Илларо Брюа
Созвездие. Серые кардиналы

Глава 1

Звездный, Сарбия

39 день Белого Лета, 2368 г.

Феро Труа не спеша укладывал вещи в сумку, но в движениях прослеживалась некоторая нервозность. Давало о себе знать волнение, сегодня он отправлялся на летнюю практику на острова Карса, к одному из самых загадочных племен планеты – рыжим. Или как они себя называли, Славящим Солнце. Феро много времени посвятил изучению этого народа и теперь ему выпал шанс познакомиться с ними лично. А ведь не всем так крупно везет на факультете истории Звездного института, в котором он отучился три года. Например, его друга по комнате – Верна Уонса – отправляют разглядывать Третьенскую стену[1] – несколько сотен километров бурого и черно-зеленого камня. Со скуки умрешь.

Феро уместил в чемодан, кажется, все свои вещи: пять футболок, легкие и утепленные брюки, носки, в том числе шерстяные, кепку, теплую шапку, тюбик зубной пасты и щетку. Оставалось купить запас еды, ведь добираться до островов предстояло не меньше десяти дней, если, конечно, они не попадут в шторм. Хотя в начале Красного Лета, говорят, на море не бывает высоких волн.

Задвинув почти собранный чемодан под двухъярусную кровать, Труа устало повалился следом. Длинные до плеч каштановые волосы рассыпались по подушке, вытянутое прямое лицо расплылось в мечтательной улыбке. Совсем скоро он будет жить среди диких племен, делить с ними еду и спать под одной крышей! Ярко-желтые, лимонные, глаза Феро блеснули счастьем – вот она, жизнь, о которой он так долго мечтал! Жизнь, полная приключений и удивительных историй, которыми – Феро не сомневался – с ним поделятся обитатели древних островов. И, возможно, ему даже удастся узнать, откуда появились рыжие. Приплыли ли они на острова или пришли, и когда это случилось? Это было бы потрясающе! Ведь у историков до сих пор не было единого мнения относительно того, откуда на островах Карса появились люди. Предполагают, что острова, ранее бывшие частью материка, как минимум, на тысячу лет погружались под воду, о чем свидетельствует состав и эрозия почвы. Хотя Феро, как будущий историк, считал изыскания по островам Карса неполными и не утвердительными. В отношении же народа Славящих Солнце он придерживался версии известного историка Махи Кура Шаи, считавшего, что предки племени рыжих бежали на острова, спасаясь от природной катастрофы. И, прибыв на новообразованные острова на лодках, стали благодарить Солнце за свое благополучное спасение, крася волосы в ярко-рыжий цвет.

Феро не заметил, как уснул. Его разбудил Верна, вернувшийся с прогулки. Как всегда он долго подбирал ключ и все никак не мог открыть дверь, так что не заметить его прихода было невозможно. Феро в ужасе взглянул на механические часы на руке, думая, что проспал. Было четыре часа и до поезда еще оставалось время. Но он так и не сходил в магазин.

Наконец, дверь в комнату открылась, и на пороге показался Верна. Невысокий парень с серой кожей и волосами, окрашенными в рыжий, что-то радостно напевал себе под нос. Феро с интересом наблюдал за другом, пожалуй, он еще никогда не видел его таким счастливым.

– Чего такой веселый, рыжий? Душу у бескрылого[2] выкупил? – иронично спросил Феро.

– Нет, твою подороже продал, – вернул шутку Верна, снимая высокие до колен кремовые сапоги.

– Сволочь, – засмеялся парень.

– Учусь у лучших, – выглянув из-за шкафа, весело подмигнул Верна.

– А где был-то? – поинтересовался Феро.

– С Круа гулял, – ответил Верна так, словно для него это было обыденным делом.

– Да ладно! Той самой красоткой с темно-красными[3] волосами?

– Ага.

– Редчайший экземпляр, однако, попал в ваши руки, коллега, – Феро поднялся с кровати, чтобы торжественно пожать руку раскрасневшегося друга и, наконец-то, пойти в магазин.

– Извините, речи по такому случаю не успел приготовить, – подыграл Верна, шутливо раскланиваясь.

Вдоволь насмеявшись, Феро нацепил перки[4]. В остальном, переодеваться не потребовалось, он был идеально одет для сегодняшней жаркой погоды – в широкие белые фелоновые[5] штаны и майку без рукавов.

– Я в магазин. Тебе что-нибудь взять? – поинтересовался Труа у друга, продолжавшего аккуратно укладывать свои вещи в шкаф.

– Нет, спасибо.

Студенческий магазин располагался в десяти минутах ходьбы от их общежития в сторону улицы Мур Шаи, названной в честь одного из первых монахов, принявших анастарианство[6]. Дорога пролегала мимо главного корпуса университета, в котором учился Труа – лазурно-голубого трехэтажного каменного здания с витражными окнами. Центральный вход с обеих сторон украшали высеченные в стенах статуи святой Анастасии. Скульптор изобразил ее в виде молодой почти обнаженной девушки, слегка прикрытой полупрозрачным шелком. Анастасия мечтательно глядела в небо и прижимала к груди книгу. Что и говорить, статуи пользовались большим успехом и привлекали туристов.

К сожалению, привычная чистота университетских дорожек в ближайшем переулке сменялась грязью, вонью и крысами. Вместо величественных зданий вдоль узких улиц тянулись одноэтажные деревянные постройки без окон, лишь отдаленно напоминавшие привычные глазу дома. Тут жили низшие слои населения – беженцы, лентяи и идиоты. Как истинный сарбиец, Труа не понимал, почему нельзя просто взять и снести этот район, очернявший сияющий облик Звездного. От десятка перестроенных домов государственная казна не опустеет, а тем, кто не желает работать и получать образование, по его мнению, было не место в столице.

В одной из таких построек и располагался студенческий магазин. Попасть в него можно было только предъявив бумаги об обучении. Строгий контроль объяснялся специальными «студенческими» ценами на продукты и товары первой необходимости, в среднем все здесь было на треть дешевле, чем в обычном магазине. Как завещал древний философ С Ха, живший в Третьене в 15 веке до нашей эры: «Ученик должен вкусно есть, сладко спать и усердно трудиться, познавая неизведанное». Из-за низких цен на входе всегда толпились нищие, умолявшие купить им еды. Кто-то соглашался, кто-то – как Труа – брезгливо проходил мимо.

Феро накупил продуктов на пятьдесят деревянных[7] (через два квартала тот же набор стоил бы ему все семьдесят!). Своими покупками парень остался доволен, но еще больше он радовался тому, что в кармане оставалось пять лунных. Они еще очень ему пригодятся, ведь на островах Карса – самых отдаленных землях, входивших в Сарбийскую империю, продукты стоили в десятки раз дороже, чем на материке.

Наняв в носильщики одного из верных[8], Феро неспеша направился в сторону общежития. По пути его нагнал запыхавшийся Уфран. От невысокого сарбийца в очках с толстыми стеклами всегда пахло сладкой мятой, точно он только что вышел из душа. Хоть Уфран с Феро не были друзьями, тот то и дело лез к нему с разными новостями. Труа в целом был не против, ведь так он узнавал все одним из первых, но эмоциональность Уфрана его раздражала.

– Ты видел? Ты видел это? – вот и сейчас Уфран взволнованно тыкал газетой в лицо Труа.

Первые пару мгновений Феро не видел ничего, поскольку Уфран судорожно тряс газету, но, наконец, поймав его руку, Труа смог прочесть написанное. В верхнем правом углу жирным шрифтом красовался заголовок: «Врата мира трясет!». Открыв первую страницу, он увидел большую статью, посвященную выступлению Кюрста Брюа, верховного вождя Керции, одной из пяти самых могущественных империй Анхара. Посреди страницы были выделены его слова: «Мы против! Паллиановое оружие нарушит и без того хрупкое равновесие!»

Статья Феро не впечатлила, хотя никто до керцийцев не осмеливался так дерзко критиковать политику Сарбии. Труа вопросительно взглянул на одногруппника, тот казался уж слишком взволнованным, даже пот проступил на лбу, хотя, возможно, причиной была жаркая погода.

– И что ты хочешь этим сказать? – поинтересовался Феро. – Что будет война?

– Не хотелось бы, – замялся Уфран, устыдившись собственных мыслей и оттого опустивший глаза в пол, но тут же вновь посмотрев на Труа. Уфран считал Феро своим другом, а разве друг осудит?

– С чего им воевать? – пожал плечами Феро.

– Власть и деньги – ради чего еще-то?

– Можно подумать, им мало, – вздохнул Труа. Он искренне не понимал, зачем человеку денег больше, чем тот сможет потратить за свою жизнь. В гробу деньги не нужны. Да и бескрылый плату за вход не берет.

– Если рассматривать психологию по Ли Шану, – начал занудствовать Уфран, – любое стремление человека к власти есть интерпретация его детских страхов, вследствие которых он оказался не способен реализовать собственное эго в раннем возрасте…

– Воу-воу, остановись! – смешливо попросил Феро. Он знал, что если сейчас не остановит парня, то ему придется выслушать всю историю психологии и социологии. И даже дойдя до отправной точки, когда в 1984 году отец психологии Хенса Курстамбо ввел сам термин «психология», он продолжит рассказывать предысторию данной науки и кто его знает, куда зайдет в своих разглагольствованиях. – Ты, кстати, куда на практику едешь? – перевел разговор Феро, отдавая газету одногруппнику.

– Никуда, – расстроенно ответил тот. – Меня определили помощником книжного канцеляра в Орионовскую библиотеку.

– Ты же вроде историк…

– Историк… – грустно согласился Уфран, – Но отец считает, что я слишком слаб для длительных поездок, так что буду изучать историю по книжкам.

Феро ни на миллиметр ему не сочувствовал, но в такие моменты в нем словно просыпался бескрылый, подсказывавший как ему отвечать, чтобы втереться в доверие. Труа мастерски изобразил на лице печаль. Они поговорили еще пару минут, Уфран приободрился и пожелал удачи Феро, попросив не забывать о нем на дальних островах и изредка писать ему письма. Наконец, попрощавшись, Уфран побрел по своим делам.

Будучи в добром расположении духа, Феро решил сделать еще одно хорошее дело. Добравшись до общежития, он повернулся к слуге:

– Дам два деревянных – тебе и другу, которого приведешь, если дотащите мои вещи на станцию, хорошо?

– Хорошо, – ответил верный с рычащим акцентом.

«Дикарь! А ведь его родители, наверняка, и сарбийского языка не знали…» – подумал Феро и, взглянув на наручные часы, уточнил:

– Будь здесь через час.

Верный утвердительно кивнул, отдал покупки парню и побежал искать напарника – не каждый день попадаются столь щедрые господа.

Поднявшись в комнату, Феро скинул покупки на кровать и проверил еще раз, чтобы удостовериться, что ничего не забыл. Оставалось еще сорок пять минут до выхода. Чем занять себя до отъезда Феро не знал, а друг, с которым можно было бы перекинуться в карты, спал. Рассеянно оглядевшись по сторонам, Труа вспомнил о книжке, которую ему рекомендовали прочитать, но на которую у него постоянно не хватало времени. Достав из сумки увесистый томик Зиула Вавье «Одинокий странник», Труа усмехнулся – название книги весьма точно отображало его нынешнее положение. Рукопись «Странника» была написана еще сто лет назад, когда не было паллиановых дорог, изобретенных на полвека позже, а широкое применение получивших лишь в прошлом десятилетии. Во времена Вавье сарбийцы ездили в основном на волах, буйволах, кабанах, овцах и реже лошадях. Новая история творилась прямо на глазах, и Феро нравилось быть ее частью. В конце концов, это ли не главное удовольствие для историка – иметь возможность наблюдать перемены вживую?

В книге Вавье молодой парень отправлялся в далекое путешествие в поисках ответа на вопрос: «Где счастье?». Это все, что Феро знал о книге. И хоть он и любил читать, но именно это произведение его почему-то никогда не привлекало. Но сейчас заняться было нечем, а спать было нельзя, потому что никто не мог вовремя разбудить, и он решил попробовать.

Первые строки с пометкой «от автора» заинтриговали. В них говорилось: «Не начинай читать, если боишься узнать правду». Труа про себя усмехнулся: «Хитрый ход». Но дальше повествование шло сухо, скучно, с множеством описаний и отступлений. В общем, типичный Вавье. Стиль писателя – это еще одна причина, по которой Феро постоянно откладывал книгу на потом. Парень, конечно, надеялся, что дальше будет интереснее, но сейчас его клонило в сон.

«Бла-бла-бла… он родился, учился, брился…» – вслух передразнивал автора Феро и усмехался, как ребенок сделавший гадость и оставшийся безнаказанным.

Хотя «Одинокий странник» и был весьма нудной книгой, но свою роль он выполнил – за чтением время до выхода прошло незаметно. В назначенный час Феро спустился вниз, где уже ждали двое верных. Желтокожий верниец лет сорока с большой челюстью, помогавший ему нести пакеты до общежития; и молодой парень, на вид ровесник Труа, и точная копия своего отца, только в миниатюре.

– Комната 303. Это третий этаж, – скомандовал им Феро, и слуги сломя голову понеслись наверх, чуть не снеся парня с ног, благо он успел вовремя отскочить. – «Звери!» – процедил сквозь зубы Труа.

