# Через горы и моря

Дэфа Чжао

Это реалистичная повесть о возрождении одной из сельских областей Китая, когда новыми красками засверкала старая поговорка: «Если процветает деревня, процветает и страна».Главная героиня – кадровый партийный работник У Сяохао, пройдя конкурс, была назначена заместителем мэра в городок Кайпо, расположенный между горами и морем. Сяохао – молодая интеллектуальная женщина, преданная великой задаче возрождения сельских районов. В ее характере органично сплетаются прошлое и современность, а сама она являет собой новый литературный образ женщины-руководителя в современном Китае.

## Глава 1


1

Увидев остров Сайдао в рыбацком порту Цяньвань, У Сяохао внезапно вспомнила сон, который приснился ей за день до приезда в Цзепо. В том сне она была огромным китом, а дочурка её, Дяньдянь, – китёнком, и вместе они, мать и дочь, резвились в водах бескрайнего синего океана. Над ними высоко в небе светило солнце, а лучи его, отражаясь от волн, играли солнечными зайчиками на их телах. Они беззаботно плыли вперёд по волнам, распевая свою, понятную только им, китовую песню. Дяньдянь резвилась в волнах, ныряя и выныривая, при этом всё время льнула к матери, нежно прикасаясь к ней. Это чувство было настолько удивительным, что океан стал казаться У Сяохао таким тёплым и уютным. Неожиданно её дочь пропала из виду, Сяохао подумала, что та играет с ней в прятки и, наверно, спряталась под ней. Однако оглядевшись вокруг, она не обнаружила дочери, её нигде не было. Тогда она закричала: «Дяньдянь! Дяньдянь!», и от неожиданности проснулась. Её муж в недоумении уставился на неё и, рассердившись, сказал: «Что с тобой? С ума сошла?»

Тем временем председатель Хэ Чэншоу поторапливал её усаживаться в катер, тогда встряхнув головой, она, наконец, пришла в себя. И поняла, что этот сон ей приснился, потому что в тот день они вместе с дочкой смотрели документальный фильм, в котором показывали жизнь горбатых китов и их родственные связи с их детёнышами. Этот фильм так растрогал мать и дочь, что на протяжении всего просмотра они просидели в слезах и в обнимку. И сегодня, увидев море, она вспомнила этот фильм и свой сон.

Для У Сяохао это было первая поездка на остров Сайдао. С самого начала, как только она переехала в Юйчэн 10 лет назад, её влёк и чрезвычайно интересовал этот остров площадью 1,8 кв. км, находившийся в 3,6 морских милях от берега. Люди рассказывали про его необычных жителей, якобы являвшихся потомками «людей с жабрами». У их предков были жабры, как у рыб, и они могли спокойно находиться в воде, дыша жабрами. Легенда гласила, что когда‑то в давние времена жители острова отказались платить налоги правительству и убили высадившихся на остров сборщиков налогов. Правительство послало войска, чтобы утихомирить мятежников, в результате чего было убито много островитян. Однако некоторые крепкие телом жители прыгнули в море, и, полагаясь на свои жабры, оставались под водой несколько дней и ночей, ожидая, когда офицеры и солдаты покинут остров. Затем они вернулись в свои дома. У Сяохао полагала, что как выпускник‑историк, она не должна воспринимать эту легенду всерьёз. Её учитель, профессор и археолог Фан Чжимин, из Института истории и культурологии Шаньдунского университета, чётко сказал: различные легенды и предания лишь дают зацепки для исследования, и только те из них, которые встречаются в литературе или подтверждены археологическими исследованиями, могут считаться историей. Поэтому во время работы НПКСК над составлением «Истории и литературы г. Юйчэн» У Сяохао нашла множество рукописей, содержащих предания и легенды о предках жителей острова Сайдао.

«Председатель, на этом острове действительно когда‑то жили люди с жабрами?», – повернувшись, громко спросила она. Волосы её растрепались на ветру, и она придерживала их одной рукой, при этом приоткрыв лоб. Хэ Чэншоу не ответил, он посмотрел на У Сяохао и на его широком смуглом лице промелькнула лёгкая улыбка. Затем он сказал, что в этот момент её лоб напомнил ему лоб дельфина, такой выпуклый и милый, что ему даже захотелось дать щелбана по этому лбу. А У Сяохао подумала: «Тебе и невдомёк, что тот щелбан, который ты мне уже поставил, был довольно‑таки болючий».

По мере приближения к острову неоднократно менялся его вид. С пристани Цяньвань его форма напоминала лежащую корову; когда немного отплыли от берега, остров стал похож на бурого медведя; но чем ближе они подплывали к острову, тем больше он становился похож на серовато‑зелёный холм. Уже можно было рассмотреть массивные серые скалы и растущие в расщелинах скал сосны и другие деревья.

Катер обогнул остров и причалил к берегу, на котором располагалась деревушка. Дома здесь, в основном, были из красного кирпича. К бетонной пристани были пришвартованы десятки рыбацких лодок. К каждой лодке были прикреплены бамбуковые ветки с листьями, которые рыбаки именовали «денежными деревьями». На пристани стояли мужчина и женщина и махали сидящим в катере.

Ли Яньми, начальник отдела инспекции безопасности, указывая на них, сказал: «Смотрите, Дачжао (досл.: Большое весло) и Дунфэн Данцзы (досл.: Гуляка Восточный ветер) приветствуют нас!»

У Сяохао спросила с недоумением, что за имена такие: Дачжао и Дунфэн Данцзы. Ли Яньми пояснил, что Дачжао – секретарь деревни острова Сайдао. И поскольку он очень умело орудует с лодки шестом, передвигаясь таким образом по воде, все прозвали его Ли Дачжао (досл.: Ли Большое весло). А шустрых, умелых, любящих волны людей, рыбаки называют Гулякой Восточный ветер, потому что когда дует восточный ветер, на море поднимаются волны. Ван Юйфэн, местный начальник, и есть Дунфэн Данцзы. У Сяохао подумала, какой же интересный и своеобразный рыбацкий язык, и как же он отличается от языка крестьян.

Когда они приблизились к пристани, водитель катера Сяо Сюэ поднял трос и бросил его Ли Дачжао, тот, протянув руку, ловко поймал трос и быстро закрепил его восьмеркой на кнехте. Ему около сорока лет, на его лице следы житейских невзгод. Закрепив трос, он протянул свою большую руку к катеру со словами: «Председатель У, рыбаки острова Сайдао приветствуют Вас! Добро пожаловать».

У Сяохао схватила руку Ли Дачжао, на дрожащих ногах переступила край катера и ступила на пристань. Сделать шаги она не осмеливалась и удивлённо сказала: «О, пристань тоже качается!». Ван Юйфэн протянула руку, чтобы помочь ей, и засмеялась: «Пристань качается, осталось только взять вёсла в руки и ударить по воде, как тут же перенесёмся в Юйчэн!». Хэ Чэншоу легонько хлопнул её по спине:«Эй, Восточный ветер, не стоит потешаться над председателем У, она с отличием окончила Шаньдунский университет и очень умна». Ван Юйфэн повернулась к У Сяохао и обняла её: «Председатель У, я шучу, не обижайтесь. Наш остров никогда не посещали мудрейшие, не понимаем этих этикетов. Простите, ради бога».

Сказав это, Ван Юйфэн вдруг схватила У Сяохао и приподняла над землей, примерившись, поставила её обратно на землю и сказала: «Председатель У, кажется, Вам не хватает нескольких килограммов». У Сяохао сконфуженно засмеялась: «Видимо, в детстве недоедала». Ван Юйфэн спросила про возраст. Она не стала скрывать правду: «Тридцать четыре». На что Ван Юйфэн сказала: «Да ты младше меня. Я на два года старше тебя». У Сяохао теперь хорошенько разглядела её: круглое лицо, пухлые щеки, подведённые карандашом глаза и огромная грудь, которая вздымалась под красной рубашкой.

Ван Юйфэн сказала, указывая на деревню: «Старший председатель, рыба готова, пойдёмте выпьем!» Хэ Чэншоу ответил: «Тебе бы только выпить. Я доставил сюда председателя У, чтобы проверить тут безопасность, рыбное хозяйство. Закончим дела, тогда и выпьем. Дачжао, лодки все отремонтированы?». Ли Дачжао, указывая на рыбацкие лодки, сказал: «Да, все лодки прямиком из дока, осмотрены и отремонтированы». Хэ Чэншоу обратился к У Сяохао: «Ты отдохни немного, а я проверю лодки с Ли». Сказав это, он большими шагами подошёл к лодке возле пристани, за ним, не отставая ни на шаг, следовал Ли Яньми. Вдвоём они осмотрели лодку со всех сторон, попутно переговариваясь с рыбаками в лодке.

У Сяохао про себя подумала: ведь она ответственна за безопасность, оставаться на пристани – это крайне возмутительно. И, набравшись смелости, она шагнула к лодке. Только собиралась она переступить край лодки, как вдруг мужчина средних лет, указывая на неё, рассерженно сказал: «Что за…!». У Сяохао застыла от удивления и поспешно убрала ногу. Ван Юйфэн поспешила объяснить ей: «Одна из рыбацких примет. Женщина не должна садиться в лодку». Хэ Чэншоу же сказал: «Да бросьте вы, сейчас другие времена, мужчина, женщина, все равны. Вспомните, когда‑то мы в своём уезде создали 38‑ю рыболовецкую бригаду, специально для женщин, которые хотели выходить в море и ловить рыбу. Так что не мешайте председателю У». Мужик в лодке молчал, поэтому У Сяохао, снова набравшись смелости, потянулась к лодке. Ван Юйфэн, держа её за руку, приговаривала: осторожно, осторожно. Бросив взгляд на У Сяохао, Хэ Чэншоу выбрался из лодки и пошёл дальше. У Сяохао последовала за ним.

Хэ Чэншоу подошёл к другому судну, зашёл в капитанскую рубку и попросил капитана показать все приборы. У У Сяохао разбежались глаза при виде такого множества всяких квадратных и круглых приборов по обеим сторонам штурвала. Она и понятия не имела, что на них изображено и что они показывают. Хэ Чэншоу же был очень опытным в этом деле и тщательно проверял приборы один за другим. Подойдя к похожему на компьютер прибору, он нажал какую‑то кнопку – и на экране появилась синяя линия. Указывая пальцем на точку, он развернулся и обратился к капитану, стоявшему с сигаретой в зубах: «Эй, парни, хотите сказать, что вы ничего не боитесь? Посмотри сюда, весной вы дважды наведывались в этот район. Не боитесь, что они вас выследят?». Капитан хитро ухмыльнулся.

Выйдя из рубки, Хэ Чэншоу направился к люку и спустился вниз по лестнице, Ли неотступно следовал за ним. У Сяохао тут как тут: «Я тоже спущусь, посмотрю».

Ступив на первую ступеньку железной лестницы, в нос сразу же ударил застоявшийся спёртый воздух, но У Сяохао всё же спустилась в отсек. Внутри было настолько тесно, что они втроём едва там помещались, при этом им приходилось стоять, согнувшись. Ли Яньми достал фонарик, который был всегда при нём, и осветил помещение, там оказались три узкие и короткие койки с поручнями с одной стороны. У Сяохао удивилась: «Какие маленькие койки». Хэ Чэншоу сказал: «Эти ещё ничего. Вот я однажды по молодости попал на судно, так там койки ещё меньше были и спали мы по двое на одной койке». У Сяохао удивилась ещё больше: «Как же вы спали?». Хэ Чэншоу объяснил: «На спине невозможно было лечь, только боком и вдвоём лежать в одну сторону». С этими словами он протиснулся на одну полку, лёг на бок лицом к стене, и как геккон, прижался к ней, освободив немного места позади себя.

У Сяохао тяжело вздохнула: «Нелёгкая жизнь у рыбаков».

Хэ Чэншоу возразил: «Трудности не страшны, опасность – вот что страшно». Он похлопал по переборке перед собой: «“Один цунь и три точки инь‑ян, по соседству деревня Янь‑ван” – так всегда говорили нам взрослые и эти слова мы передаём из поколения в поколение. Много рыбаков погибало на острове, а ведь все они были храбрыми и сильными мужчинами! Эх…»

Увидев его поникший вид, на сердце у У Сяохао тоже стало тяжело. И она решительно подумала: «Меня назначили ответственной за безопасность, поэтому я не могу относиться к этому легкомысленно!»

Выйдя из каюты, они отправились к другому судну. Несколько рыбаков на палубе чинили свои сети. Как только они приблизились к лодке, все, подняв головы, развернулись, и посмотрели на них. Вдруг один из них подпрыгнул и воскликнул: «Тётя!». У Сяохао замерла в недоумении: кто на этом острове может знать её. Внимательно глядя на неё, мужчина улыбнулся и сказал: «Я – Чутоу, не узнали?»

Только теперь У Сяохао узнала его, он – сын её двоюродного брата, на четыре года младше её. Мама У Сяохао рассказывала ей, что Чутоу последние несколько лет занялся рыболовством и зарабатывает на этом десятки тысяч юаней в год. Но она никак не думала, что встретит его здесь. Его было нелегко узнать: загорелый с грубой, шероховатой кожей на руках и ногах – он как будто всю жизнь был рыбаком. Особенно бросались в глаза глубокие, извилистые, похожие на волны, морщины на лбу. Она спросила Чутоу, как дела дома. Он ответил, что дома всё хорошо, жена занимается сельским хозяйством, надо растить ребенка, ставить его на ноги. У Сяохао сказала Чутоу, что переехала работать в Цзепо, и предложила записать её номер телефона, добавив, что если у него будет какое‑нибудь дело, то пусть найдёт её. Чутоу поспешно достал свой телефон, чтобы сохранить её номер.

2

Настало время обеда. Это был необычный обед, что заставило У Сяохао вспомнить фразу, которая часто встречалась в дневнике дочери: проглотить кита.

Её сильно шокировало то, что большинство морепродуктов подавалось в сыром виде: морские огурцы были нарезаны дольками, креветки – кусочками, устрицы очистили при них, просто макаешь всё это в уксус и ешь. Рядом в большой миске лежали залитые вином серо‑зеленоватые креветки и дрыгали лапками, но это не мешало Хэ Чэншоу и другим набивать ими свои рты. Увидев, что У Сяохао не осмеливается протянуть палочки к еде, Хэ Чэншоу, причмокивая губами, сказал: «Ишь, какая культурная! Если так культурничать, то общий язык с местными не найдёшь!»

Услышав это, У Сяохао ничего не оставалось, как протянуть палочки и схватить одну креветку. Едва она поднесла креветку ко рту, как та, будто предчувствуя скорую смерть, внезапно замерла. У Сяохао почувствовала, как к горлу подступает тошнота, она поспешно положила креветку на стол, и, прикрыв рот, закачала головой.

Ван Юйфэн хлопнула У Сяохао по плечу: «Председатель У, сестрёнка У, тебе непривычно есть живое, тогда отведай горяченького. Вчера председатель звонил, велел приготовить специально для тебя “Три рыбацких чуда”». С этими словами она крикнула в открытую дверь: «Братец, преподнеси нам “Три чуда”!»

Человек, которого она назвала братцем, был местным бухгалтером. Он так широко заулыбался, что всё лицо его покрылось мелкими морщинами. Одну за другой он принёс на тарелках три рыбы. Хэ Чэншоу, указывая палочками на тарелки, сказал У Сяохао: «Голова помфрета, хвост макрели и нижняя часть живота серебряной коилии. Когда‑то это были самые любимые блюда всех рыбаков. И сегодня для приветственного обеда я попросил Дунфэн приготовить это специально для тебя».

У Сяохао удивлённо спросила: «Приветственного обеда? Разве мы не встречались с Вами и секретарем Чжоу вчера?» Хэ Чэншоу ответил: «Вчера были в парткоме, а сегодня в местной администрации. Ко мне, как к местному главе, прибыла такая талантливая и красивая товарищ, как же я могу не организовать для неё приветственный обед? Администрация Цзепо приветствует тебя! А ну, поднимем бокалы!»

Он поднял стакан и поднёс к её лицу, У Сяохао ничего не оставалось, кроме как поднять свой стакан и чокнуться с ним. Она немного пригубила, Хэ Чэншоу же залпом опрокинул в себя стакан с содержимым. И указывая на неё, воскликнул: «Ну, не будь ты кислой сливой! Осмелишься не выпить то, что я с почтением тебе преподнёс?». «Председатель У, – проговорила она умоляющим голосом. – Я не пью алкоголь, извините меня, пожалуйста». Хэ Чэншоу вздохнул: «У Сяохао, я тебе скажу что‑то очень важное: работники, ответственные за безопасность, всегда должны быть готовы к опасности. Но… одним словом, если ты сейчас выпьешь до дна этот стакан, то я, старик Хэ, обеспечу тебе безопасность!»

От его слов у У Сяохао ёкнуло сердце. Вчера на совместном заседании городского парткома и руководства секретарь Чжоу Бинь объявил, что недавно назначенный заместитель председателя У Сяохао будет отвечать за культуру и безопасность. Вечером она вспомнила, что директор районного бюро культуры и спорта, Фань Вэйсин, окончил факультет гуманитарных наук в шаньдунском университете и был на два курса старше её, поэтому она позвонила ему, чтобы посоветоваться, как совместить эти два задания. Фань Вэйсин сказал, что с культурой справиться проблем не возникнет, но вот безопасность – это не шутки. Каждый день ты словно сидишь на пороховой бочке, одно неосторожное движение и ба‑бах, ЧП. И даже если ты чрезвычайно осторожен, то всё равно может случиться ЧП. И как только что‑нибудь произойдёт, спрашивать будут с тебя, начнутся расследования, наказания. Не хочу тебя пугать, но есть вероятность и в тюрьму загреметь. Чжоу Бинь оказал тебе медвежью услугу, назначив ответственной за безопасность.

Эти слова не давали ей уснуть ночью. Ей вспоминались случаи, освещавшиеся в СМИ. Действительно, в некоторых местах, где произошли серьёзные аварии, ответственные лица были осуждены за ненадлежащее исполнение служебных обязанностей. Она подумала: «Меня приняли во второстепенные кадры, затем я приехала в Цзепо и стала зампредседателя. Неужели теперь я одной ногой в тюрьме?»

Теперь же услышав слова председателя Хэ о том, что, если она выпьет до дна свой стакан, то он обеспечит ей безопасность, она твёрдо решила выпить этот стакан. Она редко пила водку, и если пила, то могла выпить самое большее два‑три ляна. На этот раз она бы пожертвовала даже своей жизнью, чтобы обезопасить себя. Она поднесла стакан ко рту, сделала глоток, затем ещё глоток, все её лицо мучительно сморщилось. Оставалось еще немного, и она, кашляя, допила всё.

Хэ Чэншоу поднял большой палец вверх в знак одобрения: «Отлично, Сяохао – хороший товарищ! Вы в безопасности!». Сказав это, он поднял голову и выпил ещё стакан.

Неожидано У Сяохао увидела, что под его широким подбородком справа и слева виднеются два красноватых пятна, узких и длинных. Она застыла от неожиданности. Увидев её ошеломлённое лицо, Ван Юйфэн сказала: «А, увидела? Это у него рыбьи жабры. У островитян так и не исчезли зачатки жабер, вот Чэншоу один из них».

У Сяохао снова «проглотила кита». Она протянула руку, намереваясь потрогать эти «жабры», но Хэ Чэншоу оттолкнул её и, прижав подбородок к груди, сказал хриплым голосом: «Чего смотреть! Люди с жабрами всего лишь легенда».

Ли Яньми сказал: «Хэ действительно может находиться под водой в течение длительного времени без необходимости выныривать, чтобы сделать вдох. Я сам видел, своими глазами».

Хэ Чэншоу бросил на него гневный взгляд: «Ли, хватит нести чушь! Сделали приветственный обед председателю У, так чего же не подносите ей бокалы?»

Дальше началось нечто ужасное: Ли Яньми, Ли Дачжао, Ван Юйфэн и водитель председателя Чжан по очереди стали подносить ей стаканы с водкой. Она не могла выпивать до дна все их стаканы, но и делать глоток с каждого уже было невыносимо. Она поставила очередной стакан на стол, махнула рукой и сказала: «Всё, хватит, на сегодня с меня хватит!». Хэ Чэншоу громко хлопнул в ладоши: «Всё так всё! Интеллигенция должна быть в полной гармонии с рабочими и крестьянами. Говоря языком тридцатилетней давности, мы бедные рыбаки, и вы должны построить с нами равные отношения!». У Сяохао выставила вперёд обе руки: «Ни к чему притягивать сюда отношения. В любом случае, вы пейте, я больше не буду пить». Ван Юйфэн сказала: «Можешь не пить, но поесть надо. Есть еще блюда».

У Сяохао немного опьянела. Бухгалтер нёс тарелку с небольшими живыми осьминогами, которые шевелили своими длинными щупальцами с присосками. Хэ Чэншоу палочками подцепил одного осьминога и протянул У Сяохао: «Попробуй живого». У Сяохао поспешно вытянула руку в знак отказа: «Это очень страшно, я не могу!». Хэ Чэншоу сказал: «Что тут страшного, Дунфэн, покажи». Ван Юйфэн ловко вытянула осьминога с тарелки и отправила себе в рот. Щупальца осьминога мгновенно присосались к её губам, а некоторые даже впились ей в нос. У Сяохао уже не могла сдерживаться, она вскочила из‑за стола и выбежала во двор. Её качало и ей пришлось ухватиться за ветки гранатового дерева.

Сяо Сюэ вышел за ней и прошептал: «Это действительно ненормально». Он сказал У Сяохао, что такого блюда не было никогда ни на острове, ни в Юйчэн. Ван Юйфэн узнала о нём из корейских дорам. Она угостила им председателя Хэ, и ему тоже понравилось. По их словам, после того, как проглатываешь осьминога, щупальца приятно царапают и щекочут пищевод. У Сяохао поспешно замахала руками: «Замолчи, замолчи, это отвратительно!»

Сяо Сюэ вышел за калитку, и, вероятно, пошёл на пристань. У Сяохао больше не заходила в дом, она в оцепенении сидела на каменной скамейке под гранатовым деревом. Под её ногами прыгали тени от ветвей дерева, а вокруг бегали маленькие чёрные муравьи. Оглядевшись, она увидела муравейник в дупле дерева, муравьи сновали вокруг него туда и сюда. Внезапно У Сяохао подумала, что Цзепо – это гранатовое дерево, а муравьи – это социальная масса. Со вчерашнего дня я вошла в эту колонию муравьёв. Интересно, в этом дупле тоже будет приветственный обед? А если муравьи напьются, у них тоже головы отяжелеют и будут гудеть, как у меня сейчас?

Она ещё раз посмотрела на муравьёв, но, кажется, среди них не было ни одного с шатающейся походкой и отяжелевшей головой.

Просидев так довольно долго, она услышала голос председателя Хэ: «Пошли, пошли». Она повернулась и увидела, как несколько пьяных человек выходят из дома. Председатель Хэ ничуточку не опьянел, походка его была по‑прежнему твердая и голос звучал бодро. Прежде серьезный Ли Яньми стал чуть веселее и улыбался. Ли Дачжао пытался положить за ухо ещё одну сигарету, хотя за обоими ушами уже были сигареты. Следом вышла Ван Юйфэн и тут же бросилась к У Сяохао. От неё пахло водкой, она обняла У Сяохао и сказала: как жаль, что ты не поела живого осьминога, не ощутила его вкус, это самое большое упущение в твоей жизни.

У Сяохао, не обращая на неё никакого внимания, вырвалась из её объятий и, пошатываясь, пошла к калитке. Дойдя до пристани, она попрощалась с деревенскими рыбаками и вместе с Хэ Чэншоу и другими села в катер.

Наконец, катер отчалил от берега. У Сяохао села рядом с председателем на задний ряд. Она закрыла лицо руками, и, склонив голову, сказала: «Председатель, извините, я пьяна». Хэ Чэншоу ответил: «Только напившись вместе со всеми до опьянения, можно найти с ними общий язык». У Сяохао, покосившись на него, спросила: «А Вы никогда не пьянеете?». Хэ Чэншоу засмеялся: «Из меня алкоголь выливается, поэтому хоть тысячу бокалов выпью, не опьянею». «Откуда выливается?». Хэ Чэншоу наклонил голову и указал на красноватое, блестящее пятно под нижней челюстью: «Отсюда». У Сяохао ошарашенно сказала: «Вы и есть человек с жабрами».

Она пребывала в оцепенении, как вдруг прямо перед ней внезапно появилась большая рука с пятью пальцами, два пальца были согнуты, а три – вытянуты наверх. А за этой рукой виднелось сияющее улыбающееся лицо председателя Хэ.

Внезапно большой и указательный пальцы, которые были согнуты и соединены в кольцо, разъединились. И когда указательный палец взлетел вверх, она услышала глухой звук щелбана. По лбу словно ударило током, и боль разлилась по всей голове, проникая во все клеточки её тела.

3

Вечером в общежитии У Сяохао позвонила своей лучшей подруге Чжэнь Юэюэ и рассказала ей обо всём, что произошло с ней за день. Но вместо поддержки Чжэнь Юэюэ вдруг с гневом сказала: «Хорошо, хорошо, пусть ты переехала в деревню, захватив с собой высокие идеалы и великие устремления, пусть ты прекрасно проводишь там время, так ещё и бежишь за 30 километров от города, чтобы стать зампредседателя. Подожди, пройдёт совсем немного времени, и ты превратишься в пахнущую перегаром и ругающуюся матом бабу. А дальше что? Найдёшь себе вонючего детину‑рыбака и будете любиться с ним в вонючей кровати, а нет, прямо на песке. Я тебя умоляю, если родишь ребёнка с жабрами, то не смей подкидывать мне его нянчить, я не смогу смотреть на него, меня стошнит!»

Услышав эти слова, рука, в которой У Сяохао держала телефон, затряслась. Она сделала глубокий вдох и сказала тем весёлым тоном, каким обычно говорила с Юэюэ: «Родная, тебе не нравится, что я переехала в деревню, но не надо так оскорблять меня, это очень жестоко с твоей стороны».

«Родная? Раньше – да, но дальше посмотрим. Если так будет продолжаться, то я тебя и знать не захочу».

Сердце У Сяохао замерло. Она молча положила трубку и с тяжёлым вздохом плюхнулась на кровать.

Два месяца назад У Сяохао увидела объявление районного орготдела о том, что ведётся набор кандидатов на должность зампредседателя для работы в посёлках и деревнях, и решила подать заявление. Многие воспротивились этому её решению: муж, дочь, лучшая подруга, никто не поддержал её. Для многих работа в районном НПКСК кажется верхом успеха. Из года в год сочиняешь литературу по истории и культуре и живёшь, не зная горя и печали. После рабочего дня хлопочешь по дому, занимаешься ребёнком, жизнь течёт своим чередом. Особенно противился муж, Ю Хаолян, но она не обращала на это внимания, потому что уже давно решила уйти от него. Она была сыта по горло совместной жизнью с ним, ей надоели его каждодневные оскорбления. Дочь, которая училась сейчас в третьем классе, тоже была против, но это У Сяохао ожидала. Они были очень привязаны друг к другу, и, конечно, очень болезненно переживали эту разлуку. К счастью, Ю Хаолян очень трепетно относится к дочери, и У Сяохао могла быть спокойна за дочь, а вырастет, она обязательно поймёт решение матери.

Однако она никак не ожидала, что Юэюэ будет говорить с ней так жёстко и злобно.

После окончания университета она переехала в Юйчэн, где у неё появилось много подруг, в том числе несколько очень близких. После работы и в выходные они гуляли вместе по магазинам, потом сидели и болтали в кафе, часто выезжали на машине загород и, найдя какое‑– нибудь красивое местечко, устраивали там пикник и весело проводили время. Это был самый яркий и захватывающий период в её жизни.

Самым близким человеком для У Сяохао стала Чжэнь Юэюэ. Она родилась в интеллигентной семье в Цзинани. Её дедушка – сотрудник Института по изучению истории и культуры, родители тоже работают в сфере культуры. После университета она очень хотела жить у моря, и её приняли на работу в библиотеку Юйчэн. Чжэнь Юэюэ – это так называемая «крутая мелкая буржуазия». У Сяохао восхищается её внутренней возвышенностью и элегантностью. Ей нравится общаться с ней. Она часто искренне рассказывает ей обо всём, что происходит в её жизни. Чжэнь Юэюэ также открыто рассказывает ей все свои сердечные дела. Однажды они вдвоём сидели в кафе друг напротив друга, держались за руки, и, глядя друг другу в глаза, просто молчали. У Сяохао часто думала об этом: в жизни каждого человека должен быть такой близкий по духу человек.

Как‑то они узнали, что в Юйчэне существует такой обычай: выбирать своему ребёнку крёстного отца и крёстную мать. Таким образом, восполняются «пять элементов Ба Цзы», недостающих у ребёнка, а две семьи становятся «породнившимися семьями» и очень близко общаются.

Поскольку они называются «породнившимися семьями», есть намёк на соединение домов брачными узами, и, если в одной семье – сын, а в другой – дочь, то взрослые часто шутят над детьми, что не было бы лишним сделать наши узы ещё крепче. Около двух лет назад Чжэнь Юэюэ увидела, как её сын и дочь У Сяохао весело проводят вместе время, и сказала: «Что ж, уважим обычаи этих мест, где пребываем, давайте породнимся». У Сяохао сказал: «Хорошо, я буду рада стать тёщей Фа Буэра». Чжэнь Юэюэ исповедует буддизм, а её мужа зовут Фа Хуэй, поэтому она назвала сына Фа Буэр. Когда они с Юэюэ вернулись домой и рассказали о своих мыслях своим мужьям, оба согласились. Фа Хуэй – художник, и ради их идеи он на радостях достал кисти и краски и нарисовал картину, где двое детей с весёлыми лицами скачут на лошадках на палочках, а рядом стоят счастливые родители с бокалами в руках. А рядом ещё подписал стихотворение:

«Двое детей на лошадках‑скакалках, за кругом круг.

Мы, наконец, породнились! Раздаётся бокалов стук».

Месяц назад Чжэнь Юэюэ предложила ей вместе покраситься. Они пошли в салон красоты и покрасили волосы в льняной цвет, но причёски у них разные: у Юэюэ прямой пробор с чёлкой и локоны хаотичной формы; Сяохао любит короткую стрижку грибовидной формы. Теперь У Сяохао лежала на кровати в общежитии для сотрудников администрации города Цзепо, и думала про слова Юэюэ: «я тебя и знать не захочу». Она почёсывала в задумчивости голову и её грибовидная причёска превратилась в гнездо. Она думала, что, возможно, Юэюэ сказала эти слова в шутку, однако они ранили её не на шутку. Что ни говори, а Юэюэ была для неё словно источник освежающей воды в пустыне, словно свежий ветерок в жару. Потеря Юэюэ станет самой большой потерей в её жизни.

