. Избалованный ублюдок.

– В тот переулок его, – прозвучала очередная команда, отданная всё тем же детским голоском.

Мы с верзилами прошли вперед, и я заметил, что парень отстал от нас. С трудом повернув голову назад, увидел, что он стоит перед входом в проулок и разговаривает с двумя мужиками в полицейской форме. Через десяток секунд те просто ушли дальше по своим делам, больше не обращая никакого на меня внимания. Ну да, если честно, на Большого Боба и то я возлагал больше надежды.

Минуты, пока мы добирались сюда, казались мне часами. И вот когда наконец-то их руки перестали меня удерживать, я рухнул лицом в какую-то лужу, сильно надеясь, что накапал ее чей-то кондиционер.

– Переверните его, я хочу смотреть прямо в глаза, – пацан с детским голосом уже догнал нас и сейчас что-то эмоционально говорил мне, глядя в лицо. Речь вроде бы шла о том, какое я ничтожество по сравнению с ним и его семьей Готианских – это, наверное, была их фамилия, и еще он говорил, что мне не хватит всей жизни, чтобы расплатиться.

В середине его долгой и нудной речи я закрыл глаза. Мои тяжелые веки с трудом приподнялись, когда голос наконец-то перестал звучать. Дуло пистолета было направлено мне между глаз. Страх резко выдавил всю усталость и боль, что было сил я лягнул паршивца прямо между ног, а когда он нагнулся, хватаясь за причинное место, немного приподнялся с земли и ударил его кулаком в высокомерную рожу.

– Он разбил мне нос, мой нос, сука, – парень стащил с себя противогаз, вся нижняя часть лица была испачкана чем-то красным. Его голос стал почти плачущим. Этого зазнавшегося урода, наверное, никогда в жизни не били. – Это кровь?! Кровь?

Богатенький мальчик все кричал и кричал, рассматривая руки и рубашку, которая совсем недавно была чисто белой. Выстрел, выстрел, выстрел – при каждом бум я чувствовал, как мое тело вздрагивает, выстрел, выстрел, выстрел… И напоследок я улыбнулся, прямо перед самой смертью, вспоминая плачущее лицо этого корпоративного ублюдка.

Глава 2. Прогулки с доктором

Вокруг стоит громкий гул машины, горячий ветер обдувает мое тело, интересно, а куда я еду? Что я здесь делаю? Какое красивое небо, как будто выехал за город. Здесь были просто миллионы звезд, нет, не здесь, где-то там, невероятно далеко от меня, как же я устал, пожалуй, еще подремлю немного…

Что-то как-то лежать неудобно, кстати, на чем?

Трупы! Сука, там трупы! Так, надо водителю сказать, нет, показать, что я еще живой, удар и еще удар, сил нет, даже человек с самыми новейшими ушными аугментациями в мире и то не услышал бы меня. Надо успокоиться, я в кузове грузовика, и если доеду до точки назначения, обратно навряд ли вернусь, никогда такого не слышал. Надо выкатиться вниз, упасть, сбежать отсюда. И раз, и раз, кручусь, и еще разок, полет, удар. Что происходит? Пока я катился с огромной скоростью по земле, подпрыгивая как мячик на каких-то кочках, наблюдал, что мои конечности висят тряпками. О черт, одна моя рука улетела, куда ты, черт, вернись! Так, все, я остановился, опять лицом вниз, пересохло горло, а рот полон песка, кажется, это была хрень какая-то, а не идея.

– Тело. Найдено тело, – прокряхтел надо мной голос умирающего компьютера.

– Надо рассказать доктору, – теперь уже звучал детский голос, но откуда-то издалека. Кажется, я слишком сильно ударился головой, и не один раз.

– О, вы приходите в себя, как ощущения? – будто сквозь дрёму прозвучал старческий мужской голос.

– Где я? Что со мной? – это был мой голос, но одновременно и какой-то чужой.

– Не спешите, не переживайте, все в порядке.

Мои пальцы коснулись лба, щеки.

– Доктор? Вы же доктор? Мне кажется, или на мне металлическая маска?

– Ну, да, я доктор, и, если честно, это не совсем маска. Это ваше новое лицо, – голос мужчины в белом халате к концу предложения стал как у провинившегося ребенка.

– Что значит лицо? – настороженно поинтересовался я.

– Ну, для начала я не совсем доктор, я, как бы это сказать, работал уборщиком когда-то давно у одного доктора, ну, и иногда ему ассистировал, в основном он делал киборгов, прислугу для среднего класса населения, ну, а у меня, кстати, есть другие таланты! Не менее полезные, – с гордостью подытожил свою быструю длинную речь не совсем доктор.

– Какие такие таланты? – еще более настороженно поинтересовался я.

– Ботаника! – чуть ли не воскликнул он.

– Что, сука, с моим лицом? Где мое лицо? – начал кричать я, злость, страх и непонимание комом застряли в горле.

– Успокойтесь, успокойтесь, я сказал. Просто у вас вырвало челюсть, и мне надо было вставить новую, которой, как оказалось, у меня и нету вовсе. Но все же каждый раз, когда я отрезал слой кожи, он как-то неровно отрезался, ну и вот. Та дам! – доктор развел руки, указывая ими на мою голову.

– И ты мне, блядь, срезал кожу со всего лица?

– Нет, нет, – отрицательно замахал головой доктор, а потом закончил, – почти со всей головы.

– Сука! – схватив пластиковый стакан с прикроватного столика, я хотел кинуть его в собеседника, но, увидев свою вторую руку, не ту, которой трогал лицо, я остановился. – Она тоже металлическая? – мой голос дрогнул и стал очень тихим.

– Ну, еще одна нога, несколько внутренних органов, и большая часть тела покрыта металлом.

– Зачем?

– От тебя мало что осталось, твое тело везли на утилизацию, и кто-то его скинул с грузовика.

– Я сам спрыгнул.

– Зачем?

– Не знаю, – немного помедлив, я добавил, – это казалось хорошей идеей. И что теперь мне со всем этим делать?

– Грабежи?

– В смысле? Какие еще грабежи? – удивлённо промямлил я непонимающим тоном.

– Если ты не заметил, мы не в больнице, я просто в куче мусора сделал себе дом. И тебя я тоже сделал по большей части из мусора, здесь валяются разные, давно списанные аугментации. Ну, короче, ты очень-очень плохо функционируешь.

– Что это значит?

– Ну, если грубо говорить, у тебя не так уж и много времени.

– Сколько?

– Да я откуда знаю? Ты меня не слышишь? Я собрал тебя из того, что валялось на полу, ржавая печень, наполовину дырявые легкие, лицо вообще странное, так и не понял, почему голосовой динамик сбоку, а глаза выпученные какие-то, еще и на череп похоже. Короче, пару дней тебе здесь побродить, подумать, а потом у меня уже есть план, где тебе найти запчасти поновей. И вот, на, держи плащ, тоже здесь нашел, твоей одежде пришел конец. Знаешь? Мне кажется, ты отлично меня развлечешь. И еще, у меня не было нужных лекарств и медикаментов во время операции, не уверен, что твои гормоны правильно отреагируют на многочисленные небиологические части тела, возможно множество побочных эффектов, но точно порой ожидай подавленных либо, что более вероятно, наоборот, максимализированных эмоций. Печаль покажется горем, удивление превратится в восхищение, а незначительная мотивация может стать для тебя неудержимым поездом.

Я вышел на улицу в раздумьях и понял, что мы действительно находились на огромной свалке металлолома: вокруг меня были горы высотой в пятнадцать-двадцать метров. И как же было странно ходить на металлической ноге, шаг так, шаг так, у моих нижних конечностей была явно разная длина. В городе людей с аугментациями, если те на виду, часто принимают за преступников: так повелось, что именно они пренебрегают человеческими частями тела в угоду силе.

– Дядька, вы пришли в себя? – на небольшой куче металлолома сидело с десяток детей в возрасте до двенадцати лет.

– Эй, док, это ваши дети? – крикнул я в сторону комнаты, из которой только что вышел.

– Да мои, мои.

– Прямо все? А где же их мамы?

– Какие мамы? Я их тоже на мусорке нашел, мне иногда начинает казаться, что все, что у меня есть, я когда-то нашел на мусорке.

– А что, это не так?

– Иди в жопу.

– А зачем тебе дети?

– У нас симбиоз, мы не можем жить отдельно, я на этих горах построил сады, чтобы ничего не было видно снизу, а дети с соседней мусорки таскают удобрения для них, а если повезет, еще и крыс наловят – знаешь, какие они здесь толстые? Ну, еще я лечу у детей ранки там всякие и кушать готовлю.

– Эксплуатация детского труда получается?

– Получается, что так.

– Слушай, а как мне есть? Ну, если у меня нет рта.

Из своей кучи мусора вышел Док и задумчиво произнес, разглядывая меня:

– Да он есть, у тебя нижняя часть лица отодвигается, где-то здесь, а вот здесь кнопка, где ухо, должна быть. Да, да, здесь.

– Блядь, здесь же просто дыра? – я водил рукой по месту, где должна быть челюсть.

– Ну, не то чтобы прям есть рот, я же говорил, что челюсть оторвало, а у меня нечего было приделать на ее место. Может быть, я потом ее сделаю тебе, если мы найдем что подходящее, а пока через блендер – и воронкой будем заливать.

– Ты сумасшедший!

– А ты с грузовика сиганул на куски арматуры.

– Ну да, один-один. Стоп, а как я разговариваю?

– Твой шлем напрямую связан с мозгом, – объяснил доктор, указательным пальцем постукивая по моей голове.

Я отвернулся от него и прихрамывая пошел среди искусственных металлических гор, пытаясь понять свое новое положение и привыкнуть к новым конечностям. «Какое еще положение? – подумалось мне. – Я даже не знаю, что делать, одно радует, у этого седого старика в белом халате явно есть какой-то план действий». Походив так еще несколько часов и размахивая руками и ногами во все стороны, я сам не заметил, как вернулся к началу своего пути, и все стало ясно, надо что-то предпринимать. Постучал в дверь, но не дождавшись ответа, открыл ее и спросил:

– Так, Док, что там за план у тебя был?

– О, а ты уже готов?

– Ну да, с телом немного разобрался, походил, попрыгал.

– Тогда поехали, моя детка заправлена и ждет нас. Осталось только завести ее, – старик поднял сжатый вверх кулак. Наверное, пытаясь вызвать вдохновение, но это у него явно не очень получалось. Ну как не очень? Вообще не получалось.

– Так что у нас с планом? Что будем делать?

– В плане разберемся на месте, не переживай, здесь поблизости есть фермы, и их там много, нам надо пробраться в один домик не далеко от них. Но помни, с этими деревенщинами главное, чтобы в жопу дробью не зарядили. И еще кое-что, у меня нет фар на машине, – закончил свою речь Доктор, садясь в машину.

– Стой, стой, это что за старая рухлядь? И что значит заправленная? Она на водороде, что ли?

– На каком еще водороде? Я что, на дальнобойщика похож? На бензине, тут недалеко есть городок, там его заливаю в обмен на всякий хлам.

– Так машины же все на электричестве в городе, на жидкостях были сотни лет назад, а то и тысячи, это же еще до экологической катастрофы. Даже до падения корабля. Она точно не взорвется под нами?

– Ты надоел, да, у всех на электричестве, а у меня, как у аристократа, на бензине. Это самая надежная машина в мире. Наверное.

Старый двигатель громко затарахтел после десяти минут попыток его завести, и я сначала испугался, что вот-вот здесь и вправду все взлетит на воздух, но затем, увидев невозмутимое и улыбающееся лицо Дока, все же сел на соседнее сиденье. И, не спеша набирая скорость, эта древняя колымага с нами двумя на борту двинулась в путь.

Через полчаса езды мы свернули с автострады и по грунтовой дороге подъехали к старому деревянному двухэтажному дому, выкрашенному в белый цвет, правда от времени уже немного посеревший. В отдалении от него стояла еще пара каких-то сараев, и возможно, что там даже кто-то живет.

– А ты что, Док, останешься здесь, со мной не пойдешь? – обратился я к старику, выйдя из машины и остановившись у двери белого дома.

– Конечно же, не пойду, я не могу ее заглушить, она потом не заведется, а так оставлю ее – угонят.

– Не хочу тебя расстраивать, но это дерьмо никому не нужно, уже сотни лет такое никто не выпускает, как это еще оно не сгнило. Люди даже не поймут, что это машина. Здесь система зеркал вместо камер, нет кондиционера, да и форма довольно странная.

– Иди давай и не спорь со мной, сейчас весь план испортишь. Там на втором этаже сейф должен быть, найдешь его, крикнешь, и я тебе кину цепь, мы его выдернем нахрен и уже дома откроем.

– А там, в здании, точно никого нет?

– Нет, это морг, а рабочий день давно уже кончился.

– А что, в сейфе в деревенском морге новые аугментации? – с сомнением спросил я.

– Иди уже, нас поймают, если ты будешь со мной спорить все время.

Войдя в дом, я осознал, что с моим телом было достаточно тяжело красться, каждый шаг звучал так, будто я не очень аккуратно ставлю металлическое ведро, полное воды, на пол. Бум, бум, бум. Надо было тряпку на ногу намотать. По старой скрипучей лестнице я поднялся на второй этаж – а вот и офис, сразу у лестницы, дверь наверняка закрыта. Удар металлическим кулаком, бадах – дерево в том месте, где находился замок, просто разлетелось в щепки. Мне потихоньку начинают нравиться новые апгрейды.

Войдя в помещение, в окне напротив я увидел, что солнце почти скрылось за горизонтом, и вспомнил, что Док говорил об отсутствии фар. Так, ладно, сейф – его надо поближе к окну, стол подвинем, а его на стол. О, хорошо встал, ровно в окно вылетит. Так, а что это на столе тут валяется: скотч, это нам надо, недоеденный стейк, возьмем, потом съем, журнал «Аугментация недавно умерших людей» – может пригодиться, сто баксов под стаканом «лучший папа» – тоже в карман.

– Док, кидайте цепь сюда, – распахнул я окно и негромко крикнул в него.

– Нашел сейф? – все это время Док сидел за рулем и даже не вышел из машины, явно готовый в любую секунду уехать.

– Нет, просто хочу за цепь подержаться. Конечно, нашел.

Поймав цепь с третьего раза, я задался новым вопросом: как бы прикрепить ее, и понадежней, к сейфу. Наверное, вокруг. Ну, вроде неплохо держится. Ну, ездит вверх-вниз, что-то еще надо с ней сделать, и как только я об этом подумал, тут же послышался лай собак, и звук еще одной заводящийся машины где-то в отдалении – оказывается, за чертой города и электромобили могли шуметь, или там тоже бензиновая колымага? Нет времени рассуждать и приматывать все как надо, жаль, только хотел воспользоваться найденным скотчем.

