# Пять лепестков. Стихи и эмоции

Анатолий Корниенко

В книгу вошли избранные стихи из четырёх, ранее изданных сборников: «Живая вода», «Глас неба», «Солнце-бумеранг», «Ясные стихи» и стихи, написанные позже. Эта книга дополнена представлением автора о природе эмоций и их влиянием на здоровье человека. Впервые высказывается предположение о правильном и деструктивном движении эмоций. Такое движение согласуется с порядком изменения времён года.

© Анатолий Корниенко, 2023

ISBN 978-5-0059-6025-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## Книга издаётся повторно. Первое издание  было в 2021 г.


## От автора

Когда я готовил к изданию в 2010 году свой первый сборник стихов «Живая вода», я впервые заинтересовался вопросом, могут ли стихи обладать лечебными свойствами. Натолкнули меня на это слова одного известного поэта лирика В. Гурова на сайте Стихи-Ру, где я публиковал свои произведения. Обсуждалась тогда, только что написанная мной шуточная поэма «Гоголь-моголь» на странице «Ноев Ковчег». В то время на этой «стихирной» площадке разыгрывались настоящие критические литературные бои. Я уже успокоился после обрушившегося на меня шквала критики и сказал Гурову, что «я не волшебник, а только учусь» и меня нельзя сравнивать с такими выдающимися поэтами стихиры как, например Черная Лиса (кстати, наша общая с ним любимая украинская поэтесса.) На что он мне ответил так, что меня сильно удивило и даже озадачило. Он сказал, что мои стихи не настолько идеальны, как стихи «Лисы», но в отличие от её стихов они живые и ещё, что в них есть что-то исцеляющее. Я ответил ему, что это должно быть вполне естественно, я же врач и на этом мы закончили беседу. Наверно, у каждого человека что-то пишущего, есть в жизни такие моменты, когда он решает – писать или не писать. Этот «момент истины» был и у меня именно тогда. В последующем я стал задумываться – неужели профессия человека как-то влияет на его литературное творчество? Я стал искать то положительное в стихах, что может лечить человека. И я убедился в том, что главное в написании стихов это не рифмованные строчки, записанные столбиком, главное это образное мышление. Образы напрямую связаны с эмоциями человека. А эмоции дают нам энергию – ту, которая заставляет нас жить, любить, творить. Но и это ещё не всё – образное мышление – это и прямой путь к познанию мира. Представьте, сколько нужно бродить в лабиринтах математических формул, чтобы сделать открытие. Но вот – упало яблоко и у Ньютона в голове вдруг всё «срослось» – родился закон всемирного тяготения.

Часто бывает так: я читаю хорошие стихи и множество эмоций переполняют меня. Возникают десятки ассоциаций, реминисценций (воспоминаний), аллюзий (похожих образов) помимо обычных удовольствий от рифм, мелодики и конечно смысла стиха. Иногда дрожь проходит по телу и хочется читать, впитывать в себя ту эмоциональную энергию, которая затрачена автором на создание стихотворения. Я это понял, когда сам испытывал невероятный эмоциональный подъём, когда писал свои стихи. Человеку свойственно считывать эмоции с помощью зрения, копируя мимику других с лица, с помощью слуха копируя энергию речи или эмоции, заложенные в музыке исполнителем и создателем её. Обоняние, осязание – эти органы тоже передают чувства другого. Недавно было установлено учёными, что человек, у которого мимика лица нарушена (например введение ботекса или «подтяжками») не только сам амимичен, но он не ощущает и не распознаёт эмоции других, в такой мере как раньше. Все мышцы лица, тела, рук, ног участвуют в передаче эмоций. Особенно мышцы грудной клетки напрягаясь, расслабляясь, вибрируя как струны создают ощущения радости, печали, восторга или гнева. Хотя эмоции рождаются в мозгу в нейронных сетях особой лимбической системы с последующим выделением особых нейромедиаторов -, гормонов «счастья» или угнетением их, но инструмент, который их воспроизводит – это наше тело: кожные покровы, мышцы, нервы по которым пробегает мпульс. Реагируют и внутренние органы и нервные окончания – тактильные, тепловые, холодовые, болевые и, особенно мелкие сосуды – артериолы и капилляры, которые создают фон эмоциям. Мозг играет на струнах и клавишах нашего тела, исполняя «симфонию страха, гневный марш, траурный реквием или фугу радости». Люди с полным параличом мышц и отсутствием чувствительность кожи при повреждении шейных позвонков, которых мне приходилось лечить, почти не испытывают эмоций и когда закрывают глаза, то быстро засыпают.

Вся наша жизнь наполнена эмоциями. Эмоций ни так уж много. На востоке считали, что их всего пять основных: радость, раздумье, печаль, страх и гнев. Но есть разнообразные их комбинации и, глав6гое,

большую проль для функционирования организма играет переход от одной эмоции к другой, т.е. – движение эмоций по продуктивному или деструктивному типу. Об этом вы сможете прочесть в авторской статье «Стихи и эмоции» в конце книги.

Анатолий Аркадьевич Корниенко

## Лепесток первый

> из книги «Живая вода» (2010 г.)

### ВРЕМЕНА ГОДА. Лето

> «Мы должны уметь радоваться так, как мы радуемся лету и сохранять радостноё раздумье, когда радость уходит» (из книги – «Живая вода»)


### «Был ясен день…»

Был ясен день
и небо ёмко,
и воздух, сжавшись
словно тень,
сбежавшая к полудню,
тонко
звенел и дребезжал,
хотел
рассыпаться
как колокольчик
по листьям кленов
по пруду
и по скрипучему
мосту, зачем то
забегал вперед,
меня толкал в водоворот
оживших мыслей,
что как осы
лениво пили чувств нектар,
потом всплывали
как вопросы,
им всё казалось неспроста.
Восторг ходил
на тонких ножках
по бликам
солнечных лучей,
он был свободен
и ничей, сам по себе —
потомок кошки,
лакал возникшей мысли смех
и радовался больше всех.

### Дюймовочка-лето

Лето красное, ну ни дать ни взять
Красна девица – как иначе же.
И цветов восторг и узор под стать —
Хохлома не в счёт, и голубка гжель.
Развеснущилась одуванчиками,
Разрумянилась клевером розовым.
Целовалась с нарциссами мальчиками
И ромашки вплетала в косы себе.
И писала стихи незабудками,
И улыбкой светилась лилейною.
Обменялась с подсолнухом шутками,
Вверх вьюночком поднявшись затейливым.
Из пшеничных ресниц васильковые
Раскрывала глаза – где там львиный зев?
Подорожником тропочки новые
Расчертила разметку, в муравку сев.
И поделав дела, лепестки развела
У кувшинки над круглыми листьями.
И дюймовочкой в сказочку до утра —
В дом-цветочек вернулась свой истинный.

