Евгения Шамшина
Цепная реакция

ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ

Это что за чёртово время?!

Ангелом выглядит Демон!

Время хороших актрис в роли убийц!

Красота спасёт мир,

Как говорил Лев Толстой, наверное…

Не о той красоте, что у неё…

У неё она убьёт!..

Константин Арсеньев

Пока она сидела около больничной койки своей матери, мысли её стремились вырваться в слова. Столько хотелось сказать, но необъяснимая немота не позволяла ничего сделать. Мама была совсем плоха. Совсем недавно они узнали о страшном диагнозе… Рак, онкология… Приговор, который бьёт без промаха, не оставляя шансов. Как только врач сообщил её матери этот страшный диагноз, он словно запустил механизм часовой бомбы. Мать и дочь теперь точно знали: ничего уже не будет так, как прежде. Женщину сильно подкосила эта новость. Девушка старалась приободрить маму. Но что может помочь отчаявшемуся человеку? Человеку без веры, без надежды… Дочери оставалось лишь с ужасом наблюдать, как её мама угасает, словно свеча. С каждым днём, стремительно и необратимо. Но всё самое страшное было ещё впереди.

Девушка спала в своей постели. На часах восемь утра. Суббота. Телефон, лежащий рядом с подушкой, разрывается. Не открывая глаз, выключает звук. В выходной нет желания ни с кем общаться. Хочется спать. После сброса телефон вновь начинает вибрировать. Кажется, что аппарат сейчас покраснеет и задымится. Не поднимая головы от подушки, девушка кладёт трубку себе на ухо. И сквозь дрёму отвечает:

– Да…

– Ты что, дрыхнешь?! Ты с ума сдурела?! – истеричный женский голос.

– Сегодня вообще-то суббота. У меня выходной, я имею на это полное право… – всё ещё не открывая глаз, сонно бормочет хозяйка телефона.

– Ты что, забыла что ли?! – надрывается собеседница. – Сегодня суббота!

– Ну…

– Сегодня Алик на Маше женится!!! Я ушам своим не верю!!! Ты забыла об их свадьбе!

Из-за личных переживаний о здоровье матери из головы девушки повылетали даже числа, а не то что предстоящие события.

– Я тебя умоляю, какая свадьба… Не до этого мне сейчас…

– Это что значит?! Ты хочешь сказать, что не пойдешь?! Ты чего?! Мы же дружим одной компанией! Алик же твой друг!!! Тебе не стыдно?!

– Ой, я не в том состоянии, чтобы гулять на свадьбах. Желаю вам классно погулять. – голос её звучал приглушённо. Сон уже прошёл. Но сил не было. – Тем более, ты же знаешь, что я не люблю такие шумные мероприятия.

– Ну, знаешь! Ну, знаешь! – плевалась ядовитой слюной подруга.

– Извини…

Положила телефон на место. Снова постаралась заснуть. Через десять минут мобильный вновь стал накаливаться от вибровызова входящего звонка. Девушка шумно вздохнула и вновь положила телефон на ухо.

– Прекращай эти разговоры. – раздался на том конце спокойный голос молодого человека. Девушка узнала его и вновь обречённо вздохнула. – Мы всё знаем о Марине Александровне. Ты себя изматываешь. Один вечер, только один вечер. Тебе нужно отдохнуть, ты же прекрасно это понимаешь.

– Да, Алик… Хорошо, я приду. Доволен? – без особого энтузиазма ответила она.

– А вдруг ты там встретишь свою любовь? А ты идти не хочешь? – девушка фыркнула в ответ, но это заставило её улыбнуться. – Ведь будет человек сто незнакомцев.

– Я же сказала, что приду, Алик.

– Вот так-то лучше.

Перспектива была совсем невесёлой. К обеду девушка была уже у мамы в больнице, и мама тоже настаивала, что нужно идти. И что совсем не повод киснуть из-за неё. Дочь неохотно кивала головой, глядя на бледное, исхудавшее лицо матери.

– Родная, давно уже хочу тебе сказать. С папой с твоим у нас не сложилось. Ну да ладно, давно это уж было… – с глубоким печальным вздохом говорила женщина. – Умер он, сама знаешь. А ты помнишь деревню, куда мы ездили?

– Да, конечно. Что за глупости? И бабу Нюру помню. К чему всё это?

– Вот тот дом, папы твоего, помнишь? Он тебе его оставил, после смерти своей. Завещал так… – девушка вздёрнула брови. – Ты уж сама смотри, как этим распоряжаться… Взрослая ты уже, скоро уж двадцать… Быстро выросла… Всё искала повод тебе рассказать, вот побоялась, что не успею…

– Мам, это звучит как прощание! Не кажется тебе, что слишком рано прощаешься-то?! Мы ещё вместе туда поедем. Огород будем сажать, за садом ухаживать. А хочешь, живность разведём, кур там всяких… Гусей, уток…

Женщина вяло улыбнулась, чувствуя поддержку дочери. Прошла всего неделя с вынесения страшного приговора. Врачи ещё даже кровь на биопсию всё никак не могли взять, ища различные отговорки. Как у нас это обычно бывает. Но мама девушки уже почти сгорела. И это было очень страшно.

Вечером надела чёрное шёлковое парадно-выходное платье и с подругой отправилась на свадьбу. Свадьба проходила в ресторане в центре города. Зал располагался на третьем этаже. Народу действительно было видимо-невидимо. Большинство со стороны невесты Маши. Она – дочь состоятельного отца, второй ребёнок в семье. Все красивые, нарядные, уже чуть пьяные. В зале включены кондиционеры. Шум музыки. Кричащий в микрофон тамада. Звук несмолкающих аплодисментов и криков «Горько!». В общем, эта свадьба пела и плясала. Разгул был в самом разгаре. Подруга то и дело что-то шептала в самое ухо. Бесконечные танцы и конкурсы. Героиня наша тянула первый (он же и последний) бокал шампанского за весь вечер, не испытывая особой радости или веселья. Только голова начинала болеть от шума. Ещё к ней вздумал приставать молодой человек лет тридцати. То на танец потащит, то пытается выпить на брудершафт. В итоге пришлось бегать от него по залу, скрываясь в толпе отдыхающих гостей. Стоя в сторонке, под ручку с подругой, думала, как сбежать отсюда поскорее. Время поздравлений уже прошло, а гуляние только набирало свои обороты.

– Смотри, смотри! Тебя ищет! – тыкала её подруга в бок, указывая на назойливого ухажёра. – Я тут разузнала всё! Это ж родной брат невесты! – делилась она новостями, от которых девушке было ни жарко, ни холодно. Поэтому она слушала молча, делая вид, что ей интересно. – А вон, вон! – указывала неунимающаяся подруга через толпу. – Видишь, мужчина за столом! Это их отец! Алик говорит, что он крутой мужик, очень влиятельный в нашем городе гражданин! А вон его жена – мама Маши – с нашим Аликом танцует!

Эмоции подруги зашкаливали, и она тараторила как сорока, не замолкая ни на секунду. Не выдержав, наша бедолага сбежала от неё под каким-то предлогом. Искала укромного местечка, чтобы побыть одной. Увидев дверь, из любопытства решила взглянуть, что за ней. Это оказался выход на балкон. Там никого не было. Выходя на свежий воздух, испытала облегчение. Хотя музыка доносилась и сюда, но уже не так громко. «Never be alone» – играла популярная песня. От этих слов стало тоскливо, печально улыбнулась сама себе. Облокотилась и стала наблюдать за ночными красотами родного города.

Дом её находился совсем в другом конце, рядом с озером. Эту часть города называли курортной зоной. Состоятельные люди скупали там землю, и коттеджи вырастали там быстрее, чем грибы. Её квартира располагалась совсем недалеко от озера. И все понимали, что скоро их дом будут расселять ради очередного особняка. В ста метрах от её дома на краю обрыва стояла беседка. Там обязательно фотографировались все влюблённые парочки. По ночам во время бессонницы, она любила находиться там, наблюдая за гладью или рябью озера. Если спуститься с этого холма, взору открывался пляж. Не основной, поэтому небольшого размера. Сейчас была весна, и пока народу не было. Но летом крики отдыхающих слышны даже тёплыми ночами.

Постояв немного, вдыхая холодный весенний воздух, уверенно достала телефон и вызвала такси. Неожиданно раздавшийся кашель испугал девушку и заставил вздрогнуть от неожиданности. Она увидела рядом с собой на небольшом балконе мужчину. Среднего роста, с благородной лысиной, в очках классической прямоугольной формы. На нём была зелёная рубашка, идеально подходившая под цвет костюмных брюк, пиджака на нём не было. У него был усталый вид, но ей показалось, что он трезв (в сравнении с остальными гостями).

– Покурить вышла? – спросил он, смерив её взглядом.

– Я не курю… – тихо ответила она.

– Мне кажется, ты очень понравилась моему сыну. – в этот момент в памяти чётко всплыло, что именно на него указывала её подруга, говоря, что это отец Маши. – Вижу, что он тебе – не особо… – усмехнувшись, добавил он. Девушка лишь улыбнулась, из чего было ясно, что он прав. – От него что ли прячешься?

– В некотором роде… – посмотрела она собеседнику в глаза. И вновь отвернулась.

– Ты давно тут стоишь? – неожиданно спросил он. В голосе его отражалась отеческая забота. – Замёрзла уже вся! На улице не май месяц!