Кучера пришлось ловить за две улицы от общежития, потому что те не хотели иметь дело с вечно пьяными и нищими студентами. Но для Феро небольшая прогулка была только в радость, ведь он, в отличие от верных, шел налегке. Можно, конечно, было бы поймать и одну из самоходных карет, недавно появившихся в городе. Но они хоть и были быстрее волов, на поверку часто оказывались ненадежны, не довозили пассажиров до места, путались в улочках, а за услуги брали в два раза дороже. Прогресс прогрессом, но Труа куда больше доверял привычным способам передвижения.

Сумки Феро заняли все пространство кареты, поэтому пришлось заплатить верным и отпустить их, хотя это слегка нарушило планы. Да, им подобных Труа без труда найдет и на станции, однако это лишние траты. Пусть мизерные, но для студента каждый деревянный был на вес солнечного.

На станции Труа не повезло найти свободного носильщика или, наоборот, повезло, как посмотреть, ведь на этом он сэкономил пару деревянных. В любом случае десять метров от кареты до перрона парень тащил свои вещи сам.

Перрон – широкая платформа из синевато-черного камня с лимонно-желтыми вкраплениями, напоминавшая ночное небо, – был длиной добрую сотню метров. Посреди станции на тонкой ножке стояли городские часы, чтобы пассажиры могли сверить время с эталонным.

Сверив время, Феро подметил, что его часы отстают на две минуты. К счастью, теперь это было не критично, ведь у него в запасе оставалось еще десять минут.

Феро было нечем занять себя в ожидании поезда, поэтому он с интересом стал разглядывать людей вокруг. В паре шагов от него на перроне стояли двое солидно одетых мужчин лет сорока. Тот, что был повыше с острой бородкой и в очках, одевался дорого и по моде: в бежевые штаны и такой же пиджак поверх белой майки. Его собеседник был чисто выбрит, короткие темные волосы зализаны назад. Он одевался на восточный манер: в сливовый пиджак и штаны горько-шоколадного цвета.

Прислушавшись, Феро стал свидетелем весьма любопытного и оживленного диалога.

– Принцип «конфликта паллиановых уровней», мой друг, не может быть применен в оружии, – говорил мужчина в очках. – Это становится понятно из самого принципа, благодаря которому двигаются поезда. Вот смотрите: на землю укладывается пластина паллиана большего энергетического уровня, нежели на подвижные пластины поезда. Но надо отметить, что на каждую пластину, укладывающуюся на землю, приходится порядка шестнадцати пластин меньшего размера, крепящихся ко дну поезда для их большей подвижности…

– Это так, – соглашался его собеседник.

– Но именно тут и возникает, так называемый «конфликт». Свободный электрон с последнего атомного уровня высоко заряженного паллиана переходит на паллиан с меньшим зарядом и, таким образом, электрон попадает в «ловушку Асбоха». И единственный вариант вырваться из нее – увеличить энергию частицы. И тогда остается лишь изменить угол пластин, чтобы заставить поезд двигаться в нужном направлении. Как вы в оружии полагаете изменить этот угол, чтобы вывести электроны из ловушки?..

Феро слушал с огромным интересом, ведь он до этого и не знал, что заставляет поезд двигаться и для чего под ним обязательно нужна пластина серо-зеленого паллиана. За этой краткой лекцией по физике элементарных частиц парень не заметил, как подошло время, и прибыл поезд. Прямоугольные длинные вагоны, выкрашенные в глубокий синий цвет с белыми звездами на боку, медленно проплывали мимо Труа, постепенно замедляя ход, пока не остановились окончательно.

Феро достал из кармана билет, чтобы еще раз убедиться, что правильно запомнил номер своего вагона. На небольшом листочке из серой бумаги с неровными краями черными печатными буквами было написано: «Вагон 4. Место 8. Приятной поездки!». Казалось бы, маленькая приписка с пожеланием, но отчего-то она заставила Феро улыбнуться. Пробежав в начало ближайшего вагона, парень увидел рядом с дверью большую белую четверку. Вернувшись к своим сумкам, Труа схватил их в охапку и поспешил внутрь, ведь никто, кроме машиниста не знал регламента стоянок, а значит, поезд мог двинуться в любую минуту.

В поезде Феро встретила контролер – миниатюрная светловолосая девушка, одетая в голубой жакет и красную пилотку. Она попросила билет и, сверив место, пригласила молодого человека пройти внутрь.

Труа, стараясь ничего не задевать сумками, побрел по коридору вдоль дверей из красного дерева по одну сторону и окон по другую. На уровне глаз рядом с дверями были золотые прямоугольные таблички с черными цифрами, обозначавшими номер места. За дверью с цифрой восемь, Феро обнаружил широкую, в две трети комнаты, кровать, крепившуюся к правой стенке и застеленную белыми простынями. К левой стенке был приделан небольшой столик. Освещалось купе маленькой люстрой с четырьмя круглыми лампочками, наполненными газом – еще одно недавнее достижение науки. Днем газ нагревался от солнечных лучей, а вечером отдавал тепло и тусклый свет. Единственным, но весьма неприятным минусом таких ламп было то, что их нельзя было выключить.

Закинув свои вещи под кровать, Феро довольный и вымотанный упал сверху, чувствуя, как под ним начинает движение огромный поезд. Если закрыть глаза, казалось, что паришь над облаками как птица. Отдавшись этим ощущениям, парень не заметил, как уснул.

Глава 2

1 день Красного Лета, 2368 г.

Когда Феро проснулся, то сразу почувствовал, что очень голоден. В купе было совсем темно, лишь на потолке, как светлячки, слабо светились три лампочки. Здраво рассудив, что пора поужинать, Труа направился в ресторан в двух вагонах позади.

На входе парня встретил администратор в красном, под стать обивке вагона, пиджаке, одетом поверх белой майки. Он сообщил, что Феро крайне повезло, ведь остался всего один свободный столик и тут же вызвался проводить гостя.

Они шли мимо квадратных невысоких столиков, за которыми обедали дамы и господа из всех слоев общества. Одни были одеты в меха и солнечные камни, другие в дешевый красный фелон, отчего создавалось впечатление ложного богатства, и просыпался аппетит.

Свободным оказался небольшой столик на две персоны в дальнем углу вагона. Быстро пробежав глазами по меню, Феро остановил свой выбор на Тирель фан Лу – мелко обжаренном картофеле с фаршем. Он стоил относительно недорого – всего двадцать деревянных – зато был вкусным и крайне калорийным. Запивать парень решил простой водой, рассудив, что экономия должна быть экономной.

Не прошло и десяти минут, как к Феро подскочил администратор. Он рассыпался в извинениях и попросил разрешения подсадить за столик к Труа еще одного господина. Юноша рассудил, что компания ему не помешает и дал добро. Вскоре все тот же администратор усадил за стол к парню упитанного седовласого мужчину лет пятидесяти. От него вкусно пахло одеколоном, а белый пиджак был сшит из карвецкого шелка.

– Благодарю, что не отказали старику в компании, – смешливо обратился он к Феро, усаживаясь за стол.

Труа в ответ лишь вежливо улыбнулся и стал глядеть в окно. Но из-за поглотившей все и вся темноты было не разобрать красот природы, и парень видел только неясные силуэты и свое отражение.

– Меня, кстати, Сару Феле зовут, – неожиданно представился старик, сделав заказ.

Феро было все равно, как зовут его незваного гостя, но соблюдая приличия, он также назвался в ответ:

– Феро Труа.

– Труа! – воскликнул Сару. – Да вы из древнего рода! – посмеялся он, словно хвалясь своей осведомленностью.

– Верно, хотя я не считаю, что есть смысл гордиться фамилией, – поджал губы парень.

– Ну да, ну да. Молодежь сейчас ничем не гордится и совсем не интересуется политикой, – по-старчески заворчал собеседник. – Вас занимают только девки и… черт, забыл! … Это новомодное веяние, где двадцать два дурака гоняются за мячом.

– Футбол, – подсказал Феро, успевший пожалеть о своем решении подсадить к себе старика.

– Точно, спасибо!

– И все же вы ошибаетесь! – вежливо не согласился Труа, старательно сохраняя внешнее спокойствие.

– В чем же?

– Молодежь беспокоится за будущее. Но делает это тихо и мирно. Собираются в маленьких компаниях, говорят, чтобы никто не слышал. Век такой, огласка может выйти боком.

– И чего вы добьетесь своей тишиной? – усмехнулся старик. Осторожность и вежливость Феро его забавляли, и смешливо блестевшие глаза собеседника были тому подтверждением.

– Мы хотя бы не развязываем войну.

– Молодой человек, – открыто рассмеялся старик, – не верьте слухам. Войны и так не будет.

Их разговор на минуту прервал официант, принесший блюда.

– Если верить всему, что пишут в газетах… – уминая за обе щеки омлет, продолжил старик. – можно хоть завтра пойти прыгать с моста… Жить не захочется, – старик снова рассмеялся и из его рта полетели непрожеванные куски.

Феро поморщился от столь нелицеприятного зрелища, но продолжил ужинать. Сару и глазом не моргнул.

– И все-таки стоит отдать вам должное… – прожевав, заметил собеседник. – Вы не стремитесь лезть в спор со старшими. Это говорит о вашей воспитанности.

– Спасибо, приятного аппетита, – пожелал Феро соседу, обрадовавшись, что можно занять рот едой, и прервать беседу.

Отужинав, старик откланялся и пожелал приятного пути. Феро ответил взаимностью. Сейчас ему хотелось лишь упасть на кровать в своем купе и забыться.

Но, исполнив свою мечту, он понял, что спать уже не хочет. Выйдя в коридор, Труа подошел к ближайшему окну. Насколько хватало знаний Феро, поезд проезжал Нижние Затопья, в лунном свете казавшиеся черно-синими.

– Завораживает, не правда ли? – прервал его раздумья приятный мужской тенор.

Труа окинул незнакомца взглядом – дешевый бежевый пиджак с нижней оторванной пуговицей и штаны того же цвета. Растрепанные светлые волосы, задорно смотрящие глаза и папироска в зубах. Все в нем выдавало такого же студента, каким был и Феро.

– Папироску? – парень протянул Труа самокрутку, вытащенную из кармана пиджака.

– Нет, спасибо. Я не курю.

– А я вот как закурил в шестнадцать, так и не могу остановиться. Сессии нервы мотают так, что будь здоров. Разве тут бросишь? – незнакомец прикурил от зажигалки, затянулся и выдохнул дым в приоткрытое окно. – Будем знакомы, Мота Кушта. Да-да, я знаю, о чем ты подумал. Меня действительно назвали в честь того самого мифологического героя.

– Феро Труа.

– Знатная фамилия. Небось, со Звездного?

– Ага. А как ты догадался?

Мота усмехнулся.

– А откуда же тебе еще быть с такой фамилией? Только в столице такое созвездие бедных царьков. Уж, извини за каламбур.

Наверное, стоило обидеться, но у Феро не получилось. В конце концов его собеседник был прав.

– Ты сам откуда?

– Из Реи. Учусь во втором историческом лицее имени Альджерона Первопроходца. Ты, наверное, о таком человеке даже не слышал, а именно он добился для археологии статуса полноценной науки. Иначе мы бы с тобой тут и не встретились. Хотя сам лицей давно нуждается в реконструкции. Но до нас еще очередь не дошла. Оно и понятно, кому нужен второсортный лицей для бедных. Тем более сейчас, когда все чаще говорят о войне. И, не дай Анастасия, чтобы от слов они перешли к действиям.

– Согласен.

– Однако как показательно. Ты из знатной семьи, я – из простой, а едем-то в одном вагоне. Получается, что все эти фамильярности – пыль. А ведь на этом зиждется все современное общество. Вот и выходит, что основа прогнила, но и предложить взамен государству нечего, – Мота так увлекся, что папироса у него в руках успела сгореть, а он так и не покурил. – Вот и приходим к тому, что война – неизбежное явление, как хирургическое вмешательство при амори фелисе.

– Иэвов меч на продажу, сигарета кончилась! – выругался он, обнаружив в руке тлеющий окурок. Затушив двумя пальцами, он убрал его в карман.

– Ты куда едешь? – поинтересовался Феро.

– На острова Карса, как и ты.

– Откуда ты знаешь, куда я еду? – удивился Труа.

– Хо-хооо… – посмеялся попутчик. – Да куда же еще могут направить из Звездного студента знатного рода?

– Моего друга, например, на Стену отправляют.

– Да потому что он дурак. Не был бы дураком, с тобой бы сейчас ехал.

– А как же ты? Разве с лицея отправляют в такие престижные командировки?

– Официально по итогам года отправляют лучших учеников, а по факту тех, у кого есть деньги. Я не был ни лучшим, ни богатым. Просто повезло в карты. Ты, кстати, как? Любишь в карты играть?

– Только не на деньги.

– Я тоже не хочу свои три дубовых проигрывать по пути на острова, – усмехнулся Мота. – Так ты в игре?

– Да, давай.

– Тогда я за картами и к тебе.

Через пару минут ребята уже сидели в купе Труа на кровати.

– Во флоп-джоп? – предложил Мота.