### СлуЧайный сонет

Апельсин утонул в молоке
предзакатном и… выплыл из утреннего.
Сладким кремом ложились на кекс
облака, отдыхали там будто бы.

И на этом совсем небольшом
обстоятельстве (что здесь зазорного?),
шоколадный вышагивал слон
и командовал красными зорями.

Он давил для варенья кизил,
чтобы не был их чай снова приторным
и значительно произносил:
– Не пускайте светило без свиты вы —
стаи бабочек из мармелада.
Только с красными – белых не надо!

### Напиток любви

Из чашки лета голубой,
Зарёй заваренный напиток,
День пьёт. И мне хотелось пить так
Те дни, согретые тобой,

Те ночи – сказочные сны,
Любви бокал доверху полный.
И чай в постель, и лень, и полдень
На солнцепёке у сосны.

Тягучей карамели зной
Лил взгляд твой блеском озорным…
Был воздух прелый и грибной,
Со вкусом на губах ночным.

Я помню, горячей любил.
Как жаль напиток тот остыл.

### Тайны моря

Там где края света нет
В бубен-солнце бьёт рассвет.
Это в море-ванну
Входит утро раннее
Тронет воду лёгкий бриз —
По волнам сверкая, вниз
Тянется дорожка —
Утро мочит ножки.

Как поплещется оно,
Брызги вниз слетят на дно,
В жемчуг превращаются,
Радовать красавицу.

И проходит по воде
Ангел в серебро одет

### «А болтливая волна…»

А болтливая волна
Поднялась с морского дна,
Шепчет с пеной на губах
Тайны в уши берегам:

– Штиль замучил скукой,
Шторм – вот лучший друг мой.
Я была на самом дне,
Когда он пришёл ко мне,

Как он море размешал! —
Всё искал, а где душа?

### Поцелуй лета

У лета сарафан с оборкой.
А я почти чумной от чувств.
На лодочке – арбузной корке
скорее в лето прокачусь!
Упал и встал, а лето даже
и не заметило меня.
В «песочнице» огромной пляжа
мне так хотелось всех обнять.
Но только божия коровка
меня увидела, слетев
откуда-то как планер ловко
мне на ладошку. Оробев,
раскрыла крылышки – смешная,
дрожит летающий цветок,
но не летит – коровка знает,
как я сегодня одинок.
– Скажи красавица, где бог твой —
здоров ли, пьёт ли молоко?
Пусть не болеет.
Вдруг, с тревогой
она взглянула и легко
исчезла. Я в потоках ярких
искал её, лелея страх.

И сердце, словно на байдарке
качалось с солнцем на волнах.

День проскользнул сквозь пальцев сито,
бежит, играя, озорной.
Я лету говорю открыто:
– А ты, красавица со мной?
Мы эту ночь с тобою будем,
ты целоваться научи,
довольно этих серых буден!
Оно вздохнуло и молчит.
– Я просто, чтобы показало,
как поцелуем губы жжёт…

Над морем – синь в сугробах алых
и абажур заката жёлт.
И «лето» губы протянула:
– Целуй скорей меня, дружок!
И так зажгло, пчелиный улей
Такое сделать бы не смог.
А губы ночь потом горели —
Я был в восторге как дурак!
Что это было в самом деле?
Не помню… лето звали как.

### «Заглянул рассвет…»

Заглянул рассвет
Как-то рано в ночь.
– Ничего в ней нет! —
И помчался прочь.
– Ты увидеть здесь
Милый, что хотел? —
Тот зарделся весь,
От стыда сгорел…

### Мамино лето

С детства любимые, самые- самые
Солнечные листки.
Ты обводила пальчики мама мне,
Грея теплом руки.
Лето у жизни короткая сказочка —
Детский рисунок мой:
Точки две, круг, запятая и палочки —
Вот он сыночек твой.
Тянутся к небу ладошки зелёные-
Маленькие листки.
Солнцу раскрытая крона-корона,
В сень её сядешь ты.
Нежно погладишь ладошкой ладошку
И по прожилкам ток
Вдруг пробежит… и ты жизнью немножко
Той проживёшь, как листок…

### Живая вода

Ноги корнями траву проросли уже
В мягкий дерновый пух.
Тело вытягивается из земли
Взмахами новых рук.

Сердце, зачем ты мне?
Сок во мне, а не кровь.
Радостно он течёт
В корни и листья все,
Солнцем чтоб жить одним —
Радостью истиной.

Мысли молчат под корою шершавою
В трещинах мозг застыл…
Делает вновь мне причёску кудрявую
Солнечный хлорофилл.

Видишь, любимая —
Куст я уже большой
Ну, оборви с меня
Белыми ручками,
С пальцами длинными —
Все цветы лучшие.

Синие, белые, красные полосы:
Радуга радует взгляд.
Ветер и дождь шевелят мои волосы
И лепестков прядь.

Глазкам сиреневым —
Тысячам маленьким,
На дно закапано
Слёзками-росами,
Словно живой водой.
Взгляд, видишь, ожил их?
Здравствуй хорошая!

### «солнце совсем не разбилось…»

солнце совсем не разбилось,
просто упало нам в руки
греет, живое —
спасибо за милость,
всей земли
милость,
други…

две половинки сердца есть —
радостно знать нам это,
сблизила нас
инерция глаз,
инерция губ
и… лета.

### «а дождь грибной бывает только раз…»

а дождь грибной бывает только раз,
хотя мне дед наврал – я точно видел:
их было много – видимо-невидимо
с такими шляпками, поодиночке, семьями
летели, я не отрывая глаз
следил заворожённый как на чудо.
они спускались словно парашюты
и было, помню, точно воскресенье.

### «семенят мальчишек ноги …»

семенят мальчишек ноги —
босикомым хорошо,
сквозь соседский сад к дороге
я бы тоже c ними шёл,
через поле и овраги
я себя в такой ватаге —
точно бы нашёл.

### «Меня оставят в старом парке…»

Меня оставят в старом парке
лежать забытым. Будет ветер
шуршать листами. Мне подарка
другого не желать, поверьте.

Мне солнце выбелит страницы,
а дождь, ремарки многоточий
на них поставит и умчится —
мол, это мне понятно очень.

И прилетит ворона, глянет
чуть наклонив головку набок,
а воробьи, испортив глянец,
прочь упорхнут – оно им надо?
И… сядет девочка. Косички
поправив, полистает. Щёчки
зардятся – это на страничке
любовь и… точки, точки, точки.

