Вероника Тутенко
Лепестки хризантемы

Ваша честь, господа присяжные-заседатели, история, которую я вам расскажу, настолько таинственная и запутанная, что заслуживает стать сюжетом мистического триллера. Началась она довольно странно где-то полгода назад…

ГЛАВА 1

1

Слава пришла ко мне однажды вечером, когда я даже не особенно её ждала, попивая в красном халате в желтый цветочек холодный ромашково-манговый чай из бутылки. Говорят "проснуться знаменитым". Но да, это был именно вечер, когда мне позвонил один мой знакомый и таинственно сообщил, что обо мне написали все газеты.

– Вам наверняка понадобится теперь специальный человек, импресарио, – сказал он. – Я уже договорился с несколькими телеканалами об интервью на завтра.

На завтра! Ха! Звонки от журналистов уже сейчас разрывали мой телефон.

Я заглянула в соцсети. Знакомые удаляли меня из друзей, а незнакомые просились в друзья, некоторые при этом утверждали, что мы давно знакомы.

Но хуже было полчище троллей, писавших, что я страшная и глупая, и вкус у меня ужасный.

Да, нужно было тщательно продумать, в каком образе появиться завтра в телестудиях.

«Как обычно» совершенно не годилось, как, впрочем, и золотистое вечернее платье, которое давно ждало своего часа в шкафу и о котором я подумала в первую очередь.

Я собрала волосы в хвостик, задумчиво взяла ведро с мусором и отправилась на улицу.

Мой променад до мусорки прервали вопросами и фотовспышками журналисты и блогеры, как оказалось, ожидавшие уже меня у подъезда. И угораздило же меня выйти на улицу без косметики и в халате. Так вот ты какая, Слава!

Вообще-то я ждала тебя довольно долго, и ты не приходила, а сегодня вдруг нагрянула со свитой.

Свита щелкала камерами, задавала разные вопросы. Ответы я знала не на все из них.

– Не ожидала встретиться с тобой сегодня, – обратилась я мысленно к Славе.

– А я и прихожу, когда меня не ждут, – хмыкнула Слава у меня за спиной. – Иначе неинтересно.

–Ты довольно надоедливая гостья. Гремишь и сверкаешь, затмеваешь собой все вокруг.

– Но когда я ухожу, обо мне сокрушаются и начинают гоняться за мной, – парировала Слава. -Если я тебе надоела…

–Нет, нет, подожди, – ухватила я Славу за сверкающий рукав и, обернувшись, узнала в ней соседку с четвёртого этажа – эффектную бизнес-леди по имени Жанна.

– Дадите мне автограф? – протянула она ежедневник. – У вас такие необычные картины…

– Картины? – удивилась я. – Я вообще-то журналист, и иногда пишу романы…

– Романы? – удивилась Жанна. – О чем же вы пишите сейчас?

– Об одной женщине, ей, не поверите, 109 лет, – ответила я, выключая будильник в мобильном.

Нет, не будильник. Звонил телефон.

Редактор.

Неважная с утра примета.

– Алло, – пробормотала я спросонья.

– Спишь? – спросил знакомый голос.

– Вчера до двух ночи мы сдавали номер, – напомнила я.

И промолчала о том, что я так устала, что даже забыла отключить на ночь телефон, хоть редактор и не разрешает это делать. Важная новость в корпоративном чате может прийти в любое время суток, события происходят, не спрашивая, когда им случаться, днем или ночью.

– А сегодня утром, пока ты спишь, убили сто девяти летнюю старушку, к которой ты неделю собиралась ехать, но так и не доехала.

– Как? – взбодрилась я, как будто приняла контрастный душ. – Зачем же, кому понадобилось её убивать, ведь она итак скоро бы…

– Ведь она итак скоро бы, – передразнил нарушивший личные границы редактор и нажал отбой.

2

Я приняла контрастный душ и закуталась в свой любимый белый махровый халат.

Макс был уже на работе, Фима спал, а Саша что-то рисовала на кухне на столе.

– Почему бы нам не завести собаку? – оторвалась она от своего занятия.

Я проигнорировала «собаку» и напомнила дочери, что домашнее обучение и то, что она индиго, не поводы целыми днями расслабляться и не открывать учебники.

– Так говорят обычно те, у кого в жизни закончилась цедра, – вздохнула Саша.

– Какая ещё цедра? – спросила я, стараясь сдерживать раздражение.

Всё-таки Саша хоть и индиго, но ребёнок и не виновата в том, что я упустила героиню статьи.

– Апельсиновая, – пожала плечами Саша и показательно засела за учебники.

Я допила кофе безо всякого удовольствия, влезла в простое зелёное платье, которое надеваю всегда, когда не знаю, что надеть и подошла к зеркалу.

Вид измученный и заспанный. Обычно мне дают плюс-минус десять лет, гораздо чаще минус. И те и другие называют меня женщиной без возраста и обещают, что так будет всегда. «По таким как вы всегда не понять, сколько им лет на самом деле», – добавляют обычно при этом.

Что ж, отлично, если мне удастся прожить жизнь вне возраста, вот только откуда в последнее время появилась эта усталость?..

Да, было бы здорово жить вне возраста. У меня хорошая фигура, даже лучше, пожалуй, чем была в двадцать. Оттенок волос, кофе с молоком, который мы долго подбирали на днях с парикмахером, вовсе не плох, но голову пора бы помыть.

– Некогда, – решила я и отправилась пешком на работу.

Стояла улиточная погода, когда виноградные улитки выбрались после дождя понежиться на дорогу.

Можно было бы проехать несколько остановок, но мне нужно было обдумать случившееся.

Дорога, которой я ходила тысячи раз, и когда-нибудь настанет последний… Обычно я спешу по ней, почти бегу, не глядя по сторонам, но в этот раз все равно уже опоздала.

Я шла, разглядывая вывески, и неожиданно одна из них бросилась мне в глаза. "Пряности" – крошечный магазинчик, вдавленный многоэтажками вглубь улицы; я удивилась, почему столько лет его не замечала.

3

Если в жизни что-то пошло не так, зайдите в магазин приправ, ну или просто в отдел в супермаркете, и поймёте, чего вам не хватает. Может, пора добавить в будни немного гвоздики или, например, кардамона? А как насчёт базилика, щепотки карри?

Над горьковато-сладковатым благоуханием с верхними нотками ванили, как джин, возвышался продавец приправ. У него, и впрямь, была улыбка волшебника.

– Я вас знаю, – ответил он на моё приветливое "Здравствуйте". – Вы всегда пробегаете мимо, я часто вижу вас из окна и даже знаю, что вы работаете в редакции. Рад, что наконец-то нашли минутку зайти.

– В какой же редакции я работаю? – не приняла я слова джина на веру.

– Вы работаете в редакции журнала, вон там, – потянулся он лицом в сторону окна.

– Верно… А что ещё вы обо мне знаете?

–Больше, признаться, ничего. Я не читаю ваш журнал. Вообще любые журналы… Но не раз видел вас выходящей из редакции с фотоаппаратом в руках.

– Предпочитаете телевизор?

– Нет. Давным-давно отнёс его на свалку. Всё самое интересное разворачивается на моих глазах. Сама жизнь. Что может быть интереснее самой жизни?

– Вы видите из окна только улицу, точнее, её часть…

– Да, я вижу какой-то срез жизни, но по срезу можно увидеть целое, – продавец, нет, скорее, хозяин лавки приправ, сощурил глаза, превратившись вдруг из джина в старого мудрого гнома. Скорее, он был и тем и другим.

– Хотите, угадаю, зачем вы пришли? – спросил мудрый гном.

– Попробуйте, – дала я шанс волшебнику.

– В вашей жизни не хватает вот этого…

Он достал с полочки пакетик с цедрой апельсина.

– Вы правы, я добавлю её в чай, – пробормотала я, доставая из сумочки кошелёк, и за эти пару мгновений входная дверь успела снова приветливо скрипнуть.

Когда я брала у джина-гнома апельсиновую цедру, на меня смотрели весёлые светло-голубые глаза вошедшего высокого блондина.

– Мне то же самое, что Инге Иволгиной, – сказал он, а я почувствовала, как от удивления расширились мои глаза.

– Вы тоже меня знаете? – удивилась я, переводя взгляд с блондина на джина и обратно на блондина.

