Тверские перекрёстки
Выпуск 5

Виктор Алексеевич Серов Редактор

Виктор Алексеевич Серов Дизайнер обложки

© Виктор Алексеевич Серов, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0059-6064-1 (т. 5)

ISBN 978-5-0056-1208-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Тверские перекрёстки» —

удачное, сразу привлекающее к себе читательское внимание название выбрали для поэтического сборника его создатели. Здесь вам и география – обширная, равная по площади иному европейскому государству Тверская область, и суть – скрестить на страницах книги поэтические дороги в самых неожиданных направлениях. Рядом с авторами севера области (Весьегонск, Максатиха, Красный Холм) вы обнаружите юго-запад (Андреаполь, Нелидово, Пено), с восточного уголка (Бежецк, Сонково, Кашин) тянется тропинка к центральной части (Торжок, Тверь, Вышний Волочёк).

Неожиданной может показаться и компоновка – нет привычного расположения в алфавитном порядке (ни по авторам, ни по месту проживания). Нет единой темы, жанрового единства. Во всем намёк на широкий размах и разнообразие поэзии нашего края. Сближает столь разнообразные творения то, что каждый представленный автор гармонию явно поверяет алгеброй. Потому стихотворные подборки заметны, интересны, качественны.

Это пятый и точно не последний выпуск «Тверских перекрёстков». Есть где черпать ресурсы. Просторна Тверщина, богата на талантливых людей.

Поэты, чьи стихи нашли свое место на страницах становящегося всё более популярным издания, благодарны составителю, редактору, корректору, дизайнеру в едином лице Виктору Алексеевичу Серову за его бескорыстный труд.

, М. Петрова

филолог, член Союза журналистов СССР и России.

Вера Грибникова
г. Тверь

Родилась в благодатном верхневолжском краю, в посёлке Селижарово. В Твери живу с 1977 года. По профессии – водитель трамвая, с которым не расставалась целых 33 года. Первые стихи проклюнулись в раннем детстве, но серьёзный вкус к творчеству появился в зрелом возрасте. Стихи, сложенные под стук трамвайных колёс привели в Союз писателей России. Позднее была рекомендована и принята в Союз писателей Крыма. Из многочисленных побед в различных конкурсах считаю самой весомой награду княжны Надин Лилиан Глинской (Нью-Йорк, США) в конкурсе «Надежды лира золотая», в котором участвовало 41157 русскоязычных авторов. Веду литературные мастерклассы по стихосложению при библиотеке С. Д. Дрожжина. Руковожу Тверским областным творческим объединением «Ковчег».

Верхневолжье

Кланяюсь тебе, селенье Пено,
Ты запало в душу неспроста.
Вечер пахнет свежестью и сеном,
А река по-девичьи чиста.

Волженька, любимица Валдая,
Колыбель твоя невдалеке,
За порог родимый выбегая,
Исчезаешь в местном озерке.

Будто заключил тебя в объятья
Расторопный здешний женишок.
Вырвалась! Нырнула под мосток,
Оправляя голубое платье,

И заторопилась по равнине,
Весела, беспечна и нежна…
Будешь ты Великою Княгиней,
Юная Валдайская княжна.

Ох, и далека твоя дорога,
И терниста, что ни говори.
В добрый путь, девчонка-недотрога,
Мы ещё увидимся в Твери.

Ну а здесь – петух крылами машет,
Старый дом, духмяный сеновал.
Не реки исток, а жизни нашей.
Кланяюсь началу всех начал.

Весна

В начале славного пути
Весна, совсем ещё ребёнок,
Спешит в апрель переползти
Из мокрых мартовских пелёнок,

И там легко рванётся в рост.
Девчонкой ловкою да смелой
Бросает наземь горсти звёзд:
Лиловых, синих, жёлтых, белых…

Грачи восторженно галдят,
Вернувшись на свои гнездовья,
И вербы-лапушки глядят
На мир с великою любовью.

Все ручейки и речки – всклень!*
Всё чаще фейерверки почек!
Какая сонь? Какая лень,
Когда весна везде хлопочет?!

А ну дружней берись за гуж,
На отдых и минутки жалко!
А ну-ка из квартир и душ
Весь мусор выбросим на свалку!

И в колокольный светлый час,
Чаруя щедростью и статью,
Весна у храма встретит нас
Невестой, в яблоневом платье.

*всклень – полнёхоньки, полны по края.

Радужная суть

Прижмись ко мне, послушай… ты поймёшь,
За что люблю я тёплый летний дождь:

Люблю его за радужную суть,
За устремленье вымыть всё на свете
И гением уборщика блеснуть,
Преумножая радость на планете.

Он поутру мальцом присеменил.
Прибила пыль метёлочка тугая.
Но туча приплыла черней чернил,
Звериною лохматостью пугая.

Дождишко вмиг до ливня возмужал
Не детской обзавёлся погремушкой.
Он пыль и зной легко в горсти зажал
И занялся весёлой постирушкой.

Я труд его пятёркой оценил,
А ты дождём прониклась, дорогая?
Он под навесом нас уединил
И даже стихнув, за собой манил,
Цветной дугою поле запрягая.

Взгляни, опять на дитятко похож
В парные дали семенящий дождь.

Озорница-Осень

Вглядываюсь в осень изумлённо —
странные творит она дела:
в золотистый шёлк одела клёны,
а потом взяла и подожгла!

Запылали, искры осыпая,
вот уже осины занялись.
Поднялась переселенцев стая,
оглашая жалобами высь.

Всё же спохватилась озорница,
третье утро прячусь под зонтом.
Но она не слишком суетится —
воду носит частым решетом,

дождик сея меленький да тощий,
и, на всякий случай, всё подряд
поливает. Угасают рощи,
сбрасывая тлеющий наряд.

Залила. На грустном пепелище
сникла осень, боязно самой.
За проделки оправданья ищет,
ведь ответ держать перед зимой.

Сменщица досталась ей крутая,
ежели прогневаешь – беда.
Хорошо бы с перелётной стаей
улизнуть от грозного суда.

Но пустынно в поднебесной хмари,
лишь вороны местные орут.
И со вздохом осень студень варит —
салом* жирно заливает пруд.

*Са́ло – густой слой мелких ледяных кристаллов на поверхности воды перед ледоставом.

Добро и зло

Добро и зло – извечная вражда.
Добро и зло – цветущий сад и вьюга.
Какое счастье поддержать друг друга,
Когда по-волчьи скалится нужда.