Девушке было нечего ответить, это было правдой. Под холодным апрельским ветром она моментально озябла. Просто не хотелось возвращаться в душный зал до приезда такси.

– Стой тут! – сказал ей мужчина и вышел.

Она лишь удивлённо дёрнула бровями. Он вернулся через пару минут. И накинул на её плечи свой пиджак.

– Так-то лучше. – добавил он, потерев её озябшие плечи через ткань пиджака. Она улыбнулась. Он стоял так близко, что она ощущала его дыхание. Эта близость смутила их обоих. Мужчина мгновенно отступил на шаг назад, а её щёк коснулся румянец. В этот момент лёгким шуршанием шин по асфальту оповестил о себе автомобиль. Они оба взглянули на подъехавшую тёмную машину со светящимися шашечками на крыше.

– За тобой? – спросил он. Она закивала головой. – Пойдём, я тебя провожу. Чтобы мой хорошо захмелевший сын на тебя не напал.

Он говорил очень серьёзно. И девушке ничего не оставалось, как повиноваться. Да и встречаться с пьяным парнем ей тоже не хотелось. Мужчина спустился с ней вниз. Вышел на улицу, открывая перед ней все двери, включая дверцу машины. Истинный джентльмен. А когда она уселась на заднее сидение, он вдруг протянул водителю деньги.

– Девушку домой отвези. Только чтоб в целости и сохранности.

Когда они проехали уже добрую часть пути, она неожиданно сообразила, что сидит в Его пиджаке. А плащ её сиротливо остался в гардеробе. Ей вдруг стало так стыдно, словно она украла его. Обхватив себя руками, она вдохнула приятный запах, который оставил хозяин вещи. Запах был каким-то тёплым и очень знакомым. Дома без сил рухнула в постель, перед этим аккуратно повесив пиджак на спинку стула. И всю ночь ей снился отец невесты. Наутро она не могла вспомнить, что конкретно ей снилось. Но что она видела Его во сне, в этом она была уверена на сто процентов.

В понедельник на голову вновь свалилась работа. Она работала в местном отделении почтовой связи. И от дома недалеко, и работа терпимая, а зарплата, как везде, что всегда хочется побольше. Неделя пролетела, как один день. В выходные наведалась подруга, возмущающаяся тем, что осталась на свадьбе «в одиночестве» и о том, что её всё искал брат невесты. А потом вновь ненужный нудный разговор о том, что пора бы и личной жизнью заняться. Наша девушка не любила этой темы. Поэтому тихо помалкивала.

– Как так можно? Тебе девятнадцать лет! Скоро уже двадцать! А у тебя никого нет…

– Ты ещё скажи, что люди в моём возрасте уже детей рожают.

– Странная ты, ей Богу! Ну, не от мира сего. Всё книжки свои читаешь. На улицу носа не кажешь… Вечно в облаках витаешь. В каком-то своём мире живёшь… Вот ты мне просто скажи! Просто ответь, тебе самой-то не хотелось попробовать, ну… С мужчиной… – подруга картинно выпучила глаза и развела руками. – Ну, это самое…

– Неужели это такая великая цель в жизни? Или ты думаешь, что я не успею прыгнуть к кому-нибудь в койку? – ровным непринуждённым тоном ответила собеседница. Хотя разговор этот её порядком раздражал. – Милая моя, у меня нет ни малейшего желания ложиться под незнакомого мужика. В этом вся правда.

– Ну а как же любовь, старая дева?

– Любовь – понятие очень растяжимое. А то, ради чего ты крутишь с парнями, к любви не имеет никакого отношения. И в свои девятнадцать лет я не считаю, что куда-то опаздываю. И в плане секса, и в плане любви. И за меня переживать не надо, ведь старая дева – я, а не ты.

– Почему ты всё так в штыки воспринимаешь? Чтобы кого-нибудь встретить для большой, чистой любви, как пишут в твоих книжках… Нужно хотя бы из дому выходить.

– Я учла все твои советы, замечания и пожелания. Дай чаю спокойно попить. Уймись, пожалуйста. Можешь считать меня старой девой, фригидной, не от мира сего, глупой или странной, только уймись, ради Бога. У меня хватает проблем без твоего нытья.

Подруга сконфуженно замолчала. Больше разговор не заходил в это русло.

Ещё одна неделя прошла незамеченной. В четверг у неё появилось партийное задание от любимого места работы. Ей даже дали выходной. Погода с утра была дрянная. Лил весенний дождь. Снег уже сошёл. Хотя грязи ещё хватало. Почки на деревьях терпеливо набухали. Природа просыпалась ото сна. Ехать нужно было в южную часть города. И девушка решила сначала заехать в больницу, потом по работе, чтобы можно было спокойно вернуться домой. Она пробыла в больнице совсем недолго. Вышла и рассеянно огляделась по сторонам. Маршрутки останавливались прямо здесь у больницы. Только чтобы ей добраться до места, нужно было сделать пересадку в центре. А чтобы потом доехать до дома, нужно было сделать и вовсе две пересадки. Невесёлая перспективка, когда на улице льёт ледяной ливень, словно из ведра. Наконец, жёлтая газель остановилась. Из неё выходили люди. Девушка села у окна и смотрела на улицу через грязное стекло. До места она добралась лишь спустя полтора часа. Вышла из подъезда с кучей бумаг в руках, которые, стоя под козырьком, пыталась сложить замёрзшими руками в папку. При всём при этом зажимая уже раскрытый зонт. А неподъёмная сумка оттягивает плечо, то и дело сползая с него, словно издеваясь. Продолжая совершать свои манёвры, девушка шагнула со ступенек. Дождь беспощадно хлестал со всех сторон. Резкий порыв ветра вырвал из её озябших занятых рук зонт и швырнул его в сторону. Струи холодной воды скользили по коже под плащ. Досада, расстройство. Она бросилась за зонтом, хотя уже за доли секунды успела промокнуть насквозь. В этот момент боль пронзила её бок. Девушка шлёпнулась на асфальт, роняя папку с бумагами, с которой провозилась столько времени. Бросившись за зонтом, расстроенная, она не обратила внимания, что вылетел он с тротуара на проезжую часть. Тем самым глупо угодив под колёса джипа. Во дворах машины, конечно, не летают, поэтому удар был не очень сильным, и девушка серьёзно не пострадала. Хотя бок неприятно ныл от боли. Она сидела, подняв папку и прижав её к себе, как ребёнка, уже даже не глядя на злополучный зонт, которым играл ветер. К ней тут же выскочил водитель, присел с ней рядом на корточки. Она смотрела на свою перепачканную одежду, порванные колготки. И думала о том, что хочется просто лечь и сдохнуть.

– Как Вы? Что у Вас болит? Не молчите, прошу Вас. – осведомлялся о её состоянии перепуганный водитель джипа, слегка касаясь её локтей.

– Ничего у меня не болит. – опомнившись, буркнула она. И стала подниматься. Мужчина поддерживал её. – Вы простите меня, пожалуйста.

– Это Вы меня простите! – изумился водитель. – Я просто не успел сориентироваться! Вы выскочили мне прямо под колёса! Садитесь в машину, я отвезу Вас в больницу!

При слове «больница» девушка вздрогнула всем телом и лихорадочно затрясла головой.

– Не нужно мне никуда! Спасибо Вам. Я дальше сама.

– У Вас точно нигде ничего не болит? Может быть у Вас шок? Садитесь в машину, я Вам говорю! С этим не шутят!

– Да никуда мне не нужно! – настаивала она. – Всё со мной хорошо!

Она хотела обойти водителя, чтобы проследовать к остановке. Но он вновь преградил ей путь и силком толкал к своей машине.

– Садитесь, я Вам говорю! Я отвезу Вас, куда скажете! Садитесь! Не спорьте!

– Да я же грязная вся! Куда я в таком виде?! Всё перепачкаю! – упираясь, использовала она последний аргумент, звучавший, как детский лепет.

– Да чёрт с ней, с этой грязью, с машиной! Садитесь немедленно!

Наконец, он затолкал пострадавшую на переднее сиденье своего автомобиля. Девушка мокрая, грязная, с окровавленными коленями, почувствовала себя неудобно. Ощущение было такое, словно она вломилась в музей в таком неподобающем виде. Настолько было всё чисто и аккуратно в салоне. Играла спокойная музыка, и очень приятно пахло. А ещё было очень тепло. Она сидела, вытянувшись по струнке, боясь что-нибудь задеть. Мужчина, промокший, как и она, насквозь, сел на своё место.

– Куда мне Вас отвезти? – спросил он, протирая очки и вытирая лицо.

– До ближайшей остановки… Если можно… – голос её дрогнул.

В ту секунду она узнала в водителе чёрного джипа мужчину с балкона ресторана. Того самого мужчину, чей пиджак висел на стуле в её спальне. В голове что-то громко заухало. И захотелось бежать, бежать прочь и как можно скорее. Страх, стыд, эти странные чувства перемешались в её разуме.

– Не смешно. – спокойно ответил мужчина, трогаясь с места. – Я же сказал, если Вы уверены, что Вам не нужно в больницу, то я отвезу Вас, куда скажете.