– Мне нравятся ваши статьи, – сказал он. – Только из-за них и покупаю ваш журнал. Больше, признаться, читать в нем особенно нечего, не считая рубрики про автомобили.

Последняя фраза польстила особенно, но удивляло, откуда молодой мужчина знает меня в лицо. Фотографий журналистов в журнале нет и на мне не написано, что Инга Иволгина это я.

– Я нашёл вас в Сети, мы с вами друзья ВКонтакте.

– И… давно?

– Уже два года, два месяца, четыре дня и…

– Только не говорите, сколько часов и минут…

Я почувствовала первый приступ начинающейся звёздной болезни. Сон в руку…

– Да я и не знаю, – простодушно сознался блондин, спустив меня с мерцающей высоты в магазин приправ. – Я только хотел сказать, что у вас почти десять тысяч друзей, не считая подписчиков. Где же всех запомнить?

Мужчина приятно рассмеялся. У него был красивый смех эльфа. Что-то тянет меня сегодня на сказочные сравнения…

– Может… Как-нибудь в перерыв посидим в Чайном Дворике? – предложил вдруг мужчина. – Возможно, у меня есть для вас интересная тема…

– Нет, это невозможно. Извините, нет. А что за тема? – сбивчиво пробормотала я. – Спасибо, – обратилась к джину и сказала "до свидания".

– Одно загадочное убийство… – крикнул вслед блондин, а джин так же громко пригласил заходить к нему ещё.

4

Похоже, я и впрямь сегодня популярна, но мой редактор мог бы стать чемпионом по сбиванию корон с таких как я зарвавшихся особ.

– Посмотри, что написали в Интернете, все, кроме нас…

– Мы же не ежедневное издание, – слабо оправдывалась я.

– Но у нас есть сайт, – возразил редактор. – И бабушку убили ещё вчера.

Интернет пестрел скудными сообщениями из утренней полицейской сводки.

В лесу недалеко от дома нашли 109-летнюю женщину со следами насильственной смерти.

– Вот тебе и «Как дожить до ста десяти в полном здравии», – ворчал редактор.

– Ничего, у меня есть еще две столетние бабушки, один столетний дедушка и бабушка ста четырех лет, – вздохнув, перечислила я, пытаясь утешить не то редактора не то себя, но оба мы были, конечно, безутешны.

Пожалуй, единственное, что могло меня хоть как-то успокоить в такой ситуации, это немного апельсиновой цедры. Ее-то я и добавила в свой зеленый чай, и это помогло мне закончить статью о династии архитекторов даже не без удовольствия. Без ощущений досады и горечи – во всяком случае.

Я отдала статью редактору и тут же забыла о ней.

– А про убийство бабушки сделаем небольшой материал на сайт, пусть он выйдет попозже, чем у других, зато хоть с какими-то подробностями, – смилостивился редактор. – Можно смотаться к ней прямо сейчас.

5

Насчет последнего утверждения у нашего водителя, правда, мнение противоположное, точнее, абсолютно противоположное.

Вадим считает, что планировать поездки на дальние расстояния нужно исключительно на утро, чтобы не возвращаться потом по темноте.

Чтобы не слушать его ворчание, я, быстро в очередной раз объяснив на ходу, что события, к сожалению, не спрашивают журналистов, когда им лучше происходить, вставила в уши наушники и уселась на заднее сидение.

И мы помчались, кажется, временами превышая скорость.

– Еще и погода портится, как назло. Поедем обратно по ливню, – слушала я сквозь музыку ворчание и сделала звук погромче.

Погода, ласковая с утра, и впрямь внезапно испортилась, но у природы нет плохой погоды, если у тебя есть пакетик с цедрой апельсина и чай.

– Там вообще хотя бы знают, что мы приедем?

Почему-то этот вопрос всегда принципиален для нашего водителя.

Как-то я пыталась объяснить ему, что иногда и даже часто лучше не созваниваться заранее, чтобы застать людей врасплох и увидеть картину такой, какова она на самом деле. На что водитель сказал, что если ехать наугад, можно никого вообще дома не застать.

Можно, но в деревнях, где люди хорошо друг друга знают, все равно соседи расскажут много интересного, даже больше порой , чем сами герои.

На это, собственно говоря, я и рассчитывала.

6

Со двора старого деревянного дома навстречу нам выходила красивая высокая женщина в белом плаще и стоптанных босоножках на плоской подошве, портивших презентабельный образ, но напоминавших о том, что на улице прохладное, но все-таки лето, и о том, что я не захватила с собой ничего, чтобы накинуть на плечи.

Привычка не смотреть прогноз погоды подводит порой еще больше, чем сам этот прогноз.

– Извините, здесь живет сто девятилетняя старушка?

– Жила, – поправила женщина.

– Да, мы опоздали на день.

– В таком возрасте это часто случается.

– Да… Но, люди умирают, а их опыт остается, если, конечно, они успели его передать. Вы, случайно, не ее родственница?

– Я соцработник, – ответила красивая дама. – Приехала узнать, не нужно ли чего родным. А вы телевидение, наверное, приехали снимать репортаж?

– Мы из журнала.

– Напишите и о нашем центре «Поддержка», – сказала женщина.

Информация, и впрямь, могла оказаться не лишней, и я достала блокнот записать телефон.

Спросила, как зовут руководителя.

– Алла Петровна…

– А я Инга Николаевна, – представилась я. – Значит, вы помогаете этой семье?

– У нас много таких семей…

– Вы, наверное, знаете всех самых пожилых людей?

– Всех или почти всех. Всех, кто к нам обращается, – уточнила дама. – Эта женщина была старейшей      жительницей в регионе. Осталась еще одна, ей сто четыре.

– Да, я с ней общалась. Жаль, не успела пообщаться с этой бабушкой.

– Жаль, – согласилась руководительница. – Она была необыкновенной женщиной, очень мудрой, будто свет исходил от нее какой-то даже. Всегда могла дать совет, только последний месяц у нее вдруг стало путаться сознание, но это уже возрастное. Сто девять лет – не шутка.

– Кто мог убить такого светлого человека?

– Говорят, какой-то маньяк, и его еще не поймали, – дама невольно огляделась по сторонам и, спохватившись, улыбнулась чуть натянуто. – Страшновато стало ходить по таким диким местам, но такая у нас работа, да и я всегда за рулем, в машине обувь на разные случаи, – она посмотрела на свои туфли. – Переобула красивые туфли – и на важную встречу!

Ворота за спиной дамы в белом плаще слегка приоткрылась. Из-под густой седой челки под зеленым однотонным платком на меня смотрели настороженные светлые глаза.

– Вы к кому? – спросила женщина.

– К вам, – ответила я. – Наверное…

– Что вам надо? – приоткрыла женщина ворота пошире.

– Поговорить с родственниками убитой пожилой женщины.

– Никто ее не убивал, – решительно помотала головой селянка.

– Но как же… следы насилия?

– Она сама их себе наносила, уже не в первый раз, – ответила женщина.

– А вы откуда знаете?

– Я ее невестка, вместе жили много лет. Хорошо жили, пока она не стала выживать из ума. Несколько раз пыталась покончить с собой. Пришлось прятать от нее таблетки, так она стала ножом себе удары наносить. Не знаю только, как она так далеко смогла уйти от дома без посторонней помощи. Но в нее как будто другой человек какой-то вселялся в последнее время. Мистика какая-то, да и только, – женщина развела руками и поспешила оборвать разговор. – Больше ничего не скажу. И мой вам совет, не лезьте в это дело и уезжайте поскорее. Не обошлось здесь без Барина, это он мысли дурные внушает. До свидания, Алла Петровна, и спасибо еще раз за все!

Ворота с громыханием закрылись.

– Не знаете, какого Барина? – спросила я блондинку.

– Поверье какое-то здесь есть у старых людей, – пожала она плечами. – Будто жил здесь какой-то жестокий барин, и признак его бродит до сих пор в этих краях, но в истории этих мест вроде, насколько я знаю, ничего такого не было… Так, придумки… Хотя… Ладно, если что, я к вашим услугам. Звоните, а лучше приезжайте в наш центр.

Блондинка села за руль брутального внедорожника и поехала в сторону главной дороги.

7

Я огляделась по сторонам. По-видимому, когда-то маленькая деревня была большой. Множество пустых домов безучастно смотрели вдаль близорукими окнами. Чуть поодаль простирался лес.

