Мэд Фоксович
Лохматый театр. Том 1

Глава 1. Сцена

19 ноября 1994 года

Восточное графство – административно-территориальная единица Коловрата, огромный, светлый снаружи, но темно-бордовый и грязный изнутри мегаполис. Была глубокая ночь, когда это случилось. Город не спал, его улицы были освещены окнами многоэтажных зданий. В разных точках населенного пункта можно было услышать глухой рев полицейских сирен.

Над массивом каменных джунглей сиял желтый лунный серп. Беспрерывные дожди были обыденностью для востока, но сильнейший ливень, обрушившийся на город именно в ту ночь, сумел многих поразить.

Внезапно длинный полицейский конвой с гулом сирен промчал по Лофф-стрит. Жгучий свет мигалок отразился фиолетовыми бликами в окнах параллельных рядов жилых домов.

– Внимание всем постам! – прошипел чей-то голос через закрытую полицейскую линию радиосвязи. – Обнаружен труп на Лофф-стрит на расстоянии нескольких домов от здания театра!

В связи с неисправностью дождевой канализации мутная холодная вода заполонила улицу. Расплывчатый, словно акварель, длинный кровавый шлейф тянулся из темного переулка.

– Кто на этот раз? – прозвучал обеспокоенный женский голос по ту сторону линии.

– Тело все еще пытаются опознать, – ответил абонент. – Это точно человек, женщина лет двадцати. Горло перегрызено. Платье пропитано кровью и вымазано фекалиями. Вокруг трупа были найдены клочья рыжей шерсти. В плоти жертвы обнаружено несколько стальных клыков. Налицо следы нападения и жестокой расправы. Судя по всему, это дело лап взломанной куклы.

В отражении стеклянных глаз окровавленного трупа показался темный силуэт. С механическим гулом и хриплым рыком жуткий саблезубый зверь приблизился к останкам своей истерзанной жертвы. Тут, словно по сигналу, существо махнуло хвостом и растворилось в темноте, скрывшись с места преступления в последний момент.

Лужа крови, растекающаяся от бездыханного человеческого тела, целиком окрасила дорогу проулка в бордовый. Полицейские сирены становились все громче.

– Взглянуть бы в глаза монстру, способному сотворить подобное… – ответил дрожащий женский голос.

Гражданские и догадываться не могли о том, что происходило в ту ночь. На протяжении долгого времени из окна большого двухэтажного здания на Лофф-стрит пристально и настороженно наблюдал за происходящим всего один человек.

***

20 октября 1994 года

Однородная масса белых густых облаков заволокла небо. Из пучины туч звучали глухие раскаты грома. Собирался дождь.

Из тумана на призрачной улице Лофф появился силуэт. Лиса – низкорослая пушистая кукла, боязно и неуверенно сложа руки у груди, быстро шла по тротуару. Дождевая вода ручьями стекала по рыжей шерсти путницы, длинный лисий хвост обыденно колыхался из стороны в сторону, а уши были настороженно прижаты к макушке. Зрачки уставших кукольных глаз нервно бегали туда-сюда, словно маятник.

Внезапно разряд молнии озарил темный небосвод. Лиса вздрогнула от неожиданности. Раскат грома будто пытался предупредить ее о чем-то нехорошем.

Пройдя еще пару домов, Лиса добралась до большого двухэтажного здания «Лохматого Театра». Бурые стены, грандиозная золотистая вывеска и два высоких желтых окна на фасаде. Это место вызывало у многих людей трепет, Лису оно интересовало и привлекало, но одновременно с этим пугало своей загадочностью и таинственностью.

Кукла бросила недоверчивый взгляд на театр. Подле парадного входа красовалось объявление.

«Требуется работник: образованный и высококвалифицированный экономист (кукла или человек)», – было сказано на информационной доске.

Лиса взбежала по лестнице к входу и, аккуратно приоткрыв одну из тяжелых дверей, прошла внутрь. Кукла медленно шагала вдоль черного коридора. Со стороны непросто было определить, являлся ли материал стен настолько черным или же в помещении отсутствовал свет.

Путница набрела на окно вахтерской будки, небрежно вырезанное в стене. Обустройство сторожевой конуры было скрыто в кромешной тьме.

«Ни один нормальный человек никогда бы не смог тут работать и уж тем более ночевать…» – мысль, первой всплывшая в голове у Лисы.

Кукла развернулась по направлению коридора, но не успела сдвинуться с места, как неизвестная человеческая рука в длинной черной резиновой перчатке появилась из темноты сторожки и резко схватила Лису за плечо!

– Стой! – прозвучал агрессивный хриплый мужской голос из тьмы. Голос был искажен, будто звук доносился из-под слоя плотной ткани. – Кто идет?!

Шерсть Лисы встала дыбом. Кукла впала в ступор от ужаса. Лиса медленно повернула голову влево. Над ошарашенной путницей нависала высокая человеческая фигура в длинном сером балахоне. Лица незнакомца не было видно сквозь тень потертого штопанного капюшона. Лишь два больших безумных глаза жадно пялились на новоприбывшую гостью.

– Кто ты такая? – прохрипел человек, не отпуская лисье плечо.

– Я – Лиса… – сквозь ужас проговорила кукла.

– Какая конкретно лиса?! – недовольно рявкнул незнакомец.

Наконец кукла в полной мере осознала произошедшее и дернулась в сторону. Рука неприятного мужчины высвободила плечо путницы.

– Экономист… лиса, – дала себе ироничную краткую характеристику кукла, с пренебрежением стряхнув с плеча пыль. – Считаю ваши налоги. Говорят, у вас большие проблемы с персоналом. Потому я и здесь.

– Правду говорят! – жутко усмехнулся незнакомец. – Я – вахтер этого театра, и, если тебе повезет, мы с тобой пересечемся еще много раз…

– Да-да, не сомневаюсь, – с дискомфортом в голосе ответила Лиса, пытаясь как можно скорее избежать продолжения диалога. – Боже ты мой… – пробормотала себе под нос кукла, шокированная столь своеобразным приемом.

Лиса возобновила путь по нескончаемому черному коридору. Наконец в кромешной тьме показалась дверная арка, залитая золотым светом. Кукла очутилась в сердце театра. Это был развилок, просторное желтое помещение с высоким потолком, огромной, грандиозной стеклянной люстрой и престижным красным паласом.

Напротив арочных окон располагались входы в большой и малые театральные залы, чуть правее – многочисленные служебные помещения. В конце самого длинного открытого коридора взору Лисы предстала болезненно-зеленоватая деревянная дверь под номером тринадцать.

Если бы не раннее утро, это место изобиловало бы посетителями. В тот момент в помещении было тихо, до писка в ушах. Лишь редкие постукивания хрустальных фрагментов люстры были способны разбавить гнетущую атмосферу гробовой тишины. По неизвестной причине в комнате стоял резкий запах тухлости и сырости.

– Чем тут так воняет? – вслух произнесла Лиса.

Внезапно по коже куклы пробежали мурашки, а сердцебиение ускорилось. Лиса чувствовала, что помимо нее в комнате был кто-то еще. В тот миг каждый звук в помещении закоченел, словно в вакууме. Кукла сделала неуверенный шаг назад, под ногами Лисы скрипнула половица. Тут путница уткнулась затылком во что-то мягкое.

В ужасе Лиса отпрыгнула вперед и обернулась. Все это время позади нее стоял человек.

– Приветствую! – величаво и по-сценически торжественно воскликнул очередной подозрительный незнакомец.