– Док, ходу давай! – кричал я, выбегая из дома. Левым глазом замечая приближающийся пикап, прыгаю в открытое окно на заднее сиденье и уже в полете слышу выстрел дробовика. Бабах! И как в гребаном кино, я в слоумо наблюдаю отдаляющуюся от меня любимую, единственную и неповторимую собственную руку, прям по локоть.

Машина газует, сейф вырывает оконную раму, падает набок, и цепь легко соскальзывает, а мы просто уезжаем, поднимая за собой тонны пыли.

– Ты же помнишь, что у меня нет фар? – нарушил молчание доктор, пока я сидел в полной прострации от происходящего. – Свети фонариком в окно.

– Иди на хрен, Док, мне нечем держать его, у меня нет руки! – проговорил я на очень повышенных тонах, резко начиная злиться.

– Ты что, еще одну потерял? У тебя, получается, только три осталось? – сказал водитель, улыбаясь и наблюдая за мной в зеркало заднего вида.

– Кого три? – во мне уже кипели негодование и злость.

– Конечности тела, так сказать: нога, член и голова, – и, довольный своей шуткой, он не выдержал и засмеялся.

– Я тебя щас урою!

– Все, все, молчу, ну хоть сейф у нас, это уже хорошо.

– Ты идиот? Сейф отвалился сразу.

– А я думаю, что это нас не преследуют, да и машина так хорошо идет, – и немного подумав, он закончил, – те бумаги нас бы сильно выручили.

– Какие бумаги?

– Ну, там, в сейфе, должны быть бумаги с аугментациями мертвых, если это не дорогие апгрейды или довольно старые, их почти никогда не снимают с тел умерших и они могут быть в достаточно хорошем состоянии, чтобы еще послужить. А еще там эта хрень может быть у них в крови, чтобы твое тело части новые не отвергало.

– Ты, сука, издеваешься? Вот эти бумажки? – я достал журнал, найденный на столе, и начал трясти им перед его лицом, – эти?

– Ты успел вскрыть сейф? Ты взломщик, что ли, какой-то?

– Они там просто лежали, идиот. Я тебя точно когда-нибудь урою. Я же говорил, что надо обсудить план.

– Ну, просто ты мне казался таким тупым, что не сможешь понять его.

– Поехали уже быстрей! – прорычал я от невыносимой боли, мне очень хотелось сжать зубы, но нижняя челюсть напрочь отсутствовала, и от этого становилось еще больней.

Все, что сейчас мог придумать мой мозг, это прижать какую-то грязную тряпку из-под сиденья машины к обрубку руки. Я сидел и лихорадочно придумывал, как нам ехать быстрее, и в голову пришла отличная идея. Я перелез на переднее сиденье, затем прижал культю к телу, а освободившейся рукой и зубами оторвал несколько кусков скотча, затем взял фонарик и через открытое окно прикрепил его к капоту, пользуясь большим количеством клейкой ленты. Так и знал, что пригодится.

– Вот это хорошо, – тихо проговорил Док и поднажал на педаль газа, двигатель изменил звуки с тарахтения на гудение, и машина быстро начала набирать скорость.

Уже скоро я увидел свалку, и на душе отлегло, вот он, отдых, можно будет куда-нибудь упасть и просто уснуть, было ощущение, что я вот-вот потеряю сознание.

– А где мне спать? – тут же поинтересовался я, когда мы съехали с дороги и доктор остановил свою колымагу у одной из металлических куч, наверное, его дома, среди них и днем было невозможно что-то различить, не то что ночью.

– Какой спать? Пошли быстрей, самое время же.

Я выбрался из машины вслед за стариком, не понимая, к чему он ведет, и направился следом, мы зашли к нему домой, и он спросил меня, открывая один из шкафчиков:

– Виски или водка?

– Да все равно.

Старик взял два стакана, налил в них смесь из обоих напитков и протянул один мне, а затем протянул и воронку. Так себе занятие, но я открыл лицо, осторожно вставил в горло приспособление и залил туда жидкость, которая обжигала и согревала мои внутренности. Все то время, пока я справлялся с алкоголем, доктор осматривал мою покалеченную руку, даже не притронувшись к своему стакану.

– А вы не будете пить? – поинтересовался я.

– А это не для меня.

– А для кого?

– Для тебя, – сказал доктор и вылил содержимое стакана прямо на культю.

– ААА! – закричал я от резкой боли. – Что вы, черт побери, делаете?

– Тише. Тише, – успокаивал меня доктор, – у меня еще после первой твоей операции медикаменты на исходе, надо их экономить, обойдемся подручными средствами, чтобы на вторую хватило. Заживляющего вообще осталась пара доз, а это очень недешевая штука.

– Да понял я, понял. Просто было неожиданно и больно, – немного успокоившись, тоном умирающего олененка ответил я.

– В этом и был смысл, если бы ты ожидал, точно говорю, было бы еще больней, наверное, – пока доктор болтал, он успел перевязать мне руку бинтом, встал, вопросительно посмотрев на меня, уточнил, – а ты чего сидишь? Пошли. Поехали.

– Куда? Ночь же на дворе.

– Я же говорю тебе, лекарств нет у меня. На одну операцию максимум, я не могу сейчас заниматься твоей рукой, поехали на кладбище, закончим то, что начали.

Уже через пять минут я сел в машину на пассажирское сиденье рядом с водительским. И когда через двадцать минут хозяин машины наконец-то смог ее завести и вылез из-под капота, я протянул руку и включил нашу импровизированную фару, которая, немного проморгавшись, загорелась ярким светом, и мы отправились в очередную поездку второй раз за сутки. А ведь я совсем недавно проснулся с полуметаллическим телом и еще даже не понимал, насколько все вокруг реально.

Глава 3. Ночная работенка

– Это и есть кладбище? – спросил я, разглядывая надгробья, здесь их было не больше нескольких десятков тысяч посреди огромного поля. Когда я попытался приглядеться, глаза моего шлема завысили светочувствительность во много раз, и теперь лунного света мне хватало, чтобы видеть все почти как днем, только в серых оттенках. Каменные плиты разной формы с дырками в центре отмечали каждое место упокоения человека.

– Ну да, а ты чего ожидал? – проговорил раздраженно Док.

– Даже не знаю, но у меня в доме живет в сто раз больше людей, чем здесь похоронено.

– Это не городское кладбище, ты же знаешь, что людей из города кремируют либо отвозят в утиль и на удобрения, а вот это все фермеры, ну и еще пара городов-спутников здесь хоронится. Вот, кстати, недавно у города тоже появилось кладбище, но, с другой стороны, церковь единого бога все набирает обороты, – Док немного помолчал и добавил, – нууу-с, начнем. Давай мне свои бумажки, которые ты нашел, бери в багажнике лопату и пойдем.

Я залез в машину и обнаружил одну очень прискорбную вещь.

– Слушай, а почему это у тебя только одна лопата?

– Ну, я жил один, зачем мне нужна была бы еще одна? К тому же я старый и немощный человек, если ты не заметил, так что предоставлю всю работу тебе.

– Звучит не очень, честно. У меня тут руки как бы не хватает.

– Серьезно? А не напомнишь, зачем я здесь с тобой?

– Уф, – призадумался я о том, что доктору это вообще не сдалось, – все, согласен, молчу. Что там по могилам?

– Пошли за мной! – командным тоном произнес Док и весело зашагал вперед, это все ему явно было по вкусу. – Так, копай вот здесь.

Я огляделся и, совершенно не понимая, как это старик что-то здесь разбирает, упер лопату в землю и надавил на неё ногой, а затем металлическая рука без труда выдернула ее обратно с комом земли, который я откинул в сторону и тут же снова повторил действие. Через пятнадцать минут я стоял по плечи в земле, на деревянном ящике, и Док протянул мне маленький ломик. Вскрыв крышку гроба, я обнаружил чернокожего мужчину с металлическими челюстью и рукой.

– Так, а как мне вытащить импланты? – удивленно разглядывая тело, поинтересовался я, – ведь во мне нет ни капли от хирурга.

– Да выдергивай просто, – заявил дед как что-то само собой разумеющееся.

Я посмотрел на него, потом на труп перед собой и с сомнением спросил:

– А точно?

– Да, конечно, дергай, главное, посильней.

Я взялся за руку мертвеца и сделал, что мне было велено, но она не поддалась. Тогда я уперся ногой в край гроба – опять никаких результатов. Наконец до меня дошло, что ничего не получается из-за того, что мертвец каждый раз подскакивал вместе со своей конечностью.

– Ну ладно, – произнес я, злясь на труп.

Взялся рукой за имплант, а ногой уперся в грудь и со всей силы дернул на себя. Произошли две вещи сразу и одна после этого. Металлическая рука наконец-то оказалась у меня – вместе с костью, к которой была прикручена, нога же моя проломила ребра трупа и оказалась внутри тела. А третье, что произошло, это Док, который начал заливаться истерическим смехом, наблюдая за мной.

– Тебе смешно, да? – спросил я, весь покрытый вонючей кровью.

– Да, – сказал улыбаясь Доктор, – очень. Да не переживай ты так из-за крови, нам все равно ее еще набрать надо. Так, давай сюда руку. Ну и челюсть ему вырви еще.

После резкого движения на себя раздался звук крошащегося черепа, нужная нам часть трупа оказалась у меня в руке, после чего я протянул и вторую свою добычу Доктору. Тот взял ее и быстро проговорил:

– Ну, это все, что мне надо, – развернулся и пошел проч.

– Стой, куда собрался, а ну стой, не бросай меня здесь одного, – кричал я, пытаясь выбраться из ямы, в которой он меня оставил. И пока придумывал, как это сделать, после пары неудачных попыток услышал смех в отдалении и увидел возвращающегося Доктора.

– Да зачем мне вонючие трупные конечности, – смеясь, проговорил он, – ты бы видел свое лицо, оно, конечно, под маской, но я морально почувствовал твои негодование и обиду. Ладно, доставай труп, надо слить из него кровь, я вот насос принес.

– Зачем?

– Ну, чтобы кровь выкачать.

– Да не насос зачем, а кровь зачем нам?

– Не задавай лишних вопросов, и вперед.

Я вытащил труп, перевернул его вверх ногами, удерживая одной рукой за штанину, пока насос делал свое дело. Затем мы повторили такую же операцию еще на нескольких могилах посвежее, и под конец я совсем выбился из сил и готов был просто упасть в обморок от усталости и потери крови. Но тут первые лучи солнца над сухой степью, которая окружала город со всех сторон, начали слепить меня, и адреналин немного подстегнул мое измученное тело. Я встал, выпрямился, и Док произнес заветные слова:

– Пошли, парень, тебе хватит того, что мы набрали, с верхом.

Я завязал углы и закинул старое одеяло, в которое мы складывали все свои находки, за плечо, и, шатаясь, отправился в сторону машины вслед за сумасшедшим доктором.

– Слушай, Док, а может, мне и вторую ногу отхерачим? Ну, так сказать, для равновесия, – спросил я через день под вечер, после второй операции.

– Это сложная и опасная процедура, хотя с твоим везением я и так не думаю, что оставшаяся нога у тебя надолго задержится. Да и ты, наверное, слышал, что роботизация, – Док задумался, подбирая слова, а затем продолжил, – бывает, мозг от нее отказывается управлять телом, перестает отправлять электроимпульсы в конечности, так что с ней не надо перебарщивать.

– Да, слышал. Знаешь? Это было, конечно, обидно – про везение, но, сука, в точку, последние пару дней что-то не очень веселые вышли у меня. Ну, наверное, давай не будем об этом, аж ком в горле встает. А новая рука, кстати, получше другой, ну, как-то пошустрей откликается на мысли. Жаль, конечно, что не нашлось подходящего импланта и пришлось по плечо отрезать все. Ну, зато как-то симметрично теперь, красиво, что ли.

– Не думаю, что там большая разница в скорости реакции рук, но это неважно, я тебе еще кое о чем не рассказал.

– О чем именно, о крови, да? Так и знал, что с ней что-то не так, – насторожился я, понимая, что мы, скорее всего, не просто так ее сливали в пакеты, этот старик все время о чем-то умалчивал, и это уже начинало немного нервировать меня. Я бы даже сказал, сильно нервировать.

– Да, о ней самой.

– Ну что с ней? Я же не зря их вытаскивал, все те трупы, и держал вниз головой? Ты же, надеюсь, это не в шутку придумал?

– Нет, нет, не зря, я хотел сказать, что не умею выделять из крови нужное тебе лекарство, чтобы импланты не отторгались, да и не знаю вообще, можно ли такое делать.

– Тогда на хрена мы на это потратили часа четыре? И почему ты сразу не сказал, зачем нам она?

– Не злись ты, уже надоел, я скажу прямо, как есть, тебе надо будет пить кровь мертвецов.

– Док, ты совсем конченный? Я же копыта склею в момент, отравлюсь или еще чего, да это и жесть какая-то.

– Да нет, лекарства есть в крови же, мы ее обеззаразим, все дела, ну, ты еще там попьешь препараты кое-какие.

– Откуда у тебя такая хрень в голове берется-то, ты сам выдумываешь такие сумасшедшие вещи?

– А, да это легко, помнишь, тебя первым робот нашел, ну, тот, консервная банка на гусеницах, он раньше принадлежал контрабандистам, и у него в базе памяти много интересных лайфхаков.

– Слушай, на лекарства нам нужны деньги? А ты говоришь, контрабандисты, у меня только что родилась идея, ты как-то упоминал, что у тебя есть огороды там, наверху? Пока я жил в городе, с друзьями мы часто думали об этом, но не знали, как реализовать и не загреметь за решетку.

– Ну да, огороды есть, а при чем тут твои друзья?

– Мы можем выращивать там что-нибудь интересное и всегда очень дорого востребованное.

– Я против наркотиков, никакой наркоты на моих огородах.

– Не, не, что-нибудь несерьезное тогда, но дорогое. Траву например, а?

– Ну, эта идея мне уже больше нравится, надо подумать, вроде бы это и плохо, но и совершенно неопасно. А где семена-то возьмем, не подумал, да?

– Насчет этого я позабочусь, мне только надо до города добраться в час пик. Когда народу столько, что дроны не могут различить, кто есть кто.

– А насчет добраться, об этом уже я позабочусь. Есть у меня кое-что для тебя. Ну, а деньги ты где возьмешь?

– Деньги я-то в морге прихватил. И на тебе вот полстейка, понюхай! Понюхай, понюхай, говядина, не крыса! – сказал я с гордостью голосом добытчика и протянул старику кусок мясо во всяком мусоре, мелких волосинках и крошках из кармана.