Ехать в ту сторону водитель отказался наотрез. Может, услышал обрывки разговора о признаке барина.

Он у нас вообще суеверный, а, может, и впрямь боялся увязнуть в размокающей на глазах земле. В общем, я отправилась дальше одна на поиски приключений, в который раз сожалея о том, что так и не научилась толком водить машину. Однажды, поздно повернув на повороте, я так картинно улетела в кювет, что с тех пор так и не поборола возникший тогда страх руля. А ведь с этим умением мне было бы гораздо проще. Все-таки сейчас время стрингеров, мало уметь хорошо писать, нужно еще и делать отличные фото и видео, уметь монтировать и быть готовым прыгнуть за руль автомобиля или мотоцикла в любое время дня и ночи.

Ну, об автомобилях я уже рассказала, о мотоциклах лучше помолчу.

Дойдя до края деревни, я остановилась. На улице никого не было – только я и дождь, грозивший вот-вот обратиться ливнем.

Домик, обычный деревянный с незамысловато-резными ставнями , приветствовал меня почти у самого леса, – обычно о таких слагают легенды, и народная молва часто селит в них ведьм, наделяя колдовскими качествами порой самых обычных людей.

Из будки на меня с любопытством поглядывала пятнистая дворняжка.

– Хорошая собака, – сказала я ей и шагнула во двор. Хлипкая калитка была не заперта.

Такого охранница уже не стерпела и, несмотря на мой комплимент, зашлась лаем.

На окошко прыгнул белый кот и следом за ним за занавеской показалась хозяйка. Белокурая девчушка никак не была похожа на ведьму.

Дверь дома открылась. На пороге стояла женщина с золотисто-русыми волосами и крупными выразительными чертами лица. Глаза, чуть глубоко посаженные, смотрели на мир удивленно и вдумчиво.

– Вы ищите кого-то? – спросила женщина.

– Приключений, и обычно успешно нахожу, – ответила я.

– В этом мы с вами похожи, – засмеялась женщина, уютно кутаясь в шаль.

Похоже, я не казалась ей странной…

– Меня интересует ваш Барин. Не слышали о таком?

Мне показалось, что загадочная женщина непременно должна знать о Барине, и я не ошиблась.

– Значит, вы все-таки не за приключениями, а за историей, а это гораздо интереснее. Самое ценное, что есть у каждого из нас – это его личная история, и в том, насколько она интересна, и заключается то, что люди называют смыслом жизни… А Барин… Да, есть здесь такая легенда, будто бы жил здесь когда-то Барин, рачительный хозяин, да только ни одной красотки не пропускал, всех перепортил. Будто бы и сейчас время от время наведывается в наши края. Говорят, недавно в лесу его видели.

– И не страшно вам здесь жить?

– Нет, я специально сюда из города год с лишним назад переехала. Здесь вид красивый из окна весной, а оказалось, осенью еще лучше.

– Мы с мамой ходили сегодня в лес за мухоморами! – показалась из глубины простенького деревянного дома белокурая девчушка, похожая на маленькую принцессу.

– За мухоморами?

– Мы их рисовали, – засмеялась женщина. – Я люблю рисовать грибы, особенно мухоморы. Есть в них что—то особенное. Но в городе рисовать с натуры мухоморы особенно негде, вот и переехали в деревню.

– Чтобы рисовать мухоморы? – не переставала я удивляться. – А знаете, это ведь очень интересно, художница переезжает в деревню рисовать грибы… Я, кстати, журналист… Могу написать о вас и ваших картинах…

– Проходите. Напою вас чаем с малиной. У нас в деревне самая крупная малина, фирменная. А из какой вы газеты?

– Из журнала…

Все стены дома были увешаны картинами с грибами – опятами, сыроежками, белыми – каких здесь только не было.

Рай для миколога…

Одинаковые широкие деревянные рамы.

– Пишу картины в основном для себя, но, может, после вашей статьи и станут больше интересоваться покупатели. А так работаю в издательстве по удаленке, иллюстратором.

– Здесь, наверное, только по удаленке и можно работать, – больше негде, если только хозяйство свое…

– Хозяйство у нас тоже свое есть небольшое, но чтобы всерьез фермерством заниматься, нужен мужчина, а мы вдвоем с дочкой в лес забрались, даже автомобиля у нас нет, если только бывший муж когда, если очень нужно, до города добросит, или такси. Даже автобусы не ходят сюда.

Лесная красавица рассказала мне еще много интересного о грибах, которые любила не только рисовать, но и солить, а потом есть; о ягодах, о соседях, которые и впрямь считали ее немного ведьмой.

– Многие здесь наоборот в город хотят переехать, а мы из города в глушь, – женщина остановилась у мольберта с недописанными мухоморами и впрямь имела несколько подозрительный вид.

Я еле сдерживала улыбку, так к лицу ей был этот гриб, который так любят связывать со всякими лесными ворожеями.

– Ну почему?.. Не все хотят переехать… У вас здесь одна бабушка сто девять лет прожила с самого рождения…

– Да… Баба Маша… Хорошая бабуля была. Хоть понимаю, что лет ей было уже немало, а все равно не по себе. Вы уж постарайтесь, чтоб поймали этого негодяя маньяка.

– Как же вы не боитесь после такого в лес ходить?

– От судьбы не уйдешь, – вздохнула храбрая женщина. – Здесь у нас то гадюку видели, то волка, то вот теперь маньяк объявился, за ребенка страшно, конечно, но что ж теперь дома сидеть взаперти, никуда не высовываться до конца жизни?

Мы задумчиво допивали чай с отменным малиновым вареньем. Малышка выбежала из-за стола и вернулась с блестящим каким-то мечом.

– У меня вот что есть! – маленькая длинноволосая красавица в воздушном летнем платье неожиданно ловко рассекала воздух орудием рыцарей, вращала его на кончике пальцев.

– Раз в неделю ездим в город в школу исторического фехтования, – ответила художница на мой удивленный взгляд.

– Я принцесса-рыцарь, и я никого не боюсь, ни призраков, ни волков, никого! – вскричала девочка. – Пусть только попробуют подойти еще хоть раз к нашему дому.

– Не слушайте ее, – засмеялась женщина. – Фантазия у нее хорошая. Не удивительно, тоже будущая художница, наверное…

8

Если бы этот лес нужно было охарактеризовать одним-единственным словом, я назвала бы его загадочным.

На фоне высоченных сосен белели крохотные березки.

Лесная дорога, размоченная дождем и усыпанная хвоей, уводила вглубь, обещая разгадку.

Сосны беспокойно покачивались, соприкасаясь порой вершинами, как будто хранили какую-то тайну.

Впрочем, лес выглядел вполне дружелюбно.

Воздух был влажным, прохладным и чистым.

Над головой метнулся рыжий огонёк. Белка уселась на нижней ветке и любопытно поглядывала на меня.

Кажется, животные в этом лесу, где недавно свершилось преступление, совсем не боятся людей.

Точно в подтверждение моих слов на тропу соскочила синица.

Прыгая по мокрой хвое, птичка как будто звала за собой, и я поддалась на эту авантюру.

Синица свернула на поросшую травой неприметную тропинку.

Я слышала, эту птицу называют проводником между миром живых и миром мёртвых.

Что-то хочет показать мне эта синица.

Она время от времени оглядывалась, точно проверяя, следую ли я за ней.

По обе стороны меня, как королеву, шедшую по мшистой ковровой дорожке, розовыми флагами приветствовал шиповник.

Саша говорит, этим растением природа обозначает те места земного пространства, где грань между мирами особенно тонка. Иногда мне кажется, в теле девочки-подростка скрывается не то столетняя мудрая старица, не то суеверная старушка, которая дурачит всех вокруг своим нежным гладким личиком и невинным взглядом из-под длинных ресниц. Надо признать, мне никогда не понять до конца мою поистине необыкновенную дочь.

Синица привела меня на небольшую поляну, где когда-то, видно, устраивали пикники, если, конечно, не проводили ритуалы, лесные ведьмы, сродни красавицам, живущим на окраине деревни.

Здесь, видно, жгли костры уже не раз, но кострище поросло травой, бревна сгнили, но на одном красовались узорно выжженные красивые буквы Е И Б.

Лес как будто хотел дать мне подсказку, я достала из сумочки мобильник, включила камеру, и тут же чуть не выронила его, с криком отскочив.