– Мне просто домой… А я живу далеко… – залепетала она, ощущая как мурашки ползут под кожу. – В курортной зоне… И это не совсем удобно…

– Ох, ничего себе! – удивился водитель, выезжая в этот момент на главную дорогу, приковывающую всё его внимание. – Курортная зона – это хорошо…

– Мне неудобно… Я могу и на маршрутке…

– Я ж Вас не на себе тащить собираюсь! – оборвал он её попытки сопротивления. – Я Вас чуть не искалечил. Поэтому считаю, что просто обязан доставить Вас в целости и сохранности. Тем более, я уже давненько не бывал в курортной зоне. Так что будем считать, что наши пути совпадают.

Поверженная аргументами девушка замолчала, отвернувшись к окну и моля Бога. Потом она подумала: разве можно запомнить человека после мимолётной встречи? Народу на свадьбе была уйма, мало ли девушек. И неважно, что он заплатил за неё, он же джентльмен… Это ничего не значит, успокаивала она себя. Какое-то время в салоне звучала только музыка. Когда он остановился на первом светофоре и взглянул на спутницу, случилось то, чего она так боялась.

– Ты… – раздался его бархатный голос.

Она повернулась, но почему-то взглянуть ему в глаза так и не смогла. Мучила мысль об украденном пиджаке.

– Опять замёрзла. – улыбаясь, заметил он. И тёплый воздух от включённого обогрева скользнул по её рукам.

В следующую минуту у него зазвонил телефон. А девушка сидела, не жива, не мертва. Ей хотелось лишь одного: как можно скорее выскочить из машины. Бежать прочь. Она вжалась в сидение, словно хотела стать с ним одним целым. В ней смешалось столько накопившихся чувств и эмоций, которые подкатили к самому горлу. Он разговаривал достаточно долго, украдкой поглядывая на спутницу, которая была готова вот-вот лишиться чувств. Она старалась дышать неслышно, но каждый глоток воздуха давался ей с трудом. Она крепко сжимала папку в руках. За окном хлестал дождь. Пару раз она была готова выпрыгнуть прямо на ходу. Но что-то останавливало её от этой дебильной идеи. Глаза её бегали, а зубы предательски постукивали. И слёзы почему-то подкатывали к глазам. Она едва сдерживалась, продолжая смотреть в окно. Разговор его по телефону был закончен, когда они въехали в промзону. Машин здесь было намного меньше, чем в городе, видимо в связи с непогодой. Да и до рабочей перевозки было ещё достаточно времени. По краям дороги только высоченные заборы, проходные заводов, оптовые базы. И совсем узёхонький тротуарчик, иногда скрывающийся за редкими деревьями.

– Удивительно встретить тебя снова… – вновь раздался его бархатный тон. – На другом конце города. – притормозил он у светофора. Перед ними стояла ещё одна машина, а позади только гулял дождь. – Думаю, что стоит порадовать сына такой находкой… Ведь сама судьба благоволит. – он говорил с улыбкой.

В этот момент девушка бросилась прочь из машины под ливень. Он ошарашенно смотрел на распахнутую дверцу. Потом через маячащие дворники – на удаляющуюся девушку. Она шлёпала по лужам, не разбирая дороги. Вода омывала её лицо и обдавала всё тело холодом. Он нагнал её без особого труда и резким движением развернул к себе лицом. Она невольно вскрикнула, не ожидая такого поворота. Они, тяжело дыша, смотрели друг на друга. Дождь застилал им глаза. Мужчина крепко держал её чуть выше локтей.

– Я испугал тебя?! Испугал?.. – спросил он, смотря на неё через мокрые стёкла очков. – Прости, прости меня! Я не хотел! Я даже не думал ни о чём таком! Прости, ради Бога! Я не имел в виду ничего плохого!

Она смотрела на него, и слезы её смешивались с дождём. Он видел, как дрожат её тонкие губы. Ему было очень стыдно. Вдруг она стала отрицательно трясти головой. И стон вырвался из самых глубин её души. Девушка рыдала, рыдала неистово. Сквозь бесперебойный шум дождя он слышал её голос:

– Её нет. Её нет! Больше нет! – кричала девушка.

Тело её превратилось в мягкую субстанцию, она выскальзывала из его рук. Он машинально прижал её к себе и стал гладить её мокрые волосы. Истерика у попавшей под колёса случайной знакомой набирала обороты. Она билась в его руках, как птичка, попавшая в тиски. Кричала, захлёбываясь дождём, смывающим её слёзы. Девушка содрогалась в рыданиях. Вскоре они стали совсем беззвучными. Он ничего не понимал. Но сердце его колотилось с такой силой, что готово было вырваться наружу. Ноги девушки стали ватными, как и руки. Спустя секунду она медленно стала опускаться, остатки сознания покидали её. Отец невесты поднял её на руки и направился к машине. Сев в машину, для верности он пощупал пульс на тонкой шее. Он доехал до курортного посёлка и остановился в кармане, не зная, куда ехать дальше. Он смотрел на спутницу, обдумывая, что могло приключиться в жизни такой молодой, такой красивой девушки. Наконец, она чуть шевельнулась и открыла глаза. Потом села и виновато посмотрела на мужчину.

– Простите меня… – сказала она едва слышно, и крупные слезинки вновь покатились по её щекам.

– Что с тобой случилось? – он смотрел на неё в упор.

Она всхлипнула и постаралась вытереть льющиеся слёзы, которым не было конца.

– Я не должна была… – вновь выдавила она из себя и вновь разразилась рыданиями, закрывая ладонями своё лицо.

Дождь стихал и вскоре совсем сошёл на нет. Мужчина глубоко вздохнул, и вновь машина двинулась вперёд. Он проехал по посёлку. Дорога петляла среди особняков, которые словно спорили между собой, кто из них круче, и остановился как раз у дома спутницы, только он об этом ещё не знал. Он уверенно вышел из машины, потом открыл дверцу и подхватил девушку на руки. Она на секунду испуганно замолчала. Так он её и нёс по узкой тропинке, как дорогую статуэтку, до самой беседки, о которой уже упоминалось. В ней было влажновато, но капитальная крыша делала своё дело. Там он посадил растерявшуюся девушку на лавку. Сам опёрся на ограждение и пытливо сверлил её глазами. Всем своим видом говоря, что он никуда не торопится и не уйдёт, пока не получит ответа. Немного успокоившись, девушка вздохнула.

– Мне стыдно, что… – она заламывала пальцы, старалась подобрать нужные слова, но слёзы вновь потекли по лицу. – Очень стыдно перед Вами.

– Прекрати извиняться немедленно. – громко, но очень мягко произнёс он, про себя подумав, что если услышит слезливую историю любви, то просто выпорет эту девчонку.

– Я не думала Вас встретить… – вытирала она мокрые щёки. – И под колёса Вам бросаться не хотела. Меня по работе отправили. А тут Вы… – она снова зарыдала, сквозь всхлипывания, продолжая говорить. – Вы тут не при чём! У меня просто… Просто у меня… – на пару минут она замолчала, глядя в пол, перестав плакать. И, казалось, даже дышать. – Сегодня умерла мама.

Последняя фраза разорвала слух мужчины. Он, никак не ожидая такого исхода, глотал воздух. И хлопал глазами. А девушка, закрыв лицо, вновь разрыдалась. Ещё минуту назад он думал о взбалмошности молодёжи. А сейчас ему было стыдно за свои мысли. Он сел рядом с ней, повинуясь своим чувствам. Положил руку ей на спину. Он не знал, как правильно вести себя в такой ситуации. Ведь никогда не знаешь, как выразить своё сочувствие… Она прильнула к его груди, обжигая его слезами и горячим дыханием.

– Я в больницу заехала… А мне сказали, что мамы не стало. – продолжала она, не вылезая из тёплых и крепких объятий. Ей было необходимо с кем-то поделиться. Иначе голова бы её разорвалась от страданий вместе с сердцем. – Я ушла оттуда, не поверив… Не осознав до конца… А окончательно дошло, что Её больше нет, когда… И я всё… Почему так…

– Тише, тише… Ну, всё… – успокаивал он её, как мог, понимая, что всё глупо и тщетно.

– Ей онкологию поставили… А она, знаете, просто сгорела… Быстро… Даже до химиотерапии… Она, как узнала… Всё, сразу сдалась… И вот…

Она вновь рыдала. Он обнимал её дрожащее тело. И сердце щемило в груди. Хотелось сказать… поддержать. А слова все какие-то бесполезные в голову лезли, бессмысленные. Ещё около получаса он не отпускал её. Постепенно она затихла. Прижимаясь к его груди левой щекой, она смотрела через ограждение на воду. Он одной рукой обнимал её, а другой накрыл её ладони.

– Она прощалась уже. А я не хотела в это верить. Когда мне плохо или не спится, я всегда сюда прихожу. Не знаю, почему. Я не была готова, я не думала, что это так быстро произойдёт… Вот так, раз… И какой-то дядя сказал мне, что её нет… А я вижу её… И у меня даже понимания нет, что я осталась совсем одна… Что мама больше не придёт, не обнимет… Не поцелует… Никогда… Никогда… Я вышла из больницы и думаю, бред какой-то… Разве может быть такое… А потом как током ударило… Организм берёг себя, защищался… И что теперь дальше… Пустота такая в груди… Словно оттуда сердце вынули, а назад ничего не положили…

Она закрыла глаза и вновь уткнулась в его грудь, вдыхая знакомый тёплый запах. Тот запах, который остался с ней на «украденном» пиджаке.

– А я ведь решил, что до смерти перепугал тебя. – свёл тему мужчина. Девушка подняла голову и непонимающе уставилась на него. – Когда ты выскочила под дождь, я решил, что ты перепугалась, что к сыну тебя повезу или изнасиловать собираюсь, или ещё что-нибудь…

Девушка фыркнула. Но это признание вызвало у неё улыбку сквозь слёзы.