Глава 4. Начало новой жизни

Как же круто ехать на байке, чувствуя, как прохладный ветер обдувает мою ногу и оставшуюся часть груди, а за спиной развивается старый дырявый плащ, подаренный доктором. В этой части мира лесов совсем не осталось, только если у каких-нибудь высокопоставленных личностей в садах. Лет двадцать назад довырубали все, что можно было, и теперь вокруг была только степь. Вдалеке перед собой я наблюдал огромную стену с серебристыми квадратами – центральные очистители воздуха, но даже их, к сожалению, не хватает на первый этаж этого исполинского города, где во многих квартирах стоят еще и свои собственные фильтры. Люди с низким достатком периодически умирают, просто задыхаясь, а болезни легких – это то, чем страдает девять из десяти человек в городе на этом этаже. Как отличить привилегированных с последнего этажа от жителей нижнего уровня города: у тех, кто с самого верха, практически никогда нет аугментаций и противогазов, таким образом они показывают свою высшую составляющую – им не нужно менять тело и скрывать лицо, чтобы выжить. У них фильтры в квартирах, в машинах, а на улице вокруг них идут люди со специальным оборудованием, очищающим воздух. Когда они оказываются вне помещений на нижнем этаже, бомжи и наркоманы стягиваются к ним как к мессиям, лишь бы сделать несколько глотков чистого воздуха, а передний слой охраны распинывает тех, кто случайно оказался слишком близко.

Что еще можно выделить у этого города – это, конечно же, Дису, как ее называли в народе, или АПДИСО – агрегат поддержания давления и сдерживания облаков. На втором, третьем и четвертом этажах вокруг неспешно кружились по три металлические конструкции. Не знаю, как именно все это работает, но однозначно они все время что-то распыляют в воздух, и облака от этого обтекают город, не залетая в него.

Наконец-то свернув на незаметную дорожку, я доехал до старых развалин, эти дома не достроили когда-то очень давно, но в городе есть их близнецы: половину закончили, а на второй половине компания обанкротилась после насильственной смерти ее владельца. А самое интересное здесь было то, что у всех домов в этом районе общий подвал.

– Вход в город – пятьдесят баксов, – у двери стоит пацан, ему нет и двадцати, я мог бы легко ему сломать челюсть, но такими районами чаще всего правят мелкие группировки, и отношения с ними лучше не портить, если собираешься вести здесь дела.

– Тебя что, родители в детстве головой об стол много били? Я за доллар проходил всю жизнь, – попытался сказать я как можно увереннее, хотя об этом проходе и цене знал только понаслышке, да и вообще город не покидал никогда.

– Когда это было? Миллион лет назад, – нагло возразил он мне, и его губы скривились.

– Дам два бакса.

– Эээ, не, тридцать давай.

– Четыре.

– Двенадцать, и ты снимаешь капюшон.

– По рукам, – сказал я, и тут же открыл ему своё лицо.

– Еб тыж, а где это… Это что у тебя, шлем? – его глаза стали вдвое шире от неожиданности, а голос – напуганным. Так повелось, что на первом этаже чаще всего открыто носят импланты в основном бандиты, и поэтому люди с любыми видными усовершенствованиями тела вызывают недоверие или даже страх.

– Его отрезал не очень опытный врач, сдачу с сотки дашь?

– А, да, сейчас, – медленно выговорил он, запинаясь и с трудом отведя от меня взгляд.

В подвалах обитали самые разные люди. От маньяков и убийц до монахов и священников, где-нибудь молящихся в отдаленных углах этих злачных мест. Пробираясь по коридорам, выстроенным из картона и дешевого металлического забора, в основном я наблюдал за наркоманами, которые ширялись, и мазохистами, которые сидели и резали себя, более-менее серьезная тусовка находилась в глубине помещений, подальше от основных проходов.

– Чего надо? – спросил один из верзил на входе в лавку продавца счастья, куда изначально я и направлялся.

– К Миндии.

– А зачем она тебе? – теперь спросил уже второй.

– Можете просто передать ей, что пришел Джек.

– Миндия, тут какой-то Джек к тебе пришел, – крикнул первый охранник, что был чуточку повыше, не сходя со своего места и лишь слегка повернув голову вбок.

– Какой еще Джек? – послышался недоверчивый, прокуренный голос взрослой женщины.

– Какой еще Джек? – тут же спросил меня второй верзила.

– Ну, Джеки-боксер, – ответил я.

– Ну, Джеки-боксер, – повторил охранник.

– А, боксер, чего стоишь, проходи тогда давай, если и вправду Джеки-боксер, – уже более дружелюбно прозвучал женский голос из помещения.

– Она говорит, чтобы ты проходил, – сказал второй верзила.

– Да, слышал я, слышал, – и, сделав два шага вперед, оказался в лавке счастья, в небольшом пустом помещении с серой пластиковой стойкой и яркими лампами освещения под потолком.

– О, тебе извинительную дозу для твоей девочки? – с Миндией, или Минди, как ее называл я, мы несколько раз выпивали, делились своими проблемами и периодически спали друг с другом. Она, конечно, была не такая молодая и красивая, как моя Кити, но в постели просто огонь, да и за собой ухаживала, правда, казалось порой, что уж слишком много косметики на ее лице.

– Почему извинительную?

– Джеки, что с твоим голосом? Тебе аугментацию на горло поставили? Сними-ка капюшон, – послышался опять недоверчивый голос, и на прилавок легла рука с обрезом, а указательный палец был предусмотрительно опущен на спусковой крючок. Я медленно открыл ей лицо, – что это такое?

– История у меня проста как мир, – из моего динамика быстро полился рассказ, а глаза не отрываясь смотрели на оружие, ожидая реакции собеседницы, – я выпил и во время боя лаганул немного, и один богатенький ублюдок почти убил меня за это.

– Вот тебе и Джеки, ты постоянно находишь проблемы на свою жопу. И что думаешь делать теперь? С таким лицом ты навряд ли найдешь приличную работу, – ее рука убрала обрез обратно под стойку, а тело заметно расслабилась. – А у тебя там, внизу, тоже нету нечего?

– Там? – я задумался, пытаясь понять, что она имеет в виду, а затем усмехнулся, – а, там? Там все отлично, все работает, я проверял, когда у меня еще была одна рука, не металлическая, а теперь боюсь как-то сам это все делать.

Женщина игриво улыбнулась мне и открыла небольшую дверцу в пол человеческого роста, разделяющую общее помещение и место продавца.

– Кажется, с помощью металлических рук ты быстрее отжиматься стал, – сказала Минди, докуривая сигарету и вставая с покрывала, которое мы полчаса назад постелили за стойку на пол.

– Заметила, да? – улыбнулся я ей про себя.

– Ладно, что-то мы разлеглись, а ведь середина рабочего дня. Так что, тебе нужна извинительная доза?

– Зачем?

– Ну, тебя не было достаточно долго у меня, почти две недели не заходил.

– Две недели? Ну, неделю до боя меня не было, так как и денег не было, и сколько же это получается, я валялся в луже собственной крови? – размышлял я вслух и, опомнившись, перевел разговор, – это ладно, у меня к тебе было другое дело.

– Слушаю.

– Мне бы семян травы, ну, травки.

– Зачем? Если тебя поймают с этим, тебе не поздоровится.

– У меня есть идея, как и где вырастить.

– Ладно, меня все это не касается, как, где, что. Я дам тебе семена, но у меня есть условия, ты не первый, кто приходит с такими просьбами.

– Продолжай.

– Ты ничего никому не продаешь и работаешь через меня, ты – мне, я – людям. Если, конечно, у тебя что-то получится.

– Звучит заманчиво. Мне не придется заниматься самой грязной работой.

– Ну, раз так, с тебя пятьдесят баксов, вместе с дозой. Дам тебе семян на двадцатку кустов, или это тебе много?

– Нет, нет. По рукам. И еще бы мне проездной на автобус.

– Надолго?

– Наверное, на денек.

– Ну, это-то я тебе дам задаром, но потом занеси его обратно.

Поднявшись по лестнице из подвала, я тут же влился в толпу людей, над головой все так же шумели магнитные поезда, но более редкие, так как место, где я находился, было у самой окраины города. И еще мне сразу стало заметно, что вони города больше не чувствую, мой новый шлем отлично с ней справлялся, и это сильно радовало.

Пройдя до ближайшей остановки, я залез в только что подъехавший переполненный автобус. И уже из-за закрытых дверей увидел проплывающий в воздухе дрон, который разглядывал всех снизу под собой, пытаясь определить сомнительные элементы среды тысяч граждан. Почему-то эти металлические твари появлялись чаще всего тогда, когда они меньше всего были нужны. Но в этот раз мне повезло и мой транспорт тронулся в путь подальше от опасных корпоративных игрушек. И вот, сменив парочку автобусов, я наконец-то оказался в длинном коридоре своего дома, и передо мной была дверь моей квартиры, которая, к немалому удивлению, оказалась открыта.

– Сука, что это? – вырвался у меня возглас. В моей собственной квартире был организован настоящий притон. Люди валялись просто везде, приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы на кого-нибудь не наступить. И тут в дальней части комнаты я увидел свою кровать, а на ней лежал Большой Боб. Эта тварь лежала с моей Кити.

– Ай! – прозвучал недовольный визг откуда-то снизу – отвлекшись, я наступил на волосы какой-то девушки, но, не обращая внимания, пошел дальше.

– Ах ты гребаный ублюдок, – вырвался вскрик из моей груди, я сделал два резких шага, капюшон ветром сорвало с моей головы, Боб проснулся и вскочил на ноги, а увидев меня, замер.

– Не надо, не надо, – он только мог пятиться и бормотать себе под нос одну и ту же фразу раз за разом, его лицо ужасно побледнело.

Еще шаг к нему – и металлическая рука сомкнулась на шее, еще секунда, и я просто сверну ее.

– Ты же дал им меня убить? А сам пошел к моей женщине?

– Д… д… Джеки, это ты, Джек? П… Прости меня, я хотел рассказать ей, что с тобой стало, и … – он замолчал и начал плакать, просто рыдать как ребенок, из-под его безразмерных трусов потекла струя мочи, – т… тебя п… прислала смерть за м… мной, да? Я з… з… знал, что она существует. Е… единый бог разума никого от нее не спасет.

– Какая смерть? Ты совсем чокнулся? Что ты хотел сказать вначале? Ты пришел рассказать ей, и? И что? Ты не договорил. Хотел рассказать, что со мной приключилось, и?

– И принес наркотики, т… так получилось, п… просто так получилось. П.. Прости, – и тут он сообразил, что смотрит на меня, и начал старательно отводить взгляд.

С кровати вскочила Кити, подбежала ко мне, обняла сзади и начала шептать:

– Я думала, ты мертв, прости. Прости меня. Тебя не было так долго.

– Долго? Меня не было несколько дней.

Я повернул голову вбок и увидел в разбитом зеркале на старом пластиковом шифоньере свое отражение. Плащ расстегнулся, на верхней части тела у меня больше ничего не было из одежды, не считая того, что большая часть груди стала металлической. Из-под одной штанины выглядывал кроссовок, а из другой – железная ступня, я очень сильно похудел, рукав задрался по локоть, и душившая Боба рука тоже была не такой, какой я ее помнил с тех времен. Я впервые увидел себя нового во весь рост. На меня смотрел не человек с металлическим черепом, впалые глазницы полностью покрывало немного выпуклое непрозрачное стекло, с еле просвечивающимися красными огоньками в нем; с одной стороны, где должен был быть уголок губы, находился, немного выпирая, динамик. Я был в шоке от того, что со мной произошло. Настолько круто я не выглядел никогда в жизни. А люди вообще думают, что я сама смерть. Я разжал пальцы, и туша Большого Боба с грохотом рухнула на землю, все еще живая.

– Собирайся, мы едем в новый дом, где есть хотя бы воздух, – и, оглядевшись, добавил, – в отличие от этого притона.

Внизу моего зрения появилась красная бегущая строка: «Недостаточное количество кислорода. Покиньте переполненное помещение. Через шесть дней присутствия в этом помещении появятся необратимые последствия».

Вернувшись с семенами домой и выслушав от Дока жалобы на лишних, не приглашенных им лично людей, мы наконец-то начали активно налаживать свои свалочные дела и все-таки высадили на крышу кусты с контрабандной травой, которая с первым же урожаем стала расходиться по нижнему этажу города как лучшей фастфуд в истории, на улицах стали выстраиваться очереди за нашим товаром.

У Кити от наркоты немного поехала крыша, я не уверен точно, но наших помойных детей она, кажется, теперь считает за своих родных. «А все-таки с женщиной полегче как-то стало на свалке», – в итоге признался мне Док, и тому была причина, ведь ему больше не приходилось готовить и стирать, наша дама взяла на себя все женские обязанности. И теперь мы занимались только тем, что нам было по душе. Ковырялись в саду, удобряли землю найденными отходами с пищевой мусорки. Денюжка начала капать, взяли пару запчастей на машину и мотоцикл. Наркоты и платьев для Кити, мне – иммунодепрессантов для аугментаций, ведь пока я употреблял кровь и лекарства, чтобы не отравиться ею, по три раза в день блевал и чувствовал себя хуже ходячего трупа. Еще мной был приобретен новый усиленный наружный позвоночник, он шарнирами крепится к черепу, и теперь, если меня сильно ударят в голову, то никакого сотрясения, удар погасится и большая часть его инерции уйдет в тело. Но самое главное из всего перечисленного, теперь у нас была любая еда! Конечно, гамбургер или пиццу не закажешь на дом, но все остальное было в излишке. Для продуктов мы даже построили целый склад в одной из мусорных куч. Правда, с миллионом мышеловок, ведь эти ползучие твари сами теперь к нам приходят, а дети и не против свеженького мясца.

Глава 5. Фермеры и якудза

И вот в один из прекрасных весенних вечеров мы лежали с Доком на вершине огромной кучи мусора, на лежаках, попивали наши коктейли с водкой и бог еще знает чем. Из одежды на мне были только розовые очки с оправой в форме сердечек, я их отобрал у кого-то из детей. Да и металл, который уже стал частью моего тела, тряпочками был прикрыт в несколько слоев, ведь его характерным недостатком был быстрый и безжалостный нагрев, особо не позагораешь, может оставить ожоги на местах стыков с телом.

– Док, у меня родилась отличная идея, как нам весело провести вечер, – проговорил я, периодически делая паузы, чтобы через трубочку набрать в рот коктейля. – Помните, мне ублюдок руку отфигачил? А может, его навестим?

– Ты хочешь его убить? – безэмоционально проговорил мой собеседник, даже не приподняв голову от лежака и наслаждаясь солнечными лучами.

– Ну да, а зачем мне к нему еще, не руку и сердце же у него просить?

– Я против, глаз за глаз. Только руку – максимум, – опять последовал безэмоциональный ответ.

– Хорошо, я согласен, а руку оторвать или попросить? – ехидно спросил я, если быу меня было человеческое лицо, сейчас наверняка улыбнулся бы своей собственной глупой шутке.

– Ой, заткнись, вон тачка у меня заправленная стоит, да и вечереет, сейчас и поедем, собирайся.