В траве показался огромный черный хвост гадюки.

Солнце выглянуло любопытно из-за туч и, кажется, удивилось, увидев как я иду на поводу у синицы, так что снова затерялось в небе, но вскоре показалось снова, разбрасывая по лесу тени среди умиротворяющих звуков, сливающихся в лесную гармонию. Её нарушил тяжёлый и решительный звук мужских шагов.

Кто-то шёл за мной. И мне не убежать. По обе стороны шиповник как колючая проволока.

Раньше чем я успела обернуться, солнце высветило мне истинную картину. Я увидела тень огромного мужчины, занесшего палку над моей головой.

Я резко отпрыгнула в сторону, издав воинственный клич амазонки перед боем. Хотя, возможно, это я придумала сейчас, а тогда просто испуганно вскрикнула. Да, скорее всего, так и было.

–Не бойтесь, это просто уж, – услышала я из шиповника голос нашего водителя. – Видите, жёлтые пятнышки?

Одной рукой Вадим держал за хвост напугавшего меня негодника, а вторую протягивал мне.

Чтобы не испортить о себе впечатление окончательно, я благодарно приняла помощь, надеясь, что мой коллега не догадается: от того, что уж оказался не гадюкой, мне не намного легче. Ужей я тоже недолюбливаю, не смотря на их жёлтые пятнышки. Они мне неприятны внешне, эти допотопных времен мистические создания, да простят меня любители рептилий.

– Вы как-то надолго пропали, и я подумал, не случилось ли чего. Скоро стемнеет, а по темноте я ехать не могу, годы уже не те.

Возраст у Вадима, кстати, совсем ещё не тот, чтобы говорить, что лучшие годы позади, но спорить я не стала.

Просто, рассматривая на ходу свои сплошь исцарапанные по собственной глупости руки и ноги, поторопилась к машине.

9

Дома вечером меня ждал сюрприз, которого я вот никак не ожидала, настолько, что, признаться, сразу не поняла, сюрприз ли это.

Саша, догадавшись, что день у меня выдался не очень, подала Максу прекрасную идею – заказать пиццу с курицей и ананасами, мою любимую.

Саша и Макс ждали ее в этот раз с каким-то особым нетерпением. Так что, когда курьер позвонил, Саша побежала к двери.

Через минуту ананасы уже торжественно поблескивали на тонком тесте в центре стола.

– Мы с Сашей решили, – сообщил безапелляционным тоном Фима, – что папа и мама должны пожениться.

– Конечно, это была идея Саши? – уточнила я, обличительно поглядывая на хитрюгу. Откуда еще четырехлетнему малышу знать, что мы с Максом совсем даже не женаты.

– Вообще-то это была моя идея, – встал на защиту дочери Макс. – Но Саша меня поддержала и помогла мне выбрать вот это…

С заговорщицким, торжественным и чуть обиженным видом Макс извлек из кармана джинсов зеленовато-голубую ракушку-футляр, в которой, я знала, находилось колечко.

Оно, разумеется, пришлось мне впору. Кто еще знает меня так как Макс?

– Ты выйдешь за меня? – спросил Макс неожиданно робко.

Я, конечно, ответила «да».

Раз уж им с детьми так хочется непременно праздника, а, скорее, свадебного торта, что ж, пусть так и будет.

Вот обрадуются, наконец, мои тетушки!..

Саша и Макс настаивали, чтобы свадьба была как можно скорее, и прямо на следующее утро мы написали заявление под приветливым и всегда немного любопытным взглядом бессменной заведующей центральным ЗАГСом, которая обожала всех женить и ненавидела разводить. А потом Макс довез меня до суда, где я едва не опоздала на оглашение приговора, собравшее, пожалуй, все издания города.

10

– Я знаю, что это звучит странно, но я не убивал Марианну, – смотрел в никуда молодой человек с приятным и измученным лицом. – Я не хотел, чтобы она умерла. Это сделал не я. Но я не помню его лица. Я люблю её. Её жизнь была такой короткой, и меня все эти годы за решёткой будет утешать только то, что она попала в рай.

Девушка с роскошными светло-русыми волосами, надёжно собранными в длинный хвост, с красивым беспристрастным лицом под тяжёлой мантильей, наверняка, частенько носила воздушные платья в пастельных тонах.

Она могла бы сыграть богиню правосудия в каком-нибудь кино, ей даже не пришлось бы играть.

Брови молодой красавицы вытянулись в широкие ровные линии, когда она объявляла приговор. На словах «принудительное лечение в психиатрической больнице» женщина средних лет интеллигентный внешности, в которой искушённые театралы нашего города узнали бы актрису местного театра, игравшую в основном в эпизодах, зарыдала, прервав тем самым судью.

–Мой сын не мог… Это какая-то ошибка… Мой сын не мог… Это кошмарный сон… Скажите мне кто-нибудь, что это сон…

Когда оглашение закончилось, женщина в черном чего-то ждала возле здания суда. Увидев выходящих из дверей журналистов, она оживилась, и бросилась ко мне, видимо, наугад.

Я живу здесь рядом, в центре, – бессвязно бормотала женщина. – Недалеко от своей работы.

Она достала из сумочки блокнот, смачно вырвала из него лист и размашисто написала свой адрес.

– Приходите. Я расскажу вам всю правду, – сказала она, – мой сын не сумасшедший, и он ни в чем не виноват.

ГЛАВА 2

1

Слава может застать порой в самых неожиданных местах – на толчке в самолёте или когда ты отправился за яйцами в соседнюю деревню.

Её невозможно спланировать.

– Нет, нет, вы ошиблись… Я не художница…

– А ваш автопортрет? – с каким-то даже подозрением в голосе спросила соседка Жанна.

– Какой ещё автопортрет?

Я совершенно точно помнила, что не писала никаких автопортретов.

–Тот, который висит в галерее! – уверенно ответила Жанна. И я побежала, не сразу осознав, что бегу в галерею, самую большую в нашем городе.

Мне не сразу открывают ворота, но я настойчива, когда мне что-то нужно, и обычно знаю, чего хочу, так что сонный охранник все-таки впускает меня в зал, где со всех сторон на меня смотрят портреты, подмигивая мне.

Но я не обращаю на них никакого внимания. В центре зала на меня смотрело мое лицо.

Размашистые штрихи сливались в  незнакомый пейзаж, который вдруг оказался лицом без пола и возраста…

Автопортрет, да… Но когда я успела его написать?

Я пыталась вспомнить, но напрасно…

– Можно вас украсть ненадолго? – подошел ко мне с микрофоном стройный брюнет лет двадцати с небольшим. Оператор, зрелый мужчина с седыми усами, торопливо настраивал камеру.

– Смотрите на меня, – доброжелательно кивнул мне репортер. – Расскажите, как давно вы пишете картины?

– Я не знаю… Я, правда, не знаю, как ответить на этот вопрос, это мой автопортрет, но его написала не я, а кто-то другой… Его написал…

Я напряженно пыталась вспомнить имя художника, но в мыслях и на языке крутились инициалы, выжженные каллиграфическими буквами Е И Б.

«Е. И. Б.» – повторила я.

Что? – услышала я голос Макса и открыла глаза.

Просыпаться от поцелуя любимого гораздо приятнее, чем от звонка будильника.

Ты повторяла какое-то слово…

Инициалы… Так, неважно, – отмахнулась я.2

Инициалы. Да. Наверное. Наверняка, инициалы. По дороге на работу я не переставала думать о трех странных буквах и о том, что это за сон такой с продолжением. Прямо сериал какой-то, а не сон.

Что-то ты какая-то замороченная сегодня. Что-то случилось? – спросила наша секретарша Арина, когда я прошмыгнула мимо нее, настолько погруженная в свои мысли, что забыла поздороваться.

Да. Привет. Есть кое-какая причина.

Надеюсь, ничего серьезного?

Надеюсь, нет.

Тебе с утра тут названивает какой-то товарищ. Раз пять уже звонил. Вот, опять, наверное, он…

Телефон нетерпеливо задребезжал на столе Арины, неизменно украшенный идеальным порядком.

Алло. Редакция, – заученными интонациями ответила девушка. – Да. Подошла. Тебя…

Арина, состроив рожицу и закатив для убедительности глаза, протянула мне трубку.

Я услышала голос, ставший мне недавно знакомым.