– Да, обычный, – согласился Феро.

Кушта раздал по три карты каждому, а в центр положил две карты, причем одну из них рубашкой вверх. Открытой осталась семерка кри[9]. Труа первым скинул карту и взял из колоды другую.

– Знаешь, откуда взялась игра флоп-джоп? – вновь завел разговор Мота.

– Нет.

– Ее придумали монахи в горах пояса Асвеи-Шаи. Угадывая закрытую карту, они учились предсказывать будущее. Знаешь, эти старцы считали, что время – река, и люди плывут по ее течению. Но также они верили, что можно плыть вперед, опережая течение и увидеть будущее, а вот чтобы узреть прошлое, приходится плыть против течения, и это гораздо сложнее.

– Интересная концепция… Я пас.

– Думаешь, узрел какая карта скрыта? – иронично произнес Мота. – Еще ж полколоды в игре. Уверен?

– Думаю, что да, – хитро улыбнулся Феро.

– Ну хорошо, – попутчик стал перебирать оставшиеся карты, пока на руках у него не осталось два короля и семерка. – Вскрываемся.

– Ты первый.

– Хорошо, – Мота перевернул закрытую карту. Там оказался слуга кри. – Всего лишь джоп семерок, – огорченно произнес он, открыв свои карты.

– Труа в ответ загадочно улыбнулся и ответил:

– Двойной флоп, – у него оказалась семерка и слуга шан.

– Да ладно! Как ты это сделал? – заорал удивленно Мота и рассмеялся. – Да ты прям провидец.

Впрочем, за несколько следующих партий у обоих не приходило ничего выше джопа.

– Знаешь, у меня уже глаза слипаются, пойду к себе – заявил Мота, поднимаясь с кровати, – До завтра.

Глава 3

2 день Красного Лета, 2368 г.

Второкровный император Сшуа Раши – светловолосый юноша лет четырнадцати – первый наследник Феррийской Великой империи, брат-близнец его величества Шуа, проснулся в прекрасном настроении в люксовом номере поезда, мчавшегося по паллиановой дороге.

Он не спешил вставать, укутавшись в шелковое покрывало и прикрываясь рукой от бившего в глаза яркого солнца, пока голод окончательно не настиг его. Нащупав у кровати шнур, Сшуа дернул за него и за дверью, ведущей в тамбур, раздался приглушенный звон. Через несколько секунд в купе вошел невысокий худощавый мужчина с желтоватой, как у верных, кожей, одетый в хлащеную коричневую форму.

– Да, мой господин, что желаете от раба своего? – затараторил слуга, склонив голову и ссутулившись.

– Я желаю завтракать. Принеси синий чай и яблочные лепешки, – зевая, произнес Сшуа.

Слуга поклонился и вышел.

Второкровный император откинул одеяло и встал с кровати. Его полностью голое крепкое тело дышало красотой и здоровьем. Солнце через приоткрытое окно играло теплыми лучами на его мышцах, а синий лесмирийский мех на полу приятно щекотал стопы.

Взяв с вешалки халат, Сшуа накинул его на себя и сел за небольшой круглый стол. Раскрыв малахитовую шкатулку, стоявшую на нем, второкровный император достал оттуда семь золотых колец, украшенных драгоценными камнями. Красный – каштру – сила, оранжевый – корнме – долголетие, желтый – шензоо – храбрость, зеленый – зиеши – здоровье, голубой – бешесн – защита от темных сил, синий – гафит – мудрость, а фиолетовый – танец реккы – интуиция. Восьмое кольцо с черным камнем[10] – глаз феникса – имел право носить только Первокровный император Шуа Раши, брат Сшуа (см.приложение). Поэтому вместо него Сшуа надевал простое фамильное кольцо, с золотым фениксом, держащим в лапах меч. Полюбовавшись игрой света в драгоценных камнях, юноша по одному надел кольца на пальцы и принялся за завтрак. Как и всегда, к утренней трапезе слуга принес свежую газету. Первым делом второкровный император открыл разворот со спортивными новостями – шли Игры Земли Куш.

– Ох, Иэвов меч на продажу! – выругался Сшуа и отбросил газету в сторону. – Проиграть на финише сарбийцу! – Как любой фериец, он болезненно воспринимал любые поражения.

Успокоившись, Сшуа продолжил завтракать. Через несколько минут в дверь раздался стук, и в приоткрытой щелке появилась беззубая светлая кучерявая голова.

– Принес? –поинтересовался второкровный император.

– Принес, – шепеляво ответил слуга.

– Тащи сюда – подозвал его к себе Сшуа, сразу повеселев.

Неказистый невысокий мужичок лет тридцати в темно-коричневой рубахе с оторванным рукавом вбежал в комнату. От него дурно пахло протухшим мясом, так что юноше пришлось задержать дыхание. В руках мужичка был маленький мешочек, который он бережно передал юноше. Заглянув внутрь, Сшуа обнаружил сине-зеленую смесь из мелко нарезанных трав.

– Так мало? – возмутился Раши.

– Но, мой государь, сейчас не сезон, больше не достать, – в ужасе стал оправдываться слуга – ему не хотелось вновь оказаться в темнице, как в прошлый раз.

– Тут всего лишь на пару затяжек, – сокрушался второкровный император. – Ай, да Шеш с тобой. Забирай деньги и пошел вон! – Сшуа кинул на стол два серебряных акмета[11]. Мужичок схватил монеты и быстро выбежал за дверь, дабы не злить своего государя.

Оторвав от газеты клочок бумаги, Сшуа высыпал на него половину содержимого мешочка, скрутил и поджег. Сладковатый мятный дым наполнил легкие второкровного императора. Голова закружилась. Мир начал исчезать. Темно-вишневые стены купе разошлись в стороны, уступив место сочно-зеленому лесу, по которому Сшуа в ужасе убегал от кого-то существа, отдаленно походившего на человека, но с изуродованным лицом и светло-синей кожей. В руках существо держало меч из белесого металла. Очередной раз оглянувшись, Сшуа споткнулся о корягу и кубарем полетел вниз. Юноша зажмурился, ожидая удара, но его не последовало. Открыв глаза, оказалось, что теперь он цепляется за дверь, качающуюся на зелено-синих волнах. И вокруг не было ничего, кроме бесконечной водной глади – ни клочка земли, ни корабля. Накатившая волна скрыла Сшуа с головой, видение закончилось – и он вновь оказался в своем купе.

– Пантьон! Пантьон! – закричал второкровный император, зовя слугу, отвечавшего за толкование снов от виси – той самой сине-зеленой травы, от волнения забыв про звонок.

Через минуту вошел пантьон – старый, а на вид скорее древний как мир, мужчина с тремя седыми волосками на голове. Вместо привычной одежды, он был обернут в длинный черный лоскут ткани с вырезами для рук.

Сшуа рассказал ему все, что видел. Пантьон молчаливо кивнул и задумался. По его лицу невозможно было ничего разобрать, сколько Сшуа не вглядывался.

– Не могу ничего сказать, – наконец ответил старик.

– Надеюсь, ты шутишь!? – растерялся Сшуа.

– Нет. Есть силы и символы, которые утеряны тысячи лет назад.

– Это плохо?

– И да, и нет. Вселенная должна всегда оставаться в равновесии.

– Ясно, – ничего не поняв, разочарованно вздохнул Сшуа. – Можешь идти.

Второкровный император рассеянно уставился на проплывающие в окне поля. Он пребывал в растерянности – раньше пантьон всегда точно трактовал видения, а тут вдруг: «Ничего» – и эта неизвестность не то, что бы пугала, но как минимум настораживала.

– Что сегодня такое творится: в беге умудрились проиграть сарбийцу, пантьон не может сон нормально истолковать… – ворчливо пробормотал Сшуа. Утро было безнадежно испорчено.

Глава 4

Ио, Сарбия

2 день Красного Лета, 2368 г.

– Просыпайся, соня! – ворвался Мота к Труа, когда тот еще валялся в кровати. – Не поверишь, что я сейчас узнал!

Феро сонно приоткрыл один глаз и поглядел на попутчика.

– Хватит спать! – Кушта задорно откинул одеяло со спящего.

– Рассказывай уже, – сквозь сон возмутился парень, пытаясь отвоевать одеяло.

– В общем, – усевшись за стол начал Мота, – есть у меня такое предположение, что с нами в поезде едет сам второкровный император Феррийской Великой империи.

– Ты готов верить всему, что говорят? – спросонья Труа был настроен скептично. – Давай рассуждать здраво. Зачем наследнику враждебного государства ехать в наши колонии, да еще и в общем со всеми поезде? Ты же понимаешь, что если его раскроют, то будет международный скандал?

– Уж наверное он едет не под своим настоящим именем?

– Тогда с чего ты решил, что это вообще он?

– Три года назад мне посчастливилось оказаться в первом ряду, когда вся императорская семья приехала в наш город на Игры Земли Куш, и я видел вблизи их всех. А сегодня с утра меня не пустили на завтрак, но я парень глазастый, и успел разглядеть за спиной администратора именитого пассажира. И я уверен, что это второкровный император.

– Уверен он… – Труа окончательно проснулся и встал с кровати. – И почему второкровный завтракает в общем вагоне? – что-то было в словах Моты, хотя поверить окончательно Труа не мог.

– Я уверен в том, кого видел, – продолжал настаивать Мота.– И он не ел, просто прогуливался со свитой. Думаю, ноги разминал.

– Но ты же понимаешь…

– Понимаю.

– И что будем делать?

– А что мы можем?

Труа лишь пожал плечами и ответил:

– Молчать. Даже, если это и был второкровный император, то лучше об этом никому не говорить.

– А если кто-то его увидит?

– И много кто знает, как он выглядит в лицо?

Мота задумался.

– Думаешь, не стоит паниковать? – Кушта нервно потер руки друг об друга. – Тогда может еще в карты?

– Дай мне хотя бы проснуться, – посмеялся Труа. – или надеешься выиграть пока я сонный?

– Тогда я буду ждать тебя в тамбуре, – Мота уже собирался уйти, но остановившись в дверях добавил: – Через двадцать минут будет остановка в Ио. Если хочешь купить местного мороженого и кинуть ставку на завтрашний забег, лучше поторопись.

Феро не выспался и выходить совсем не хотелось. Но он знал, что если пропустит остановку в Ио, потом будет жалеть – здешние мороженщики не зря славились на весь Анхар. К тому же поиграть на ставках еще в Звездном его зазывал Верна Уонса, но Труа постоянно отказывался, считая, что это пустая трата денег. Теперь же он решил, что попробует, вдруг повезет. Деньги лишними не будут.

Поезд прибыл в Ио. Платформа, вымощенная желтым с коричневыми вкраплениями камнем, создавала ощущение, что ходишь по грязному пляжу. Впечатление усиливалось множеством ларьков, в основном продающих местное мороженое. Но даже несмотря на огромное их количество, местный деликатес успевали купить не все.

Труа неспешно вышел из вагона. Потянулся, разминая мышцы, и огляделся вокруг.

– Эй! – окликнули его.

Обернувшись на звук, Феро увидел, как ему машет Мота, стоя у одного из ларьков мороженным, причем в очереди он был уже вторым.

– Какой ушлый тип! – усмехнулся Феро и, помахав в ответ, поторопился к нему.

Купив по брикету, Труа и Кушта поспешили к единственному ларьку, где не продавали местное лакомство. За прилавком стоял крепкий пожилой мужчина с проплешиной на седой голове.

– Молодежь, не хотите поставить на сегодняшний забег? – весело окликнул их старик.

– Хотим. Какие коэффициенты? – с азартом потер руки Мота.

Седой конторщик достал из-под прилавка табличку с именами и коэффициентами.

– Так-так, посмотрим, кто тут у нас? – взяв табличку в руки, забормотал Мота. – Я, пожалуй, поставлю на Кирэ, а ты, Феро?

Труа взглянул на список и тихий внутренний голос произнес: «Ниесу Тлоб».

– На Ниесу Тлоба.

– С ума сошел? Да на него коэффициент три. Только деньги потеряешь.

– Ставлю на него один лунный.

– Одумайся, дружище, пока не поздно, – сокрушался Мота, но Труа был непоколебим.

Старик выдал им векселя, на которых были указаны суммы ставок и коэффициенты, и парни поспешили к своему вагону.

– Да что на тебя нашло? – недоумевал Мота. – Поставить на бегуна, который первый раз в жизни приехал на соревнования, каким-то чудом выиграв свой чемпионат. Не понимаю. Еще и лунный поставил. Я понимаю, что ты из богатой семьи и все такое. Но с таким же успехом мог бы мне его отдать. Я бы ему получше применение нашел.

– Я не могу тебе логически объяснить, почему выбрал Тлобу, пожал плечами Феро. – Я просто почувствовал, что надо ставить на него и все.

– Что за провидческие бредни?! Статистика и математика – вот два столпа ставок, – никак не унимался Мота. – Нельзя доверяться воле случая. Это все равно, что выкинуть деньги в окно. Их кто-то обязательно подберет, но уже не ты.

– Забег нас рассудит, – миролюбиво произнес Труа.

– Ты пойми, я же за тебя переживаю.

– Понимаю… – Феро улыбнулся и перевел тему – А мороженое здесь действительно вкусное.