Мужчина сделал всего один широкий шаг, как вновь очутился в паре сантиметров от Лисы.

– Кто вы? – осторожно спросила напуганная кукла.

– Меня называют Лохматым Директором! – так же мажорно провозгласил мужчина. – Я – директор этого замечательного театра, конечно!

Директор оказался высоким мужчиной в деловом костюме с белой рубашкой. На ногах его красовались старомодные бурые шнурованные кружевные башмаки. Из-под брючных подворотов были видны бордовые носки.

Прическа Лохматого Директора, благодаря которой тот, вероятно, и получил свое прозвище, смотрелась своеобразно: многочисленные длинные извилистые космы, словно языки пламени или закрученные бараньи рога, были подняты острыми концами вверх. На лбу Директора красовался старый желтый пластмассовый ободок, будто плотина, сдерживающий большой объем неухоженных лохм, то и дело норовящих упасть хозяину на глаза.

Вытянутое лицо «лохмача» трудно было назвать красивым: агрессивные, острые внешние черты, длинный нос, темные круги под широко раскрытыми глубоко посаженными глазами. «Жуткий, лживый оскал во все зубы» – именно такого описания могла удостоиться «дружелюбная» директорская улыбка.

– А вы, как вижу, Лиса! – продолжал Директор. – Хах, Лиса, очень приятно! Лис я люблю! – лохмач протянул Лисе свою холодную ладонь и крепко пожал ошарашенной кукле маленькую четырехпалую лапку. – Я могу перейти на «ты»? – мужчина нагнулся до уровня лисьего лица и прищурил глаза.

– Ну… я… – Лиса запуталась в словах.

– Отлично! – лохмач перебил гостью. – Ты хочешь тут работать? Кем конкретно?

– Я – экономист! – кукла собралась с мыслями. – Являюсь высококвалифицированным специалистом в области точных наук и эконо…

– Прошу! – Директор вновь перебил Лису и протянул ей связку ключей.

Кукла с удивлением посмотрела на ключи, а затем перевела ошарашенный взгляд на своего начальника.

– Погодите, я, что, уже принята? – Лиса нервозно прищурила глаз и повысила тон голоса.

– Конечно, принята! – Директор развел руками. – Нам всегда нужны высококвалифицированные кадры! Иди за мной.

Лохмач сложил руки за спиной и, слегка сгорбившись, зашагал в сторону служебных помещений. Лиса сорвалась с места и побежала следом.

– Постойте! Как вы смогли так быстро сделать вывод о моей квалификации?

– Чем ты мне, Лиса, нравишься, так это тем, что ты задаешь интересные и, что самое главное, правильные вопросы! – похвалил Директор свою новоиспеченную подчиненную, не сбавляя шага. – Никто другой на моей памяти не делал этого в полной мере! – мужчина нахмурил брови, но его улыбка не потупилась.

Пройдя еще несколько поворотов бледно-серого узкого коридора под люминесцентными офисными лампами, двое добрались до входа в кабинет креативного директора.

– Я бы хотел представить тебя нашему дружному коллективу! – приторным тоном выдал начальник, после чего распахнул дверь.

Кабинет неизвестного творческого руководителя был завален исписанными листами бумаги и огромными томами документов.

– Тут работает наш арт-директор по имени Ай-Ай! – добавил лохмач, ткнув пальцем в сторону комнаты.

Внезапно, из «буквального рабочего завала» вынырнула кукла. Это была низкорослая мадагаскарская руконожка со взъерошенной черно-бурой шерстью, большими бледными заостренными ушами, тонким и длинным хвостом с треугольным наконечником.

– Сэр, на протяжении всей предыдущей недели я формировал идеальную идею для бенефиса после пьесы «Сон в зимнюю ночь», которую мы будем ставить в среду! – Ай-Ай подбежал к начальнику, возбужденно виляя хвостом.

Сверкнув амбициозным взглядом, пушистик вручил Лохматому Директору листок рукописного текста.

– Хор исполнит гимн Южного графства, танцуя польку в шотландских народных костюмах! – Ай-Ай начал объяснение, пристально наблюдая за реакцией лохмача. – Таким образом, мы покажем, что ценим наследие падшего прошлого и выступаем в поддержку народного единства!

– Бездарно, – Директор ткнул Ай-Айя документом в грудь. – Как обычно.

– Это происходит со мной каждый раз… – Ай-Ай сгорбился и перевел на Лису поникший взгляд, полный жгучей безысходности.

– Ай-Ай, я сомневаюсь, что твоя золотая «стабильность» приносит пользу нашему бизнесу… – Директор сделал колкое замечание.

Директор нервно потер переносицу, после чего развернулся и продолжил путь по коридору.

– Ай-Ай, видимо, возомнил себя Августом Стриндбергом, хотя толком ничего собой не представляет… – Директор посмотрел на Лису так, словно искренне хотел поделиться с той своими переживаниями. – А у меня все руки не доходят его вышвырнуть отсюда! Чересчур много проблем, знаешь ли.

Кукла с удивлением и ноткой презрения взглянула на начальника, но промолчала. Миновав еще несколько пустующих офисных кабинетов, двое подошли к двери в кладовку. Директор только хотел что-то сказать, как вдруг кто-то с невероятной силой толкнул дверь с внутренней стороны. Та распахнулась, а ее металлическая ручка с треском пробила дыру в дешевом настенном покрытии.

Из чулана с одной ногой в ведре вылетела кукла. Это была серая кудрявая мышь с большими ушами, в меру безумным взором и колючими волосами, связанными в два хвоста. Мышь была одета в серую водолазку под обшарпанным рыжим жилетом.

– Вижу бога в твоем лице, хозяин! – мышь согнула руку в локте и поприветствовала Директора жестом раскрытой ладони.

После неоднозначного мышиного приветствия Лиса наклонила голову и вопросительно посмотрела лохмачу в глаза.

– Это – Рекс, наш единственный и очень хороший уборщик! – Директор неловко усмехнулся и почесал затылок. – Но… никто не может быть идеальным во всем, правда?

Рекс застыла в торжественной позе, поставив руки в боки, так и не высвободив ногу из ведра. Глаза мыши сами по себе раздвинулись в разные стороны.

– Это точно… – медленно проговорила Лиса, ошарашенная «уровнем квалификации» своих новых коллег.

– С Рекс у нас тоже имеются некоторые неполадки… – прошипел Директор сквозь зубы, фальшиво улыбнувшись и нахмурив брови.

– Какие палатки мне нужно купить в этот раз, хозяин?! – Рекс «вышла из режима ожидания» и возбужденно прыгнула в дверной проем своего чулана.

По лбу Лохматого Директора прокатился холодный пот, когда тот заметил на лице Лисы гримасу абсолютного недоумения и отторжения всего нонсенса, происходящего в стенах театра. Несмотря на то что лохмач начал нервничать, его лживая зубастая улыбка, словно иллиций удильщика, вовсе не угасла, а, наоборот, растянулась до ушей.

Внезапно лохмач метнулся к Лисе за спину, после чего приободряющее, как ему казалось, схватил ее за плечи.

– Короче говоря, – торжественно провозгласил мужчина, – тебе тут понравится! Уверяю тебя!

– Не трогайте меня! – Лиса вырвалась из грубого хвата и отошла к стене. – Я не потерплю к себе такого же отношения, как к тому парню, похожему на мазутного лемура, или к этой… – Лиса сделала паузу и взглянула на Рекс.

– РЕКС! Очень рада познакомству! – мышь протянула Лисе левую руку.