–Буду ждать вас завтра в Чайном Дворике по соседству с вашей редакцией в обеденный перерыв… Я знаю, кто ее убил… – без долгих предисловий поставил меня в известность звонивший и, прежде чем я успела что-то ответить или даже просто подумать, положил трубку.

Пожав плечами, я вернула ее на исходное место.

Странный товарищ, – хмыкнула Света.

Это уж точно…

Утро я посвятила изучению своих друзей в соцсетях. Почему я не спросила его имя? Что я вообще знаю о нем? Высокий симпатичный блондин лет тридцати пяти… Из всех найденных в друзьях блондинов никого похожего на странного знакомого не было.

Тогда я решила начать поиски с другого конца. Незнакомец много знает обо мне, соответственно, часто заходит на мою страницу. Не факт, конечно, что со своего аватара. Хотя… с чего бы ему скрываться , если мы до сих пор лично были не знакомы, и он как раз хотел обратить на себя мое внимание.

Среди недавних гостей мне показался странным аватар светловолосого мальчугана. Геннадий В., 107 лет. Я увеличила фотографию.

Насколько я успела рассмотреть блондина из магазина приправ, черты лица были схожи и даже то же любопытное выражение глаз. Возможно, так он и выглядел в возрасте где-то шести-семи лет. Других, поясняющих картину, фотографий не было. Собственно, их кроме главной было всего две – какие-то виды обычной дороги, взятой, впрочем, с интересного ракурса.

Как бы то ни было, любопытство всегда было моей ахиллесовой пятой, и, да, именно в Чайный Дворик я направилась в обеденный перерыв.

Мой новый знакомый был уже в чайной и, увидев меня в дверях, улыбнулся, как написали бы в любовных романах, с самодовольством хищника, завидевшего добычу. Хотя при чем здесь добыча?

Какой вы предпочитаете чай? – спросил мой настойчивый новый знакомый.

Любой, кроме каркаде и слишком крепкого черного.

– Тогда нам, пожалуйста, масала, и медовые пирожные, – обратился мужчина к продавцу и, видимо, одновременно хозяйке маленькой чайной, весьма интригующей особе. За глаза я и мои коллеги называют ее Чайная Дама. – Здесь отличные медовые пирожные.

И лучший в городе чай масала, – добавила с улыбкой Чайная Дама. – Так говорят наши посетители…

Вы позволите угостить вас чаем масала?

Спасибо, но вы обещали угостить меня историей, – напомнила я.

Не волнуйтесь. Расскажу все, что знаю и не знаю, – не слишком остроумно пошутил новый знакомый. – Вы торопитесь. Перерыв ведь только начался. Кто спешит, тот часто пропускает самое интересное, а, мне кажется, вы, как и я, из тех, кто чувствует вкус жизни.

И сегодня у нас день со вкусом чая масала…

Похоже, мой новый старый  виртуальный друг слегка забыл, что пришёл не на свидание, а на деловую встречу.

– Вы хотели поговорить со мной об убийстве, – четко отделила я "вы" от "я", как режут надвое колбасу двух видов в одной палке – варёную и копченую. Лично я не любительница такого рода изысков.

При слове «убийство» Чайная Дама удивленно посмотрела в нашу сторону. Видимо, нечасто в ее уютном, теплом и ароматном мирке заводят подобные беседы.

Я подумала, что теперь она наверняка (почти неосознанно) будет подслушивать наш разговор. Именно так я и поступила бы на ее месте.

С Чайной Дамой (так мы в редакции называем её за глаза) меня, да и всех моих коллег познакомила наша секретарша Арина. У неё, Арины, много красивых платьев, в основном лилового цвета, толстая русая коса и всегда хорошее настроение. И она умеет и любит поднимать его другим уже одним своим видом, пухленькая, и невысокая, уютная, как ласковая белая кошка, она, определённо, приносит людям удачу.

Ещё, как вы уже, наверное, догадались, Арина большая чаевница и знает толк в чае не хуже самой Чайной Дамы.

Да, я собиралась рассказать о Чайной Даме. В колоде карт она, несомненно, была бы червонной дамой. Козырной червонной дамой.

Роскошные кольца ярко-рыжих волос вьются вокруг строгого овала лица с упрямым подбородком, чуть вздернутым  носом и чувственным ртом, уголки которого по звоночкам дверных колокольчиков приподнимаются в приветливой улыбке. Нет, не улыбке продавца, прилагающего к товару отличный бонус – яркое настроение, а в улыбке старой доброй приятельницы.

Нет, Чайная Дама вполне молода, вообще не взялась бы предположить, сколько ей лет, потому что озорства в ней ровно столько, сколько мудрости.

Почему я решила, что Чайная Дама мудра? Потому что, располагая к душевной беседе, она не даёт непрошенных советов и сама остаётся загадкой.

Пожалуй, даже если у неё есть имя, я не хочу его знать. Пусть она так и останется для меня Чайной Дамой.

В этот день на ней было коричнево-желто- малиновое платье и небрежно на брошенная сверху кофточка без застежек в цвет мешковины.

Она всегда одевается как-то особенно уютно.

–Чай и приправы делают нашу жизнь лучше, я бы даже сказал, наполняют её особым смыслом, – обратился блондин ко мне, подмигнув при этом Чайной Даме.

Она, похоже, полностью разделяла его убеждения.

В Чайном Дворике было всего три столика, и каждый у окна и с большой салфеткой, сплетенной из соломы.

Кофеманам – в эту же дверь. Как россыпи чёрного жемчуга, кофейные зерна поблескивали сквозь банки.

– Я здесь часто бываю, но никогда вас здесь не видела, – сказала я, усаживаясь за столик, расположенный подальше от входа.

– А я здесь итак редкий гость, но знаю, что вы здесь бываете часто… – улыбнулся блондин.

– Как же так? Ведь чай и приправы делают нашу жизнь лучше…

– У меня есть своя… но не чайная, а кофейня, но чай в ней тоже есть. Может, слышали "Кардамон"? Но она далековато от вас, поэтому пригласил сюда.

– Наверное, интересно заниматься чаем и кофе, – предположила я.

– Продавать интереснее, чем выращивать. Я этим занимаюсь недавно. Хотя…

Нас определённо связывало что-то ещё, кроме любви к чаю, и это что-то беспокоило меня.

– А раньше вы чем занимались, до чая?

–Живописью. Но живописью особенно не заработаешь.

–Для ста семи лет вы неплохо сохранились… – поспешила я перейти сразу к делу.

– Секрет в хорошем чае, – засмеялся мужчина.

–Да, но вы хотели рассказать мне об убийстве, – я посмотрела на часы на запястье, белые, с большим циферблатом, недавно заказала их в Интернете.

– Красивые часы, – заметил мой собеседник, что я любуюсь ими. – Я хотел вам сказать, что маньяк здесь ни при чем. Ее убил индеец.

– Индеец?

Насколько я знала, в этом городе был только один индеец, не весть откуда взявшийся в нашем городе и игравший по выходным на ханге в Старом Парке вот уже несколько лет.

– Индеец, который играет на ханге? Но зачем ему понадобилось убивать сто девятилетнюю старушку?

– Да… Индеец… Только не спрашивайте, откуда я знаю это, я и сам толком еще ничего не пойму…

– А почему вы решили мне об этом рассказать?

– Если я скажу, что нашёл в вас идеальную женщину и искал повод встретиться с вами, вы мне поверите? – спросил блондин с оттенком лёгкой иронии в голосе.

– Звучит очень странно, – ответила я.

– И правда, странно. Но тем не менее, я провел свое небольшое расследование. Точнее, начал его, а продолжить мы можем вместе…

– Обычно я неплохо справляюсь одна.

– Хорошо, – согласился блондин.

– Откуда мне знать, что вы говорите правду? – спросила я.

– Вы скоро в этом сами убедитесь…

– А почему у вас 107 лет на аватарке? – спросила я.

– Человеку столько, насколько он себя чувствует, – ответил блондин и тут же привёл вторую вескую причину. – А почему у некоторых на аватарке котики? Зачем лишний раз светить в Интернете личные данные? Я человек непубличный.

– А хотя бы зовут вас, правда, Геннадий, как указано в вашем профиле?

– Нет. Меня зовут не так.

Я посмотрела на не-Геннадия, вероятно, вопросительно, потому что он ответил на мой взгляд:

– Ответ в галерее… Мне кажется, нам все-таки стоит узнать друг друга получше. И не надо торопиться с судьбоносными решениями…

С этими словами он отправился к выходу.