Однако У Сяохао, на самом деле, не хотела растрачивать жизнь, сидя на прежней работе. Там она сидела в кабинете и корпела над «Историей и литературой г. Юйчэн» по поручению районного НПКСК, дни шли медленно и скучно, пока не прислали нового директора по фамилии Чу, оказавшегося ненадёжным. Раньше он был директором некоего бюро, в 54 года был перенаправлен на должность директора в Отдел истории и литературы при НПКСК. В первый же свой рабочий день он признался двум своим подчинённым, что не питает любви ни к истории, ни к литературе, и не любит заниматься писаниной, и что на должность здешнего директора там выбирали наобум. И каждый день, придя на работу, он гонял чаи и бахвалился своей работой на прежнем месте и своими блистательными заслугами. У Сяохао, не желая слушать его, полностью погрузилась в свою работу. После довольно кропотливого труда она принесла готовый материал директору Чу на проверку. Однако директор Чу сказал: «Всё с бумажками возитесь? А сможете рассчитать ВВП? Есть экономическая выгода от этого?». Услышав эти слова, У Сяохао потеряла дар речи и её энтузиазм быстро улетучился. Но уже готовый материал надо бы издать, не так ли? Но директор Чу отказался идти в Бюро финансов за средствами: «Когда‑то я, старик Чу, выдавал средств на десятки миллионов юаней в год, и по всем вопросам люди приходили ко мне, просили моей помощи. И сейчас я должен сам идти и перед кем‑то пресмыкаться? Нет!». Именно по этой причине труд «История и литература г. Юйчэн», ранее публиковавшийся в количестве одна книга в год, теперь с «лёгкой» подачи директора Чу не публиковался на протяжении трёх лет. У Сяохао расстроено сжимала в руках рукописи, в которые она вложила всю свою душу, и вдруг твёрдо решила: надо увольняться. Лучше пойду работать в школу, хоть где‑то буду полезной. А здесь сидеть что толку? Свои лучшие годы тратить на то, чтобы пить чай с разочарованным политиком и слушать его хвастовство и жалобы? Нет, ни за что!

Когда У Сяохао училась в университете, её всегда трогали рассказы о людях высоких идеалов и морали, о которых рассказывали учителя и про которых она читала в книгах. А особенно, ей нравилось слушать учителя Фана, когда он рассказывал, каким был Китай 100 лет назад. Жизнь людей была суровой, страна страшно бедствовала, несколько целеустремлённых и преисполненных решимости людей искали пути решения проблем Китая. Господин Лян Шумин, неоконфуцианец, по дороге из Хунани в Пекин был так поражён бедственным положением народа, что воскликнул: «Как же мы довели простой народ до такого состояния?». После чего он самолично возглавил знаменитое Движение за восстановление сельских районов. Им восхищаются по сей день. Ли Дачжао и другие устремили взгляд на Запад, и в подражание западникам с высокими идеалами и целеустремлённостью, стали поднимать красные знамёна по всему Китаю. И даже перед лицом смерти, стоя на виселице перед Бэйянским правительством, они ни о чём не жалели. Слушая эти рассказы, глаза У Сяохао всегда наполнялись слезами. Она думала: жизнь проходит так стремительно, как жеребёнок перепрыгивает через узкую щель, сможет ли она в этом стремительном прыжке принести миру хоть немного пользы? «Каждый простолюдин несёт ответственность за судьбу Родины». Я не простолюдин, я – обычная девушка, но я не хочу всю свою жизнь быть обычной.

И вот, она увидела объявление районного орготдела о приёме на работу и тут же решила подать заявление.

В прошлую среду вывесили список зачисленных, и к её немалому удивлению и радости её имя числилось в списке.

4

У Сяохао совершила большую ошибку.

В то утро ей позвонил Лю Далоу, заведующий поселковой (уездной) канцелярией, и сообщил, что недавно назначенный глава районной администрации Чжи прибыл в Цзепо для проверки. Секретарь и председатель уже встретили главу Чжи, и в срочном порядке требуют, чтобы все сотрудники немедленно вышли во двор к главному входу, чтобы приветствовать их.

У Сяохао поспешила вниз, и увидела, как ещё несколько сотрудников также бегут вниз один за другим, вместе с ними она вышла во двор. Через несколько минут во двор въехал автомобиль, внутри которого сидели секретарь и председатель, вслед за ними во двор въехал роскошный Фольксваген Пассат. Первый автомобиль остановился у дверей, а второй – прямёхонько перед У Сяохао. Тогда она подумала, что ей непременно нужно взять инициативу на себя и открыть дверь главе районной администрации, поэтому с робкой улыбкой она протянула вперёд руку. Но в этот момент она увидела, как секретарь Чжоу Бинь бежит к ней, при этом тихо ругаясь: «У Сяохао, разве твой статус позволяет тебе открывать дверь?». Отчитав У Сяохао, он развернулся и, дёрнув ручку дверцы, открыл её. Затем он согнулся, кивнул головой и с сияющим лицом сказал: «Уважаемый глава, добро пожаловать!»

В этот момент У Сяохао пронзила мысль: да, она что‑то сделала не так. Да, разве твой статус позволяет тебе открывать дверь? Ты вообще кто такая? Да ещё на виду у всех! Они, наверно, подумали, что она подлизывается к главе администрации. Боже мой, как стыдно! Лицо её горело.

Тем временем глава районной администрации в сопровождении секретаря и председателя вошёл в зал заседаний и сел на переднюю скамью, чтобы послушать отчёт секретаря Чжоу Биня. У Сяохао сидела с отрешённым видом и ничего не слышала. В её ушах звенели слова секретаря: разве твой статус позволяет тебе открывать дверь? разве твой статус позволяет тебе открывать дверь?

После того, как секретарь прочитал отчёт, глава районной администрации Чжи кивнул: хорошо, пойдёмте посмотрим.

Они вышли из конференц‑зала и миновали фойе. Те, кто не был назначен для сопровождения главы, разбрелись по своим кабинетам. У Сяохао изначально планировала сегодня вместе с начальником просветительской культстанции съездить посмотреть на культурные реликвии. Но сейчас она напрочь забыла об этом и оцепенело сидела в своём кабинете. Она знала, что сейчас горячая тема обсуждения у её коллег – это то, что она кинулась вперёд всех открывать дверь.

Её догадки довольно быстро подтвердились. Спустя несколько мгновений в дверь постучали, вошла женщина средних лет и разгневанно сказала: «Председатель У, Лай сказал мне, что секретарь наругал Вас?». У Сяохао вскочила: «Извините, а Вы кто?». Женщина ответила: «Моя фамилия – Хао, Хао Цзюань, заместитель директора Комитета по контролю рождаемости, Лай Чуньсян – мой муж». У Сяохао попутно узнала, что председатель Лай рассказал о её позоре ещё и своей жене. У Сяохао, натянув улыбку, сказала ей: «И правильно, что наругал. Кто ж виноват, что я не знаю правил?». Хао Цзюань махнула рукой: «Какие к чёрту правила! Для того, чтобы просто открыть дверцу машины, ещё нужно докладывать о своём статусе? Этот Чжоу слишком много на себя берёт! Ты недавно начала здесь работать, а он перед всеми тебя так опозорил, это что за руководитель!»

Она заметила, что при разговоре у Хао Цзюань над верхней губой появляются вертикальные морщинки, делая её рот похожим на двустворчатого моллюска. В словах Хао Цзюань выразилась и её обида. Но она понимала, что не могла поддержать этот разговор, поскольку в посёлке все друг друга знали и обсуждали. Поэтому она просто указала на стоящий рядом стул, приглашая Хао Цзюань присесть.

Хао Цзюань села и снова заговорила: «Секретарь этот просто негодный человек! Это ж надо было устроить тебя именно в ту комнату! Не мог найти нормальную комнату?». Вчера по приезду У Сяохао пришла регистрироваться на получение комнаты в общежитии. Заведующий Лю Далоу дал ей ключи от комнаты и проводил до общежития, сказав: «До тебя в этой комнате жил бывший зампредседателя, он вышел на пенсию и уехал домой». В комнате было чисто прибрано, и она без колебаний застелила кровать своим постельным бельём. Она спросила Хао Цзюань: «А что не так с той комнатой?». «Там обитает призрак повесившегося» – сказала Хао Цзюань. «Что?!» – волосы встали дыбом на голове у У Сяохао и зашевелились.

Хао Цзюань рассказала ей, что это было где‑то в 80‑х годах. Сверху на должность секретаря‑референта прислали только что окончившего университет красавца‑парня. Секретарь парткома решил испытать его и в первый же день его прибытия приказал ему написать текст выступления, сказав, что завтра он должен выступить с этой речью на собрании по мобилизации производства в Санься. На следующее утро он обнаружил, что парнишка до сих пор не прислал ему текст речи, поэтому отправил к нему помощника спросить про текст. Помощник постучал в дверь, но никто не отвечал. Он вернулся и сообщил об этом секретарю. Тогда секретарь позвал ещё несколько человек и вместе с ними пришёл в общежитие, они стучали снова и снова и звали его по имени, но ответа по‑прежнему не было. Секретарю ничего не оставалось, как приказать выломать дверь. Когда, наконец, они проникли внутрь, они обнаружили парня повешенным на раме окна, а под столом валялся комок бумаги. Когда бумагу развернули, на каждом листе было написано лишь одно слово: «Товарищи» и двоеточие.

От ужаса по спине У Сяохао пробежали мурашки. У неё перед глазами встала картина, как на раме окна в её комнате высоко над землёй висит молодой парнишка.

Хао Цзюань сделала взмах рукой: «Да, люди на высоких должностях такие, замучают так, что и руки на себя наложишь. Тот парнишка повесившийся, только ведь приехал и знать не знал, что здесь и как, а секретарь ему сразу: на! А напиши‑ка ты речь. А он побоялся потерять лицо, и ничего лучше придумать не смог, как взять верёвку и порешить с собой. А другие? Проработают секретарём‑референтом у начальства долгие годы и задирают голову, и начинают потом изводить нижестоящих работников. Вот наш секретарь Чжоу такой».

У Сяохао знала, что секретарь Чжоу Бинь раньше был заместителем директора райкома и отвечал за писательскую работу, он – мастер в написании материалов. Обычные тексты работников он сразу же отправлял на переделку. Она спросила: «Он же больше не заведует писательской работой, как он может мучить своих подчинённых?»

Хао Цзюань горько улыбнулась: «Так же, как и тогда. Заведующий канцелярией Лю пишет черновые статьи, часто бывает, секретарю они не нравятся, и он заставляет Лю переписывать их снова и снова. Часто вынуждает его оставаться на ночь и переписывать статьи. Лю рассказывал, что порой, когда он сидит над статьями до полуночи, он чувствует, как будто медленно сходит с ума. Говорит, в такие моменты он действительно готов поступить, как тот парень. Да и не только Лю так говорит. Многие жалуются, что их работы, даже при многократном переделывании, не проходят проверку у секретаря, тоже говорят, что даже жить не хочется».

«А о чём они пишут?»

«Каждый должен что‑то писать, это и отчёты об исследованиях, и краткие итоги работы. Постоянно эта писанина. Вы говорите, что в деревне люди тяжело трудятся, а здесь каково? Секретарь Чжоу говорит: если работа выполнена хорошо, то так же хороша она должна быть и на бумаге. Мастерство пера – это самое важное умение любого сотрудника. Он же лозунг ещё придумал, как же там? А, точно: «Письмо превыше неба»!»

Услышав это, У Сяохао вспомнила две строчки из стихотворения Чжао И, писателя и историка династии Цин: «Как кисть длиной в три цуня стала столбом, держащим небосвод». Она давно слышала это выражение «Письмо превыше неба», но в кругу писателей и литераторов оно подчёркивает первостепенную важность написания хорошего произведения и там это звучит вполне справедливо. Но делать это лозунгом для людей других профессий немного странно и неуместно.

Хао Цзюань добавила: «Это ещё не всё. Он ещё требует, чтобы в новостных сводках для начальства и в СМИ всегда звучали новости о Цзепо. Кроме того, он создал систему премирования и наказания: публикация статьи в центральных СМИ – премия 10 000; в региональных – 5000; в городских – 1000. Кстати, ты же много лет проработала в городе, может, есть знакомые в СМИ? Поможешь мне опубликовать статью?». Сказав это, она вынула из кармана сложенную несколько раз бумажку.

Только теперь У Сяохао поняла истинную цель её визита. Она взяла бумажку, развернула, прочитала. Это был отчёт о работе по плановому деторождению в г. Цзепо за полугодие, но в нём не было ничего примечательного. Ей было неудобно прямо сказать об этом Хао Цзюань, поэтому она сказала: «Директор Хао, я работала в районном НПКСК, практически никого не знаю в СМИ. Но, когда я поеду в город, то могу попросить знакомых передать Ваш отчёт в редакцию, пусть там посмотрят».

Хао Цзюань сложила руки перед собой в благодарном жесте и, кланяясь, повторяла: «Спасибо, спасибо, председатель У!»

Поблагодарив, Хао Цзюань снова заговорила о своём муже: « Три года назад секретарь Чэн получил повышение и уехал. Заменить его должен был мой муж Лай. Он восемь лет проработал заместителем секретаря. Если не он, то кто? Вдруг откуда ни возьмись появился Чжоу Бинь, и у Лая не оставалось другого выхода, кроме как стать руководителем ВСНП, который не имеет никакой власти и влияния. Потом мы узнали, что всё это Чжоу Бинь устроил для виду, приехал в Цзепо, как будто его понизили, а сам готовит почву для повышения, выслуживается перед начальством. Однако он весьма предприимчивый, работа здесь – одна показуха, разыгрывает из себя мастера пера…»

У Сяохао поняла, что больше не может слушать Хао Цзюань. С такой сплетницей поведёшься, и сам попадёшь в воронку скандалов, пересудов, да так, что потом не отмоешься. И она сказала: «Извините, директор Хао, не могу больше с Вами разговаривать, мне нужно бежать, нужно сходить кое‑куда с начальником культстанции».

Лицо Хао Цзюань вдруг стало загадочным: «Это с Го Мо? Она же любимчик секретаря. Если с ней заведёшь дружбу, то и с секретарём будут хорошие отношения».

У Сяохао уже с некоторой долей раздражения сказала: «Вы о чём? Я ответственна за культуру. У меня с ней рабочие отношения, и нет никаких задних мыслей».

Но Хао Цзюань и не думала сдаваться: «Ты ответственна за культуру, тем более должна знать Го Мо. Она такой человек рыболов. Она почему стала начальником культстанции? Не из‑за красивого голоса, а потому что спит с начальством».

У Сяохао больше не могла слушать её болтовню, она схватила трубку и позвонила Го Мо: «Сяо Го, пошли», затем встала и направилась к выходу. Хао Цзюань тут же последовала за ней, при этом прошептав: «Я тебе доверилась, поэтому рассказала всё это. Но ты никому, хорошо?»

5

Не успела У Сяохао выйти из здания, как увидела, что Го Мо едет на своём мотоцикле со стороны культстанции с задней части двора. Мотоцикл у неё старенький, и от того издаёт громкий рёв, и синий дым из выхлопной трубы сзади виден издалека.

Го Мо притормозила возле неё. На её красивом личике сияла улыбка: «Председатель У, у Вас же есть машина, но Вы не пригнали её в Цзепо, заставляете меня ездить на этой развалюхе». У Сяохао, перекинув ногу через сиденье, села позади неё, и сказала: «Если я пригоню машину сюда, то как ребёнка возить в школу? Я оставила её мужу».

– Ну, купите ещё одну.

– Не получится, я ещё и ипотечный раб, каждый месяц приходится платить ипотеку.

– Быть рабом в городе – тоже своего рода успех. Мы хоть и не тратим деньги на жильё здесь, в посёлке, но наши дети стоят на месте. Обучение здесь оставляет желать лучшего. Живём в 21 веке, а учителя на уроках все ещё используют просторечный язык! С ума сойти! Давайте сначала проедем к мемориальной доске г. Цзепо. Держитесь крепко, поехали!

Они отъехали от правительственного здания. На Го Мо не было шлема, её волосы развевались и касались лица У Сяохао. Думая о том, что сказала Хао Цзюань, она не испытывала симпатии к женщине, сидящей перед ней, и ей казалось, что что‑то порочное бьёт её по лицу. Она вспомнила, что читала в учебниках по истории про генерала Го Мо, жившего при династии Цзинь, он был начальником округа Цзянчжоу. Ван Сичжи также служил начальником округа Цзянчжоу и оставил после себя доброе имя, Го Мо же известен своими злодеяниями и погиб. Она спросила Го Мо, почему у неё такое имя. Го Мо сказала: «Когда я была ребёнком, я много говорила и пела. Моему отцу это надоело, поэтому он дал мне такое имя, хотел заставить меня замолчать. Но я выросла, а молчать по‑прежнему не могу, ха‑ха».

В этот момент Го Мо внезапно вскинула вверх руку и замахала в сторону дома, мимо которого они проезжали: «Эй, братишка телёнок, привет!»

У Сяохао посмотрела наверх, но там никого не было, поэтому она спросила: «А кто там?». Го Мо остановила мотоцикл и, задрав голову вверх, указала: «А вон там, разве не телёнок? Я его так люблю. Каждый раз, когда проезжаю здесь, приветствую его».

Хорошенько приглядевшись, У Сяохао разглядела коровью голову, торчавшую из окна шестого этажа. Телёнок, не обращая никакого внимания на Го Мо, жевал и смотрел куда‑то вдаль. Свисающая вниз пена из его рта едва не задела лица У Сяохао. Она удивлённо спросила: «Разве можно телёнка держать дома? Как он там оказался?». Го Мо ответила: «В «Крестьянском подворье» кого только не держат. Говорят, там и овец разводят, и кур, и свиней. А этого телёнка весной в корзине подвешивали, а теперь он подрос». «А как он спускается?» – всё ещё не веря своим глазам и ушам, спросила У Сяохао. «Я не знаю», – ответила Го Мо.

Она, указывая на дома, сказала: «Эти три здания – творения секретаря Чжоу. В позапрошлом году, чтобы увеличить несельскохозяйственное население Цзепо, он ликвидировал две близлежащие деревни, а сельчан переселил сюда. Все называют это «Крестьянским подворьем». Когда сельчане заехали в эти дома, возникло много неудобств, и до ферм им приходится далеко добираться».

У Сяохао смотрела на «братишку телёнка», он по‑прежнему смотрел вдаль. Она подумала: «Бедняжка, ты, наверно, скучаешь по свежей травке на сопках и друзьям».

Выехав из Цзепо, она обнаружила, что чем дальше они ехали, тем всё выше уходила местность, превратившись, в конце концов, в небольшой холм, на котором росли сосны.

Проехав ещё немного, Го Мо указала в сторону: «Вон там». У Сяохао слезла с мотоцикла и увидела полянку с посаженным арахисом, на краю полянки возвышалась каменная стела.

Го Мо поведала У Сяохао историю: старики рассказывают, что раньше фисташковые деревья здесь были густыми и высокими, так что тень их покрывала пол‑земли. В 1950‑х годах в Цзепо был создан снабженческо‑сбытовой кооператив. Кто‑то предложил срубить эти деревья, распилить на доски и покрыть ими прилавки. Пришли люди, начали рубить, но вдруг из деревьев стала сочиться кровь. Люди в страхе убежали. Председатель кооператива им не поверил, сказал: какая кровь, всего лишь древесный сок. Он сам пришёл и начал рубить, рубил весь день и вырубил все деревья. Брёвна распилили на доски, широкие и толстые, и покрыли сверху кирпичные прилавки. Когда она была маленькой, она приходила в кооператив покупать вещи, и дотрагиваясь до этих прилавков шириной 3 чи (прибл. 1 м), думала, те фисташковые деревья действительно были огромными.

У Сяохао сама читала в «Топонимических заметках г. Юйчэн», что Цзепо назван так потому, что когда‑то здесь росло много фисташковых деревьев. Она спросила Го Мо, есть ли сейчас в Цзепо фисташковые деревья, Го Мо сказала, что нету. Лесники тщательно исследовали всю местность, но нигде нет и одного фисташкового дерева. А всё потому, что все драгоценные деревья убили. После того, как срубили последнее старое дерево, остался только этот памятник.

У Сяохао была убита горем, и подошла ближе к памятной стеле. Посередине стелы шла трещина, которая была замазана цементом. К счастью, надпись на стеле была в сохранности, это был пятисложный стих:


Кто посадил эти

Священные деревья

Они издревле высятся здесь

Роща Кунов любуется ими

В этом бренном мире людских настроений

Созерцая их горести и невзгоды

Дают небесную тень

Мудрецы сидят в их тени

И от слёз намокают полы


Автор: Шэнь Яо, заведующий вопросами просвещения в уезде Юйчэн, в подражание рифме стихотворения Ши Жуньчжана «Фисташковое дерево, собственноручно посаженное Цзы‑гуном», 9‑й месяц, 23 год.

Прочитав подпись под стихотворением, она вдруг вспомнила, что как‑то на третьем курсе по весне они с группой на поезде отправились на экскурсию в Цюйфу, чтобы посетить храм Конфуция, дом Конфуция и рощу Кунов. На могиле Конфуция на стеле были выгравированы слова «Фисташковое дерево, собственноручно посаженное Цзы‑гуном», за стелой стояло сухое дерево. Экскурсовод сказала, что фисташковое дерево – это священное дерево, имеющее высокий стройный ствол с густой листвой, и оно – настоящий пример для всех других деревьев. Тогда она внимательно посмотрела на дерево и преисполнилась благоговением. Она помнит, что позади беседки была ещё одна стела с хвалебным стихом, но о чём было стихотворение сейчас уже не помнит. На телефоне она забила в поисковик название стихотворения и узнала, что стихотворение «Фисташковое дерево, собственноручно посаженное Цзы‑гуном» написано известным поэтом Ши Жуньчжаном, жившим при ранней династии Цин:


Неизвестно когда посаженное

При разбитой стеле живущее

Все смотрят на тень одинокого дерева

Так похожего на сердца наших предков

Оно словно само испытало все людские горести

Оно полно небесной тени

В этом жилище

Тысячу лет слёзы льются рекой


Го Мо спросила: «О чём это стихотворение? Я не понимаю».

У Сяохао объяснила ей, что это стихотворение написал Шэнь Яо, глава отдела народного образования г. Юйчэн при династии Цин, и оно написано в подражание рифме Ши Жуньчжана. Он отправился в Цюйфу, чтобы отдать дань уважения Цзы‑гуну и его дереву. Он хотел, чтобы конфуцианское учение воздействовало на людские настроения и желания, но это стремление оказалось труднодостижимым, что очень разочаровало его. И он сел под этим большим фисташковым деревом и смотрел на падающие листья, и душа его плакала.

Го Мо сказала: «Ого, у него богатая душа!»

Услышав такую оценку, У Сяохао не знала, то ли плакать ей, то ли смеяться.

Го Мо, указывая на холм, сказала: «Время поджимает, тогда на холм, где висят сердца, не пойдём».

«Что? Холм, где висят сердца?»

Го Мо рассказала, что раньше рыбаки выходили в море ловить рыбу, и когда деревня уже скрывалась из виду, они использовали возвышенности на суше в качестве ориентира. По возвращении, как только издалека показывалась верхушка холма, они уже знали, что скоро будут дома. На сердце у них становилось спокойно. Поэтому этот холм они прозвали «Холм, где висят сердца», то есть их сердца висят на этом холме. У Сяохао посмотрела на холм и подумала: какое милое название, оригинальное и подходящее.

Следующая цель – это городище Даньсю. Они выехали из Цзепо, и проехали семь‑восемь километров на северо‑восток. Вдруг перед ними появилась река Ляохэ шириной в сотни метров, по обоим берегам которой цвёл пурпурно‑красным цветом гречишник. С восточной стороны у устья реки виднелся чёрный илистый берег и за ним синяя гладь моря. Проехав мост, они повернули на запад. На окраине деревни Го Мо остановила мотоцикл возле гранитной стелы. У Сяохао слезла с мотоцикла и, подойдя к стеле, увидела выгравированные на ней четыре иероглифа: «Городище Даньсю», сверху надпись гласила: «Охраняемые памятники КНР», внизу: «Возведено народным правительством провинции Шаньдун 25 мая 2002 года по приказу Госсовета КНР». Поблизости находились посевы: те, что повыше – кукурузы, те, что пониже – арахиса. Чуть дальше виднелись крестьянские хижины, возле одной из них под деревом сидели женщины и разговаривали.

У Сяохао давно знала, что здесь находится культурно‑исторический памятник периода культуры Луншань, но ни разу не была здесь. Как‑то в городском музее была выставка «Археология Китая», на которой было представлено множество шедевров памятников культуры, в том числе и полученных в результате здешних раскопок: керамические изделия, изделия из яшмы и несколько стаканов из чёрной керамики с тонким, словно яичная скорлупа, черепком. Во время учёбы в университете профессор Фан Чжимин на уроках рассказывал, что он бывал на раскопках в Даньсю. В памяти У Сяохао были ещё свежи воспоминания о том, как профессор Фан с сияющим лицом жестикулирует, рассказывая, как он обнаружил чашу из яшмы. И к своему стыду, она за восемь лет своего пребывания в Юйчэн ни разу не побывала здесь.

У Сяохао спросила, где находится культурный слой городища Даньсю. Го Мо, повернувшись по кругу, сказала, что здесь повсюду, под деревней Даньсю, находят культурные реликвии, общая площадь территории – более 40 000 квадратных метров. Во времена существования здесь народной коммуны её руководители хотели перевезти отсюда чернозём в качестве удобрения, но, к счастью, глава уезда разузнал об этом и вовремя приказал прекратить раскопки. Затем здесь стали строить дома, рыть землю, и люди каждый раз обнаруживали осколки керамики, кто‑то даже выкапывал яшмовую посуду, однажды даже нашли фужер из тонкостенного черепка. Всё это передавали в городской музей, и назвали сокровищем уездного музея.

Впереди, чуть подальше виднелся свежераскопанный котлован, в его разрезе было видно, что под пахотным слоем действительно скрывается довольно большой культурный слой. В темной почве поблёскивали осколки керамики. Виднелись также комья красной земли, как будто обожжённые. У Сяохао сразу поняла, что четыре тысячи лет назад там были гончарные печи. Это место потому и называется деревней Даньсю, а исторический памятник – городищем Даньсю, что здесь находятся заброшенные печи для обжига.

Го Мо подняла с земли тёмно‑серый предмет размером с ноготь и протянула его У Сяохао, сказав, что это и есть осколок керамики. У Сяохао взглянула на него: края и углы осколка были гладкими, а текстура рыхлой. Он, должно быть, пролежал здесь тысячи лет. Она думала: он был частью ритуальной утвари, или же это была бытовая глиняная посуда? В него наливали воду или вино? А может, в нём держали продукты?

У Сяохао изучала древнюю историю Китая в университете и особенно интересовалась доисторическими временами. Она часто задавалась вопросом: после того, как человекообразные обезьяны уступили путь человеку, как человек шаг за шагом пришёл к цивилизации? Однако в книгах пишут, что всё это миф. К счастью, археологи находят, достают из‑под земли доказательства существования доисторического человека, и дают им слово. В Китае уже имеется целый ряд археологических памятников: это и культура позднего палеолита Северного Китая, и культура Яншао, культура Давэнкоу и культура Луншань… Среди этих групп культур У Сяохао больше всего симпатизирует культуре Луншань. Культура Луншань представлена археологическими памятниками, находящимися в нескольких десятках километров к востоку от Цзинаня, как раз там проходила практику У Сяохао. По мнению ученых, культура Луншань эквивалентна легендарному периоду пяти императоров. В то время на земле Китая появился народ. Хуан‑ди, Чжуань‑сюй, Ку, Яо и Шунь, благодаря своим добродетелям и талантам, правили миром и служили миру. В то время появилась китайская нация, и восточная цивилизация взяла своё начало.

Посмотрев городище Даньсю, они решили ещё глянуть на Кнут властителя. Го Мо и У Сяохао сели на мотоцикл и поехали на восток до рыбацкого порта Цяньвань. К югу от пристани виднелась морская коса из подводных камней, постепенно уходящих в море, свои видом напоминающая длинный кнут. Когда У Сяохао составляла «Историю и литературу г. Юйчэн», она вычитала, что этот «Кнут властителя» обнажается во время отлива, такой блестящий кнут между морем и небом; во время прилива он скрывается в воде, тогда виден только слабый след от «кнута». Согласно местным преданиям, этот кнут когда‑то обронил здесь король Восточного Чу.

У Сяохао подошла к «Кнуту властителя» и была глубоко потрясена его мощью: волны с огромной силой бились об него, а он казался спокойным и невозмутимым; чайки с шумом летали вокруг него, а он равнодушен и спокоен. Го Мо сказала, что «Кнут властителя» – очень опасное место, местные жители сюда никогда не поднимаются. Приезжие не знают всей опасности этого места, увидев такой потрясающий пейзаж, они на радостях лезут на «кнут» фотографироваться, а кто‑то собирает здесь устрицы, но одно неосторожное движение и ты уже летишь вниз, в воду, а выбраться из воды крайне сложно. Каждый год здесь погибают люди. Увидев, что на камнях высечены три иероглифа «Кнут властителя», у У Сяохао вдруг учащённо забилось сердце.

Она присмотрелась: там, где подводные камни достигали берега, виднелся выступ длиной около двухсот метров, он упирался в дверной проём, над которым висела дощечка с надписью: «Группа компаний ШэньЮ». Она видела несколько компаний, располагавшихся в необычных местах, но главный офис в таком месте она видела впервые. Она спросила Го Мо, кто директор группы компаний ШэньЮ. Го Мо мельком посмотрела в ту сторону и прошептала: «Бычья акула!». У Сяохао непонимающим взглядом глянула на неё, Го Мо сказала, что бычьи акулы – это самые опасные и кровожадные акулы в мире. Му Пинчуань, директор ШэньЮ, также опасен и свиреп, как бычья акула, поэтому местные дали ему такое прозвище.

У Сяохао ещё раз внимательно посмотрела в ту сторону и заметила, что здание стоит как бы на кнутовище «Кнута властителя». По всей видимости, это было сделано не случайно, а для того, чтобы подчеркнуть престиж и дерзость его хозяина. У Сяохао спросила Го Мо: «Ты была внутри?». Го Мо, отвернувшись к морю, сказала: «Была один раз, больше как‑то не хочется».

– Почему?

– Ох… Председатель У, поехали отсюда.

Тогда У Сяохао поняла, в этом роскошном здании произошло что‑то, о чём Го Мо и вспоминать не хочется.

6

Отъехав от «Кнута властителя», Го Мо разогнала мотоцикл и они поехали на запад к гористой местности. Го Мо сказала, что уже договорилась с секретарём Чжэнь из деревни Шиу, что они приедут посмотреть на «Прекрасное на горе Сяншань» и пообедают в деревне. На полпути у У Сяохао зазвонил телефон. Она попросила Го Мо остановиться и достала телефон, чтобы ответить. Звонил председательствующий Лю Далоу, он сказал, что секретарь ждёт её у себя к 14:30. Она встревожилась: что секретарь хочет ей сказать? Скорее всего, про то, как она пыталась открыть дверь машины главе районной администрации. Её сердце застучало.