Обыденности жёсткая игра…
Всё вкривь да вкось, хотя примерки строги.
И пусть для зла – широкие дороги,
Я выбираю тропочку добра.

Её торили много сотен лет.
И вслед за мною кто-нибудь шагает.
Я неприметный оставляю след,
Но главное – тропа не зарастает.

И если ваше горькое «вчера»
В таком же «завтра» не сулит удачи,
Сверните на тропиночку добра,
Где, отдавая, станете богаче.

В одной тропе, конечно, мало толку.
А если сотни троп соединить?
Ведь у истока перепрыгнешь Волгу,
А возле устья?
Плыть не переплыть!

Цикл «Пешки»

На войне как на войне

Мной жертвуют. Я – пешка.

Людмила Прозорова

Как часто смотрят с явною усмешкой
На героиню шахматных боёв,
Не разглядев, что маленькою пешкой
И конницу прикрыли, и слонов,

И штаб, где королевская чета
Со свитою отборных офицеров.
Мы – клетчатого фронта пионеры
И авангардом ходим неспроста,

Поскольку не умеем отступать,
А рубимся направо и налево.
И если гибнет королева-мать,
Одна из нас, пройдя сквозь вражью рать,
Добыть сумеет титул королевы.

Вот замер строй. Горнист прижал трубу
К своим губам. Сигнал певуч и звонок.
Сейчас одна из пеших амазонок
Шагнёт вперёд испытывать судьбу.

Горячий конь в затылок дышит мне,
И напирает слон своею тушей.
Ну что же… На войне как на войне.
Да сохранит Гроссмейстер наши души!

Третий слева

Шахматы похожи на жизнь.

Борис Спасский

Я третий слева. Пешка. Рядовой.
Не выделяться – это наша доля.
Я встретил нынче утром, боже мой,
Взгляд королевы – и попал в неволю.

Весь день твержу себе: «Не сметь! Не сметь!
Случайность это. В том судьбы насмешка.
Ты безнадёжен, глупая потешка,
Ты – пешка, обреченная на смерть,

И можешь быть обвенчан только с ней.
Бросай же сердце, полное отваги,
Любви и страсти – под удары шпаги,
Иль под копыта бешеных коней!»

И вот, чины и титулы кляня,
Кидаюсь в бой под лезвия и пули,
Чтоб все мои мечты навек уснули.
Но почему судьба щадит меня? —

Шарахаются кони и слоны,
И пуля-дура мимо пролетает,
И сталь клинков меня не задевает…
Зачем же так любезен Бог войны?

Зачем же вновь я ощущаю взгляд?
Печальный нежный взгляд. О, Королева!
Под вашим взглядом гибнет третий слева,
А в остальном сам черт ему не брат!

Последний знаменосец

Пешки – душа шахмат…

Франсуа-Андре Филидор

На поле боя только смех врага:
Легко далась победа, даже слишком.
Но знамя не склоню к его ногам,
Хотя в живых лишь я да королишка.

Порфироносец злобен и кичлив.
Не дай Господь такого командира.
Свои полки бездарно положив,
Дрожит, белей парадного мундира!

Величество в других сраженьях смел —
Всё больше по пирам да по девицам.
В чужих альковах сильно преуспел,
И здесь хотел за юбкой схорониться:

Сражалась Государыня за трон —
Мелькала белой молнией повсюду.
«Гарде!«* – кричали ей со всех сторон!
…Не уцелела. За него – иуду…

Вот и мои секунды сочтены.
С трудом передвигаюсь, не до спешки.
Скулит правитель-мокрые штаны,
Командующий знаменосца-пешки.

Гогочет чернота-офицерьё,
Глумится: «Шаг налево! Два направо!»…
Мотается за мною, ё-моё! —
Владелец уничтоженной державы!

Он жаждет жизни. Я же смерти рад.
Колите, черти! Сабли вон из ножен!
Вот та-а-к!
…нежна ты, матушка-земля…
доносит эхо вопль короля
и трёхэтажный офицерский мат:
«Низложен!»

*Гарде – предупреждение «Королева в опасности!»

Старицкий Пегас

Небо куполами подпирается —
Тяжелы седые облака.
Здравствуй, белокаменная Старица!
Здравствуй, пережившая века!

Древности твоей прикосновение
Суеты снимает канитель.
Встретила гостей церковным пением,
Окунула в снежную купель.

Вкусные дымки плывут над кровлями.
Господи! Какая красота!
Берега друг с другом поздоровались
Мощными ладонями моста.

Вьётся снег, играя с ветром в салочки.
Полынья глядит, разиня рот,
Как по склону пролетает в саночках
Юный героический народ.

Мы мгновенно молодеем душами,
Просим санки… тут же отдаём:
Боязно, а вдруг своими тушами
Стену монастырскую пробьём?!

И хохочем, весело, до колики.
И смеётся Старица сама.
А вокруг – церквушки, колоколенки,
Помнящие Пушкина дома.

А средь них и дом купца Филиппова,
Где гостил великий наш пиит.
Что за диво? – у аллеи липовой
Пегий конь на привязи стоит.

Как подарок нам, как Божье знаменье?
Или Музы местной озорство?
Подошли к Пегашке мы и замерли
Возле глаз диковинных его.

Крылья скрыты где-то под седёлкою,
Им порхать снаружи не с руки,
Но сияют под роскошной чёлкою
Нежно-голубые светляки!

Оторопь… потом восторги бурные,
Восхищенья полны голоса!
А Пегас косит глаза лазурные,
Заставляя верить в чудеса.

Грубые ремни, узда треклятая!
Распряжём, и сможешь ты взлететь.
Но пришёл хозяин, рожа мятая,
Рухнул в сани и взлетела плеть…

Дни в галоп! Спешат круги очерчивать.
Где ты? Как ты, старицкий Пегас?
Расцветают в памяти доверчиво
Незабудки лошадиных глаз.

Сказ о горной речке

Я – горная речка, мне мало простора,
Мне зябко и тесно в скалистом плену.
Я рвусь на равнину, сметаю заторы
И рой валунов разгоняю по дну.

В неистовом беге, кипучею лавой
Я бьюсь об утёсы и падаю с круч,
Ведь там, на равнине, в некошеных травах,
Ты ждёшь меня, любый, глубок и могуч.

И пусть сторожа мои злы и проворны,
Я дикая речка, я вырвусь, родной!
Ты знаешь один, как нежна, как покорна
Я стану под тёплой твоею волной.