Я, пошатываясь, сел, допил залпам коктейль из водки и непонятного сока, надел джинсы, один кроссовок и свой застиранный плащ – уж больно он мне понравился, не хотелось его заменять. Затем глянул вниз с горы, на которой мы сидели, с грустью подумал, что с нее надо еще и спускаться.

– Что-то и ехать уже не особо охота, – пробормотал я.

– Нет, – отрезал Док, – раз взялись, надо доделывать. Чтобы ты больше не поднимал этот вопрос.

Он встал и, тоже пошатываясь, взял свой белый халат, надел его прямо на голое тело и не спеша пополз вниз. «Какой цепкий, – подумал я, – как паук». И отправился следом за ним, то и дело оступаясь. И когда мои ноги наконец-то коснулись твердой земли, я поблагодарил все силы, которым молятся люди, что позволили мне не рухнуть и не убиться насмерть.

Оглядевшись вокруг себя и не обнаружив Дока, двинулся прямо к его машине и не ошибся. Тот уже сидел за рулем, машина урчала, а из его устаревшего магнитофона рвалась невероятно громкая какофония звуков.

– Ох, ты чего так долго, – спросил он меня, протягивая бутылку рома через открытое окно.

Сделав несколько глотков и наконец-то смочив пересохшее горло после спуска, я обошел машину и сел на свое место. И теперь вместо нас пошатывалась машина Дока, неспешно катясь и виляя из стороны в сторону.

– Ты что, пьян? – спросил я его заплетающимся языком.

– Нет, ты что. Пьяным нельзя за руль. Но у меня есть кое-что.

– Что же это?

– Смотри! – театрально закричал Доктор, и одна из фар зажглась ярким светом, освещая вечерние сумерки.

– А почему только одна?

– Так задумано мной было изначально, – ответил Доктор, ну а мне оставалось только додумывать, правда ли это.

Через какое-то время после долгой езды я увидел яркий свет, где-то маячивший на горизонте, было непонятно, что это, и я принял единственное правильное решение, которое могло прийти мне в голову.

– Выключи ее! – крикнул я.

– Кого? – недоуменно спросил Док.

– Фару. Выключи фару и остановись подальше. Давай пешком, как ниндзя, не привлекая внимания.

– Это отличная идея, – воодушевился Док, сворачивая к обочине. – А что это там вдалеке? Пожар, что ли?

– Так, Док, пригнись, давай бегом, бегом. Стоп в кусты, в кусты, – спрятавшись, мы лежали бесшумно и ждали реакции врага, затем я поднял голову и понял: мы находимся еще очень и очень далеко.

– Что там?

– Ошибка в расчетах, – громко сообщил я. – В путь!

И только через пять минут интенсивного бега мы опять оказались в кустах.

– Бутылку? – спросил меня Док, протягивая ее и пытаясь отдышаться, но как-то неискренне, не такой уж он и немощный, как пытается казаться.

На обочине, находясь в импровизированной засаде, я взял бутылку рома, сделал пару глотков и выглянул из зарослей какой-то неизвестной мне травы на дорогу и увидел, как два грузовых квадролета стояли у ближайшего к моргу здания, с территории этого дома лаем надрывались собаки, как и в прошлый раз. Вокруг недешевых летательных аппаратов собралась большая толпа солдат, представители какой-то из корпораций, они просто стояли и наблюдали за происходящим – по всей видимости, уже сделали то, зачем прилетали.

– Тот, в костюме, – промямлил я.

– Что с ним? А, тот, я тоже подумал, что он главный, но уж больно молодой. Не находишь?

– Да нет же, это он меня замочил. Это он в меня обойму высадил. Убью его нахрен, – сказал я, уже выползая из укрытия.

– Нет, придурок! – прикрикнул в полушепоте Док, хватая меня за ногу. – Ты видел, сколько их? Тебя просто замочат еще раз. И если соберешься атаковать, сначала бутылку мне отдай, жалко рома.

Несколько долгих секунд раздумывания, и я залез обратно.

– Вот только пусть попадется мне без своей армии, башку-то ему снесу, – процедил я сквозь зубы.

Через пятнадцать минут раздалось несколько командных выкриков со стороны солдат, затем все загрузились в свои летающие машины, а пара последних, посмеиваясь, из автоматов расстреляла лающих собак, заставив их навсегда замолчать. С шумом горящего газового баллона взмыли в небо квадролеты с совсем неположительными персонами на борту. Пять секунд, и ничего и никого уже не было видно до самого горизонта, умчались, сволочи, домой, в сторону города.

– Пошли посмотрим, что там, – сказал я, выбираясь из зарослей кустов.

Пока мы добирались от укрытия до ворот дома, огонь все набирал силу с каждой секундой, и там, где минуту назад были редкие язычки пламени, теперь уже стоял ярко-оранжевый столб.

– Быстрее! – скомандовал док. – Проверь дом, может быть, они там кого-то заперли!

– Принято.

Я тут же разбежался и на ходу металлическим плечом вынес ворота, а затем, оглядевшись и найдя глазами дверь в дом, протаранил и ее. При обоих ударах старое дерево, из которого были сделаны оба препятствия, как будто вскрикивало от боли резким хрустом и скрипом.

На полу лежал мужчина лет шестидесяти, он явно надышался дымом и был без сознания. Я заметил, что мой шлем, мое новое лицо, без проблем дышит в дыму, хотя в углу интерфейса и горела пометка о нехватке воздуха. Ладно. Быстро. Я могу дышать, а он-то не может. Схватив за шиворот пострадавшего, я вытащил его подальше от дома и бросил снаружи, у ворот. Док тут же опустился на колени и начал делать ему искусственное дыхание. Резкий кашель, туманный взгляд непонимания.

– Кто вы? Где я? – медленно произнес хриплый от дыма голос.

И тут в разговор, конечно, вступил я как старший группы, ну, по крайней мере, я так буду всем говорить, когда рядом нет Дока.

– У нас к вам есть вопрос один: некоторое время назад человеку кто-то отстрелил случайно руку, прям по локоть, не вы ли это были?

– Я! – уверенно прокряхтел старик, лежавший на земле. Мои металлические пальцы потянулись к его руке, но он продолжал. – Тот ублюдок хотел украсть все наши медикаменты, все лекарства, которые мы годами собирали.

– Док? Ты об этом что-нибудь знаешь?

– Ну, я знал, что так лекарства хранятся иногда, но нам-то журнал нужен был, да и откуда мне знать, что это долголетние собираемые лекарства были, а не так. Просто почти в любом деревенском морге есть такой сейф с бумагами.

– Охренеть, вы всё вдвоем обставили, мне руку отхерачили, а я еще и злодей теперь, получается, и сам виноват. А может, вы эти лекарства украли хотя бы у бедных сирот и они все умерли в болях и мучениях? Нет?

– Нет, – зло проговорил кряхтящий голос.

– Хм, жаль, конечно, – я провел металлической рукой по своей металлической лысине, прозвучал не очень приятный скрежет, – ну, и руку тогда тебе не получится оторвать, не по-людски будет.

– А виновному оторвать по-людски? – с ухмылкой проговорил Док.

– Ну, око за око, глаз за глаз, как там дальше, это ты мне так сказал. Я еще подумал, чего это ты как фанатик какой-то говоришь церкви единого и неповторимого. Ты, случаем, не из них?

– Да заткнись ты, твои кровавые желания занизить пытался, я тут вообще не при делах. Да и нет в церкви у них такого ничего.

– Ну, я-то просто предложил, ты мог бы и отказаться.

– Мог бы. Но если есть какие-то дела, лучше их решать сразу. Так душе спокойнее, как говорят.

Тут вытащенный мной старик повернул голову в сторону своего дома и прокряхтел:

– Это была вся моя жизнь, моя ферма, мы с покойной моей Элизой, моей доченькой, много лет пытались сделать этот мир лучше. Но сначала корпорации не дали кредит на ее лечение, а теперь и остальное решили отнять. Столько трудов потрачено, столько времени – и все впустую.

– За что это они вас так? – поинтересовался Доктор.

– Какая-то крупная шишка решила скупить ближайшие фермы, пришли головорезы и цены предложили, как будто мы в выжженной пустыне живем, на никому не нужной земле, а ведь здесь все честные работяги, всю жизнь кровью и потом землю удобряли. Мы сделали все, чтобы жить, а не выживать, даже работорговцы боялись нас. А то, что они хотели нам дать за это, вот здесь шестнадцать ферм, и если бы нам очень повезло и мы сбросились бы, может, на одну бы и хватило.

– Слушай, Джек, Джеки. Надо как-то помогать фермерам, у нас вроде бы есть возможности, и это все интересно.

– Ну, я-то не против, а как думаешь, им можно доверять? Ну, а даже если и можно, что мы им можем предложить и что они нам?

– Я, кстати, думал насчет того, чтобы расширятся, а они фермеры, а мы занимаемся почти фермерством. Да и денег у нас последнее время больше, чем надо.

– Ах, грязный, грязный доктор, почувствовал вкус денег, расширяться захотел. Ладно, забирай старика, поехали домой, там поговорим, подумаем.

– Я не могу так сразу, – растерянно проговорил человек на земле, – мой дом, как я его брошу?

– Этот? – показал я пальцем на пылающий факел, который совсем недавно был его домом, но с каждым мгновением от него оставалось все меньше и меньше.

– Да. Нет. У меня там, в амбаре, корова, давайте ее в пикап мой загрузим хотя бы, кормилица моя, – и после небольшой паузы, сильно понизив голос, старик закончил, – да и поедем.

Этой ночью, пока Док обсуждал планы и какие-то дела с нашим новеньким, я сидел на своей любимой огромной куче металлолома, наслаждаясь прохладой. Не знаю, почему так получилось, но она вдвое возвышалась над остальными. Отодвинув нижнюю часть своего металлического лица, я курил сигарету, испытывая легкое головокружение. Моя верхняя губа отлично чувствовала прикосновения фильтра, но снизу совершенно нечего, в моей новой нижней челюсти не было никаких нервных окончаний. Какая же странная жизнь у меня теперь стала, все вокруг не такое, как было до этого.

Последнее время я часто забирался на эту гору и наблюдал, как где-то на горизонте мусорные машины разгребают то, что здесь накопилось за не одно десятилетие. Но с такой скоростью им понадобится много-много лет, а то и вся сотня, чтобы добраться до этой части свалки. Иногда мне даже казалось, что они и вовсе не разгребают мусор, а просто ездят туда-сюда так, для вида, для патрулирующих дронов.

Если мы собираемся здесь жить и дальше, а мы собираемся, то о нас не должны знать, а чем больше подозрительных кустов на свалке, тем опаснее.

– Док, у меня отличная идея! – крикнул я, сбегая внизу по куче металлолома. Затем резко, с грохотом открыл дверь, на меня обернулось два старика. – Отличная идея, говорю, фермы под землей!

И тут опять все закрутилось с новой силой, деньги пошли, начали рыться туннели, подпорки для шахт заказали и купили у бедуинов – так называли тех, кто вел кочевой образ жизни после приведения экологии Земли к полнейшему краху, бедуины ходили по бывшим городам человечества и искали все, что можно было продать.

Со временем начали загораться и другие фермы, но люди были к этому готовы, и, к счастью, никто не погиб; забрав все свое имущество и свои семьи, они переселились к нам, на свалку. Новоприбывшим было тяжело смириться с обстоятельствами, которые теперь стали их жизнью, но здесь, по крайней мере, никого не пытались сжечь заживо. А Форд, тот первый фермер, старик, помогал им освоиться, на самом деле его никто не любил раньше, вечно ворчливый, да и солью в жопу может засадить, если залезешь на его территорию, но в сложившейся ситуации он для них оказался почти родным человеком, спасителем, указавшим путь в полностью безвыходной ситуации. И все потихоньку втягивались в свою новую жизнь, забывая совсем недавно сгоревшие дома.

Мы создали общинный строй, со мной и Доком во главе, конечно. И как бы мне ни хотелось произнести пафосную речь, что мы, как феникс, восстали на руинах старых городов, но это было не так, нашей отправной точкой, стала свалка огромного человеческого муравейника. И если нам сильно не везло и ветер менял направление, с соседней пищевой мусорки прилетала невыносимая вонь гниения.

Строительную технику, которая так сильно могла нам упростить жизнь, просто так нельзя приобрести, и поэтому что-то находилось здесь же, среди металлолома, что-то покупалось в городе через черный рынок, и Док с парой фермеров, сведущих в механике, собрал небольшой экскаватор и бур.

Центр из мусорных куч выгребался, устанавливались стойки, перегородки, и так появлялись все новые дома. Шахта вместе с плантацией внутри постоянно росла, самопальных генераторов стало не хватать, и вот как-то ночью я с парой добровольцев пробрался в огромный лес ветряных электростанций, и мы подключились к ним. Они подавали электричество к целому этажу города, а это сотни миллионов человек, поэтому наше небольшое воровство никто и не заметил.

После всех этих действий и манипуляций мы наконец-то начали потихоньку замедлять темп развития и переходить к стабильной жизни.

Что еще можно отметить? На нашей свалке начали рождаться правила и законы, напрямую относящиеся к выживанию. И кроме элементарных – не убей и не воруй, которые в столь дружном обществе особо и не обсуждались, были такие, как свет во время и после заката не должен загораться вне изолированных помещений, чтобы не привлекать лишнего внимания. Еще было, что никто не должен ездить в город без предварительных обсуждений, и самое главное, никто не должен знать об этом месте, кроме тех, кто здесь живет.

– Джеки, я должна тебя предупредить, у вас, по всей видимости, проблемы, – передо мной стояла Миндия, мы находились в ее магазине, и наши деловые отношения все время менялись, потому что поставляемого нами товара уже хватало на целый район первого этажа города. А вначале, всего несколько месяцев назад, с нашими поставками работала всего пара барыг.

– Почему? Что произошло?

– Тебя ищут серьезные люди, Джами Би. Он работает прямиком на босса восточной мафии, как их там, электро-якудза, что ли. Я не знаю, какое он занимает место в их иерархии, но точно не последнее. А еще он маньяк, он постоянно пытает и убивает людей.

– А чего он хочет от нас?

– Наверное, поговорить, мне никто ничего не докладывает, но мы же понимаем, что все сводится к вашей траве, она стала слишком популярной. Подожди, я ему позвоню, все равно, мне кажется, у тебя нет выбора, таким людям не отказывают.

– Да, иди, звони уже, – раздраженно сказал я, а мое сердцебиение участилось, что им надо от меня? От нас. Не люблю иметь дела с людьми, у которых слишком много власти, они считают, что ты им чем-то обязан, а если ты им не даешь того, что они хотят, потом могут возникнуть серьезные проблемы.

– Все, поговорила, – сказала Минди, через пару минут кладя трубку и вырывая меня из размышлений.

– Что там?