– Вряд ли. К тому же, я замужем. Точнее, почти замужем, – ответила я.

Вот видите, почти… – подмигнул мне незнакомец. – А вдруг ваша судьба, не он, а я?

Я вижу в вас в первый раз. Почему вы решили, что ваша судьба это я?

– Уже во второй , – улыбнулся мужчина. – Гадалка нагадала. Мы во многом похожи, это даже странно.

– Вы ходите к гадалкам? – хмыкнула я презрительно.

–Это очень старая гадалка, – сказал мужчина таким тоном, как будто последнее обстоятельство полностью меняло дело.

– Можно сказать, самая старая цыганка в нашем городе.... И я не просил её мне гадать. Наоборот, говорил, что не верю цыганам, но все, что она сказала обо мне, прошлое и будущее, было правдой. Всё, кроме одного…

Мужчина вздохнул и добавил:

– Хотя… Все еще можно изменить.

ГЛАВА 3

1

– Платье для биеннале готово, – одобрительно окинула меня взглядом портниха.

Серебристое, толстые тесемки схлестнулись крест-накрест на спине, а под ними расположился крупный бант.

– Сразу видно, авторская работа, – бережно отколола портниха бант.

– Мне сделала его одна знакомая художница. Она живет вместе с дочкой в лесу.

– Она тоже будет на биеннале?

– Не знаю… Ей нравится в лесу, хоть этот лес какой-то странный. Говорят, там бродит призрак Барина.

– Вам нравится?

– Платье… Да, красиво.

Почти до самого пола, оно идеально сидело на мне.

– Я всегда хотела такое платье, – призналась я.

– Точно такое же можно купить в магазине, – неожиданно сказала женщина.

– Но ведь это я придумала платье… – удивилась я.

– Я видела такое же рядом, – кивнула в окно своего ателье портниха. – В витрине на втором этаже.

«Платье для биеннале. Значит, кто-то на биеннале будет в таком же платье», – крутились мысли в голове, а вслух я сказала:

– Не может быть, это же я придумала платье.

Портниха странно улыбнулась, пожала плечами и я проснулась.

2

Сон с продолжениями, где я не я, а известная художница. Что бы это значило?

Может, моя параллельная жизнь?

Я собиралась распутывать одну историю, но жизнь настойчиво подсовывает мне другую. Что ж, жизнь мудрее меня и знает, что делает.

После обеда я позвонила актрисе, сына которой приговорили к принудительному лечению в психбольнице.

Мой звонок женщину очень обрадовал, и она немедленно позвала меня в гости.

Напомнила, что идти недалеко, и через десять минут я была уже на пороге ее со вкусом обставленной квартиры, которую, чувствуется, обжили интеллигентные люди. Что-то в ней было от театрального закулисья, немного бутафорского, какие-то немодные, но привлекающие внимание шляпы со страусиными перьями, плетеные корзины, яркие гобелены, а в прихожей у зеркала красовалась огромная напольная ваза с искусственными орхидеями.

Вам зелёный, чёрный или каркаде? – привычной скороговоркой спросила женщина, видимо, часто принимавшая гостей. – Ой, простите, ничего не осталось, вот только с ромашкой. Я, знаете ли, совсем выпала из жизни. Представляю, как будут теперь злорадствовать мои недоброжелатели.

Женщина, несмотря на обрушившееся на неё известие, держалась так, как будто играла на сцене.

Мой сын… Да, он импульсивный…  Но он не способен на преступление, – повторила мать то, что уже говорила в суде.

– А  девушка, кем она была?

– Никем. Дочерью алкоголички. Вы же видели, она даже в суд не пришла. Ей всегда было плевать на собственную дочь, а та окончила какое-то ПТУ, но нигде не работала. Не знаю, где она брала деньги на жизнь. Наверное, у моего сына. Я всегда говорила ему, что она ему не пара, и что все это закончится плохо, и вот…

Женщина всхлипнула.

– Не знаете, где они познакомились?

– С тех пор, как он стал встречаться с этой Марианной, он вообще стал очень скрытым, хотя раньше у сына не было от меня каких-то секретов. Думаю, они что-то там курили с этой Марианной, и её дружки-наркоманы и убили её, а моего сына подставили… Несколько раз я замечала, он приходил домой какой-то странный. Я ещё подумала, что под кайфом, но не хотела в это верить. Но чтобы убить человека, нет, такого он сделать не мог ни при каких обстоятельствах. Он вообще умел регулировать свое состояние, увлекался йогой, до того как связался с этой Марианной. Хотите, завтра поедем к нему вместе? Вы все увидите сами…

Я кивнула.

3

Собаки, кошки, лошади, дома, цветы на клумбе или их отсутствие – все, что нас окружает, так или иначе говорит о нас.

Человек, живущий за зелеными шторами, совершенно не похож на того, кто предпочитает бордовые партеры. И оба отличаются от того, у кого окна не занавешены… И нет, я не поклонница фэн-шуй – просто наблюдательный человек.

Маленький домик, где, как мне сказала актриса, жила мать Марианны, был как будто собран из разных зданий, контрастирующих по стилю и цвету друг с другом. Такая странная мозаика из белого, красного кирпича, крашеного и некрашеного дерева. Один угол фасада был нов, другой почти превратился в труху.

На окнах – выцветшие газеты.

Возле двери с большой миской, на которую налипли остатки супа, меня облепили собаки с желтыми бирками в ушах. Вероятно, обитательниц улиц ввела в заблуждение моя большая изумрудная сумка, но ничего съедобного в ней не нашлось. Зато в ней обнаружилась моя любимая ручка с ярко-фиолетовым стержнем, которую я считала потерянной, и почти закончившийся флакончик с лавандовым маслом, не помню когда и зачем купленный.

Звонок не работал и я принялась стучать.

Собаки залаяли наперебой.

На шум вышла соседка.

Вы к кому? – спросила она.

Мне нужна Тамара. Она здесь живет?

Жила. На том свете она уже как две недели. Не пережила того, что случилось с Марианкой. А вы кто им?

Я пытаюсь узнать, кто убил Марианну. Надеялась, мать ее что-то прояснит…

Из полиции, значит, или из прессы.

Верно. А вы их соседка? Хорошо их знали, наверное…

Я о Тамаре ничего плохого сказать не могу. Выпивала, да, бывало. Скольких людей сгубила эта напасть. Но все равно как соседка она хорошая была. Ей бы мужика хорошего – глядишь, и жизнь сложилась бы иначе. Они с Марианкой всех собак в округе подкармливали. Из наших соседей тут больше никто не накормит. Только я осталась. Да и то меня загнобили за это: «Что ты собак бродячих прикармливаешь? Они то, они это».

А Марианна… Какой она была?

Да такой же как мать, вся в нее. Простецкая. Мне ходить тяжело, здоровье не то уже, а ближайший магазин далеко. Так Марианна, бывало, сама предложит: «Теть Ань, может тебе в магазин за продуктами сходить?», – женщина смахнула слезу. – Красоты была необыкновенной, да только не принесла ей красота счастья. Тоже вроде стала к рюмке прикладываться… Люди говорят всякое, а я о ней помню только хорошее.

4

На обратном пути я сама не заметила, как мысли и усталость привели меня в магазин приправ, куда, казалось, не могли проникнуть людские беды и печали.

Хотите угадаю, зачем вы пришли? – спросил продавец.

– Попробуйте…

– Вы пришли… – он поднял указательный палец вверх, – за лавандой.

– Вообще-то я пришла не за лавандой, но… вы не так уж и ошиблись. В моей сумочке есть немного лаванды…

– Я чувствую её аромат, – зашевелились ноздри продавца, похожего на джина.

Я засмеялась.

– Что ж, – не хотел он сдаваться, – лаванды много не бывает.

– Боюсь, фитотерапевты с вами не согласятся, – рискнула я разрушить волшебство занудством.

– Фитотерапевты… – скривился Джин. – Да что они знают, эти ваши фитотерапевты? Лаванда способна творить чудеса.

– Уговорили, возьму, пожалуй, ещё немного лаванды и…

– И чуть-чуть имбиря!

– Да! Вы точно угадали, что мне нужно.