## ОСЕНЬ

> «Мы должны уметь чувствовать печаль, как мы чувствуем её во всём многообразии и богатстве красок осени»

> (из книги «Живая вода»

### Девочка-капля

> Черной Лисе

Так было, а может, казалось уставшему:
Сквозь зонтик (по осени дождь моросил)
Стучится, пищит, я подумал – в ушах шумит,
Прислушался – голос зовёт, что есть сил.
То девочка-капля летает без имени,
Так здорово спряталась в струи дождя.
Я руки и губы скорей пододвинул им,
Тем каплям, любовно пронзившим меня.
Она мне поведала истину тайную,
Что память воды – наша вечная жизнь.
Для тех, кто бессмертьем прошёл испытание,
В небесные звуки себя разложив.
Я тут же поверил, по каплям узнав её —
Ту, всё написавшую это стихах своих.

### Синица-осень

Затронули луча осеннюю струну:
Летящий лист, и паутинка на ветру,
Синичка, сделавшая ритуальный круг,
К старушке с семечками на углу у школы.
И скерцо лета, променяв на менуэт,
Пропели утки, оставляя нотный след…
Им всем конечно, оправданья нет,
За то, что наполняют меня думой снова.

У винограда сморщился резной листок —
Так почку торопился напоить он в срок.
А осы высосали весь из ягод сок.
И эта грусти гроздь – старуха-осень
Отдаст всё, как лоза – бери, неси в свой дом.
Оскомину любви разбавила вином.
А я спрошу у осени: «Любовь почём?»
Я на зиму хочу в запас. Года бы сбросить.

А бабушка синичек любит привечать.
Печаль в её лице – ушедших лет печать
Разгладится в улыбку, и умчат назад,
Укрытые в глазах воспоминания.
– Почём бабуля, семечек продашь стакан?
– Давай милок ладошку, я бесплатно дам;
Синица – вестница зимы с ней рядом там —
Моей любви выпрашивает подаяние.

### Почти как дождь

Ретуширует позднюю осень
дождь штрихами – неслышно совсем.
Он привычку нескромную бросил
объявлять громом с молнией всем
о приходе. Стал мелкий, прозрачный,
шелестит на деревьях плащом —
раздевает их. Сделал невзрачным
франта ясеня с дубом. А клён,
всё сорит золотыми листами —
тротуары засыпал, траву…
Мы с дождём их ногами листали,
Я ходил там, я рядом живу.
Мы сдружились с дождём в этом парке.
На асфальте – рекламы анфас
для меня, и фонарь светит ярко
даже с лужи. А облако страз
за машинами катится змейкой.
Только памятник в парке не рад,
что ни кто не сидит на скамейке
рядом и… не приходит с утра.
Он стоит одинокий, простужен
(что не страшно), но надо бы чтить —
он же памятник! Будет он нужен
как и дождь, как и я. Ну, почти.

### Листопад

Прошептал листопад чуть слышно
языками оторванных листьев:
– Умираю, послушать нелишне
вам одну из извечных истин.
Вы пошейте скорей белый саван
из тех звезд, что падают с неба
из хрустального звездного сада,
чтобы жизни уход виден не был.
Торопиться с итогом не надо,
пропоет вам метелица песню
полушепотом снегопада —
ей волшебное слово известно.
А потом все застынет на время,
лишь покрякивать будут морозы,
и потрескивать в почках семя,
пока их не растопят слезы
И растают хрустальные звезды,
и напоят все мертвой водою,
и залечат земли коросты…
Жизнь глаза тогда снова откроет.

### «Лакал уже сентябрь свой…»

Лакал уже сентябрь свой
последний день из лужицы.
А сад ещё горел листвой.
А я, устав от дел,
смотрю, листок на яблоне,
как вертолётик кружится,
чуть выше паучок над ним —
он листиком вертел.
На нитке, еле видимой
он сам висит на веточке,
и держит паутиночку,
и… крутит лапкой лист.
А ветер тоже, видимо,
в помощниках – так легче же!
Ну, паучок, ты умница,
ну, право, как артист!
И в тот момент почудилось —
остановилось времечко,
(не знал, что ощущения
такие могут быть!)
Казалось бог откуда-то
меня целует в темечко,
Я радуюсь букашечке
и значит – надо жить!

### «Осеннее раздолье…»

Осеннее раздолье
завёрнуто в пейзаж:
соломенное поле,
по краю антураж —
кусты чертополоха,
на них богатыри,
улиткою дорога
ползёт на лист зари.
Блокнотик – мостик шаткий,
в нём щелки вместо строк,
бегут по ним лошадки —
слова без рук, без ног.
А у дороги олух
со спелой головой
поёт закату соло:
гори, гори, родной!
А солнце мимо хаты
скользнуло мышью в сад
и в тыквах полосатых,
что на плетне висят,
пропало. Нет их краше,
тех тыквенных голов:
там спеет мыслей каша
и семечки стихов…

### «Засушенный цветок жасмина…»

Засушенный цветок жасмина
по стенам тени от камина
Дверь приоткрыта. Ветер мышкой
проник – листает вашу книжку.
В ней осени запрятан выдох
и мысли горькие, и… вы в них.

### «Солнца медный шар тяжёл…»

Солнца медный шар тяжёл
Дышит жаром самоварным.
Лист напился чая – жёлт,
Как китаец миллиардный.
Тропка в золоте овса
Колет остями коленки,
А у леса волоса
Порыжели как у Генки.
Гена, хоть и мужичок
Неказистый, кажут люди,
Вышиваю рушничок
Петухами – Гена любит.
И не слушаю людей:
Чем рыжей – тем дорожей!

## ЗИМА

> «Мы должны уметь бояться, остерегаться, ограничивать свои эмоции так, как мы чувствуем это холодной зимой»

> (Из книги «Живая вода»)


### Метелица

Затянуло небо нежной пеленой,
Закружился снежный хоровод хмельной.
Белая метелица – строгая на вид,
То под ноги стелется, то в глаза пылит.

Ах, плутовка белая – озорство и стать,
Будем ночку целую в Новый Год гулять!
Ты такая чистая – всех белей—бела,
И когда ты быстро так землю убрала?

В белые одежды – лес поля и пруд
Где покос был прежде, твой теперь приют.
Замела, засеяла все белым—бело.
И узором северным выткала окно.

Выйду ли на улицу, гляну на село:
Белизною белой все забелено.
Новогодней ёлкой сердце мне зажгла.
Поцелуй твой колкий – ни добра, ни зла.

Подковала смелая снежного коня
И подковы сделала все из хрусталя.
Быстрою кометой унесет он вдаль,
Песней, ветром спетой разгонять печаль.

Унеси нас в поле – в свой чертог, метель,
Упадем на воле в белую постель.