Он бережно обнимал её за плечи, когда они спускались вниз по мокрой тропинке.

– Давай я отвезу тебя домой. – сказал он, когда они подходили к его джипу. – Тебе нужно отдохнуть.

– Не нужно меня никуда везти. – отстранилась от него девушка. Глаза мужчины округлись и от возмущения, и от удивления сразу. А она мягко улыбнулась, слегка поджав губы. – Я уже дома. Вот мой дом. – указала она на кирпичную двухэтажку.

– Ты не шутишь?

Девушка отрицательно покачала головой и достала ключи из сумки.

Он внимательно изучал её распухшие глаза и красный нос. Потом вдруг полез в карман куртки.

– Давай сделаем с тобой так. Ты позвони мне! – протянул он ей визитку. Она машинально прижала её к груди так, словно ей дали сокровище. – Обязательно позвони, слышишь… Если тебе нужна будет помощь, неважно какая. Материальная, моральная. Просто позвони мне. Даже если ты захочешь просто поплакать. Ты поняла меня? – девушка кивнула, но сделала это очень неуверенно. – Пообещай, что позвонишь.

– Хорошо, я позвоню Вам. Я обещаю. – очень тихо произнесла она.

Потом она грустно смотрела вслед удаляющейся машине. И думала о том, что абсолютно незнакомый человек дал ей столько понимая и тепла… Чего бы не смогли сделать все её хвалёные друзья.

Зайдя в свою осиротевшую двухкомнатную квартиру, она вновь поддалась слезам. Уткнувшись в подушку, она рыдала до тех пор, пока силы не оставили её.

Потом были трудные похороны. Мрачные лица родственников, шепчущихся за спиной, обсуждающих уход её матери. Лица друзей, молодых и взбалмошных, которые, как могли, старались войти в её положение. Но выглядело это совсем неискренне. Поминальный обед, потом девять дней… Ей не хотелось видеть ничьих рож. Она так устала. От слёз, от боли утраты, от лживых соболезнований и наглых вопросов в лоб о квартире… Часть этих людей она видела пару раз в своей жизни. Все они были для неё чужими и омерзительными до тошноты. Исключениями служили лишь пара-тройка знакомых, искренне страдавших вместе с ней. Она вздохнула с облегчением, наконец оставшись совсем одна.

А после погрузилась в глубокое затворничество. На работе взяла заслуженный отпуск. И совсем перестала выходить из квартиры. Ничего не ела, не пила. Ходила из угла в угол по комнатам, обнимая мамины вещи, сохранившие её тепло и запах. Мама снилась ей. И каждый раз отчитывала во сне за её поведение. А она спорила с ней, боясь проснуться и потерять этот дорогой сердцу образ. От бесконечных слёз вскоре сны стали частью реальной жизни. Она стала разговаривать сама с собой, очень чётко видя перед собой бесплотный призрак ушедшей матери. Она спрашивала только об одном – зачем та оставила её так рано. А призрак твердил в ответ, что она по глупости губит себя, сидя взаперти. Девушка вновь старалась с ней спорить, но мама была непреклонна, приводя всё новые и новые аргументы. Наконец, в один из таких «разговоров», мама влепила ей подзатыльник, как всегда делала при жизни. И неприятные ощущения казались совсем живыми, настоящими… И расстроенная дочь не сдержала слёз от обиды.

– Мама, мама, мамочка! Как же я могу… Ты там… А я здесь должна жизни радоваться?! Как же это так?! Как же я могу… – всхлипывала она, утирая нос, как пятилетний ребёнок, обращаясь к пустому стулу напротив.

– Доченька, родная моя, неужели ты думаешь, что там мне гораздо хуже, чем на больничной койке? – эхом раскатывался голос матери. – Ты ещё так глупа…

Тогда она видела маму в своём подсознании в последний раз. Конечно, во снах они часто были вместе. Но это были только сны.

На следующий день девушка провела в запущенной квартире генеральную уборку. Аккуратно расставила фотографии, свои и мамины. И, наконец, поела, получив от еды огромное удовольствие… Прикинула, сколько она занималась затворничеством, просматривая пропущенные звонки. Долго в неуверенности крутила визитку, «Крылатов Александр Семёнович» – гласила та. Она подносила бумажку к носу, к губам, расхаживая по спальне, обдумывая свои следующие действия. Смотрела на мирно висящий пиджак. Сомнения, страх… И странное, но очень приятное волнение терзали её душу.

Тем вечером, когда он отвёз её домой, он вернулся в свою квартиру выжатый словно лимон. На кухне его встретила жена. И сын.

– Ты где пропадал? – гремя чашками, спросила супруга. Он вздохнул. – Садись ужинать.

– Где я могу пропадать… – задумчиво протянул он, усаживаясь за накрытый стол. – На работе, разумеется.

– Ты знаешь, что учудил наш сынок?! – словно не слыша, продолжала жена. Мужчина сделал вид, что ему очень интересно. – Он решил найти эту девицу!

– Какую девицу… – пробормотал отец, уронив вилку.

– Какую, какую! Помнишь, на свадьбе он всё за девчонкой бегал! А она – от него!

– Ну, что-то припоминаю…

– Ну, вот её! Выдал мне сегодня! Искать её будет! Ты хоть скажи ему, отец! Ну ведь ребёнок она ещё! Тебе уже тридцатник, балбес! – раздосадованно кричала мать. А сын картинно закатывал глаза. – А ей? Она же девчонка совсем! Может, она ещё в школе учится! Ты не думал об этом?! Нет, не думал! Так вот я тебе скажу: подумай!

– Я уже всё сказал. Я хочу её найти. – набивая полный рот, скорчил он гримасу матери.

– О, боги! За что мне всё это! Саша! Ну, что ты молчишь! Ну, образумь ты его!

– Сын, ты бы правда подумал для начала… – осторожно начал глава семейства. – Я не очень хорошо её помню, но мне тоже кажется, что она слишком молода для тебя… И мама права, ты ведь ничего о ней не знаешь… У тебя столько девушек твоих лет…

– Он ведь даже не хочет слушать! – вновь закричала мать.

– Мама и папа, я ценю вашу заботу. Да, много всяких девушек. Но вот что-то зацепило в ней, не такая она… Как все… Всё, я всё сказал. – бросил молодой человек вилку на стол и пошёл на выход.

– Сынок… Ты пойми, мы же с отцом не во зло тебе говорим… Ну ребёнок она совсем… – уже спокойнее сказала мать. Но сын уже скрылся из виду.

– Чего привязалась к нему? Знаешь ведь, что всё по-своему сделает. Придумал себе очередное развлечение. – недовольно произнёс отец.

– Не нравится мне это… Покрутит девчонкой, голову ей задурит! И сбежит к какой-нибудь длинноногой профурсетке! Ой… Голова разболелась…

Перед глазами мужчины всплывали воспоминания насыщенного дня. Побег, потом истерика…

А потом он ждал от неё звонка. Бросаясь к мобильному, как сумасшедший, на первых нотах мелодии.

Девушка легла на постель, крепко сжимая в руке визитку. Она много размышляла. Как это будет выглядеть, если она позвонит женатому мужчине… Который годится ей в отцы… Конечно, глупо… Но ведь он сам просил это сделать, твердил её внутренний голос. И он же отвечал, что сделано это было из банальной вежливости. Собравшись с духом, медленно набрала на экране телефона одиннадцать цифр… А потом поставила телефон на блок и хныча бросила его в сторону. «Господи, как же это глупо!» – думала она, стараясь принять хоть какое-то решение. А трепетное волнение сводило с ума! Соскочила с кровати, разорвала визитку на мелкие клочки, для уверенности. Но уже не так решительно положила остатки бумаги на тарелку. Ещё секунду смотрела на них так, словно прощалась. А потом поднесла зажжённую спичку, с некоторым сожалением наблюдая, как огонь сжирает бумажные клочки, превращая их в горстку пепла. Но сама себя успокаивала, что приняла верное решение. Спустя несколько часов, уже успокоившись от переживаний, отвлеклась с хорошей книгой, потом взяла телефон. И когда сняла блок… Увидела сохранившиеся в наборе, но не вызванные, те самые одиннадцать цифр. Сердечко её заколотилось, и дыхание непроизвольно участилось, словно она только что приседала. Дрожащей рукой нажала на вызов и спустя доли секунды испуганно отключилась, стукнув при этом себя кулаком в лоб. «Что же ты делаешь, дура!» – истерично завопил внутренний голос. Вдыхая и выдыхая ртом, постаралась успокоиться. Ответа не последовало, и она решила, что всё это только к лучшему.

Он вёз супругу, болтающую без умолку, домой, когда телефон его булькнул и замолчал. На светофоре взглянул на экран, на котором определился незнакомый номер. И мужчина точно знал, кому принадлежат эти цифры. Поэтому улыбнулся, ощущая, как трепещет сердце в груди.