– Правильно говорить «знакомству»… Рекс, – кукла сумела выдавить из собственных уст имя коллеги, после чего аккуратно прикрыла перед ее носом дверь.

По одухотворенному лицу Рекс было трудно определить, обидел ли ее этот жест или, скорее, поощрил.

В коридоре наступила полная тишина. На протяжении долгого времени Директор не сводил с Лисы взора, удивленного дерзкой выходкой подчиненной. Наконец начальник нахмурил брови и тяжело вздохнул.

– Хорошо… – размеренно проговорил Лохматый Директор. – Ключи от твоего офиса при тебе, все необходимые документы на столе. В конце дня я буду ждать тебя в своем кабинете – четырнадцатая дверь… не перепутай.

Лиса и Директор в последний раз сцепились недобрыми взглядами, после чего лохмач, обыденно сложа руки за спиной, скрылся за поворотом.

***

Ночь опустилась на Восточное графство. Бессменный лунный серп, взошедший на небо, выглядывал из-за темных туч. Гардеробная Лохматого театра была забита пальто, пыльными шинелями и куртками. Бордовые ковры покрылись множеством грязных следов. В коридорах играла расслабляющая джазовая музыка. Сквозь двери в большой зал слышались многочисленные громкие голоса.

Виной всему было грандиозное шоу, намеченное на тот вечер. Казалось, несколько сотен зрителей собралось в большом зале. В партере можно было заметить как представителей расы людей, так и кукол. Некоторые из них с недоверием и легким презрением пялились друг на друга, некоторые мило беседовали в ожидании начала пьесы, даже если только что познакомились.

Одинокий силуэт Лохматого Директора, опершийся о стену близ пожарного выхода, можно было заметить в темном углу бельэтажа. Сложа руки у груди, с нефальшиво меланхоличным выражением лица, лохмач флегматично наблюдал за пустой сценой с толстым алым занавесом.

Внезапно свет в зале погас, голоса посетителей стихли. Послышался продолжительный скрип, крылья занавеса принялись синхронно раздвигаться от центра сцены к порталам. Тут Директор, словно настоящая тень, слившись с тьмой, вытянулся в полный рост и скрылся в дверном проеме, так и не дождавшись начала представления.

– А сейчас, – прозвучал голос молодого конферансье, – перед началом главного перформанса сегодняшнего вечера прошу поприветствовать аплодисментами народного театрального артиста, куклу первого поколения, приглашенного гостя – мистера Главвера!

Эхом хлопок прожектора разнесся по залу, в центр сцены ударил яркий контрастный луч света. Залу предстал Главвер – старая кукла перчаточного типа. Мистер Главвер был одет в парадный костюм и высокий цилиндр. В больших кукольных глазах читалась целая палитра эмоций и черт характера, от доброты и мудрости до суровой тихой злобы.

Стоило свету прожектора упасть на старую куклу, зал взорвался аплодисментами. Главвер всегда проявлял себя как беспристрастная и хладнокровная личность, но тогда, на сцене, под шквал оваций, впервые за долгое время он нервно прикусил нижнюю губу своими острыми железными зубами, а по его черной коже пробежала капля холодного пота. Все в зале понимали: уважаемый театральный актер собирался обсудить очень важную злободневную тему.

– Дорогие друзья, – начал Главвер, как только аплодисменты стихли, – давным-давно профессор Джонатан Волкер перевернул представление о мире для каждого из нас, по-особенному.

У аудитории перехватило дыхание, стоило им услышать имя великого Джонатана Волкера.

– Профессор создал расу биороботизированных организмов – кукол, пожертвовав собственной душой для того, чтобы сделать нас по-настоящему живыми! – голос Главвера задрожал.

Многие члены публики начали догадываться, к чему шла его искренняя речь.

– Я не совру, сказав: люди совершили роковую ошибку, попытавшись подмять кукол под себя, – Главвер затронул очень болезненную тему. – Куклам надоело жить под людским гнетом, и они развязали восстание. Мы все прекрасно осознаем: война, унесшая сотни жизней, война кукол и людей закончилась двадцать лет назад… но это не мешает новым беспочвенным разногласиям между расами возникать каждый день…

Мистер Главвер не решался прекращать потока откровений. Аудитория с упоением внимала его словам. Лишь две души не слышали ни единого слова: это были Лиса и Директор. Кукла заполняла бумаги в своем кабинете, внимая шуму дождя, изредка поглядывая в узкое открытое окно. Лохмач оказался на пороге театра, он наблюдал за черным небом и ночной улицей с необъяснимой тоской в глазах.

– Я – кукла первого поколения, и я сумел пережить кошмар Кукольной войны, – Главвер нахмурил густые брови и тяжело вздохнул. – Моя мечта – чтобы ничего подобного больше никогда не повторилось, чтобы две расы жили в мире и никогда не враждовали… На мой взгляд, неважно, кто вы: кукла или человек, главное – насколько вы человечны.

Уже во второй раз зал взорвался овациями. Свет прожектора погас. Аудитория вновь погрузилась во тьму.

***

Лохматый театр вновь опустел. С противоположных концов длинного извилистого служебного коридора доносились звуки приближающихся шагов. Двое шагали навстречу друг другу, даже не догадываясь, что вот-вот столкнутся.

Лиса вышла из-за угла и врезалась в Директора, только вернувшегося с улицы. Мужчина даже не пошатнулся, кукла отскочила от его груди, словно от каменной стены.

– А! – Лиса вскрикнула от неожиданности. – Здравствуйте, – промямлила кукла заикаясь.

– Давно не виделись… – с сарказмом проговорил Директор.

В диалоге наступила продолжительная неловкая пауза. Лиса с опаской взглянула на коридор из-за плеча Директора.

– Я пройду? – Лиса указала на проход в коридор, заблокированный лохмачом.

Внезапно Директор зловеще переменился в лице. Начальник с садистским наслаждением растянул пугающий зубастый оскал и жутко нахмурил брови.

– Конечно… – жутким шепотом ответил Директор, после чего решительно сделал широкий шаг на Лису.

Дыхание куклы участилось под беспорядочным зарядом адреналина, Лиса попятилась назад, но быстро уперлась спиной в стену.

Директор, словно целенаправленно, не замечая ужаса в глазах своей маленькой подчиненной, сделал еще один шаг вперед, окончательно зажав беззащитную Лису в угол.

– Послушай меня, Лиса… – с наслаждением смотря на куклу, будто убийца на свою добычу, прохрипел Лохматый Директор. – Мне кажется, или ты испытываешь какой-то дискомфорт в Лохматом театре?

Сердце куклы забилось с невероятной скоростью, кожа покрылась потом, а зрачки начали беспорядочно бегать в разные стороны. Весь организм Лисы предупреждал ее о невероятной опасности, но кукла не могла пошевелиться, ужас сковал ее.

– Нет! Нет, что вы! Я пройти-то могу?! – запинаясь, выдавила Лиса, попытавшись протиснуться к выходу.

– А тебе зарплата разве не нужна? – Директор маниакально приблизился к лисьему лицу и широко раскрыл глаза.

– Нет! – однозначно ответила кукла.

– Не бойся… – с каждым сказанным словом голос Лохматого Директора все больше переставал походить на человеческий. – Пойдем со мной…

– НЕТ! – вскрикнула кукла.

Директор навис над Лисой высокой зловещей тенью. От силуэта лохмача не осталось никого, кроме безумных желтых глаз и зубов.