### Будет всё наоборот

Буря, мгла и белый саван
Завернись скорей душа!
Пронеслись по сердцу сани
Скрипом зимнего ножа.
Сеть накинули на небо,
А в ловитве – мелочь всё!
Чешуёй морозной небыль
Сыплет, сыплет – занесёт.
Уходи в свою обитель
День короткий, как трава.
Падай, падай – ты убитый.
Выходи галить зима!
Я дождусь весны и невод
Потащу по небу вброд.
Ты не спрячешься быль-небыль
Будет всё наоборот

### Полосатая жизнь

Вон за той полоской белой, что навеяли метели,
вон за той полоской тонкой,
где тумана только плёнка,
и за той, такой же нежной,
где проклюнулся подснежник,
или даже за зелёной,
где в тебя ещё влюблённый
и за той ржаной и спелой…

точно, я сказал за белой
той полоской полежу.
Полосатая жизнь – жуть!

### «Долго ли падали…»

Долго ли падали…
Да нет – под снегом все,
мытьём ли катаньем —
будет ответ зиме,
мысли все выбелит:
в них она знает толк.
С новыми видами
с чистых начнём листов.
Я же открою тот,
где ты белым-бела,
где самый первый год
ты лишь моей была…

### Зима-февраль

Мертвецки пьяный ходит по земле —
идёт и падает – унылый путник снег,
и про себя бормочет тихо что-то.
С утра, с похмелья ветра в рот набрав,
он топчется подолгу у канав
пытается войти в свои ворота,
и у заборов завернувшись в плед,
лежит, подолгу сгорбившись сугробом.
И, кажется, то человек убогий
сидит и смотрит постоянно вслед.

Тоска стоит над городом. Висит
в замёрзшем небе белая колючка.
Зима, уже приняв приличный вид,
(до рождества ходила голой – штучка!)
оделась в западное всё (из секонд-хенда?)
Ну, что ж остался только месяц ей аренды —
пускай гуляет, всё ж немолода,
ей тоже нужно находить кого-то.
По сотке СМС-ки холода
приходят ей, но всё не те. Работа
её замучила. Для школьников – лафа:
пять дней в неделю дурака валяют.
А акимат уже готовит к маю
комиссию для встречи  половодья,
и в бизнес-план – зимы вошли угодья.
Спеши подруга, делай урожай,
Аэропорт потом – ауежай!*
А снег лежит. И, тишина такая,
как в преферансе после сдачи карт.
Величествен пейзаж – зима на троне
и вязь следов на ней как боди-арт!
Она спокойна, ведь её не тронут,
пока у женщин есть защитник – март.

*– аэропорт (каз.)

### «Изумрудная трава уже под снегом…»

Изумрудная трава уже под снегом.
В синем пламени камина стих горит.
В беспорядке полном чувства ходят следом.
Муторно как всё… Не говори.

Мне не трудно, но она же виновата.
Знаю я, что я мужчина. Сделать шаг?
Как всегда бывает, а потом расплата…
Будет так. Пусть снова будет так.

## ВЕСНА

> «Мы должны быть энергичными, свободными, даже уметь злиться так – как мы чувствуем весну»

> (Из книги «Живая вода»)

### Майский жук

Он вырвался из мая вверх,
Купаясь в тёплых, плотных струях,
Пропал, парит. А я, на грех,
Навстречу шёл, с собой толкуя.

И в переходе временном
Я оказался мигом позже.
Как будто за одним столом
Со временем пью чай. Похоже,

С полётом майского жука
Пространство искривилось где-то
И время замерло слегка,
Попав в звенящий полдень лета.

Порыв желания возник,
Прошу – останься. Будет легче!
Оно сказало: « Лишь на миг —
Остановлюсь – увидишь вечность.

Не стоит торопить меня
И останавливать не стоит.
Теперь ты сможешь сам понять,
Какой судьбою удостоен».

Удар в плечо! Я ощутил —
Пахнуло прошлым. Время, где ты?
Жук на излёте со всех сил
Со мной столкнулся, как ракета.

Упал в блестящую траву
И лапками сучит. Я знаю.
Когда, когда-нибудь умру
Я в жизни той себя узнаю…

### «Свет утра слепого сладкого…»

Свет утра слепого сладкого
в прозрачном весеннем воздухе,
по первопутку, мягко так,
неторопливо, с отдыхом

коснулся степи разбуженной
мазком акварели розовым,
и был непременно нужен он,
и был поимённо роздан он.

Подснежник тянулся ножкою,
и в чайную чашечку белую
налил себе света немножко —
он знает, что с этим делают.

Весны привлечённый запахом,
пушистый зверёныш серенький,
поднялся на задние лапы так,
что свет его греет спереди.

Блестят уголёчки чёрные,
в них тает заря сладостно,
мешая судьбу привольную
с беспечной хомячьей радостью

### «Наглотался солнца снег …»

Наглотался солнца снег —
Давится лучами,
А зима от вешних нег
Мается и плачет.
В эту ростепель-купель
Просится стихами
Окунуть меня апрель —
Всё начнём иначе!

Я заброшу в слёзы вод
В каждую по солнцу,
Пусть с травою прорастёт
Всё, чего желаю!
Будет стих мой, как капель
И нежней и звонче,
Расстели весна постель
Мне на солнце, с краю…

### Равноденствие

Коты, разомлев, хитро жмурились в небо,
Поэты заранее были пьяны *,
Хотя перевес на часах еще не был
В ту сторону, где уже все влюблены.

Бежала вода по сосулькам карнизов —
Шприцы наполнялись раствором от сна.
А люди смотрели с улыбками снизу,
И – капельно – в кровь им вливалась весна.

А солнце катилось шаром биллиардным
От лужи одной карамболем к другой.
И рады все солнечным были ударам,
А луза заката стояла пустой.

А роза упала на лапу Азора!
Коты прокричали и кинулись прочь.
И как в теореме (штаны Пифагора) —
Повисли на плечи весов… день и ночь.

* – День поэзии накануне дня весеннего равноденствия.

### Весенний завтрак

Лёд тронулся и съеден был реки пустым желудком длинным.

А в небе в белых клёцках плыл бульон из утки с жирным

пятном. Природа аппетит, за зиму нагулявшим, дарит:

На завтрак солнце. Стол накрыт и птички, словно на базаре,

несли свой воробьиный вздор и таявший навоз клевали.

Кусты сирени на весь двор надулись почками вначале,

потом позеленели вдруг. А солнце толстыми снопами

по крышам, по полям, вокруг, раскидывалось меж домами…

Коты валялись так, без дела, пока завалинку заняв.

Петух с утра кричал не смело, потом своих добился прав.

А старый в масленицу был весне пожертвован. И скоро

зимы-злодейки след простыл. Последний – тает под забором.

### Белый лист

Потоки слов бурлящих снеговые
Вновь растопили белый снег листа,
Ручьями строк идущих параллельно.
Все больше набегая, как живые
Оттаивали новые места
И становились строфами отдельно.