– Лучшее, – согласился Мота, заскакивая в вагон. – Как ты думаешь, он попробовал мороженое?

– Конечно, и, наверное, слуги сделали немалый запас.

Весь день Труа с Мота болтали, играли в карты и пили мосьё[12]. К вечеру поезд прибыл в портовый город Герион.

Глава 5

Герион, Сарбия

2 день Красного Лета

– Я лично дам тебе пять деревянных, если ты окажешься прав, – выкидывая сумки с вещами из вагона, смеялся Мота над Труа. – Эй, верный, ходь сюда! – подозвал он проходящего мимо беженца, и, оценив количество сумок, добавил – И друга своего зови. Работы всем хватит.

– И что я на них куплю? Килограмм картошки?

Через десять минут вокзал заполонили желтокожие ребята с мощными челюстями. Их было так много, а работы так мало, что верные не чурались толкаться и драться друг с другом, хотя победители получали лишь два-три деревянных, как носильщики.

– Можешь себе оставить, я не жмот, – шутливо ответил Труа, вынося собственные чемоданы.

– Торгуешься? Мне это нравится! – сострил Мота, потом задумался и решительно произнес: – Хорошо! Если твоя ставка зайдет, то я тебе пятьдесят деревянных, а если моя, то я тебе, по рукам?

– По рукам.

Поймав кучера, друзья на всех порах помчались в порт, хотя повода спешить у них не было. Корабль отходил только через четыре часа. Закинув вещи по каютам, они отправились гулять по городу.

Паллиановая дорога превратила маленький рыбацкий поселок в главный международный порт Сарбии. Низкие деревянные домики с покосившимися крышами теперь соседствовали с трехэтажными сооружениями из синего камня, украшенными высеченными прямо в стенах статуями святых, фонтанами и даже целыми мозаичными картинами. В городе построили футбольный стадион, а местная команда «Герион» с этого года выступала в высшем дивизионе чемпионата Сарбии – Лиге Звезд. Хотя по ходу сезона ее результаты оставляли желать лучшего – после первого круга они занимали последнее – шестнадцатое – место.

– Тут довольно неплохо, даже про футбол знают, – вынес городу вердикт Мота.

У Труа заурчало в животе.

– Пойдем, убьем твоего кита, – усмехнулся друг.

– Скорее уж местного кита убьем, – отшутился Феро, намекая на то, что нигде в империи они не нашли бы кафе с морепродуктами лучше и дешевле, чем в Герионе.

Друзья двинулись наугад по одной из главных улиц и уже через минуту нашли то, что искали. Одноэтажное деревянное здание ничем не отличалось от других, только скромная вывеска над входом гласила: «Ресторан «Морская волна». После яркого солнечного света на улице, внутри казалось мрачновато и очень тихо – толстые стены не пропускали звуков и были выкрашены в цвет морской волны. По залу в шахматном порядке были расставлены круглые столы на две-три персоны, накрытые светлыми скатертями.

Парни выбрали себе столик в самом центре пустого зала, в шутку представляя, что сняли все помещение. На столах уже имелось меню, а через несколько мгновений к ним подошел молодой парень-официант, чтобы принять заказ. Труа взял китовые котлеты с морской капустой, а Мота – красную рыбу и морской гребешок. В общей сложности они отдали тридцать деревянных за двоих, хотя в любом другом городе империи за такой обед пришлось бы заплатить минимум в три раза больше.

– Ше фи шала![13] –неожиданно резко в тишине пустого зала прозвучало по-феррийски.

Труа сидел спиной к входу и не мог видеть входивших, но когда он уже собрался повернуться посмотреть на шумную компанию, Мота одернул его.

– Не смотри туда!

– Почему? – смешливо поинтересовался Феро.

– Помнишь, о чем мы говорили в поезде? – понизив голос, почти шепотом, произнес Мота.

Труа вопросительно посмотрел на друга.

– Это он?

– Со всей свитой.

Друзьям стало неуютно, поэтому они быстро, а главное молча, доели, стараясь не смотреть, как чуть поодаль за угловым столиком располагается второкровный император. И хотели было уже уйти, когда властный голос с характерным феррийским шипением остановил их:

– Постойте! – Феро с Мота замерли на выходе, боясь повернуться лицом к говорившему. – Я вижу, вы узнали меня. Так что я не могу вас просто так отпустить. Будьте моими гостями.

Повернувшись, они увидели, что второкровный император жестом приглашает их за свой стол.

– Труа Феро, мое почтение, а ваш попутчик? – заговорил с ними Сшуа, когда они уселись напротив.

– Мота Кушта, – представился он.

– Откуда вы меня знаете? – растерялся Феро.

– Вы из знатного рода. Положение обязывает знать представителей всех знатных родов Анхара в лицо.

– Что вы с нами сделаете? – не выдержал размеренного ритма второкровного императора Мота.

– Предлагаю вам стать моими спутниками…

– Ну, нет-нет, мы не можем, – затороторил Кушта, но властный взгляд правителя, не терпящий отказа, оборвал его на полуслове.

– Видите ли, Мота, – голос второкровного был спокоен и очень вежлив – Путешествуете вы, конечно, одни, однако у каждого из нас есть семья…

– Вы нас не совсем так поняли, ве… – поспешно начал Феро.

– Но-но, никаких титулов и регалий. Я здесь неофициально.

– Хорошо, – продолжил Труа. – Прошу понять нас правильно, мой спутник имел в виду, что оба мы едем на учебную практику, и у кураторов могут возникнуть нежелательные вопросы, если нас увидят в вашем обществе. В этом, полагаю, наши интересы совпадают.

Сшуа отклонился на спинку стула, в его взгляде выразилось уважение к достойному собеседнику.

– Верно, – согласился второкровный, утвердительно кивнув головой. – Но отныне вы будете у меня на виду, если кто-то из вас захочет рассказать о нашей встрече, то следующая уже не будет столь приятной. Однако я не хочу, чтобы вы считали меня врагом, поэтому предлагаю вам свою помощь, если таковая понадобится. Можете идти.

Весь путь до корабля друзья шли молча. В воздухе висело грозное послевкусие от встречи со второкровным императором. Лишь у самого трапа Мота недовольно буркнул:

– Ну и сидел бы на своем корабле, раз не хочет, чтобы его кто-то узнал.

– Да кто его тут узнает – в тысячах километрах от своей страны? – возразил Феро.

– Я же узнал…вот увидишь, просто так это все не закончится.

Глава 6

Звездный, Сарбия

1 день Красного Лета, 2368 г.

Заголовки газет пестрели новостями: «Каким станет для нас первый день Красного Лета?», «Сарбия примет съезд пяти», «Чем обернется Большая Встреча?». И действительно, никто не знал чего ожидать от встречи глав пяти самых могущественных государств Анхара – Сарбии, Рессарии, Феррии, Верны и Керции. Тем более, что отношения между ними за последние полгода становились только хуже, напряжение росло с каждым днем.

Наконец, по приглашению императора Сарбии, первого помазанника Анастасии Фели Вери все пять глав государств согласились прибыть в Звездный и сесть за стол переговоров.

Первым в Звездный дворец прибыл Синий царь – двадцатилетний Мерта Курта. Для него это был первый визит в Сарбию в статусе полноправного правителя Вернийской империи, поэтому он сильно торопился, чтобы ненароком не опоздать. Вторым приехал Верховный вождь Керции – двадцатидевятилетний Карст Брюа. Он, в отличие от своего визави, никуда не торопился, просто ему было ближе добираться. Третьим с небольшим опозданием на пороге дворца появился король Рессарии – сорокасемилетний Фейх Карсто. Он был не в восторге от идеи собрать всех самых могущественных людей мира в одном месте, но в итоге поддался на уговоры большинства. Последним на порог Звездного дворца вступил первокровный император Великой Феррийской империи – четырнадцатилетний Шуа Раши. Самый молодой, но далеко не самый глупый из собравшихся. Даже спустя три года его правления, он всё еще оставался темной лошадкой на политической доске Анхара, и никто не мог наверняка предугадать его последующих шагов.

После непродолжительного приветствия, Фели предложил продолжить общение в неформальной обстановке и посетить футбольный матч – второй круг Третьего чемпионата Сарбии открывали две лучшие команды прошлого года – ФК Звездный и Каллисто.

Вереница карет прибыла на переполненный пятитысячный стадион. Но еще больше людей собралось вокруг дороги, чтобы хотя бы одним глазом взглянуть на иностранных гостей, быстро прошедших к входу в отдельную башенку с панорамным окном на высоте пяти метров над полем, специально предназначенную для высокопоставленных болельщиков.

Пока главы государств поднимались по винтовой лестнице в комнату башни, отделанную красным деревом, на грязно-зеленое поле вышли футболисты. Столичная команда была в синей форме, а гости – в белой в голубую полоску. Когда все пять императоров расселись в заготовленные для них кресла, распорядитель подал знак – и на поле прозвучал стартовый свисток.

– Хочу выразить вам свою благодарность за приглашение, – на чистом сарбийском любезно заговорил Синий царь Вернийской империи – Мерта Курта. Двадцатилетний парень с широким лбом и массивной челюстью, одетый в буро-малиновый пиджак и штаны горько-шоколадного цвета принял титул всего три месяца назад, после смерти своего отца. Таким образом, он уступал даже четырнадцатилетнему первокровному императору феррийцев, правившему уже третий год. Курта идеально знал сарбийский, потому что три года обучался в Звездном императорском университете торговли и управления – лучшем университете южнее горного пояса Асвеи-Шаи. В свое время именно Фели предложил ныне покойному синему царю, отцу Мерта Курты, чтобы его сын обучался у них в Сарбии в знак их дружбы. И хотя на самом деле никакой дружбы между этими странами не было и в помине, налаживание отношений через влияние на будущего наследника оказалось оправданным.

– Обойдемся без любезностей, – недовольно пробурчал вождь Керции Карст Брюа с характерным для своего народа каркающим акцентом. Двадцатидевятилетний правитель с черной, как ночь, кожей, белесыми глазами и тонкими закругленными скулами по праву считался первым красавцем в своей империи.

– Что за палки у ваших охранников!? – продолжал возмущаться он – Если вы так пытаетесь нас запугать, то ничего не выйдет!

Тем временем на футбольном поле команда гостей устремилась в атаку, наседая на ворота противника.

– Полагаю, никто нас пугать и не собирался, скорее Фели Вери нашел возможность похвастаться достижениями своих ученых – вступил в разговор Фейх Карсто – сорокасемилетний король Рессарии. Серая кожа, узкий разрез черных глаз и мягкий, свойственный только рессарийцам акцент, выдавали происхождение правителя. А кремовый пиджак подходил ему, как никому другому.

– И что же им раздали тогда? Паллиановые ружья?

– Вы совершенно правы, это паллиановые ружья, – ответил Фели в свойственной ему спокойной и уверенной манере.

– Ха, так и знал! – победоносно вскричал керциец, оборвав оппонента на полуслове.

Удар по воротам. Стадион подскочил, всплеснув руки вверх…

Мяч прошел чуть выше ворот, а ведь вратарь не дотянулся бы, будь удар чуть точнее. Стадион разочарованно выдохнул и уселся на места.

– Что касается паллианового оружия, – продолжил сарбиец, – то наша позиция остается неизменной. Мы будем продолжать разработки, но это совершенно не означает, что мы таким образом хотим посягнуть на ваш суверенитет, – и, мягко улыбнувшись, добавил, – Бьет оно пока не сильнее обыкновенных дубинок. Очень эффективно против дебоширов.

– В таком случае, почему бы вам не поделиться с нами своими наработками?

– Технология еще плохо изучена и даже то, что вы успели увидеть, носит лишь экспериментальный характер. Мы не можем гарантировать безопасность использования паллианового оружия в том виде, котором оно есть сейчас.

– Так давайте мы пришлем своих ученых, чтобы помочь вам? – продолжал напирать Карст.

– Хорошая мысль! Но у меня имеется к вам встречное предложение.

На поле команда хозяев понеслась в контратаку в четыре против трех. Стадион затаил дыхание в ожидании.

– Я пускаю ваших ученых к разработкам, а вы отдаете свою дочь за моего внука. Как вам предложение?

– Моя дочь с удовольствием рассмотрит сватовство вашего внука и даст вам ответ.

Удар по воротам. Голкипер тащит мяч из угла ворот, намертво его фиксируя.

Дальнейшая беседа приняла обычный светский характер «ни о чем». Пять самых могущественных людей Анхара говорили о погоде, о еде, о женщинах, о детях и спортивных играх. Футбольный матч перенял дружелюбный настрой встречи, игра шла без острых атак или каких-то опасных моментов.

Лишь в середине второго тайма общее спокойствие прервал восторженным криком Шуа:

– Господа! А почему бы нам с вами не решить все наши споры на футбольном поле? – произнес он с характерным для феррийцев шипящим акцентом.

– Мешефешт![14] – презрительно буркнул на феррийском Брюа.

– Ты кого мальчишкой обозвал!? – взъерошился Шуа.

– Господа, возраст – не повод для насмешек, – вступился за молодого императора Вери. – Прошу, Шуа, продолжайте, что вы имели в виду?