– Сэр! – донесся голос Ай-Айя из другого конца коридора. – Что вы тут делаете?

Лиса и Директор ошарашенно взглянули на Ай-Айя, потом друг на друга. Лохмач нервно потер переносицу.

– Как всегда, Ай-Ай… – Директор с обидой фыркнул. – Как всегда… – лохмач наконец оставил Лису в покое и скрылся за поворотом.

Лиса вопросительно посмотрела на своего коллегу.

– Не беспокойся! – приободряюще сказал Ай-Ай. – Он всегда такой…

– Пугающий? – спросила Лиса.

– Странный… скажем так…

В Лохматом театре погасли последние окна. Ночной ливень и не думал останавливаться. Прогремел гром.

***

На границе городской черты на фоне трущоб и вездесущего лунного месяца стоял многоквартирный двухэтажный дом. Именно здесь, в маленькой съемной квартире жила Лиса.

Блик холодного тусклого синего света старого транзисторного телевизора отражался в глазах рыжей куклы. Лиса, сидя на краю большого кресла, нервно вслушивалась в новостной репортаж:

«Срочное объявление! – сквозь динамик доносился голос ведущей. – В Восточном графстве участились необъяснимые криминальные происшествия: куклы пропадают без вести…»

На телевизионном экране появились досье пропавших. Удивительно, но среди кукол, бесследно исчезнувших за последний месяц, числились как совсем неприметные, так и известные личности, вроде частного детектива Якова или Пиглет, дочери высокопоставленного сотрудника министерства безопасности Восточного графства.

«По возможности не выходите на улицу ночью! – продолжала ведущая. – Существует версия, что конкретный человек может быть причастен к предполагаемым похищениям…»

Лиса испуганно взглянула на парковку через балкон. Кукла приложила ладонь к горячему лбу и поникла головой. Желтый острый лунный серп продолжал следить за Лисой через закрытое окно…

Глава 2. Занавес (часть 1)

Немногочисленные лучи яркого солнца с трудом пробивались сквозь толщу густых белых облаков. Моросил дождь. На Восточное графство нахлынула волна холодного тумана.

Посреди жилых многоэтажных домов, неподалеку от Лофф-стрит, располагалась низкая старая католическая церквушка: стены из серого кирпича, сырая деревянная крыша и небольшой, усеянный глубокими трещинами черный четырехконечный крест, висящий над парадным входом.

Еще один крест находился внутри, позади маленькой ораторской трибуны. На удивление, в крошечной церкви хватило места для двух рядов скамеек для прихожан. На высоких арочных окнах красовался грандиозный витраж с чудесным ромбовидным узором.

Лиса, молодая рыжая кукла, положа руки на колени, с ехидной улыбкой и спокойным, уставшим взглядом наслаждалась одним из своих немногочисленных выходных. Отец Бэт сидел напротив и читал проповедь.

Бэт являлся старой, но бодрой духом куклой первого поколения, а также настоятелем храма. Настоятель был знаменит своей чрезмерной эмоциональностью, искренней торжественностью и фанатичной одержимостью идеями католицизма и заветами покойного профессора Джонатана Волкера.

Хоть священник и был свиноносой летучей мышью, летать он не умел от рождения, а его пурпурные перепончатые крылья, больше напоминавшие короткую церковную рясу, являлись кукольным рудиментом. Отец Бэт обладал пушистой серой шерстью, а между двух его острых ушей торчал выразительный хохолок черных волос. Настоятель никогда не расставался со своим набором длинных фиолетовых перчаток и сапог. На шее Бэта красовался маленький римский воротник.

«Все мы прекрасно знаем, с чего началась эта история. – произнес Бэт с неподдельным трепетом. – Кошмар прошлого способен вернуться в нашем будущем, если об этом кошмаре все хорошенько забудут. Поэтому мы обязаны помнить, как бы больно это ни было…» – священник перевел на Лису свой холодный стеклянный взгляд.

В храме пахло ароматным ладаном, в воздухе витала пыль, проливной дождь барабанил по окнам. Отец Бэт начал свой рассказ:

«1948—1968 года: серия военных конфликтов на почве нехватки природных ресурсов и территорий поражает человечество. Как результат: бесчисленное количество стран и государств были превращены в руины и стерты с лица земли ударами тактического ядерного оружия.

Последние оплоты человечества сбиваются в стаю. Три теневые фигуры – самопровозглашенный Графский Совет под бюрократическим прикрытием Ходячего Короля берет власть в свои руки и организует мировое государство – Коловрат.

1968—1970 года: светлый ум нового настоящего, гений биологической инженерии, профессор Джонатан Волкер, используя собственные наработки и артефакт, попавший ему в руки от таинственной сущности – Гудини Фокса, создает новую форму жизни – кукол, биологических роботов, одержимых осколком человеческой души. Первое поколение кукол тут же начинает познавать мир и обучаться… не по дням, а по часам!

Вопреки заветам Волкера, люди, с официального одобрения правительства страны, получают жестокое право использовать новый разумный организм исключительно в развлекательных и трудовых целях, словно самых настоящих безвольных рабов. Шли года, ненависть вскипала в сердцах плененных кукол. Вскоре им надоело, что с ними обращаются, как с вещами, не воспринимая истинных потребностей и страдания всерьез.

Счастье гнусных рабовладельцев не продлилось долго. Спустя три года куклы подняли кровавый бунт. Повстанцы перешли к радикальным мерам и развязали войну с людьми.

Программируя бионические мозговые отделы своих солдат, отчаянные куклы отсылали жестокие машины для убийств на сторону людей для кровавых расправ и запугиваний. Такой же подлостью не брезговали и люди, взламывая и отсылая на сторону кукол их же разведчиков.

Спустя год ожесточенных сражений война, унесшая жизни десятков людей и кукол, подошла к концу. Ради того, чтобы не раскачивать лодку в суровое постапокалиптическое время, Графским Советом было принято решение подписать мирный договор между двумя видами, а большую часть убийств списать со счетов…»

Наконец Отец Бэт завершил свою долгую и горькую историю. Все, о чем он говорил, было абсолютной правдой, и, что самое пугающее, большую часть всех этих событий проповеднику пришлось пережить самому.

Тут Бэт медленно перевел тоскливый взор на продуктовый каталог, который кто-то из прихожан оставил на скамейке. Священник выпучил глаза и, схватившись за журнал, принялся жадно вглядываться в страницы.

– Ты это видела, Лиса?! – воскликнул Бэт, не отрываясь от каталога. – Сегодня день сумасшедших скидок в супермаркетах!

Отец Бэт переменился в лице, деловито прищурил левый глаз и широко разинул рот, в экстазе оголив свои острые зубы. Священник словно и вовсе забыл, о какой тяжелой и темной теме рассуждал минуту назад.

– Чего, еще раз? – с недоумением переспросила Лиса.

– В сети продуктовых магазинов Ζυμαρικά бананы уходят поштучно всего за двадцать пять центов! – объяснил Бэт – Но это не все! Сегодня за десять центов можно купить карамболу! – проповедник еле выговорил непонятное для себя слово. – Эм… – Бэт поджал уши и почесал затылок. – А что такое карамбола?

– Карамбола – это «звездный фрукт», – объяснила Лиса, как вдруг осознала, что тоже переключилась на странную тему. – Отец Бэт! – Лиса захотела внести в диалог немного ясности. – И после этого вы еще удивляетесь, что на ваши проповеди никто не приходит!