Долго вертелась под одеялом. И книжка надоела, и сон никак не приходил. Через окно взглянула на беседку. Потихонечку собралась и вышла на улицу. Глубоко вдыхая прохладный воздух, она, не торопясь, поднималась на холм. Небо было ясное и звёздное. Круглая плошка луны скрылась за облаками. На улице было свежо, даже не совсем по-майски. Она сидела в беседке, как делала всегда. Раздумывала о том, как тонула в объятиях мужчины. О том, как сходила с ума, проваливаясь в бездну безумия после похорон. Девушка теперь лишь вздыхала. Потом она подошла к краю обрыва и посмотрела на чистую гладь воды, которая этой ночью походила на стеклянную поверхность. Ни дуновения ветерка. Тишина кругом. Ленивые облачка медленно разгуливают по ночному небу. Она смотрела вдаль, стараясь выбросить всё из головы. Ведь нужно было начинать жить… Рано или поздно…

– Отойди оттуда. – раздался мужской голос, от которого она вновь подпрыгнула.

Ведь кого ожидаешь услышать рядом собой среди ночи. Медленно обернулась (не без страха). Куски почвы и травы с шумом сорвались в воду, но она не обратила на это внимания. Напротив, рядом с беседкой стоял Он. В одной рубашке, не совсем по погоде. В костюмных брюках с кожаным ремнём. Очки он снял ещё в машине, как только заметил девушку на краю обрыва. Он смотрел на неё, не отрывая глаз.

– Я прошу тебя, отойди оттуда! Иди ко мне! – голос его звучал весьма тревожно. Он протянул к ней свои руки.

Она была так рада его видеть, что дыхание спирало от навалившегося счастливого порыва. То, что он был здесь и сейчас, в её глазах виделось огромным лучом света в кромешной тьме. Так, словно ближе него никого не осталось. Впервые видела его без очков, лицо казалось беззащитным. Она сдерживала улыбку, но выходило с трудом.

А мужчина был озабочен совсем другим. Когда он увидел её на самом краю обрыва, внутри словно лопнула струна. В ушах гудело от страха, и руки нервно дрожали. Он про себя твердил: «Не надо… Отойди… Отойди…» Он уже давно не испытывал такого выброса адреналина. Когда до девушки дошло, почему он ведёт себя так странно, она закрыла ладонью рот, чтобы не рассмеяться.

– Да я не собиралась! – громко произнесла, смеясь.

– Иди ко мне. – не веря ей, снова просил мужчина. Он делал к ней неуверенные медленные шаги.– Я прошу тебя, иди же ко мне.

– Здесь такая красота. – произнесла девушка, указывая рукой на водную гладь озера.

Эта ситуация казалась ей совсем абсурдной. Когда она вновь повернулась к мужчине, неожиданно из-под её левой ноги вниз сорвался огромный кусок земли. Девушка мгновенно потеряла равновесие. Ещё полсекунды она балансировала на самом краю, размахивая руками. Мужчина, моментально сориентировавшись, бросился к ней на помощь. Но она, уже не удержавшись, летела вниз с криком, разносящимся по глади воды. У него закружилась голова. Там внизу раздался всплеск воды. И он кинулся за ней в эту тёмную бездну. В момент прыжка жизнь ему показалась удивительно короткой. А ещё совсем пресной и скучной, ведь он не успел ничего сделать.

Обрыв был не очень высоким, и скала, уходящая в воду, была ровной. Так что внизу не скрывались торчащие булыжники с угрожающими остриями. Но мужчина этого не знал (в отличие от девушки), когда бросался на амбразуру. Летом отсюда часто прыгали в воду, используя обрыв в качестве вышки, несмотря на категорические запреты спасателей. Но мало было удачного приводнения… Вода была по-весеннему ледяной, пробирая до самых костей. Руки и ноги моментально онемели, не в силах справиться с холодом. На автомате он подцепил её как на буксир и потащил на берег. Руки сводило, зубы пошли в пляс. Ему казалось, что им движет какая-то внутренняя скрытая сила. Или это просто срабатывал инстинкт самосохранения… А, может, на этот прилив влияла девушка в его руках. Вытащив её на пляж, он хорошенько тряхнул её за плечи. Девушка была в сознании и громко стучала зубами и от холода, и от страха одновременно. Она села и обхватила себя руками, содрогаясь всем телом. Мужчина вытер лицо рукой и старался не трястись, чтобы не тратить энергию.

– Боже мой! О чём ты думала?! – закричал он на неё. Зубы его по-прежнему ходили ходуном, и говорить было сложно.

– Я не хотела… Я… – испуганно старалась оправдаться она. – Я плавать не умею… Вы…

– Что?! – не дал он ей договорить. – Ты нормальная вообще?! А если бы меня не было? Что это такое?! Что ни встреча с тобой – то какой-то катаклизм! Ты можешь вообще думать?! Хоть иногда!

Девушка лишь уткнулась в свои колени. Было очень холодно.

– Замёрзнем, простынем к чёртовой матери, всё из-за твоей глупости! – немного сбавил тон озябший спаситель.

– Я же… Я здесь живу… – после паузы, заикаясь, пролепетала она непослушными губами. – Тут же… Идёмте… Идёмте ко мне… Ск… Скорее…

Она с трудом поднялась. Поравнялась с мужчиной и ещё раз пробормотала, что нужно скорее идти. В этот момент он смотрел в её лицо, освещённое лишь луной. В её глаза. На её дрожащие губы. Она часто моргала мокрыми ресницами. И не сводила взгляда с застопорившегося человека напротив. Его словно заклинило, как робота. Он смотрел на неё и не мог пошевелиться. Стоял словно парализованный. Она звала его, уговаривая идти. Наконец, взяла за руку и потянула за собой. Он продолжал стоять на месте. Она обернулась, одарив его растерянно-недоумённым взглядом. Он видел, как шевелятся её посиневшие губы, но ничего не слышал, словно провалился в немое кино. Резким рывком руки он притянул её тонкое дрожащее тело к себе. Заключил её лицо в свои ладони и поцеловал девушку, которая даже не смогла сопротивляться. Легко поддавалась разливающемуся теплу от его пылких, но холодных губ. Этот секундный порыв привёл обоих в полнейшее замешательство.

Они двигались вверх почти бегом. Но переохлаждение уверенно брало верх. Когда он осведомился, есть ли у неё водка, ответа он не получил. Но он был ясен, как белый день. Вспомнил, что где-то под сидением ещё со свадьбы дочери валялся полупустой пузырёк огненной воды. Он ещё тогда забыл его вытащить, так и болтался в машине. Видимо, не зря, пригодился. Прихватив из машины бутылку и очки, они бегом поднялись в квартиру. Там он стаскивал с себя мокрую рубаху и в приказном порядке велел девушке раздеваться и обтираться водкой, а ещё лучше тяпнуть для верности. Она скрылась в ванной. Он же растирался и глотнул из горла, сколько смог, чуть не захлебнувшись. Громко откашливался. Это последнее, что он помнил. Видимо, стресс и переохлаждение создали такие последствия. Но она услышала из ванной, как раздался грохот. Натянув халат, испуганно вышла. Мужчина лежал наполовину в спальне, наполовину в коридоре. Он рухнул без чувств, как подкошенный.

Девушка решила не прибегать к таким разрушительным методам. Пренебрегая информацией, запомнившейся с уроков ОБЖ, она всё-таки приняла горячую ванну. С большим, хочется отметить, успехом.

Утром он проснулся первым. Страшно ныла поясница, и левый локоть. Устало потёр глаза. Ощущение было такое, словно он беспробудно пил целый месяц. Прикидывая, что было вчера, он вдруг подскочил на кровати. Он точно помнил ледяной экстрим, потом этот волнующий поцелуй с его подачи. Потом квартиру, и то, как говорил, чтобы раздевалась. Ему стало дурно от одной мысли, что он мог совратить девушку. Беззащитную, в её собственной квартире. Он был в трусах. А одежда его аккуратно висела на плечиках на дверце шкафа. Старался хоть что-нибудь припомнить. Поднялся, заметил свои очки на изголовье кровати. Её не было рядом. Подумал о том, что у него совсем нет ощущения, что вчера состоялась какая-то близость… Спустя пару мучительных минут он уже точно был уверен, что между ними ничего не было (не считая поцелуя, конечно). Об этом ему твердило его тело, и разум поддакивал. Вряд ли он смог бы забыть такое… Одежда его была чистой. Был поражён. Он одевался и вдруг заметил свой пиджак на спинке стула. Долго смотрел на него, соображая. Он точно помнил, что оставил пиджак в машине. Да и вообще это пиджак от другого костюма… Мелькнула мысль, что, может, это и не его пиджак вовсе, просто похож. Аккуратно снял со спинки. Сунул руку в карман, а в нём банкноты, какие-то свадебные бумажки с конкурса. И сомнений не осталось. И тут он припомнил, как накидывал его именно этой девушке на плечи там, на балконе, а потом посадил её в такси. Когда он обдумывал всё это, почему-то стало так тепло и приятно, что захотелось улыбаться без причины, петь просто так… Повесив обратно свою вещь, он тихонько вышел в коридор. Квартира была небогатая, с обычной мебелью, как у всех. Но здесь было очень уютно, всё просто, по-домашнему. Везде фото в рамочках, он внимательно их разглядывал, стараясь не шуметь.

На пороге кухни обомлел. Хозяйка спала на полу на свёрнутом пледе, подложив под голову куртку, укрытая каким-то пальто. Как бездомная собака в подъезде, подумал он. И ему стало стыдно за то, что он дрых вальяжно в тёплой постели. Хотел было уйти тихо, по-английски. Но уже около дверей его что-то остановило. Он вернулся, присел на корточки рядом со спящей девушкой и слегка коснулся её плеча. Спросонья она вновь подскочила как ошпаренная (это уже становилось ритуалом). Испуганно вытаращила на него глаза и попятилась к стене.