– Предлагаю по итогам действующих сейчас внутри наших стран чемпионатов, выделить по две лучшие команды на общий турнир. Разобьем их на группы по пять команд, из которых дальше выйдут по паре команд и в полуфинале проведут между собой по две игры.

– Мне нравится эта идея, только ехать очень далеко, – вступил в разговор Мерта.

– Тогда проведем все игры в одной стране, да хотя бы прямо тут, на этом стадионе. Это будет полезно нашим народам и сплотит нашу дружбу. Вы же не против, Фели?

Сарбиец задумчиво прищурился на несколько мгновений, пробуя понять хитрый замысел феррийца. Так и не найдя подвох в его словах, утвердительно кивнул.

Все оставшееся до окончания игры время, главы пяти государств договаривались по срокам проведения турнира.

Команды ФК Звездный и Каллисто по итогу матча разошлись миром, так и не сумев забить ни одного мяча.

Глава 7

Герион, Сарбия

2 день Красного Лета, 2368 г.

 Быстро, стараясь не оглядываться, Труа с Мота вернулись к кораблю, но ощущение, что их преследуют, не покидало. Зайдя на палубу, ребята разбрелись по каютам.

Труа не хотелось ни спать, ни есть. Мысли постоянно возвращались к разговору с Сшуа. С какой целью второкровный плывет на острова Карса в то время, пока его брат на встрече пяти в столице Сарбии – Звездном? Все это Феро казалось очень странным, ни участвовать, ни даже думать о подобных вещах он не хотел. Сидеть в каюте наедине с мыслями было неприятно, поэтому он решил пойти прогуляться по палубе.

Их корабль уже успел отплыть из Гериона, но недалеко. Земля была еще отчетливо видна, от носа корабля слабо расходились волны. На палубе не было никого, кроме Феро и парня его лет с широким лбом и мощной челюстью. Незнакомец был одет в буро-красный пиджак с белой нашивкой на груди в виде раскрытой книги с короной, заключенной в круг пунктирных линий.

– Звездный императорский университет управления и торговли? – догадался Труа, указывая на эмблему.

– А? Да.

– Престижно. Там же учился Синий царь – Мерта Курта, – блеснул познаниями политики Феро.

– Да, я тоже так думал, пока не узнал, что наш государь та еще нюня. Валантийцы бунтуют, гастарийцы строят козни, а что Курта? Он, видите ли, договаривается с ними о мире, – негодовал юноша. – О мире! В былые времена послали бы туда пару полков и дело в шляпе.

– Разве переговоры и дипломатия это плохо?

– Нет, с валантийцами и гастарийцами[15] никогда не получалось договориться.

– Пожалуй, в этом есть доля правды. В 2280 они вопреки договоренностям о союзничестве подлили драконью кислоту солдатам Верны в войне с Созвездием, а в 2060 даже образовали независимое государство, хоть и ненадолго.

– Да вы знаток, – с уважением взглянул на Феро путешественник. – Лкам Уонса.

– Труа Феро.

– Откуда такие познания, Феро?

– Я историк.

– И как тебе на историческом?

– Интересно. Особенно проводить параллели с современностью.

– И когда же еще у большой империи был слабый правитель?

– Ну, если брать из последнего… – задумался на пару секунд Феро. – В 2311 году к власти Великой Ферийской империи единого Созвездия пришел Ашари Кушери «Слабый». Он не хотел вражды с провинциями и верил, что править можно не только кнутом, но и пряником. Через три года случился третий в истории Звездопад. А ведь уже планировались мероприятия 150-летнего юбилея державы.

– М-да, – недовольно поморщился Лкам. – Я не хочу, чтобы новый «слабый» разрушил мою любимую страну. Посмел бы я такое говорить о предыдущем царе, – ехидно усмехнулся он. – Тут же порубили бы на куски.

Феро много слышал о вернийцах, и сейчас невольно отметил ностальгию в голосе Уонса. Жесткие и грубоватые, жители Верны ценили силу и твердую руку власти, а потому многие невзлюбили нового Синего царя за его мягкость и приверженность дипломатии.

Повисло неловкое молчание.

– Ты, кстати, какой чемпионат предпочитаешь: Вернийский или Сарбийский? – снова первым заговорил Труа.

– Я и за тем, и за тем слежу.

– За кого болеешь?

– В Сарбийском чемпионате – за Каллисто, а в Вернийском – за Вивье-Гардо.

– Я смотрю, ты не любитель столичных команд, – посмеялся Феро.

– За шакалов болеть себя не уважать, – Уонса, как все вернийцы, был резок и откровенен.

– Кстати, как там сейчас выступает Вивье-Гардо? Я знаю, что Каллисто после первого круга от идущего в лидерах ФК Звездного отстает на три очка, а про Вернийский чемпионат почти ничего не знаю.

– Видишь ли, у нас формат чемпионата немного другой. Команды разбиваются на четыре группы по четыре команды. Играют внутри этих групп, а потом из каждой по две лучших выходят в игры на вылет. Сейчас у Вивье-Гардо четыре победы в четырех матчах. В прошлом сезоне у них было всего одно поражение, но какое! В первой игре на выбывание выиграли 3:0 дома, а на выезде проиграли 1:4! Я чуть не поседел, когда узнал. Благо в дополнительное время забили. А оставшиеся игры прошли, как по маслу. И бам! – очередное чемпионство. Уже второе кряду, кстати. Надеюсь, будет третье в этом году.

– Наш столичный ФК Звездный еще ни разу никому чемпионство не отдал.

– Все бывает в первый раз, – Лкам расхохотался. – Не думал, что так сильно увлекусь футболом, это совсем не наш вид спорта.

– Я тоже. Но футбол, надо признать, объединил людей.

Глава 8

Звездный, Сарбия

1 день Красного Лета, 2368 г.

 После встречи «Большой пятерки» главы государств разъехались по гостевым домам. Однако Мерта Курта отсиживаться в четырех стенах не собирался и, дождавшись темноты, отправился еще на одну встречу.

– Я рад, что вы приняли меня, – любезно начал верниец, усаживаясь в огромное кожаное кресло.

– Разве я мог вам отказать? – зажигая свечи на столе, почтительно ответил Шуа, добавляя света в тускло освещенную комнату с закрытыми шторами.

– В знак своего почтения к благородной феррийской единокровной принцессе я бы хотел передать ей подарок, – он щелкнул пальцами, и слуга поднес шкатулку из чистого золота, украшенную камнями зиеши. В центре расправил крылья искусно вырезанный из белой кости фальцепетов[16] дракон, словно пролетающий над пшеничным полем из мелкого жемчуга.

– Ваша щедрость не знает границ. Единокровная принцесса феррийская по праву оценит ваш подарок.

– Скажите, а как она приняла мой прошлый помолвочный подарок? – с трепетом произнес Курта.

– Асшара была крайне довольна и просила передать вам свой поклон с надеждой на скорую встречу – Шуа присел в соседнее кресло. – Но принцесса также понимает, что в данных обстоятельствах ваша встреча пока невозможна.

– Да, знаю, – огорчился Курта. – Но разве мы не могли бы организовать тайную встречу? – робко предложил он.

– Позвольте?! – возмутился Шуа. – Да за кого вы принимаете нашу сестру?

– Простите, я не имел в виду ничего предосудительного, – растерялся глава Вернийской империи и что-то забормотал извиняясь.

– Не стоит. Я вам верю. Мне, как и вам, хотелось бы как можно скорее устроить вашу свадьбу с принцессой. Однако сейчас это событие вызовет слишком сильный резонанс. Даже привести к войне. А учитывая наработки сарбийцев в области паллианового оружия, у нас с вами не будет ни единого шанса, – Шуа щелчком пальцев подозвал слугу и попросил местного вина. – Уж поверьте, никто из наших нынешних союзников не проявит к нам снисхождения, а уж тем более не останется стоять в сторонке. Нас разорвут на части.

Слуга вернулся с бокалом вина. Шуа принял его, выхватил из поясных ножен клинок и всадил его в живот собственного слуги, а затем метнул его же в глаз прислуги вернийца. Все случилось так быстро, что Мерта Курта осознал произошедшее, лишь когда его слуга осел на пол, держась за богато украшенную рукоять феррийского церемониального кинжала.

– Как это понимать! – вскочил вернийский царь со своего места.

– Прошу меня простить за столь резкие методы, но я не мог допустить, чтобы кто-то, кроме нас двоих, знал содержание этого разговора. Надеюсь, вы меня понимаете? – Шуа был спокоен и вежлив.

– Да, да, – растерянно ответил Курта, присаживаясь обратно.

– На чужой земле даже стены – шпионы. Не беспокойтесь, за утраченного слугу я пришлю вам троих.

У Курта не нашлось ничего ответить, так что он только утвердительно кивнул.

– Я рад, что мы сошлись в этом вопросе, – доверительно улыбнулся Шуа. – И, кстати, я так и не поблагодарил вас за то, что вы поддержали мою идею с футбольным турниром.

– Я правда считаю это хорошей идеей.

– Святой Шеш! – воскликнул Шуа. – Так может нам в конце сезона и преддверии турнира собрать лучших футболистов Великой Феррийской империи в одной команде и лучших Вернийских – в другой и устроить дружеский матч?

– Я только за, но где же они будут играть? – заколебался Курта.

– У вас в столице, конечно же!

– Но валантийцы и гастарийцы? Это может быть небезопасно!

– Я вас умоляю! – снисходительно усмехнулся феррийец. – Пошумят да перестанут. Единокровной принцессе будет полезно увидеть свои будущие владения.

При упоминании своей возлюбленной Курта мечтательно улыбнулся и дальше уже не слушал, только утвердительно кивал головой.

Глава 9

Звездный, Сарбия

2 день Красного Лета, 2368 г.

 Фейх Карсто стоял в своей спальне, вытянув руки вперед. Слуги неспешно одевали его, готовя к званому ужину, организованному Фели Вери. Поверх белой шелковой майки они накинули на короля Рессарии черную мантию, отороченную золотом. Черные штаны с двумя вертикальными полосками из серебра заправлялись в темно-вишневые казаки с заостренным носом, на голенище которых светло-розовыми феллианами был выложен герб семейства Карсто – сидящая кошка с пятиконечной звездой во лбу. Волосы королю, по случаю, зачесали назад, и смазали дольским[17] маслом.

– Как ты думаешь, Яель, что задумал этот мальчишка? – задумчиво заговорил король с серокожей служанкой, аккуратно зачесывавшей ему волосы на висках.

– Может быть, он жаждет внимания?

– Внимания? – сомнительно скривил губы Фейх. – Он слишком умен для таких глупостей. Надо будет договориться с Брюа о встрече. Возможно, он что-то знает, потому что мои шпионы молчат, точно померли все. И какой от них толк! – бурчал рессариец.

– Мой повелитель, даже воде нужно время, чтобы стать дождем, – рассудительно заметила восемнадцатилетняя девушка.

– Твоя мудрость не под стать годам, – усмехнулся Карсто, показав белоснежные зубы.

– У меня был прекрасный учитель, – смутилась служанка.

Фейх перехватил руку девушки и, притянув к себе, страстно поцеловал в губы, как уже не раз делал в длительных поездках. Все слуги знали об особом расположении короля к Яель, но благоразумно молчали.

– Карета подана, ваше величество! – известил зашедший слуга.

– Надеюсь, этот пир будет лучше, чем у Фелиха Карсто «Преданного»[18], – пошутил король, выходя из комнаты.

Огромный зал был вымощен плитами синего камня. На потолке красовались золотые пятиконечные звезды, блестевшие в лучах предзакатного солнца. Вход украшали статуи святой Анастасии, прижимавшие руки к груди и воодушевленно глядевшие куда-то вверх. По периметру зала стояли отполированные до блеска столы из темно-вишневого камня, уставленные различными блюдами: от привычной запеченой синей рыбы с картофелем до такого деликатеса, как зажаренная белая сова.

Сначала на пир прибыли главы соседних государств. Первый избранный предводитель Семизвездного – Ясхали Свами, князь Сармании – Кежд Носмис, король Липении – Ансвен Ансвен и премьер-министр объединенной республики Амносия – Церли Цуари. Всех приезжавших сопровождали жены и советники.

Следующими пожаловали главы менее дружественных и территориально более отдаленных государств: герцог Южной Магнолии – Мелин Кан Мидлен, герцог Большесосновский – Рашу Уонси, король Розельдонии – Мира Хати Хари, президент Фальона – Кемир Асхари Берлинго, великий герцог Решны – Риско Мишлевич и император Шарака – Хасти Вештович.

Собрался почти весь мир. А те, кто не смог приехать, отправили гонцов с извинениями и подарками. Князь Дарвийский прислал чучело убитого на охоте фальцепета величиной с десяток кабанов, а хан Бутии – дюжину живых черных козлов[19].

Всех приезжавших в дверях лично встречал хозяин – Фели Вери. Правитель Сарбии улыбался, пожимал руки и вежливо раскланивался с каждым гостем. Это не всегда было в радость, например, кузена Рашу Уонси, князя Большесосновского, Фели на дух не переносил, а с троюродным братом герцогом южномагнолийским и вовсе не разговаривал уже три года. Но положение обязывало.

Король Рессарии Фейх Карсто обосновался в компании императора Шарака – Хашти Вештовича и его свиты.