Го Мо сказала: «Председатель У, секретарь хочет с Вами о чём‑то поговорить. Вы не могли бы обо мне замолвить словечко? Я уже пять лет работаю начальником культстанции, очень добросовестно отношусь к своей работе. Культурная деятельность нашего посёлка всегда на первой полосе. Но секретарь вечно мной недоволен, я даже не знаю, почему».

У Сяохао теперь поняла: то, что наговорила про Го Мо Хао Цзюань сегодня утром, – чистой воды враньё. Ведь если бы у Го Мо была связь с секретарём, то она не просила бы сейчас её об этом. Поэтому она ответила: «Хорошо. Правда, я здесь новенькая, ещё сильно не знакома с секретарём, так что давай вместе усердно трудиться над культурной деятельностью».

Проехав некоторое время по ровной дороге, они въехали на горную тропу. Дорога резко пошла вверх. Наконец, остановив мотоцикл на склоне горы, Го Мо сказала, что это и есть Ароматная гора Сяншань, высота над уровнем моря – 186 метров, и на ней есть наскальные надписи. У Сяохао повернулась и увидела вдалеке море, а в море остров Сайдао, и спросила Го Мо, как далеко отсюда до моря. Го Мо сказала: 12 километров. Этот горный район называется «Цинхай‑Тибетское плато» г. Цзепо.

Из деревни доносились звуки гонгов и барабанов. Го Мо, нахмурившись, сказала: «Кто там безобразничает? Звучит ужасно!» У Сяохао тоже слышала, что в инструменты били хаотично, не соблюдая никакого ритма и темпа. Она спросила: «Зачем музыка?» Го Мо ответила: «Не знаю».

Они прошли ещё несколько десятков метров вверх и подошли к отвесной скале. Высота утёса достигала более 20 метров, внизу виднелась пещера. Над входом в пещеру в стиле кайшу Янь Чжэньцина были высечены четыре иероглифа «Прекрасное на горе Сяншань», а подпись гласила: «Высечено по приказу Чжэн Ли, главы уезда Юйчэн, в 10‑й год правления Канси». Красная краска в высеченных канавках почти полностью осыпалась.

У Сяохао когда‑то давно читала запись в «Описаниях уезда Юйчэн»: «В каменных домах на горе Сяншань жили три крестьянина. Однажды к ним пришёл мул. На его спине был мешок, набитый серебром. Но крестьяне не бросились к серебру. Вслед за мулом пришёл его хозяин, он узнал его по номеру на бирке. Он забрал своего мула и ушёл. Глава уезда Чжэнь Ли узнал, что крестьяне не взяли ни гроша, не опустились до воровства, и велел сделать надпись «Прекрасное на горе Сяншань», чтобы увековечить их пример».

Они спустились вниз. Каменный дом был высокий снаружи и низкий внутри, его стены почернели от копоти. В каменной стене были высечены дверь и окна, внутри пещера была разделена на несколько помещений, там стояли каменные столы и кровати. У Сяохао подумала: предки деревни Шиу жили в таких примитивных условиях, но сохранили свои традиции и добродетели, это что‑то невероятное. А ещё она подумала: как мул мог оказаться здесь, да ещё с мешком серебра на спине? Она подошла к выступу на восточной стороне, огляделась и обнаружила, что у подножия горы проходит дорога с севера на юг, это главная дорога из Юйчэна на север Цзянсу. Вполне вероятно, что хозяин мула остановился на полпути отдохнуть, и не привязал животное, мул вырвался на свободу и побежал в горы.

Го Мо сказала: пойдёмте в сельский комитет пообедаем. Они спустились по крутой горной дороге вниз к деревне. Снова послышались звуки гонга и барабанов, но на этот раз чётко различался ритм, музыка была полна всякими музыкальными трюками, и слушать её было приятно.

Когда они подошли к деревне, то увидели, как группа стариков играет на инструментах, а неподалёку стоит молодёжь. Смуглый худощавый старик в дождевом плаще размахивал барабанными колотушками. Именно он был ключевым персонажем в этом представлении. Его глаза блестели, когда он бил в барабаны, и он был чрезвычайно возбуждён, его плащ трясся и взмывал в воздух, и оттого он был похож на ежа.

Го Мо отвела У Сяохао внутрь, там курили несколько мужчин средних лет. Один мужчина лет сорока встал, улыбнулся Го Мо и сказал: «О, большая певица здесь, присаживайтесь!» Го Мо сказала: «При чём здесь певица, я привезла председателя У! Она – замначальника отдела, у неё большие таланты, в понедельник только к нам прибыла». И представила У Сяохао секретаря деревни, Чжэн Лицяна.

У Сяохао спросила, что происходит на улице. Чжэн Лицян глянул во двор: «Эта банда стариков, думают, что они хороши в музыке и плясках». Затем добавил: «Сегодня в деревне свадьба, и нужно после обеда встречать невесту. А мы никак не могли найти людей, чтобы бить в гонг и стучать в барабаны. Кое‑как нашли каких‑то подростков, достали инструменты, чтобы они потренировались. Но у них получалось безобразно. И тут появились эти старики, которые умеют играть на этих инструментах, и сказали: мы покажем им, как надо играть. Вот и устроили тут концерт. Вон тот старик, бьющий в барабан, у них главный, у него прозвище «старый хуагу».

У Сяохао слышала, что раньше в Юйчэне свадьбы делали вечером, но теперь всё изменилось, и свадьбы проводят с утра. Она и не знала, что в горах сохранили эту традицию. Она посмотрела на «старого Хуагу» и сказала: «Они очень хорошо исполняют, наверняка, это что‑то известное?» Стоявший рядом седовласый мужчина сказал: «Они исполняют “Цзиньцюлян”». Глаза Го Мо загорелись: «Это и есть “Цзиньцюлян”? Я знала о такой мелодии, но никогда не слышала её вживую». Поспешно вытащив мобильный телефон, он выбежала на улицу и начала снимать.

У ворот послышались детские крики и возня, Го Мо остановила видео и недовольно пробормотала: «Кому там неймётся?» У Сяохао посмотрела туда, в воротах появилась женщина и тащила за собой на верёвке барана. Баран упирался, не желая входить в ворота, всеми четырьмя копытами в землю и пятился назад. За женщиной толпились дети и кричали: «Дежурный баран, дежурный баран, приехал главный, значит скоро его в казан!»

Группа стариков перестала играть «Цзиньцюлян», с мрачными лицами они отбивали монотонный ритм, будто вторя крикам детей.

«Дежурный баран?», – недоумевала У Сяохао.

Секретарь рассмеялся, но ничего не сказал. Го Мо улыбнулась и объяснила: «Овцы из деревни Шиу целыми днями пасутся в горах, они едят там целебные травы, пьют воду из горных источников, поэтому их мясо считается особенно вкусным, и оттого высшее руководство особенно любит приезжать сюда и есть здешнюю баранину. Секретарь Чжэн выращивает овец, и когда должен приехать человек сверху, он закалывает этого барана, а потом покупает ещё одного. У него в хозяйстве всегда есть достаточное количество овец и баранов, он словно дежурный по баранам. Поэтому и говорят “дежурный баран”». Сказав это, она сделала хитрое лицо: «Спасибо Вам, председатель У, благодаря вам, мы сегодня отведаем дежурного барана». Затем она крикнула женщине: «Невестка, спасибо!»

У Сяохао стало не по себе. Конечно, она любит баранину, но эта история с «дежурным бараном» заставила её почувствовать себя виноватой. Она смотрела на этого барана, которого жена Чжэна уже приволокла к дверям кухни и привязала к дереву, баран истошно блеял.

У Сяохао сказала Го Мо: «Мы не будем здесь обедать». И вышла во двор. Го Мо глянула на секретаря Чжэна, он тут же выскочил вслед за У Сяохао: «Председатель У, вы впервые в нашей деревне. На пустой желудок мы вас никуда не отпустим». У Сяохао сказала: «Мы вернёмся. Я ещё приеду. Здесь у вас на горных скалах Сяншань высечены исторически значимые надписи, и ваши люди играют прекрасную музыку Сяншань, обо всём этом можно написать статьи. Только, пожалуйста, не нужно больше никакого “дежурного барана”!»

Го Мо подогнала мотоцикл, и они с У Сяохао выехали из деревни. По дороге она, повернув голову, громко сказала: «Председатель У, кто же отказывается поесть на халяву! Мы уехали голодными, а они будут помнить, что мы должны ещё приехать!»

У Сяохао сказала: «Главное, что мы уехали со спокойной совестью!»

7

В 14:30 У Сяохао как штык стояла перед дверью кабинета секретаря. Дверь была приоткрыта. Она постучала и вошла, хотела закрыть дверь за собой, но секретарь сказал с серьёзным лицом: «Не закрывай дверь». У Сяохао поняла, это для того, чтобы избежать подозрений: секретарь разговаривает с коллегой‑женщиной, но он безупречен и чист.

Волосы секретаря были аккуратно причёсаны на косой пробор. Он указал на стул напротив стола, У Сяохао села. Она решила взять инициативу на себя и сказала: «Секретарь, я прошу извинения, я не должна была открывать дверь машины главе районной администрации сегодня утром». Чжоу Бинь поднял брови, посмотрел на У Сяохао и сказал: «Председатель У, это не просто вопрос об открывании двери, это касается норм поведения. Вы ни во что ставите здешнее руководство, и хотите выслужиться перед главой районной администрации…». У Сяохао не сдержалась: «Секретарь, как бы я посмела пренебрегать нормами поведения? Не говоря уже о том, как бы я посмела ни во что ставить руководство! Я не понимаю, я действительно не понимаю. Автомобиль просто остановился прямо передо мной, вот я и протянула руку, чтобы открыть…»

– Понимаете Вы это или нет, Вы должны хорошенько подумать об этом. Вам придётся написать объяснительную.

У Сяохао никак не ожидала, что секретарь заставит её писать объяснительную, она уставилась на него большими удивлёнными глазами. Секретарь сказал: «Ну что Вы смотрите? Завтра утром передадите свою объяснительную заведующему Лю, он передаст мне». У Сяохао, молча, кивнула: «Хорошо».

Секретарь Чжоу снял очки, вытащил платок из футляра, лежавшего на столе. Опустив голову и вытирая очки, он спросил: «Председатель У, «Три рыбацких чуда» на острове Сайдао восхитительны, верно?»

У Сяохао сразу насторожилась. Она поняла, что секретарь слышал о её поездке на остров Сайдао с председателем. Сейчас она жалела, что отправилась туда вместе с ним, ведь на обратном пути он вёл себя странно. Но она знала, что о двусмысленном поведении председателя говорить секретарю не стоит. Это только усугубит ситуацию, поэтому она сказала в свою защиту: «Председатель предложил съездить туда, чтобы проверить безопасность рыбного промысла, поэтому я и отправилась туда вместе с ним. Не ожидала, что нас так радушно встретят там».

Чжоу Бинь многозначительно посмотрел на неё: «Неожиданного ещё много будет. Проверить безопасность рыбного промысла? А Вы сами‑то в безопасности? Вы сотрудник‑женщина, недавно назначены на эту должность, и я за Вас несу ответственность. И я напоминаю Вам со всей серьезностью: Вы должны понимать, что нужно вести себя достойно. И от некоторых людей со скрытыми намерениями лучше держаться подальше».

У Сяохао покраснела и, опустив голову, сказала: «Спасибо, секретарь, я поняла, отныне буду начеку».

Выйдя из кабинета секретаря, она поднялась к себе и сидела там, размышляя: теперь стало понятно, что попытка открыть дверь машины – это пустяк, большой вопрос здесь – это то, что она вместе с председателем отправилась на остров. Она слышала, что работа двух руководителей в маленьком посёлке редко обходится без конфликтов, и Цзепо – не исключение. По приезду я произвела впечатление на секретаря. И теперь он думает, будто председатель перетягивает меня на свою сторону. Ну, это уже ни в какие ворота!

Но кто рассказал секретарю о том, что она посетила остров Сайдао? Водитель катера, Сяо Сюэ, не мог. Он всего лишь простой рабочий с районной рыбной станции, иногда приезжает по просьбе председателя, чтобы отвезти его на остров. Остаётся только Ли Яньми. Заведующий отделом инспекции безопасности стал вхож в службу безопасности?

Поэтому, когда Ли Яньми приехал к ней с отчётом о технике безопасности посёлка, она слушала его рассеянно, в голове у неё всё время крутилась мысль: неужели это он донёс?

Вечером у У Сяохао не было никакого желания ужинать, она выпила стакан воды и села писать объяснительную. Она подумала: проучилась 16 лет, затем 8 лет проработала в районном НПКСК, за всё это время написала множество разных служебных бумажек, но ни разу не доводилось писать объяснительную. Потому что всегда работала самозабвенно, никогда не стояла на месте, никогда не допускала ошибок. А тут, не успела приехать, как на 4‑й день работы уже пишу эту штуку.

Ей очень не хотелось писать объяснительную, ведь казалось, что секретарь делает из мухи слона. Поэтому, написав, одно слово «Объяснительная», она не знала, что писать дальше. Чувствуя раздражение, она схватила бумагу, скомкала её и в сердцах бросила на землю.

Она глянула на комок бумаги, и холодок пробежал по её спине. Она вдруг вспомнила про того парнишку: ведь он точно так же бросил скомканную бумагу, а потом полез в петлю. Она посмотрела на оконный проём и отчётливо представила, как он висит там и печально смотрит на неё. Она содрогнулась всем телом, и волосы зашевелились на её голове.

Но она быстро успокоилась и подумала про себя: это произошло очень давно, чего бояться. Мне всего лишь надо написать объяснительную. В этом нет ничего сложного.

Она взяла ещё один лист бумаги, закусила губу, задумалась на мгновение, и с головой погрузилась в писанину.

8

Внезапно ей позвонила дочь и прошептала: «Мама, Ю Глазное Яблоко напился!» У Сяохао посмотрела на часы: половина десятого. В трубке на заднем фоне она услышала, как пьяный Ю Хаолян поёт «Мой 1997‑й», тоненьким голосом, пытаясь подражать Ай Цзин. Она заволновалась и быстро сказала: «Солнышко, я не хочу слушать его завывания. Меня больше волнует, что ты ела, пока он ходил выпивать?». Дяньдянь сказала: «Он принёс еды и накормил меня. Краба и пельмени с макрелью, очень вкусно!». Голос Ю Глазное Яблоко вдруг стал громче, как будто он подошёл к телефону: «Пустите меня в красочный мир, поставьте мне красную печать…» Раньше он постоянно напевал эти слова, упрашивая У Сяохао пойти и зарегистрировать их отношения. Когда он пел это, то прижимался свои лицом к её лицу и сощуривал глаза в узкие щёлки. Эти воспоминания так ясно и отчётливо встали сейчас перед ней, что она не могла более терпеть и бросила трубку.

По‑китайски «Ю Глазное Яблоко» созвучно с «Есть глазное яблоко».

Ю Хаолян самого обычного телосложения, и лицо самое обычное, и самая характерная особенность – это узкие щёлки вместо глаз на толстом белом лице. Из‑за того, что глаза у него узкие, в виде щёлок, создаётся впечатление, что они не раскрываются. Когда он учился в старших классах, это вызывало жаркие споры среди его одноклассников. Кто‑то говорил, что у него есть глазные яблоки, а кто‑то – что нету. В это время Ю Хаолян уже начал ухаживать за У Сяохао. Поэтому одноклассницы спросили её: когда Ю Хаолян признавался ей в любви, сияли ли его глаза, смогла ли она разглядеть его глазные яблоки? Призадумавшись, У Сяохао покачала головой, потому что в тот момент Ю Хаолян ещё и улыбался, поэтому его глаза были ещё уже. В результате одноклассники дали Ю Хаоляну ироничное прозвище «Ю Глазное Яблоко».

У Сяохао и вправду никогда не видела глазных яблок Ю Хаоляна. Однажды, когда они были близки, у неё была возможность приподнять его веки и посмотреть, но она испугалась, подумав, что если она приподнимет его веки, то, возможно, увидит что‑то ещё более ужасающее. Обычно она называла его «Ю Глазное Яблоко», и Ю Хаолян со смехом отзывался и говорил: «Конечно, у меня есть глазные яблоки, а иначе, как бы я заприметил тебя?»

Когда их дочери было четыре года, в ней проснулось любопытство, и она всё‑таки подняла отцу веки и хорошенько рассмотрела, и сделала заключение: глазные яблоки на месте! Потом она часто радостно выкрикивала: «Есть глазное яблоко».

Когда У Сяохао впервые увидела отца Ю Хаоляна, она была поражена: сын похож на отца как две капли воды. Однажды Дяньдянь спросила у бабушки: есть ли у дедушки глазные яблоки? Бабушка, смеясь, сказала: не знаю, прожила с твоим дедушкой 40 лет и никогда не видела его глазных яблок. Дяньдянь тут же потянулась к дедушкиным глазам, но дед отпрянул и расшумелся: «Кто сказал, что у меня нет глазных яблок? Если бы у меня не было глазных яблок, то смог бы я по молодости ловить преступников и попадать в этих собак с первого выстрела?»

Свёкра У Сяохао зовут Ю Далянь, он – бывший сотрудник уголовного розыска, и известен своей меткой стрельбой. Однажды в деле об убийстве он с первого выстрела уложил нападавшего с ножом. От офицера он дослужился до начальника Управления общественной безопасности, а затем стал заместителем начальника уезда. И теперь, выйдя в отставку, он сохраняет военную выправку, лицо его всегда строгое и холодное. Когда он прогуливается по улице, то часто нахмуривает брови, что создаёт впечатление, будто его глазные щели прицеливаются. Завидев какого‑либо хулигана, он гневно говорит: если бы я был при исполнении, как бы ты у меня поплясал! Завидев девушку в чересчур открытой и вызывающей одежде, он сердито плюёт на землю. Как‑то несколько лет назад свекровка рассказала У Сяохао, что однажды старик увидел на улице странные брюки. Карманы брюк были не по бокам, а спереди. Старик пришёл домой рассерженный и громко ругался: девчонки, что, должны руки держать на паху? Это ли не повод для преступления?

Ю Хаолян – единственный сын Ю Даляня. Он унаследовал внешность отца, но не унаследовал от него увлечения. Ему не нравится военная форма, но зато нравятся красивые женщины и женские наряды. Когда он учился в старшем классе, он по уши влюбился в У Сяохао и преследовал её, в результате скатился на двойки и даже не смог поступить в университет. Ю Далянь был в ярости настолько, что достал спрятанный в доме пистолет. Он направил дуло пистолета на сына. Но жена встала между ними, закрыв сына собой. Так, сын бесцельно слонялся по дому. Отец, который был заместителем начальник уезда, не выдержал, и замолвил о сыне слово перед начальником общественной безопасности, чтобы его приняли на работу вспомогательным полицейским в дорожную полицию. И что же сделал этот Ю Хаолян? Он, пользуясь служебным положением, превышал свои полномочия. Однажды по дороге спокойно ехала машина, ничего не нарушая, Ю Хаолян её остановил. Потребовал у водителя предъявить права и документы. Водитель усмехнулся и указал на заднее сиденье: «Это автомобиль начальника уезда Вана». Ю Хаолян скривился: «У всех такие начальники уезда».

«У всех такие начальники уезда» – эта фраза тут же разлетелась по всем уезду. Те, кто были знакомы с Ю Хаоляном и знали его прозвище, тут же сделали вывод: «Всё‑таки, у «Ю Глазное Яблоко» нет глазных яблок». Когда вся эта история дошла до отца, он, не долго думая, сильно побил сына, ругая его на чём свет стоит, тем самым сильно оскорбив его. На следующий день сын не вернулся домой, три дня от него не было вестей. Заместитель начальника уезда запросил о нём информацию в Бюро общественной безопасности, они довольно быстро сообщили, что Ю Хаолян уехал в Цзинань.

С этого момента всё в жизни У Сяохао, которая уже как полгода была студенткой университета, кардинально изменилось.

Поступив в университет, она оказалась далеко от дома, теперь и Ю Глазное Яблоко был далеко от неё, и она почувствовала, что, наконец, свободна, и весь мир открыт перед ней. Специальность «История» Шаньдунского университета была известна на всю страну. В 1950‑х годах 20‑го века там преподавали восемь известных учёных, которых называли «Восемь лошадей у одной кормушки». Среди учителей У Сяохао было несколько тех, кто учился у «Восьмёрки». А она и студенты её возраста были уже третьим поколением учащихся у «Восьмёрки». Учителя часто шутливо называли их «маленькими лошадками», и У Сяохао сама чувствовала, что она как жеребёнок, который выпрыгнул из степей Южного Шаньдуна, и теперь пасётся на огромном поле знаний, резвясь и играя. Часто ранним утром или после обеда, когда она сидела в парке у восточного здания историко‑ литературного факультета и делала уроки, она наслаждалась тихим дуновением осеннего ветерка, слушала шелест листьев и была так счастлива, что хотелось плакать. Здание историко‑литературного факультета казалось ей храмом, потому что в первой половине 20‑го века здесь не только на историческом факультете работали «Восемь лошадок», но и на факультете литературы работали «Четыре богатыря‑хранителя», деятели, также гремевшие на всю страну. Среди их учеников тоже есть немало выдающихся работников. Она думала: «Я должна много и усердно работать, чтобы следовать по их стопам и стать их выдающимся последователем». Отец всегда считал меня травинкой, а я стану деревом!»

Недалеко от парка, который находится возле здания историко‑ литературного факультета, есть библиотека. Туда приходит много студентов, часто в ней можно увидеть влюблённые парочки. У Сяохао завидовала им: такая чистая, искренняя любовь в стенах университета. Не то что она: продала себя, чтобы оплатить обучение. Она думала: «Я решилась на это, чтобы он оплатил 8000 юаней за моё обучение. Он, должно быть, доволен, верно? Может, забудет обо мне?». Она мечтала, что после того, как поступит в университет, она порвёт все связи с семьёй Ю и начнёт новую жизнь. В Шаньдунском университете для студентов, которые хорошо учатся, предусмотрена стипендия. Довольно‑таки хорошая сумма, на которую можно спокойно жить и питаться. Шаньдунский университет – это ключевой университет страны, у него достаточно высокий проходной балл, и все, кто поступает сюда, имеют высокий IQ. Каждый раз, когда У Сяохао смотрела на этих умных и в тоже время красивых однокурсников и младшекурсников, её сердце трепетало.

Одним прекрасным весенним днём на втором году обучения она по обыкновению сидела в тополиной роще и занималась. Вдруг она услышала какой‑то стук поблизости. Обернувшись, она увидела парня с густыми бровями и большими глазами, он стучал кулаком по стволу дерева, явно волнуясь. Парень тоже посмотрел на неё, затем взмахнул книгой и, показав обложку, спросил: «Эй, ты читала эту книгу?». Видя её непонимающее лицо, он подошёл, сел рядом с ней и сказал: «Столкновение» основано на реальных событиях. Идеологическая эмансипация в современном Китае. Это действительно интересно! Советую почитать». У Сяохао кивнула. Парень представился: он из 96‑й группы, зовут Лю Цзинцзи, родом из Циндао. У Сяохао спросила, почему его назвали Лю Цзинцзи (досл.: Лю экономика)? Грандиозные планы на жизнь? Спасение мира? Лю Цзинцзи захохотал: «Не угадала! В 1978 году состоялось 3‑е пленарное заседание ЦК КПК. Речь шла о том, чтобы направить курс на экономическое строительство. Мой отец работал учителем и в погоне за модой дал мне это имя. Но сейчас у меня действительно зародился план: усердно заниматься, извлечь уроки из истории, хорошенько обдумать некоторые вопросы, через несколько лет занять высокую должность и спасти, наконец, мир!». У Сяохао прониклась его эмоциональным порывом и искренне сказала: «Желаю тебе успехов!». Лю Цзинцзи поблагодарил её и спросил, как её зовут, У Сяохао назвала своё имя. Лю Цзинцзи посмотрел на неё и сказал: «Дай отгадаю, ты из деревни, иначе тебя бы не назвали Сяохао (досл.: маленькая полынь)». У Сяохао сказала: «Пусть будет так. Но: я не хочу быть маленьким стебельком полыни всю свою оставшуюся жизнь, я хочу стать деревом. Ты хочешь спасти мир, то есть стать государственным деятелем. Я же хочу стать большим деревом, просто хочу что‑то делать, а не тратить попусту свою жизнь». Лю Цзинцзи постучал по стволу стоящего рядом тополя и сказал: «Хорошо! Пусть это дерево будет свидетелем, что через 20 лет мы осуществим наши мечты!». У Сяохао кивнула, положила руку на дерево и посмотрела наверх, на его густую крону, слёзы текли по её лицу.

Она сходила в библиотеку и взяла «Столкновение». И действительно, узнала для себя много нового. Автор в 320 000 иероглифов рассказал историю идеологического раскрепощения в течение 20‑ти лет политики реформ и открытости и описал захватывающие противостояния. Когда она читала книгу, она испытывала сильное душевное волнение, она гладила книгу и думала: это наша история, история нашего поколения! Каким будет Китай через 20 лет? Когда я стану взрослой, то смогу ли привнести какой‑то вклад в историю?

Это была весна 1998‑го, У Сяохао было 20 лет, и это была самая прекрасная весна в её жизни. Вместе с Лю Цзинцзи они часто сидели в том парке и разговаривали. Говорили о лекциях, о книгах, которые читали; говорили об истории, говорили о настоящем, иногда могли просидеть и проговорить так целый день. Блеск счастливых глаз, зарождающиеся чувства. Несколько раз они задерживались допоздна, и Лю Цзинцзи провожал её до общежития. Однажды она оглянулась, в глазах Лю Цзинцзи отражался свет фонарей, и ей вдруг захотелось броситься к нему. Но она не посмела, она знала, что недостойна.

Однажды они снова направились в парк для своих, уже ставших привычными, разговоров. Вдруг кто‑то подскочил сзади и ударил Лю Цзинцзи в грудь: «Как ты смеешь гулять с моей женой?». Это был Ю Хаолян. Лю Цзинцзи остановился и с недоумением спросил У Сяохао: «Это твой парень?». У Сяохао не смела взглянуть на него, сильно покраснев, она вцепилась в Ю Хаоляна, чтобы не дать ему причинить вред Лю Цзинцзи. Ю Хаолян снова замахнулся и теперь ударил У Сяохао: «Я оплачиваю твою учёбу, а ты здесь вместо этого крутишь шашни с мужиками!» Вокруг них столпились люди, У Сяохао было неимоверно стыдно, и она поспешно потянула его к выходу с территории университета.

В ту ночь она не вернулась в общежитие. Ю Глазное Яблоко сказал, что нашёл работу в Цзинани и останется там на длительное время. Он так же будет работать во вспомогательной полиции, сказал, что старый знакомый его отца посодействовал этому. У Сяохао сказала, что в университете строгая дисциплина, и она не может жить вне университета. Ю Глазное Яблоко сказал: нет, у меня здесь своя дисциплина, каждый вечер ты будешь являться сюда и отчитываться, иначе я тебя попорчу!

«Попорчу тебя» – на южношаньдунском диалекте это означает «изобью», «сделаю тебя калекой».

У Сяохао, зная характер Ю: сказал‑сделал, каждый вечер старалась незаметно покинуть университетский городок и ехала к нему в частный дом в районе Дяньлю. С тех пор У Сяохао приходилось терпеливо сносить пересуды своих соседок по комнате за её спиной и страдать от того, что она больше не могла встречаться с Лю Цзинцзи. Однажды Лю Цзинцзи увидел её после уроков, отозвал в сторонку и спросил, почему она не сказала ему, что у неё уже есть парень. У Сяохао прошептала: «Прости», и убежала. Найдя укромное местечко в студенческом городке, она заплакала. И даже не смогла прийти на урок к учителю Фан Чжимину. Учитель Фан потом спросил её, почему её не было на уроке. У Сяохао подумала, что учителю Фану можно доверять, поэтому она написала длинное письмо, в котором подробно написала обо всём, что происходит сейчас в её жизни, и передала ему. В конце своего письма она написала: «У худой лошади шерсть длинная, у бедняка желания короткие, и я этому пример. Учитель, Вы должны презирать меня!» На следующий день учитель Фан остановил её после уроков и, найдя пустой класс, долго беседовал с ней. Он сказал: «Сяохао, спасибо за доверие ко мне. Как я могу презирать тебя? Я тоже приехал из деревни, и поэтому очень хорошо понимаю твоё чувство безысходности и тяжёлое положение. Лучше умереть стоя, чем жить на коленях – это, безусловно, достойно уважения; терпеть унижения, чтобы строить планы на будущее, разве это не мудрость жизни? Если бы Гоу Цзянь, Хань Синь, Сыма Цянь не знали слова «терпеть», то не было бы столько захватывающих историй о них, не вошли бы они в учебники по истории. За эти годы я повидал немало студентов‑бедняков, и все они, в конечном счёте, смогли преодолеть трудности и окончить учёбу. Все они стали полноценными членами общества. Если они оглянутся и посмотрят на пройденный путь и спросят себя, почему они смогли всё преодолеть, многие, несомненно, подумают о словах «терпеть унижение». Но…», – учитель Фан сделал паузу, внимательно посмотрел на У Сяохао, и продолжил: «Терпеть унижение – это лишь один из способов преодолеть трудности, сопротивляться – вот ещё один способ, чтобы преодолеть себя. Так что, товарищ Сяохао, я торжественно заявляю: если ты выберешь сопротивляться и решишь окончательно избавиться от своего парня, я поддержу тебя в моральном плане, но также смогу поддержать тебя и материально».

У Сяохао расплакалась и долго не могла говорить, потом, наконец, произнесла: «Мне довольно и этих слов, учитель… Со своей ситуацией я сама разберусь, я не хочу Вас утруждать своим проблемами…»

Но У Сяохао никак не могла «разобраться» со своей проблемой, не могла она избавиться от Ю Глазное Яблоко. Он поставил перед ней ультиматум: либо живём вместе, и всё у всех хорошо и спокойно, либо в Шаньдунском университете прольётся кровь. Услышав это, У Сяохао задрожала, ей ничего не оставалось, как выбрать «терпеть унижение». Таким образом, она терпела до окончания учёбы, затем они переехали в Юйчэн и зарегистрировали брак. В первый день Нового 2013 года они сыграли шикарную свадьбу в гостевом доме уездного управления Пинчжоу. Тамада попросил жениха рассказать его секреты успешных отношений. Хао Лян прищурился и гордо ответил: «При одной только мысли, что красивая девушка, окончившая университет, станет моей женой, у меня появлялся неиссякаемый заряд сил и неисчерпаемая энергия!»

В этот момент У Сяохао будто резанула мысль: неиссякаемый позор, неисчерпаемая боль.

9

Наконец, У Сяохао написала объяснительную. Затем вынула из выдвижного ящика стола книгу с твёрдой обложкой толщиной в кирпич и пролистала её до 29 августа. Под «Важными событиями в стране и за рубежом» она написала «2012 год – впервые написала объяснительную». Она внимательно посмотрела на запись и рассмеялась.