– Эх, Джеки, какой-то ты раздражительный стал. Хотя, если подумать, я понимаю, защитная реакция на опасность? Короче, перейдем к делу, – сказала она, видя, что я начинаю сильно злиться и нервничать, – у них здесь, в подвале, есть помещение раз в десять больше моего магазина, конечно, через неделю они будут ждать тебя там. Он сказал, что приедет с утра и весь день там пробудет. Но я тебе советую прийти пораньше, чтобы выказать ему уважение.

– Хорошо, спасибо, Минди, поеду я.

– Не останешься?

– Надо подумать обо всем этом, да и ждут меня снаружи.

Я посадил одного из фермеров на свой мотоцикл, а сам сел к Форду в его пикап, на котором мы час назад привезли товар на продажу. И который, кстати, всё-таки оказался электрическим, а его тарахтение, если прислушаться, совершенно не было похоже на то, которое издавала машина Дока, просто старая машина, и тарахтит в ней не двигатель, а все остальное.

– Слушай, – прозвучал хрипловатый голос из моего динамика, почти как человеческий, подумалось мне, – а ты свой пикап сколько по времени заряжаешь?

– Ну, от новой сети пятнадцать минут, дома часа за три заряжал, а еще все время пробки выбивало, признаюсь тебе, это было чертовски неудобно. А чего это ты спрашиваешь? Я так понимаю, ты пытаешься отвлечься от чего-то?

– С чего это ты взял? Не думаю, что у меня по лицу можно прочитать что-то, – ухмыльнувшись про себя, проговорил я.

– По лицу – нет, по телу – да. Ты хоть и робот почти, но все же человек, ты как вернулся, так речи приказные были, никаких язвительных шуток, да и конечностями своими как-то ты скованнее двигал, более задумчиво.

– Тебе бы, дед, да психологом идти работать.

– Так и работал раньше, пока не уволили. Как всегда, одна и та же история у всех: поменялось начальство и начало набирать своих родственников и друзей. Денег я тогда подкопил немного, ну, ферму и купил. Лет тридцать пять тогда мне было, только дочери пять исполнилось. А мать ее погибла немногим раньше, домой шла, банды территорию делили, а корпорации, как всегда, делали вид, что ничего не происходит, пока не начали нести убытки, а правительство… а что правительство, они имеют прямую власть только в столице где-нибудь, но явно не тут.

– Мне жаль, старик.

– А что меня жалеть? Мы строим «новый дом», помогаем семьям, детям. Я рад, что участвую в этом.

– Насчет того, от чего хотел отвлечься…

– Подожди, – перебил меня Форд, – если это что-то серьезное, может, уже доедем и с Доком вместе поговорим?

– Да, давай. Наверное, так будет лучше, не придется два раза все пересказывать.

Свалка находилась всего в пятидесяти километрах от города. И, как всегда, мы поехали домой по новой схеме, пять километров вперед от нашего поворота, свернули на свалку, вышли из машины, проверили на жучки, осмотрели небо на наличие дронов, и пять километров по свалке в сторону города. И вот мы в своем поселении.

– Пошли, Форд, сразу к Доку. Думаю, чем раньше поговорим, тем лучше. И ты, наверное, тоже, как тебя, – я обратился к мужику, который приехал на моем мотоцикле. На вид ему было не больше тридцати пяти, жена еще была у него и пара детишек.

– Жерар.

– Француз, что ли? Да неважно, можешь не отвечать, – перебил я его, начавшего что-то говорить, – кажется, надо расширять совет нашей коммуны, а то людям кажется, что тут все так просто, пусть понимают риски, ты будешь нашим глашатаем. Голосом в народ.

– Нет, не француз, мама француженка, – буркнул Жерар.

Мы все втроем зашли в дом к Доку, здесь не мешало бы убраться на самом деле. На полу валялись аугментации, в центре комнаты стоял стол, а за ним сидел Док и рассматривал одну из многих десятков разных бумажек. Его робот, заметив нас, издал непонятный звук, и человек, живший в этом бардаке, тут же спрятал то, над чем работал, под остальные бумаги.

– Да, проходите, прошу. Что-то случилось? Джеки?

– Через неделю у нас встреча с электро-якудзами, – дождавшись бурной реакции непонимания на лицах, я продолжил. – Док, ты знаешь о них что-нибудь? Я просто жил в другом районе и о них слышал только вскользь.

– Ну, какую-то общую информацию, к примеру, они тело забивают религиозными татуировками, а аугментации устанавливают вовнутрь, меняют органы, вырезают мышцы и заменяют их на специальные импланты. Низшие чины у них легко распознать: они редко поднимаются вверх по иерархической лестнице и их недорогие операции оставляют множество грубых шрамов по всему телу. Но шанс при этом, что тело потеряет связь с мозгом, практически нулевой.

– Да, мы совсем недавно обсуждали же это, потерю связи мозга с телом, как это вообще возможно? – задал я интересовавший меня вопрос.

– Смотри, если у тебя депрессия или какое-то схожее состояние и ты каждый раз видишь не свое тело, а какого-то робота, то мозг в один момент может отказаться управлять твоими аугментациями. Он решит, что это не его части тела, и не будет отправлять электрический импульс к ним, никто до сих пор не понял, как именно это работает. Ну и чем больше частей заменено, тем опаснее. И эта опасность растет в геометрической прогрессии, – закончил Док свою мини-лекцию, радостный, что люди слушают его научные истории.

– Я опять перевожу тему. Ладно, с этим у меня вроде проблем нет, так что вернемся к нашей мафии. Если я не ошибаюсь, они одни из сильнейших банд?

– Да. Но я думаю, нам совершенно нечего бояться и они, скорее всего, захотят с нами работать, они не дураки, видят качество товара и то, что он разлетается как горячие пирожки. Наш добрый робот покопался в сети и сообщает, что наша дурь идет вверх и даже на третьем этаже ее заказывают, среднему классу заходит то, что мы делаем, а там цены на то же количество товара во много раз выше. Я думаю, нам не помешает это сотрудничество, надо торговаться и договорится о выгодных тарифах. Если нет выбора, надо получить из этого максимум прибыли.

– Форд? Жерар? Что вы скажете? Если Док прав, то у меня от души отлегло. Если честно, я довольно сильно перенервничал, думал, что они могут не сотрудничать с нами, а просто… захватить? Поработить?

– Если честно, – начал Форд, – я не разбираюсь в бандах и не уверен, что они лучше корпораций, но у нас разве есть выход?

– Согласен с Фордом, – тихо ответил Жерар.

– Значит, решено! – громко сказал Док.

– Значит, решено, договариваемся, – значительно тише проговорил я. Встал и пошел в свой дом, Кити уже, наверное, совсем заждалась меня.

Неделя тянулась невероятно долго, ожидание убивало, все переживали из-за предстоящей встречи, но дальше бежать им было уже некуда. Чтобы как-то отвлечься и порадовать обитателей нашей дружной коммуны, было решено устроить праздник для желудка и мозга.

Мы заказали огромный тент камуфляжного цвета в городе, ну, чтобы вы понимали, это была маскировка под металлолом. Натянув это сооружение, в центре под ним установили столы приблизительно на сотню человек. Жареная говядина, свинина, море овощей, домашнее вино и самогон. И весь этот непревзойденный ансамбль довершал молодой парень, играющий на гитаре на импровизированном подиуме из старых покрышек и какого-то дырявого пластикового ламинита.

– Прошу, послушайте меня, друзья, – сказал я, вставая из-за стола, мой голос был усилен так, что это как бы еще и не крик, но все его отлично услышали, – мы и вы, объединившись, вошли в новую эру, хороша она или плоха, каждый может решать сам, но мы все живы и сыты. Так выпьем же за ученых, инженеров, роботов и, конечно же, наших фермеров!

Раздались хлопанье и улюлюканье. За этот небольшой период времени все они действительно стали если не семьей, то очень дружной компанией.

– Джеки, а почему ты вернулся за мной? Тогда? – спросила Кити через какое-то время застолья, перебравшись ко мне на колени. Она была в легком летнем сарафане, а на ее шее был повязан тонкий шарф – ветер иногда приподнимал его, а затем осторожно опускал обратно.

– Ну, я не знаю, мы же вместе были, я боялся, что станет с тобой без меня. Да и нравишься ты мне очень, – говоря это, я понимал, что уже пьяный и мой язык заплетается.

– Только нравлюсь? – как-то игриво поинтересовалась она.

– Ну, нет, – замешкался я, хорошо, поиграем в твою игру, – я люблю тебя.

– И я тебя. Я хотела тебе кое-что сказать. Я долго думала и решила, что, если ты признаешься мне в любви, я брошу наркотики.

– Я, – опять немного помедлив, понимая всю ответственность, просто повторил свои слова, – люблю тебя.

Громко рыгнув, Жерар подскочил со скамейки с другой стороны стола и крикнул, перебив всех сидящих рядом людей:

– А ну давайте выпьем за наше будущее! И за этих добрых людей, Дока и Джека, тех, кто нас приютил здесь, на этой прекрасной свалке!

Люди опять загомонили и застукали стаканами в порыве всеобщего одобрения. Тост за тостом мы скрепляли наши дружественные намерения.

– Слушай, Джек, – в разговор вступил Док, – тебе спать пора, кажется.

– Почему это? – выговорил я заплетающимся языком. – С чего это ты взял?

– Понимаешь, у тебя половины тела практически нет, а это значит, концентрация алкоголя у тебя в два раза больше, чем у других.

– Хм, а я даже и не задумывался об этом. Сижу вот и думаю, что это ты древний старик, а пьешь со мной наравне.

Док помог мне подняться, и с Кити вдвоем они повели меня домой, понятно, что в основном шел я сам, это металлическое тело весило очень немало, чтобы его могли тащить хрупкая девушка и старик.

– Эй, детвора, – крикнул я, проходя мимо, нашим мусорным детям, – тоже спать идите.

Встав, они побрели в свой собственный дом, недавно обустроенный. Здесь они стали отдельной ячейкой общества и признавали только нас, так сказать первоначальных жителей, другие дети их боялись и даже взрослые опасались. Для всех было загадкой, кто они такие, дело в том, что в городе куча беспризорных детей, но за его чертой такое редкость, вставал вопрос, как они пробрались через заслоны и их никто не выловил и не отправил в интернат. И почему, будучи на свалке, до появления Дока их никто не поймал и не продал в рабство, ну, или как они сами выживали здесь.

Наутро я проснулся с ужасным похмельем, но мои модифицированные органы до обеда уже вывели весь яд из организма. В голову пришла идея, что можно поставить специальные импланты какие-нибудь, чтобы еще ускорить этот неприятный процесс. Хотя нет, за удовольствие надо платить. Чем хуже сейчас, тем лучше будет потом.

– Джеки, прошу, уйди, – сказала вечером того же дня мне Кити.

– Почему? Я хотел как-то помочь тебе, поддержать.

– Нет, не надо, я не хочу, чтобы ты видел меня такой, какой я буду в ближайшие недели, ты же знаешь, что будет со мной, ты сам видел это много раз на улицах нашего города. Все эти люди в собственном дерьме и блевотине. Позови, пожалуйста, Доктора, пусть он побудет со мной.

– Хорошо, – ответил я, возможно, это было лицемерием, но в глубине души был рад, что она попросила меня не присутствовать при этом всем. Я весь день думал, что встреча с электро-якудзами стала для меня не переживанием, а мыслью, что во время ее реабилитации я смогу уехать на какое-то время отсюда.

Я остался ночевать у Дока дома и за ночь несколько раз выходил проверить, что там происходит. И каждый раз Док успокаивал меня и говорил:

– Не переживай, все хорошо, у нее просто ломка, пока несильная, все по плану.

Так прошел один день, потом второй и третий, и вот пора было уже собираться на встречу. Доктор, конечно, остался здесь, на базе. А я взял с собой Жерара, еще парочку фермеров, которые умеют обращаться с оружием, ну, еще Франсуа, старшего сына нашего француза: интересный малой, лет шестнадцати, сообразительный и уже неплохо стреляет. Они же в свою очередь взяли с собой охотничьи ружья, а я – револьвер пятидесятого калибра – отличная игрушка, подаренная Миндией за не очень долгие, но очень плодотворные совместные труды, а ей его, скорей всего, принес какой-то наркоман за дозу. Один минус – у этого оружия были индивидуальные патроны, круглые в основании, а не квадратные, и за каждые десять пуль, за редкость приходилось переплачивать пару баксов, но с нынешним состоянием дел не так уж это и страшно, даже, я бы сказал, совсем нестрашно. Стреляем редко, а деньги получаем часто.

Вначале всё выглядело как обычная поездка: мой мотоцикл, один из наших пикапов – и в путь. Правда, пустыня жарила сегодня по-особенному. В воздухе даже стоял запах раскаленного асфальта. Мы проехали лес ВЭС, через некоторое время – городские очистители воздуха, вот и сам город, а вместе с ним появились и первые нотки нечистот с первого яруса. Интересно, сколько же фильтров стоит на верхних этажах, что это им не мешает, или АПДИСА как-то обрабатывает и запахи? Спрятав наш автотранспорт в стороне, за одним из многочисленных холмов, мы отправились к черному входу в городские подземелья. Там на охране, как всегда, стоял парень из какой-то немногочисленной банды, меня здесь, в этой части подвалов, уже хорошо знали и несколько уважали, представляя объем моего вклада во все, что здесь происходит.

– Добрый день. Проходите, – громко выговорил парнишка и открыл нам большую металлическую дверь, впуская внутрь.

Я кивнул ему и двинулся дальше, не услышав своих попутчиков, и решил, что либо они тоже просто кивнули, либо проигнорировали парня. При прошлом посещении я приблизительно узнал, где находится штаб электро-якудз, и теперь, пытаясь не заблудиться, мы пробирались по многочисленным коридорам, постоянно заходя в тупики и спрашивая у местных обитателей дорогу. По этому бесконечному подвалу мы шли минут сорок, пока не увидели нужное нам помещение и осознали, что вправо и влево тянутся тускло освещенные коридоры, у которых не видно конца. Каких же размеров этот подвал?

– Кто такие? – на входе стояли два парня азиатской наружности. В рубашках с короткими рукавами, на руках были видны цветные татуировки, а по бокам висели кобуры от пистолетов.

– Джами Би должен нас ожидать.

– Сними капюшон, – они общались дерзко, и было неприятное чувство высокомерия, исходящее от них. – И правда железная башка, сдай оружие и проходи, а твои люди пусть здесь постоят.

– Мы пришли вместе и вместе зай… – начал возмущаться Жерар. Но я его перебил, увидев недовольные лица парней, охраняющих вход, нам не надо было начинать конфликт заранее, возможно, все получится урегулировать мирным путем и, надеюсь, в нашу пользу.

– Постойте здесь, мы же не хотим конфликта, – медленно и четко произнес я, переводя взгляд со своих спутников на двух азиатов у двери.

– Конечно, нет, – ответили они, широко и ехидно улыбнувшись, затем перекинулись парой фраз на незнакомом мне языке и загоготали.