Ты близко, вот-вот и объятья раскрою,
В любимых волнах раствориться хочу,
В единое слиться, изведать покоя…
О, Боже! – в прорытый канал грохочу!

Ловушка! Назад! Дотянись ко мне, милый!
…Всё тише и глуше клокочет вода.
Борьба бесполезна, кончаются силы.
Ну вот и иссякли. Теку в никуда…

Теперь я закована в русле бетонном,
И в новой тюрьме всё такая же стынь.
Безмолвные воды текут обречённо
Среди необъятных суровых пустынь.

Я… мёртвая речка

Человек дождя

Ты позвонил. Наверное, к дождю.
Он огорчить кого-то не преминет,
А мне приятно, что небес бадью
Господь опять на город опрокинет,

И дождик лихо поведёт обстрел
Всего живого, и дорог, и зданий.
Но мириады метких, мокрых стрел
Порой, весьма полезны для свиданий.

Я непогоду славлю неспроста
И не забуду в плащ упаковаться.
Ты только прихвати шатёр зонта —
В его мирке так сладко целоваться

И прятаться от посторонних глаз.
Пусть их увозят влажные трамваи.
Ты по-зво-нил! И сам Господь за нас —
Роскошной тучей небо укрывает!

В реанимации

Г.Б.

Отзовись на оклик мой,
Он уже не повторится.
Обретает небо птицу,
Наречённую душой.

Медприборы-сторожа
Понапрасну длят неволю.
Отзвенела песня боли,
И мгновения дрожат,

Обрываясь в никуда
Гулкой медленной капелью,
Чтоб за чьей-то колыбелью
Снова выстроить года.

Наплывают миражи
Прошлых лет и лица… лица…
А капель ещё сочится…
Ты обиды не держи

И шагни за ту межу,
Что разлад провёл меж нами.
Птица хлопает крылами!
Торопись! Я ухожу!

Чуть помедлишь, и уже
Не успеем повиниться.
Я твою жалею Птицу! —
Тяжко с камнем на душе…

Вот и выпрямил черту
Самописец виновато.
Всё же белые халаты
Затевают суету.

Как тревожны голоса…
Стены призрачны и зыбки…
Сквозь печаль твоей улыбки
Взмыла птица в небеса.

«Это райское время тяжёлых душистых плодов…»

Это райское время тяжёлых душистых плодов.
Щедрым, бабьим, прощальным теплом дышит вечер осенний.
Хорошо, что асфальтовый панцирь больших городов
Украшают, покуда, оазисы частных строений.

Это райское чувство блаженства в застольном кругу!
Все печали мои костерку отданы без остатка,
Позабыты заботы, и только унять не могу
Непонятной тревоги, сжимающей сердце украдкой.

Оттого ли, что рядом гудит муравейник-вокзал
И кричат поезда с неизменной дорожной тоскою?
Оттого ли, что снова мы рядом и Ваши глаза
Властно манят в бездонье своё и лишают покоя?

А за грядками яблони ветви голубят луну.
И становится дворик на райские кущи похожим.
Окроплён посошок… попрощаюсь и в темень шагну,
И глухую тревогу свою на смятенье умножу.

Это бегство из рая дорогой слепых фонарей.
Это долгий полёт в полуночном заблудшем трамвае.
Бесконечны ступени подъезда.
Но возле дверей…
Боже мой, боже мой,
Кто сказал, что чудес не бывает?!

Встреча

Преднамеренно ль, случайно ль,
Подарило лето вдруг
Неразгаданную тайну
Нежных губ и сильных рук.

Прикоснуться к тайне этой
Нам доверено двоим,
И хочу я быть одетой
Лишь в объятия твои.

В небесах, светясь лукаво,
Бродят звёздочки гурьбой.
Ох, и сладкую отраву
Мы отведали с тобой.

Не ищи противоядье,
Избавленья не проси,
И сквозь терний многорядье
Эту тайну пронеси.

За окном ласкает ивы
Ветер лёгким взмахом крыл.
Заалел рассвет стыдливо
И разлукой пригрозил.

На столе оплыли свечи.
Обрели печаль слова.
Ты вздыхаешь: «Время лечит…»
Я вздыхаю: «Чёрта с два…»

Зазвенела где-то пташка.
Тает утренний туман.
А на вешалке рубашка
Обнимает сарафан.

Георгий Абакумов
г. Тверь

Родился в апреле 1957-го, прямо в Пасхальный день Светлого Воскресения Христова.

С 1961 в Твери (тогда ещё Калинине).

Учился в школе, учился в ВУЗе и стал математиком, да, ещё и программистом.

Преподавал математику в ТГУ на матфаке, информатику в Тверской гимназии №8, теперь инженер-программист при Тверской областной больнице.

Рифмую строчки уже лет сорок. Стихи пишу с 2016-го, публикую в основном на портале "Стихи.ру». Печатался в нескольких номерах сборника стихов «Живое слово». Член ТОТО «Ковчег»

Соберём

Птицами летали мы,
Закалялись сталями.
Ордена с медалями
Берегли сыны.
Кто Победу выстрадал,
Мир берёг без выстрелов.
Хоть звучит и выспренно —
Не было б войны.
Далеко ли, близко ли,
Высоко ли, низко ли,
Те под обелисками,
Эти под крестом.
Многого не знали мы,
Многими печалями,
Крохи добывали мы —
Чем сейчас живём.
Меряемся ратями,
С братьями – небратьями.
Сколько порастратили,
Скоро ль соберём?
Будет всё подобрано,
По словцу – по доброму,
По хлебцу – по сдобному
В погорелый дом.

Как трудно признаться в любви

Как трудно признаться в любви.
Такой невозможной… запретной…
Не к целому миру – конкретной.
Как лёгонький твой пуховик,
Что я обнимаю поспешно.
Таясь, мимоходом, небрежно,
А хочется, с нежностью грешной…
Казалось бы, вот позови,
И будет, что будет, а люди…
Осудят? Конечно, осудят.
Остудят? О, если б могли…
Прошли мои годы… Прошли…
Уже не летаю – к планете
Приколот… В ответе? В ответе.
Что чувства нехитрые эти,
Друг другу открыть не смогли.

Огонь поддержать не стараюсь.
Пускай костерок догорает —
Покойно глядеть на угли…
Остыли… Пойдём понемногу,
Мой Ангел. Покажешь дорогу?
Держи мою руку… пошли.