Ещё в университете У Сяохао полюбила «Этот день в истории». В конце первого семестра они закончили курс «Древней истории Китая (часть 1)» и курс «Древнейшей истории человечества». Она собиралась писать эссе по окончанию семестра. В тот день она искала справочные материалы в библиотеке и вдруг увидела книгу под названием «Этот день в истории». Раньше она видела такую рубрику в газете, но как‑то не придавала значения, Но когда эта книга оказалась в её руках, она неожиданно для себя увидела историю с другой стороны. История в учебниках построена линейно, но в этой книге история не была линейной. В учебниках история описывает реальные события, но в этой книге история приобрела какой‑то фантастический колорит. Тысячи лет истории превратились в ней в лес, состоящий из 365 огромных деревьев. Нет, даже 365+, потому что есть ещё 29 февраля каждые четыре года. Каждое дерево огромно, доходит до самого неба, не видать у него ни начала, ни конца. Каждое дерево – это один день, на котором растут плоды. Есть и сладкие, и кислые, и горькие, и острые плоды; они либо приятны для глаз, либо с них течёт кровь и они пугают. Посмотришь на одно дерево, как вдруг возвращаешься в прошлое, перепрыгиваешь в настоящее, оказываешься в другой стране, и снова возвращаешься в Китай – эта мощная сила даёт читателю ощущение мимолетности бытия. Закончив чтение этой книги, ей вдруг захотелось написать статью о том, что она чувствовала, когда читала эту книгу, и озаглавить её «История в другом свете – Мои впечатления от прочитанной книги “Этот день в истории”». Написав статью, она отдала её своим двум учителям. Профессор Кан Увэй, преподававший у неё историю древнего мира, раскритиковал её, заявив, что она свернула не на ту дорожку, пошла кривым путем и даже утратила связь с реальностью. История – это наука, а науку приукрашивать не стоит. А что более серьёзно, так это то, что товарищ У Сяохао допустила логическую ошибку: в истории нет сегодня, история – это всегда вчера и только вчера. У Сяохао не понравились слова учителя, она подумала: учитель, Вы подменяете понятия. «Сегодня» в этой книге – это просто дата в истории, а не текущий день, как Вы говорите. К счастью, профессор Фан Чжимин, преподававший древнюю историю Китая, похвалил её статью, сказав: «Я всегда говорю своим ученикам: не сковывайте себя рамками учебников, не загоняйте себя в рамки слов учителя». Учитель Фан даже отправил её статью в редакцию молодёжной газеты и вскоре её опубликовали, благодаря чему однокурсники У Сяохао взглянули на неё по‑другому.

После того, как статья была опубликована, У Сяохао вернула книгу «Этот день в истории» в библиотеку, пошла в магазин, купила себе эту книгу и перечитывала её снова и снова. Когда она читала о том, что в какой‑то день произошло какое‑либо историческое событие, она неизменно находила дополнительный материал, чтобы изучить данное событие со всех сторон, а затем выяснить его влияние на ход истории и его роль в историческом процессе. Всё это помогало ей в учёбе, а потому училась она на «отлично».

Однажды У Сяохао пришла в голову идея: записывать события из личной жизни в этой книге. Всякий раз, когда происходило что‑то важное в её жизни, она находила в книге этот день и делала запись на свободном месте. Делать такие записи намного интереснее, чем вести дневник. Например, на 3‑м курсе в конце апреля они всей группой сели на поезд и отправились на экскурсию в Цюйфу, где они погрузились в конфуцианскую культуру. По возвращении в Цзинань она сделала запись в «Этот день в истории» за 20 апреля: «Вместе с учителем ездили в Цюйфу, посетили Три конфуцианские святыни». Затем просмотрела записанные в книге важные события, произошедшие в Китае и других странах в этот день: «429 год – День рождения Цзу Чунчжи», «1934 год – ЦК КПК принял «Программу антияпонской борьбы и национальной реконструкции», «1981 год – обнаружены руины селения первобытного родового общества в Тунчжэне, Чжэцзян», «1930 год—Антибританское восстание в Пешаваре, Индия», «1972 год— американский космический корабль «Аполлон‑16» совершил посадку на поверхность Луны», «1996 год – саммит «Большой восьмёрки» по ядерной безопасности» и так далее.

Однажды её соседка по комнате увидела её записи и спросила: ты что, хочешь увековечить своё имя в анналах истории? У Сяохао сказала: у меня и мыслей таких нет. Но я думаю, что история человечества складывается из личных историй каждого человека. Хотя вся моя жизнь незначительна, так же, как и моё имя, она похожа на неприметный стебелёк полыни, но записи событий, которые происходят в моей жизни, тоже отражают особенности эпохи, которые складываются в историю.

Итак, она продолжала следовать этой привычке.

У Сяохао была одержима книгой «Этот день в истории», и так же сильно была одержима историей, записанной в учебниках. Она размышляла: я пришла в этот мир, я освободилась от лап чудовища‑отца и выжилапусть моя жизнь коротка. Пусть это будет всего несколько десятилетий, но я смогу изучить историю, смогу пройти эти пять тысяч лет, смогу разглядеть изменения, через которые прошло человечество, исследую культуру, которую оно создавало, ошибки, которые совершило, а затем буду размышлять о его достижениях и потерях, изучать закономерности вещей, чтобы будущие поколения могли извлечь из этого уроки. Это ли не счастье!

Профессор Фан побуждал её поступать в магистратуру на профиль Археология и даже предложил ей быть в числе своих студентов, что очень тронуло её. На последнем семестре она усердно училась, днём и ночью, планируя успешно сдать вступительные экзамены и стать учеником учителя Фана. Однако Ю Хаолян решительно выступил против её поступления в магистратуру, заявив, что родители ждут их возвращения, что они нуждаются в уходе. Его отец позвонил У Сяохао, сказал, что она будет преподавать в средней школе № 1 в Пинчжоу. Но У Сяохао знала, что как только она вернётся туда, она снова окажется в ловушке, сотканной семьёй Ю, и будет скромной снохой их семейства, которой они будут помыкать. Когда она думала про свёкра, который с утра до вечера ходит с рассерженным лицом, словно желая всегда и всюду всем указывать, что и как делать, у неё не было никакого желания возвращаться.

Как‑то вечером Ю Хаолян, указывая на угол стены в доме, который они арендовали, спросил её: «Ты же хочешь заниматься археологическими раскопками? Если не будешь меня слушаться, то я позову сюда людей, пусть занимаются здесь раскопками». У Сяохао спросила в недоумении: «Ты о чём?» Ю Хаолян яростно прошипел: «Закопаю тебя глубоко в земле, пусть будущие поколения выкопают и посмотрят, какой династии этот скелет!»

У Сяохао потеряла сознание. Когда она очнулась, то лежала на кровати обнажённой, Ю Хаолян склонился над ней, чтобы повторить старый урок. Она хотела оттолкнуть его, на глаза навернулись слёзы, но Ю Хаолян прижал её и сказал: «Если бы не поддержка моей семьи, смогла бы ты, У Сяохао, поступить в университет? Где же твоя благодарность? Закончила учёбу и не хочешь возвращаться, собралась в магистратуру поступать? Ты – неблагодарная тварь! Твоя мечта – это бред!»

У Сяохао горько проплакала всю ночь и решила пойти на компромисс. Она сказала Ю Хаоляну, что не будет поступать в магистратуру, а подаст заявление на государственную службу в Юйчэн. Город находится недалеко от уездного центра Пинчжоу, и ей будет удобно навещать пожилых родителей. Ю Хаолян посовещался со своей семьёй и пошёл ей навстречу, согласившись с У Сяохао поехать в Юйчэн. У Сяохао понимала, что для свёкра работа в Юйчэне – это похоже на работу в городе, и он, известный своим тщеславием, несомненно, обрадовался, узнав, что его невестка будет там работать, это может принести известность его семье.

Тогда, под датой 26 февраля в книге «Этот день в истории» она сделала такую запись:

2002 год – регистрация в НПКСК городского района Юйчэн.

10

Днём на территории уездной администрации всегда много людей, только к вечеру здесь становится поспокойней. Хотя у секретаря есть комната в общежитии, обычно после работы он сразу уезжает в город. Говорят, что у его жены депрессия, а сын учится в школе и за ним нужен присмотр. Глава уездного комитета живёт в Цзепо, но его квартира находится далеко от уездной администрации. И ещё у десяти человек семьи живут также в городе, некоторые из них ездят на автобусе, кого‑то подвозят на своей машине друзья. Их называют «приходящими» сотрудниками. У Сяохао не хотелось мотаться туда‑сюда, всё‑таки ездить туда 60 км и обратно 60 км каждый день очень утомительно. В отделе инспекции безопасности имеется небольшой фургон, на нём каждый день ездит в город Ли Яньми. Он приглашал У Сяохао ездить с ним, но У Сяохао отказалась. Она объяснила это тем, что это служебный автомобиль, а она хоть и ответственная за безопасность, но это не повод пользоваться служебным транспортом.

На самом же деле, она не ездила в город, а оставалась в Цзепо, чтобы насладиться чувством свободы. Начиная со средней школы, Ю Хаолян прилип к ней как банный лист, он не отходил от неё ни на шаг, пока, в конце концов, не заполучил её. После свадьбы у них были постоянные ссоры на почве разницы во взглядах. Ю Хаолян официально нигде не работал. Он зарегистрировал одну фирму, арендовал помещение в городе, повесил вывеску, и придумывал всевозможные спекуляции, надеясь на отцовские связи. В городе и в районе жили бывшие подчинённые отца, Ю Хаолян нашёл их и самым наглым образом заставил их быть его посредниками в согласовании одного проекта. Когда проект был согласован, он заключил договор с другими людьми. Приглашая гостей, Ю Хаолян часто принуждал У Сяохао сопровождать его и обслуживать чиновников и бизнесменов. Некоторые видя, что У Сяохао красива, выпьют для храбрости и начинают нести бред. К примеру, был один начальник управления, он на 20 лет старше У Сяохао, и вдруг стал называть её «сестрёнкой». А некоторые считали, что раз Ю Хаолян организовал такой проект, то его жена должна всегда быть весёлой и восторженной. Но У Сяохао не радовалась, обычно она сидела с недовольным видом, из‑за чего настроение присутствующих быстро становилось напряжённым. Однажды вернувшись домой после очередного банкета, Ю Хаолян накричал на У Сяохао, сказав, что она не может нормально поддержать мужа, сидит, задрав нос, и что не хочет благополучия их семье и ребёнку. У Сяохао сказала: «Я работаю и получаю зарплату, разве это не забота о семье и ребёнке? У меня такая благородная должность – госслужащий, как я могу быть девкой по вызову!». Услышав это, Ю Хаолян пришёл в ярость и жестоко избил её. Оказавшись в безвыходном положении, У Сяохао пришлось снова сопровождать его на банкете, но теперь она много говорила, улыбалась. Но, вернувшись домой, Ю Хаолян был снова недоволен, обозвав её «потаскухой», и снова избил её.

Переехав в Цзепо, она почувствовала спокойствие. Днём работаешь, вечером возвращаешься, а дома тихо и спокойно. Можно почитать книгу, зайти в интернет, пробежаться по ленте новостей, поболтать с друзьями. Ну и конечно, каждый день она звонила дочке, чтобы узнать, как у неё дела и выразить ей свою любовь.

В этот день, поужинав, она увидела, что на улице ещё светло и решила съездить на «Холм, где висят сердца».

Она вышла с территории уездной администрации, свернула направо, прошла около ста метров по улице Дунсицзе и снова повернула направо, в промежутке между двумя зданиями «Крестьянского подворья» уже виднелся «Холм, где висят сердца». Проходя мимо одного дома, она увидела, что тот телёнок по‑прежнему стоит на 6‑м этаже, высунувшись в окно. Она крикнула ему «братишка телёнок!», как Го Мо, «братишка телёнок» вдруг посмотрел вниз на неё, и, вытянув голову, протяжно замычал.

Ей показалось, что в его мычании скрыт колоссальный объём смыслов: это и гнетущая тоска от стеснённых обстоятельств, и страстное желание оказаться в горах Циншань. Она ещё раз посмотрела на него, ей стало грустно.

Миновав «Крестьянское подворье», она оказалась на окраине Цзепо. Здесь, кроме посевов, росло несколько старых и серых тополей. Она представила, какой, должно быть, здесь был величественный вид, когда здесь росли те мощные фисташковые деревья. И как жаль, что их все вырубили 60 лет назад!

Она прошла ещё дальше и, наконец, подошла к подножию Холма. Она шла по песчаной дороге, оставляя позади себя сосны, как вдруг перед ней открылось море.

В трёх километрах от неё виднелось бескрайнее море, а в нём будто плыл остров Сайдао, по форме напоминающий корову. Она села на плоский камень, посмотрела на остров и подумала: Ли Дачжао и Дунфэн Данцзы, вы уже поужинали? А мой племянник Чутоу, он сейчас на острове? Если нет, то где в бескрайнем море он ловит рыбу?

Внезапно она увидела, что на острове появилась чья‑то сильная фигура и стрелой полетела вниз, в море. Нырнув, фигура быстро поплыла. Это был Хэ Чэншоу. Он, должно быть, с молодости делает это, ведь он потомок жаберных людей, почти человек‑амфибия.

Но ей стало стыдно за свои мысли. Чего вдруг вспомнила про него? Зачем о нём думаю? Она дёрнула себя за волосы, и пристально посмотрела на море. Её взгляд упал на «Кнут властителя». Сейчас, в предзакатных лучах, освещавших дорожку из подводных камней, он был золотым и блестящим.

Издалека подплывали несколько рыбацких лодок. Она подумала, что люди в лодке, вероятно, смотрели на «Холм, где висят сердца», и думали о доме и своих семьях. В жизни каждого человека должен быть такой «Холм». Мой «Холм» находится в Юйчэне, там Дяньдянь.

Она сидела на вершине горы и смотрела на море, думая о своей жизни. Над морем проплывали облака, окрасившись в розовый цвет, море постепенно темнело, на острове вспыхнул маяк, в рыбацком порту зажглись огоньки.

Повернувшись, она посмотрела на северо‑восток, небо выцветало, в Юйчэне наступали сумерки. Думая о своём «холме, где висит её сердце», она представила Дяньдянь, и её забавное личико встало у неё перед глазами, У Сяохао с нежностью смотрела вдаль.

Вдруг сзади послышались шаги и голоса. Она оглянулась и в лучах заката увидела молодую пару, направлявшуюся сюда. У Сяохао подумала, наверное, у них свидание, нужно уступить им место. Она собиралась встать, как услышала, что молодые люди ссорятся. Парень говорил: «Ты уедешь на экзамен, а я как же?», девушка отвечала: «Поехали вместе», парень ей в ответ: «Мои родители в Цзепо. Я, наконец, вернулся после окончания учёбы. К тому же, родители уже старые, как я могу снова уехать?», девушка парировала: «Делай, как знаешь, но с меня хватит!»

Парень заметил У Сяохао. Подойдя ближе, он воскликнул: «Председатель У? Уговорите мою девушку, чтобы она не уезжала сдавать госэкзамен». У Сяохао пригласила их присесть, и они разговорились. Парня зовут Сунь Вэй, он уездный служащий, выпускник университета, который живет в деревне Сунцзянь, девушку зовут Ван Цзинцзин, работает бухгалтером в уездном финансовом отделе. Они оба окончили Шаньдунский университет финансов и экономики и в прошлом году вместе приехали работать в Цзепо, теперь Ван Цзинцзин собирается сдавать национальный экзамен на государственную службу и планирует уехать отсюда.

У Сяохао спросила Ван Цзинцзин, почему она сказала: с меня хватит. Ван Цзинцзин вздохнула и сказала: «Ох, с тех пор, как я начала работать в финансовом управлении, те операции, которые я проводила, разрушили мои моральные ценности. В университете учитель попросил нас, после того, как мы начнём работать бухгалтерами, вести все дела честно и прозрачно. И никогда не опускаться до фальсификации бухгалтерской отчётности. Но здесь начальник постоянно требует, чтобы я подделывала отчёты. Это просто невыносимо!». У Сяохао спросила: «Что именно ты делала?»

– То, что не вносится в отчёт, он заставлял вносить. Ещё фальшивые чеки, долговые расписки и много всего другого.

– Кто их подписывал?

– Некоторые документы начальник подписывал, некоторые – секретарь, какие‑то – глава администрации.

– После сдачи отчёта, деньги шли в их карман?

– Как раз таки нет. По крайней мере, секретарь Чжоу – точно нет. Насколько я знаю, секретарь Чжоу известен как «тефлоновое покрытие», к нему ничто не прилипает. Хоть он и ставит свою подпись на фальшивые чеки, но себе в карман не кладёт ни гроша. Он же планирует продвигаться по карьерной лестнице, поэтому он не соблазняется деньгами, зачем же ломать себе перспективы.

У Сяохао была в недоумении: «Тогда зачем он заставляет тебя подделывать отчётность?»

– С этим ничего не поделаешь, в уезде не хватает средств. Казённые деньги уходят на приёмы важных гостей, добавьте «серые» расходы, руководству волей‑неволей приходится изыскивать способы.

– Что за «серые» расходы?

– Подарки на Новый Год и другие праздники. Вот, например, приближается праздник середины осени, нужно купить карты, подарки. Вчера слышала, начальник говорил: нужно купить 200 коробок морских огурцов, которые стоят более 200 000 юаней. Кроме того, нужно будет съездить в торговый центр и купить подарочные карты на 100 000 юаней. Эти расходы нигде не высвечиваются, где же они? А мы распределили их по «Особым отчислениям», таким как расходы на противопожарную защиту, расходы на водоснабжение и т. д. Недавно сверху выделили средства на борьбу с засухой, вот сейчас руководство решает, как и куда использовать эти деньги.

В У Сяохао от удивления открылся рот, она почувствовала, будто воздух скопился в её груди и сейчас разорвёт её. Она вспомнила слова Лао‑цзы: «Путь Неба – в принесении пользы без причинения вреда. Путь мудреца – в деянии без противостояния», и гневно сказала: «Как же можно так поступать?! Вот‑вот все посевы крестьян погибнут. Если начальство присвоит средства, выделенные на борьбу с засухой, чтобы купить на них подарки, то о какой справедливости мы можем говорить?»

Сунь Вэй сказал: «Председатель У, Вы, может быть, не в курсе. Но дарить подарки вышестоящим на Новый год и другие праздники уже стало, своего рода, традицией. Каждый уезд, каждый посёлок преподносит им подарки. Никто не смеет нарушать правила».

Но У Сяохао была в курсе. В последние года, когда приближается какой‑либо праздник, уездное, поселковое начальство, все бросаются к зданию районной администрации и другим важным ведомствам. И так как в уездах и посёлках нет НПКСК, никто не приходил к районному НПКСК с подарками, что очень разозлило некоторых чиновников. Её непосредственный начальник, председатель Чу как‑то стоял у окна и, глядя на подъезжающие машины с подарками, ругался, говоря, что некоторые люди, перейдя реку, разрушили мост, а их совесть съела собака.

Ван Цзинцзин решительно сказала: «Какой смысл мне оставаться здесь? Итак, я решила сдавать национальный экзамен и подала заявление на должность бухгалтера в другом отделе. Я верю, что в центральном аппарате нет необходимости подделывать отчёты. Если в этом году не сдам экзамен, буду пробоваться в следующем. В любом случае, здесь я не останусь!»

У Сяохао сказала: «Всё‑таки советую тебе ещё подождать, пройдёт 18‑й партийный съезд, может, ветер переменится».

Ван Цзинцзин медленно покачала головой: «Я не верю, что съезд может всё изменить. Есть негласные законы, которые уже сформированы, их очень трудно изменить».

Увидев, что её не переубедить, она подумала: пусть едет, сдаёт экзамен, а то ведь не успокоится.

Они посидели ещё немного. Увидев, что уже совсем стемнело, Сунь Вэй предложил возвращаться, и все трое встали и отправились в путь. Когда они подошли к «Крестьянскому подворью», оказалось, что они здесь вместе снимают квартиру. У Сяохао спросила: «Чем занимается хозяин?» Сунь Вэй сказал: «У него бизнес в городе, вот он и сдаёт квартиру». У Сяохао спросила, сколько они платят за месяц, Сунь Вэй сказал: 500.

У Сяохао подняла глаза, «братишка‑телёнок» стоял, всё так же высунув голову из окна. Указав на него, она спросила: «Вы живёте по соседству с этим телёнком?» Ван Цзинцзин сказала: «Да, напротив».

– А кто хозяева?

– Пожилая пара, им около 60 лет. Их сын работает в городе и купил квартиру. Они хотят помочь сыну выплатить ипотеку. И не придумали другого способа кроме, как взять корову.

У Сяохао подумала: люди из деревень переезжают в уезды, в города, урбанизация идёт полным ходом.

11

У Сяохао сидела у себя в кабинете и просматривала документы. Вдруг в кабинет вошёл человек с перевязанной головой и окликнул её: «Тётя!». Это был её племянник, Чутоу. Она спросила, что случилось с головой. Чутоу, чуть ли не плача, сказал: «Избили!»

– Избили? Где?

– На пристани Цяньвань. Они все обманщики! У Сяохао налила стакан воды, сказала Чутоу присесть и рассказать обо всём спокойно. Чутоу начал свой рассказ с лицом, полным гнева, из‑за чего морщины на его лбу стали похожи на чёрные волны. Выяснилось, что он работал на судовладельца по фамилии Бао на острове Сайдао. Этот хозяин Бао всю рыбу, что ловили рыбаки, не отвозил на продажу, а отправлял на хранение в холодильные камеры. Он намеревался продавать её в канун Нового года по завышенной цене. Но когда приёмщик рыбы узнал про это, он был очень недоволен, и между ними произошла ссора. В рыбацком порту Цяньвань есть один очень влиятельный рыбак, он родом с северо‑востока страны, его прозвище «Эрдаохэцзы», и у него два шрама на голове. Когда он топает ногой, весь причал трясётся. Если ему приглянулось какое‑либо судно, то хозяин этого судна должен немедленно продать своё судно ему, да ещё и по сниженной цене. Однако Бао не захотел продавать ему судно, что очень рассердило Эрдаохэцзы. Три дня назад Чутоу со своей группой снова вышли в море и возвращались с большим уловом. Сегодня утром, когда они уже подплывали к причалу, из рубки вышел хозяин и закричал рыбакам, чтобы они приготовились к бою. Он сказал, что ему только что позвонил Эрдаохэцзы, и потребовал привезти ему всё, что они наловили, а иначе им не поздоровится. Чутоу понимал, что он зависит от хозяина, волей‑неволей ему пришлось подчиниться, с мужиками они вооружились ломами. Не успело их судно прибиться к берегу, как группа местных головаров заскочила на судно и направилась к Бао. Бао отдал приказ нападать. Не успел Чутоу сделать и шага, как, словно из ниоткуда, ему прилетел сильный удар по голове, он обмяк и упал в воду. К счастью, он не потерял сознание, поэтому он доплыл до безопасного места, выбрался на берег и отправился в медпункт, где ему оказали помощь. Хозяин Бао получил удар ножом в плечо, его увезли в больницу в Юйчэн.

Услышав это, У Сяохао больше не могла сдерживать гнев: «Эрдаохэцзы таким образом выдавливает конкурентов, и никому до этого дела нет? Вы звонили в полицию?» Чутоу сказал: «Звонили, полиция приехала. Они посмотрели всё и сказали, что нужно дождаться, когда Бао поправится, потом и будут разбираться. Но я слышал от мужиков, что полиция покрывает Эрдаохэцзы, и всё это бесполезно». У Сяохао была удивлена: «О? Полиция покрывает? Как такое возможно?» Чутоу сказал: «Хозяин у Эрдаохэцзы – какой‑то крутой чел. Он и подкупил полицию».

– А кто его хозяин?

– Генеральный директор корпорации ШэньЮ по фамилии Му, его прозвище «Бычья акула».

В У Сяохао перед глазами вдруг встал блестящий в лучах солнца «Кнут властителя» и роскошный особняк над ним.

Чутоу посмотрел на У Сяохао, его глаза были полны тревоги: «Тётя, Вы же председатель, помогите разрулить всё! Я здесь именно по этому делу». Услышав это, У Сяохао горько усмехнулась: «Ты думаешь, что тётя большой человек здесь? Я всего лишь заместитель председателя, да и к тому же, самого низкого статуса». Чутоу сказал: «Но всё равно, Вы же здесь чиновник, Вы должны найти способ прищучить этого рыбака!» У Сяохао сказала: «Хорошо, я поговорю с руководством, мы обсудим это. Как твоя рана? Всё серьёзно? Ты дома то был?». Чутоу покачал головой: «С раной ничего серьёзного, всё нормально. Я съезжу в Юйчэн, навещу хозяина. Если я там не нужен, то метнусь до дома. В любом случае, раз хозяин ранен, в ближайшее время в море не выйдем».

12

У Сяохао получила уведомление от орготдела и партийной школы райкома партии с просьбой принять участие в обучении новых кадров в понедельник. Она решила съездить домой на выходные, а в понедельник явиться в партийную школу. Но тут, словно три небесных тела – Солнце, Луна и Земля сговорились против неё, все её планы рухнули. Метеорологическая служба сообщила, что с 1 по 2 сентября будет астрономический прилив, который затронет побережье Жёлтого моря. Городская и районная администрации также распространили экстренное сообщение о том, чтобы прибрежные районы приняли все меры предосторожности.

Береговая линия уезда Цзепо имеет протяженность 17 км, вдоль неё расположены рыбацкие порты, пляжи и множество морских ферм. Среди них фермы концерна Цзюфэн особенно нуждаются в защите. Хэ Чэншоу выступил на собрании руководства с инициативой отправиться туда для охраны. У Сяохао, как ответственная за безопасность, чувствовала, что она, как никто, должна быть первой в самом опасном месте, поэтому тоже записалась. Председатель сказал, что в случае крупного бедствия необходимо будет сообщить высшему руководству, а затем в фонд помощи при стихийных бедствиях, а значит, заведующий по внутренним делам Юань Хайбо также должен ехать с ними. Поэтому сегодня после обеда все трое собрались отправиться туда на машине.

Возле служебного автомобиля председателя стоял водитель Чжан. Он смотрел куда‑то и смеялся: «Юань Сяосяо не может ходить». Она повернулась и увидела, что Юань Хайбо, выпятив вперёд большой живот, шёл к машине, как пингвин. Она спросила, почему он назвал его Юань Сяосяо (досл.: Юань Посмеёмся). Чжан сказал, что заведующий Юань умеет остроумно шутить, очень известен этим. Бывает, что к нам приезжает начальство, городское, районное, и просят внести его имя в список приглашённых на банкеты, а всё потому, что где он, там веселье и смех.

Но все мысли У Сяохао сейчас были не о веселье, она переживала, как они рассядутся в машине. Согласно правилам, заведующий Юань должен сесть вперёд, возле водителя, тогда получается, что она и Хэ сядут назад. Но ей очень не хотелось сидеть рядом с председателем, она опасалась, что ему опять взбредёт в голову плохая идея – щёлкнуть её по лбу. Она думала: если он опять так сделает, я точно умру. Однако Хэ Чэншоу хлопнул толстяка по плечу, и к её удивлению схватился за ручку передней двери. Юань Сяосяо поспешно подбежал, чтобы остановить его: «Председатель, ты должен сесть сзади, это моё место». Но Хэ Чэншоу с каменным лицом сказал: «А разве на нём написано, чьё это место? Спереди всё хорошо видно, мне, как проверяющему, это важно, ты понимаешь, нет?». Услышав это, У Сяохао вздохнула с облегчением, и села позади него.

Низенький и толстый заведующий Юань сел в машину с другой стороны, сел и учащённо задышал. Лао Чжан сказал: «Юань Сяосяо, раз ты сегодня в этой машине, ты должен рассказать анекдот». Юань ответил: «Надо будет расскажу, главное, чтобы председатель У была согласна». Он повернул голову и посмотрел на У Сяохао. У Сяохао подумала, какие могут быть анекдоты, когда грядёт стихийное бедствие, и мы будем в опасности, и, отвернувшись, стала смотреть в окно, не проронив ни слова. Хэ Чэншоу сказал: «Закрой свой рот! С нами девушка находится, какие могут быть анекдоты!». У Сяохао поблагодарила про себя председателя, и повернулась. Юань Сяосяо, смеясь, сказал: «Не буду, не буду, я зашью себе рот!». И, действительно, он поднёс руки ко рту и начал изображать, будто зашивает свой рот, при этом издавая смешные звуки. У Сяохао, не сдержавшись, прыснула от смеха.

В этот момент Хэ Чэншоу сказал, что, по его подсчётам, приближающийся прилив будет чрезвычайно сильным, его сила удара будет мощная, и сможет ли дамба Цзюфэн удержаться – это большой вопрос. Он набрал на своём мобильнике номер Синя и спросил, где он сейчас находится. Синь сказал, что он сейчас на дамбе, организовывает спасательную операцию.

У Сяохао знала о концерне Цзюфэн, и, более того, даже приезжала туда с дочкой. Хозяин, Синь Юнькай, местный житель, более 20 лет назад был назначен туда парткомом и правительством города Цзепо. Перед ним стояла задача собрать людей и организовать там выращивание тигровых креветок, превратив тамошнюю песчаную отмель в морскую ферму по разведению креветок. Однако он был недоволен малой площадью места под фермы, поэтому он углубился в море, построил дамбу длиной чуть более полутора километра, и большую часть отмели отвёл под питомник, расширив его площадь до чуть более 330 000 квадратных метров. Благодаря чему стал весьма известен во всём городе. В газете «Аньлань Daily» была опубликована длинная статья под названием «Человек, урезавший море», в которой говорилось, что Синь Юнькай, на самом деле, отрезал от моря значительный кусок, сделав из него рог изобилия.

Они подъехали к дамбе, находящейся к югу от устья реки Ляохэ. Навстречу им вышел Синь Юнькай с измождённым лицом. Хэ Чэншоу спросил его, как он себя чувствует. Синь Юнькай, указывая на толпу людей, сказал, что дамба в одном месте разрушается, и они сейчас засыпают её песком. Они подошли ближе и увидели, что между каменными креплениями с наружной стороны дамбы и цементными опорами образовалась брешь шириной 2–3 метра. Песок наполовину вымыло водой, и люди засыпали туда мешки с песком. Хэ Чэншоу быстрым взглядом осмотрел дамбу и сказал, что нужно поторопиться, поскорей восстановить это место, и подготовить достаточное количество людей и материала, чтобы во всеоружии встретить вечерний удар стихии. Синь Юнькай кивнул и сказал: «Да. Председатель, не беспокойтесь, у меня большой опыт, моё противостояние с морем продолжается вот уже 30 лет».

Председатель и Юань Сяосяо вместе с Синем пошли вдоль дамбы, чтобы внимательно осмотреть её со всех сторон. У Сяохао не пошла за ними, подумав, что, должно быть, будет только мешаться, и решила помочь с мешками. Она подошла к дамбе. Увидев, что один мешок готов, она поспешно схватила его и хотела взвалить себе на спину, но мешок оказался слишком тяжёлым, она попыталась раз‑два, но никак не получалось. Её попытки увидел мужик и, смеясь, спросил: «Ты сколько весишь?». У Сяохао сказала: «Не важно, сколько я вешу, лучше скорей помоги мне». Мужчина тут же подхватил мешок и положил его ей на спину.