И белый лист, покрытый коркой тонкой
Еще неясных но горячих мыслей
С узором от проталин кружевных
Сверкал, блестел, манил капелью звонкой
Весенней рифмы, оторвавшись, плыл с ней
Себя кусками разорвав на стих.

И мыслила  в стихах сама природа
Неторопливо и непримиримо,
От радости, что знает точный путь.
И разливалась по листу свобода
Ручьями чувств, так таявших красиво
И не боявшихся в потоке утонуть,

Слов, что вели в промоины, овраги
И замутнили ритмом снега чистоту,
Отдавшего всего себя так смело
И получившего в конце концов в замен отваге
Стихи, что засорили поля наготу,
Или засеяли  так грубо, неумело.

Стихи, которые  не проросли травой,
Не стали сорняками в грядках книг,
Не полотых уже давно никем,
Рожденных каждый раз все новою весной
И убивающей листа священный лик —
Как чистый белый снег. Зачем?

Пускай шумят весенние ручьи
Ведь он придет когда-то – белый снег!
И для того он чист, чтоб белым быть листом,
Который ждет, когда придут они —
Ручьи, освободят от молчаливых нег…
Хорошее засеется и прорастет потом.

### Поцелуй зимы

Островок белеет снежный
посреди травы сухой.
Он осколок жизни прежней,
называвшейся зимой.
Вот совсем недавно было:
снег сошёл и снова лёг.
Но зима, теряла силы…
и – остался островок.
А была когда-то нежной,
белой как детей душа.
Землю в белые одежды
одевала не спеша.
И с метелицею чистой
мы гуляли по ночам.
Хоровод снежинок быстрый
все кружился тут и там.
Как закружит вихрем  сани,
унесёт вперёд и вдаль.
Не полюбит и обманет,
а разгонит лишь печаль.
А в снегах искрилась радость
и надежда не спала…
И земля впитала сладость
снега – белого вина!
Островок подтаял снежный
и уходит в землю сок.
А оттуда безмятежный
пробивается цветок —
Распускается подснежник!
В нем весну узнали мы.
Запоздалый, самый нежный
поцелуй седой зимы.

## СТИХИ О ЛЮБВИ

### Лунный глаз

Когда из Леты лунный глаз
Блеснет как рыбка каплей света,
По строчкам унесет Пегас
Нас в сон, рожденный из сонета.

Настрою звездный ксилофон,
По бликам этим, выгнув шею,
И станешь ты играть на нем,
Аккомпанируя Орфею.

И серебристых пескарей
В бездонном лунном озерце
Я поскорей поймаю всех,

И будет долго на лице
Твоем улыбка отрешенья,
Что лучшее мне утешенье.

### Урок любви

Когда в уста его вдыхают боги
Вкус жажды – пить из наслажденья струй,
Он к той губам спешит стелить дороги,
Чей встречный ему дорог поцелуй;

Когда притворной нежности не зная,
Лишь страсти выход дав и воле рук,
Все дальше заходя, в святых святая…
Любви урок дает подружке друг;

Когда, устав от напускного гнева
До томности в глазах доведена,
Еще в смущении пылает дева —
Дрожит в руках, желания полна;

То мы, кто испытал любви уроки —
Раздумьем лишь наполним вдох глубокий.

### Любовь внутри

Мы носом тыркаемся в темноте
И ждем, словно котята поощренья…
Нам с детства похвалы привычны те,
Родительского шепот умиленья.

И удивляемся, лишь сделав верный шаг,
Что нет со стороны рукоплесканья —
Привыкшие к награде за пустяк,
Всеобщего не получив признанья.

Но понимаем, повзрослев настолько,
Что сами мы себя… оцениваем только:
Свой голос восхищенья вырос в нас

От той большой и искренней любви,
Что дали нам – любимые они,
Кто любящих всегда не сводят глаз.

### Сонет о любви роботов

Батарейку взял мою бой-френд,
И свою мне вставил – так удачно.
А  прикол весь в том, что сделал бренд:
Типа, чувств обмен неоднозначный.

Я люблю зарядку эту так —
Как безумная, чему не знаю рада!
Он меня зарядит, как дурак!
Нет, чтоб нам всё делать так, как надо.
И когда я отключу его
От питания, ну, вроде бы случайно,
Он меня отключит и – плывём,
Глючит в кайфе нас необычайно!

Вот не знаем мы: любовь иль нет —
Батарейками меняться тет-а-тет.

### Сапфо

> «Потом жарким я обливаюсь, дрожью члены все охвачены.

> Зеленее становлюсь травы, и вот-вот как будто, с жизнью прощусь я.»

> (из элегии Сапфо. 7 век до н. э.)

> Пяльцами вод Эгейских

> остров Лесбос распластан

> Женское сердце – бейся

> в ласках.

> Дрожью любовной лебедя,

> члены мои все охвачены!

> Страстью Сапфо элегия

> плачет:

> Стану травою зелёною —

> ты окунись в мои росы.

> Тело моё затаённого

> просит.

> Стану налимом-окунем,

> ты урони в реку перстень.

> Я проплыву рядом, около

> персей.

> Степью цветистою лягу я,

> нежно бутона

> …коснутся уста.

> Пить из очей твоих взгляда яд

> не устать.

> Буду любви воровкой

> богу я слово молвить.

> Пусть Зевс пронзит сердце робкое

> молнией.

> И Афродита – дочь его

> вылечит страсти раны,

> чтоб не болели ночью твои

> вулканы.


***

> Сожму ладонь – в ней женская рука,

> И сразу пробивает током.

> Она и невесома и легка,

> Но в ней всю жизнь мою запрятал кто-то.

### Сонетное сплетение о превратностях любви

> И взгляда, проникающего сквозь

> Я не боюсь. Ужели равнодушен?

> В обёртку упакована любовь,

> А бантик просто так, на всякий случай.

> Иллюзия, что можно потянуть

> За краешек атласной ленты время

> И страсть опять наполнит стоном грудь,

> И голос твой услышу в трубке – «верь мне!»

> И буду обрывать я провода,

> И набирать дрожащим пальцем слово…

> В начале было слово – слово «да!»

> «д» -«а»… и сращены тела.

> Пустого звука не услышу боле.

> Зачем мне жизнь тогда и эта воля…

> ***

> Зачем мне жизнь тогда и эта воля?

> Моим устам не обрести уста

> Твои, не прорости от боли,

> Чудесней нет которой. И, устав,

> Нам не заснуть опять, как два в одном —

> Сюрприз не повторится, как в рекламе.

> Я пью всё залпом. Тоника со льдом

> Абсент не терпит – холод между нами,

> А не внутри. И тёплый мягкий зверь

> Не спутал ноги лаской и уютом…

> Ты крикнула мне в трубку: «я не верю!»