Мосты

Бывает, замираешь в гуще дел,
Всё кесарево отдавая миру…
Вдруг ощущаешь – Ангел пролетел,
Как трепетанье лёгкого эфира,

Почудится, что завершился путь,
К твоей небесной, истинной Отчизне,
Что нужно лишь последний раз вздохнуть,
И ты докажешь теорему жизни.

Ещё немного. Занавес, упав,
Откроет тайну, и Господь, как другу…

Но… гул машин, спешащая толпа…
А ты опять пускаешься по кругу
Мирской, пустой, ничтожной суеты…
И рухнули горящие мосты.

Что ещё

Студёный пожар осени.
Смолистый угар сосен и
Горчащий настой тополя.
По листьям с тобой топал я.

Лежали листки, сброшены.
Ломались в куски, в крошево.
Спустилась роса, ранняя.
Закат угасал раненный.

Шаги с тишиной шепчутся.
Луна над сосной теплится.
Фонарик цветёт тускленький.
Мой ангел идёт, в туфельках…

Зачем нам дано встретиться?
Не всё ли равно. Светится
Окно впереди стёклами.
И что-то в груди тёплое…

И будет иной к жизни счёт —
Ты вместе со мной… Что ещё?

Мы с сестрою идём…

Памяти моей сестры погибшей в борьбе с жизнью за жизнь.

Молодые лета – просто, чисто, без лжи и кокетства.
Все колени побиты, и под глазом зелёный фингал.
Мы с сестрою идём вдоль железной дороги из детства.
Наслаждаясь свободой и солнечным запахом шпал.

Эта щепочка – ножка в широкой трубе голенища.
Эти рыжие косы кое-как заплетённых волос.
И душа твоя добрая, может быть ангелов чище.
И судьба твоя злая, что жизнь увела под откос.

Ни к чему суета – просто, чисто, без лжи и кокетства.
Жизнь прекрасна, ребята, нам ведь выдали дома пятак.
Мы с сестрою идём полным шагом по шпалам из детства,
Только вот не туда, оказалось, не с теми, не так…

Ничего не сбылось… нет тебя – не вернулась из боя.
Рвусь безжалостно в память, исступлённо, до боли, до слёз.
Но не помню, не помню последнюю встречу с тобою.
Только муку в глазах и, как в детстве, с веснушками нос.

В зеркале

Вроде должен был, да вот, не привык.
Вроде надо бы, да вот, не дано.
Мне из зеркала какой-то мужик
Смотрит в душу, словно это окно.

Смотрит, будто удивлён. Только чем?
Смотрит пристально. Не может узнать?
Впрочем, я его не знаю совсем,
И поэтому не в силах понять.

То, бывает, поглядит свысока,
То, с улыбкою помашет рукой.
А порой в глазах такая тоска.
В горле ком тогда – хоть смейся, хоть вой.

А сегодня, как-то не хорошо
Пошутил. Не ожидал от него.
Мужичок-то мой куда-то ушёл.
Глянул в зеркало, а там… никого…

Не рождённому брату

Прости нас, не рождённый брат,
Во чреве матери убитый,
Мудрец, быть может, знаменитый
Эйнштейн, Ньютон, Платон, Сократ.

Ты не увидел этот свет,
И потому тебе не нужно
Искать бесплодно и натужно
Несуществующий ответ

И громоздить пустую ложь.
Под обаянием обмана
Оправдывать и наркомана,
И мясника кровавый нож,

И нищету детей-сирот,
И муку дома престарелых,
И алчных, наглых, оголтелых
Вождей, предавших свой народ.

Я за тебя мотаю жизнь
И крест несу. Нас было б двое,
Но ты погиб на поле боя
Добра и правды, зла и лжи.

Мой бедный брат, всему свой срок.
Ты непременно, маму встретишь
И что же ей тогда ответишь
На тихий плач – Прости сынок?..

Вас снова Бог соединит.
Так пусть посмотрит наша мама
В твои глаза легко и прямо —
Раз ты простил, и Он простит.

Пустырь

Мой дом, что от тебя осталось?
Один пустырь.
В наследство небо мне досталось
И синь, и ширь,

И перестук колёс вагонных
Издалека,
И багровеющие клёны,
И облака…

А были – заросли жасмина,
На лавке кот,
И дом под шапкой мезонина.
Я помню тот

Волшебный запах мандаринный
Под Новый Год
И прапрабабушкин, старинный
Сундук – комод.

Дед за резьбою палисада
У верстака —
Возиться с деревом отрада
Для старика…

Всегда зовущий, ждущий, полный
Людских затей,
Мой дом уютный смыли волны
Мирских страстей.

На сотню лет приют дававший
Моим родным,
Теперь он без вести пропавший.
Исчез как дым.

Лишь сорняки волной зелёной,
От ветерка
Сгибаясь низко, бьют поклоны…
И облака…

Тверская осень

И радостно, и почему-то грустно,
Должно быть лету бабьему под стать.
Хоть зябко, но такая благодать,
Так хорошо, что хочется обнять
Наш городок – довольно захолустный.

Небесная река. Студёно синий,
Согретый угольками рыжих крон,
Рябые облака со всех сторон,
Кленовых листьев россыпи корон —
Тверская осень северной России.

Обогрейте своих детей

Обогрейте своих детей,
Похвалите за просто так,
Пусть и дело их без затей,
Пусть и сделано на пятак.

Расскажите им, как любить,
Не растратить себя в пути,
Про умение уступить,
Про величие слова – «прости».

Научите нести свет
И туда, где одна тьма,
На вопросы искать ответ,
И для сердца, и для ума.

То, что дорого – подарить
И взамен ничего не ждать,
И  стучащему отворить,
И голодного напитать…

Объясни, для чего живёшь,
Но не лги – дети чуют ложь.

Раб Божий Михаил

Посвящается рабу Божьему Михаилу,

жившему где-то на Тверском вокзале.

Холодно, холодно, брат.
Я на земле не нужен.
Здесь мне никто не рад.
В сердце моём стужа.

Молча бреду один
В старом пальто сером.
Мир из одних льдин,
Где же любовь и вера?

Возле меня смрад,
Я уже не замечаю.
Как я замёрз, брат,
Вот бы попить чаю.

В дверь не войду твою
(Вижу в глазах тревогу).
Здесь, у крыльца попью,
Да и пойду с Богом.