Через несколько секунд в углу своего шлема я увидел перевод фразы: «Я бы посмотрел, как это отребье будет с нашим боссом разговаривать». Мой шлем, мое новое лицо все больше меня радовали, ладно, посмотрим, что там внутри. Я отдал свой револьвер сыну Жерара, который стоял ближе всех ко мне, и прошел внутрь.

– О, Джеки, проходи, располагайся, – заговорил парень с очень неприятной внешностью и сильным акцентам, – вот леденцы, шоколадки. Угощайся.

Это была комната, не очень больших размеров, в центре ее стоял деревянный, журнальный столик, а по сторонам от него – два дивана. На дальнем от входа сидел тот самый парень, который меня приветствовал, а за его спиной – еще двое, их руки украшали шрамы и татуировки, было понятно, что это обычные телохранители, а в руках они держали пистолеты-пулеметы, и я нисколько не сомневался, что они выстрелят в меня не задумываясь. У задней стены комнаты стоял закрытый прозрачный шкаф с дюжиной автоматов. Явно на экстренный случай. Я присел на диван, который был ближе ко мне, и оказался напротив собеседника.

– Добрый день, меня зовут Джами Би, – я только сейчас заметил, что у парня, который вновь заговорил, на коленках лежит катана в ножнах, украшенных различными иероглифами золотого цвета на черной коже, – я по велению своего великого клана управляю третью всего светлого нижнего яруса, который принадлежит электро-самураям. Ну, или еще нас любят называть якудзами, но это оскорбительное слово, ведь мы же не какие-нибудь бандиты. И если честно, прошу заметить, что эти термины достаточно разные.

– Так значит, ты наследник главы электро-самураев? – спросил я, приблизительно зная ответ от такого скользкого типа, сама шутка была в том, что по моему лицу нельзя понять, издеваюсь я или искренне интересуюсь.

– Это тебя не касается! – громко и четко сказал он. А я понимал, что он явно не главный претендент на трон, раз находится на самом нижнем этаже, но и не последней в семье, раз правит хоть чем-то. Для многих находиться на этом ярусе – это как ссылка, из-за многочисленных банд, которые здесь рождаются каждый день, постоянную власть удержать сложно. Да и войны между крупнейшими бандами происходят именно здесь. На верхних этажах корпорации этого никому не позволят. – Мы пришли сюда, чтобы обсудить тебя и твой товар, а не меня. Понятно?

– Я понял, понял. Прошу прощения. Так что именно мы будем обсуждать?

– Мы подумали и решили, что будем работать, девяносто пять процентов на пять. Нас это устроит.

– Да весьма приемлемая цена, но с Миндией у нас приблизительно такие же условия были. А какой плюс тогда мы получаем от вас? – решил я перевести все в деловое русло.

– Нет, ты не понял, – парень улыбнулся своей мерзкой улыбкой, – мы забираем девяносто пять процентов, а вы остальное. Понятно?

– Нет, мужик. Мне непонятно. Как вы пришли к таким цифрам?

– О, это самое интересное, мы правим этим городом, мы здесь короли, а вы никто! Теперь понятно тебе?

– Но разве ты не говорил, что правишь только одной третьей города? – ответил я, не сдержавшись, понимая, что уже все идет совсем не по плану.

– А ну заткнись! – заорал мой собеседник, а его лицо исказилось от гнева. – Как ты смеешь мне дерзить! Пять процентов – это даже много для таких, как вы, я выставляю новое предложение. Вашими будут только два процента.

Он встал, достал катану и протянул ее в мою сторону острием.

– Извини меня за дерзость, – сказал я, пытаясь успокоиться и не врезать этому уродливому ублюдку, – но я начал себя вести неподобающе по той причине, что это неприемлемо, такая цена едва покроет расходы, а на что нам жить тогда?

– Меня не касается, это ваши проблемы, твои друзья, которые пришли вместе с тобой, останутся у нас в рабстве как залог хорошего поведения, а ты поедешь и всем расскажешь, как теперь обстоят дела.

– В рабстве?

– Да, я буду пытать их лично, пока ты не принесешь мне первую выручку. А потом отдам их тебе, но не факт, что они смогут что-то делать, кроме того, что пускать слюни и ссать под себя, и знай в этом виноват только ты и твоя дерзость, – эта мысль его сильно развеселила, и он рассмеялся. А парочка охранников подержала его, негромко хихикая где-то на заднем фоне.

Хорошо, подумал я. В следующий момент схватил меч рукой за остриё и толкнул назад, меняя траекторию, как мне надо, с негромким хрустом рукоять меча врезалась глубоко в шею, с мерзким звуком продавливая кадык. Джами Би упал и начал кряхтеть и кашлять. Прошло одно мгновение, а оружие телохранителей уже было направлено на меня. Схватив за края стол, который стоял прямо передо мной, я резко подкинул его вверх, так что он оказался нижней частью ко мне, а затем прыгнул плечом вперед, полетев вместе с ним. Послышались недолгие выстрелы из автоматического оружия, потом удар, кряхтение и маты на незнакомом языке со всплывающими окнами перевода в углу моего зрения. Еще лежа на полу, я посмотрел сначала в одну сторону: охранник, скорее всего, был мертв, его голова лежала неестественным образом; затем обернулся в обратную сторону и разглядел, как тот, второй, уже встает на ноги и опять направляет на меня свое оружие. Резким движением металлической руки я отломал ножку стола и получил пару выстрелов в голову, затем вперед полетело мое импровизированное оружие, оно попало прямо в горло. Падающий человек еще выпустил очередь в потолок, затем выронил оружие из рук и схватился за шею, из которой толчками вытекала темно-алая кровь, быстро покрывая собой весь пол.

Немного пошатываясь, я поднялся на ноги, при такой силе удара система гашения работала не так успешно, я подошел к стеклу в шкафу, в отражении на своем лице обнаружил пару небольших царапин, думаю, эту проблему можно будет несложно решить. Развернувшись, побрел к выходу, смутно вспоминая, что слышал выстрел, один единственный из-за двери, немного помедлив, вернулся, взял катану с ножнами и повесил их за спину, вдруг пригодится, и еще, конечно, взял оружие охранников.

Удар ноги в дверь, та срывается с петель и улетает на несколько метров вперед, тут же присаживаясь, я выглядываю в коридор с пистолетом-пулеметом наготове. Секунда, на меня направлены охотничьи ружья, еще секунда – и они обратно направлены на единственного живого охранника. Оказалось, что, как только начался замес внутри, Франсуа тут же выбил мозги моим пистолетом одному из парней электро-якудз, а второй сдался.

– Что теперь делаем? – поинтересовался Жерар.

– Там, внутри, есть шкафы с автоматами, забираем все. Так, Франсуа, на тебе эту игрушку, а дай мне мой револьвер, хорошая работа, парень. Скажите Доктору, что объявляется операция по наращиванию мышц.

– Что за операция? – подал голос Франсуа, который явно был горд тем, что его похвалили, и сейчас был воодушевлен и готов рваться в бой.

– Доктор знает, пока вы выстраиваете оборону, я ищу новые силы для нас, которые не будет жалко.

– Какие?

– Это неважно, все потом, у нас максимум день, пока никто не понял, что здесь произошло. Идите.

Затем я наблюдал, как они забирают оружие, открыв ящики ключами Джами Би, заворачивают его в покрывало с дивана и убегают в сторону выхода.

– А можно мне остаться с тобой? – сказал перед самым уходом Франсуа.

– Нет, парень, не в этот раз, – ухмыльнулся я, но в душе у меня была буря страхов, я знал, что делать, но был почти уверен, что ничего не сработает. Бежать ли мне или воевать?

Взяв выжившего охранника за шиворот, я втащил его внутрь и кинул на пол. А затем закрыл дверь перед лицом подростка, который пять минут назад убил человека, чтобы выделиться, и который все еще смотрел на меня с надеждой, что я передумаю и не отошлю его домой.

– Ладно, самурай ты наш, твой босс не в состоянии говорить, скажи ты, вы так со всеми ведете дела? – я сел на свой диван, который стоял там же, где и до заварушки.

– Так ведет Джами Би, с тех пор как его сюда назначали, – мужик поднялся и медленно встал на колени, – но знай, его дядя тебе не простит, что ты оскорбил их род.

Рука мужчина потянулась в сторону, и откуда-то с полу он поднял кинжал в ножнах, резко вытащил его.

– Ты что делаешь? Не глупи, – вырвался у меня удивленный возглас.

– Я умру с честью! – последовал жёсткий ответ.

В следующий момент парень воткнул кинжал себе в брюхо и резким движением сделал наклонный разрез, затем воткнул кинжал еще раз, видимо, хотел прочертить еще одну линию, но упал. Я смотрел, как его глаза покидает жизнь, она вытекала прямо на пол в виде крови и говна из поврежденных кишок; единственный, кто оставался живым в комнате, кроме меня, это его работодатель, который наблюдал за всем этим с нескрываемым ужасом в глазах.

– Тоже хочешь убить себя и защитить свою честь? – поинтересовался я. А мое лицо тем временем отключило обоняние.

Тот в свою очередь просто яростно помотал головой, мол, нет, не хочу.

– А жаль, у меня бы, возможно, появилось к тебе немного уважения, – я подошел к нему ближе и увидел страх маленького ребенка: если его оставить в живых, он будет убивать и пытать всех подряд, чтобы скрыть, как он всего боится, как делал и до этого. Он встал передо мной на колени и опустил голову к полу. Моя катана, теперь уже моя, пронзила ему спину в районе живота.

– За ч… за ч… – за что, пытался он выговорить, но если он действительно этого не понимает, то я сделал правильный выбор. И через десять минут, захлебнувшись собственной кровью, Джами Би остался мертвым лежать на полу собственного кабинета. Стоя посередине помещения и смотря на свои руки, я отлично понимал – они не трясутся только потому, что металлические.

Глава 6. Ночной город

Обшарив карманы убитых, я собрал немного налички, пару зажигалок, сигареты. Может пригодиться все, надо было и у своих тоже забрать, что было, но ладно. Я накинул капюшон и пошел к выходу, в этот раз как-то дошел куда надо, всего два раза свернув в тупик.

– О, вы уходите, до свидания, – сказал парень на выходе.

– Нет, не ухожу, – я пытался заглушить страх перед всем, что меня ждет, четко поставленной конечной целью.

– А что ж тогда? – удивился он.

– Мне надо поговорить с твоим начальством.

– Это нельзя.

– Думаю, мне можно.

– Секунду, – подумав, отозвался охранник и отошел позвонить, а когда закончил недолгий разговор по телефону, произнес, – да, можно.

Он повел меня по длинным многочисленным и плохо освещенным коридорам, через пятнадцать минут ходьбы я совсем потерялся и уже не понимал, где мы находимся. Но ко мне кое-какое понимание пришло позже, почти в конце пути, когда я увидел, что сзади и слева от меня бесконечно прямые проходы, а спереди и справа – тупики, это был один из углов подвала. Затем мой провожатый прошел вперед, нагнувшись, приподнял незаметный люк и махнул мне головой, чтобы я следовал за ним вниз, явно гордясь своими знаниями подземелья. По металлической лестнице мы спустились еще глубже, было видно, что это самострой, они сделали себе убежище ниже единственного этажа. Огромное освещенное помещение, где было множество людей: кто-то сидел на диванах и смотрел псевдобокс по огромному телевизору, висевшему на стене, они громко кричали и радовались, ведать их боец побеждал. С другой стороны комнаты играли в бильярд – одну из немногочисленных игр, переживших и катаклизм, и блуждание оп космосу. В углу, в стороне от всех, сидел огромный мужик и чистил пулемет, половину его лица скрывала металлическая пластина, а вместо глаза была небольшая трубка с встроенным красным стеклом, даже не знаю, был ли это имплант или просто украшение.

– Он к боссу, должны были предупредить, – сказал парень двум охранникам на входе, те в свою очередь и бровью не повели, лишь косо глянули на меня и отвернулись, не проявляя интереса.

Мой проводник указал пальцем на дверь в стене напротив нас, и я один пошел вперед. На полу этого странного помещения был паркет, видать, сняли где-то в старых домах или украли у кого-нибудь. Каждый мой шаг металлом по дереву отзывался неприятным звонким звуком. Все затихли, их взгляды были направлены строго в мою сторону, даже на телевизоре убавили громкость.

– Не поцарапай нам пол, – крикнул кто-то из тех, кто смотрел бокс. И помещение залилось смехом.

Кажется, мне нравится эта публика, но до конца еще не было понятно, что они из себя представляли. Я протянул руку к металлической ручке и открыл пластиковую дверь, за которой находился просторный офис, где за старым деревянным столом сидел чернокожий полный мужик лет сорока, на голове у него было небольшое афро, одной рукой, которая была металлической, он курил сигару, а пальцами второй выстукивал какую-то простую мелодию.

– Да, заходи, садись, я ждал тебя, нам явно есть о чем поговорить. Для начала хотел бы уточнить, что меня зовут Франко, – раздавался громкий, но немного хрипловатый голос.

– Правда есть о чем поговорить? – спросил я, снимая капюшон и присаживаясь на стул напротив. – И откуда такая уверенность, что это не просто дружеский визит?

– А ты дерзкий? Да? Мне нравится это, – он встал и прошел в другую часть комнаты, а я увидел, что в придачу к руке у него не было и обеих ног, там тоже стояли металлические импланты. Он налил два стакана виски и сел обратно, подвинув один из них в мою сторону. – Никто не любил этого урода, о котором ты позаботился, но все боялись сделать первый шаг, боялись его семьи. Я тоже боялся. Он был маньяком, похищал людей и даже детей среди белого дня, а на такое даже мы не способны.

Местный босс демонстративно сплюнул на пол.

– Ты уже все знаешь? А они? – удивился я и кивнул в сторону двери, через которую пришел.

– Нет, они не знают, это мой подвал, и если где-то звучит выстрел, я знаю, кто стреляет, – он отпил из своего бокала и продолжил, – что будем делать?

– Ну, я хотел отправиться в трущобы, но мне не помешали бы деньги, сам понимаешь. Конечно, в долг, у меня нет времени сейчас ездить туда-сюда.

– А, понимаю. В трущобы, в центр этажа? Там, где выключили свет? – он тихонько рассмеялся. – А ты отчаянный и забыл сказать, что мы пока должны держать оборону от электро-якудз, да?

– Получается, что так.

– Ладно, я сам хотел этой войны и накапливал потихоньку силы, но как мной было уже сказано, боялся, сильно боялся, а раз все уже началось, так чего теперь делать, полетят все головы, не только твоя. Но войну начал ты, и договоры по сделкам мы будем пересматривать, если выживем.

– Давай решим сразу, не хочу, чтобы получилось как на переговорах два часа назад.

– Хорошо, – рассмеялся Франко, – я бы тоже этого не хотел.