> Творить и разрушать улыбки утром

> Твои права. Захочешь.… А пока,

> Несёт нас подсознания река.

> ***

> Несёт нас подсознания река

> Врозь друг от друга. Холод леденящий

> Опутал мозг. Крутые берега,

> Воздвигнутые отчужденьем нашим,

> Росли как горе. Не было причин

> Сопротивляться этому потоку.

> И только сердца ком стоял один

> Внутри, не уступая року.

> И время сделало свой новый вдох

> Из тела моего, без всяких граций,

> Оставив бездыханным. Рук ни ног

> Нет, чтобы оттолкнуться и цепляться.

> И это был урок страшнее смерти…

> И вот тогда звонок раздался: «Верь мне!»

> ***

> И вот тогда звонок раздался: «Верь мне!»

> И, словно спрятанный в мешок из кожи, я

> Жизнь ощутил всем этим телом бренным,

> В сознанье постепенно приходя.

> Была весна. Земля вся ожила.

> Вплетала из цветов гирлянды в косы.

> И в воздухе опять любовь плыла.

> И я не задавал уже вопроса —

> Дышать мне, не дышать… Само собой —

> Я мог теперь увидеться с тобой!

> Я трубку прокричал: «Люблю и жду!».

> И мне хотелось в небо на виду

> У всех подняться и парить, вдвоём…

> А ты сказала: « Мы куда пойдём?»

> ***

> А ты сказала: « Мы куда пойдём?»

> Я ощутил в твоих словах отвагу.

> – Ты на край света хочешь за дождём?

> Я соберу тебе букет из радуг.

> Или давай под парус, в пену струй,

> Телами бронзовыми рассекая воздух.

> Губам потрескавшимся – поцелуй

> Сердцам, в разлуке трепыхавшим – отдых.

> А хочешь на молочной каше звёзд

> Я маслом нарисую твоё имя,

> И в обрамленье – фейерверк из роз?

> Ну, как я расписал программу нашу?

> – Ты слышишь? – Слышу, продолжай, валяй —

> Сказала – Маслом не испортишь кашу.

> ***

> Сказала: «Маслом не испортишь кашу».

> Наверно губы красила уже.

> Ах, эти губки! Где найти вас краше!

> Ах, эти ножки, попка в неглиже.

> – Я это не тебе, я просто так,

> С собой болтаю – очумел от счастья.

> Ну, почему так сразу и дурак?

> Ты там готова? В душ сходила? Здрасьте!

> Что значит «раскатал губу», скажи,

> Мы что, уже не… а, тогда понятно.

> Но, ты же понимаешь – миражи,

> Фантазии! Они всегда приятны.

> Ну, душу не томи и приходи.

> Ну, вот ещё! Критические дни.

> ***

> Ну, вот. Ещё критические дни,

> Томление не нужных ожиданий

> Когда бы наперёд всё знать, от них

> Бежал бы я, от этих стен и зданий.

> В поля, в леса, в космическую глушь,

> Отпиливать у звёзд пяти-конечность,

> И околачивать со звёздных груш,

> Твой образ, на пути застывший

> « Млечном»,

> Твою любовь. Я так того хочу…

> Но, голос в трубку: Ты чего застыл там?

> – Нет, милая, я здесь, я не молчу,

> Я просто, из контекста выбыл.

> Ты знаешь, у меня почти идея:

> Давай в театр пойдём, на самом деле?


### С другой стороны эха

> Ты гонялась за облаком горлинкой,

> но оно превратилось в журавлика.

> Я с другой стороны шёл мечтающим гоблином,

> очень грустным, несчастным и маленьким.

> Пропищала ты – эй, поиграй со мной!

> Хочешь бегать за эхом блуждающим?

> Ты с другой стороны на меня лай и вой —

> обратись псом косматым и лающим.

> Я подумал – косматым, а запросто!

> Чем ловить только будешь, красавица?

> И залаял, на задние лапы привстав,

> побежали – какая нам разница.

> Грусть прошла, я скакал по горам-долам,

> ты ловила мой голос, старалась так.

> Разделили потом мы его – пополам,

> это эхо, и стало нам радостно.

> Это эхо с тех пор у тебя и меня,

> я брешу всё, и ты птица та ещё.

> А с другой стороны, нам друг друга понять,

> помогло это эхо блуждающее.

> Это было, а может… наврал я вам.

> Но, с другой стороны, нет же разницы,

> что сказал, написал – верим мы не словам,

> а сокрытому между строк празднику.


### Во имя всего земного

> (баллада об ангеле)

> – Давай же начнём всё снова,

> Уймём этот адский жар

> Так ангел под ночи покровом

> К девице в саду приставал.

> – Богиня! Ну, будь смела!

> Подвластно желанье одно нам,

> Душа ведь у нас одна —

> Во имя всего земного.

> Любовным утехам не новым

> И раньше служил этот сад.

> – А помнишь, когда-то ты слово

> Со стоном произнесла?

> Мне больно не знать услад,

> Но я не молю иного

> Скажи его! Я буду рад!

> Во имя всего земного!

> Я был паренёк бескрылый,

> А ты была так молода,

> И этот же сад укрыл нас…

> Со страстью взгляни назад.

> «Ты бог!» мне сказала тогда.

> Ты, можешь назвать меня снова?

> Скажи я молю, те слова —

> Во имя всего земного!

> – Эх, ангел! Нельзя те слова.

> Они были жизнь – не товар.


## Лепесток второй

> Из книги

> «Солнце-бумеранг»

### Луковица в башке

> – Что с ним… не знаешь?…

> – У него луковица в башке проросла…

> (Сальвадор Дали. Поэма «Метаморфозы Нарцисса»)


Оказался цельным таким этот год…
ну, словно плевочек на летнем пейзаже,
обозначив море и мой пароход,
пароход белый – беленький даже.

Схорониться бы… под лист лопуха,
Почему бы и нет – кузнечиком, птичкою.
Станет солнце протуберанцами махать
и разбудит внутри что-то личное.

Полететь, попрыгать, поползти на лист —
столько сразу мечт свежих и разных.
Сочинить двадцатую рапсодию Листа —
и наступит момент истины сразу.

Говорят «луковица в башке завелась»,
и вы чувствуете, что-то должно прорасти,
и вот-вот даст стрелку она, и у вас
может даже распустится новый стих.

Я кузнечиком выверну коленки ног,
на цыпочки встану, до крылышек дотянусь!
И поймёте вы сразу, как же я мог
скрыть эту радость, спрятанную в грусть.