Обними меня тишина

Обними меня тишина,
Но не та, что в родном доме,
Ледяной пустотой ломит
Обезличенного окна.

Тишь, которая рядом была,
Притаившись, подстерегала,
Неожиданно накрывала
И тихонечко в сердце жила.

Приходи ко мне, приходи,
Приходи, как когда-то в детстве.
Так покойно в твоём соседстве —
Будто всё ещё впереди.

Пусть обсохнет душа от слёз.
Даже если печаль рядом,
Всё равно тишине рада,
Как хозяину верный пёс.

Любовь Николаева
г. Тверь

О себе

Техническое образование не мешало интересоваться художественной литературой. Поэзию любила, как классическую, так и современную, в том числе тверских (калининских авторов). Сама стихов не сочиняла ни в детстве, ни в юности. Странное желание – а смогу ли я?.. – возникло при знакомстве с творчеством Веры Грибниковой. После самостоятельной двухмесячной работы, я пришла в клуб «Роса», которым она руководила, и задержалась там на десять лет. Постигала тайны стихосложения у соклубников, на мастер-классах состоявшихся поэтов. Пять лет принимала участие в конкурсе «Каблуковская радуга» (диплом второй степени за поэтический сборник «Состояние души» в 2002 году). В 2003 году вышел сборник «Ожидание чуда». Печаталась в коллективных сборниках и альманахах.

В настоящее время продолжаю совершенствовать мастерство в ТОТО «Ковчег» под руководством члена Союза писателей России, Веры Грибниковой.

Берёза на улице Ерофеева

Среди многоэтажек на месте бывшей

деревянной окраины растёт берёза,

посаженная 9 мая 1945 года сестрой и

братом Бульоновыми возле их дома.

Двор в Твери давно известен
Молодёжи, людям взрослым
Не дизайном интересным,
А обычною берёзой.

Но обычной – с виду только.
Жизнь историей богата:
В мае к дому прутик тонкий
Принесён сестрой и братом.

День Победы – первый самый —
Был посадкою отмечен
Под родными небесами —
День желанной мирной встречи.

…Годы – как страницы книжки.
Нет окраины в помине.
Деревянные домишки
Этажами заменили.

А победная берёза  —
Принадлежность флоры здешней —
Высока, длинноволоса
Зеленеет, как и прежде!

Символ памяти народной
Людям дорог и поныне.
Тверичане ежегодно
Отмечают годовщину.

День Победы! Праздник света —
Сплав надежды, правды, силы.
Бережёт от бед планету
Наша Родина – Россия!

Вопросы без ответов

«Я знаю, что ничего не знаю»

Сократ

Зло – антипод добра,
И без него не жить?
Жизнь – это вечный бой
Меж злой и доброй силой,
Меж завтра и вчера —
Разорванная нить,
Которая бедой
Себя провозгласила?

Когда и почему
Придуман этот мир?
Кто – гений иль злодей
Заставил всё вращаться,
Зажёг свет, создал тьму,
Из правды – древний миф,
А счастье превратил
Приставкою в несчастье?

Мы на Земле живём
Немалые года,
Но так и не нашли
Ответов на вопросы.
Накопленный объём
Из явных «нет» и «да»
Одних людей смешит,
Других вгоняет в слёзы.

Стал стариком юнец,
Живой мир – «под» и «над»,
А против смерти – жизнь —
Дуальные явленья.
Начало и конец,
Рай Божий, чёртов ад…
Когда сквозь тайны призм
Найдётся путь к прозренью?

Женский взгляд

Жёлтые изящные тюльпаны
В синем хрустале, касаясь донца,
Красотой своей не уступают
В мартовских глубинах неба солнцу.

И цветы, и солнце – символ счастья,
Жизни и надежд на возрожденье.
Март весенней неуёмной властью
Импульс придаёт всему движенью:

Водам, сокам и температуре,
Световому дню, рассадным всходам…
Март – распорядитель в первом туре
Конкурса весенней женской моды.

Жёлтый цвет весною актуален.
Белизну зимы преодолели.
Выглядеть свежо и сексуально
Надо к лету, силы не жалея.

Личные местоимения

Встретились. И нечего сказать.
Общих тем для разговора нет.
Грустно улыбаются глаза
Доброю улыбкой прошлых лет.

Жизнь сейчас у каждого своя:
Новые заботы и мечты,
Разные соседи и друзья.
Только в прошлом – вместе «Я» и «ТЫ».

А теперь – отдельно «ТЫ» и «Я».
Почему так вышло? – Не понять.
Не враги и, всё же, не друзья.
Трудно ситуацию принять.

Мыслей нет и подходящих слов.
Помолчали. Надо уходить.
Может быть, нам просто повезло:
«МЫ» – не ожидает впереди.

«Мы были вольными, как ветер…»

Весь мир – театр, а люди в нём – актёры.

(В. Шекспир)

Мы были вольными, как ветер,
А повзрослев, искали пару.
Сложилось. Народились дети.
Семья – желаемый подарок!

Но почему-то чувства наши
Теряют силу год от года.
Становится немного страшно,
Что портится в семье погода.

Какие разные мы, всё же,
В желаниях, поступках, чувствах.
Несовпадения тревожат
И душу поражают грустью.

Так было не всегда. Сначала
Нас восхищали совпаденья.
Мелодия любви звучала,
Часы слагая из мгновений.

Сердца открыты настежь были.
Переполняло душу счастье.
Десятки лет нас изменили,
Над прошлым мы уже не властны.

Свои желания и чувства
Сейчас – вне общих интересов.
У каждого есть тайный «бруствер»,
Готовность к акциям протеста.

Менялось всё не в одночасье,
А шаг за шагом – постепенно.
Куда-то испарилось счастье,
За ним любовь ушла со сцены.

Бездарная привычка, жалость
Ведут лениво диалоги.
Совсем не так всё рисовалось
В сценариях у многих.

Орхидея

На латинском «орхидея» —

«произошедшая от Бога».

Кто, когда и зачем подал Богу идею
О созданье цветка с необычным лицом?
И на свет, словно миф, родилась ОРХИДЕЯ —
Воплощенье мечты даровитым Творцом.

Сей цветок, столь красив, как улыбка сквозь слёзы,
Или бабочки лист на изящном сучке,
Поэтический вздох без намёка на прозу,
Поцелуй в знак любви на невинной щеке.

По окрасу цветок состязается с солнцем
Или с нежной зарёй в ранний утренний час…
Чудный абрис цветка смелым Мастером создан,
У кого никогда не дрожала рука.

