Валерий Панченко
Путь к созвездию Кентавра. Книга вторая

Противоборство между Востоком и Западом приобретает всё более горячий характер. Новейшие технологии превращаются в оружие, которое применяют противоборствующие стороны.

Вместе с тем, мечта о поиске планеты, пригодной для жизни людей, близка к осуществлению. Межзвёздная космическая экспедиция уже в пути и скоро человеческая нога ступит на новую обитаемую планету.

Событие 1. Побег.

Президентский самолёт, рассекая в ночном небе холодный упругий воздух, держал курс на американский континент. В просторном салоне в глубоком мягком кожаном кресле сидел хмурый Посол Амеравии Столберг. Он молча смотрел сквозь прозрачное стекло иллюминатора на звёздное небо, которое после Великого Поворота Событий зачастую можно было увидеть, только поднявшись выше перистых облаков. Сейчас на высоте 15 километров ему эта возможность представилась. От долгого рассматривания Млечного пути ему показалось, что звёзды стали мерцать каким-то необычным неоновым светом, будто маня к себе. Он глянул вниз: там была беспросветная мгла из плотно сбившихся в невесомую бесконечную перину облаков. Вдалеке сверкали сполохи мощной грозы – привычного атмосферного явления в последние годы.

Самолёт уже преодолел полпути над Атлантикой, когда Столберг, сказал своему помощнику Гроксу, тыча пальцем в пол:

– Освободите его из ящика – представление закончено!

Помощник кивнул и спустился с телохранителем в грузовой отсек. Там стояли несколько длинных ящиков-капсул, предназначенных для перевозки биокиберов. Подойдя к крайнему ящику, Грокс открыл его и громко произнёс:

– Господин Штеер, просыпайтесь!

Весь «концерт», устроенный Столбергом для евразийцев, был предназначен для скрытного вывоза из Евразийского Союза этого типа, лежащего сейчас в капсуле для перевозки биокибера.

За несколько часов до этого, странного на первый взгляд, полёта, к Столбергу примчался спецагент Смит Патерсон, который заявил, что ему нужна срочная связь с руководством Секретной службы Амеравии. Магистр лично знал Патерсона, поэтому он такую возможность ему сразу же предоставил.

Буквально через несколько минут после разговора Патерсона с абонентом из Секретной службы, в кабинете Столберга раздался звонок от секретаря Президента Амеравии Майкла Бриджа:

– Господин Посол, Президент приказал Вам лично доставить в Амеравию человека, которого приведёт в посольство Смит Патерсон. Президентский самолет будет в Вашем распоряжении через несколько часов. Обеспечьте согласование с местными властями посадку самолёта в аэропорту Города Мира. Вы должны как можно скорее вылететь из Союза.

– Но послушайте, Майкл, это очень сложно решить за один день! – промолвил немного обескураженный посол – до этого ему не приходилось сталкиваться с подобной ситуацией.

– Вопрос о Вашем вылете Президент Морган лично решит с Председателем Союза Распроди. Ждите дополнительной информации, – произнеся последнюю фразу, секретарь отключился.

Через несколько часов всё было готово: в ящики-капсулы упакованы несколько неисправных биокиберов и мужчина, назвавшийся Штеером. Его загримировали «под биокибера» специальным составом, поглощающим и рассеивающим тепловое излучение человеческого тела. После специального укола Штеер уснул, а его тело будто задеревенело – теперь он правдоподобно походил на неисправного биокибера. Как только прилетевший по разрешению евразийских властей президентский самолёт выпустил пассажирский трап, в грузовой отсек моментально занесли ящики-капсулы. Всё происходило под дипломатическим прикрытием и непосредственным наблюдением Столберга.

И вот он, Столберг, уважаемый во всём мире дипломат и политический деятель, почётный Магистр Сената Амеравии сопровождает как простой курьер какого-то странного евразийца. Он отказывался понимать важность этого мероприятия, для него это всё было какой-то бессмыслицей.

Грокс подвёл заспанного Штеера к Столбергу.

– А, господин Штеер, присаживайтесь, – указывая на кресло напротив, сказал Столберг, стараясь не выдавать своего враждебного отношения к этому персонажу.

Штеер ещё толком не оправился после сна в капсуле, но постарался бодро ответить:

– Здравствуйте, господин Магистр Сената! Рад нашему знакомству!

Из-за пересохшего горла от долгого лежания в капсуле его голос прозвучал хрипло и натужно.