### Перфоманс

Волосы ивы мелирует осень-
цирюльник.
Прячет в коробочки лето болотный
багульник.
Тополь оливково-гладкий и
самодовольный
носит «площадку» – гнездиться пернатым
привольно.
Ножки на макси под «мини» у девочек-
школьниц.
Ветер коленки целует им с каждой
знакомясь.
Смотрит на этот открытый пейзажный
перфоманс
время-художник: добавить здесь
голого, что ли?
Ранней весна будет – ясень лысеет
с верхушки.
Ветви как тушью зачёркнутый, чей то
рисунок.
Белые стайки берёз собрались
на опушке —
лёгкий берёзовый шлейф и прозрачен и
гулок.
Хепенингом листопад – что-то чем-то
прикрыто.
У виртуальности голой пейзажик
в истоках:
вывернутый симулякр – в ископаемой
рыбе
и в древовидном рисунке – морозом
на стёклах.
Голого нужно добавить? Почти
инстинктивно:
акция концептуальности – вон от
картины!
Медную лампу природы протри
Аладдином —
истина где-то же рядом, но только не видно.

### Манна

1.
На пяльцах горизонта неба нет.
Как сито белая канва нависла крышей,
и осыпаются из вышивки застывшей
колючие ледышки-лепестки…
А солнца след
замёрзшей сердцевиной издали
чуть виден.
С чешуёй и ленью люди
на площади – заледенелом блюде
собрались коченеть, как в холодильнике лини.
Ждут манны.
Сыплет сверху дирижабль
с рефрижератора, чтобы была свежее!
Мол, нате вам того, что нам не жаль:
с остывшего вулкана – изверженье.

2.
Где-то по рекам задумчиво рыбы
парами ходят и стаями.
Жаль, что мы люди – мы тоже могли бы
вместе, но только не стали мы.

Все улетели, оставив дома —
место какое-то гиблое.
Те, кто остались, те сходят с ума,
каждый по-своему, видимо.

Вон на деревья липкие сласти
с неба стекают разбитого.
Люди не лезьте же, слышите – слазьте!
Небо стеклить выходите вы.

Ходят зарницы, беспомощно бродят,
манна на яблонях белая.
Мечутся в сумерках тени-уроды…
Что же вы люди наделали?

А за Уралом, где небо несут ещё,
то, что кому-то оставили,
ходят задумчиво в древнем лесу
звери по парам и стаями.

### Пляшут коровы

серые-серые пляшут коровы
пляшут и пляшут всю ночь они

туча-стена к ним опустится ровная
и постоит у обочины

к туче они подойдут по одной
им подоиться захочется

трутся и трутся о стену спиной
туча для них как молочница

выйдет задумчивый ветер-косарь
сена накосит им тучного

солнце-маляр свой повесит фонарь
белым покрасит всё луч его

белыми станут коровы тогда
пляшут и пляшут весь день они

туча-стена в стороне станет ждать
серых коров с нетерпением

### «В прошедшей жизни стержнем…»

В прошедшей жизни стержнем
Ведро любви застряло.
У времени надежды
Совсем осталось мало.
И как не влезть травинкой
В игольное ушко —
Из двух из половинок
Секунду сшить легко.
Когда у козодоя
Напьешься молока,
И станет тебя двое —
И станет жизнь легка.
Из липовой черешни
Пьёшь липовый кисель,
А ночью вместе с лешим..
Прядёшь себе кудель.
И с паучонком мудрым
Натягиваешь сеть
И ловишь снова утро
Чтоб в лето улететь.

### Ловушка снов

Кошмары умирают в нитях
от солнечного света утром.
Снов мудрых мало. Как ловить их?
Ловушку сделай. Соберутся
они в кольце из тонкой ивы —
пером совы мы их там ловим.
Ты волосом из конской гривы
круг привяжи над изголовьем.
Но главное, ни в том, а в этом:
Шаману племени Лакота
«учитель мудрости» советы
во сне давал начать охоту
на сны. Тот выполнил и, всё же,
они не шли. Учитель больше
не появлялся, он, похоже
забыл. В вигваме год пошёл
второй, как амулет повесил
шаман. Висел бы он поныне.

Но вдруг, всё получилось – есть он,
тот сон! Кошмары в паутине
застряли. Пауки те нити
сплели вокруг кольца и дело
пошло. С тех пор всегда наитье
из снов приходит всем, кто сделал
ловушку снов.
Попробуй сам.
Индейцы знали цену снам.

### «Случилось так у этой наготы…»

Случилось так у этой наготы
безлесья я попал в твоё безлетье:
колючка солнца тускло где-то светит,
кругом всё белое и белая вся ты.
И тишина блистательно поёт
из неба перламутровой ракушки,
а мы с тобой две белые кукушки,
а мы с тобой жемчужины две… вот!

### Бегство без правил

С бумажною душой не устоишь —
она легка, но клинит поясница.
Не дай же бог такому мне присниться,
чтоб был карман пустой и… скука лишь.
Сошёл с ума, с подножки соскочив,
трамвайной ли, автобусной – неважно.
Всего-то дел – я жил и буду жив,
изложенным и на листе бумажном!
Я жизни этой длинный лабиринт
прошёл легко и даже где-то, верил
в какой-то смысл. Не умер, не убит,
но нет дороги – нет. И это скверно.
И будто бы сбежав из ниоткуда,
бегу я в глушь, в деревню, в вечность. Пусть!
Пока второе не успели блюдо
подать… В меню опять на ужин грусть.

### Осень везде

Умирающе искренна
Осень в неге медовой.
Листопадом забрызганы
Все тропинки у дома.
Нет восторгов неистовых
В дегустации чувств.
В торт заката слоистого
Я поставил свечу.

Как найти равновесие?
Осень дай мне опору.
Может в этом и есть оно —
Знать, что лето не скоро.
Мысль совсем не колышется
Паутинкой висит
Нет у осени лишнего,
Даже траурный вид.

На край света ответ искать
Полечу, буду первым.
Если в небо есть лестница,
Это осень наверно.
Там у белого месяца
Рог такой же, как здесь,
Значит есть где повеситься —
Значит осень везде.

### Он смог

Двери гавкнули в подъезде,
визгнул лифт, поспешно вниз
с эхом опускаясь в бездну,
пасти створки разошлись —
с шумом полный сделал выдох,
снова вдох и… вверх пополз,
хоть с трудом, но было видно
он на то и верный пёс.
Поскулил, тащась и, замер,
перевёл дыханье в стон
и открылся, голосами,
словно лаем напоён.
Сразу весь пролёт этажный
брешет гулко, как бульдог.
Лифт доволен – молча, важно
он стоит. Он снова смог.

### Солнце-бумеранг

Ссутулился вечер, блеснула луна
Потерянным пятаком.
А солнца чуть только спина видна:
Ушло оно за кордон.

Сжимается в сумерках тесный мирок,
А солнце как бумеранг
Под музыку ночи – тяжёлый рок
Летит туда грабить банк.

А утром должно возвратится назад.
Все знают его и ждут.
Всё золото света – немыслимый клад
Подарит, как Робин гуд.