Любоваться цветком с восхищением можно,
Кто достоин любви, тем на память дарить.
Коль о чувствах своих рассказать очень сложно,
То подарок способен за вас говорить.

Переживу

Снежок припорошил траву
И за ночь побелил все крыши.
Октябрь уходит. Наяву
Ноябрь в лицо морозно дышит.
Он – заключительная часть
Осеннего сезона года.
Даёт ему на месяц власть
Её величество Природа.

Нрав ноября – не из простых:
С дождём и ветром любит встречи,
На небе облачность растит,
И связями с тоской отмечен.
Ему, возможно, кто-то рад,
Но я не отношусь к тем людям.
Со мной грустит продрогший сад,
Подверженный, как я, простуде.

Не досчитает день минут —
Всё раньше солнце спать уходит…
Как никогда, влечёт уют,
Который вне сезона – в моде.
Укутавшись в пушистый плед,
Глаза прикрою, вспомню лето
И напишу его портрет
По непридуманным сюжетам.

Ноябрь промозглый за окном
Покажется не так и страшен.
А если в чай добавить ром,
Готова примириться даже
И с непогодой ноября,
С днём убывающим, тоскою.
Учила жизнь меня не зря —
Переживу и не такое!

Призыв

Сковал мороз покров земной,
Понизил заскучавший градус.
Что положительного? Но
Уже испытываю радость
Оздоровления всего
От мокроты и липкой грязи.
Их ставлю ноябрю в укор.
Но виноват он в этом разве?

Несёт с достоинством свой крест
По предписанию природы.
Лишь временами на протест
Способен взрывами погоды:
То колким снегом и дождём,
То разбушуется ветрами.
…Бываем сходны с ноябрём
Характером нелёгким сами.

Но, всё же, терпят нас друзья,
Не обижаются родные.
Сердиться на ноябрь нельзя —
Ценить, как месяцы иные
Отныне обязуюсь я
И призываю всех к тому же.
Двенадцать сыновей – семья!
И каждый месяц году нужен!

«Прощальный бал устроила зима…»

Прощальный бал устроила зима,
Украсив март внезапными снегами.
К причудам зимним чуткие весьма
Метель и ветер вальс вели кругами.
Мороз игриво трогал за бока
Прохожих, снявших шубы раньше срока,
И холод гнал к людским ногам, рукам,
Чтоб их заставить поплясать немного.

Прощальный бал… Немного грустно мне
Надолго расставаться с белой сказкой,
Но мысли направляются к весне —
Жду перемен, возможно, даже – встряски,
Которые нарушат мой покой,
Разбудят задремавшие желанья
И силою весенней колдовской
Отправят на свиданье…

Ревность

Не жизнь – испанская коррида
У нас идёт с недавних пор.
Как матадор, со странным видом
Теперь с меня не сводишь взор.

Бывали мелочные ссоры,
Как у других, наверняка.
Ты занял роль тореадора,
Определив мне роль быка.

Ни днём, ни ночью нет покоя
От выпадов, обидных слов.
Не понимаю, что с тобою,
Мой дорогой, произошло?

Подозреваешь и ревнуешь
Меня к фонарному столбу.
Предупреждаю: ты рискуешь —
Бык может выйти на тропу
Непримиримости, бунтарства
И силу зверя показать.

Без подозрения в коварстве
Не лучше ль заглянуть в глаза
И доверительно, спокойно
Твою проблему прояснить?
Я подозрений не достойна.
Игру в корриду не тяни.

Ты – не тореро, не эспада,
И я, представь себе, – не бык.
В проблемах разбираться надо,
Друг другу верить и любить!

Счастье

«А счастье всюду»

И. Бунин

В своём проявленье различное,
Но счастье приходит ко всем:
То в виде карманной наличности,
То быстрым решеньем проблем.

Кто счастлив нежданною встречею,
Кто – тёплым июньским дождём…
Когда ожидать, вроде, нечего,
Мы счастья какого-то ждём.

Была я счастливой на праздниках
Под песенный звонкий размах.
Концерты с программами разными
От счастья сводили с ума.

А счастье свиданий с прогулками
Под звёздным зонтом на всю ночь…
Чай сладкий со свежими булками,
Чтоб зимнюю дрожь превозмочь…

Теперь счастье – выйти на улицу,
Самой до аптеки дойти,
Пополнить запасы пилюлями,
Коварный ковид не схватить…

И долгое, и мимолётное,
Но счастье – подарок судьбы.
Оно украшает жизнь взлётами
Своим проявленьем любым.

Тверской шансонье

1 июля 2022 года по телепрограмме НТВ

транслировался концерт, посвящённый

памяти советского и российского певца,

барда, шансонье, поэта, автора и

исполнителя песен в жанре «русский

шансон» Михаила Круга (7.04.1962- 1.07.2002).

В День города он больше не споёт
И песен ярких, новых не напишет.
Заботами живёт тверской народ,
Но помнит Круга – Воробьёва Мишу.

От вольницы Морозовских казарм
И до признанья в уголках России
Сверкал его талант, горел азарт.
Но смерть внезапно факел погасила.

На улице Радищева – скамья.
С гитарой Круг присел на отдых… вечный.
Поклонники и добрые друзья
У земляка устраивают встречи.

Жизнь продолжая в творческом строю,
Бард прославляет свой любимый город.
Как прежде, песни любят и поют…
«Король шансона» – это наша гордость!

Татьяна Мчедлишвили
г. Торжок

Член Союза писателей России.

Родилась на Дальнем Востоке в пос. Глубокий Мазановского р-на Амурской области. Детство прошло в д. Сорокино под Ржевом. С 1962 года жила и училась в Торжке. В настоящее время работает экскурсоводом Всероссийского историко-этнографического музея в Торжке.

Член литературного объединения «Тверца» с 1990 года.

Печаталась в районных и областных газетах, в журналах «Домовой» (Тверь), «Русская провинция» (Тверь) и «Смена» (Москва), в альманахах «Торжок-1» (1990г.) и «Тверь-96» (1997г.). А также, в Каблуковских и Тверских литературных альманахах, в сборниках «Свободной музы приношенье…» (1999г.), «Отражённый в Тверце» (2004г.), «В Городе моём» (2006г.), «Между памятью и судьбой» (2008г.), «Мосты» (2014г.).