– Дорогой мой Хашти, – широкими объятиями и белоснежной улыбкой встретил его Карсто, – как поживает моя любимая тетушка Фестильда?

– Она уже в годах и часто теряет разум, – посетовал двадцатипятилетний император с серой кожей и черными, как ночь, глазами. Он был одет в темно-синий фрак и черные брюки, опоясанные широким ярко-красным ремнем из гандуэзской змеиной кожи.

– Это печально. Пожелайте ей от меня здоровья.

– Непременно, она будет рада слышать о вас.

– А дядюшка Хести? Он уж точно должен быть в добром здравии. Как-никак ему всего лишь сорок пять.

– Он не сидит на месте. Буквально на днях сорвался и поехал сюда, в Сарбию, смотреть соревнования по бегу.

– Вот уж не думал, что ему может быть интересен бег, – усмехнулся Карсто. – Он никогда не был поклонником спорта.

– Да, но в этот раз три великие державы выставляют своих лучших бегунов. Вы сами успели попасть на забег?

– Нет, мы прибыли поздно, а следующие дни выдались насыщенными, зато побывали на местном футбольном матче.

– И как вы находите этот вид спорта? Кажется, футболом заболел весь Анхар. У нас чемпионат запланирован только на следующий год. Было бы интересно перенять опыт проведения больших турниров.

– Достойно, но мне милее рессарийский чемпионат, – тактично ответил Фейх Карсто, чтобы не ронять достоинства собственной империи. Было неприятно признавать, но организация в Сарбии была на высшем уровне: игры проходили тихо, мирно и под прицелом нового вооружения гвардейцев. В Рессарии же после матча то и дело кто-то на пьяную голову затевал драку. Впрочем, все познается в сравнении – у их ближайшего соседа – Вернийской империи – ни один матч не проходил без драк, и считалось прямо-таки нормой для вернийской горячей крови.

– По случаю еще раз хочу вас поблагодарить за весомый вклад в строительство наших стадионов, – поклонился Хашти.

– Если я не интересуюсь спортом, это не значит, что его не надо развивать. Тем более я не мог отказать в помощи другу и союзнику.

– А знаете, кто помогает в строительстве великому герцогству Решна? – заговорщически понизил голос Хашти и наклонился ближе к Карсто.

– И кто же? – затаив дыхание произнес король.

– Керция.

Фейх Карсто поджал губы и медленно выдохнул, справляясь с эмоциями. В обход всех договоренностей Керция нагло вторглась в зону влияния Рессарии.

– Какими кораблями идут поставки известно? – с напускным спокойствием поинтересовался он у племянника.

– До Илегии они плывут под знаменами Вернийской империи, а там меняют на Белгонские. Торговцы везут кожи мерланов и туши горных коз, пряча под ними золотые акметы[20].

– У меня есть несколько должников в Илегии, – задумчиво проговорил Карсто. – Информация за информацию?

Хашти утвердительно кивнул головой.

– Пожалуй, стоящей новости у меня для вас нет, зато есть пониженные тарифы для ваших судов в рессарийских портах, – самодовольно улыбнулся Карсто.

Глава 10

Звездный, Сарбия

2 день Красного Лета, 2368 г

– Дедушка! – услышал радостный возглас внучатого племянника за своей спиной Фели. На секунду прикрыл глаза, а затем повернулся к нему с непринужденной улыбкой. – Ваш бегун был великолепен!

Напудренный и разряженный, Церли Цуари походил на вентуйского петуха[21]. Сквозь слой пудры проглядывал настоящий желтый цвет лица, и от этого премьер-министр Амносии казался нездоровым. Дополнял странный образ вычурный наряд – синий пиджак с золотой оторочкой и пуговицами из светло-розового феллиана.

– Благодарю. В этом году Игры Земли Куш складываются для Сарбии крайне удачно.

– Да, а вот нас никто не позвал, – с обидой произнес Церли.

– Боюсь, племянник, ты не хуже меня знаешь, что Амносия не относится к землям Куш.

– Так почему бы не организовать мировое первенство?

– Неужели твоему народу надоело бегать за оленями и захотелось посоревноваться с нашими спортсменами? – съязвил Фери, и ухмылка с лица Цуари тут же исчезла.

– У нас есть не только олени.

– Конечно, еще есть рыба, – продолжил иронизировать Вери, уже не скрывая язвительной улыбки.

Цуари недовольно поджал губы и повел носом.

– Да, и рыба, – подтвердил молодой человек, – и спортсмены.

– На какие же деньги они поедут? – Фели провел оценивающим взглядом по наряду племянника – Разве что ты продашь свои пуговицы?

Не в силах больше терпеть насмешки, Цуари резко развернулся и молча покинул званый обед.

– Фели, – с бокалом красного вина подошел король Липении, – вы решились?

– Боюсь, что я вынужден отказать. Бумажная валюта да еще и единая на две страны… Эта идея погубит обе наши экономики.

– Что же… очень жаль, – в расстроенных чувствах Ансвен склонил голову, прощаясь, и поднял бокал со словами: – Ваше здоровье!

– Мой друг, подождите, – остановил его Вери. – Я не против общей валюты, но простите мне мою старомодность, деньги должны быть из золота, серебра, в крайнем случае, из меди. И я полагаю, нам нужно мыслить шире, для экономики было бы полезнее, чтобы общая валюта объединяла не две страны, а регион, вы так не считаете?

– Регион!? – удивленно произнес Ансвен.

– Конечно, на Сарбии мир клином не сошелся, – тонко улыбнулся Вери.

– Думаете, сарманцы согласятся? Я уж не говорю про Конфедерат Семизвездного, – в словах короля Липении сквозило сомнение. Да что уж там, Ансвен откровенно не верил в идею Фели. Какой дурак согласится менять свои монеты на другие точно такие же, только с другой чеканкой. Одни траты на металл и кузнецов – и никакой выгоды. Подобная реформа даже транспортировку крупных сумм не облегчит. А ведь весь смысл его идеи с бумажными деньгами и заключался в том, чтобы облегчить жизнь крупным торговцам.

– Не так давно у нас уже была одна валюта на всех, что нам мешает повторить? – добродушно посмеялся Вери.

– Конфедерат не входил в Созвездие, – напомнил липениец.

– Сейчас другие времена. И мы не собираемся давить на них силой, у нас есть язык дипломатии и экономики.

– Молот и наковальня, – резюмировал Ансвен.

– Извольте, – улыбнулся сарбиец и по-дружески похлопал по плечу липенийца, – вы слишком строги ко мне.

– Прошу прощения, – откланялся Ансвен и отошел к группе господ, стоявших неподалеку и что-то активно обсуждавших.

Вери остался в одиночестве с горьким привкусом проигранной битвы.

Глава 11

Звездный, Сарбия

2 день Красного Лета, 2368 г

 Правитель Вернийской империи чувствовал себя в Сарбии как дома. Цивилизованные законы этой страны были близки ему еще со времен обучения в местном университете. Став Синим царем, Мерта Курта старался привнести эти принципы в Верну, но часто оказывался непонятым даже собственными советниками. Здесь же он был со всех сторон окружен мило улыбающимися и приветливыми людьми, хвалившими его политику мирного урегулирования.

– Вы же не варвары какие, чтобы силой народ разгонять! – одобрительно кивнул князь Риммовирский.

– Да, оружие не выход, – согласился князь Тэрский. – С народом нужно разговаривать.

– Вам ли говорить об оружии, – упрекнул его князь Дарвийский. Одетый лишь в черный саронг, не скрывающий все еще крепкие мышцы под темной, как горький кофе, кожей, князь казался неуместным среди окружающего великолепия.

Немолодой князь Тэрский нервно провел рукой по золотистым волосам, которые вкупе с красными глазами делали его когда-то первым красавцем своей страны, отпил вина и, наконец-то, ответил дарвийцу, пристально глядевшему на него все это время:

– Я был тогда молод и горяч. Да и времена, вам ли не помнить, были другие. Не разгонишь толпу – на завтра они тебя уже свергнут.

– Поэтому вы на них натравили армию? – хитро прищурился старик.

– Внутренние дела Тэрсии касаются только ее и никого более, – отрезал князь и удалился в дальний угол зала. Дарниец знал, куда бить – вспоминать тот случай совсем не хотелось.

– Юноша, – тем временем обратился князь Дарвийский к вернийцу, – позвольте дать вам совет. Не слушайте никого в отношении управления государством. Действуйте так, как считаете наиболее благоприятным для своего народа. И если придется применить силу, не сомневайтесь. Ребенка тоже бьют по попе, когда он проказничает, а народ еще те дети. Уж поверьте моим сединам, – усмехнулся он и провел рукой по лысой голове.

– Не нам с вами учить молодежь как им править, – по-дружески похлопал по плечу князя Дарвийского подошедший Фели. – Как ваши внуки, мой милый друг?

– Растут, – с теплотой отозвался дарвийец. – Скоро женю старшего и уйду на покой.

– Неужели вы устали? – приподнял бровь Фели.

– Как тут не устанешь за пятьдесят-то лет на троне. Уже мозоль на заднице отсидел, – ворчливо ответил князь, и оба правителя рассмеялись.

– Мой тоже все в девках ходит пока, а ведь будь у вас не парень…

– За чем дело встало, волосы ему отпустим, платье наденем – и в жизнь не отличишь, – по-старчески, вперемешку с кашлем расхохотался дарниец.

– Господа! – во всеуслышание обратился Вери. – Пройдемте в соседний зал. Спектакль вот-вот начнется, не будем заставлять актеров ждать!

Гости двинулись в открывшиеся двери. За ними находилась широкая винтовая лестница, ведшая на второй этаж, в небольшой театральный зал, рассчитанный на сотню человек. Сцену скрывал синий занавес. Царил полумрак – зал не освещался, лишь над сценой на тонких цепочках висели небольшие лампы.

Мест в зале хватило не всем. Поэтому чиновникам пришлось стоять за задними рядами, подпирая обитые шелком стены.

Когда все гости расселись, занавес открылся, и началось представление. Сначала на сцену выбежал актер и разбил колбу с перицским газом. Тот, вступив в реакцию с воздухом, издал громкий хлопок и превратился в короткую, но яркую вспышку. За вспышкой на сцене появилась девушка в белом сари – она символизировала Анастасию.

– О, великий, ну почему сарбийцы никак не угомонятся со своей верой, – недовольно пробурчал князь Тэрский.

– А вы чего ожидали, что они раскроют секрет изготовления оружия? – прошептал в ответ сидевший рядом король Розельдонии.

– Есть же множество достойных произведений, даже написанных сарбийцами. Почему бы не поставить на сцене их?

– Потому что этот старый пень, Вери, слишком самолюбив и считает, что если он занимает высший духовный сан, то и все вокруг должны восхвалять его веру.

– И ведь как настойчиво он не хочет отдавать власть внуку!

– Вы с ним знакомы?

– Да, прекрасный образованный парень. С ним бы мы нашли общий язык, и нам бы не пришлось в сотый раз пересматривать одно и то же представление. Да-да, пришел великий правитель в земли Куш, – передразнивал играющих актеров князь. – Слышали, знаем.

– Так встаньте и объявите им об этом, – полушутя призвал к действию разбушевавшегося князя король Розельдонии.

– Не могу. Мы уже договорились, что наша страна совместно с Южной Магнолией и Большими соснами в 2371 году примет Игры Земли Куш. Если я сейчас встану, то моя страна лишится всех привилегий, которых я так долго добивался.

– Что, если я вам сделаю предложение, от которого вы не сможете отказаться?

– Судя по вашему тону, я должен буду вступить в конфронтацию с соседями и Сарбией? Нет, я не готов пойти на это.

– Подождите, прошу вас, – король почувствовал, как его план сыпется, как карточный домик на ветру, – вы же сами говорили мне, что вас очень интересуют торговые связи с Керцией…

– Но не в ущерб отношениям с соседями.

– Вы даже не выслушали меня! – возмутился король.

– Давайте посмотрим выступление, от которого мы столь невежливо отвлеклись. А к нашему разговору вернемся после Игр Земли Куш.

Глава 12

Порт Нори, Вернийская империя

9 день Красного Лета

 Долгие семь дней плавания Труа в скуке мотался по кораблю, пока его друга тошнило в каюте. А тот парень с палубы, с которым он познакомился в первые дни плавания, Лкам Уонса, точно испарился. Остальные пассажиры были не очень разговорчивы, и все попытки Феро завязать с ними разговор оказывались тщетны. Поэтому парню больше ничего не оставалось, как сесть за книги. И к девятому дню Красного Лета, когда корабль прибыл в Вернийский портовый город Нори, у Феро не осталось непрочитанных книг.

– Неужели приплыли? – сине-зеленое лицо Моты показалось в дверях каюты Феро.

Труа был рад увидеть Кушту, но в то же время ему было грустно смотреть на друга, измученного долгим морским путешествием.

– Не совсем, но стоянка будет долгая – целых пять часов! – приободрил Феро товарища.

– Тогда прочь с корабля. Я хочу почувствовать под ногами твердую землю.

Сходя по деревянному трапу, Труа придержал Моту под руку – у того все еще кружилась голова.