– Что за осень без имбиря? – одобрительно кивнул Джин. – Нет, осень без имбиря совсем не осень. Кстати, вы, наверное, знаете, но так, на всякий случай. Добавляют его не в кипяток, а в слегка остывшую воду, чтобы сохранились полезные свойства.

Я вздохнула. Джин напомнил мне, что скоро осень. Послезавтра.

– Спасибо. Я этого как раз не знала, – призналась я, и, захватив бумажные пакетики, поспешила домой и почти сразу легла спать…

ГЛАВА 4

1

… За автографами выстроились такая огромная очередь, что я не успевала оставлять свой размашистый росчерк – «И» с витиеватым хвостиком – на каких-то открытках с моим автопортретом.

Кажется, весь город пришёл на открытие моей новой выставки.

Серебристое платье сидело на мне идеально (я не видела себя в зеркало, но чувствовала это).

– Я прилетел из Амазонии несколько дней назад, – услышала я голос, который показался мне знакомым.

Я подняла глаза и увидела молодого красивого индейца в венке из каких-то экзотических цветов.

"Наверное, из Амазонии, – подумала я. – Интересно, как они до сих пор не завяли?"

– Это особенные цветы, – улыбнулся индеец. – Они могут очень долго обходиться без воды, в отличие от лотосов, например…

– Откуда вы так хорошо знаете русский язык? – удивилась я.

– Мой отец учился в России в Московской художественной академии…

– А вы, случайно, не художник.

– Я инженер, – ответил индеец, – совсем не творческая профессия, но художник в душе.

– Для кого подписать?

Я занесла авторучку над яркой картинкой.

– Подпишите "для Илалия" .

–Вас зовут Илалий?

– Нет, это не для меня, это для…

Договорить молодому индейцу не дали наступающие со всех сторон телекамеры.

Я даже зажмурилась от их света и снова проснулась на самом интересном месте, так и не узнав, кто такой этот Илалий.

И-ла-лий…

Почему-то мне хотелось снова и снова пробовать на вкус это имя, как будто в нем была какая-то тайна.

2

Я нащупала рукой у кровати мобильный и вбила в поисковик "Илалий".

Яндекс выдал мне женское имя "Илалия". Мужского аналога не было.

Ещё не вполне проснувшись, я спросила помощника Алису, что за имя такое "Илалий".

– Нашла ответ на nameoringin. ru, – ответила Алиса.

Однако ссылка вела на имя Илай.

Цитирую:

«Происхождение имени Илай еврейское. Оно означает "превосходный, высочайший, преисполненный". Илаем звали одного из главных воинов царя Давида. В тюркском языке также есть это имя, здесь оно переводится как "Луна Родины". Имя "Элай" – один из вариантов распространения, просто менее распространённый.

Кроме того, наречие может иметь ещё одну форму "Элиша", что означает "Бог спасёт"».

–Что это ты с утра разговариваешь с Алисой? – приоткрыла дверь взъерошенная Саша.

– А что это ты входишь без стука в комнату к родителям? – ответила я таким же ворчливым тоном.

– Папа все равно уже ушёл на работу, что я могу здесь увидеть криминального, тем более что свадьба у вас только завтра? – насмешливо фыркнула Саша.

Напрасно я, видимо, надеялась, что подростков-индиго переходный период обходит стороной.

Саша иногда становится просто несносной, хотя ей, возможно, кажется, что несносной бываю именно я.

– Я спрашивала у Алисы, что за имя Илалий, – честно призналась я и с надеждой спросила. – Не слышала случайно о таком?

–Не слышала и слышать не хочу! – фыркнула Саша и захлопнула дверь.

Да, она в данном случае права. Не стоит нагружать психику подростка своими тараканами из снов, пусть даже это подросток-индиго.

Мобильнай на полу требовательно зазвонил, высвечивая номер моей новой знакомой актрисы.

Простите, я еще не готова, – пришлось мне сознаться.

Ничего, я заеду за вами. Я на машине.

3

Она подъехала чуть раньше, чем я успела собраться. Что-то неладное со мной творится, ведь раньше я никогда не забывала о важных поездках и встречах. Наверное, я устала.

Актриса, впрочем, не придала никакого значения моему опозданию.

В психиатрической больнице охранник не хотел меня пропускать, и мне пришлось придумать на ходу, что я по делам к своему давнему знакомому профессору Элифанову, главному врачу этой больницы.

Он из тех людей, которые всегда рады меня слышать и видеть.

Но сначала я отправилась с актрисой на встречу с ее сыном.

Разговорить его было непросто. Он смотрел в никуда и разными словами повторял одну и ту же фразу, которая звучала примерно так:

«Вы ничего не понимаете. Вы все ничего не понимаете. Она в Раю. Я спас ее. Если бы не я, она никогда бы не была в раю. Там, в раю, розы, там светло».

Актриса заплакала и, не попрощавшись с сыном, направилась в машину, а я – в кабинет к профессору Элифанову.

Простите, Андрей Алексеевич, я воспользовалась знакомством с вами, чтобы пройти к одному вашему пациенту… – созналась я.

Профессор удивленно и без осуждения посмотрел на меня.

Верю, у вас были благие намерения, Инга, но все же не забывайте, что именно благими намерениями, как сказал Самюэль Джонсон, вымощен ад.

И, наверное, он был прав. Я пытаюсь распутать одну историю…

У вас отлично получается распутывать истории, помню, как лихо вы разоблачили клан саламандры.

Я улыбнулась, вспомнив давнюю историю о подростках, терроризировавших пожилых людей, в которую волей случая оказался замешан профессор.

– Не знаю- не знаю, – покачала я головой. – В этот раз все настолько запутано, что не понятно, с какого конца начинать распутывать.

Начните с любого, – дал добрый совет Элифанов.

Ваш недавний пациент, тот, который убил свою подружку… Он все время говорит о розах?

Обычно… я ни с кем не обсуждаю состояние своих пациентов, но в этот раз я отвечу на ваш вопрос, но только на один вопрос, – профессор поднял вверх указательный палец. – Да. Он все время говорит о какой-то розе.

ГЛАВА 5

1

Я давно мечтала о большом путешествии по всей России, и оно могло бы стать свадебным, но поскольку отпуск у нас в редакции разбивают на недели, мы с Максом решили не ехать далеко, а отпраздновать свадьбу в узком кругу, просто, но романтично. Мое золотистое вечернее платье наконец-то дождалось достойного повода. Макс и Саша предпочли бы белое, но хуже него только пупс на капоте машины, а я итак пошла им на уступки с торжеством.

2

Всей семьёй мы отправились в новый ресторанчик, расположенный в двухстах с лишним километрах от нас, на границе с соседним регионом, на окраине лавандового поля, окруженного деревнями и лесом.

Из друзей и знакомых я пригласила только Леночку с Чевычеловым. И, конечно, на свадьбу приехали мои тётушки, и в первую очередь – тётушка Римма.

Она, как и я, никак не могла отвлечься от мыслей о работе, постоянно рассказывала о Школе Радости, где она учит особо одаренных детей.

– И все-таки я переживаю, что Саша ходит теперь в обычную школу, – вздыхала тетя Римма. – В обычной школе дети-индиго часто становятся белыми воронами и объектами для буллинга.

– Не волнуйтесь, Римма.... Я прекрасно лажу с одноклассниками, – поспешила успокоить её Саша. – Никто и не думает меня обижать. Правда, по ОБЖ у меня тройка у единственной в классе, мне не нравится этот предмет, но мама говорит, не стоит из-за этого переживать.

Лавандовое поле уводило мысли за горизонт, где их встречало заходящее солнце.

– В нашей школе никто не додумался бы поставить Саше тройку, – вздохнула тетя Римма.

– Но зато по остальным предметам я со всем разобралась раньше всех, – поспешила успокоить ее Саша, – так что мне разрешили заниматься дома самообразованием, но одной все время скучно, поэтому время от времени я все равно хожу в школу, особенно на уроки истории. У нас учительница рассказывает много таких интересных вещей, каких не узнаешь из книг и Интернета, мы вместе додумываем историю.

– Совершенно права ваша учительница, – подсел к нам Чевычелов с ещё почти полным бокалом шампанского. – Историю нужно не зубрить, а постигать и додумывать. Додумывать историю – особый талант, ведь додумать можно как угодно, а нужно додумать правильно – так, как было на самом деле. Ведь что мы имеем? Факты, и далеко не всегда они складываются как пазлы. Что-то всегда приходится додумывать.