Летом 1998 года фильм о творчестве Татьяны Мчедлишвили «Русская душа» занял первое место на фестивале короткометражных фильмов в городе Ржеве. Осенью 2001 года Тверская областная библиотека для слепых им. М. Суворова выпустила первый поэтический сборник Татьяны Мчедлишвили – «Цветёт рябина», а в 2004 году сборник детских стихотворений автора – «Кукольные домики». Своё 55-летие поэтесса отметила выходом в свет сборника стихотворений «Пора дождей» (2009г.). Многие стихотворения Татьяны Мчедлишвили положены на музыку московским композитором Владимиром Митягиным, усть-каменогорским – Олегом Шимуда, торжокскими композиторами Борисом Магазновым, Сергеем Сушининым, Валерием Бельченко и тверским – Игорем Евдокимовым.

«Белый голубь на сером весле…»

Белый голубь на сером весле,
Словно весть из далёкого прошлого,
Где мы рядом, как в сказочном сне,
И где было так много хорошего.

Где из белой сирени букет,
Где закат весь из золота соткан
И где, строгий нарушив запрет,
Мы катались на дедовой лодке.

С берегами шепталась волна…
Ты читал мне стихи до рассвета.
С той поры я тобою больна,
Но сказать не решилась об этом.

Время мчится, как поезд шальной,
И давно нет ни лодки, ни деда,
Только память, как голубь лесной…
Только нет на вопросы ответа.

«Заправлен белым пледом тротуар…»

Заправлен белым пледом тротуар,
Кусты в снегах похожи на мимозы,
А над рекой клубится лёгкий пар —
Ещё её не тронули морозы.

Чернилами пропитан небосвод,
Но светел городок мой от улыбки:
По улицам Торжка – Зима идёт
И исправляет Осени ошибки.

«Ноябрь осенним солнцем греет…»

Ноябрь осенним солнцем греет
В окне усталое лицо.
Спешу тропинкою скорее
Шагнуть на милое крыльцо,
Услышать скрип родных ступеней,
Увидеть свет любимых глаз…
За счастье вот таких мгновений
Я отдала бы всё сейчас!
Где лампы приглушённый лучик,
Где ходиков шаги в ночи,
Где бабушка для славных внучек
Чуть свет хлопочет у печи.
Где в подполе пируют мыши —
Грызут картофельный запас,
Где до утра над старой крышей
Луны фонарик не погас.
Люблю всем сердцем всё нежнее
Тот мир, куда спешу во сне,
И мне с годами всё нужнее
Лицо усталое в окне.

«Какая между этим связь…»

Какая между этим связь:
Утюг… Туман… Мечты…
Тебя любила не таясь,
Но ноги сделал ты.

Не нужен мне теперь утюг.
Ты, как туман, как дым
Исчез… И стул теперь без брюк,
И крах мечтам моим.

«Сидели у церквушки…»

Сидели у церквушки,
Однажды на рассвете,
Две кошки, как старушки,
И плакали, как дети.

Вокруг всё незнакомо
И нет хозяйки дома,
В комок сжимались души —
Им так хотелось кушать!

Но их не замечали.
Что для людей их мя-а-у-у?
А кошки так кричали,
Как-будто звали маму.

Не мало ног и ножек
Спешило мимо кошек,
Шипели что-то шины
Несущейся машины…

А брошенные кошки
В надежде, хоть на крошки,
Как нищие старушки,
Сидели у церквушки.

«Подари мне снежинку на счастье…»

Подари мне снежинку на счастье,
Словно в юности – на рукавичке.
Мы сменили любовь на привычку
И теперь у неё мы во власти.
Дом наш тих и угрюм от бессилья,
Словно залы закрытых музеев,
Где ещё друг на друга глазеют
Экспонаты, покрытые пылью.
Это наша с тобою дорога
И другой, вероятно, не будет.
Видишь, солнце повисло, как бубен,
Над постылым двоим нам порогом.
Ночью станет у дома шаманить
Беспокойная дикая вьюга…
Я прошу, протяни ко мне руку, —
Подари мне снежинку на память.

«Закрой глаза и помечтай…»

Закрой глаза и помечтай…
О чём? Душа подскажет.
Есть где-то Ад, а где-то Рай,
Есть – день… и ночь, как сажа.
Вот так черны твои глаза,
Когда ты в диком гневе.
А если нет, то бирюза
Играет в них, как в небе.
И я мечтаю всей душой,
Сомкнув свои ресницы,
О взгляде с нежной бирюзой,
Что по ночам мне снится.

Разговор с подругой

Ирине Гоношилиной

Ожидаются холода…
В доме тоже погода – не лето.
Стоит только подумать об этом, —
Нападает такая хандра!
И не хочется утром вставать,
Выходить за порог из квартиры…
(Знаю, будешь ругать меня, Ира.
Я – в ответ головою кивать).
Так живу, не согрета никем,
Разве только вот кошкою Катей,
Что, как барыня, в чистой кровати.
(У неё никаких нет проблем).

«Киноварью пропитан закат…»

Киноварью пропитан закат,
Словно кровью далёких лет,
И церквей купола хранят
Тот жестокий кровавый след:
Где мрачнели лики икон,
Но не дрогнула зла рука.
Где срывался прощальный стон
С колокольного языка…

Словно головы с плеч долой,
С колоколен колокола
Вниз летели под плач и вой,
Под ликующее – у-р-а-а!
Онемели звонниц уста
(Не спаслись ни мал, ни велик).
И с годами от горя стал
Монастырь, как больной старик.

Но ещё купола, как встарь,
Отражают заката свет.
То ль по ним растеклась киноварь…
То ли кровь пережитых бед.

Маме

Пепел волос запорошило снегом,
Стрижка похожа на одуванчик.
Глаз твоих, мама, выцвело небо,
Как покрывало, что прячет диванчик.

А на окне – полыхают герани…
А в головах у тебя, словно шапка,
Рыжая кошка по имени Маня
Прячет свой носик от холода в лапки.

А за окном в перламутровом платье
Кружит зима…. Посмотри, дорогая!
Что ж приковала себя ты к кровати?
Что ж отреклась от земного ты Рая?!

Годы твою искалечили спину,
(Сколько дорог за твоими плечами!)
Падает снег лепестками жасмина…
Что же в глазах твоих столько печали?

«И вновь за весною лето …»

И вновь за весною лето —
Скоро опять на грядки.
А в мыслях всё то же: Где ты?
Всё ль у тебя в порядке?