Высота дамбы чуть более 10 метров, но её внутренняя стена не укреплена камнями, и люди с мешками на спине, спускаясь вниз, скользили по песку. У Сяохао с трудом держала мешок, её ноги слегка дрожали. Она посмотрела на море, оно сливалось с небом, оба они были свинцовыми и пугающими. Да, море набирало силы перед новым ударом по людям, отрезавшим от него кусок. Она подумала: выдержит ли дамба очередной удар? И по телу у неё пробежала дрожь.

Она таскала мешок за мешком, пока не вернулись председатель с Юань Сяосяо и Синем. Увидев её с очередным мешком на спине, Синь Юнькай сказал: «Председатель У, Вам не стоит так утруждаться, скорей присядьте и отдохните. Парни, все присядьте и отдохните немного!» Люди один за другим стали садиться на землю.

Хэ Чэншоу вместе с несколькими людьми подошёл к краю большого бассейна и закурил, У Сяохао подошла туда и присела. Размер этого бассейна примерно 2000 кв.м., в нём отражался закат, и это было довольно‑таки красиво. У Сяохао спросила Синь Юнькая, как идёт разведение тигровых креветок. Синь сказал: «Ох, не упоминайте об этом. С тех пор, как около 20 лет назад в прибрежных районах Китая повсеместно стали возникать вспышки чумы креветок, их выращивание требует предельной осторожности. Как только вы обнаружите какие‑либо признаки чумы креветок, необходимо сразу же выловить всех больных креветок, иначе вся колония погибнет. Поэтому, чтобы подстраховаться, мы организовали многоотраслевое хозяйство, ещё разводим устриц, крабов».

Пока он говорил, У Сяохао заметила, что креветки в бассейне сбились в одну тёмную тучу и нарезали круг за кругом по бассейну, она спросила, почему они так странно плавают? Хэ Чэншоу объяснил, что в дикой природе креветки часто мигрируют, каждый год они из центральной и южной части Жёлтого моря идут на север в северную часть Жёлтого моря и Бохайский залив к местам нереста и выклева личинок, а затем возвращаются обратно. Эту склонность к миграции беспозвоночные сохраняют и в условиях аквариума. У Сяохао ещё раз посмотрела на креветок и сказала: «Жалко их». Хэ Чэншоу сказал: «Ты прямо как из партии зелёных, жалеешь всех этих рыб, черепах, креветок, крабов. Морские ресурсы сильно измельчали в последнее время, вот и приходится искусственно разводить, а иначе как удовлетворить аппетит любителей морепродуктов?» У Сяохао подумала: его правда. Вот, взять даже меня, приехала в Юйчэн и стала любителем морепродуктов. Креветки, крабы, гребешки, мидии, палтус – всё это выращено искусственно. Ем их и в то же время жалею их, ну, разве не лицемерно? – думала она и смотрела на креветок, плавающих в бассейне, и ей стало очень стыдно.

Синь Юнькай встал, ушёл смотреть, как продвигается работа по засыпке, поблизости никого не было, и она решила рассказать председателю о бесчинстве, которое творится на пристани. Она рассказала о драке, которая произошла несколько дней назад, в которой пострадал Чутоу. Хэ Чэншоу покачал своим широким подбородком и сказал: «Не слушай лепет своего племянника, какие там конкуренты? Я слышал, начальник полиции сказал, что конфликт произошёл на фоне нарушения общественного порядка, они уже послали туда людей, всё уладят».

Услышав эти слова, у У Сяохао стало тяжело на сердце.

Когда все немного отдохнули, Синь отдал команду взяться за работу, и они работали вплоть до начала прилива. Все стояли на гребне дамбы, заполненной мешками с песком, и нетерпеливо поглядывали на море. В этот момент седые бушующие волны моря, как таинственные звери, взмыли из недр тёмно‑синей воды и ударили по отмели. Они поглотили отмель и начали биться о дамбу. Дамба загрохотала, покачнулась, тысячи брызги, перемешанных с илом и песком, перелетали через край дамбы. Волосы и пальто У Сяохао тут же намокли, ледяная морская вода потекла по лицу, по шее. Она вскрикнула и отшатнулась назад. Хэ Чэншоу поспешно схватил её за руку и отодвинул подальше от края.

У Сяохао наконец увидела, как сильно море негодует на людей, которые отрезали от него кусок.

Налетела ещё одна огромная волна, У Сяохао увернулась. Вдруг она увидела, как креветки в бассейне яростно скачут, как будто в такт волнам.

Вдруг люди вскрикнули и стали отбегать от края. У Сяохао осторожно подошла туда и увидела, что волны пробили брешь в дамбе, и камни один за другим стали обваливаться. Хэ Чэншоу крикнул: «Кидай мешки!». И сам схватил один мешок и кинул вниз. Люди кинулись к мешкам и стали бросать их в место пробоины. Однако сила волн была такой мощной, что мешки тут же сносило ими.

Увидев, что в дамбе брешь, Синь дал команду подъехать сюда тракторам, наполненным камнями, и сбросить камни в промоину. Но трактористы не осмеливались подъехать ближе, и остановились, один с одной стороны пробоины, другой – с другой. Синь Юнькай закричал: «Вы – мужики или кто? Идите, вон там присядьте и пописайте! А ну, на выход!». Парень понуро вышел из кабины, Синь тут же заскочил в кабину и направил трактор в сторону пробоины. У Сяохао и все остальные в один голос крикнули: «Синь, осторожно!». Синь Юнькай подогнал трактор на расстоянии десяти метров от края пробоины и выпрыгнул из кабины, трактор, таща за собой прицеп с камнями, подъехал к краю пробоины и полетел вниз. Все зааплодировали, кто‑то выкрикнул: браво!

В этот момент они увидели, как с другой стороны пробоины также двинулся трактор. За рулём сидел Хэ Чэншоу, никто не видел, когда он успел сменить водителя. У Сяохао подумала: он тоже умеет водить трактор? Сможет ли он так же умело сделать это, несмотря на сложность и риск?

Однако, когда трактор был уже очень близко к краю, Хэ Чэншоу собирался встать и выпрыгнуть из кабины, но в этот момент его брюки зацепились за что‑то, он попытался освободиться, но не успел, трактор полетел вниз вместе с ним. Все ахнули и закричали: председатель!

Далее произошло нечто ещё более страшное. В этот момент гигантская волна ударила по пробоине, и другая сторона дамбы с грохотом обвалилась, вода устремилась мощным потоком к ферме с креветками.

Синь Юнькай присел на корточки и, схватившись за голову, закричал: «Всё! Всё разрушено…»

Из воды показался кузов трактора, У Сяохао пристально и с нарастающей тревогой смотрела туда, надеясь, что из воды покажется фигура председателя. Но в воде не было никакого движения, как вдруг она услышала крики: «Председатель! Смотрите, там председатель!»

Она посмотрела в ту сторону, куда указывал человек, и увидела, что напротив фермы с креветками на берег вылез человек, он повернулся и помахал в их сторону.

13

Креветки отправились домой, и наши герои тоже отправились домой.

У Сяохао поехала в Юйчэн на машине, организованной Синем. Перед глазами все ещё качалось бушующее море. Она подумала: отрезанный уголок моря снова стал морем, бесчисленные колонии креветок, выращенные людьми, вернулись в объятия моря. Но смогут ли искусственно выращенные креветки, которые никогда не знали сильных ветров и волн, уплыть на север, чтобы отложить икру?

Внезапно перед её глазами встал образ председателя. Как он упал в воду и появился на другой стороне бассейна с креветками в лучах закатного солнца. У Сяохао подумала: на самом деле, это было невероятно. Хоть он и обидел меня тогда, но сегодня он был культурным. Когда Синь сел за руль трактора, он тоже действовал решительно. Значит, бурлящий поток воды не утопил его, неужели он действительно человек с жабрами?

Она вспомнила те пурпурные пятна под подбородком председателя. И подумала: обязательно надо показать его биологу, действительно ли это зачатки жабер.

Наконец, они подъехали к комплексу Цюйхуа, где жила дочь. У Сяохао вышла из машины, поблагодарила водителя, на цыпочках поднялась наверх и тихо открыла дверь. Она хотела сделать сюрприз дочери.

Дяньдянь, которая смотрела телевизор, услышала звук открывающейся двери. Она подпрыгнула, отбросила одежду, которую держала в руках, и, подняв руки, бросилась к У Сяохао. У Сяохао крепко обняла её, наклонив голову, поцеловала её в макушку, и пробормотала: «Дяньдянь, мама так соскучилась!»

Дяньдянь легонько оттолкнула её: «Нет, ты не мама».

– Что случилось?

– Странный запах.

Дяньдянь метнулась к журнальному столику, схватила лежавшую на нём рубашку с цветочным рисунком, которую носила У Сяохао, принесла её и, протянув У Сяохао, сказала: «Вот запах моей мамы!»

У Сяохао взяла рубашку, поднесла к лицу, затем обняла дочь, слёзы выступили у неё на глазах. Дяньдянь очень чувствительна к запахам, а особенно остро она чувствует мамин запах. Однажды, когда дочь была помладше, в детском саду организовали одну игру для родителей и детей. Детям завязали глаза и попросили найти свою маму. Дяньдянь почувствовала маму по запаху и устремилась к ней. Как‑то У Сяохао уехала на заседание в другой город и очень сильно скучала по дочери. Вечером она позвонила ей и спросила, скучает ли она по маме. Дочь ответила: нет, мама у меня в руках. Оказывается, она нашла мамину одежду и нюхала её, пока смотрела телевизор. С тех пор У Сяохао оставляет одну‑две рубашки нестиранными в шкафу, чтобы дочь не сильно скучала по матери.

Из спальни вышел Ю Хаолян, прищурился и скривил рот: «Дяньдянь, твоя мать была в деревне всего неделю, а уже превратилась в дикарку».

## Глава 2


1

Приближался 12‑й лунный месяц. У Сяохао позвала Го Мо к себе в кабинет, и они вместе обсуждали подготовку к «Новогоднему гала‑концерту в Цзепо» перед Праздником весны, говорили о том, как отметить окончание 18‑го съезда КПК и как встретить Год Змеи.

Внезапно в дверь громко постучали. Го Мо встала, чтобы открыть дверь. Это был Чутоу. Войдя, он поприветствовал У Сяохао: «Тётя!». Под каждой подмышкой он держал две коробки, на одной была изображена коилия, на второй – макрель. Го Мо всё поняла, и сказала: председатель У, я схожу в туалет. Сразу вышла и закрыла за собой дверь.

У Сяохао нахмурилась: «Чутоу, ты как здесь?»

Чу Тоу положил коробки у стены и сказал: «Тётя, Вы должны мне помочь!»

– Чем?

– Мне нужно продать эту рыбу.

У Сяохао посмотрела на него и подумала: просто уму непостижимо. Она налила стакан воды, протянула Чутоу и спросила: что случилось? Чутоу сказал, что его заставляет хозяин. Он проработал на Лао Бао целый год, и не получил ни одной зарплаты. Хозяин всю рыбу хранил у себя, хотел перед Новым годом продать. Эрдаохэцзы велел проучить его, но хозяин не хочет сдаваться, и всё равно не продаёт ему рыбу. Парни думали, что Лао Бао обладает твёрдостью характера, хотели дождаться, когда он продаст рыбу, думали, тогда всё выплатит. Кто знал, что Лао Бао решит заплатить им рыбой. По 5 тонн на человека. Сказал, что бумажки уже оформлены, им нужно съездить забрать. Парни сначала не согласились, но Лао Бао сказал, что денег нет, и если в течение 2‑х недель они не оформят заказы, то вообще ничего не получат. Ну, им пришлось согласиться, вот, теперь ищут, как где продавать.

Чутоу с горечью сказал: «Я посчитал, он задолжал мне около 50 000 юаней заработной платы, и дал мне 3 тонны рыбы, то есть 6000 цзиней коилии и макрели, 1 цзинь = 8 юаней. Это слишком дорого. Но самое главное, где я продам столько рыбы?!»

У Сяохао сказал: «Как он может заставлять вас, мужиков, продавать рыбу? Это уже ни в какие ворота! Но, ты просишь меня пойти продавать? Что же, мне пойти на рынок, натянуть фартук и встать за прилавок?»

Чутоу засмеялся: «Да почему за прилавок? Я имею в виду, тётя – Вы же председатель, всё‑таки имеете власть, может, найдёте покупателя, который купит у меня сразу весь товар. Я получаю деньги за продажу и лечу домой справлять Новый год».

У Сяохао сказала: «Я – заместитель председателя, откуда у меня власть?»

Но про себя всё же подумала: у Ю Хаоляна имеется же какая‑то фирма, попросить его связаться с продавцом морепродуктов в округе Пинчжоу? Возможно, он сможет помочь Чутоу. Она позвонила Ю Хаоляну и рассказала об этом. Ю Хаолян согласился, сказав, что как раз сейчас решает вопрос с поставкой друзьям в Пинчжоу новогодних товаров, и попросил Чутоу связаться с ним напрямую. Она сообщила об этом Чутоу, и тот широко заулыбался: «Спасибо, тётя, спасибо, тётя!»

У Сяохао спросила его, приедет ли он на рыбалку в следующем году. Чутоу сказал: приеду, но не к Лао Бао, найду другого работодателя. У Сяохао сказала: не хочешь жить дома, там заниматься сельским хозяйством? Жене не так тяжело будет, да и сын скучает по отцу. Чутоу сказал, что хорошо, конечно, быть рядом с семьёй, но нужно копить деньги, а доход от сельского хозяйства слишком мал. У Сяохао спросила его, на что он копит. Чутоу сказал, что нужно платить за учёбу сына, а потом планирует купить ему жильё в городе. У Сяохао кивнула: довольно дальновидно. Да, работы здесь на много лет.

Чутоу улыбнулся и сказал: «На самом деле, почему ещё я не хочу возвращаться домой и заниматься сельским хозяйством, потому что мне очень понравилась рыбалка. Дома что: поел, пошёл в поле поработал, пришёл домой, и так день за днём. Ничего интересного, никакого смысла. А летом и осенью, когда посевы созревают, куда не кинь взор – одни поля с кукурузой и пшеницей, некогда даже передохнуть. А здесь… море, такое большое и бескрайнее море, глоток свежести. Выходишь в море на рыбалку, и тебя ждёт столько чудес. Тётя, ты видела море светлячков? А янтарное море? Я видел».

У Сяохао была удивлена и спросила его, что такое море светлячков и янтарное море. Чутоу ответил: их можно увидеть только ночью. Море светлячков – это там, где каждая волна светится синим светом, очень красиво. Янтарное море – там вода янтарного цвета, настолько прозрачная, что на глубине видны косяки рыб. У Сяохао засмеялась: просто волшебно. Чутоу, тебе нужно написать стихи. Чутоу покачал головой: давайте не будем.

У Сяохао спросила: как сейчас обстоят дела с Эрдаохэцзы, он все ёще докучает рыбакам? Чутоу сказал: да, никто не может утихомирить его. Я слышал, несколько дней назад его банда снова напала на кого‑то. У Сяохао вздохнула: даа, здесь ничего поэтичного.

Чутоу засобирался. У Сяохао сказала ему забрать коробки с рыбой, но он отказался, и быстрыми шагами вышел из кабинета. Когда Го Мо вернулась, У Сяохао попросила её взять рыбу себе. Го Мо сказала: мой отец – рыбак, и в нашем доме никогда не бывает недостатка в рыбе. Но, всё же, я могу забрать их себе домой и положить в холодильник, пока вы не пойдёте домой. Вечером принесу. У Сяохао сказала: хорошо, спасибо.

Они ещё немного поговорили о новогоднем концерте. Потом Го Мо взяла рыбу и ушла. У Сяохао зашла в Интернет почитать новости, и увидела такую новость: объявлены результаты письменного экзамена по общим дисциплинам для желающих поступить на госслужбу в 2013 году, проводимым под руководством Центрального аппарата и организации непосредственного подчинения. У Сяохао сразу же позвонила Ван Цзинцзин и спросила, нашла ли она свои результаты. Ван Цзинцзин вздохнула: «Нашла, провалилась. Я так расстроена, я просто в отчаянии!» И сразу же повесила трубку. У Сяохао подумала: Цзинцзин очень плохо, минутка свободная будет, надо сходить, проведать её.

Сначала она хотела сходить вечером, но после обеда внезапно поднялся северо‑западный ветер до 7–8 баллов по шкале Бофорта. Она забеспокоилась за рыбацкие лодки, поэтому пошла в отдел инспекции безопасности и велела Ли Яньми обзвонить все рыбацкие посёлки и оценить обстановку. Она находилась там до полуночи, пока ветер не утих, и только убедившись, что нигде нет происшествий, она вернулась домой и сразу заснула.

Вечером следующего дня она, наконец, отправилась к Цзинцзин. Подойдя к «Крестьянскому подворью», она посмотрела наверх, но «братишки телёнка» там не было, только звёзды горели над крышей. Зайдя во двор «Крестьянского подворья», она обнаружила, что обстановка здесь действительно деревенская. Везде лежали сельскохозяйственные орудия, мебель и даже дрова. Рядом с лестницей горел огонь, всё вокруг было в дыму, вдруг она увидела там двух женщин, они держали над огнём сковородки и жарили лепёшки. Посмотрев на кучку лепёшек, лежавших в тазике рядом, У Сяохао вдруг вспомнила свою маму, и тоска защемила ей сердце. Когда она училась в уезде в младших классах, а потом в уездном центре в старших классах, мама всегда жарила ей такие лепёшки.

Она поднялась на четвёртый этаж и зашла в квартиру Сунь Вэй и Ван Цзинцзин. И сильно удивилась. Обстановка здесь не была похожа на обстановку деревенского двора. Хотя мебель не была современной, но была она весьма оригинальной, и подобрано всё было со вкусом. Она села в кресло в виде банана, взяла чашку с кофе, которую принесла ей Цзинцзин, и сказала: «У вас тут всё неплохо устроено, если в Пекин не получится уехать, то и здесь можно вполне счастливо жить». Цзинцзин засмеялась: «Я тоже так думаю. Мы всё решили: в выходные идём регистрироваться, а после Чуньцзе сыграем свадьбу».

В У Сяохао округлились глаза: «О, так быстро всё изменилось?»

Сунь Вэй сказал: «Главное это то, что на её работе всё изменилось. Теперь не надо будет подделывать отчёты». Цзинцзин сказала с улыбкой: «Сегодня у нас, в финансовом управлении, было собрание. Сверху пришло распоряжение: неукоснительно следовать «Правилам из восьми пунктов», введённых ЦК КПК, решительно пресекать нездоровую тенденцию подношений и подарков в период праздников. Директор сказал: значит, к приближающемуся празднику никаких подарков, а иначе мало не покажется. Вот как всё повернулось, у меня прям как гора с плеч! Я счастлива!». У Сяохао сказала: «Да, не только вы радуетесь, каждый, кто испытывал отвращение к этой традиции, радуется вместе с вами. Вчера в уездной администрации тоже прошло собрание, объявили, что никто не должен делать подношения, никто не должен принимать подношения». Цзинцзин сказала: «Поэтому я не хочу уезжать и сдавать экзамен не буду. Со спокойным сердцем остаюсь в Цзепо. Председатель У, Вы обязательно должны прийти на нашу свадьбу». У Сяохао сказала: «Обязательно приду!»

Увидев висящую на стене гитару, она спросила, кто на ней играет. Ван Цзинцзин указала на Сунь Вэя: «Он. В университете он был главным в агитотделе студенческого совета, постоянно организовывал выступления художественной самодеятельности».

У Сяохао попросила Сунь Вэя спеть какую‑нибудь песню. Сунь Вэй, нисколько не стесняясь, взял в руки гитару и начал играть мелодию, а затем запел «Девушку в саду». Эта песня Цуй Цзяня была очень популярна, когда У Сяохао училась в университете, её одногруппники постоянно пели её под гитару. Особенно строчки «Ты спросишь меня, в какую сторону я иду. Я укажу в сторону моря» трогали её до глубины души. Сейчас, слушая, как Сунь Вэй поёт эту песню, воспоминания всколыхнули её сердце. Когда он закончил петь, она хлопнула в ладоши: «Вот и отлично! Мы с начальником культстанции Го Мо как раз сейчас готовим программу для новогоднего концерта. Переживали, что номеров мало, а тут ты. Споёшь песню?»

Сунь Вэй закивал головой и заиграл весёлую мелодию.

2

У Сяохао вместе с Го Мо решили добавить в новогодний концерт ещё и «Цзиньцюлян» из деревни Шиу. Артисты смогут выступить не только на сцене уезда, но и на районной сцене и даже в городе, и, скорее всего, этот номер включат в государственный список «нематериального культурного наследия». Поэтому они вдвоём ещё раз съездили на гору Сяншань. На этот раз они ездили на мотоцикле У Сяохао. Она поняла, что без транспорта здесь будет нелегко, поэтому уговорила Ю Хаоляна купить ей мотоцикл.

Когда они приехали в деревню Шиу, они попросили местное руководство позвать ту группу стариков, чтобы они сыграли для них. У Сяохао попросила Го Мо записать видео, а затем попросила стариков рассказать, почему эта мелодия называется «Цзиньцюлян». «Старый Хуагу» начал рассказывать: раньше один цзинь равнялся 16‑ти лянам, но делать расчёты с помощью лянов было очень проблематично, поэтому решили лян превратить в цзинь, и предки наши придумали такую рифмованную формулу: от одного 625, от двух – 125, от трёх – 1875 и так далее. Потом кто‑то взял гонги и барабаны и начал настукивать эту формулу, так и появилась «Цзиньцюлян».

Го Мо прижала руки к груди и округлила глаза: «Что? Настукивать формулу? То математика, а это музыка, как такое возможно?». У Сяохао сказала: «Не забывай, что цифровые нотации как раз‑таки записываются посредством цифр».

– Я не понимаю эту формулу, я вообще запуталась. Что такое от одного 625, от двух – 125?

– При расчёте 16‑ти лянов, 1 лян = 0,0625 цзиня, 2 ляна = 0,125 цзиня и так далее.

Старики начали настукивать, и один из них сказал им, чтобы особое внимание они обратили на барабаны. У Сяохао быстро нашла в интернете формулу «Цзиньцюлян», и начала прислушиваться к ритму. Она услышала, что среди громкого звучания большого гонга, маленького гонга, тарелок и колокольчиков, барабаны, действительно, отбивали какую‑то таинственную дробь. Вот, он ударил шесть раз, через несколько секунд ударил два раза, ещё через несколько секунд – пять раз. 6, 2, 5 – это «1 лян». Теперь, она всё поняла, и с улыбкой начала читать формулу: «1, 2, 5–2 ляна! 1, 8, 7, 5–3 ляна!..» и так до 16‑ти. Старики были весьма разгорячены, и мощным, задорным ударом отбили «1 цзинь».

У Сяохао вздохнула: «Цзиньцюлян», на самом деле, очень сложна в исполнении, не каждый сможет сыграть её.

«Старый Хуагу» отбил последние несколько тактов по барабанам, затем сделал знак остальным, что игра окончена, и, указывая барабанной колотушкой на У Сяохао, сказал: «Председатель, Вы крута. За 30 лет ни один молодой человек не мог понять «Цзиньцюлян», Вы – первая!»

Го Мо закивала головой: «Я тоже ничего не поняла. Перед Вами, председатель У, преклоняюсь! Но почему предки 1 цзинь разбили на 16 лянов? Это же так неудобно».

Когда У Сяохао изучала историю, она читала об этом, поэтому объяснила Го Мо: в доциньскую эпоху люди изобрели весы‑безмен, использовавшие принцип рычага для достижения равновесия. Если сложить 7 звёзд Большой медведицы и 6 звёзд Южного ковша, то получаем 13, итак, 13 лянов стало равно 1 цзиню, а каждое деление шкалы весов получило название «син» (или «звезда»). После объединения Китая Цинь Шихуаном в весы были добавлены три «земных» звезды: счастье, служебное положение, долголетие. Таким образом, небесное и земное объединилось и стало 16 звёзд, или 16 лянов равных 1 цзиню. Кроме того, был издан указ, который объявили по всей китайской империи, что никто не должен убирать ни одного ляна, если один лян убрал, значит убрал одну звезду, а это повлечёт за собой уменьшение удачи и сокращение продолжительности жизни.

«Старый Хуагу» сказал: «Да, и мы передаём из поколения в поколение такие слова: на весах не стоит делать зла, весы полны добродетелей!»

Го Мо ударила рукой по барабану: «Ох, «Цзиньцюлян» хранит в себе столько смысла! Нам нужно поторопиться, чтобы её внесли в список культурного наследия!»

Вернувшись из деревни Шиу, У Сяохао отправилась в свой кабинет и тут же села за компьютер печатать заявление на включение «Цзиньцюлян» в список культурного наследия. Она просмотрела материалы, тщательно всё изучила и поняла, что «Цзиньцюлян» – это, действительно, очень редкое культурное наследие. Более того, оно обнаружено в месте происхождения истории о «Прекрасном на горе Сяншань», что доказывает, что эта горная деревня имеет богатое культурное наследие. Конфуций однажды сказал: «Утрата культуры означает, что все культуру ищут в дальней части поля», и ведь это правда.

У неё внезапно возникло желание написать статью, и она две ночи писала статью под названием «Бой барабанов и звон гонгов “Цзиньцюлян”», авторы: У Сяохао, Го Мо. Она показала статью Го Мо. Го Мо, слегка постукивая по груди, сказала: «Я так взволнована, так взволнована! Я так мечтала написать статью, получить среднее служебное звание, чтобы зарплата увеличилась, но я не умею писать. Вы мне очень помогли!»

В тот же день У Сяохао отправила статью по e‑mail в провинциальную газету.

26 число 12‑го лунного месяца – это «базарный день» в Цзепо. Поскольку в этот день проходит новогодняя ярмарка, и её посещают очень много людей, У Сяохао и Го Мо пришли к секретарю Чжоу и предложили провести новогодний концерт в этот день.

Утром того дня к У Сяохао пришла Ван Цзинцзин. Она держала в руках пакет и сказала, что соседи забили корову и хотят сегодня на новогодней ярмарке продавать мясо. По дороге она купила у них немного мяса и принесла У Сяохао, чтобы она тоже приготовила из него что‑нибудь своей семье на Новый год. У Сяохао в оцепенении посмотрела на пакет и спросила Ван Цзинцзин: «Это тот «братишка‑ телёнок», который обычно выглядывал из окна у вас в «Крестьянском подворье»?». Ван Цзинцзин сказала: «Да, соседи держали корову. Сегодня вызвали людей, чтобы забить и разделать мясо. С утра в подъезде было очень шумно, мы вышли посмотреть, что происходит. Ну, и купили у них 20 цзиней мяса». У Сяохао поспешно замахала руками: «Не нужно! Я не смогу есть это мясо! Скорей унеси это отсюда!». Ван Цзинцзин спросила: «Почему не можете? Разве корову заводят не ради мяса?»

– Но я не смогу есть мясо «братишки‑телёнка»! Забирай и уходи! Скорей!

Видя её решимость, Ван Цзинцзин ничего не оставалось, как цокнуть языком и уйти с говядиной восвояси.

Новогодний концерт «Праздник весны в Цзепо» проходил на небольшой площади перед зданием администрации. Дул холодный ветер и шёл снег, но площадь была заполнена людьми, особенно много было молодёжи, потому что рабочие разъехались по домам встречать Новый Год в кругу близких и друзей. Го Мо была ведущей концерта. Дождавшись, когда придут руководители и рассядутся в первых рядах, она начала говорить на очень правильном путунхуа, хотя и с лёгким приморским акцентом. Сначала она пригласила на сцену секретаря Чжоу Биня для приветственного слова. Секретарь Чжоу снял пуховик, и в костюме поднялся на сцену. Он сказал об итогах работы Цзепо за 2012 год, призвал, чтобы все изучили и начали реализовывать основные идеи 18‑го съезда партии, чтобы во всех сферах двигаться вперёд и только вперёд.

Затем начался концерт. Первым номером было выступление группы артистов из деревни Шиу с номером «Цзиньцюлян». Старики облачились в ярко‑жёлтые костюмы, купленные Го Мо на деньги, выделенные на культуру и искусство. Они с большим воодушевлением били в гонги и барабаны, чем моментально зажгли публику. Далее шли выступления артистов из разных деревень и посёлков. Сунь Вэй под собственный аккомпанемент на гитаре спел «Девушку в саду», учитель Янь Сень из школы Цзепо спел соло «Дети, уходящие за тысячу миль», их выступления вызвали тёплые аплодисменты зрителей. У Сяохао услышала, как сидевший рядом с ней член отдела пропаганды Лао Ци сказал, что учитель Янь – муж Го Мо. У Сяохао удивилась, ведь тот толстый учитель музыки был лет на десять старше Го Мо.

Снова на сцену вышла Го Мо, она улыбнулась и перешла на местный диалект: «Все присутствующие знают, что наш посёлок – второй в Цяньвань. В прошлом мужчины нашей деревни ходили в море ловить рыбу, женщины встречали их, чинили сети, готовили еду, всячески помогали мужчинам, в общем, были заняты так, что им даже некогда было расчесаться. Сегодня же мужчины уходят в море надолго, по многу дней их не бывает дома. Чем же занимаются женщины сегодня? Помимо того, что ухаживают за пожилыми родителями и воспитывают детей, они играют в кости и ходят по магазинам. Игра в кости требует денег, покупка одежды и вкусной еды также требует денег, поэтому мужчины прозвали их «женщины‑транжиры». Некоторые такие «женщины‑транжиры» собрались вместе и подумали: а давайте мы не будем просто играть в карты и ходить по магазинам, а создадим что‑то весёлое и интересное. Они собрались и начали петь и танцевать и назвали себя «Ансамбль песни и пляски “Женщины‑транжиры”». Хотели бы вы увидеть их выступление?»

Публика бурно зааплодировала, послышались крики: «Хотим!»

На сцене появились двенадцать молодых женщин в пёстрых нарядных костюмах. Хотя пели они весьма посредственно, но танцевали так безудержно и залихватски, в полной мере демонстрируя дерзкий и энергичный нрав рыбачек, что «зажгли» всех, от уездных руководителей до обычных зрителей. Чжоу Бинь посмотрел на У Сяохао и поднял большой палец вверх: «Этот номер очень крутой!». У Сяохао сказала: «Они все – родственники Го Мо. Жёны её старших и младших братьев. Она съездила домой и лично их проинструктировала». Чжоу Бинь посмотрел на Го Мо и кивнул: «Ну, Сяо Го, оказывается, способная».

Затем на сцену поднялись молодые люди из Отдела по контролю рождаемости, они пели «Наша жизнь полна солнечного света». Затем выступала Го Мо, она спела песню Рене Лю «Отдала тебе ключи». У неё приятный, нежный голос, очень близкий к оригиналу. У Сяохао подумала: у Го Мо красивая фигура, золотой голос, она – действительно удивительна.