– Прости, я не хотел тебя пугать. – шёпотом произнёс он. И задумчиво добавил. – Снова…

Понемногу отойдя ото сна, она отрицательно помотала головой, что означало: всё в порядке. С сонным видом поднялась, вялыми движениями поставила чайник.

– Присаживайтесь, пожалуйста. – тихо сказала она.

И мужчина послушно сел на табурет.

– Я могу сварить Вам кофе, если хотите. – также тихо сказала она.

И когда собеседник молча кивнул, достала турку. И через минуту та уже стояла на плите.

– Мне так неловко, что я занял Вашу спальню. – извиняясь, сказал он, что вызвало у девушки лишь улыбку, а у него словно камень с души свалился.

– Вы просто не видели, как я затаскивала Вас на кровать. Точно от души бы посмеялись.

– Но зачем? Одежда… И… Зачем?..

– Знаете, один мой недавний знакомый сказал мне однажды, что он меня чуть не покалечил и поэтому просто обязан отвезти домой. – он понимал, что она говорит о нём, и невольно улыбнулся. – Теперь я Вас чуть не угробила, и мой долг был поухаживать за Вами, чтобы вернуть долг за то, что Вы сделали для меня. А сделали Вы гораздо больше, чем привезли к подъезду. Я Вам очень благодарна. Я просто в неоплатном долгу.

Дурманящий запах кофе разносился по всей квартире. Она разлила его по чашкам. На столе появились сливки, сахар, печенье. Полный завтрак. После чего она села напротив.

Глаза её были исполнены печали и тоски. Лицо её было уставшим, невыспавшимся. Да и вчерашнее злоключение оставило свой отпечаток.

– Почему ты спала здесь? Там ведь ещё комната…

– Это комната мамы. – ответила она. – Я пока ещё не готова… Зайти туда…

– Прости, ради Бога. Я доставляю тебе столько хлопот!

– Явно не больше, чем я Вам. Вы правильно заметили: что ни встреча, то катаклизм! Так что это Вы меня простите… Как Вы меня нашли? – не сдержавшись, спросила она.

– Когда я слушал тебя в беседке, я вообще-то действительно слушал, а не как вы, женщины, думаете… Поэтому, когда ты сбросила свой звонок, я точно знал, что найду тебя именно в этой беседке. Ничего сверхъестественного.

Тут повисла нелепая пауза, потому что он не знал её имени. Ему стало неловко, а собеседница тут же сообразила, что к чему.

– Саша… – представилась она. – Меня зовут Саша.

– Александр Семёнович. – усмехаясь, сказал он. – Саш, мне, право, неловко и очень стыдно за то, что доставил тебе столько хлопот. Свалился пьяный мужик тебе на голову. Ты извини меня. И прости, пожалуйста, за мою несдержанность и наглость там, на пляже. Я не знаю, что на меня нашло.

– Ничего страшного… – спокойно ответила она с лёгкой улыбкой. – Вы пейте кофе. И прекратите извиняться. Всё нормально, правда… Всё хорошо. Я на самом деле была очень рада увидеть Вас… Снова… Я хотела поблагодарить Вас и пиджак вернуть, который украла. – лицо её стал заливать румянец. – Только звонить мне было так неудобно…

– А я ждал… Ждал твоего звонка… – стыдливым тоном признался он. – Знаешь, как, блин, мальчишка, ждал… Сам думаю, мужик уже, полтинник! А сам как ребёнок, ей Богу! Что ты со мной делаешь…

Девушка сидела покрасневшая как рак.

– Так. – резко встал он из-за стола. Девушка смотрела на него круглыми глазами. – Ты меня прости, девочка. Мне пятьдесят уже… – нарочно повторил он, стараясь убедить себя. – Видимо, так начинается старческий маразм. Я сейчас уйду. Больше я тебя беспокоить не стану, можешь не бояться и жить спокойно. Я тебе это ОБЕЩАЮ.

После чего он направился к выходу, очень решительно. А девушка бросилась вслед за ним. Он резко обернулся у самых дверей, так что она чуть не влетела в него от неожиданности.

– Ах да. По поводу пиджака. Думаю, что придётся его выбросить. – его речь звучала как философское размышление. – Как я сейчас приду с ним домой? Что я скажу жене? Знаешь, я его девушке одной дал. А тут решил заехать, забрать… Ну и переночевал заодно… Стандартная же ситуация. У всех такое бывает!

Закончив тираду, он посмотрел на хозяйку квартиры. Она стояла так близко и смотрела на него глазами кролика, который глядит на удава. Лёгкий румянец смущения ещё не успел сойти с её юных щёк. Она была божественно прекрасна, как ангел, только что сошедший с небес. Чистая, светлая, с глазами-изумрудами. С гладкой, как атлас, светлой кожей. Ему казалось, что вокруг неё появляется едва уловимое свечение. Он смотрел на неё, утопая в ней. Она же видела перед собой зрелого, уверенного в себе, надёжного мужчину. И никогда прежде она не ощущала в себе эти волнующие, эти странные нотки. Он словно заворожил её. Раз, и мир, огромный мир вокруг лопнул как мыльный пузырь. И только он… Он, и больше ничего не имело смысла. Он доводил её до дрожи одним лишь взглядом. «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!» – так писал классик в своём бессмертном романе. И в нашем жестоком мире эта правда обрела свой смысл. Они стояли, погружённые в это убийственное чувство, сбитые с толку, осознающие только одно: как прежде уже не будет никогда. Ему было пятьдесят, незадолго до свадьбы дочери он отпраздновал свой юбилей. Она же стояла на пороге своего двадцатилетия.

– Саша… Сашенька… – заключил он вновь её лицо в свои ладони. И он не мог сдержать своего порыва. Он ощущал вкус её пленяющих губ. Она поддавалась ему легко, хотя он чувствовал её детское волнение. И осознание её юной, тонкой и не тронутой натуры сводило с ума. Она робко упиралась в его мощную грудь ладонями.

Да, она целовалась с мальчишками, было дело, гуляли за ручки. А потом это потеряло всякий смысл. Было неинтересно шляться по ночным дворам, пить пиво, тусоваться на дискотеках… В общем, делать всё то, что делали сверстники. С тех времён её и прозвали Блаженной. Возможно, это так и было. Она помнила свои робкие первые поцелуи… Но то, что она испытывала сейчас, погружённая в лёгкую эйфорию – уверенные, крепкие объятия мужчины – не имело ничего общего с тем слюнявым подобием поцелуев.

Александр Семёнович отстранился от неё и взвыл от собственного бессилия.

– Что ты со мной делаешь!

Он выскочил из квартиры прочь, оставив девушку в смятении и одиночестве. Прыгнул в джип и ударил по газам. Но от себя не убежишь. И об этом он слишком хорошо знал. Твердил себе вслух, нервно выкручивая руль, что он старый идиот, что он озабоченный извращенец. Что всё это дурость, дебилизм в высшей стадии проявления. Он чувствовал её отдачу при каждом прикосновении, он точно знал, что она чувствует те же сильные и ослепляющие чувства к нему… Как и он к ней… Это пугало его ещё больше. Ведь он был в ответе за всё то, что между ними происходило теперь, потому что он был старше. Мозг его не унимался, продолжая давить, что он запудрил ребёнку мозги. «Ясное дело, что она, такая неопытная, влюбилась по уши в пожилого женатого мужика! А ты?! Куда смотрел ты! Когда пёрся к ней! Когда целовал её! Ведь это же кощунственно! Она младше твоей собственной дочери! В твоём возрасте в пору о внуках думать! О таблетках от сердца! И о кресле-качалке для счастливого отдыха! А ты вожделеешь юную нимфу! Прекрасный едва распустившийся цветок захапал своими грязными мерзкими лапищами! И вместо того, чтобы ей думать о сверстнике и ходить в кино, она будет думать о тебе ночами, жирный старый ты боров! – надрывался внутренний голос, пытаясь вернуть его со скользкого пути. – Ведь у тебя жена! Бизнес! Дети! Отличная успешная жизнь! Перчинки не хватает?! Для остроты?! Даже думать не смей! Оставь ребёнка в покое!»

Когда он вернулся домой, чувствовал себя полностью разбитым. На лестничной площадке встретил свою жену. Она спешила.

– Как ты, дорогой? – быстро чмокнула она его в щёку.

– Как видишь, перебрал. – спокойно ответил он ей.

– Я так и подумала! Не приехал вчера, значит, не смог! – она засмеялась, а ему в этот момент смех её показался таким мерзким, что захотелось закрыть уши. – Мы с Машенькой срочно летим в торговый! Там презентация новой коллекции! Доченька сейчас за мной заедет! Не жди меня, милый! Мы точно будем не скоро! – помахала она рукой на прощание. В квартире никого не было. Т И Ш И Н А. Александр Семёнович грохнулся в постель, не раздеваясь. Снял лишь очки, положив на прикроватную тумбочку. И не заметил, как погрузился в сон. И ничего не видел он в своём сне, ибо мозг его, перегруженный всем произошедшим, был просто на это не способен.