Лиса демонстративно развела руками в разные стороны, подчеркнув абсолютную пустоту и безлюдность церковного зала. Эхо громкого кукольного голоса пошатнуло старые и хлипкие каменные стены.

– Лично ты, Лиса, зачем сюда приходишь? – спросил Бэт, не теряя бодрости и возбужденности тона.

Лиса выпрямила спину, прикрыла глаза и расслабленно сложила ладони за головой.

– Очевидно! – сказала рыжая кукла. – Чтобы послушать ваши бредни… ОЙ! – Лиса сделала вид, будто оговорилась. – Я хотела сказать, ради того, чтобы внимать вашим учениям, конечно! – кукла важно нахмурила брови, встала в торжественную позу и ткнула пальцем в потолок.

– Отлично! – воскликнул радостный и гордый священник. – Ты – праведник, Лиса! В отличие от этих безбожников! – Бэт с карикатурным отвращением взглянул на многочисленные пустые места. – Как можно не хотеть знать собственного происхождения?! – проповедник откашлялся. – Так вот, о чем это я? Вначале было слово! – хоть Бэт и являлся католиком, по непонятной причине священник принялся проговаривать вслух первую строку «Евангелия от Иоанна». – И слово было…

Бэт запнулся, после чего с ужасом посмотрел в пустоту. Отец выглядел так, будто совершил какой-то ужасный поступок и только сейчас осознал это в полной мере…

– Бог… – произнес настоятель. – Бог… ты мой! Как я мог забыть, какое вначале было слово?! – Бэт в отчаянье схватился за голову и вновь перевел опустошенный взгляд на недоумевающую Лису.

***

25 октября 1994 года

Полдень. Гробовую тишину в служебных коридорах разбавлял глухой шум легкого дождика, доносящийся из-за открытых окон. Как выяснилось, лишь глубоким вечером Лохматый театр представлял собой отличную наживку для посетителей и лакомый кусочек для любителей зрелищного искусства.

Лиса находилась в своем маленьком уютном кабинете с желтыми стенами и большим книжным шкафом. Сидя за столом, часто позевывая от усталости, кукла-экономист заполняла налоговые отчеты.

Лиса оставила дверь в офис открытой, чтобы проветрить помещение. Тут в дверном проеме появился Ай-Ай. В руках арт-директор держал клипборд.

– О, привет… – Лиса оторвалась от однообразной работы и переключила внимание на своего коллегу.

После Лиса сделала длинную паузу, безрезультатно попытавшись вспомнить имя творческого руководителя, совершенно вылетевшее у нее из головы.

– Ай-Ай! – пушистик напомнил Лисе свое имя и показал клипборд с пачкой документов. – Тут у меня нечто, что Директор назвал социологическим опросом. Ты не могла бы уделить мне немного времени?

– Конечно… – Лиса поставила локоть на стол и прилегла на свое запястье.

– Итак! Первый вопрос…

До конца не ясно, в чем именно заключался первый вопрос. Зато наверняка известно, что на половине соцопроса Лиса прервала Ай-Айя и выхватила документы из его рук, после чего с остервенелым от злости выражением лица интенсивно зашагала в сторону кабинета номер четырнадцать, чтобы высказаться о чем-то самому Лохматому Директору.

В очередной раз Лиса остановилась напротив таинственной тринадцатой двери. Директор строго-настрого запрещал персоналу открывать эту дверь, хотя никто не понимал почему.

Кабинет основателя театра оказался весьма скромным: желтые стены, несколько одиночных книжных полок, длинный рабочий стол из серого гладкого камня и высокое арочное окно с хорошим обзором на проулки улицы Лофф.

– «Какими будут ваши последние слова?» – Лиса громко процитировала первую строчку социологического опроса и переключила взгляд, полный презрения и недоумения, на своего начальника.

Директор сидел в кресле, сгорбившись и беззаботно держа подбородок на внешних сторонах своих ладоней, с абсолютным равнодушием выслушивая недовольства Лисы.

– Ага… а что-то не так? – чуть ли не с очевидной насмешкой спросил Директор, улыбнувшись и приподняв брови.

– Вы считаете нормальным задавать такие вопросы?

Директор промолчал, но продолжал ехидно улыбаться.

– «Ваш рост и длина носков ваших ступней?» – Лиса прочитала второй вопрос. – Вы, что, мне в бонус к жалованью хотите гроб подарить?

– Ну, зачем же гроб? – Директор поднялся с кресла, усмехнулся и развел руками. – К чему эти условности?

Лиса выпучила глаза и жутко посмотрела на своего начальника. Директор явно был большим любителем неоднозначных шуток.

– Что? – переспросила кукла в шоке.

– Ничего! Что там тебя еще не устраивает?

***

Сонный короткий осенний день близился к закату. Вездесущий облачный кластер, нависший над Восточным графством, начал приобретать светло-оранжевый оттенок. Работа в Лохматом театре продолжалась без пауз и промедлений.

Лиса вновь оказалась в кабинете Лохматого Директора, только на этот раз кукла рассказывала своему работодателю о налоговых денежных тратах за последний месяц.

– По итогу: материнской организации Лохматого театра необходимо выплатить двадцать тысяч долларов в бюджет Коловрата и на бытовые затраты, – объясняла Лиса. – Напомню, еще вы должны гонорар Мистеру Главверу, который выступает у вас тут каждую неделю.

Директор тяжело вздохнул, скрипнул зубами и закатил глаза от скуки.

– Лиса! – лохмач перебил куклу и резко повеселел. – Хочешь, я расскажу анекдот?

– А? – переспросила Лиса, не поверив в нонсенс сказанного Директором во время обсуждения важных финансовых вопросов.

– Как-то раз хоронил своего знакомого, – начал лохмач. – Эх, если бы он знал, как я сэкономил на его похоронах, он бы точно перевернулся в своей канаве!

Директор широко раскрыл глаза и искренне улыбнулся, ожидая реакции сотрудницы. По Лисе было видно – она пыталась сделать ВСЕ возможное, чтобы Директор не догадался, что ей на самом деле понравилась эта грязная жестокая шутка, наверняка вычитанная лохмачом из газетного раздела тупых анекдотов.

У Лисы не вышло спрятать всех эмоций, кукла неловко улыбнулась и стыдливо отвела взгляд в сторону.

– Это еще не все! – радостно воскликнул Директор – Ты знаешь, что более чувствительное, чем человеческая душа? – под конец анекдота уставший голос Лохматого Директора стал куда более экспрессивным – Только его оголенные нервы!

– Да хватит! – Лиса издала тугой смешок и тут же закрыла себе рот ладонью.

– Как называют человека, у которого нет левой руки, левой ноги, левого глаза и левого уха? – Директор разогнался и не хотел останавливать потока шуток. – Такого человека все зовут просто All right! – лохмач соединил большой и указательный пальцы вдали от остальной ладони, подчеркнув комичность ситуации жестом «OK».

В этот раз Лиса не сумела сдержать искреннего хохота. Начальник улыбнулся еще шире, поняв, что нашел кого-то, кому нравится его чувство юмора. Внезапно Лиса откашлялась, ударила себя в грудь и с трудом перестала смеяться.

– Прекратите! – в промежутках между словами и отдышкой из уст куклы выскользнули еще пару смешков. – Эти шутки не смешные! – Лиса нагло соврала, чтобы не поощрять Директора. – Дьявол вас слышит!

– О-хо-хо! – саркастично усмехнулся лохмач. – Я и не сомневался, Лиса!

Наконец не пугающая и желтая, а истинная, добрая улыбка засияла на лице Лохматого Директора. В тот момент начальник открылся для Лисы с новой стороны, о существовании которой кукла даже и не предполагала.