– Десять процентов – окончательная цена, без торгов, нюансы решим потом.

– Хорошо, – опять рассмеялся босс местных бандитов, – нравится мне твой подход. Дам тебе я денег, мобильный телефон с моим номером, который нельзя отследить, а потом, в час пик, мои люди тебя проводят к выходу в город, чтобы ты не заблудился в подвалах. Сейчас времени у нас остается совсем немного, я надеюсь, ты сможешь привести хоть кого-нибудь оттуда, хотя набрать бедолаг обычно не проблема, если договориться с крупными бандами.

Я взял все, что мне предложили. Хотя на самом деле первоначально мне нужна была только боевая поддержка, чтобы выиграть время, но кто же отказывается от лишних денег и новых союзов.

Первый этаж города был самым большим и густонаселенным, он в полтора раза превосходил второй по размерам и в десять раз – по количеству населения, но при этом в десять раз проигрывал по качеству жизни населения. Самым страшным местом в городе была его середина на нижнем этаже. Так как второй этаж нависал над первым, он своей тенью в центральной части города создавал вечную ночь. Несколько лет назад там были повреждены провода – огромные кабели, которые снабжали электричеством десятки, если не сотни миллионов людей. Два раза были попытки отправить ремонтные бригады, и оба раза их разграбили местные, тогда было принято решение: не хотите электричества, мы не будем его вам поставлять. И еще один забавный факт о нашем любимом центре города – там меньше всего кислорода, ему просто неоткуда взяться. Из-за крайней степени коррумпированности чиновников часть зданий выстроена на местах важных городских парков и скверов, отчего сквозные улицы перекрыты и практически не проветриваются.

Автобус довез меня до конечной остановки, дальше он не шел, и то, что я увидел перед собой, даже выглядело ужасающе. Я услышал, как за спиной водитель максимально вжал педаль в пол и, шумя двигателем, работающим на износ, умчался, возвращаясь обратно туда, откуда приехал. Буквально через пять кварталов вперед я наблюдал конец света. Это как когда ты идешь по длинному коридору, а в конце не работает лампочка и там кромешная черная пустота – вот это было точно так же, только помножено на бесконечное количество раз. В небо взмывали дома на сотни этажей, а в конце их пожирала тьма.

Уверенным шагом приближаясь к неизведанному, я увидел на обочине одиноко лежащего бомжа. На много кварталов вокруг больше не было видно ни души.

– Эй, – окрикнул я его, – что там? Во тьме?

Мужик с густой седой бородой попытался мне улыбнуться своей беззубой улыбкой, но тут же его охватил сильный приступ кашля.

– Давай заключим договор, – проговорил он, еще пытаясь отдышаться, его дыхание было частым и прерывистым, – ты мне дашь сигарету, а я отвечу потом на все твои вопросы.

– Хорошо, – я взял из кармана пачку и, открыв, протянул ее бомжу.

– Стой, я еще не договорил, – сказал он, но сигарету взял, – после моих ответов ты выполнишь еще одно мое желание.

– Какое?

– Э, нет. Я скажу его после того, как все расскажу, но обещай, что выполнишь его, а я в свою очередь пообещаю, что оно будет несложным и практически тебя не затруднит.

– Хорошо, – кивнул я и протянул ему зажигалку, от которой тот подкурил.

– Так ты хочешь знать, что там?

– Да, мне надо туда.

– Там другой мир, совершенно другой, все люди живут на верхних этажах, если ты кого-нибудь ищешь, тебе туда, а если ищешь что-то совсем необычное, то ищи самый большой дом, как войдешь во тьму. И помни, внизу почти не осталось воздуха, не задерживайся там, а над крышами ветерок приносит немного живительного кислорода. Там, во тьме, живут страшные банды, жертвоприношения и вера во все, что хоть как-то может согреть их заблудшие души и подарить каплю надежды. Если хочешь добиться их внимания, они уважают только жестокость и кровь, но хотят большего. Не все такие там, но уверяю тебя, их большинство. У некоторых еще остались честь и гордость, но их моральные принципы давно пошатнулись не в лучшую сторону.

– Хорошо, старик, думаю, это полезная информация, так чего ты хочешь?

– Я вижу меч, у тебя за спиной висит, он ли это?

– Да, – настороженно ответил я.

– Пойми, ноги мои не ходят и я не могу подняться на верхние этажи, чтобы дышать, а если ты меня поднимешь туда, то я не смогу спуститься и попрошайничать и тогда умру с голоду.

– К чем ты ведешь?

– Просто убей меня, – лицо этого человека стало таким серьезным, что я понял – это не крик души, не спонтанное решение, это обдуманный выбор, который он сделал давно и просто ждал момента, чтобы понять, как его осуществить.

Я достал меч из ножен и резким движением отсек голову, кровь растекалась по тротуару, рука с недокуренной сигаретой упала, и красная лужица постепенно добралась до тлеющего бычка, чтобы навсегда потушить его огонь.

В груди заболело, убив столько якудз, я не испытал и капли сожаления или боли, но этот человек не выбирал свою судьбу. Так решил этот чертов человеческий муравейник.

Немного постояв и посмотрев перед собой, я наконец-то вошел во тьму и побрел по улице вперед, и как только ночь замкнулась за моей спиной, улицы города стали засыпанными человеческими костями, а у дорог стояли деревянные пики с нанизанными на них черепами, направленными внутрь. Здесь процветали каннибализм и сектантство. Почти никто не выбирался из тьмы, кроме избранных, и сюда никто не входил добровольно. Симбиоз – наверняка у правительства какие-то договоры с местными бандами на поставку наркоты или девушек, а те в обмен сдерживают потоки безработных, преступников и просто недовольных.

В углу моего зрения появилась надпись: «низкий уровень кислорода, продолжительное пребывание в этой среде может быть вредным для здоровья».

Я выбрал самый высокий дом в округе, как посоветовал мне старик, и отправился к нему. Обернувшись у самого входа, увидел свет, выход из центра, он был не так далеко от меня, из-за этого здесь стоял сумрак, а не кромешная тьма, как будто полная луна в черную ночь освещает все вокруг.

Этаж, и еще этаж, и еще. В один момент я уже перестал их считать, и тут мимо меня промчался лифт, я было попытался нажать на кнопку вызова, но она не работала, никак не подсвечивалась, как и все в этом доме. Постояв на месте еще десять минут, переводя дух и ожидая, понял, что лифт не приедет сюда, опять погрустнел и возобновил покорение этих бесконечных этажей.

В середине дома на лестнице сидела девочка лет восьми в легком платьице, руки были ее заняты маленькой старой тряпичной куклой без одной ноги.

– Привет, – попытался я начать разговор, но она лишь подняла на меня свои стеклянные глаза, и мне стало сразу понятно, что никакого диалога у нас не состоится, ребенок был под чем-то.

Уже на одном из последних этажей меня остановил худощавый мужчина, схватив за руку. Он выглядывал из приоткрытой двери своей квартиры.

– Стой, не ходи туда, тебе это ни к чему.

– Почему? О чем ты говоришь?

– А ты разве не умирать идешь? – удивился он.

– Да нет, совсем наоборот, – усмехнулся я.

– Там, – он указал пальцем наверх, – живут вуду, и когда ты совсем устаешь выживать здесь, то идешь к ним и они приносят тебя в жертву своим богам. Тебе не надо туда.

– А почему именно к ним идут умирать? Можно и самому же как-то решить этот вопрос?

– Они исполняют желания, у них есть боец, его называют посланником барона Субботы – это одно из их божеств или духов, не знаю, как уж правильно там. Так вот, если ты его победишь, посланника, конечно, а не бога, то они исполнят любое твое желание, но знай, что его никто еще не побеждал. Я даже не уверен, что его можно победить. Проходи лучше ко мне, чая попьем, у меня свежий, прям из светлого города, расскажешь, что тебя сюда занесло и какое горе случилось, что ты решил сюда прийти.

– В городе с каннибализмом пить чай в незнакомой квартире с незнакомцем?

– Нет, нет, ты ничего не подумай, – заметно занервничал мужчина.

Я немного оттянул капюшон назад, и черты моего металлического лица, с черными тенями на впадинах и выпуклостях, стали видны в сумраке подъезда. С негромким криком дверь закрылась перед моим носом. Я улыбнулся и, довольный эффектом, отправился дальше покорять этаж за этажом.

– Пфффф. Пфффф, – завибрировал телефон в кармане.

– Здравствуй, как продвигаются твои дела?

– Хорошо, но медленно, поднимаюсь пешком по лестнице дома, у которого, наверное, сотни этажей. Ну, я так думаю, ты звонишь не моими делами поинтересоваться?

– Вообще-то твоими, – сказал уже посерьезнее Франко, – якудзы обнаружили пропажу, мы спрятали трупы и прибрались у них в комнате, но все последствия никак не устранишь, да и там всегда круглосуточно стояла охрана.

– Сколько у нас времени?

– Немного, мы уйдем в глухую оборону, ночью они это поймут и завтра или послезавтра начнут штурм, на это уйдет какое-то время, им придется получить разрешение у корпораций на масштабные действия.

– Хорошо, постараюсь поспешить.

Когда я договорил, передо мной открылся вид на верхний этаж и лестничный пролет перед ним, там была целая очередь из разномастных людей, но их всех объединяло одно: в этом мраке они выглядели так, как будто уже умерли. Нет, не все они были изголодавшимися или ранеными, просто их лица были серыми, и думаю, что даже если бы их освещало самое яркое солнце, ничего бы это не изменило.

– Кто последний? – спросил я, стоя у конца очереди.

Ко мне повернулся парень, половина его лица была закрыта металлическим листом, без отверстия для глаза и лишь смутно напоминающим форму черепа, а в руках он сжимал железную трубу.

– А за чем ты? За желанием или за едой? – раздался хриплый мужской голос.

– Ну, наверное, за желанием. Я, вообще, на переговоры, у меня деловое предложение.

– Проходи вперед, вон в ту короткую очередь, мы просто просители, мы просим еды и деремся с теми, кто пришел за желанием.

– А разве там не непобедимый боец? Друг, слушай, мне просто нужно поговорить с кем-то из главных.

– Поговоришь, вставай в очередь. Но ты должен сначала победить одного или двух просителей, а если проситель побеждает тебя или убивает, то ему дают еды на целый месяц.

– Хорошо, спасибо за информацию, – ответил я, хотя все никак не мог взять в толк, говорит он со мной или сам с собой, но решился задать ему последний вопрос, – а труба зачем тебе?

– Ты что, дурак? Я голыми руками, что ли, драться буду, почти любое оружие можно с собой. А это все, что нашел, – закончил речь парень удрученным голосом, с недоверием рассматривая свое оружие.

Пройдя в другую очередь, я заметил и автомат у одного, и пожарный топор у другого, кто-то стоял просто с кухонным ножом, а кто-то – в полицейском бронежилете с кобурой на поясе. Лица этих ребят не были такими уж печальными по сравнению с той очередью, но и веселыми тоже их не назовешь.

Увидев меня, крикнул охранник, стоявший у входа:

– Парень, ты в эту очередь?

– Могу я с кем-то поговорить? С кем-то из вашего начальства.

– Потом поговоришь, на, возьми номерок и встань обратно на свое место, запускать будем по десять человек, когда внутри выживших остается десять, начинаем второй тур. Гранаты, мины, минометы и любое другое взрывающееся оружие запрещено.

– Хорошо, а любое другое невзрывающееся можно?

– Да, кончено.

Я непонятно где нахожусь, и, если не найду людей для битвы с якудзами, все однозначно кончится очень плохо.

– Еще вопрос, а какое желание можно? Армию, к примеру?

– Любое, – сказал охранник усмехаясь.

– Так что насчет армии?

– В теории тебе дадут все, что смогут, а могут они многое. Вопрос, сможешь ли взять. Все, иди вставай в очередь.

Возвращаясь, я подумал, что этому парню сильно повезло, он не боец и не руководитель. Наверное, был менеджером в дешевом офисе и продавал какие-нибудь пылесосы. Или устраивал свадьбы для среднего класса населения нижнего этажа. Его не убили, не съели, и он сносно выполняет отведенную ему работу. Ладно, что-то я вписываюсь в какую-то смертельную авантюру, а думаю об охраннике. Может, мне стоит уйти и отправиться бродить по городу в поисках обычных дешевых наемников и тех, кто мне поможет с их выводом отсюда?

Я простоял один час, потом еще один, постоянно проверяя карман с номерком двадцать семь, не потерял ли я его. Такая дурацкая привычка, поэтому старался не носить ничего лишнего, что неприятно было бы потерять. Стоя здесь, я каждую минуту разрывался между желанием убежать или остаться. Но постоянно в голове крутились разные мысли, типа: не зря же поднялся, не зря же час отстоял, ну не зря же два отстоял.

– С двадцать первого по тридцатый, проходите наверх, чистого воздуха вам, – после этих слов стало ясно, что это последний шанс уйти, но ноги просто вели меня вперед.

Мы поднялись на крышу. И передо мной предстал настоящий амфитеатр: шли полукругом трибуны с ареной по центру. Совершенно разная публика присутствовала здесь, и стало сразу понятно, что это бои на ставки. Значительная часть там сидящих была в костюмах, скорее всего, они прибыли с других этажей, а если и с первого, то были очень состоятельными. В центре возвышался трон, сделанный частично из человеческих костей, на нем сидел чернокожий мужчина в черном костюме, вот только пиджак был надет на голый торс, никакой рубашки или галстука.

Пара охранников указала нам на наши места напротив трибун, вдоль арены. Сверху светило пару фонарей, освещая место битвы с кучей невысоких стен. Слева лежала гора трупов, а справа – оружие, скорей всего, и то, и то – это будущий товар на продажу.

– Дамы и господа, получасовой антракт закончен, прошу всех занять свои места, кто этого еще не сделал, мы начинаем, новая десятка игроков! – голос у ведущего был звонкий и громкий, мне думалось, что тут будет маленький ринг и ритуальные бои, а это полноценное шоу. Как только этот человек начал говорить в свой микрофон, металлические конструкции подняли в воздух две камеры и те закружились над ним, постепенно смещаясь в сторону арены, а за нашими спинами загорелись огромные экраны. Этого всего я точно никак не ожидал здесь увидеть.

– И сейчас по правилам живой очереди, – продолжил свою речь парень на трибуне, – выходит номер двадцать один. Серьезный человек с автоматом против безоружного просящего.

Парень с автоматом против того, кто стоял в соседней очереди, против того, кто просто пришел за едой. С одной стороны, это казалось жестоким, а с другой – шанс выжить, который далеко не всегда может у тебя появиться.

– На красные кресты! – участники встали на указанные им знаки, нарисованные на полу арены, покрытой кучей невысоких стен, в метр высотой, – руки вверх, посмотрим, чтобы вы ничего не приберегли для фальстарта, теперь опустить руки по швам! Три! Два! Один! Начали!