Саша долго сидела на подоконнике в спальне. Её отпустило от щенячьей радости и дрожи в коленях, смешанными с опьяняющей эйфорией, спустя несколько часов. Ей было страшно от этого нового сердцебиения в груди. Ей было страшно испытывать все эти эмоции – такие потрясающие, но такие неизведанные. Она много читала… Но ни одна книга, горы книг не передавали всей полноты картины. Она боялась своих ярко вспыхнувших чувств, но её совсем не волновало, что их разделяет пропасть в тридцать лет. В её подсознании он был идеальным. Идеального роста, идеального телосложения. Всё в нём было идеально. В её глазах он был тем самым принцем, которого ждут все девочки. Не на коне, конечно. И не было даже мысли, что любовь может причинять боль. Ведь это же любовь, и она всегда прекрасна! Тогда она ещё была совсем наивна и глупа, позабыв о том, что многие красивые с виду цветы на деле – хищники. И, подобно этим цветам, самая чистая и бескорыстная любовь может разрушать и убивать. Девушка, одухотворённая своей любовью, летела на крыльях вверх, как глупый мотылёк летит к огню.

Спустя пару недель она выходила из библиотеки с очередной порцией литературы. Когда у неё зазвонил мобильный, пришлось хорошенько вывернуться, чтобы приложить его к уху.

– Где ты?! – раздался тревожный, взволнованный, практически срывающийся голос. В нём она узнала того, кто всё это время не покидал её мыслей. Внутри всё забурлило, вскипело и стало клокотать, сбивая дыхание и приводя сердечный ритм в скачки на лошадях.

– Вышла…

– Откуда вышла?! Куда вышла?! Где ты?! – не успела она и слова вымолвить, как снова нервный крик.

– Из центральной библиотеки я вышла. – старалась она не выдавать своих истинных эмоций. – На Предзаводской площади.

– Стой там. Слышишь? Стой и не смей никуда уходить! – после чего в трубке раздались гудки. Подумала, может, что-нибудь случилось. Слишком уж голос… Потом следом пришла мысль – что могло такого стрястись… В итоге в её голове было прокручено столько разнообразных вариантов, вплоть до того, что он хотел забрать свой пиджак, всё также бережно висевший на стуле.

Он подлетел к месту спустя минут пять-семь. Ближайшее место для остановки было только во дворе, через пятьдесят метров. Он бросил машину, как только свернул во двор, прямо поперёк дороги. И стремительно приближался к ней. В этот момент ей стало страшно от этой неизвестности. Она сжалась вся в один комочек со своими книжками. Девушка успела лишь спуститься с крыльца. Он ухватил её за подбородок, но очень мягко, не причиняя боли. Но действия его были настолько устрашающими, что она невольно зажмурилась. Александр поднял её лицо и посмотрел в её раскрывшиеся, полные непонимания глаза.

– Почему ты пропала? – задал он вопрос, просто сбивший девушку с ног. От удивления челюсть её скользнула наземь. И она лишь хлопала ресницами, не в состоянии сформулировать всё то, что роилось в голове.

– Почему?.. Почему не позвонила… Я… Я обещал, я помню! Обещал, что оставлю, что не стану! Но я… Я не смог… Я боялся! Мне казалось… Мне снилась всякая ерунда! Что ты падаешь с обрыва! И прочее! Почему ты пропала?..

– Я скучала по Вам… – выдала вдруг она, густо краснея и отводя взгляд.

Мужчина словно получил удар обухом по голове. На пару секунд он забыл, что нужно вдыхать и выдыхать воздух. Для него вновь в мае выпал снег. Глаза его округлились, и он снял очки и помассировал переносицу. Слов не было. Одни эмоции, срывающие крышу и поражающие разум. Он только выдыхал воздух, что походило на лошадиное фырканье.

– Что ты делаешь со мной… – снова прошептал он обречённым голосом, закатывая глаза и слегка запрокидывая голову.

В этот момент стыд окончательно взял Сашу за горло. И она, минуя мужчину, пошла прочь. Шаг её ускорялся, пока не перешёл на лёгкий бег. Ей захотелось расплакаться. Появилось непонятное чувство вины, давящее со страшной силой. Хотя она не сделала ничего ужасного. Но мозг явно так не считал. Сдерживая слезы, она шумно шмыгала носом. Александру Семёновичу не составило труда догнать её. И он, не прилагая особых усилий, развернул несопротивляющуюся беглянку к себе лицом. Обнял её так нежно, по-отечески. Она же хныкала, пряча лицо на его груди.

– Ну, что ты, маленькая ты моя девочка. Я не хотел тебя обидеть. – он гладил её по волосам, как ребёнка. Но как только она подняла голову и посмотрела в его глаза, в нём опять произошёл щелчок, который моментально вернул всё на круги своя. Он невольно стал целовать её мокрые щёки, глаза, переходя на нежные губы, от которых уже не мог оторваться. Его притягивало к этой девушке словно огромным магнитом. Отдаваясь его губам, она рассыпала книги, и сумка сползла с её плеча. Они не замечали ни людей, ни машин, ничего вокруг. Потом он держал её за руку до самой машины, держал крепко, в страхе, что она может передумать и убежать от него. Но Саша совсем не хотела бежать… Помог сесть, закрыл за ней дверцу. Потом они ехали. Кто-то позвонил ему, и он говорил о работе. Ей было это совсем неинтересно, и она сначала изучала салон машины, а потом просто наблюдала из окна за сменяющимися картинками. Мужчина привёз её на берег озера. Того самого, где располагался и её дом. Только совсем с другой стороны. Людей здесь ещё не было. Небольшие волны приветливым шумом встречали их. Он помог ей выйти. И они зашагали по пляжу, покрытому небольшими овальными камешками, которые приятно шуршали под ногами, мгновенно окуная в лето.

– Ты, наверное, думаешь, что я старый маньяк…

– Мне же больше не о чем думать. – усмехнувшись, ответила она. – Притащили девчонку на пляж, подальше от людских глаз. Где никто ничего не увидит, никто ничего не узнает. – рассуждала она вслух.

– Ты боишься меня? – этот вопрос заставил девушку пройти ещё два шага и развернуться к собеседнику лицом, продолжая идти спиной вперёд.

– Вам правду сказать? – он едва заметно кивнул. – Я могла никуда с Вами не ехать. А раз я здесь, значит, я сама этого хотела. И пусть даже я в Вас ошиблась. И Вы меня изнасилуете… – она слегка запнулась на этом слове, потому что сама в это не верила. – Убьёте. Я не знаю Ваших планов… Но раз я села с Вами в машину, значит я буду сама виновата в том, что произойдёт дальше. – она вновь на секунду замолчала, продолжая пятиться. – Я думаю, если бы Вы хотели причинить мне боль, то уже давно бы это сделали… Моментов для этого было предостаточно. Я не уверенна, что истинные маньяки будут спасать своих жертв, ночевать у них дома…

– Может быть, я втирался к тебе в доверие. – ответил он с вызовом.

– Ну, что ж… – раскинула она руки в стороны. – Значит, я в Вас ошиблась. И моя первая любовь будет последней.

Мужчина поперхнулся слюной от неожиданности.

– Это признание? – откашлявшись, через прижатую к губам ладонь спросил он.

– А понимайте, как хотите! – раздался её задорный смех. – А Вы не думали, что я тоже могу быть клофелинщицей?! Соблазню Вас, и привет! – продолжала она заразительно смеяться. – Думаю, что денег у Вас достаточно с собой, да и машинка не дурна! Как Вам? Не боитесь ошибиться?..

В этот момент она запнулась за более круглый окатыш. И упала сначала на задницу, а потом легла на спину. Она ещё смеялась, но уже тише.

– Не ушиблась, клофелинщица ты моя? – присел он рядом с ней на корточки. Она продолжала лежать, глядя на небо. Но смех её затих.

– Зачем я Вам? – спросила она и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ответь сама себе на этот вопрос.

– Вы богатый, успешный… А я… Ведь Вы можете купить себе любую понравившуюся игрушку… С длинными ногами, лицом куклы… И она будет делать для Вас всё… А я… Маленькая девочка с окраины.

– Ключевое слово в твоей речи – купить. Ты права, купить можно всё. Но зачем мне игрушка, у которой глаза будут блестеть только при виде шуршащих купюр? Знаешь, я могу говорить много, и в стихах, чтобы произвести впечатление… Но смысла это никак не поменяет. Мне уже пятьдесят, а я чувствую к тебе то, что успел давно позабыть. И мне страшно от того, что я чувствую. Мне страшно, что я стар, а ты совсем молода, и не оцениваешь жизнь так, как я. И я боюсь, что дальше это чувство к тебе окрепнет. Я стану ревновать тебя к каждому столбу. О, я страшно ревнив! Безумно! И я буду ревновать, потому что ты… Ты будешь хорошеть, расцветать, а я буду неумолимо стареть. И мне нечего тебе предложить. У нас с тобой нет совместного будущего. В моём возрасте уже поздно что-то менять, исправлять. Вот и выходит, что я буду у тебя забирать, но ничего не смогу дать тебе взамен. И я не уверен, что для тебя это лучший выбор. Ты должна быть счастливой, а я могу превратить твою жизнь в ад. Ты пока не отдаёшь себе отчёт во всей серьёзности этой ситуации. Но, поверь мне, так и будет… А я не хочу, чтобы ты меня возненавидела… Уж лучше быть никем в твоей жизни, чем стать врагом… – девушка слушала его очень внимательно, нахмурив брови. – Я виноват перед тобой. Уже виноват. Виноват, что не сдержался. Не обуздал свои порывы к тебе. А должен был. Я поддался своим чувствам. И заставил этот огонь в тебе разжечься… Я прошу тебя: хорошо подумай. Я – взрослый человек, я всё прекрасно пойму. И лучше ничего не начинать. Думаю, что ты встретишь достойную партию…

Саша спокойно поднялась. Сняла с себя синий пиджак и бросила его на землю, оставшись в футболке с коротким рукавом. Он замолчал, наблюдая за ней. Она была сосредоточенно нахмурена.