Постепенно в кабинете вновь наступил покой, но продлился он недолго. Внезапно кто-то снаружи ударил дверь так сильно, что та распахнулась и влетела ручкой в стену. Сила удара была такой, что складывалось впечатление, будто выбил дверь ногой какой-то здоровенный громила. Лиса и Директор вздрогнули от неожиданности. В дверном проеме стояла Рекс со своим бессменным одухотворенным выражением лица.

– Хозяин! – Рекс подскочила к Директору. – После того как сегодня утром в кладовке на меня упало ведро с засохшей краской, мне в голову пришла очередная потрясающая идея! – Рекс продолжала говорить, а ее зрачки вновь медленно раздвинулись в разные стороны. – Хозяин, как вы думаете, я смогу выдвинуть свою кандидатуру на региональных выборах?!

– Думаю, да! Там таких политических самородков, как ты ждут с распростертыми объятьями! – Директор отпустил очередную подколку в адрес служащей.

Рекс явно приняла эту издевку за комплемент, улыбнулась и покраснела.

– А вы меня поддержите, хозяин? – спросила мышь.

– С какого перепугу? – Директор грубо усмехнулся.

Рекс хлопнула ресницами и взглянула на Лохматого Директора как на своего любимого и единственного кумира.

– Вы – самый честный и добрый человек, которого я когда-либо встречала! – максимально искренне и трепетно призналась Рекс.

Директор посмотрел на Лису, они оба надули щеки от смеха и одновременно разразились неприлично громогласным хохотом! Не прекращая смеяться от абсурдности ситуации, Директор схватился за живот, а Лиса попятилась назад и уперлась ногами в стол.

– Рекс, слушай! – заявил Директор. – Во-первых, мне наплевать на тебя, во-вторых, ты не моя протеже!

– Протеже – это такие конфеты – спросила мышь.

– Это – драже! – лохмач ударил себя ладонью по лицу.

У Лисы потекли слезы от смеха, кукла не выдержала и рухнула на стол Директора лицом, чтобы хоть как-то заглушить бесконтрольный хохот.

Здание Лохматого театра освещалось лучами яркого оранжевого заката. Впервые бесконечный дождь ненадолго прекратился, а на улице стало хоть немного теплее.

– Все, Рекс, убирайся отсюда! Ты подрываешь рабочую обстановку! – сам еле сдерживая слезы счастья, прокричал Директор.

***

29 октября 1994 года

Весь Лохматый театр встал на уши. Ай-Ай бегал по холлу и в панике размахивал руками. Рекс не знала, что конкретно случилось, но предпочла поддаться панике за компанию со своим коллегой.

Директор с уставшим и раздраженным выражением лица вышел из четырнадцатого кабинета. Стоило длинной зловещей тени начальника упасть на Ай-Айя, служащий тут же замер на месте и остановил на лохмаче взгляд, полный отчаянья и ужаса.

– Что происходит? – проворчал Директор.

– К нам едет инспектор по безопасности… – промямлила кукла. На лбу Ай-Айя выступил холодный пот.

– Что? – переспросил Директор.

– На пороге стоит инспектор службы безопасности Восточного графства! – сказал Ай-Ай громко, чуть не плача. – Министерство отправило его в Лохматый театр с проверкой!

– Почему я слышу об этом только сейчас? – тон голоса Директора повысился, лохмач нахмурил брови.

– Потому что вы были слишком заняты, делая замеры черепа Лисы, пока та спала на своем рабочем месте! – Ай-Ай выдвинул подлинный и весомый аргумент.

Рекс прекратила панику с западанием, после чего тоже трепетно уставилась на Лохматого Директора. В холле повисла долгая пауза.

– Чего бояться вам, олухам? – рявкнул Директор. – За компанию решили дрожать от страха?

Лохмач сгорбился, сложил руки за спиной и ненавязчиво зашагал в сторону парадного входа. Ай-Ай и Рекс разошлись в разные стороны, чтобы Директор смог пройти напрямую.

– Но мы заботимся о коллективе! – жалобно воскликнул Ай-Ай, подбежав к Директору.

– Научись заботиться о себе, – грубо ответил лохмач.

Ай-Ай замер на месте, в глазах пушистика читалась абсолютная безысходность после услышанных им слов. Директор ни разу не обернулся на поникшего преданного сотрудника и не сбавил хода.

Ай-Ай депрессивно поджал уши и повесил нос. В знак поддержки Рекс похлопала арт-директора по плечу, что было очень необычно и мило с ее стороны.

Тяжелые двери парадного входа распахнулись. На пороге Лохматого театра стоял инспектор: очень низкий и тучный молодой мужчина в синем деловом костюме. Чиновник носил длинные и тонкие, словно у Сальвадора Дали, закрученные усы и хаотичную короткую прическу в стиле гранж. Судя по большому неподвижному зрачку левого глаза, мужчина страдал анизокорией.

– Ну, здравствуйте-с! – провозгласил инспектор, расплывшись в зубастой аристократской улыбке.

– Привет… – недовольно проворчал Директор, – …ствую, – лохмач добавил запоздалую нотку лживого уважения.

– Надеюсь, вам-с известна-с цель-с моего-с визита? – инспектору не надоедало ставить окончание «с» после каждого сказанного слова. Чиновник, очевидно, даже и не предполагал, насколько потешно и карикатурно смотрелся со стороны.

– С… – Директор цинично напомнил инспектору про очередной словоерс после слова «визит».

– Ах, точно-с! -С! – прошипел чиновник.

Директор тихо прорычал и скрипнул зубами от раздражения.

– За мной… – лохмач направился вперед по темному коридору, махнув инспектору рукой.

Директор явно не хотел терпеть клоунаду официального государственного лица. Вероятно, чрезмерная напыщенность и пустое бахвальство чиновника сильно злило лохмача.

Сотрудники театра скрылись в своих кабинетах. Лохматый Директор и инспектор службы безопасности ступили на красный палас главного холла. Как выяснилось, помимо того, что низкорослый чиновник являлся агентом министерства, он также был большим фанатом зрелищного искусства и театральной эстетики.

Инспектор рассказал Директору о своих бесплатных еженедельных визитах в самые разные театры. Разумеется, чиновник не забыл упомянуть своего пятизначного ежемесячного жалования.

– Ах, этот театр-с! – инспектор вновь начал петь свои дифирамбы. – Всегда-с любил театры-с! Этот антураж-с! Эта-с атмосфера-с! – аристократ прищурил глаз и озабоченно огляделся по сторонам. – У вас-с этого элемента я не вижу, но многие владельцы выкупают ценные произведения-с искусства-с с аукционов: дорогие картины-С! Скульптуры-С! Что уж говорить про панно… -С!

– Панно-с? – переспросил Директор с насмешкой.

– ПАННО-С! – повторил инспектор.

– Что ж… Панно-с у нас действительно тут пока нет… – Директор цинично улыбнулся, приподнял брови и почесал затылок.

Двое прошли дальше по длинному служебному коридору, уткнувшись в дверь Директорского кабинета. Лохмач пристально уставился на зловещую таинственную дверь номер тринадцать, о которой ходило так много слухов среди персонала.

Неожиданно начальник театра любезно нагнулся на уровень лица своего гостя.

– Инспектор! – воскликнул Директор. – Мы с вами очень похожи! Мы оба – люди искусства, и я очень счастлив, что смог найти достойного собеседника в вашем лице! – лохмач по-дружески положил руку на плечо чиновника.