После обеда У Сяохао договорилась с Ли Яньми, заведующим отделом инспекции безопасности, встретиться в его кабинете, чтобы обсудить с ним план проведения проверок безопасности в праздничные дни. Но тут позвонил секретарь Чжоу и попросил подняться к нему. Она попросила Ли Яньми подождать, поднялась на второй этаж и прошла до конца коридора. Здесь находился кабинет секретаря. Зайдя к нему в кабинет, она сразу спросила: «Секретарь, какие будут указания?»

Чжоу Бинь с невозмутимым лицом передал ей свой мобильный телефон: «Председатель У, Вы отвечаете за культурную станцию. Взгляните, Сяо Го отправила мне это сообщение, что это означает?»

У Сяохао взяла телефон и увидела на экране несколько предложений, написанных в столбик и без знаков препинания:


Нарядилась сегодня, поднялась на сцену

Крик души с силой рвался наружу

Спела для тебя одного, секретарь

Не знаю, поймёшь ты или нет


Прочитав, У Сяохао покачала головой: «Ну Го Мо… Секретарь, Вы хотите, чтобы я поговорила с ней?»

Секретарь сказал: «В этом нет необходимости, Вы в курсе и ладно».

Выйдя из кабинета секретаря, У Сяохао подумала: «Ой, секретарь, секретарь, а к «тефлоновому покрытию» то, действительно, ничего не прилипает».

3

У Сяохао была назначена дежурной в праздничные дни, поэтому она не планировала ехать домой. Но они с Ю Хаоляном договорились, что 28‑го числа 12‑го лунного месяца они вместе съездят в Пинчжоу к родителям. В назначенный день рано утром Ю Хаолян и Дяньдянь приедут в Цзепо, заберут У Сяохао, и съездят сначала к родителям Сяохао, а затем к родителям Хаоляна, пообедают там и вернутся. В канун Нового года Ю Хаолян вместе с Дяньдянь уедут в уездный центр Пинчжоу, чтобы отпраздновать Новый год.

У Сяохао слышала, что раньше перед праздником Чуньцзе уездная администрация всегда раздавала всем сотрудникам то вино, то рыбу. Но нынче никто ничего не раздавал, из‑за «Правил из восьми пунктов». У Сяохао позвонила Ю Хаоляну и попросила его купить несколько коробок с вином, сама она купила в Цзепо несколько коробок с рыбой. Она прошлась по магазинам и лавкам и купила три коробки макрели, три коробки коилии и три коробки медуз, в подарок свёкру и свекрови, своим родителям и старшей сестре.

В девять часов к зданию администрации подъехал на своём новеньком Фольксваген Гольфе Ю Хаолян вместе с Дяньдянь. У Сяохао попросила их остановиться у входа в общежитие и поднялась к себе в комнату за подарками. Ю Хаолян зашёл вслед за ней в комнату, осмотрелся и с презрением сказал: «Ты так рьяно рвалась стать чиновником для того, чтобы жить в этой развалюхе и спать на этой развалюхе?». Дяньдянь тоже сказала: «Это, правда, отстойно. Тут даже дивана нет». У Сяохао ласково потрепала её по макушке: «Милая, люди приходят в этот мир не только ради собственного удовольствия».

Все втроём они вышли с вещами на улицу к машине. У Сяохао увидела, что в багажнике лежит какой‑то баул, она спросила, что в нём, Дяньдянь сказала: «Там петарды. Какой‑то дядя принёс. Папа сказал, что сегодня отдадим дедушке, пусть порадуется». У Сяохао нахмурилась и спросила Ю Хаоляна, кто принёс эти петарды. Ю Хаолян сказал: заведующий Ли. Дяньдянь сказала: «Он ещё карту подарил!». У Сяохао рассердилась: «Ю Глазное яблоко, у тебя и вправду нет глазных яблок! Почему ты не отказался?». Ю Хаолян недовольно прищурился и усмехнулся: «Эй, а что здесь такого?». У Сяохао сказала: «Как что такого! Я ответственна за безопасность. Те, кто изготавливают петарды, преподносят мне подарок – это же пороховая бочка для меня!». Сказав это, она вытащила из багажника баул с петардами и потребовала от Ю Хаоляна подарочную карту. Ю Хаолян отвернулся и сел в машину. У Сяохао была очень зла и, протянув руку, сказала ему: «Быстро отдал! Кому говорю!». Ю Хаолян вынул карточку из нагрудного кармана и бросил её под ноги У Сяохао.

У Сяохао подняла карту и внимательно посмотрела на неё: это была подарочная карта торгового центра Golden Plaza номиналом 2000 юаней. Она сразу же позвонила Ли Яньми и попросила его выйти во двор. Отдел инспекции безопасности находился в здании напротив, поэтому Ли Яньми довольно быстро спустился к ним. У Сяохао указала на сумку с петардами и спросила: «Заведующий Ли, это Вы принесли?». Ли Яньми посмотрел на У Сяохао и сухо улыбнулся: «Несколько дней назад я проверял производителей, было несколько работавших без лицензии, мы конфисковали у них товар. Я решил подарить Вам немного, поразвлекаетесь на Новый год». У Сяохао сказала: «Вы конфисковали петарды, разве Вы не должны были найти место, чтобы их уничтожить? Как Вы можете дарить их?». Ли Яньми поднёс руку к подбородку, потёр жёлтую бородку и сказал: «Уничтожить то жалко…». У Сяохао резко сказала: «Так Вы хотите меня уничтожить? Вы ведь тоже слышали про Правила из восьми пунктов, так почему делаете всё наоборот? И Вы не только петарды прислали, но ещё и карту подарочную, это уже совсем ни в какие ворота!». Она сунула карту в руки Ли Яньми. Ли Яньми неловко улыбнулся, переступил с ноги на ногу и пошёл прочь.

Они выехали из Цзепо и вышли на прямую скоростную дорогу Пинчжоу. Ю Хаолян молча крутил руль, У Сяохао всё ещё сердилась. Дяньдянь откинула голову на подголовник кресла и сказала:

– Мне кажется, у нас в машине ещё остались петарды, того и гляди взорвётся. Ба‑бах! Ба‑бах!, – надув щёки, она раскинула руки, изображая взрыв.

Услышав это, У Сяохао решила разрядить обстановку. Она сказала дочери: «Дяньдянь, сегодня ты должна вести себя хорошо, слушаться старших и быть вежливой».

Дяньдянь громко сказала: «Yes!». И протянув руку, хлопнула отца по плечу: «Ю Глазное яблоко, Ю Глазное яблоко». Ю Хаолян тряхнул плечом: «Чего?». Дяньдянь сказала: «Разве ты не старший? Я зову тебя!». И прикрыв рот ладошкой, захихикала.

Они съехали со скоростной трассы на въезде в Пинчжоу и проехали ещё около 10 километров до поселения клана У (Уцзячжуан). Здесь по обеим сторонам дороги располагались разнокалиберные, сверкающие всеми красками, киоски, перед каждым из которых стояли люди. В Уцзячжуан 3‑й и 8‑й дни – базарные дни. Сегодня, 28‑го числа 12‑го лунного месяца, здесь было очень оживлённо. Она вспомнила, как в детстве приходила сюда на новогоднюю ярмарку. Хотя у неё не было ни копейки, она всё равно была очень взволнована, глядя на всех этих людей, на эти вещи. Она сказала Дяньдянь: «Давай выйдем, поглазеем, прогуляемся до дома бабушки». Затем попросила Ю Хаоляна ехать помедленней, чтобы ненароком не наскочить на чей‑нибудь прилавок.

Немного пройдя вперёд, она вдруг увидела Чутоу. Он стоял вместе с сыном за прилавком, на котором лежала рыба. Его сынишка держал в руках игрушку змею, она извивалась и дёргалась, как живая. У Сяохао крикнула: «Чутоу!». Чутоу посмотрел на неё, и только хотел улыбнуться, как увидел ехавшего позади неё Ю Хаоляна. Он тут же притянул к себе сына, отвернулся, плюнул на землю: тьфу! и пошёл в другую сторону.

У Сяохао в недоумении подумала: я попросила Ю Хаоляна помочь Чутоу с рыбой. Вроде всё сделано, а он, кажется, недоволен?

Она смотрела на фигуру удаляющегося Чутоу. Затем спросила, сколько стоит рыба. Коилия – 1 цзинь 7 юаней, макрель – 1 цзинь 9 юаней. А за сколько Ю Хаолян купил у Чутоу рыбу?

Внезапно Дяньдянь побежала вперёд с криком: бабушка! У Сяохао посмотрела в ту сторону и увидела возле дороги свою маму. Та, увидев бегущую к ней внучку, подалась вперёд и, широко улыбаясь, вытянула руки, словно пытаясь поймать малыша, внезапно свалившегося с неба. У Сяохао приезжала домой ещё осенью, на Праздник середины осени, с тех пор мама ещё больше поседела, и потеряла ещё два зуба. Она подошла к ней и сказала: мама! Мама одной рукой придерживала Дяньдянь, а другой схватила её руку и сказала: «Я жду вас здесь с самого утра. Эй, а почему отец Дяньдянь не приехал?». Дяньдянь показала на дорогу: «Мой папа здесь».

Машина Ю Хаоляна не могла проехать из‑за толпы людей, Дяньдянь побежала туда. У Сяохао, посмотрев в сторону прилавков, сказала: «Мама, я только что встретила Чутоу. Он даже не поздоровался со мной, такое ощущение, что он сердится на меня. Ты не знаешь, в чём дело?». Мама сразу изменилась в лице и шёпотом сказала: «Ох, ты его сильно обидела. Он здесь всем уже уши прожужжал, говорит, что ты стала чиновником, что тебе дела нет теперь до племянника». У У Сяохао ёкнуло сердце: «Почему он так говорит?». Мама сказала: «Ты обещала помочь ему с продажей рыбы, по 8–9 юаней за 1 цзинь, а муженёк твой сначала забрал рыбу, а потом рассчитался с ним по 3 юаня за 1 цзинь. Ну, скажи, куда это годится? Ведь он бросил дом, семью, тяжёлым трудом добыл эту рыбу… А тот сделал вид, что хочет помочь, а на самом деле ободрал как липку, разве так поступают с родными людьми?». Услышав это, от негодования всё внутри у У Сяохао закипело: ах ты, Глазное яблоко! Так деньги застлали глаза, что и родню не признаёшь, – выругалась она про себя.

Она снова посмотрела в сторону рынка, не увидев там Чутоу, она решила отправить ему смс: «Чутоу, извини, я только что узнала от своей мамы, что мой муж обманул тебя, я переведу тебе недостающую сумму. Желаю тебе счастливого Нового года!»

Тем временем Ю Хаолян поравнялся с ними, тёща скромно улыбнулась ему: «О, ты приехал?»

Ю Хаолян только прищурился в ухмылке, ничего не ответив, и поехал дальше.

У Сяохао ещё больше разозлилась. Ю Глазное яблоко, ты что, и вправду слепой? Ах да, ты же чиновник во втором поколении, оттого ты душевно слеп и глух. Столько лет женаты, а всё задираешь нос перед тестем и тёщей. Даже путём поприветствовать не можешь.

Наконец, они подошли к родительской хижине. Ю Хаолян уже вышел из машины и выгружал вещи из багажника. Рядом стоял тесть, подперев бока руками, и бормотал: «Приехали и хорошо, зачем так много вещей везли, это очень много, очень много». Увидев дедушку, Дяньдянь закричала: дедушка! Дед повернулся к ней, с трудом согнув руку в локте, достал из кармана купюру в 100 юаней, и с забавной улыбкой сказал: «Дяньдянь, дедушка припас для тебя деньжат». Дяньдянь взяла купюру и поклонилась деду в знак благодарности.

Они вошли в дом, присели. Мать У Сяохао сразу взялась за чайник, но Ю Хаолян сказал: «Не нужно, мы сейчас поедем, другая бабушка уже приготовила обед, ждут нас». У Сяохао так хотелось подольше посидеть в родном доме, но, взглянув на часы, она увидела, что уже 11 часов. Она встала: «Пойду, проведаю сестру». Мать сказала: «Сходи, сходи, у твоей сестры горе». У Сяохао поспешно спросила: «Что случилось?». Мать сказала: «Твой зять сбежал». У Сяохао ещё более взволнованно спросила: «В смысле сбежал?». Дальше она не осмелилась сказать, только робко посмотрела на старика, отец расширил глаза и вдруг заорал: «Захотел сбежать и сбежал, что ж с того! В семье У минус один человек!». Дяньдянь схватилась за щёки, округлившимися глазами она глянула на маму: «Как страшно!». У Сяохао сказала мужу: «Выйдите с Дяньдянь на улицу».

Когда они вышли, У Сяохао спросила: что случилось с зятем, мать сказала: «Всё из‑за упрямства твоего отца. Он заставлял его сменить фамилию». Всхлипывая, она рассказала как было дело: «В начале зимы несколько местных учёных стариков собрались, чтобы продолжить составление генеалогического древа клана У. Отец же хотел, чтобы на древе у него было потомство, поэтому он начал давить на зятя, чтобы тот сменил своё имя Чэнь Вэйчжун на У Вэйчжун. Чэнь Вэйчжун отказался и сбежал в свою родную деревню, уж Праздник весны на носу, а он до сих пор не вернулся.

У Сяохао посмотрела на отца. Они с мамой родили трёх дочерей, и очень хотели сына. В какой‑то момент решились уехать и стали людьми, которых здесь называли «нарушающие принцип планового деторождения». Вернулись через несколько лет с ещё двумя дочками. Отец был крайне подавлен. Он назвал детей Сяоцао (букв.: маленькая травка), Сяохао (букв.: маленькая полынь), Сяолянь (букв.: маленькое семечко лотоса), Сяопэн (букв.: маленькая сорная трава) и Сяо’ай (букв.: маленькая полынь). И каждый раз, видя их, сердился, постоянно ругался на них, мог пнуть ногой или, схватив за плечо, отшвырнуть в сторону. Так и не родив сына, отец стал ждать зятьёв. Десять лет назад, по знакомству, к ним из горной деревни, находящейся за тридцать километров отсюда, приехал Чэнь Вэйчжун и женился на Сяоцао. Обе стороны решили, что после свадьбы Чэнь Вэйчжун не будет менять свою фамилию, а ребёнку дадут фамилию У. Кто ж знал, что у них родятся две дочери и ни одного сына.

Неожиданно в дом вошла Сяоцао. Она поприветствовала Сяохао и, бахнулась на колени перед отцом: «Отец, сжалься над своей дочерью, неужели я стану разведёнкой? Сегодня уже 28‑е число, новогодняя ярмарка в самом разгаре, а Чэнь Вэйчжун до сих пор не вернулся! Я сегодня утром, откинув гордость, позвонила к нему домой, родители сказали: если будете настаивать, чтобы он сменил фамилию, он больше не вернётся в Уцзячжуан».

Отец потряс её за плечи: «Если он не возьмёт нашу фамилию, на мне род прервётся! На генеалогическом древе у нашей семьи из поколения в поколение было имя, и теперь, на мне, род прервётся! Это же какой позор, позор! Я свою дочь отдал Сяо Чэну, почему же он не пожалеет меня?»

У Сяохао помогла Сяоцао подняться, и спросила отца: «В составлении древа ничего не изменилось? Вносят только имена сыновей, имена дочерей всё так же нельзя?»

Отец сказал: «Да, у меня пять дочек, но всё это бесполезно, я полный ноль!»

У Сяохао была полна горечи и негодования. Она спросила отца, кто составляет родословную. Он сказал, что главный у них – У Цзясюань. У Сяохао сказала: «Я схожу поговорю с ним. Всё течёт, всё меняется. Правила составления родословных тоже должны меняться. В других местах давно уже имена дочерей тоже вносят в родословные, если так, то наш род не прервётся на тебе, отец, не так ли?». Отец сказал: «Тогда скорей иди, разыщи и поговори с ним. Если так будет продолжаться, то я точно выпью яду, лучше уж умереть, чем так позориться!»

У Сяохао попросила свою старшую сестру отвести её к У Цзясюаню. Этому старцу было более 80‑ти лет. Он учился в частной школе и много лет проработал в деревне бухгалтером. Он любил выпить хорошего вина, поэтому У Сяохао зашла по дороге на небольшой рыночек и купила коробку очень хорошего вина. Вскоре они подошли к его дому. Войдя в дом, она ласково сказала: «Дедушка, здравствуйте!» и ещё: «Решила проведать Вас на Праздник весны». У Цзясюань посмотрел на коробку с вином, погладил свою белоснежную бородку и сказал: «Председатель уезда преподносит мне вино, как такое возможно?». У Сяохао шёпотом спросила сестру: «Откуда он знает, что я стала председателем?». У Сяоцао сказала: «Наш отец с осени хвалится этим, всем в деревне уши прожужжал, все в курсе». Сердце У Сяохао загорелось огнём: это же была моя мечта, чтобы отец гордился мной, кажется, она осуществилась, он больше не считает свою дочь полынью.

Усевшись перед старцем, У Сяохао сразу же рассказала ему обо всём. У Сяоцао стояла рядом с глазами полными слёз. Старец сказал: «Как он мог сбежать? В прошлом все мужчины, которые женились и жили в доме жены, с готовностью жертвовали собой и меняли свои фамилии». У Сяохао сказала: «Это в прошлом. Теперь же во многих местах люди поменяли свою точку зрения в отношении составления родословной, теперь там в родословную вносят и дочерей. Например, в какой‑то семье есть несколько дочерей, в родословную пишут не только имя каждой, но и имена их мужей. Если так поступить, то мой отец не будет чувствовать, что на нём род прервался, и не будет принуждать зятя сменить фамилию». У Цзясюань на мгновение задумался, затем, кивнув головой, сказал: «Я слышал об этом, но сам я был такого мнения, что установления предков мы не вправе менять. Но раз ты просишь об этом, то мы тоже изменим свои взгляды. Пусть твоё большое имя войдёт в нашу родословную, как говорится, «своей славой приумножить славу своих прародителей». Ведь в нашем роде У ещё не было человека, который смог стать председателем».

Когда они вышли из дома старца, У Сяоцао тут же позвонила мужу и сказала, что ему не нужно менять фамилию, возвращайся скорее. Затем она передала телефон сестре и попросила её поговорить с Чэнь Вэйчжуном. У Сяохао сказала ему, что ей удалось убедить дедушку У Цзясюаня изменить порядок составления родословной, теперь как мужчины, так и женщины будут вноситься в родословную. Чэнь Вэйчжун сказал: «Хорошо, я сегодня после обеда приеду».

У Сяоцао обняла сестру и, плача, сказала: «Сяохао, ты спасла свою сестру…»

Вернувшись в дом к родителям, её встретил Ю Хаолян со словами: «Скорей, нам нужно ехать, дед уже заждался нас, только что звонил, сказал, чтобы поторопились». У Сяохао пришлось спешно прощаться с родителями. Двое стариков схватили заранее приготовленные коробки с продуктами и быстро понесли их к машине. Это были пакет с жареными лепёшками, пакет жареного арахиса, ведёрко арахисового масла и два кочана пекинской капусты. У Сяохао понимала, что всё это они приготовили для них от чистого сердца, это нужно было принять, поэтому она погрузила продукты в машину.

Когда они выехали из поселения, У Сяохао увидела, что ярмарка ещё открыта. Подъехав к прилавкам, она сказала Ю Хаоляну остановиться. Ю Хаолян спросил: «Зачем?»

– Спроси, сколько здесь стоит рыба.

– Зачем мне спрашивать об этом? Нам не нужна рыба.

У Сяохао гневно посмотрела на него: «Тебе не нужна рыба, но ты продал рыбу, которую дал тебе Чутоу! Ты знаешь, как тяжело ему пришлось? Он полгода находился в море, а хозяин вместо денег дал ему 3 тонны рыбы. Я попросила тебя помочь ему, а ты ограбил его! А ты в курсе, что об этом уже во всём Уцзячжуане знают, перешёптываются между собой, как это у меня хватило совести приехать!». Ю Хаолян сказал: «А он ещё и недоволен? Его вонючая рыба – это залежалый товар, если бы я не сбил цену, то кому она нужна была бы? Да я потратил немало времени прежде, чем нашёл покупателя». У Сяохао сказала: «Да, это нормально – сбивать цену. Но ты заплатил ему по 3 юаня за 1 цзинь, это же слишком мало! Ты должен вернуть ему недостающую сумму!»

– С какой стати я должен ему? Как говорится: «не деньги нас наживали, а мы деньги нажили».

– Хочешь прибыли, так наживайся на других. Но Чутоу ты должен вернуть деньги!

Видя, что он молчит, она продолжила: «Если ты не переведёшь ему денег, то придётся мне перевести ему деньги со своей зарплатной карты».

Услышав это, Ю Хаолян резко, раздражённо ударил по рулю: «Делай, как знаешь, мне всё равно».

4

У Сяохао вместе с мужем и дочерью и с подарками в руках вошла в небольшое двухэтажное здание, располагавшееся в самом конце двора партийного комитета округа Пинчжоу.

Ю Далянь сидел в кресле, он не встал, увидев их. Лишь прищурил свои глаза, вокруг которых за годы жизни образовалось множество морщин, и сказал: «Вы должны были в 12 часов приехать, почему опоздали? И опоздали вы не на несколько минут, а целых на 18 минут». Дяньдянь сказала: «Дедушка, ваш дом – это же не школа. Немного опоздали, ведь ничего страшного!». Ю Далянь сказал: «Да, здесь не школа, но вам бы не помешала хорошая школьная дисциплина. Медлительны, ленивы – так вы ни в чём не добьётесь успеха». Дяньдянь сказала: «А другой дедушка, как только увидел меня, сразу дал мне денюжку, а ты, увидев меня, сразу начал поучать. Какие вы разные! Прекрати, хорошо? Желаю вам огромного богатства! Достанем “красные конверты”!». И протянула руку дедушке. Ю Далянь пробормотал: «Что за ребёнок, когда успела научиться думать о деньгах? На, это тебе!». Он вынул красный конверт из ящика журнального столика, Дяньдянь схватила конверт: «Ага!», и побежала на кухню к бабушке.

У Сяохао положила подарки, которые держала в руках, на столик, Ю Далянь взглянул на них и спросил: «На работе раздали?». У Сяохао сказала: «Нет, нынче в управлении ничего не дарили».

– Хэй, у вас ничего не дарили, в Пинчжоу ничего не дарили. Это так «правила восьми пунктов» вас напугали? Новое руководство ЦК нагнало страху, что все приняли куриное перо за стрелу!». У Сяохао улыбнулась: «Постановления ЦК разве могут быть куриным пером?»

Свёкор глянул на сына, который копошился на кухне. Помолчал немного, и, положив руки на подлокотники кресла, принял серьёзный вид: «Сяо У, ты сдала с успехом госэкзамен, стала заместителем председателя, служишь на благо общества, я очень доволен и рад. Я всегда хотел, чтобы мой сын, Хаолян, пошёл этим путем, но он не оправдал моих надежд. Ему уже 30 лет, а он всё ещё ничего не добился в этой жизни, мне очень горько. Однако, сын не смог, невестка смогла. Ты вступила на этот светлый путь государственной службы, очень хорошо, крайне хорошо. Но ты ещё молода, опыта мало, и для того, чтобы твоя дальнейшая работа успешно продвигалась, чтобы успехи твои были очевидными, я бы хотел рассказать тебе всю поднаготную…»

У Сяохао пришлось сделать вид, что она внимательно слушает. Свёкор продолжал: «Сяо У, ты знаешь, что быть на государственной службе – это значит быть проницательным и проворным? Какое у чиновника должно быть самое большое умение? Ты должен понимать, каков ты в глазах руководителей. Что бы ты ни говорила, ни делала, во всём нужно дать руководителю понять, что ты в этом неплохо разбираешься, что ты способный. Если руководитель считает, что ты можешь это сделать, значит, ты обязательно должна это сделать; если же он думает, что это тебе не по силам, тогда лучше с ним согласиться…»

Услышав эти слова, У Сяохао почувствовала презрение в своём сердце. Она не желала больше его слушать, поэтому просто достала свой телефон, и притворилась, что смотрит новости. От маленьких, не видных из узких щёлок, глаз свёкра ничего не ускользало. Он упёрся руками в подлокотники кресла и встал: «Не хочешь слушать, не надо. “Не прислушиваешься к старшим – жди скорых неприятностей”». У Сяохао поспешно сказала: «Я слушаю, почему не слушаю?», и стала убирать телефон. Но свёкор уже был рассержен, и, не обращая на неё больше внимания, подошёл к лестнице и поднялся наверх.

Увидев это, Ю Хаолян подошёл к ней и шёпотом сказал: «Ты умудрилась расстроить отца? И ещё смелости хватает, не идти вслед за ним и извиняться?». У Сяохао сделала вид, что не слышит его, и снова достала свой телефон. Ю Хаолян заскрежетал зубами и прищурился: «У Сяохао, что, крылья окрепли, да? Когда ты впервые появилась у меня дома, ты так себя не вела!». У Сяохао, понизив голос, сказала: «Хватит, я сама себя ненавижу!»

У Сяохао действительно ненавидела себя. Тогда она была нищенкой, и ей было не до гордости, не смогла отказать Ю Хаоляну, и стала частью этого маленького дома, стала невесткой в этом доме. Родом из бедной семьи, когда‑то она смогла поступить в уездную школу № 1. И хотя она не испытывала симпатии к Ю Хаоляну, узнав, что он старший сын главы округа Ю, она невольно высоко оценила его. В Уцзячжуане она с почтением смотрела на секретаря партийной ячейки, а руководящие кадры в уезде казались ей небесными воинами и генералами. А тут, отец Ю Хаоляна оказался заместителем главы округа! Поэтому, когда Ю Хаолян пригласил её познакомиться с его семьёй, она со жгучим любопытством согласилась. Она хотела посмотреть, как живёт высокое начальство.

Была зима. Когда она вошла в дом, то почувствовала, как жаркий воздух ударил ей в лицо. В то время ни в классах, ни в комнатах в общежитии, нигде не было отопления. Но здесь, в доме семьи Ю, все были одеты в лёгкие кофты и футболки, словно у них дома была весна. Когда Ю Хаолян сказал ей снять верхнюю одежду, она вся покраснела и решительно отказалась, потому что под пальто на ней был надет поношенный синтетический свитер, который весь был в катышках, и было бы слишком неловко, чтобы его увидели в этом доме.

Она сидела очень напряжённо, когда начальник округа спросил её, откуда она родом. Услышав её ответ, начальник Ю вдруг разговорился. Он сказал, что хорошо знаком с местностью Уцзячжуан. По молодости он участвовал в хозяйственной кампании «Учись у Дачжая в сельском хозяйстве», и руководил там строительством объектов водного хозяйства. Он спросил У Сяохао о её семье, однако, услышав, что в их семье пятеро дочерей, он тут же изменился в лице, и сказал: «Однако, твой отец храбрый человек, родить столько детей!». У Сяохао так сильно смутилась, что пожелала провалиться в мышиную норку, только бы спрятаться от глаз Ю. Она посмотрела на основание одной стены, затем на основание другой, и не увидела ни одной мышиной норки. Оказывается, в доме начальника округа мышей не бывает.

Не найдя мышиную норку, она в оцепенении уставилась на что‑то, стоящее на полу у стены. Из этой непонятной штукенции непрерывно выходил пар. Ю Хаолян заметил её недоумённый взгляд и объяснил: «Разве не знаешь? Это увлажнитель воздуха».

У Сяохао слышала про увлажнители, но не понимала, зачем они нужны. Не понимала и не осмеливалась спросить, поэтому ей просто пришлось слушать, как начальник Ю укоряет её отца.

После той поездки и вплоть до окончания средней школы У Сяохао больше ни разу не была у родителей Ю Хаоляна. Ю Хаолян не давал ей проходу, делал всё, чтобы угодить ей, много раз приглашал к себе домой, но она каждый раз отказывалась, потому что у неё сформировался серьёзный страх перед отцом Ю Хаоляна. Каждый раз, когда она думала о том, чтобы ещё раз встретиться с ним, у неё кровь стыла в жилах. Видя, что учёба Ю Хаоляна летит по наклонной, она советовала ему взяться за ум, но Ю Хаолян сказал: «Неважно, поступлю я в университет или нет, разве мой отец не найдёт для меня работу?». У Сяохао говорила ему, что в городе полно хороших девушек, что ему надо найти себе подходящую по положению и происхождению, что она из бедной семьи, и они не подходят друг другу. Ю Хаолян отвечал: «Подходящую по положению и происхождению? Катись оно всё! Ты – самая красивая девушка в нашей группе, ты мне нравишься, и я хочу, чтобы ты стала моей женой. В этой жизни ты даже и не мечтай выйти замуж за кого‑то другого!». Видя, что он словно помешался, она ещё больше невзлюбила его, и была безразлична ко всем его ухаживаниям и красивым словам о любви.

Когда закончились вступительные экзамены, на следующий день после того, как она получила уведомление о зачислении из Шаньдунского университета, к ней в Уцзячжуан неожиданно заявился Ю Хаолян на машине своего отца. Когда он вошёл в дом У Сяохао, пожилые родители остолбенели. Он сказал: «Мой отец – начальник округа, мы с У Сяохао – одноклассники. Я влюбился в неё и хочу быть её парнем. Я знаю, что у вас трудности с деньгами, и вы не можете оплатить за её обучение. Я привёз ей деньги». Сказав это, он достал из сумки пачку банкнот по 100 юаней. Пожилые люди взглянули на деньги, но не решались принять их, их руки беспомощно висели и сильно дрожали. У Сяохао сказала: «Мне не нужны твои деньги, Ю Хаолян, убери». Её отец впился в неё взглядом: «Тебе не нужны эти деньги, но у нас нет денег на твоё обучение». У Сяохао знала, что у них действительно не было денег, и она не знала, откуда взять такие деньги на обучение.

Она колебалась, Ю Хаолян положил деньги на стол и, развернувшись, вышел. Отец сделал вид, что бежит за ним, и крикнул вдогонку: «Зять, зять, ты даже глотка воды не сделаешь?». Он, вместе с тремя младшими дочками, подошедшими к дверям, смотрел вслед Ю Хаоляну, пока машина не скрылась из виду, затем весело засмеялся: «В доме появился второй зять, у нас появился второй зять». У Сяохао сердито сказала: «Пошло оно всё! Наш отец продал меня!»

В день, когда У Сяохао должна была ехать в Цзинань, Ю Хаолян приехал к ней домой на своей машине. Он сказал, что получил водительские права, и его отец купил ему машину, так что теперь он сможет лично отвезти У Сяохао в университет. Три сестры растерянно смотрели друг на друга и только охали: ой‑ой! Старшая сестра У Сяоцао спросила: «Сяо Ю, в какой университет ты поступил?». Ю Хаолян прищурился и улыбнулся: «Я уже работаю, регулирую движение транспорта!»

Сев в машину Ю Хаоляна, У Сяохао посмотрела на сестёр и соседей, вышедших поглазеть на них. Они с завистью смотрели на неё. И в этот момент её безобидное тщеславие было вполне удовлетворено. Затем она подумала о бедности своей семьи, подумала о ненависти своего отца к ним, его дочерям, и, закрыв лицо, зарыдала!