Чевычелов по-прежнему любил поболтать, но говорил теперь спокойнее и медленнее, держался прямее, и вообще стал довольно импозантным мужчиной, в чем несомненная заслуга его супруги Леночки.

Я рассказала ему о призраке Барина. Даже на собственной свадьбе не могу хотя бы на время полностью отключиться от работы.

– Там некоторые дубы в лесу ещё помнят того Барина, им лет по триста – не меньше, – начал Чевычелов увлеченно. – Саму усадьбу местные давно уж разнесли по кирпичикам на хозяйственные нужды, ни камешка ни оставили, а дубы остались… Дуб вообще особенное дерево, дарит силу и мудрость… Барин был человеком очень образованным и учил грамоте своих крестьян, увлекался живописью. Но, к сожалению, ни одна из его картин не дошла до наших дней, но сохранились обрывки его дневников. В нашем краеведческом обществе есть копия. Так что если нужно…

– Очень нужно, Станислав Алексеевич, – взмолилась я.

Считайте, что дневники Барина уже у вас, – заверил Чевычелов.

ГЛАВА 6

1

На мне было все то же серебристое платье, но камер поблизости уже не было. Зато в небе светила луна, похожая на кусочек порезанного кружками лимона. Только бросить в чай и добавить апельсиновой цедры и немного имбиря и мяты.

Рядом остался только один человек, который называл себя моим импресарио.

– Завтра вам позвонит одна моя хорошая знакомая, я организовал встречу с одаренными детьми, юными художниками.

– Но что я могу им рассказать? – недоумевала я, по-прежнему чувствуя себя самозванкой в серебряном платье.

–Не скромничайте, Инга Николаевна, – блеснул из темноты улыбкой знакомый. – Вам определенно есть что рассказать детям, для этого у вас есть все – и талант, и опыт.

Я хотела сказать "вы мне льстите", но подумала, что эта фраза может обидеть моего названного импресарио и спросила:

– А куда мы идём?

– Хороший вопрос, – снова блеснула улыбка в темноте. – Хочу вас кое с кем познакомить…

Помолчав несколько секунд, он добавил:

–С очень полезным человеком.

Мы вышли из темноты на ровную асфальтовую дорожку, освещенную с обеих сторон причудливыми фонарями.

Она вела к большому красивому дому из  красного кирпича, похожему на замок и отгороженному от всего мира непроницаемыми воротами.

Мой знакомый нажал кнопку звонка и предстал перед зорким  глазом системы видеонаблюдения.

– Алмаз, я, как и обещал, сегодня с гостьей, – сказал он, имея в виду, очевидно, меня.

Створки ворот расступились перед нами.

У порога нас приветствовали каменные сидящие львы и приглашали присесть каменные скамейки в форме такс, но нам было не до этого, нас ждал хозяин.

Дверь открыла женщина, красивая цыганка где-то моего возраста в бирюзово-золотистом платье и таком же головном уборе, отдаленно напоминавшем корону.

–Проходите, – сказала она тоном, который нельзя было назвать ни доброжелательным, ни приветливым.

Мы последовали за ней мимо таких же, как во дворе, скамеек-такс и канделябров в просторный зал, в центре которого в кресле, похожем на трон, восседал цыган лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Если бы он был животным, то, вероятно, львом. Огромным чёрным львом.

За ним стоял молодой мужчина с волнистыми светло-золотистыми волосами и  решительным профилем индейца. Загорелый, с голубыми глазами и сильным телом, он был почти раздет, не считая набедренной повязки из ярких цветов и ожерелья из них же на шее.

Молодой мужчина был красив, но не слащав, весь его вид выражал спокойное достоинство и некичливое благородство.

–Это Инга, она и найдёт разгадку, – сказал мой знакомый.

Чёрный лев одобрительно кивнул и прорычал:

– А я цыганский барон, а это… – кивнул на блондина… – Мой старший сын Илалий…

– Я ждал вас, – протянул мне руку Илалай. – Пойдёмте со мной, я покажу вам удивительное место…

Я не успела дотронуться до протянутой мне ладони, потому что в зал шумно ворвались цыгане в разноцветных нарядах, они подхватили, закружили меня, они танцевали и пели, пели и танцевали, пока я не проснулась.

2

Моя жизнь всегда казалась мне достаточно насыщенной и яркой, но теперь её затмили какие-то сны, в которых я проживала совершенно иную жизнь.

Странно, я никогда не хотела стать известной художницей. Вот автором бестселлера – это да, на худой конец была бы рада, если бы моя статья стала победила в каком-нибудь крутом журналистском конкурсе, но о том, чтобы писать картины, я никогда не думала, хотя, помнится, в школе неплохо рисовала, а в вузе я даже делала забавные рисунки для нашей факультетской газеты, выходившей в одном экземпляре, но…

Через час я обнаружила себя сидящей за столом на кухне с остывающим кофе. Тишина. Только тикают часы. Только они и знают, какое решение верное. " А есть ли верное решение? А, может быть, оба решения верны или… оба неверны", – выбрались сомнения из углов и нагло расхаживали по квартире.

Макс с детьми очень кстати отправились в парк кататься на каруселях. Саша обожает проводить время на колесе обозрения, говорит, это помогает ей увидеть ситуацию отстраненно, с высоты.

" Мурр", – нарушил тишину, запрыгнул на колени Клепа.

Когда Саша подобрала его на улице год назад, он был совсем не таким пушистым и далеко не таким белым. Свалявшийся грязный мех не давал распознать в блохастике роскошного котяру, глаза его гноились…

– Кто мог выкинуть такого прекрасного кота? – недоумевала Саша. – Смотрите, у него же разноцветные глаза. Оставим его, а?

Кот жмурился, не давая нам с Максом рассмотреть свою особенность, но дело было не в ней.

Мы недавно оплакали Сомса, и маленький пушистик пришёл туда, где горевали о коте. А, может, в нем была душа нашего Сомса? Мне кажется, у кошек тоже есть душа, хоть кто-то и скажет, что все это ересь. Возможно, не такая, как у людей – иная, кошачья, но душа.

Макс сказал свое мужское слово: котенок остаётся, я, конечно, не возражала, а Саша с Фимой так и вовсе захлопали в ладоши, и Клепа остался.

Сейчас он настойчиво просил, чтобы ему почесали за ушком, и я, конечно же, не могла отказать любимцу в этой маленькой просьбе.

"Мур, – сказал он благодарно и встрепенулся. В двери повернулся ключ, послышались топот ног и голоса любимых людей, а я, напротив, отпустив кота к ним на встречу, поспешила на улицу под недоуменными взглядами всех, включая Клепу.

Я могла бы, конечно, солгать, что мне срочно нужно бежать куда-то по делам, но в доме, где все в той или иной степени умеют читать мысли, я почти разучилась лгать – разве что самой себе.

Обманывать себя гораздо проще, но я намеревалась разоблачить себя-обманщицу и знала, что мне поможет в этом.

3

Первые разноцветные листья, предвестники Большого Листопада, кружили медленно, как во сне.

Сны и явь спуталась в моём подсознании, и я, как паучок, раскачивалась на этих качелях.

Они поскрипывали в такт моим сомнениям.

Да, качели были настоящими…

Вот уж не думала никогда, что могу потерять хотя бы на время сцепление с реальностью.

Я отпустила качели в свободный полет без меня и направилась в кирпичного цвета с зелёной крышей кабину-кассу, которая скоро опустеет, когда придут дожди и холода. А пока я купила один билет, уселась одна в кабинку на четверых, пристегнувшись цепочкой, как требовали того правила безопасности.

Прежде я никогда не боялась высоты, но здесь меня немного замутило.

Может быть, Саша час с лишним  назад уже нашла здесь все ответы на все вопросы, и мне ничего не осталось – только ярко седеющие верхушки деревьев и крыши.

Мне всегда нравилась их неоднородность в нашем и без того холмистом почти южном городе.

Зелёные-красные, жёлтые, они, кажется, соревновались разноцветием с самой Осенью. Впрочем, как и она, город уважал и сдержанно-асфальтовую палитру, иногда отметал чувство меры, как художник в поиске новых средств, которые помогут, наконец, создать шедевр.

Со скрипом карусель остановилась. Я снова на земле, и я знаю теперь, что мне делать, куда мне идти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.