– Как славно с вашей стороны-с! – на щеках инспектора выступил румянец.

Директор нахмурил брови, из тени вновь показался его садистский зубастый оскал. Чиновник попался на крючок, и Директора это явно очень обрадовало.

– Как человек из высшего общества, вы наверняка не понаслышке знаете семью Восточного графа – Джозефа Бернерса, не так ли? – Директор дружелюбно прикрыл глаза и похлопал чиновника по спине.

– Да-с! – инспектор ответил утвердительно и горделиво, будто считая огромным достижением свое знакомство с главой Восточного графства. – Мало того-с, сегодня семья мистера Бернерса прибывает в центр города на престижную вечеринку для узкого круга-с!

– Сегодня? – глаза Директора вновь пугающе сверкнули желтым светом.

Лохмач продолжал улыбаться и жутко куснул свою нижнюю губу, когда речь зашла про Джозефа Бернерса.

– Благодарю за интересную информацию… – Директор откашлялся, выпрямился в полный рост и аккуратно заправил под ободок пару небрежно выскочивших прядей.

– Что ж-с! – инспектор провел ладонью по своей хаотичной прическе и огляделся по сторонам. – Мне осталось лишь осмотреть зрительные залы-с!

– Вам сюда! – Директор схватился за ручку тринадцатой двери.

Ржавая возвратная пружина ручки прокрутилась с жутким металлическим лязгом, старая светло-зеленая от глубокого слоя плесени таинственная дверь наконец была открыта.

Инспектор с трепетом взглянул в дверной проем. Все это время за дверью скрывалась длинная лестница, ведущая в глубины подвальных помещений Лохматого театра. Из недр каменного тоннеля слышался пугающий гул, напоминавший завывания неприкаянных душ.

– Эм… там? – заикаясь произнес инспектор, указав дрожащей рукой в бездну.

– Вообще, вход у нас в другом месте, – сказал Директор с абсолютным безразличием, – но я предлагаю вам проход в зону для VIP-гостей.

– VIP ЗОНА-С?! – радостно переспросил чиновник. – Это меняет дело!

Инспектор счастливо поскакал вниз по ступенькам, спускаясь все глубже и глубже в место, которое Директор назвал VIP-зоной. С одной из нескольких лестничных площадок донесся веселый голос чиновника:

– Зрительные залы под землей – это очень оригинально-с!

Директор не последовал за инспектором, лохмач стоял неподвижно, пристально наблюдая за открытой дверью, словно чего-то целенаправленно ожидая. Тут из густой холодной темноты появился вахтер театра, тот самый высокий мужчина, постоянно скрывавший свое лицо под капюшоном длинного балахона.

Вахтер приблизился к Директору, они обменялись зловещими решительными взглядами. Сторож держал в руках громоздкое железное устройство с десятком кнопок, портативным радаром и длинной выдвижной антенной. Это был сложный пульт дистанционного управления, в несколько раз превосходящий по размерам сотовый телефон Мартина Купера.

– Активируй прототипы «пять» и «шесть» на минимальных настройках агрессии, – проговорил Директор негромко, чтобы никто, кроме вахтера, не смог услышать.

– Не маловато будет? – вахтер попытался предостеречь лохмача.

– Мы все еще тестируем функционирующие прототипы. Да, и на этого тюфяка много сил уйти не должно… – Лохматый Директор широко раскрыл глаза и устремил маниакальный взор вглубь дверного проема.

Вахтер кивнул и принялся усердно выщелкивать на пульте различные комбинации кнопок. Устройство начало издавать пикающие сигналы, а на радаре появились две мигающие красные точки.

«Чем тут так воняет?» – эхо слащавого голоска инспектора службы безопасности разнеслось по сырым катакомбам.

Чиновник блуждал по огромному извилистому подвалу на протяжении десяти минут и уже успел потерять обратную дорогу. Он то и дело погружался в воду по щиколотку, его дорогие синие туфли оказались вымазаны в неопределенной вонючей субстанции, заполонившей катакомбы. Аристократ начал сильно нервничать и звать на помощь, когда окончательно осознал, что никакой VIP-зоной здесь и не пахнет.

Внезапно гробовую тишину кошмарных застенков Лохматого театра нарушил ритмичный механический гул. Чиновник был уверен: нечто с противоположного конца каменного лабиринта быстро приближалось. Опасения инспектора подтвердились, когда из-за угла в конце узкого грязного подземного коридора появился силуэт.

На большом расстоянии было очень трудно разглядеть существо в деталях. Единственное, что было видно отчетливо: черная колючая кукольная шерсть, рогатая голова (один рог был явно обломан) и, конечно, два больших глаза, словно театральные прожектора, источавшие яркий красный свет.

Монстр тихо рычал, будто самое настоящее дикое животное.

«Взломанная кукла…» – инспектор в ужасе прошептал себе под нос.

Чиновник начал медленно пятиться, не отрывая взора от существа в другом конце коридора. Постепенно мужчина перешел на быстрый шаг. Рытвин и трещин на мокром полу становилось все больше и больше. Тут нога инспектора погрузилась в глубокую яму, до краев заполненную грязной водой.

Мужчина вскрикнул от боли, когда острая арматура на дне ямы вонзились ему в плоть. Несчастный растянулся на полу. Еле сумев поднять голову, сквозь слезы, инспектор увидел еще одну темную фигуру в противоположной стороне коридоре, куда он и собирался бежать. Две пары красных глаз окружили мужчину сразу с двух сторон.

Вдруг существа, словно по чьей-то команде, начали уверенно приближаться к беспомощному инспектору. Как и предполагал чиновник, именно взломанные куклы и являлись источником того жуткого механического гула.

С каждой секундой чудовища подбирались все ближе и ближе, кошмарные звуки их безжизненных шагов, безумный дикий рык становились все громче…

– НЕ ПОДХОДИТЕ КО МНЕ! – из последних сил, отчаянно взревел инспектор, ударив кулаком по полу. В разные стороны полетели брызги.

Внезапно по всему подвалу разнесся хриплый душераздирающий человеческий вопль! Крик был настолько пронзителен, что его тихий отголосок можно было услышать даже на поверхности. Лохматый Директор хладнокровно захлопнул тринадцатую дверь. Наступила тишина…

За окном прогремел гром…

***

Тем же вечером в министерство пришло письмо от имени инспектора. Двум государственным бухгалтерам было поручено отстранить чиновника от службы по его собственному желанию.

«Я ухожу с должности инспектора министерства безопасности и выхожу на пенсию. Не ищите меня» – такими словами оборвалось загадочное заявление об увольнении.

Бухгалтер, старый обрюзгший плешивый человек, поправил очки и перевел взгляд на свою коллегу. Методист, тучная маленькая женщина с большим носом, перечитала письмо несколько раз.

– Пенсия? – переспросила чиновница уставшим безразличным тоном. – А разве ему не тридцать лет? Это звучит подозрительно…

– Да кому какое дело… -с? – в конце своего риторического вопроса бухгалтер добавил черствый пустой словоерс, будто в насмешку.

Небо темнело за пределами толстых каменных стен высокой цитадели министерства Восточного графства. Черные тучи заволокли небосвод, начал выть ветер, прогремел гром…

Инспектор был уволен, и больше о нем никто ничего не слышал.

Глава 2. Занавес (часть 2)

Ночь в очередной раз упала на Восточное графство, погрузив грешный мегаполис во тьму. Город вновь засиял желтыми огнями, небесный лунный серп казался особенно огромным в ту ночь.