В тот день Ю Хаолян отвёз её к себе домой. К счастью, начальник округа на тот момент находился в командировке, мать Ю Хаоляна была очень добра к ней, она приготовила для неё целый стол разных блюд, тогда она впервые попробовала морской огурец, морские ушки, ласточкины гнёзда, герициум и другие деликатесы. После ужина мать ушла наверх, они с Ю Хаоляном остались вдвоём в гостиной и смотрели сериал. Была серия о том, как император Канси отправился в дом одного министра с личным визитом. Смотрели они телевизор недолго, Ю Хаолян вдруг подхватил её на руки и понёс в спальню рядом с гостиной.

Прошло 16 лет с тех пор, У Сяохао посмотрела на спальню, и перед её глазами будто вспыхнула кроваво‑красная молния. Она глубоко сожалела о том, что произошло тогда, и ненавидела этот маленький дом. Она не хотела оставаться здесь ни секунды, хотела сразу же уехать. Но она знала, что должна сесть со всеми за стол, иначе как бы она объяснила дочери свой отъезд.

Неожиданно зазвонил телефон, это был Ли Яньми, он сказал ей, что она как можно скорее должна приехать в Цзепо. У Сяохао спросила: «Что случилось?»

Ли Яньми сказал: «Случилась беда! Погибли люди!»

Услышав это, она быстро приняла решение: Ю Хаолян с дочкой остаются, вечером садятся на поезд и приезжают в Юйчэн. Она берёт их машину и едет в Цзепо. Выходя из здания, она услышала, как на втором этаже старый начальник округа, тяжело кашляя, громко сказал: «Чтобы разобраться с этим происшествием, необходима политическая проницательность и смекалка. Необходимо в первую очередь успокоить людей, чтобы устранить нежелательные последствия!»

У Сяохао поняла, что свёкор, должно быть, слышал её телефонный разговор, и воспользовался возможностью, чтобы поделиться с ней своим «политическим» опытом.

5

У Сяохао стояла возле разрушенного дома в деревне Яотуань, и смотрела на его развалины. В результате взрыва он практически сравнялся с землёй. Она стояла, вдыхая густой запах гари, и слушала душераздирающий плач мужчины и женщины. Погибли дедушка и их сын. Ей было стыдно, она чувствовала себя виноватой в том, что здесь произошло.

В посёлке Цзепо есть три деревни, в которых изготавливаются петарды, и где почти в каждом доме есть мастерская. Каждый год после сбора урожая каждая семья закупает порох и бумагу, и начинает трудиться от зари до зари: бумагу сворачивают в рулон, засыпают в него порох, основание рулона замазывают глиной, вставляют стержень, продевают верёвку… Так они трудятся до зимы, затем накануне Нового года продают готовые петарды, так, одна семья может заработать десятки тысяч юаней за несколько дней. Однако изготовление петард крайне опасное занятие, одно неверное движение и может произойти взрыв. Как‑то люди из отдела инспекции безопасности рассказывали: несколько лет назад один человек из деревни Яотуань взял горстку пороха, положил на весы‑безмен, чтобы взвесить. Неожиданно гирька ударилась о чашу весов, полетели искры, чаша загорелась, взрыв… Тогда погибли три человека. В другой деревне кто‑то наступил твёрдой подошвой на рассыпанный на земле порох, по цепной реакции все петарды, что лежали в доме, стали взрываться, того человека просто разорвало на части. Ещё в одном доме причина взрыва была ещё более нелепа: хозяин изготовил целую комнату петард и побоялся, что их могут украсть, поэтому ночевать остался в этой комнате. Посреди ночи он проснулся, хотел сходить в туалет, дёрнул шнурок лампы, в этот момент лампочка оторвалась, упала на пол и разбилась, в результате чего произошел взрыв, тот мужчина погиб.

У Сяохао – ответственная за безопасность, она контролирует производственную безопасность более десятка предприятий в уезде, безопасность дорожного движения, предотвращение лесных пожаров и т. д., но больше всего её беспокоит производство петард. Как раз несколько дней назад она вместе с Ли Яньми съездила в эти три деревни, они зашли в несколько домов, где хозяева изготавливают петарды, она велела им быть крайне осторожными, чтобы не допустить несчастных случаев. Но она не заходила в каждый дом, чтобы проверить и предупредить хозяев, и не зашла в тот самый дом, перед развалинами которого она сейчас стояла.

Она спросила Ли Яньми, спросила секретаря деревни, но никто из них не знал причину взрыва. Тогда она подошла к хозяину этого дома. Он сказал, что они с женой сегодня с самого утра ушли на ярмарку продавать петарды. Их 5‑летний сын с дедушкой остались дома. Никто не знает, зачем дед с внуком зашли в амбар и что они там делали. Но сила взрыва была такой мощной, что сотряслась половина деревни, а обломки, части тел и крошки пороха разлетелись по всему району взрыва.

Побывав на месте происшествия, У Сяохао поехала в Цзепо, там должно было состояться экстренное совещание по поводу взрыва. Она слышала, как Ли Яньми говорил, что секретарь и председатель в срочном порядке явились в Яотуань, и ругали его на чём свет стоит. У Сяохао сказала: «Меня тоже ждёт выговор».

И действительно, как только она вошла в небольшой конференц‑зал уездной администрации, она сразу же услышала гневный голос секретаря: «У Сяохао, чем ты занимаешься? Сегодня рабочий день, а ты бежишь в Пинчжоу навестить родственников. Передняя нога там, а у задней – происходит взрыв! Ты понесёшь полную ответственность за это!»

У Сяохао кивнула и сказала: «Да, я беру на себя полную ответственность, Вы можете меня наказать». Усевшись, она почувствовала, как волной нахлынула обида: я сегодня уехала домой навестить родню, потому что я буду на дежурстве на Праздник Весны, что, между прочим, Вы и утвердили, секретарь Чжоу.

Сидевший чуть дальше председатель сказал: «Про то, кого следует наказать, мы поговорим потом. А сейчас первоочередной вопрос – какие меры стоит предпринять для устранения последствий взрыва и решить другие вопросы, связанные с этим». Секретарь сказал: «Прежде всего, необходимо не допустить утечки в СМИ!». Хэ Чэншоу сказал: «Боюсь, что утечки информации не избежать, но мы можем сказать, что произошёл взрыв газа во время приготовления пищи, а не взрыв петард». Ли Яньми сказал: «Точно, а я могу сейчас же позвонить родственникам погибших и сказать им, чтобы они всем говорили про это». Секретарь покачал головой и спросил: «Согласятся ли они?». Хэ Чэншоу сказал: «Давайте поможем им, выплатим компенсацию, отстроим новый дом до Нового года, тогда они согласятся». Секретарь возразил: «Откуда деньги возьмём? Отдел по гражданским делам, у Вас есть что сказать?». Заведующий по гражданским делам Юань Сяосяо скривился: «Я могу только выплатить денежное пособие, не более».

У Сяохао посмотрела на этих людей и почувствовала тошноту. Скрывать правду, замять дело, разве так решают подобные дела? Но с другой стороны, если рассказать всё как есть, выложить в СМИ, доложить вышестоящему начальству, то это определённо очернит репутацию Цзепо, и она, как зампредседателя, ответственная за безопасность, точно пойдёт под суд. Она представила, как через несколько дней приходит распоряжение сверху о её наказании, и на этой бумаге большими буквами написано её имя «У СЯОХАО». Внутри неё всё сжалось, она почувствовала страх.

Хэ Чэншоу вышел из конференц‑зала. Но очень скоро вернулся с телефоном в руках и с волнением сказал: «Всё решилось, всё решилось».

Он сказал, что только что разговаривал по телефону с господином Му из ШэньЮ Групп. Он вложит 700 000 юаней, из которых 600 000 пойдет в качестве пособия, а 100 000 на строительство дома. Деньги поступят сегодня же, пособие он переведёт на счёт пострадавшей семьи, строительная бригада завтра приступает к работе. До Нового года у пострадавших будет новый дом с двумя комнатами.

Ли Яньми, Юань Сяосяо и Лю Далоу тут же зааплодировали, У Сяохао тоже, не удержавшись, несколько раз хлопнула в ладоши. Она подумала: а председатель то хорош, позвонил куда надо и вопрос решён. Но в следующий момент она увидела лицо секретаря, оно было холодным и строгим. Она подумала: почему он недоволен? У него есть лучшее решение?

Председатель тоже посмотрел на секретаря.

– Ну что, Вы согласны? Если нет, то я немедленно уведомлю господина Му, чтобы он не переводил деньги, – жёстко сказал он.

Секретарь наклонил голову, почесал затылок. Затем убрал руку, резко поднял голову, посмотрел в потолок и, наконец, сказал: «Хорошо, сделаем, как ты сказал, чтобы Цзепо встретил Новый Год спокойно и счастливо».

В канун Нового года с утра У Сяохао и Ли Яньми приехали в Яотуань. На месте взрыва, действительно, уже высился дом, более десятка рабочих убирали подмостки. Они взглянули на дом: крыша из светло‑ синей черепицы, стены из красного кирпича, окна, двери, внутри – свежепобеленные стены. Хозяева, муж с женой, хотя всё ещё убитые горем, но всё же выглядели уже более спокойными. Мужчина, держа У Сяохао за руку, снова и снова благодарил правительство. У Сяохао не знала, что сказать, поэтому только говорила умерить печаль и беречь здоровье. Когда Ли Яньми пожал ему руку, он прошептал ему: «Взрыв газа! Запомнили?». Мужчина кивнул и сказал: «Запомнил, взрыв газа, взрыв газа». Услышав их разговор, У Сяохао больше не смела смотреть им в глаза, она постояла немного и пошла.

Вернувшись в уезд, У Сяохао сразу же отправилась к секретарю с докладом. Секретарь выслушал её и сказал только одно слово: «Хорошо». Затем сказал, что сейчас уезжает в город, вернётся второго числа, если что‑нибудь случится на её дежурстве, то немедленно звонить ему.

В тот день дежурными в управлении оставались заместитель секретаря Дань и она, У Сяохао. Днём Дань Вэньцзю позвонил У Сяохао и сказал, что его мать заболела и ему нужно поехать к ней. У Сяохао сказала: «Езжай, я справлюсь».

Она сидела у себя в кабинете, как вдруг осознала, что она сейчас – самый главный человек, который несёт ответственность за весь Цзепо, и почувствовала колоссальное эмоциональное напряжение. В уезде 37 деревень, населения 32 тысячи человек, десятки предприятий и тысячи рыболовных судов. Кто ж может знать, случится ли что‑нибудь в новогоднюю ночь? Одного, двух, трёх человек нет на месте, если что‑то произойдёт, смогу ли я одна справиться?

Она вышла из кабинета и обнаружила, что на этаже никого нет. Она спустилась на первый этаж, зашла в кабинет партийных рабочих и увидела сидящего перед компьютером Лю Далоу, он играл в шахматы с онлайн‑противником. Увидев У Сяохао, он встал и сказал: «Прошу прощения, круглый год работаешь не покладая рук, редко бывают передышки, вот, сегодня немного свободен, решил сыграть в шахматы, чтобы отвлечься». У Сяохао сказала: «Играйте, играйте, только, пожалуйста, не пропустите телефонный звонок. Если вдруг какая‑то чрезвычайная ситуация, немедленно сообщите мне об этом».

Она прошлась ещё по нескольким отделам. Отдел внутренних дел, финансовый отдел, отдел городского и сельского строительства, станция лесного хозяйства, отдел водного хозяйства, отдел по контролю рождаемости… всё было закрыто. Только Ли Яньми сидел в отделе инспекции безопасности. У Сяохао спросила его, когда он поедет домой, Ли Яньми сказал: «Завтра утром. Я уже 5 лет как заведующий отделом инспекции безопасности, и все эти 5 лет встречаю Новый год у себя в кабинете». У Сяохао подумала: старику Ли действительно непросто.

У неё зазвонил телефон, это был Хэ Чэншоу: «Сяохао, ты же ответственна за культуру. Давай сегодня вечером сходим на новогодний вечер, посвященный культуре сыновней почтительности. Я в прошлом году ходил, так трогательно». У Сяохао сказала: «Председатель, спасибо за приглашение. Но я дежурная, я не могу покинуть свой пост». Хэ Чэншоу сказал: «Ты же ведь в городе будешь, то есть на своём рабочем месте. Да и к тому же, в управлении есть люди, если что случится, они тебе сообщат». У Сяохао подумала: председатель просит меня пойти, я не могу отказаться. И спросила, где будет проходить вечер. Хэ Чэншоу сказал: штаб‑квартира группы компаний ШэньЮ.

Сердце У Сяохао застучало. Она вспомнила о том, что сказала ей Го Мо, когда она впервые побывала на «Кнуте властителя», вспомнила о том, что рассказывал ей Чутоу, и у неё не было никакого желания попасть в это вульгарное место. Но, поразмыслив с минуту, она подумала: воспользуюсь случаем, гляну одним глазком, как же выглядит штаб‑квартира ШэньЮ и что из себя представляет «бычья акула».

6

«В 1‑й и 15‑й дни месяца жди большую воду». У Сяохао давно слышала эту рыбацкую пословицу, и знала, что в эти два дня утром и вечером происходят пиковые точки прилива. В канун Нового года, то есть день, предшествующий Новому году, прилив будет длиться 48 минут. Сев в машину, она поехала на южную сторону рыбацкого порта Цяньвань. Там она увидела, что «Кнут властителя» полностью погрузился в воду из‑за прилива, и волны вокруг него бушевали особенно неукротимо и яростно. Волны ударялись о рифы, разбиваясь о них и вздымая высоко тучи брызг. «Кнут властителя» казался теперь серебряным драконом, а голова дракона – это красный фонарь, висящий на входе в ШэньЮ.

Когда она подъехала к воротам, то увидела две шеренги молодых людей, одетых в красное. Непонятно, кто из них узнал её, но не успела она выйти из машины, как кто‑то крикнул: «Председатель У прибыла…»

Внутри был большой двор, в котором были посажены деревья, имелась композиция в виде каменных горок, и дорожка, выложенная синей плиткой, которая вела прямиком к главному входу. На крыльцо вышли председатель Хэ и какой‑то мужчина с большим ртом, они тут же зааплодировали У Сяохао. Мужчина с большим ртом спустился по ступенькам, пожал руку У Сяохао и сказал: «Добро пожаловать, председатель У, спасибо за то, что вошли в моё положение!». Что? «Вошли в моё положение»? У Сяохао хотела поправить его, но, боясь оскорбить, просто улыбнулась и промолчала.

Они прошли вперёд, У Сяохао зашла следом за ними в холл, заставленный множеством разнообразных старинных изделий из яшмы, они прошли через внутренний двор и очутились в большой гостиной, сверкавшей золотистым сиянием и ярким блеском. Внутри стояло семь или восемь столов, за которыми уже сидели люди, гостиная была наполнена густым вонючим дымом и шумом голосов. Её отвели к столику № 1, и она увидела, что начальник полицейского участка Фань Жунго, заведующий по гражданским делам Юань Сяосяо тоже здесь, они встали и поприветствовали её. С человеком, сидевшим на месте главного гостя, она не была знакома. Председатель Хэ сказал: «Я хочу торжественно представить нашего руководителя, начальника Главного управления Шэна. Он приехал в Цзепо провести Новый год со своими родителями, и мы его пригласили как почётного гостя». У Сяохао пожала ему руку и сказала: «Очень рада встрече. Позвольте спросить, Вы родом откуда?». Начальник управления Шэн поправил очки и сказал с улыбкой: «Мачжашань или Гора кузнечиков. Я маленький кузнечик, который выпрыгнул из этой маленькой горной деревушки». Услышав его шутку, У Сяохао тоже улыбнулась: «А я маленькая полынь из Пинчжоу Уцзячжуан».

На месте доверенного лица главного гостя восседал Хэ Чэншоу. У Сяохао посадили на место рядом с ним. Сев на стул, она принялась незаметно передвигать свой стул подальше от Хэ Чэншоу. Но незаметно не получилось, Хэ Чэншоу, указывая на неё, сказал: «Ты что делаешь? От меня, что, пахнет рыбой? От меня, что, воняет?». Услышав его слова, ей пришлось вернуть свой стул на место.

Начальник полицейского участка обратился к Юань Сяосяо: «Сяосяо, ты недорассказал свой анекдот». Директор Му подбодрил его: продолжай с того места. Юань Сяосяо взглянул на У Сяохао и сказал: «К нам присоединилась девушка, при ней неудобно. Я лучше расскажу историю, приключившуюся с моим отцом на прошлый Новый год». Он протянул руку, взял со стола банан, снял кожуру и откусил кусок. Жуя, он начал свой рассказ: «Мой отец суеверный, и каждый год в день зимнего солнцестояния он почитает бога Очага, опасаясь, что когда тот взойдёт на небо, то будет рассказывать о нём плохое. Но из года в год он почитает его, и из года в год с ним приключаются какие‑то неудачи. Поэтому он думает, что когда бог Очага приходит к Яшмовому владыке, то начинает там хулиганить и рассказывать про него плохое. И вот значит, в этом году 23‑го числа 12‑го месяца вечером он велел нам всем собраться, и повёл нас в кухню к новенькой фигурке бога Очага, он велел нам с почтением преподнести фигурке ячменные леденцы, и затем жечь жертвенные деньги и кланяться. Раньше кланялся только он один, нынче же мы втроём били поклоны. Закончив кланяться, отец поднялся и, обращаясь к фигурке бога Очага, сказал: “Бог Очага, я дал тебе больше на две головы. В этот раз, взойдя на небо, ты, наверняка, не будешь говорить обо мне плохое”».

На этих словах за столиком грохнул смех, кто‑то даже поперхнулся чаем и закашлялся. Хэ Чэншоу, обращаясь к Юань Сяосяо, сказал: «А твоему отцу‑то палец в рот не клади! “Дал больше на две головы” – говорит, и сразу ставит условия!». Начальник полицейского участка сказал: «Бог Очага разве может обманывать? Вот, ты – заведующий по внутренним делам, если кто‑то попросит тебя помочь с пособием, и даст тебе только два поклона, ты поможешь ему?». Юань Сяосяо, напустив на себя строгий вид, сказал: «Как же не помогу? И без поклонов помогу».

Юань Сяосяо рассказал еще несколько историй, и все они были какими‑то язвительными и непристойными. У Сяохао подумала: в чиновничьих кругах так много разных персонажей, удивительно, что именно такие, как Юань Сяосяо, пользуются наибольшей популярностью. Она вспомнила, что в «Исторических записках» есть глава «Жизнеописания остроумных», где рассказывается о персонажах, умевших остроумно шутить, но их слова и дела доставляли радость: “Он умел произносить смешные речи, но в них было немало мудрости”, а Юань Сяосяо что?

Она не желала больше слушать его, поэтому достала телефон и стала читать новости. Главной новостью дня значилась новость о том, что Си Цзиньпин посетил с рабочим визитом передовиков производства, которые добились высоких показателей Второй ключевой новостью было то, что Вэнь Цзябао подписал приказ Государственного совета № 632–635. 635‑й приказ – это решение Госсовета о внесении поправок в «Постановление КНР об охране новых сортов растений». Ей внезапно пришла в голову мысль: если новые сорта растений нуждаются в охране, то как быть со старыми сортами, разве они не нуждаются в ещё большей охране? Взять, к примеру, город Цзепо. Он называется Цзепо, потому что раньше перед «Холмом, на котором висят сердца» были настоящие заросли фисташковых деревьев, но теперь даже одного фисташкового дерева не найти в Цзепо. Разве не нужно восстановить популяцию этих растений здесь, чтобы город вновь соответствовал своему названию?

Эта мысль взволновала У Сяохао. Она хотела тут же поделиться своим мыслями с председателем, но увидела, что шутки Юань Сяосяо полностью поглотили его внимание, похожие на жабра пятна на его подбородке колыхались, и поняла, сейчас не самый подходящий момент обсуждать вопрос о посадке фисташковых деревьев. И она снова погрузилась в экран телефона.

Однако она не могла удержаться, чтобы не смотреть на подбородок Хэ Чэншоу, то и дело она поднимала глаза, чтобы тщательно рассмотреть эти пятна. Казалось, что тёмно‑фиолетовые пятна под подбородком скрывают какой‑то огромный секрет. Незаметно для неё, её глаза заскользили выше по контуру лица: нос, глаза, брови, такие яркие, острые черты. Она вспомнила, когда они с подружками обсуждали мужчин, то часто использовали слово «man», в значении «мужское обаяние». Если бы они увидели председателя Хэ, то точно бы сказали: да, настоящий мужчина!

Со сцены послышался женский голос. У Сяохао подняла голову, там стояла роскошно одетая женщина с ярким макияжем, она преувеличенно взволнованно объявила: «Новогоднюю семейную вечеринку ШэньЮ Групп прошу считать открытой».

Семейная вечеринка? Я стала частью их семьи? У Сяохао встревожилась.

Ведущая пригласила господина Му Пинчуаня, президента и генерального директора группы компаний, выступить с речью. Господин Му тут же встал и вышел на сцену. На нём был фиолетового цвета шёлковый костюм танчжуан, узоры на его одежде переливались на свету. Он низко поклонился и начал свою речь: «Уважаемые руководители, уважаемое старшее поколение, уважаемые братья, сегодня канун Нового года. Как гласит пословица, в Новый год ешь пельмени без посторонних. За прошедший год группа компаний ШэньЮ достигла новых высот и больших успехов, благодаря поддержке и помощи каждого здесь сидящего. ШэньЮ означает «покровительство богов»! Вы все боги!»

Грянули бурные аплодисменты. У Сяохао не стала этого делать. Она подумала: «Я не бог и ничего не сделала для этой компании».

Президент Му продолжал говорить. Он выразил уважение родителям начальника управления Шэна и родителям всех других руководителей. Почтил память родителей председателя Хэ и своих родителей. Многие в зале прослезились и вытирали глаза.

Президент Му тем временем продолжал: особую благодарность я хочу выразить моим партнёрам, братьям! Вы много лет трудились вместе со мной в поте лица, мы, в самом деле, стали братьями. Давайте сейчас все вместе выразим почтение родителям!

На сцену стали подниматься пожилые люди, которых поддерживали под руки девушки, и расселись на заранее приготовленные стулья. Девушки ушли со сцены, и скоро вернулись, неся в руках тазы с горячей водой, которые стали расставлять перед стариками. Му махнул рукой: «Четыре опоры – восемь столбов, поднимайтесь!»

На сцену поднялись с важным видом несколько мужчин и встали рядом с президентом.

Юань Сяосяо, видя недоумённый взгляд У Сяохао, объяснил ей: «Четыре опоры – восемь столбов – это основной костяк руководителей группы компаний ШэньЮ. «Четыре опоры» – это четыре вице‑президента, «восемь столбов» – это директора филиалов компании».

Президент Му повернулся к сидящим на сцене пожилым людям и эмоционально сказал: «Уважаемое старшее поколение, к сожалению, моих родителей уже нет с нами, и вы – мои вторые родители. Я ваш сын. Позвольте мне выразить вам сыновнюю почтительность!»

Зазвучала музыка, откуда ни возьмись, на сцене появился певец и начал петь песню «Родительская любовь», которая была очень эмоциональной. Му подошёл к старшей по возрасту пожилой женщине, опустился перед ней на колени и поклонился. «Четыре опоры – восемь столбов» встали позади него, тоже преклонили колени и сделали поклон. Затем Му закатал рукава, и опустил руки в таз с водой, чтобы вымыть ноги старушке. Пожилая женщина закрыла руками лицо и заплакала, «четыре опоры – восемь столбов» тоже беззвучно заплакали, и в зале у людей навернулись слёзы на глаза. Хэ Чэншоу тоже, оторвав кусок бумажного полотенца, прижал его к своим глазам.

Увидев это, У Сяохао подумала: настоящий мужчина, оказывается, ещё и очень сентиментальный. Неожиданно Хэ Чэншоу убрал салфетку и взглянул на неё. Толкнув её ногу своей, он шёпотом сказал: «Президент Му отправил деньги в Яотуань, так что дело о взрыве улажено. Чуть позже ты должна поговорить с ним лично и поблагодарить». У Сяохао нерешительно кивнула. Хэ Чэншоу снова толкнул её ногу, на этот раз сильнее, и сказал: «Не забудь».

Когда он толкнул её ногу второй раз, У Сяохао почувствовала, что он задел её не просто коленом, а почти всей поверхностью своего бедра, так что она ощутила импульс его мужской силы. Она в первый раз ощутила этот тайный язык тела от мужчины. Она сильно смутилась, её щеки загорелись. Опасаясь, что председатель в третий раз сделает это, она отодвинулась от него подальше.

Тем временем на сцене президент Му уже вымыл ноги той пожилой женщине, встал, затем поклонился перед пожилым мужчиной и начал мыть ему ноги. Когда он подходил к пожилым людям, «четыре опоры – восемь столбов» двигались вслед за ним, делали поклон и продолжали стоять на коленях, пока он мыл им ноги. И так, они подходили к каждому старику. За это время на сцене сменилось три певца.

Наконец, они окончили церемонию. Президент Му вымыл ноги последнему старику, тяжело разогнулся и спустился со сцены, его шаг был тяжёлым, казалось, что ему больно ходить. Он вернулся на своё место за столиком, Хэ Чэншоу спросил: «Господин Му, должно быть, устали? Попейте чаю и отдыхайте». Му сказал, потирая колени: «Не устал. Только стоять на коленях тяжеловато». Юань Сяосяо показал ему большой палец вверх.

«Четыре опоры – восемь столбов» остались на сцене и приветствовали гостей. Тут один молодой человек с короткой стрижкой и с двумя блестящими шрамами на макушке, отделился от них и подошёл к микрофону, он хотел что‑то сказать, но у него перехватило дыхание. Начальник полицейского участка улыбнулся: «Эрдаохэцзы расчувствовался».

У Сяохао внезапно вспомнила, что прозвище того рыбака, про которого рассказывал её племянник Чутоу и который уже много лет держит в страхе весь рыбацкий порт, – «Эрдаохэцзы».

Эрдаохэцзы вытер слезы и, наконец, заговорил с характерным северо‑восточным акцентом: «Президент Му, каждый год в канун Нового года Вы приглашаете наших родителей на новогодний ужин, преклоняете перед ними колени, моете им ноги, заставляя нас так расчувствоваться, что не описать словами. Люди разделяют эти два понятия: сыновняя почтительность и долг, но здесь, в ШэньЮ эти два понятия неотделимы друг от друга! Президент Му, наш брат, я преклоняюсь перед Вами от лица всех нас…»

У Сяохао больше не могла это слушать, она помахала телефоном Хэ Чэншоу, сказав, что ей позвонили из дома, и тут же встала и направилась к выходу.

Она вышла во двор и увидела, что свинцовые тучи затянули небо. Дул сильный северный ветер, волны с грохотом бились о «Кнут властителя». Вдалеке и чуть ближе в небо взлетали фейерверки. Она подумала: что это за мероприятие, которое я только что посетила? На первый взгляд кажется такой трогательной эта церемония сыновней почтительности. «Уважать своих стариков, а также уважать стариков других людей», – кажется, президент Му придерживается слов мудреца. Но что насчёт других стариков, которые не присутствуют на этом банкете? Стариков тех рыбаков, которых круглый год вы притесняете и безжалостно угнетаете, ведь их родители, наверняка, тоже страдают? Счастливы ли они в этот канун Нового года?

Ей казалось, что все действия Му Пинчуаня, которые он делал сегодня, можно описать одним словом – «лицемерие». Самой тяжёлой мыслью для неё было то, что инцидент со взрывом петард в Яотуане был урегулирован с помощью денег Му.

«Чтобы Цзепо встретил Новый Год спокойно и счастливо». Она вспомнила слова Чжоу Биня и то, как нерешительно он это сказал. Наверняка, он знает, что за человек этот президент Му и какова цена его помощи. Тогда я не знала, что он за человек, если бы знала, то лучше бы сама понесла наказание за тот инцидент, и не позволила бы ему стать моим благодетелем.

Зазвонил телефон, это была Дяньдянь. «Дяньдянь», – только и смогла вымолвить У Сяохао, в носу защипало и из глаз брызнули слёзы.

Дяньдянь затараторила в трубку: «Мама, мама, я у дедушки и бабушки. Мы поздравляем тебя с Новым Годом! Ты уже поела пельменей?»

– Поела.

– Что с твоим голосом? Ты плачешь?

– Нет, дорогая, просто в нос ударил солёный морской бриз.

Поговорив немного с дочкой, она оглянулась на ярко освещённый дом. Ей, действительно, не хотелось возвращаться туда, поэтому она отправила сообщение Хэ Чэншоу: дочка просит поговорить с ней по видео, если откажусь, то будет плакать, устроит истерику, а здесь связь плохо ловит, придётся мне уехать.

Вернувшись в городскую администрацию, она первым делом заглянула в кабинет партийных рабочих на первом этаже. Лю Далоу вместе с другими дежурными сотрудниками смотрел по телевизору новогодний концерт. Она спросила, не произошло ли чего, пока её не было, Лю Далоу сказал: нет. Она, успокоившись, поднялась к себе на второй этаж.

У Сяохао посидела немного, подумала, затем набрала номер Чжоу Биня, и честно призналась ему, что ездила на новогодний банкет в ШэньЮ Групп, затем сказала, что не должна была этого делать, но сначала не понимала всей ситуации и поэтому поступила опрометчиво. Секретарь сказал: «Му Пинчуань тоже приглашал меня в первые два года на свой новогодний банкет, но я знаю его натуру. Поэтому каждый раз перед наступлением Нового года я уезжаю в город». У Сяохао сказала: «Люди Му Пинчуаня держат в страхе весь порт, силой забирают у рыбаков весь товар, выдавливают их с рынка, почему партком закрывает на это глаза?». Секретарь сказал: «Партком не закрывает на это глаза, он хотел бы вмешаться, да ничего не может сделать. Сеть «связей», которую сплёл Му Пинчуань, слишком сильна и огромна. Разве ты не слышала поговорку: «Сильному дракону не победить местную змею»?

Услышав эти слова, перед глазами У Сяохао встал «Кнут властителя», погружённый в море. Вдруг кнут превратился в змею, которая начала вертеться и извиваться, так что ей стало не по себе. Она встряхнула головой, чтобы избавиться от видения, затем на минуту задумалась и сказала: «Секретарь, я считаю, то, что мы замяли дело со взрывом в Яотуане с помощью Му, это неправильно. Это позор для партийного комитета. Я намереваюсь доложить наверх о данной ситуации, рассказать всю правду и, если последует наказание, то принять его».

Секретарь поспешно крикнул в трубку: «Замолчи!». Сделал паузу и продолжил: «У Сяохао, не будь ты такой наивной! Это не только твоя проблема. Это откладывает отпечаток на всю администрацию Цзепо, ты понимаешь это или нет?»