Но вновь бумеранг улетел – есть закон:
Не нужно же жадничать так!
И с ним всё богатство ушло за кордон,
Остался луны пятак.

### Странные стихи

(по мотивам Экзюпери: «Маленький принц»)
1.
Об осиновый кол разобью самолётик свой
И пойду собирать закаты, пока не остынут,
А у розы ветров оборву все шипы и… в отстой!
Я военный лётчик, стрелявший закату в спину.

У морской черепахи панцирь – хороший круг.
Кольца лет как у дерева вычерчены мишенью.
И невольно в гашетку впиваются пальцы рук —
У военного лётчика в круге свои ощущенья.

Там ушедшие годы летят и кричат – от винта!
В телевизор невидящим я упираюсь взглядом.
В перекрёсте прицела горят все закаты так,
Как сгорает военный лётчик у входа ада.

Я пройду пепелища и снов, и надломленных лет.
Я уже не военный летчик, а Принц из книжки.
Но как Маленький я всё ловлю тот оранжевый свет,
Мой закат догорел. Я его расстрелял, вот
…в чём фишка.
2.

Чёрною шляпой ночь с четырёх сторон…
Длинный удав, извиваясь, крадётся по рельсам.
Уши слона не вмещаются в узкий вагон —
рвётся ночной неба шёлк, больно уши режет.

Этот рисунок не так изнутри хорош:
змей проглотил и слона, и военного лётчика!
Тот хаотично хохочет при виде рож,
тех, кто в удаве и… с ним удавиться хочет.

Маются – (тесно в утробе) сынки королей,
дети географов – те уже стали дельцами,
пьяницы (этих так много – никто не жалеет)
и честолюбцы, они туда вызвались сами…

А остальных и детей… любит Маленький принц.
Вместе с барашком уплыли они златокудрым
на астероид – ис-кусу змеи поддались…
Лис учит – сердцем смотреть и… ещё рано утром

стричь баобабы, вулканы палить – их там три,
как и у нас божьих лиц (кто их, собственно видел?)
Ты же, читатель, куда хочешь – сам посмотри:
скоро закат – поезжай туда… в солнечном лифте.

Ты на другой побываешь Планете людей
Тысячу с лишним бывает закатов там в сутки!
Есть и фонарщики, но нет удавов и змей.
да, и почти не осталось змеиной их сути.

Дети сердцами там видят, как учит их Лис,
и помогают выращивать баобабы.
Из баобабов мосты опускают к нам вниз —
Прямо к Земле… Только это зачем всё им надо?

Роза, которую Принц приручил… пишет странные,
На лепесточках своих как закаты – стихи..
Принц её любит и греет своими вулканами.
Три – не потухли ещё… А закаты – близки…

### Лист Цурэна

> По мотивам братьев Стругацких

> «Трудно быть богом»

Так лист увядший падает на душу,
Кружась и тонко источая смерть.
Уже не жжёт. Из жизни той удушья
Ушёл огонь, и вышла горлом медь.
И следом, вверх фонтаном брызнет время,
Растёртое о каменную боль.
А быль? Она была мне только бремя
И порастёт быльём, глотая соль…

Покой и ясность, после безмятежность
Проткнут сознанья вату – лёгкий бред.
А слово-лист упав, сам будет нежность
Будить. Ему нужды в помине нет
Во мне…

…Как ком рассыпалась земля
На запахи и стало так легко.
Из пыли солнечной путь в новые края
Упругий воздух вяжет —
Высоко!
Где жизней бездну испытаю я!
А может, по-другому
лист увядший ляжет?

### Свет звезды

Холодная звезда,
Ты умерла, но свет несёшь в пространстве.
Теперь со мной всегда
Осколком льда по новой жизни странствуй.
Ты выпила до дна
Душевных мук родник и сердца радость.
В груди печаль одна,
Но там за дверью сердца тоже рай есть.

Сомненье грудь саднит,
Страх коготь внутрь вонзает,
А чёрной ночи червь
Решётку рёбер грызть
Пытается. Но нить
Сознания не знает,
Что спрятана за дверь
Твоя вторая жизнь.

Немыслимо чиста,
Не удивляй, но радуй постоянством.
Всё склеили года
В неувядающем потоке странствий.
Стара ли молода,
Разорван лист, где было жизни имя
С начала до конца
Там в центре ты она неповторима.

На лёгких струнах струй
Сплетай сонеты слова.
Дождя нежданно дай
Над головами дынь.
Душа, на воду дуй —
По рёбрам градом снова
Пройдёт огонь – пускай,
А не придёт – остынь..

### Карусель

Прошуршит каруселью жизнь,
Не успеешь увидеть май.
Если сможешь то улыбнись!
Он наступит, ты знай.

Непременно опять придёт.
Карусель не остановить —
Два конца жизни: быть – не быть,
Или – наоборот.

И вернётся в кристалл простой
Тот растянутый мудрый смысл,
Растворится опять водой,
Мысли новые смыв.

Не оставит ни страх ни боль,
Лишь те зёрна – из жизни той,
Что когда-то была тобой,
Превращая их в соль.

### Амброзия

Там Дао парит, не имеющий имени,
Ложится, как ёжик спиною дождя.
Я руки и губы скорей пододвину им —
Тем иглам любовно пронзившим меня…
Яркий твой Перл озаряет мой мозг белым светом,
Золото в белый вливаясь, бессмертье рождает,
С неба летящих снежинок мой взор провожает
И всё цветы и цветы… Я не знаю ответа.

Чтобы прыжок совершить власть дракона и тигра
Слиться должны воедино духовностью яркой.
Солнца потоки впитает его парадигма —
Десять небесных стволов расцветут, как подарки.
Ясность, покой, безмятежность- вот мысли обитель
С ними огонь и вода – два конца той орбиты,
Где зарождается семя, энергию выпив
Этих двоих… Ствол живой или электролиты?
Флора, что ходит ногами осеннего ветра,
Корни, упрятав в живот, станет фауной скоро.
И человек, не дождавшись велений завета,
Солнце съедает, используя фауну с флорой.
Где же бессмертье, ведь всё умирает так скоро,
Кольца Земли посчитать, ещё сколько осталось?
Или пришествия ждём в сериале повтора,
Или пандиты подучат нас самую малость?
Грустью и страхом и гневом наполнится сердце,
Золото с белым прольётся на чёрный поток
И, тот зелёный росток – ему некуда деться
Даст нам бессмертье – Амброзию, райский цветок.

### Золото Макены

> (по одноимённому американскому

> фильму 70-тых годов)

Два грифа с высоты
смотрели вниз…
Мы ждали, затаив дыханье. Ниц
упала тень. Скала слегка дрожала.

Ущелья стены разбежались вон,