Словно предмет музейный,
Храню твоих писем строки.
Всё чаще теряем друзей мы,
Всё реже – гость на пороге.

С тех лет, волнующих самых,
Нет от тебя ни вести,
Лишь странная телеграмма:
Мы будем с тобою вместе.

Истёк уже срок доверия.
Но, в сердце боль унимая,
Не закрываю двери я
И адреса не меняю.

Усадьбе Василёво

Вдыхаю митинские смолы
Под шёпот тихой старины…
Любуюсь ситцевым подолом
Торжокской милой стороны.

Брожу усадьбой «Василёво», —
Касаюсь мысленно перил…
Давным-давно здесь жили Львовы,
И «гений вкуса» здесь творил.

Увидел зодчий в камне диком
Его особый романтизм.
И мост валунный, мост великий
Здесь возвели, и мост-каприз.

Он был, и вправду, гениален,
Земляк наш – архитектор Львов!
Жаль, что сегодня мост печален,
И молчалив каскад прудов.

И не гуляют здесь павлины…
Давно сгорел господский дом.
Лишь пух кружится тополиный,
Напоминая о былом.

По старой липовой аллее
Спускаюсь медленно к Тверце…
Быть может, и река жалеет
И вспоминает о творце.

Маргарита Петрова
г. Андреаполь

Окончила филологический факультет Тверского Государственного университета. Работала в школах Белоруссии и Андреапольского района, в редакции районной газеты. Член Союза журналистов СССР и России. Награждена Грамотой Союза журналистов России за большой вклад в развитие региональной журналистики. Член Тверского содружества писателей, член Содружества литераторов Верхневолжья. Неоднократный победитель различных поэтических конкурсов и фестивалей. Автор четырех поэтических сборников.

Там тепло каминов

Там – тепло каминов,
Огоньки на елках,
Я шагаю мимо,
Снег в ресницах колких.

Там дымит жаркое…
Вина, тосты, сласти…
Дело мне какое
До чужого счастья.

Мне совсем не надо
Пиршеств многолюдных,
И тем паче рядом
Пьяного зануды.

Лучше «С легким паром»
И мурлыкой Грантом,
Чем случайной парой
Встретить бой курантов.

Из домашней пряжи

На ладошке-варежке из домашней пряжи
Звездочка небесная села отдохнуть.
«Это и не звездочка», – грустный скептик скажет.
Ты не слушай, милая, отдохни и в путь.

Белую, пушистую ветерок подхватит,
Закружит, вплетет тебя в вихревой поток.
Где-то там в неласковой чужеземной хате
У окошка мальчик мой, дорогой росток.

Снег там – диво-дивное, выпал и не тает,
Не по-русски жиденький, но среди двора
Внук мой по наитию кругляши катает,
Снеговую невидаль лепит детвора.

Звездочка, что с варежки, мальчику подскажет:
Вместо глаз – очочки, сделай на ходу…
Помнишь ли ты вязанки из домашней пряжи?
Пусть хоть бабой снежною я к тебе приду.

А в Торопце снегопад

А в Торопце снегопад —
Вязаный, ручной и теплый
Ластится к оконным стеклам
И танцует невпопад.

Невесомым полотном
Зависаешь с ним в нирване
И залечиваешь раны
В благолепии сплошном.

Вдруг закрутит, белый свет
Плотным саваном опасным
Оплетет, и вновь неясно —
Ожидать ли новых бед?

А бесчинствовать устав,
Отпрядет метель, навяжет,
У подъезда тихо ляжет
Белой кошкой без хвоста.

Снова светлый тронный зал,
Новые приобретенья
И потери бледной тенью —
Свой у всякого финал.

Снег меня с тобой связал.

В снег на крыше сизари

День насупленный и пасмурный,
хоть бы солнышка глоток,
туча стынет черным пастырем,
а на крыше – бел платок.

Только что за наваждение:
или врут календари,
иль настали дни весенние?
Там, на крыше, сизари

чистят перышки, целуются,
воркованьем вводят в дрожь.
Скользкой палубою улица,
отвлечешься – упадешь.

Забываю об опасности:
голубок, каков прохвост,
горд собой, в порыве страстности
распустил павлином хвост…

Не суди, строга и праведна,
что с влюблённого возьмешь?
Исключение из правила
есть: «уж, замуж, невтерпеж…».

Хандре осенней не переча

И я который день подряд

Лечусь микстурой не аптечной,

Ведь все на свете скоротечно,

Лишь звезды вечны, говорят.

С. Большенкова

Хандре осенней не переча,
Прими мой дружеский совет:
Увы, и у звезды свой век,
Хоть и длинней, чем человечий;
Дождись спокойно светлой встречи.

Совсем немного и излечит,
Накрыв ажурной вязью плечи,
Поля и крыши, поймы рек,
С ледком, схватившим их под вечер,
Новорождённый чистый снег,
Что по-младенчески доверчив.

Позднее свидание

Всего два слова в интернете —
(совпали в полночь наконец!)
И мы, стареющие дети,
От пят размякли до сердец.

Дремлю, щекой подушку грею,
Ко мне в дремотных небесах
Ты седоусым мудрым Грэем
Плывешь на алых парусах.

И больше не в плену у логик
Впитать подкоркою спешим
Флюиды тонких технологий
Родной распознанной души.

Небо вымело ветром

Небо вымело ветром —
Лютой будет зима,
Фиолетовым фетром
Ночь одела дома.

Стонет дом под напором —
Вот сорвет провода,
Хитрым ласковым вором
В дверь крадется беда.

Всё тревожнее вести
В щель несёт сквозняком,
И соседям повестки
Подписал военком.

Встанут грудью герои,
Как велось на Руси.
Спрячь за снежным их роем,
Ангел белый, спаси.

«За бравадой скрою я растерянность…»

За бравадой скрою я растерянность,
И не догадается никто,
Что тоску двугорбую и серую
Прячу под оранжевым пальто.

Догадаться нынче просто некому.
Нет на белом свете никого,
Кто бы стал целителем и лекарем,
Защитил неясно от чего.

Чтоб, прильнув к уютному и теплому,
Возвратить себя себе самой
Верить в мир, где нежной антилопою
Стать возможно и седой зимой.

В плену подмен

Включаю «Музыку дождя» на Яндекс Дзен.
Как быстро учимся мы жить в плену подмен.
Утратив запахи и вкус, потребность встреч,
На аватарку шлем совет себя беречь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.