– Значит, дорогой Александр Семёнович, всё это лишь глупый минутный порыв. Скорее физический инстинкт, по-Вашему. И можно заставить человека испытывать то или иное чувство. – произнесла очень сухо.

– Ну, в некотором роде – да. Другими словами, но смысл где-то близок… – задумчиво ответил он.

– Я согласна с Вами, что эти поцелуи ничего не значат. Но неужели Вы приезжаете ко мне уже не в первый раз просто из-за секундного порыва… – рассуждала она. – Положим, в первый раз я имела неосторожность выплеснуть свою боль Вам, и потом Вы меня пожалели. – он хотел было начать отрицать, но тут же замолчал, понимая, что сам начнёт отвергать то, о чём говорил. – Предположим, что в последующие разы Вы просто физически хотели меня. – мужчине стало очень неудобно. – Тогда для чего Вы мне втираете о Вашем возрасте, о ревности? Для плотских утех это не имеет значения… А по поводу общего будущего… Я Вас о нём не просила. И мне очень грустно сейчас… Грустно от того, что Вы просто сдрейфили из-за собственных чувств. И ищете себе оправдания. Хочу заметить, не я Вас искала, не я Вас сюда притащила. – пристыдила она его. – Я ни секунды не обманывала Вас. Да, я влюблена, может быть, по-своему, по-детски, потому что в первый раз. Но мне не стыдно в этом признаваться. А Вы… – в голосе её звучало сожаление. – Будь по-Вашему! Я хорошо подумала, как Вы и просили. Раз Вы считаете, что лучше не начинать наших отношений, и меня ждёт другой, то… То, я думаю Вы уже готовы меня отпустить. Ведь так? – с вызовом спросила она, глядя ему прямо в глаза. Взгляд пронзал его насквозь. – Всё, сказанное Вами, доказывает, что Вы готовы оставить меня в покое, и моя дальнейшая судьба Вас не интересует? Так?!

Александр был загнан в угол. Все его жалкие доводы были разбиты в пух и прах. А главное: он точно знал, что не может и не хочет её никуда отпускать. И если она уйдёт, он будет сходить с ума. Он не хотел её терять, но признавать своё падание в грязь лицом не хотел. Ведь он старше, опытнее, а значит должен придерживаться своих слов.

– Если ты всё решила… – неуверенно ответил он.

– Ну, что ж… – эхом отозвалась она. И через секунду зашла в холодную воду. Он сначала ошарашенно смотрел, не понимая, что к чему. А Саша шла вперёд. Шла так, словно было жаркое лето. Это озеро и летом-то отличалось холодной водой, а сейчас, в мае… Но она твёрдо продолжала движение.

– Чего ты добиваешься?! – не выдержал мужчина. – Выйди немедленно из воды!

– Вам же всё равно! Вы меня отпустили! – отвечала она дрожащим голосом, едва шевеля синими губами. – А жизнь – моя, что хочу, то и делаю с ней!

От злости мужчина заскрежетал зубами, такого поворота он не ожидал. Он нервно топтался на месте. А она не останавливалась. Вода уже доходила ей до плеч.

– Всё! Хватит! – заорал он. – Вылезай немедленно! Это не шутки уже! Да, да, да! Мне не всё равно!!! – вопил он, переминаясь с ноги на ногу. – Я же сказал, что мне страшно! Я люблю тебя, слышишь, дурочка! Выходи, я прошу тебя! – взмолился он. – Люблю!!! Я за тебя переживал! Чтобы ты не страдала со мной! Как ты не понимаешь этого! Хватит! Ты добилась, чего хотела! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Да, ЛЮБЛЮ, слышишь?! – орал он во всю глотку, так, что эхо разносилось по озеру. – Довольна?! Саш, это не смешно!

Но вода доходила ей уже до самых губ.

– Я приняла решение… – пролепетала она, поднимая голову и выплевывая воду. – Ты свободен… – и она шагнула дальше. Мысль о том, что она не умеет плавать, пробила психовавшего мужчину электрическим током. Он вспомнил её мокрую, признающуюся в этом. В горле пересохло, и он бросился за ней, скинув только ботинки на пляже. А её уже не было видно. Он поднимал огромные брызги, шлёпая семимильными шагами, заныривая в воду. В чистой воде он без проблем схватил её и снова тащил к берегу. Вспоминая про себя молитвы, смешанные с отборными матюками. Он злился на себя, на неё. Положил на пляж, девушка откашлялась сама. Не успела бунтарка нахлебаться как следует. Теперь они снова сидели, снова мокрые, дрожащие от холода. Девушка обхватила свои колени и положила на них подбородок. Он, еле стянув с себя пиджак, психуя швырнул его на камни, так, что брызги долетели до неё.

– Ты ненормальная! Да ты дура вообще! У меня нет никаких слов! – орал он, не унимаясь.

Для неё такая выходка была ровно таким же шоком, как и для него. То, что она сделала, не укладывалось у неё в голове. Откуда взялась эта неуправляемая решительность, уверенность в своих действиях? На неё настоящую это совсем не похоже… Ведь она законченная трусиха, прячущая всегда голову в песок при любых ситуациях! В тот день она сделала своё первое открытие: любовь может толкнуть человека на самые отчаянные и безрассудные поступки.

Александр Семёнович долго кричал на неё, находящуюся в ступоре. А потом, наконец, успокоился, не переставая поражаться тому, что произошло. И они уселись в машину, включив печку и тронувшись в путь. Эта ситуация и на него хорошенько повлияла. Теперь он точно знал, что чувства к ней гораздо сильнее, чем он думал, и что от них ему уже не убежать. Как и не сомневался он в том, что эта девчонка любила его пусть в первый раз, но по-настоящему, без шуток.

После этой встречи он пропал. Она, давясь слезами отчаяния, молила Бога только об одном: чтобы Он не вернулся. Пусть больно, пусть страшно, но ведь это честно. Честно по отношению к его семье, к его близким, которые его любят и ждут. Она страдала, заливая подушку солью своих слёз. Ей было страшно, что он – последняя любовь, и она будет любить его вечно. Но даже этот страх не мог смутить её решимости. Он должен быть с семьёй. А она… Она как-нибудь сама, потихонечку, полегонечку. Так она размышляла. Вышла на работу, мысли никуда не делись, а словно попали в морозильную камеру. И она изредка доставала их, чтобы поплакать над своей такой корявой судьбой. Несколько раз отчаяние заставляло её засыпать, обнимая его пиджак, уже практически утративший тот тёплый аромат, но так ей казалось, хотя бы на секунду, что Он рядом. Здесь, рядом с ней.

Июнь – тёплый, летний, солнечный. Она приехала в свою курортную зону. Вышла из маршрутки, и тёплые лучи легко обняли её. От конечной остановки до дома расстояние было приличное, но выбора не было. Она шла по обочине, не торопясь, наслаждаясь теплом, солнцем и собственным выходным. На главном городском пляже, несмотря на то, что для купания было рановато, уже виднелись парочки. А кое-где даже несколько сумасшедших «моржей». Саша улыбнулась, она наблюдала эту картину каждый год. Почти на повороте обочина расширялась, превращаясь в приличный карман. Девушка застыла в нём как вкопанная, увидев спускающуюся с горки чёрную машину. Сердце её заухало, словно филин. Не было сомнения, что это именно его джип! Эту машину она узнала бы из тысячи. Машина стремительно приближалась. Ехала она со стороны курортной зоны. Мысли закружились в бешеной пляске, сбиваясь в кучу. Она думала, едет ли он от неё. Или нет… Или это просто совпадение… Снова совпадение. Потом старалась успокоиться и зажмурила глаза, представляя, что просто ошиблась, и это не Он. Но вот ноги никак не сдвигались с места. Машина занырнула в карман и затормозила, поднимая клубы придорожной пыли. Александр Семёнович выскочил из джипа. Она стояла ни жива, ни мертва. От страха, от радости, что снова имеет возможность видеть его, и гори оно всё огнём. Она боялась даже вдохнуть! Но вместо той теплоты, что всегда сопровождала их встречи, мужчина резко схватил её за плечи. Сжал их с такой силой, что она застонала. Зубы его были стиснуты, лицо перекошено от гнева. А она трепетала, как птичка, ничего не понимая. Он стал трясти её, словно хотел выбить из неё дух.

– Хватит! Хватит! Ты слышишь меня, хватит! – орал он, как умалишённый. Девушка же смотрела на него вытаращенными глазами. – Хватит преследовать меня! Хватит! Хватит издеваться! Я – женатый человек, понимаешь ты это или нет?! – от шока она даже не могла кивнуть, даже ощущение боли не беспокоило её. – У меня дети! Взрослые дети! Оставь меня в покое! Слышишь или нет?! Оставь меня в покое! Между нами ничего не было! И никогда не будет! Если ты ещё раз попадёшься у меня на дороге!.. Имей ввиду, я!.. Я… – его пыл схлынул. Он посмотрел в её небесные глаза. – Я… За себя не отвечаю… Обещаю тебе это…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.