Парень без оружия тут же прыгнул в сторону и спрятался за ближайшее препятствие, а над его головой автоматный выстрел выбил мелкую крошку, металлическими пулями врезаясь в камень. Тот, что был без автомата, полоз вокруг, а второй шел, осторожно заглядывая за каждый угол, готовый в любой момент выпустить смертельную очередь. И тут опять загрохотали выстрелы, и уползающему бойцу в ногу впилась пуля, резкий крик, но скрыться за стеной в этот раз он все же успел. Автоматчик добежал до нужного поворота, резко завернул за него, дуло готово было извергнуть смерть, но проситель прополз полметра в сторону и, перемахнув через низкую стену, просто сиганул на автоматчика со спины. Он начал его душить и зубами впился в шею, раз – рвущие движения, два – и я понял, у него имплант, металлическая челюсть. Через десять секунд они лежали на полу, один все грыз свою добычу и уже захлебывался кровью, а второй последними судорожными движениями хватал пыль.

С трибун разнеслись недовольные крики, никто не ставил на худощавого безоружного парня.

Разглядывая все это, я терзался сомнениями. Если бы здесь были фанатики, я бы понял историю про выполнение желаний, но это шоумены. Может, все-таки надо было придерживаться первоначального плана и найти какую-нибудь организацию, которая пойдет воевать за небольшие деньги? Хотя после того, что я видел, у меня не было уверенности, что любая организация так легко сможет выйти из этого города. А в центр всегда идут за помощью отчаявшиеся богатые люди, только здесь можно найти бойцов, которые будут биться насмерть, если ты купишь им пропуск наружу из ночного города, но где купить этот пропуск и во сколько он обойдется?

– Эй, парень? – обратился я к рядом сидевшему мужику в полицейском бронежилете.

– Чего тебе? – грубо отозвался он.

– А желание точно выполнят? В смысле, это же шоу? Нет?

– Шоу устроили корпорации, когда узнали о том, что здесь происходит, а вон видишь мужика на троне? Он глава вуду, одной из крупнейших банд если не во всем городе, то в ночном так точно, и желания он будет выполнять.

– Понятно. Спасибо.

Ладно, – подумалось мне. Может, и здесь заручусь поддержкой, еще и денег сэкономлю.

Шел один бой, потом второй. Третий был интересным, парень с трубой, который мне помог с информацией на лестнице, броском трубы убил человека с пожарным топором.

– Дамы и господа, очередь номер двадцать семь. Загадочный парень в плаще, с мечом за спиной против просящего с куском арматуры.

Подойдя ближе к рингу, я понял, что он окружен стеклом, которое почти незаметно со стороны, но наверняка пуленепробиваемое, вот почему эти куски говна на трибунах так радуются чужим смертям и не беспокоятся за свою жизнь.

Проходя мимо охранника на арену, я остановился и сказал:

– У меня ещё пистолет с собой.

Тот немного замешкался, подумал и ответил:

– Его не объявляли, так что лучше не пользуйся им, могут не засчитать бой, если будет много недовольных. В следующий раз объявим.

– Хорошо, – на самом деле я и подумал о том, что могут быть проблемы, и решил уточнить.

– Встали на кресты! – перекричал наш разговор голос из динамиков.

Я прошел в центр и встал на свое место, парень напротив меня был обозленным или просто старался таким казаться.

– Подняли руки вверх! – мой соперник засунул арматуру за пояс штанов, – руки по швам! Три! Два! Раз! Начали!

Я не знал, что делать, этот мужик не был бойцом, и поэтому я замешкался на секунды и его кусок арматуры врезался мне прямо в лоб, голова дернулась назад, но стабилизаторы с легкостью справились с таким незначительным уроном. Я видел, как он начинает бежать в противоположную сторону, когда понял, что происходит, но моя рука сама сделала, что надо: прошло полсекунды, и брошенная мною катана по самую рукоять вошла в спину просителя.

С одной стороны, мне было его жаль, но с другой – если он готов был меня убить, кто знает, кого он до этого мог убить. Так что я не уверен, что он заслуживает жалости.

– Бооой окончен! Боец двадцать семь, заберите свое оружие и пройдите на свое место. Дамы и господа, сейчас очередной перерыв, но надолго не расходимся, главные бои вечера только начинаются.

Я огляделся по сторонам: сидело всего четверо из моей десятки. И шестеро мне незнакомых людей. Но на другой скамейке, чуть дальше, сидели те, кто еще не выступил, скорее всего, они попадут в следующую десятку.

– Все? Посланник борона Субботы? – спросил я у сидящего рядом огромного мужика со шрамом через все лицо.

– Нет. Я спрашивал. Слишком много сегодня пришло за едой, сейчас нам отберут просящих посильней и с оружием или сами дадут им оружие.

– А бой на желание точно сегодня будет? Уже довольно давно мы здесь.

– Ты что, больной, рвешься умереть? Видишь, на краю сидит, молится, это он на желание, сумасшедший. А ты куда лезешь, посланника не победить, я его не видел, но говорят, это мужик со скалу размерами.

– А ты что здесь делаешь?

– У меня все схвачено, – улыбнулся мой собеседник, – договоренность с одним бизнесменом со второго этажа, он делает ставки, деньги пополам. У него здесь серьезные связи, и меня выпустят, скажут, что из-за раны я не могу участвовать.

– Хммм. Умно, – вырвалось у меня. Пока размышлял о том, действительно ли там настолько страшный соперник?

– И вот мы начинаем новый круг для тех, чьи бои прошли слишком легко, – громкий голос отвлек меня от моих мыслей, – дамы и господа, прошу присаживаться. Это будет интересно!

Слишком легко? Интересная интерпретация происходящего, здесь один вообще при смерти сидит.

В этот раз останется еще меньше людей на скамейке, потому что просящие выходят с пистолетами, автоматами и разным другим оружием, которое теперь им предоставляла игра.

И вот спустя небольшое количество боев очередь дошла до меня, кстати, парень со шрамом легко убил оппонента, на самом старте метнув нож, но, правда, тот попал ему из пистолета в плечо, даже не придется притворяться, что у него рана какая-то.

Я стоял на своем месте и только слышал издалека слова, словно через пелену, полностью готовый к бою:

– Поднять руки с открытыми ладонями!

Передо мной стоял ребенок, не знаю, сколько ему было лет, пятнадцать, может быть, шестнадцать, с автоматом и в бронежилете.

– Руки по швам!

Он мог бы быть опасным.

– Три!

Но силы его покидали, он давно не ел.

– Два!

Его руки дрожали и судорожно сжимали штанины.

– Один!

У меня есть цель, и возможно, это даже долг.

– Начали.

Я резко побежал вперед, на ходу выхватывая катану, один, два, три шага. В планах прыжок – я пролечу оставшиеся пять метров. Поджав нормальную ногу и оттолкнувшись металлической, я почти полетел, секунда – и момент смерти врага. Но никакого полета не было, просто рухнул лицом вперед, в землю, у меня не было чертовой точки опоры, под ногами были просто кучи пыли, на которых я поскользнулся. Надо было опять метнуть чертов меч, наверное, начал играть на публику, или даже не знаю, что взбрело мне в голову. Придурок. Впереди валялось мое холодное оружие, враг наконец-то смог справиться с затвором и уже направил на меня свой автомат, но это заняло у него так много времени.

– Бах! – сказал огромный револьвер, снося голову парню. На самом деле я уже секунд пять наблюдал, как он возится со своим оружием.

– Победа! – заорал ведущий, и его крик поддержали сотни людей на трибунах. Они однозначно ставили на меня.

Поднявшись с земли, я убрал револьвер в кобуру под плащом, подобрал катану и отряхиваясь побрел на свое место под звуки криков и улюлюканья, не обращая на все это никакого внимания. Тот, со шрамом, напугал все-таки меня немного, интересно, что там за босс этажа, ну, скоро уже узнаю. Занимал я мысли страхом, не давая ему покинуть меня, чтобы не думать о голодающем ребенке, только что оставленном мною на арене с дырой в голове.

Оказалось, что организаторы или сам глава вуду не так и просты, их не обдурить. Я сижу и наблюдаю за тем, как два здоровых охранника выталкивают парня со шрамом на ринг, а тот в свою очередь кричит:

– Нет! Не надо! Я ранен.

– Без разницы, – охрана была непоколебима, понятно, что приказы исходили свыше, но их это явно забавляло.

– За меня договорились, меня должны отпустить.

Эти два огромных мужика просто протолкнули его вперед и быстро захлопнули двери.

– Итак, дамы и господа! Наш герой немного перепугался, но думаю, что он возьмет себя в руки, а мы пока начнем бой. Начали!

И тут я впервые увидел посланника: это был очень толстый мужик с четырьмя металлическими ногами, они двигались сначала с одной стороны две, потом с другой, как будто обычные ноги, а их количество, наверное, оправдывалось тем, что две ноги вес этого здоровяка явно бы не удержали. Сверху у него была спортивная кофта, из нее торчал металлический череп, а азиатское лицо покрывало стекло, наверняка непробиваемое. У него не было оружия, кроме металлической трубы, подобранной на поле боя только что.

– Мальчик, – грубый голос, от которого пошли мурашки по коже, позвал соперника, – иди ко мне, не убегай.

Парень со шрамом решил, что соперник подал ему идею и что он сможет убежать, и двинулся вдоль арены, но здоровяк, хорошенько прицелившись, метнул трубу как копье и попал прямо в зад, раздался громкий крик с одной стороны арены и смех – с другой.

Черт, я думал, со мной какой-нибудь шаман-ловкач драться будет, а не танк на курьих ножках, на четырех курьих ножках. Этот кусок жира и металла подошел к уползающему и плачущему человеку, поднял одной рукой за голову вверх, трибуны загомонили, и череп просто лопнул в механической руке победителя.

Ко мне наклонился один из девяти будущих его соперников:

– Знаешь, я не уверен, что сюда прийти было правильным решение. Я ведь слышал, что здесь ставят не на то, кто победит, а на то, когда и как умрет соперник посланника. Ну, с другой стороны, мои долги себя не закроют, здесь хотя бы быстро умру, а не как на столе у Джами Би, – мой собеседник ухмыльнулся грустной кривой улыбкой, и я не стал его расстраивать и рассказывать о том, что Джами Би уже нет. Но меня удивило, что я не единственный здесь из светлого города.

Следующим на ринг вышел парень с автоматом, и, как только начался бой, он всадил автоматную очередь в толстяка, но тот прикрыл руками лицо, и лишь небольшие вмятины остались по всему телу. Это взбесило посланника, и тот побежал вперед как гепард, металлические ноги немного разъехались в стороны и начали двигаться как у животного, одна секунда – и посланник схватил соперника руками, обнял и начал сжимать со всей силы, и у того громко треснул позвоночник. Бой оказался еще короче, чем предыдущий.

Потом вышел парень с ножами, не знаю, на что он рассчитывал, но он резал одежду на здоровяке, все время прыгая вокруг, он явно хотел найти слабое место, но в один момент понял, что его соперник был полностью покрыт металлом. Когда боец за желание пронесся под рукой у своего врага, огромное тело, оказалось, может поворачиваться на триста шестьдесят градусов, это нечто схватило парня за затылок и толкнуло его вперед, изменив траекторию движения, череп просто раскололся, встретившись с углом стены.

– Теперь у нас номер двадцать семь! – прокричал ведущий. – Прошу, выходите на ринг.

Черт, что делать? Я медленно двигался до места назначения, пытаясь найти выход, но его не было. Ведущий явно устал ждать меня и произнес:

– Бой начинается, – как только я вышел на ринг.

Вот же огромная тварь, смотрит на меня, улыбается, ладно. Надо действовать быстро. Я разбежался, оттолкнулся от стены металлической нагой и со всей силы приложил ему кулаком в голову. Стабилизаторы, его черепушка мотнулась на пару сантиметров. И пока я пролетал мимо, он вывернулся и рукой схватил меня за шиворот, затем вытряхнул мое тело из плаща. Как только я дотронулся до земли, тут же сделал кувырок, увеличивая расстояние между нами и делая шаг за стену, чтобы он не мог догнать меня в спринте. Под ногой что-то мягкое, я посмотрел вниз – тело мужика со шрамом, я выдернул трубу из его жопы. Металлический кентавр двинулся ко мне, и я решил использовать тактику, увиденную мной раньше. Присел, прячась за стену, и тихо пополз вперед.

– Дружок, ты где прячешься? Пошли играть, дружок.

Я выпрыгнул из-за стены и оказался на спине соперника, трубу – под конструкцию стабилизатора, раз дернул, второй. Не поддается.

– Слезь со спины! Зачем ты это делаешь? Немедленно слезь! – разъяренно кричал соперник.

– А ты попробуй достань, больной ублюдок! – и, договаривая эту фразу, я увидел, как его руки выкручиваются в плечах на двести семьдесят градусов, он схватил меня за талию, а я в этот момент вставил трубу между стабилизатором и шеей и крепко взялся за нее двумя руками. Раз дернул меня – его стабилизатор погнулся, и я улыбнулся в душе, второй раз дернул, и третий, выгибая и ломая собственный стабилизатор, а мое тело он бросил себе под ноги. Начал ощупывать затылок и со злостью наступил на меня, взялся двумя руками за мою руку и дернул со всей силы. Я лежал на земле и смотрел, как он играется с моим имплантом, крутя его у себя над головой, явно уже позабыв о недавнем повреждении. Трибуны ревут, я начал выползать из-под его ноги, но он увидел это, отбросил в сторону свою игрушку и пнул меня в бок. Пролетев метров десять, я рухнул в пыль, начал подниматься на ноги, тело плохо слушалось, знатно он на мне потоптался. И тут я увидел, как он разбегается, и через секунду был зажат у него в руках, понял, что он хочет поломать мне позвоночник, как тому парню передо мной, и только ждет оваций. Лови, сука. Выхватив единственной рукой свой револьвер, я приставил его к виску противника и увидел, как перед моими глазами появилась табличка уменьшения восприятия звука, только пять выстрелов в висок, забыл зарядить его после того боя, был слишком напряжен. Выронив меня, эта тварь схватилась за голову, его ноги подогнулись, и он как будто прилег на стену, облокотившись локтем одной руки на нее.

Я встал и с трудом побрел к своей катане, подобрал ее и, вернувшись к врагу, наблюдал, как огромный робот, полулежа облокачиваясь на стену, пытается встать, его голова шатается из стороны в сторону и он пальцами трясущихся рук пытается что-то выковырять. И тут у него получилось – пуля. Последняя пуля все-таки пробила броню и застряла в ней. Интересно, подумалось мне, а если сделаю вот так – одно резкое движение, и я прямо почувствовал, как лезвие моего меча дорывает края металла, пробивает череп и впивается в мозг. Упершись ногой в голову соперника, я вытащил оружие обратно, вставил в ножны и, облокачиваясь на них как на трость, побрел на свою лавочку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.