– Что бы я еще раз куда-нибудь поплыл? Да никогда! – выругался парень, предчувствуя накатывающиеся рвотные позывы. Сдержав их, он с трудом поднял глаза, чтобы осмотреться вокруг:

– Я вижу букмекерский ларек. Зайдем? Наконец, узнаем, кто из нас оказался прав.

Вернийский порт разительно отличался от тех, что друзьям приходилось видеть до этого. У самого причала стояли сколоченные на скорую руку деревянные ларьки, а за ними плотным рядом высились двухэтажные дома из красно-коричневого камня с толстыми стенами, казавшиеся неприступной крепостью. Что и говорить, в Вернийской империи даже воздух казался тяжелым, заряженным дать отпор.

– Молодые люди, не хотите ли поставить на победу нашего родного Кеннора? Или желаете сделать ставку на центральный матч чемпионата – играют Вивье-Гардо и Тихий Эр? – заметил их слепой на один глаз старик. С неотразимой белоснежной улыбкой и абсолютно лысой головой, он был похож на оракула. Казалось, что вот сейчас он накинет синюю мантию и начнет загадочно водить руками, заговаривая цифры.

– Нет-нет, мы хотим узнать, как закончился забег на тысячу метров в Играх Земли Куш, – ответил ему Феро.

– Ставили?

Труа достал свой талон с заветной фамилией керцийца. Мота проделал то же самое.

– Сожалею, но Кирэ пришел вторым.

– Вот невезуха! – досадно взмахнул рукой Кушта. Проигранные деньги привели его в чувство. Морская болезнь тут же отступила.

– А вот ваш бегун победил. Поздравляю! – широко улыбнулся старик, доставая из под прилавка мешок с монетами.

– Вы сказали, что сегодня кто-то играет? – раздосадовано уточнил Мота, наблюдая за своим более удачливым другом.

– Да, в первом малом дивизионе по футболу через час местная команда проводит матч. Звезд с неба, конечно, не хватает, идет в середине таблицы, но сегодня игра с командой ниже нас. Хотите поставить на их победу? Коэффициент 1,69. Вы в игре?

– Мы, пожалуй, воздержимся. Подскажите, где стадион? – поспешно ответил Феро, пока у его друга не взыграло желание отыграться.

– Любой извозчик вас довезет за пару фетов, но вы и своими деревянными можете расплатиться. Только выйдет дороже.

– Долго ехать?

– Минут десять-пятнадцать, – старик наконец-то справился с узлом на мешке и выдал Феро его выигрыш, – такой большой коэффициент, вы сильно рисковали, юноша. Но удача любит смелых, верно?

– А можно у вас разменять? – пропустив комплимент мимо ушей, поинтересовался Труа, не желавший, чтобы их ободрали, как липку.

– Да, по курсу один к трем. Это еще по-человечески. Любой извозчик возьмет один к пяти.

Феро задумчиво покачал головой.

– Билет на стадион обойдется в две-три феты, сколько вам разменять? – продолжал с улыбкой напирать на парней старик.

– Полтора лунных, – сдался, наконец, Труа.

Верниец отсчитал пятьдесят бронзовых монет. На одной стороне был отчеканен портрет правителя – Кетша Курта, покойного отца нынешнего Синего царя Мерта Курта, анфас. На другой вставлен ше – маленький зеленый полудрагоценный камень.

Местный стадион ничем не отличался от Звездного, разве что был вместительнее на пару сотен мест. Несмотря на то, что матч не представлял высший дивизион местного чемпионата, игра получилась красивой и насыщенной, но крайне агрессивной. Количество грубых стыков и подкатов в ноги неимоверно превышало то, к чему привыкли парни в родной стране. В итоге матч закончился победой хозяев 2:0; мячи забили на двадцатой и шестьдесят первой минутах. Мота расстроился второй раз за день – поставь он, как предлагал им старик, сейчас отбил бы свой проигрыш.

Услышав финальный свисток, стадион в едином порыве поднялся и направился к выходу. Мота с Труа тоже не хотели задерживаться. Через два часа отходил их корабль, а друзья еще планировали успеть прогуляться по городу. Следующей остановки им придется ждать еще несколько дней – Нори был последним портом перед островами Карса.

Слившись с толпой, Труа и Мота неспешно брели к выходу, когда где-то впереди громко вскрикнули. Ребята насторожились, чувствуя общее напряжение. Толпа вокруг зашумела, но вернийского друзья не знали и потому не могли понять, что произошло. Труа старался разглядеть сквозь толпу, что происходит, но ничего было не различить из-за голов болельщиков. А вот Мота оказался глазастее.

– Там человек в крови! – воскликнул он.

– Чего!? – испугался Феро.

– У него голова пробита!

– Надо уходить отсюда, скорее! – скомандовал Труа и стал пробираться сквозь людей, расталкивая их локтями и ведя за собой друга.

Выбравшись на свободное пространство, они увидели причину общего волнения, охватившего людей на стадионе. На улице Шери Васса салиньеры[22] в темно-коричневых доспехах со щитами от земли до глаз сдерживали разъяренную толпу, вооруженную палками и камнями. Неспокойно было и на проспекте Ша. Недовольные и озлобленные мужчины сбивались в группы и вооружались всем, что попадалось под руку. Лишь Ашафарский переулок еще оставался относительно чист, но друзья понимали это ненадолго. Других отходов уже не было.

– Твою ж… – выругался Мота.

– Ага, мы в западне, – согласился Труа.– И что делать будем?

– Прорываться. Желательно бегом.

– А я думал еще посмотреть на дворец Шех Шари Шуша[23], – сыронизировал Труа, готовясь к безумному забегу по охваченному беспорядками незнакомому городу.

Люди множились, подобно грибу ши-расе*. Они кричали и громко ругались на своем языке. Многие из них были нетрезвы и лезли драться и салиньерами, и друг с другом. Феро успел заметить, как одному зеваке прилетело бутылкой в голову. Возможно, тот незнакомец на стадионе, тоже вот так попал под раздачу. Труа беспокойно думал как бы и им случайно не прилетело. Два друга удачно пробрались через несколько кварталов, но перед самым выходом к порту началась массовая драка, и проход к причалам оказался перекрыт.

– Драться умеешь? – поинтересовался Мота.

– Не особо, – замялся Труа. В жизни ему приходилось драться всего пару раз и то в лицее, к тому же в обоих случаях он получал по голове и спасался бегством. Но признаваться в этом Моте он не стал.

– Значит, придется учиться прямо сейчас, – поморщился Кушта, понимая, что идея прорываться силой ужасная и огребут они по полной. – Иначе опоздаем на корабль.

– Думаешь, за час не разойдутся?

– Думаю, что через час мы будем сидеть в комнате без света.

– Мы же ни в чем не виноваты!? – испугался Труа.

– Пока разбираться будут, корабль уже уплывет.

Мота был прав. Феро тяжело вздохнул, предвидя неизбежность получения тумаков, и стал закатывать рукава.

Глава 13

Южное море

9 день Красного Лета

 Мота и Феро сидели на палубе в шезлонгах, попивая мьёлло[24] и залечивая боевые раны. У Труа имелось пара ссадин на голове, а Кушта повредил запястье правой руки.

– Ты неплохо махался руками, – иронично заметил Мота.

– Да, пришлось показать им пару приемов «Гидры», – проворчал Феро, держа смоченный холодной водой платок на лбу. – Теперь шишка будет, – посетовал он.

– Перестань, это же настоящее приключение. Мог ли ты ожидать, что тебе придется пробираться сквозь разъяренную толпу, влезать в драку и бежать за раньше времени отплывающим кораблем?

– Я думал, что это будет самая скучная поездка в моей жизни. А еще ты забыл упомянуть про императора под прикрытием.

– И хорошего приятеля.

Феро улыбнулся.

– Трудно было выбраться со стадиона? – позади парней раздался уже знакомый шипящий голос.

С лица Труа мгновенно исчезла улыбка. Сшуа присел рядом с Мота.

– Еще и корабль чуть не уплыл, – продолжал ферриец, – и все-таки золото творит чудеса, а я снова вас спас, – самодовольно улыбнулся он.

– Снова? – удивился Кушта.

– Конечно! Первый раз я сохранил вам жизнь в кафе, затем в Нори. Вы не остались там лишь потому, что я оказался на том же футбольном матче, что и вы. Корабль вынужден был задержаться, несмотря на начавшиеся беспорядки.

– Не сильно-то вы шифруетесь, – язвительно произнес Мота, его беспечное панибратство с одним из самых опасных людей мира пугало осторожного Труа.

– Не вижу смысла отказывать себе в маленьких радостях. Да и кто может узнать брата императора Великой Феррийской империи в «золотом» ложе?

– Это объясняет, почему мы не заметили вас на стадионе.

– Вы в целом не очень наблюдательны, – иронично отметил Сшуа. – Не заметить в открытую следящего за вами моего человека, это надо быть слепым, – рассмеялся он.

– Вы за нами следите? – наивно удивился Феро и тут же понял, что повел себя глупо. Это же было очевидно.

– Разумеется. Мало ли перед кем вы захотите похвастаться нашей неожиданной встречей. Как говорится: «Доверяй, но проверяй».

– Извините, мне не по себе, – откланялся Мота и ушел в каюту. У него опять разыгралась морская болезнь.

– Мне тоже, пожалуй, пора, – поднялся Феро, чтобы уйти, но император перехватил его руку.

– Будь осторожен, Труа Феро.

Хватка четырнадцатилетнего императора оказалась неожиданно сильной. Феро потребовалась вся его воля, чтобы выдержать пристальный взгляд Сшуа. Наконец, второкровный отпустил руку и легким кивком попрощался с Труа, перед тем, как уйти к себе в каюту.

– Где моя газета? – с порога потребовал Сшуа.

Ему тут же подали газету.

– Не люблю вернийский язык, такой грубый! Как, собственно, и их футбол. Забавно как быстро работает печать, точно они заранее знали, где и что произойдет. Ты только послушай что пишут, – задорно вскрикнул он, обращаясь к слуге, и зачитал вслух отрывок, – «Доблестные салиньеры города Пен-Р разогнали разбушевавшихся нарушителей порядка, находившихся в нетрезвом состоянии и угрожавших жизни и здоровью мирных граждан».

Сшуа громко рассмеялся.

– Нет, ты слышал? Это же гениально! Обозвать протестующих пьяным скотом, а разгоняющих их силой салиньеров "доблестными"! А ведь этот простак Мерта читает и верит всему, что написано. Да его советники, наверняка, все это и устроили.

– Великий из величайших…

Сшуа обернулся. Позади него стоял один из шихов[25].

– Полагаю, вам стоит это увидеть.

Сшуа поднялся и направился за ним. Без очень серьезного повода его бы не побеспокоили.

В каюте охраны, вдоль стен, стояли еще трое шихов. А у кровати, привязанный к стулу и с кляпом во рту, сидел юноша в буро-красном пиджаке с белой нагрудной нашивкой в виде раскрытой книги с короной, заключенной в круг пунктирных линий. Лицо у него было вполне типичное для вернийца: широкий лоб, мощная челюсть и желтоватая кожа.

– Кто это? – недоуменно спросил Сшуа у стражников.

– Он не говорит, – басовито ответил ших, ближе остальных стоявший к императору. Стражник был одет в плетенную из кожи лемура сетку-майку, открывавшую загорелые накаченные мышцы, и черные приталенные штаны из фелона. Ших чем-то походил на ласку, а тонкий нос, маленькие пронзительные глаза и короткие блестящие черные волосы только усиливали это впечатление.

– Так вытащи у него кляп изо рта, Шеро. Тогда, глядишь, и заговорит.

Ших подошел к пленнику, вытащил  кляп и отвесил хлесткую пощечину. Юноша сплюнул, кровь заляпала пиджак.

– Еще у него нашли это, – Шеро достал из-за пояса волнистый клинок сантиметров десять длиной и передал второкровному.

– Легкий и изящный, достойная работа – оценил Сшуа. – И кого же ты хотел им убить?

Пленник продолжал молчать, исподлобья глядя на окружавших его людей. Страха в глазах не было.

– Отвечай, когда с тобой говорят! – Шеро снова ударил его по лицу, разбив бровь и заставив юношу опять сплюнуть кровь.

– Ты знаешь, кто я? – изменил вопрос Сшуа.

– Нет, – заговорил на вернийском пленник.

– Значит, ты пришел убивать не меня, – задумчиво протянул второкровный. – Я почти оскорблен.

– Нет, мне нужен Труа Феро.

Такого поворота Сшуа не ожидал. На этом можно было бы закончить допрос, но второкровному императору стало любопытно.

– Зачем тебе Труа?

– Так сказал Асхаратул[26], – гордо ответил пленник.

Дело принимало серьезный оборот. Асхаратул нечасто вмешивался, и его интерес к простому студенту настораживал. К тому же Сшуа не любил, когда в игру вступают игроки, которых он не приглашал за стол.

– Что конкретно он сказал?

– Убей Труа Феро, пока нога его не ступила на землю полную воды.

– И все?

– Да.

На мгновение Сшуа задумался, потом повернулся к Шеро:

– Как стемнеет, скиньте его за борт, – приказал он на феррийском. Ших молча поклонился. – И присмотрите за Феро, нужно выяснить, чем он так помешал Синим лисам[27].