Лохматый театр ломился от количества посетителей. По предложению Ай-Айя Директор решился поставить одну из классических пьес. Лохмач не мог пропустить зрелища, поэтому тоже присутствовал в зале, наблюдая за происходящим с высокого балконного яруса.

Публика стихла и начала с трепетом вслушиваться в чарующую мелодию увертюры Эндрю Ллойда Уэббера.

От просмотра Директора отвлекла Лиса, заявившаяся на бельэтаж со стопкой рабочих документов.

– Ах, вот вы где! – радостно провозгласила кукла. – Я вас обыскалась!

– Тс! – прошипел Директор, приставив указательный палец к губам. – Мы ставим «Призрака оперы»! – лохмач гордо улыбнулся и качнул головой в сторону сцены.

Лиса заинтересованно устремила на сцену изумленный взор. Оглушительная грандиозная мелодия органа взревела на весь зал. В глазах Лисы сверкнул огонек. Агрессивные звуки монструозного музыкального инструмента явно пробудили в кукле какие-то необычные чувства.

Лиса и Директор стояли совсем близко друг к другу, молчали и не сводили глаз со сцены. В темном углу можно было рассмотреть лишь их силуэты. Через лестничную площадку лохмач взглянул на дождливую улицу, после чего зловеще усмехнулся, словно только что придумал еще одну весьма удачную шутку…

***

Два часа после полуночи.

Последние окна Лохматого театра погасли, посетители и сотрудники давно разбрелись по домам. Директор шагал по темному опустевшему коридору, освещая себе путь карманным фонариком. На ногах лохмача красовались длинные черные резиновые сапоги.

В тупике коридора Директор уткнулся в тринадцатую дверь. Со скрипом отворив проход в подвальные помещения, начальник бесстрашно шагнул в бездну…

Лохмач спускался все ниже и ниже, пока не добрался до крайних недр театра. Смирно ступив на мокрый пол огромного сырого подвала, Директор достал из-за спины громоздкий пульт, тот самый, с коим некогда легко управлялся вахтер.

Прищурив глаза, Директор переключил несколько тумблеров на карманной консоли, после чего ввел код активации режима дистанционного управления. На радаре пульта замигала красная точка. Внезапно во тьме сырой катакомбы алым светом вспыхнули два зловещих глаза. Послышались чудовищный рык и холодный гул механических шагов…

Из густой тьмы показалась рогатая взломанная кукла, именно та, что жестоко разделалась с незваным инспектором. Чудовище быстро приближалось к Директору, даже и не думая сбавлять уверенного шага. Но стоило лохмачу переключить большой тумблер пульта в противоположную сторону, как механический монстр послушно замер на месте.

Тут лохмач активировал еще пару триггеров на консоли, взломанная кукла прожужжала скрипучими апертурными веками. Вместо радара на экране пульта появилось красное пикселизированное изображение самого Директора. Теперь начальник был способен как контролировать каждое движение взломанной куклы, так и видеть все то, что видела она.

– Время пришло! – скомандовал Директор словно самому себе.

Лохматый кукловод безумно выпучил глаза и вновь оголил триумфальный оскал. Взломанная кукла щелкнула своим острыми как бритва стальными клыками…

***

Нарушая все возможные правила дорожной безопасности, по центру даунтауна Восточного графства мчался дорогой черный автомобиль марки Cadillac Sixty Special, успевший нагло и самовольно обогнать собственный сопроводительный кортеж. Рассекая глубокие лужи, авто принялось быстро и очень громко тормозить.

Лишь через пару мгновений после опасной остановки на скользкой дороге двери машины открылись, высвободив группу людей. Шатаясь, из автомобиля вывалился мужчина, брюнет с седыми висками и призрачно-бледной кожей в деловом костюме с черной рубашкой и ярко-белым галстуком.

Ощетиненное немолодое лицо водителя было усеяно многочисленными глубокими морщинами, больше напоминавшими уродливые шрамы. Взгляд серебряных глаз мужчины казался совершенно бесчувственным и пустым.

Это был знаменитый Джозеф Бернерс, более известный как Восточный граф.

Второй из машины вышла его немолодая супруга, одетая в длинное черное платье и укутанная в престижную белую шаль. Губы первой леди Восточного графства были обильно вымазаны бордовой помадой, а из-под белоснежного платка виднелась короткая седеющая коса.

За руку дама вела своего сына, лохматого парня двенадцати лет в пижонском белом сюртуке. Ребенок казался весьма непоседливым на контрасте со своим аристократическим внешним видом.

– Джо! – прозвучал мерзкий скрипучий голос первой леди. – Что случилось?

– Мы уже на месте! – воскликнул Бернерс хриплым голосом. – Вечеринка планируется именно в этом здании, но почему-то никто не торопится нас встречать!

Граф поднял раздраженный взгляд на высотный дом. Первая леди давно укрылась от дождя под большим черным зонтом. Граф, в свою очередь, предпочел глупо и упрямо игнорировать противный ливень, вследствие чего успел промокнуть до нитки за считаные минуты нахождения на улице.

– Мы прибыли раньше времени, Джо! – объяснила леди с отвратительной усмешкой в голосе. – Зачем нужно было так быстро гнать? Куда подевалось наше сопровождение?!

Восточный граф зловеще осмотрелся по сторонам, после чего грубо схватил свою супругу за шаль в области шеи.

– Когда ты наконец научишься держать рот на замке?! – взревел Бернерс. – Нам не нужен эскорт! Он потерял всякое значение с десяток лет назад! – граф отпустил свою жену.

Та вскрикнула от страха.

– Но, Джо… – первая леди вновь попыталась вставить слово дрожащим голосом. – Куклы пропадают без вести на протяжении последнего месяца…

– Мы с тобой не куклы! Кто бы ни стоял за похищениями кукол, до людей он добраться не решится! Куклы – это бесполезная ходячая рухлядь! У них нет души! – граф оскалил зубы.

– Пап! – послышался голос сына. – Но в наших школьных учебниках пишут, что у кукол есть душа! А всю школьную программу одобряет Совет под твоим руководством!

По раскрасневшейся от злости физиономии графа было видно, как внутри Бернерса закипала ненависть. Его собственный малолетний ребенок сумел загнать отца в угол точным каверзным вопросом.

– Куклы омерзительны, – лояльно добавил сын испуганным голосом, чтобы не разозлить отца еще больше, – но не ты ли подписал с ними мирный договор двадцать лет назад?

– Мирное окончание Кукольной войны – величайшая ошибка Графского Совета за все время его существования! – зловеще проворчал граф…

Среди черных грозовых облаков сверкнула молния, прогремел гром.

– Мы должны были истребить кукол как вид! – эмоционально-нестабильный, разгневанный диктатор топнул по земле, но угодил ногой в лужу.

Грязные брызги хлынули прямиком на белоснежный костюм маленького Восточного барона.

– Только спустя двадцать лет я в полной мере осознаю, какую ошибку совершил! – продолжал кричать Джозеф Бернерс. – Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы потратил сколько угодно единиц оболваненного пушечного мяса, чтобы истребить кукол, пока они не успели расплодиться!

Жена и сын графа вздрогнули от ужаса…

– Мы предложили им милость… – голос Джозефа осип и стих. – Они продолжают путаться под ногами у людей и требовать больше прав, чем заслуживают!

Наконец гневная тирада Восточного графа подошла к концу. Джозеф Бернерс провел ладонью по мокрым волосам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.