У Сяохао всё поняла. От этого «десантника» одно название. Знает, что Му Пинчуань плохой человек, понимает, что неправильно замять дело с помощью его денег, но ради кажущегося порядка в уезде Цзепо, ради своего благополучия на посте секретаря, он готов закрыть глаза на беспредел. В ней даже проснулось какое‑то презрение к этому «идеальному» секретарю уездного партийного комитета. Но с другой стороны, Чжоу Бинь не гонится за наживой, не гонится за низменными удовольствиями, держит дистанцию с местными главарями, такое редко встретишь.

7

В первый день нового года рано утром заведующий Лю Далоу запустил во дворе фейерверк, а затем позвонил У Сяохао, сказав, что в столовой приготовили пельмени и бесплатно кормят дежурный персонал. У Сяохао умылась и пошла в столовую. Но не успела она дойти до столовой, как услышала крики и брань, доносившиеся изнутри. Она вошла в столовую и увидела, как Юань Сяосяо и ещё двое молодых людей толкают к выходу какого‑то седого старика в потрёпанной одежде. Старик кричал: «Я должен поесть «правительственные» пельмени! Мне не выдают социальное пособие, я не могу приготовить пельмени. Где я могу поесть пельмени, если не здесь?»

Она увидела, что неподалёку стоит Лю Далоу, подошла к нему и спросила, что происходит. Лю Далоу сказал, что старика зовут Чан, он из Сишитана. Он никак не может оформить пособие, и не раз приезжал в уезд с заявлением. У Сяохао спросила: ему положено пособие? Лю Далоу покачал головой: точно не знаю, но директор Юань говорит, что у него не хватает каких‑то справок.

Пока они говорили, началась драка. Старика Чана повалили на пол, и один парень начал пинать его ногой. Чан согнулся, схватился за причинное место и закричал: «Ты разбил мне яйца! Ты разбил мне яйца!». Юань Сяосяо сказал: «Ну разбил и разбил! Ты же старый уже, зачем тебе яйца?». Парни загоготали.

У Сяохао ринулась к ним и велела им остановиться. Чан все ещё лежал на полу и стонал. У Сяохао обратилась к поварихе, которая наблюдала за происходящим: «Пожалуйста, принесите мою порцию пельменей!»

Женщина наполнила тарелку пельменями, положила палочки для еды и принесла У Сяохао. У Сяохао присела на корточки перед стариком и сказала: «Товарищ Чан, поешьте».

Лао Чан поднялся, сел на землю, взял тарелку с пельменями и начал есть.

Юань Сяосяо, указывая на него, сказал: «Вы посмотрите на его манеры, хэй!»

У Сяохао бросила на него гневный взгляд: «Заведующий Юань, сегодня первый день Нового года, даже если сюда пришёл обычный нищий, не должны ли мы хорошо к нему отнестись? Как вы можете избивать человека и ругаться?»

– Их что‑то много развелось, в первый день Нового года пришёл сюда и создаёт проблемы и себе, и другим, – бормоча себе под нос, сказал Юань Сяосяо и ушёл.

Тем временем Чан съел половину тарелки, попросил у поварихи пакет, переложил оставшееся содержимое тарелки в пакет и засобирался. У Сяохао сказала ему: «Дядя, Вы сейчас отправляйтесь домой. А когда администрация начнёт работать, то приходите и обсудим Ваш вопрос, хорошо?»

Чан закивал головой: «Ты – хороший человек, я тебя послушаю». Сказав это, он встал и, покачиваясь и хромая, направился к выходу. Только теперь У Сяохао поняла, что он ещё и хромой. Она подумала: Сишитан находится у моря, в четырёх километрах отсюда, ему тяжело будет идти. И решила подвезти его до дома, и заодно посмотреть, как он живёт. Она догнала его и взяла под руку. Когда они вышли во двор, она пригласила Чана сесть в её машину. Чан тут же запаниковал: «Куда ты собираешься отвезти меня? В полицейский участок?». После того, как У Сяохао объяснила, что хочет подвезти его до дома, он довольно фыркнул так, что у него изо рта вылетела слюна. Даже не утеревшись, он юрко запрыгнул на заднее сиденье.

По дороге У Сяохао спросила старика Чана, зачем он приехал в уездную администрацию первого числа. Чан ответил: «Я не согласен с этим. Социальное пособие от правительства предназначено для бедных. Но, например, секретарь, приехав в деревню, организовал пособие для своих родителей, сельский глава оформил пособие на своих свояков, но они ведь не бедные. У них есть грузовики, они занимаются перевозками, купили в городе своим детям квартиры, так ещё им и социальное пособие. Почему? Да потому что связи решают всё. А я? Постарел, уже не могу выходить в море, не могу подрабатывать, у меня нет ни копейки дохода. Да ещё и пособие мне не положено. Вот, скажи, могу я быть согласен с этим?». У Сяохао спросила: «У вас нет ни копейки дохода? А как же субсидия людям старше 60‑ти лет в размере 60 юаней?». Чан сказал: «Я ничего не получаю». «Почему?». Чан вздохнул и сказал: «Чёрт меня дёрнул отдать свою прописку!»

Оказывается, более десяти лет назад посёлок собирал с жителей налог, который был непосильным бременем для Чана. Однажды, в порыве гнева, он решил бросить всё и уехать на северо‑восток к родственникам и оформить там регистрацию и прописку. Он отправился в полицейский участок и подал заявление о снятии с регистрации на себя и жену. Но на северо‑восток они так и не уехали, и не стали вновь оформлять прописку, просто сложили все документы у себя дома, зато теперь они не отчисляли налоги, поэтому чувствовали себя победителями и свободными людьми. Но они не знали, что несколько лет назад налог перестал взиматься, а правительство ещё и организовало для крестьян продовольственные субсидии, пособия пожилым людям, компенсации части затрат на лечение. Но всем этим он не может воспользоваться, не говоря уже о социальном пособии. Он был очень обеспокоен этим, и снова и снова ходил в отделение полиции, прося оформить прописку, но никто не хотел заниматься этим.

У Сяохао спросила: «У вас есть дети?»

Чан сказал: «Был сын, но в прошлом году он отправился на берег собирать моллюсков, внезапно началась гроза, и его ударило молнией. Не знаю, кому что плохого он сделал? Остались жена и дочка, но они живут своей жизнью, им не до нас».

У Сяохао знала, что Сишитан (досл.: пляж Сиши) изначально назывался Сишишэтан (досл.: пляж моллюсков мактра), потому что морской берег в том месте изобилует большими моллюсками мактра. С течением времени иероглиф «шэ» был утрачен, осталось современное название Сишитан. У этого вида моллюсков язык белый и мягкий. Неизвестно, кто и когда назвал их Сишишэ (досл.: язык Сиши). Более того, этот моллюск стал предметом приношения, который каждый год должностные лица уезда Юйчэн отправляют в центральный город провинции. Однако пляж Сишитана пологий и широкий, летом часто случается, что разряды молнии попадают в его влажный песок.

Въехав в деревню, У Сяохао спросила Чана, где находится его дом. Лао Чан, указывая вперёд, сказал: «Дальше, дальше». Когда они подъехали к стареньким, обветшалым воротам, Чан сказал: здесь. У Сяохао вышла из машины и вошла в дом. Внутри было грязно и бедно, не было даже телевизора. На кровати в углу лежала пожилая женщина с запавшими глазами, сразу было видно, что она больна. Чан вытащил пакетик с пельменями и положил ей на подушку, затем достал палочки, чтобы накормить её. У Сяохао спросила, что со здоровьем у его жены. Лао Чан сказал, что у неё заболевание лёгких и сердца, уже более 10 лет. У Сяохао достала свой кошелёк, в нём лежало 300 юаней, она вытащил две бумажки и передала их Лао Чану, сказав, чтобы он купил необходимые лекарства для своей жены. Чан взял банкноты и потряс ими в воздухе, обращаясь к жене: «Ты видела это? Всё‑таки хорошие кадры в Коммунистической партии!»

Обратно она возвращалась с тяжёлым сердцем. Она вспомнила, что по всей провинции был объявлен указ правительства, требующий начать реализацию программы «Солнечный свет», направленной на предотвращение коррупции и несправедливости при оформлении социальных пособий. Зайдя в здание администрации, она тут же позвонила секретарю и рассказала обо всём, что случилось этим утром: как Лао Чан пришёл сегодня в администрацию с самого утра, шумел, поднял всех на ноги, как она увезла его до дому и что узнала от него по дороге. Она предложила серьёзно разобраться с этим вопросом. Секретарь сказал: «Я тоже кое‑что знаю об этой ситуации. Нужно как можно скорее начинать программу «Солнечный свет».

И добавил: сегодня Хэ дежурит, ты можешь ехать домой. У Сяохао ответила: хорошо, дождусь его и поеду.

В ящике стола она нашла упаковку лапши быстрого приготовления, залила брикет кипятком и принялась есть. Только она поела, как дверь открылась, в кабинет вошёл Хэ Чэншоу. Он протянул ей свою большую руку: «Сяохао, с Новым годом!». У Сяохао поспешно встала и пожала ему руку. Хэ Чэншоу увидел ещё дымящуюся тарелку с остатками лапши и сильно удивился: «В первый день Нового года ты ешь лапшу быстрого приготовления? Я же организовал бесплатные пельмени в нашей столовой». У Сяохао сказала: «Да, да, просто некогда было поесть». И рассказала ему о Лао Чане. Хэ Чэншоу сказал: «Я знаю этого человека, он много раз приходил с заявлением. Я тоже говорил с Юань Сяосяо, но этот пройдоха ни в какую не хочет этим заниматься. Я ещё раз поговорю с ним. Вопрос с пропиской тоже надо решать, схожу в отделение, поговорю».

У Сяохао сказала: «Если председатель возьмётся за это, то я спокойна».

Хэ Чэншоу помахал своей большой рукой: «Не волнуйся, я разберусь. Езжай».

8

У Сяохао на машине отправилась в уездный центр Пинчжоу, она забрала Ю Хаоляна и Дяньдянь и все вместе они поехали в Юйчэн. На обратном пути за рулём сидел Ю Хаолян, У Сяохао с Дяньдянь сидели на заднем сиденье, Дяньдянь обнимала маму и нежилась в её объятиях, словно боясь, что она опять исчезнет, она наслаждалась каждой минутой, каждой секундой, проводимой с ней. У Сяохао даже повторила про себя: да, каждой минутой, каждой секундой!

Зайдя домой, Дяньдянь сразу включила игровую приставку и вручила У Сяохао один джойстик, чтобы сыграть вместе с ней в игру «Зомби Миссия». Действие игры происходит в городе, охваченном зомби‑ вирусом, который должна уничтожить команда из двух игроков, по ходу преодолевая различные препятствия и опасности. У Сяохао поняла правила игры, и они с Дяньдянь начали играть, но во время игры она с удивлением заметила, что зомби вдруг стали превращаться в «бычью акулу», «Эрдаохэцзы» и других. Из‑за этого её внимание сегодня было рассеянным, поэтому у них с Дяньдянь никак не получалось пройти уровень. Дяньдянь раздражённо толкнула её: «Иди, иди, ты сегодня рассеянная, лучше буду сражаться в одиночку!»

Из кухни доносилось дребезжание посуды, это Ю Хаолян готовил ужин. По дороге он спросил Дяньдянь, что она будет на ужин, Дяньдянь сказала, что хочет папин суп «Будда прыгает через стену». У Ю Хаоляна, конечно, много недостатков, но всё же У Сяохао волей‑неволей признавала, что у него есть и два достоинства: он обожает дочь и любит готовить.

В вичат пришло сообщение от Чжэнь Юэюэ: «Родная, я с трудом дождалась Нового года, сестрёнка, ну что, зажгём? Система АА, по 100 юаней с человека. Если будешь свободна, то завтра в 6 часов ждём тебя в «Каюте первого класса» Ма Юнь».

У Сяохао немедленно ответила: «Да, я приеду. Спасибо, родная».

У Сяохао подъехала к «Каюте первого класса», располагавшейся в центре города. Войдя в этот отель, заставленный арт‑объектами из старых лодок, она увидела в вестибюле Ма Юнь, по привычке наклонившей голову набок, так что её волосы свесились с одной стороны и были похожи на чёрную лапшу. Она улыбнулась и сказала: «Поздравляю с Новым годом самого богатого человека, Ма. Желаю, чтобы твой бизнес постоянно процветал и развивался!». Ма Юнь обняла её и сказала: «Председатель, сестрёнка, ну, хватит издеваться. Это тот Ма Юнь построил бизнес‑империю, а ваша Ма Юнь даже этой каютой управлять не может». У Сяохао спросила: почему это не может. Ма Юнь ответила: «Больше нет банкетов за государственный счёт. Ты помнишь, как здесь было несколько лет назад? Всегда шумно и людно, не было и дня, чтобы здесь не собирались люди. Некоторые руководители устраивали здесь банкеты, для них нормой было заказать на 1000 и более на человека. У меня одна забота была: организовать для них какие‑нибудь редкие блюда, деликатесы. А теперь всё. Те руководители ужинают исключительно дома со своими жёнами, а я грущу здесь в одиночестве. Я, правда, сильно скучаю по тем временам». У Сяохао не сдержалась и прыснула от смеха: «Как раз таки из‑за того, что вы своими банкетами бросали тень на государственных чиновников, центральный аппарат и принял такое решение». Ма Юнь сказала: «Ладно, ладно, раз теперь я не могу получать казённые деньги, тогда придётся обирать вас, мои сестрёнки. Спасибо вам, что решили сегодня встретиться здесь. Капитан судна № 2 уже почти готов, скорей иди».

В отдельном кабинете с табличкой «Капитан судна № 2» уже сидели девушки, принаряженные, одна краше другой. Это были её лучшие подруги, главной из которых была Чжэнь Юэюэ. У них даже была общая группа в вичате под названием «Ветер, цветы, снег, луна». Юэюэ, сидевшая на месте хозяйки, указала на свободное место справа от неё и сказала: «Сяохао, садись сюда». У Сяохао сказала: «Как можно? В нашей компании есть те, кто старше меня, пусть старшая сестра сядет сюда». Юэюэ сказала: «В нашей компании несколько старших сестёр, а сельская девчонка у нас одна. Считай, что мы выражаем тебе благодарность за твой труд, садись!». У Сяохао засмеялась: «Повиновение – лучшая вежливость, сельская девчонка садится».

Только она села, как Юэюэ протянула руку и потрогала её волосы: «Мы с тобой вместе красили волосы перед твоим отъездом в посёлок. На Новый год не покрасилась заново?». У Сяохао сказала: «Руки не дошли, да и вообще, я же теперь сельская девчонка, нет необходимости красить, можно оставить свой натуральный цвет». Она посмотрела на Юэюэ, на этот раз её волосы были окрашены в красный цвет, и завиты в локоны, с такой причёской она выглядела ещё более элегантной. Затем она взглянула в большое зеркало, висевшее в комнате, и посмотрела на себя: на голове по пробору шла чёрная полоска отросших корней, волосы, когда‑то окрашенные в льняной цвет, обвисли по двум сторонам лица, она, действительно, выглядела как деревенская женщина, ей даже стало немного жалко себя.

В кабинку вошла Ма Юнь, увидев, что все в сборе, она велела подавать блюда, разливать вино, и торжественно объявила, что их банкет немедленно начинается. Сначала Юэюэ поздравила всех с Праздником весны и сделала три глотка. Затем подала бокал с вином Ма Юнь, та тоже сделала три глотка. После этого в кабинке начался галдёж, каждая хотела что‑то сказать, но делали они это все одновременно, поэтому некоторые, видя что их никто не слышит, находили себе слушателя и начинали громко рассказывать друг другу о своих семейных делах, при этом визжа и покрикивая.

Первой не выдержала Юэюэ, она хлопнула в ладоши и громко сказала: «Эй, подруги, у нас здесь светская встреча или базар? Давайте выберем одну тему, так, мы сможем по очереди сказать слово. Каковы ваши планы на этот год? Ведь весна – это хорошее время для начала, а хорошее начало – половина успеха».

Её предложение всем пришлось по душе. Юэюэ нарисовала левой рукой в воздухе круг, сказав, что они будут говорить по очереди по часовой стрелке. Первой, на месте почётного гостя, сидела Ван Минь. Ей около 45‑ти лет, она – вице‑президент банка. Она сказала: у меня в планах отправить сына учиться в Англию. Все были немного удивлены: твой сын учится только в 7‑м классе, не жалко с ним расставаться? Ван Минь ответила: жалко, конечно, а что делать? Получит западное образование, научится самостоятельности, это всё хорошо повлияет на его будущую жизнь. Я сделаю всё возможное, чтобы создать для него все условия.

Следующей была Лянь Юйхун, она работает учительницей в школе. У неё в планах – опубликовать несколько статей, и в течение года получить повышение до высшего учёного звания. Подруги пожелали ей, чтобы все её мечты осуществились.

Следующей говорила Чжу Гэфэн, работавшая старшим руководителей на государственном предприятии. Она потёрла одну руку о другую и сказала: «Эх, пожелайте и мне, чтобы моё желание осуществилось! Планирую развестись с мужем!». Подруги озадаченно воскликнули: «У тебя же муж хороший, начальник, благородной наружности, чего вдруг разводиться?». Чжу Гэфэн сказала: «Он очень хороший, но есть одно но: он не любит моего сына». Все знали, что у Чжу Гэфэн это второй брак. И вот, ей снова придётся разводиться. Как же сильно она любит сына.

Дальше была очередь Сюнь Жу. Она – менеджер страховой компании. Сюнь Жу захихикала и сказала: «У меня есть одна мыслишка. Вам, наверно, лучше не стоит желать, чтобы она исполнилась. Я хочу завести любовника». Не успела она договорить, как подруги, тыча в неё пальцами, наперебой заговорили: «Сюнь Жу, ты с ума сошла! О таких вещах не говорят вслух, да некоторые даже думать бояться о таком. А ты так смело заявляешь об этом перед всеми». Сюнь Жу в умоляющем жесте сложила руки: «Ругайте меня, ругайте! Меня некому поругать, и я чуть не попала в эту ловушку». Юэюэ спросила: в какую ловушку? Сюнь Жу сказала: В объятия парня из вичат. Он так сладко говорит, он такой внимательный. Он и тот человек дома – просто небо и земля. Юэюэ сказала: «Будь осторожна. Когда облака растают, они превратятся в грязную лужу».

Затем продолжила Ма Юнь. Она сказала, что в этом году планирует взяться за крупный проект: поддержание яичников. Юэюэ кивнула головой и сказала: Ну, твои яичники нужно поддержать, они же слишком устали за эти годы. Подруги посмотрели на Ма Юнь и засмеялись. Ма Юнь похлопала по столу: «Не поймите меня превратно, но я предлагаю всем позаботиться о своих яичниках. Яичники – это двигатель женщины. Поддержание яичников может замедлить старение, как вы не понимаете?». Она сказала, что уже записалась в центр, где ей будут каждый день делать массаж с эфирными маслами. Юэюэ сказала: желаем, чтобы твой двигатель работал вечно. Чжу Гэфэн сказала: желаем тебе стать боевым самолетом среди куриц.

Подошла очередь Лу Чун. Это была маленькая худенькая женщина, одетая в кашемировый свитер жёлтого цвета с круглым вырезом. Она сказала: «Вы заметили, что я стала более весёлой, энергичной?». Все сказали: «Да». Лу Чун продолжила: «Раньше у меня была тяжёлая депрессия. Но с тех пор, как я прошла курс шопинг‑терапии, мои симптомы значительно уменьшились. В этом году я намерена продолжать посещать эти курсы». У Сяохао впервые слышала, что шопинг обладает целебными свойствами, поэтому она спросила: на этих курсах вы постоянно покупаете одежду? Лу Чун сказала: да, за год у меня ушло несколько десятков тысяч юаней. Однако эти вложения – ничто по сравнению с психическим здоровьем.

Теперь настала очередь У Сяохао. Она сказала, что в предстоящем году ей нужно будет много трудиться, чтобы предотвращать чрезвычайные происшествия, несчастные случаи; ещё позаботиться о том, чтобы музыка «Цзиньцюлян» непременно вошла в список культурного наследия, и пригласить своего учителя посетить городище Даньсю. Лянь Юйхун сказала: последние два желания связаны с древними временами, ты лучше сними сериал о путешествии во времени, мы с сестрёнками будем твоими главными зрителями. У Сяохао поспешила обратить всё в шутку: «Хорошо, в Цзепо есть городище Даньсю. Юэюэ дадим роль предводительницы племени Даньсю. А мы все вставим перья в волосы и будем играть её служанок».

Юэюэ неохотно улыбнулась: «Мне это не слишком интересно, я собираюсь в Антарктиду». Все очень удивились. Ван Минь сказала: «О чём ты говоришь? Разве туда ездят просто так?». Юэюэ сказала: «Ну, не просто так, но я очень об этом мечтаю. Мечтаю увидеть эти айсберги, бескрайние льды, пингвинов, китов». У Сяохао сказала: «Но за исключением научных экспедиций и исследователей, обычные люди не могут туда попасть». Юэюэ сказала: «Сейчас стали организовывать туристические маршруты в Антарктиду, так что обычным людям вполне возможно туда попасть. Я планирую подать заявку, кто со мной?». Девушки за столом растерянно переглянулись, не издав ни звука. Наконец, Сюнь Жу сказала: «Нет, я пас. Я не хочу умереть там и стать ледяной скульптурой». У Сяохао сказала: «Я бы смогла, наверно, но мне не дадут отпуск». Юэюэ сказала: «Хорошо, я не заставляю вас. Желаю каждой из вас реализовать свои планы! Пусть этот Год Змеи станет плодотворным и захватывающим! Давайте выпьем!»

Когда У Сяохао вернулась домой после встречи с подругами и вошла в дом, там была кромешная темнота. Она включила везде свет, но отца и дочери нигде не было. Она позвонила Ю Хаоляну и спросила, где они. Ю Хаолян сказал, что они с Дяньдянь пошли поздравить с Новым годом начальника управления Дая. У Сяохао знала начальника Дая, раньше он работал в уезде Пинчжоу, отец Ю Хаоляна порекомендовал его к повышению. С тех пор, как Ю Хаолян переехал в Юйчэн, он поддерживал с ним связь и часто навещал, надеясь, что он когда‑ нибудь поможет и ему. Поначалу Дай не хотел связываться с Ю Хаоляном, но ради бывшего начальника он несколько раз поручал своим подчинённым покупать у него канцелярские товары.

У Сяохао забеспокоилась: зря он взял с собой Дяньдянь, ей не стоит находиться в этой вульгарной атмосфере межличностных взаимодействий, это может негативно повлиять на её восприятие мира. Но с другой стороны, она не взяла дочь с собой на встречу с подругами, никак нельзя оставить её дома одну. В результате, она почувствовала, что в этом её вина.

Она зашла в комнату дочери и села за небольшой письменный стол. Подняла голову и увидела, что на стене наклеены разные наклейки популярных среди молодёжи певцов и певиц из Китая и Кореи. Она взглянула на стол, там был беспорядок. Она хотела прибрать на столе, как увидела, что на нём приклеена бумажка. На бумажке была нарисована девочка, которая недовольно смотрела на неё и показывала пальцем, а рядом было написано: «Территория Дяньдянь, ничего не трогай!». Она засмеялась и остановилась.

На столе лежала толстая книга, «Этот день в истории». Она была другого издательства, не того, которого была книга У Сяохао, которую она везде носила с собой. Однажды, перед тем, как уехать в деревню, они с Дяньдянь гуляли по книжному магазину, Дяньдянь увидела эту книгу и попросила купить. Она спросила: «Тебе тоже нравится эта книга?». Дяньдянь сказала: «Если тебе она нравится, почему мне она должна не нравиться?»

Она перелистала книгу, в середине книги была заложена пластиковая закладка, она открыла книгу на заложенной странице, заголовок гласил: «9 февраля».


600 г. до н. э. День рождения Лао-цзы, основателя школы даосизма

1234 год – Айцзун, император Цзинь совершил самоубийство, династия Цзинь пала

1863 год – основание Международного комитета Красного Креста

1921 год – Живой Будда провозгласил независимость Монголии

1928 год – Коммунистический Интернационал даёт новые указания КПК

1947 год – Шанхайская резня «09.02».

1956 год—Китайский комитет по реформе письменности опубликовал «Проект фонетической транскрипции языка».

1964 год – группа Битлз впервые выступила на американском телевидении

1969 год – пассажирский самолёт «Боинг 747» совершил свой первый полёт, на его борту находилось 500 пассажиров

1982 год – ЦК КПК опубликовал «Указ о дальнейшем налаживании работы в сфере планового деторождения».

1998 год – Китай совершил крупный прорыв в изучении генетически модифицированных овец

Чуть ниже было приписано ручкой:

2013 год – мамы не было рядом в эту новогоднюю ночь

Сердце У Сяохао задрожало. Оказывается, Дяньдянь тоже записывает в этой книге события из своей жизни, сегодня она записала моё невыполнение материнского долга! Она смотрела на эту строчку, потом положила голову на стол, на сердце у неё был камень.

9

7‑го числа 1‑го месяца года по лунному календарю – первый рабочий день после новогодних каникул. В 6:30 утра, когда ещё не рассвело, У Сяохао отправилась на автобусную станцию и купила билет на первый автобус, направляющийся в Цзепо.

Во время новогодних каникул она находилась в Юйчэне, но в мыслях была в Цзепо. Она всё время боялась, как бы чего там не произошло. Её телефон всегда был включен, и каждый день она звонила в администрацию, чтобы узнать, всё ли хорошо. К счастью, там была только драка двух подвыпивших рыбаков, их передали полиции, как нарушителей общественного порядка, больше никаких инцидентов не было.

Автобус выехал из города, и поехал по дороге вдоль моря на юг. Она смотрела в окно автобуса на то, как постепенно пробиваются лучи утреннего солнца и начинают играть на глади моря, как они окрашивают облака в розовый цвет и ложатся золотистыми дорожками на волны моря. Скоро лучи солнца, отражаясь от поверхности моря между островом Сайдао и берегом, стали слепить ей глаза.

Увидев остров, она вспомнила, как на 3‑й день 1‑го месяца ей позвонила Ван Юйфэн, директор местного комитета Федерации женщин, и сказала, что на остров приехал председатель, готовится банкет, и они её приглашают. У Сяохао поблагодарила её, сказала, что она сейчас в Юйчэне и не сможет приехать, и пожелала им хорошего праздника. А сама подумала: председатель, Ли Дачжао и Ван Юйфэн, должно быть, снова будут напиваться и наедаться. Они, что, снова будут есть живых осьминогов? Только она представила, как их щупальца извиваются вокруг их лиц, её снова затошнило.

Когда она уже подъезжала к Цзепо, неожиданно пришло сообщение в вичате от Фань Вэйсина, директора районного бюро культуры и спорта. Это был скриншот страницы газеты «Дачжун Daily» раздела «Культура», в газете была напечатана их с Го Мо статья – «Бой барабанов и звон гонгов “Цзиньцюлян”». У Сяохао очень обрадовалась, и тут же написала ответ: спасибо, наш учёный брат, что известил об этом. Фань Вэйсин ответил: это сокровище «Цзиньцюлян», как вы его нашли? Это же великолепно. Конечно, не проблема включить его в региональный список духовного наследия, но нам нужно дать ему вторую жизнь, нужно показать его современным людям. У Сяохао написала: мы уже сделали это, он был ключевым номером на новогоднем концерте в Цзепо. Фань Вэйсин ответил: хорошо, я пришлю к вам людей, пусть посмотрят, может, доработают, и отправим номер в Юйчэн, пусть выступят на Фестивале фонарей. У Сяохао написала: хорошо, присылайте. И тут же переслала фотографию Го Мо, Го Мо сразу ответила: спасибо, председатель У. Я, как говорится в поговорке, «лысый, который следует за луной», греюсь в лучах Вашей славы, хе‑хе.

Когда она ступила на территорию администрации, то почувствовала, что в воздухе всё ещё витает праздничная атмосфера, все были радостны и радостно приветствовали друг друга: с Новым годом! С Новым годом! Не успела она зайти в свой кабинет и присесть в кресло, как в кабинет вошёл Чжан Цзуньлян, он привёл с собой секретаря партийной ячейки Лю Вэйцуня из Гегоупянь, чтобы поздравить её с Новым годом. У Сяохао пригласила их присесть, Чжан Цзуньлян сказал: «Нет, сейчас начнётся собрание, мы пойдем в конференц‑зал». У Сяохао сказала: «Я тоже пойду, идёмте».

У Сяохао слышала, что обычно в первый рабочий день здесь проходит «праздничная встреча» всех сотрудников уездной администрации и поселковых секретарей, это, своего рода, уже стало традицией в Цзепо. Конференц‑зал был забит под завязку, когда секретарь Чжоу Бинь начал собрание. Сначала он поздравил всех с Новым годом, а затем обсудил рабочие моменты. Он говорил о том, что этот год будет знаменательным, он положит начало претворению в жизнь свежих идей 18‑го съезда КПК, что необходимо «взять хороший старт, чтобы стремиться к прогрессу, сохраняя при этом стабильность». Затем сказал о начале работы в Цзепо, время от времени поглядывая в бумажку, которую держал в руках, он перечислил четыре пункта. Последним, четвёртым, пунктом был вопрос о программе социального обеспечения «Солнечный свет». Секретарь сказал, что в некоторых деревнях существуют серьёзные проблемы с распределением социального пособия. Государственные деньги не доходят до малоимущих семей, а достаются богачам. Это подрывает доверие простого народа к власти и должно быть исправлено. Он велел Сунь Цзишаню, члену оргкомитета, взять на себя ответственность за решение этого вопроса и пересмотреть списки малоимущих семей в каждой деревне. Если в списке числятся те, кто таковыми не являются, их необходимо исключить. Лао Сунь кивнул в знак согласия.

Закончив своё выступление, он обратился к председателю, может у него есть что добавить. Председатель сказал, что полностью согласен со всем вышесказанным и надеется, что все будут старательно работать в этом году. Он подчеркнул, что особенно необходимо сосредоточиться на осуществлении на практике политического курса, выработанного верхними эшелонами власти, – «укрепление аграрного сектора, увеличение льгот для крестьян и стимулирование роста крестьянских доходов», а также на защите и мобилизации трудового энтузиазма фермеров и рыбаков. В соответствии с идеей Документа № 1 ЦК КПК, необходимо, с одной стороны, стабилизировать основной порядок хозяйствования на селе, а с другой стороны, упорядоченно перенаправить управление порядком хозяйствования; поощрять и поддерживать передачу земли крупным специализированным предприятиям, семейным хозяйствам и крестьянским кооперативным товариществам, ширить многообразное по формам масштабное хозяйствование. Что касается рыбного хозяйства, продолжать активно развивать рыбный промысел, аквакультуру и перерабатывающую промышленность. Резюмируя всё вышесказанное, необходимо направить все силы на одновременное развитие сельского хозяйства и рыболовства, достижение хороших результатов как на суше, так и в море.

Затем секретарь попросил других членов руководящей группы высказаться. Заместитель секретаря обратил внимание на работу отдела по контролю рождаемости. Он сказал, что в этом году нужно приложить все усилия, кому положено рожать – пусть рожает, кого положено наказать – того наказать, кого положено подвязать – того подвязать. И ни в коем случае, не сдавать назад.