Глава 14

Оранжевые ели, Рыжее море, Сарбия

14 день Красного Лета, 2368 г

 Корабль прибыл в порт города Оранжевые ели. Впрочем, городом его можно было назвать только с натяжкой – старенький деревянный причал да три покосившихся от времени домишки. А за ними бескрайняя степь, переходившая на горизонте в невысокие горы. И ни одной ели.

– Я себе представлял этот город немного иначе, – сходя по трапу, заявил Мота.

– Ожидал увидеть оранжевые ели? – усмехнулся Труа.

– Конечно.

– На самом деле оранжевыми елями прозвали не город, а народ за их высокий рост и буро-оранжевый цвет кожи, как у северной ели.

– Ну вот…

– Прямо разочарование века, – сыронизировал Труа.

– Эх… а ведь наше путешествие закончилось, я приехал, и эта жуткая качка тоже в ближайшее время не повторится – облегченно выдохнул Мота.

– Вот и пришла пора расставаться, – грустно вздохнул Феро, успевший за время поездки привязаться к своему новому знакомому.

– Тебе еще далеко ехать?

– К вечеру должен быть. А вот, видимо, и меня встречают.

На берегу, рядом с запряженной лошадьми каретой, стояла молодая миниатюрная девушка со светлыми волосами и типично сарбийскими красными глазами. Она была одета в красный шапан[28], украшенный вышивкой с цветами, птицами и горящим над всем этим солнцем. Из-под шапана выглядывали перки, но не такие как у Феро, а с креплением – кожаный шнурок проходил между большим и указательным пальцем и обвивал щиколотки. Завидев Труа, она активно замахала ему. Парень поднял руку в ответ, давая знак, что увидел.

– Пора прощаться, – сказал Мота, ступив на грубо сколоченный деревянный пирс.

Друзья обнялись, пожелали друг другу успехов, высказали надежду на встречу после окончания практики и разошлись в разные стороны. Труа направился к прекрасной незнакомке, а Мота пошел на восток, вглубь острова к поселению Зеленый Мыс.

– Феро, – представился парень, смущенный красотой девушки.

– А я знаю, – с улыбкой ответила незнакомка. – Ой, что это я!? – звонко рассмеялась она. – Анвисия де Ласкеза Курасинья, но вы можете ко мне обращаться просто Анви. Я ваш куратор и переводчик.

– Очень приятно.

– И мне. Ой! Нам же нужно спешить. Садитесь скорее и поедем.

Они сели в карету, ямщик подстегнул лошадей.

– Дорога предстоит дальняя, так что вы можете поспать, – предложила Анви.

– Давай на «ты». Мне так привычнее, да и вроде мы примерно одного возраста.

– Да, почти. Я старше тебя на два года.

– А как ты тут оказалась?

– Приехала на практику и решила остаться.

– Предложили хорошую зарплату? – улыбнулся Труа.

– Нет, – Анви снова звонко рассмеялась. – Деньги в Долине Солнца почти не нужны, как и на всем острове. Питаешься тем, что растет в земле, живешь с дикарями. Ближайший магазин в Анастасией забытом месте.

– А мне говорили, что тут все ужасно дорого.

– Так и есть, если ты привык питаться и жить как в материковой Сарбии. Но местный народ очень гостеприимный и добрый, никому не позволят остаться голодным, хотя сами живут весьма скромно.

– Поэтому у тебя такая точеная фигура? – сделал комплимент Труа.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась девушка в ответ. – Да, и поэтому тоже.

– А в целом жизнь здесь для тебя оказалась лучше или хуже, чем на континенте? – продолжил допрос Феро.

– Сам увидишь! – задорно ответила девушка, и ее глаза засияли.

– Ну да, ведь я за этим и приехал, – согласился парень.

– Только должна предупредить. Если ты привык к свежим газетам, спортивным играм и прочим радостям жизни на большой земле, то там, куда мы едем, ничего подобного нет. До ближайшего киоска три часа езды, но за такой путь ты отдашь не меньше лунного. Так что лучше договариваться с почтальоном заранее. Он как раз должен завтра приехать. Дашь ему тридцать деревянных за неудобство и поверх еще за газету, и через неделю он привезет твой заказ.

Труа невольно поморщился.

– Да, первое время будет непривычно, – заметив его реакцию, Анви понимающе улыбнулась и постаралась приободрить. – Но тебе понравится. Увидеть вживую людей, пронесших свою историю и свой быт сквозь тысячелетия без изменений! Я думаю, тебе, как историку, будет очень интересно.

– Надеюсь, ты окажешься права.

– Тем более, завтра вся долина отправится на посадку курдка-куды.

Феро вопросительно взглянул на Анви.

– Еще и историк, – рассмеялась девушка, – а что такое курдка-куды не знаешь.

– Мне, конечно, стыдно, но я действительно не знаю, – смутился Труа, ведь он изучал местные племена и считал себя настоящим знатоком, и все же непонятное «курдка-куды» поставило его в тупик.

– Это кустарниковая ягода, ее сажают в начале Красного Лета, а вырастает и плодоносит она Черной Зимой. Ягоды курдка-куды считаются лечебными, в том числе глистогонными. Тебе и самому придется их попробовать, – хитро прищурилась девушка.

– Зачем? А как они ее хранят до лета? – заинтересовался Труа, в нем проснулся историк.

– Во-первых, затем, чтобы местные были уверены в том, что ты не принесешь болезней в их долину. А, во-вторых, они зарывают ягоду на большой глубине, где земля не прогревается даже сейчас.

– И как они только не теряют свои сокровища?

– Теряют и еще как. То насекомые съедят, то подземные воды смоют. Из-за этого курдка-куда ценится еще больше.

– Видимо, мне еще многое предстоит узнать об этих местах, – усмехнулся Феро.

– Да, за тем ты сюда и приехал, – задумчиво ответила Анви.

Глава 15

Оранжевые ели, Рыжее море, Сарбия

14 день Красного Лета, 2368 г

 Убедившись, что причал опустел, Сшуа со свитой покинул корабль.

– Где же карета? – возмутился он. – Если наш друг собирается с такой же скоростью реагировать на запросы времени, как подает нам карету, то, возможно, мы в нем ошиблись?

Стоило второкровному императору выразить свои сомнения, как в метрах двухстах от них из-за поворота показалась вереница из трех повозок, запряженных лошадьми. Они мчались на всех порах, оставляя позади себя облако пыли.

– По крайней мере, нас не заставили долго ждать. Шеро, – подозвал Сшуа начальника шихов, – кто поехал с Труа?

– Аршеи и Кештуа, великий из величайших.

– Они уже что-нибудь успели выяснить до своего отъезда?

– Ничего, мой господин.

Сшуа грозно посмотрел на шиха.

– Кроме его родословной – ничего, император, – добавил он.

– Родословную семьи Труа мне любой дурак на улице расскажет, – разозлился второкровный. – Мне нужно что-то большее. Что-то, за что Синие лисы могли пожелать его смерти.

Экипаж замедлил ход и остановился у причала. Шеро заглянул внутрь кареты, чтобы удостовериться в ее безопасности, а потом придержал дверь для Сшуа. Немногочисленная свита быстро расселась в две другие повозки. Не прошло и двух минут, как экипаж второкровного уже покинул порт.

Спустя пару часов езды по жаркому полуденному солнцу они остановились у стен восточной императорской резиденции. Высокое в два человеческих роста ограждение из синего камня, скрывало от любопытных глаз небольшой дворец и апельсиновые сады, раскинувшиеся на несколько акров. Впрочем, вокруг резиденции были лишь поля, на горизонте переходившие в горы – и ни одной живой души.

В арке гостей встретил слуга. Он поклонился до пола в знак особого уважения и сказал, что внук императора Фели Вери, наследный принц Сарбии – Лери Вери – уже ожидает их в саду.

Второкровный весь взмок от жары и долгого путешествия, и оттого стал раздражителен. Ему хотелось поскорее уладить все дела здесь и вернуться на просторы родной империи. Сшуа не раз поднимал с братом вопрос о том, как можно было бы ускорить передвижения, потому что необходимость ехать по месяцу, а то и два в одну сторону способна свести с ума любого. Они даже объявляли конкурс на самое быстрое судно, но никто из инженеров так ничего любопытного и не предложил. Впрочем, братья решили, что сроки были слишком сжатыми и продлили конкурс еще на два года. Так что Сшуа был полон надежд, что через некоторое время у Феррийской империи появится нечто, способное составить конкуренцию не только кораблям и каретам, но и паллиановому чуду Сарбии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Третьенская стена  – годы возведения неизвестны. По разным источникам стене от 3000 до 4500 лет. Предположительно ее возводили для защиты от набегов кочевников или наводнений. Протяженность стены 885 км, вдоль современной границы с Липенией.

Вернуться

2

Бескрылый – своего рода «дьявол» в Анастарианстве.

Вернуться

3

У большиства сарбийцев волосы светлых оттенков. Натуральный темно-красный оттенок встречается очень редко, у одного ребенка из 10 000, причем чаще всего у девочек.

Вернуться

4

Перки – жесткие стельки, крепившиеся за штанины (такие носили во всей Сарбии с конца Красной Зимы до начала Синего Лета, когда температура редко опускалась ниже 24-25 градусов)

Вернуться

5

Фелон – тонкий и непрочный материал, впервые использованный в качестве подкладочного материала для одежды в 1687 г. До Я.А, когда Урог Уонса провел свое войско через Феррийскую стену. Массовое производство одежды из фелона началось лишь в 2006 году после распада Нового Созвездия, когда у людей не было денег на более качественную одежду.

Вернуться

6

Анастарианство – религия, основанная на учении Святой Анастасии, наиболее распространено в Сарбии, Сармании, на большей части Семизвездного и в королевстве Вентруф.

Вернуться

7

Деревянный – не смотря на название, монеты отливают из бронзы. 100 деревянных = 1 лунному (серебрянные монеты), 100 лунных = 1 солнечному (золотые монеты).

Вернуться

8

Верные – потомки беженцев Вернийской империи, высланные из страны за то, что те в период с 2360 по 2362 гг. вели подпольную антиправительственную деятельность. Верные отличались мощной челюстью и желтоватой кожей, они жили крайне бедно, поэтому были готовы даже носить пакеты за деревянный.

Вернуться

9

В колоду анхарских карт входит 50 карт. 5 мастей: синэ (синее птичье крыло), цэн (черная гора), шан (зеленая точка), кри (красная капля), сырба ( желтая звезда). По старшинству карты идут от 1 до 7, затем слуга, советник и король.

Вернуться

10

Черный камень привнесло семейство Раши, чтобы закрепиться на троне.

Вернуться

11

Акмет – ферийская серебряная монета с буро-малиновым полудрагоценным камнем в центре.

Вернуться

12

Мосьё – слабоалкогольный напиток (крепость 2-3%). Представляет собой настойку из фруктов, сильно разбавленную водой и молоком.

Вернуться

13

«И мне плевать!» (фер.)

Вернуться

14

«Мальчишка!» (фер.)

Вернуться

15

Валантия и Гастария – древние провинции, разделенные в 2006 г. от Я.А. во время второго Созвездия между провинциями Нори, Пийола ( оба – Вернийская империя), Йожг и Рухз ( оба – Белгония).

Вернуться

16

Фальцепет – парнокопытное млекопитающее из рода кабанов семейства свиных. Является предком домашней свиньи. Длина взрослой особи может достигать пяти метров, а вес 300 кг. Обитает в тропических лесах в устьях рек Юне и Пагол.

Вернуться

17

Дольское масло производится из лепестков растения доль и по запаху напоминает лилию и по цвету отблеск золота.

Вернуться

18

(см. мифы и легенды Анхара)

Вернуться

19

Черные козлы – особо ценный вид козлов, которых ценят за мясо и мех. Но большую популярность в разведении они возымели только в Бутии.

Вернуться

20

Золотые акметы – золотые монеты, использующиеся в Керции.

Вернуться

21

Вентуйиский петух – нарицательное выражение, высмеивающее человека за вычурно-яркий наряд. Сам же петух отличается ярко-красным хохолком, бело-синей грудкой, золотыми переливающими на свету солнца и хвостом, как у павлина, только короче.

Вернуться

22

Салиньеры – полиция Вернийской империи.

Вернуться

23

Дворец Шех Шари Шуша – один из самых древних дворцов, построенных на территории современной Вернийской империи. Постройка датируется 12 веком до Я.А.

Вернуться

24

Мьёлло – красное вино, разбавленное водой и молоком. Обладает успокаивающим и обезболивающим эффектом.

Вернуться

25

Ших – феррийские специализированные императорские отряды, выполнявшие роль телохранителей первых лиц государства. В основном действуют под прикрытием.

Вернуться

26

Асхаратул – самоназванный пророк. В разные годы ему приписывали членство различных тайных обществ. В последнем упоминании его относят к организации «Синие Лисы», занимающейся подрывной деятельностью по всему Анхару.

Вернуться

27

«Синие Лисы» – тайное общество, члены которого считают себя истинными продолжателями власти Шеша.

Вернуться

28

Шапан – платье с неглубоким вырезом на груди на завязках и длинными широкими рукавами, по длине доходящим чуть выше колен.

Вернуться