Не отвечая на реплику этого типа, Столберг сказал:

– Выпейте воды и поведайте нам свою историю, из-за которой такой переполох.

Штеер понимал, что произошло невероятное событие, и он чудесным образом вырвался из Евразийского Союза. Его переполняли чувства восторга и благодарности за своё счастливое освобождение, поэтому после выпитого залпом стакана воды он не сдержал эмоций:

– Я счастлив, господин посол, что лечу с Вами в одном самолете!

Столберг не разделял его восторженности, наоборот, хвалебные восклицания Штеера только разозлили Магистра. Он с трудом сдержался, произнеся коротко:

– Рассказывайте, Штеер!

Зигмунд Штеер на несколько секунд погрузился в раздумья, машинально обводя взглядом великолепный интерьер салона самолёта. У него перед глазами пронеслись события последних дней…

Он давно всё продумал до мелочей… Штеер с самого начала в штыки воспринял затею шеф-командора Хока о своей психологической переподготовке, возложенную на учёного монаха Марка. Собственно, против личности монаха он ничего не имел, но методы, которые тот применял в деле духовной закалки операторов, Зигмунд категорически не разделял.

Сам он считал, что лояльно относится к вере в Бога: «я верующих не трогаю, и они пусть меня не трогают». В этом случае верующие сказали бы: Господь не тронул его сердца.

Понимая это, монах Марк вначале попытался дать направление Штееру самому прийти к пониманию Бога. Но Штеер с улыбкой возражал:

– Обращение к Богу и жизнь по Его заповедям уже предполагают веру, а её-то у меня и нет.

Монах терпеливо объяснял:

– О Боге надо думать не ради праздности – это тема серьёзная. А отметать мысли о Боге – всё равно, что пытаться спрятаться от солнечного света в предрассветном тумане. Верующий человек старается жить по заповедям Бога и меняться к лучшему, очищаясь от грехов. А это способствует улучшению качества его жизни и возможно зачтётся его душе на Небесах. Как мореплаватель верит, что доплывёт до заветного берега, доверяя свою судьбу кораблю, плывущему в бушующем море, так и любящий Бога человек верит, что Господь не оставит его по жизни, а душа его когда-то устремится в небесный Рай.

Где-то глубоко в душе Штеера слова монаха задевали какие-то струнки, но звук их не мог проникнуть в сознание, заполненное собственной гордостью и обидой на людей, устроивших ему эту «психологическую переподготовку».

Его переполняли мысли о собственном превосходстве и бесполезности вынужденной «переподготовки», не давая сконцентрироваться на чтении духовной литературы. Зигмунда угнетало чувство обиды: его талант оператора подвергся сомнению со стороны людей, не имеющих этого дара. День ото дня он становился всё угрюмее и мрачнее.

Даже по скудной информации, просочившейся из города, он узнал, что Амеравия навязала свои условия Евразии и теперь туристы-биокиберы разгуливают по городу, а это – предвестник больших перемен. В душе он осуждал союзное руководство, допустившее это мирное «вторжение». Но его больше беспокоила своя судьба. «Я лучший оператор в «Соллюксе», и это знают все, но они не дадут мне заниматься любимым делом, всё к этому идёт, – рассуждал Штеер. – Монах недолюбливает меня и сделает всё, чтобы меня отстранили от работы. Как оператор «Соллюкса», я конченый человек. А дальше что? Что я умею? Опять идти диспетчером на завод?» От вероятности возвращения на завод к нелюбимой работе настроение портилось окончательно.

Парень-послушник, который помогал монаху по хозяйству, по простоте своей душевной делился со Штеером известными ему новостями. Через него Зигмунд узнал, где в основном живут приезжие биокиберы и их хозяева – это были два фешенебельных отеля в Городе Мира – «Союз» и «Утренняя Звезда».

Наконец Штеер решился на побег. Ночью он тихо открыл оконный электронный замок, для чего ему в течение нескольких последних месяцев пребывания в монастыре пришлось перепробовать массу различных вариантов, пока не был подобран шифр. Спустившись по заранее приготовленному канату на землю, он тихо перелез через невысокую ограду. От монастыря до Инженерного проспекта, где располагался отель «Утренняя Звезда», Зигмунд прошёл пешком, стараясь быть незаметным для камер «Всевидящего Ока».

Утром возле отеля, с надвинутой на глаза кепкой, он долго высматривал постояльцев, стараясь понять, кто из них биокибер, а кто человек. После того, как он сообразил, что отличить биокиберов от людей ему не удастся, он решил действовать наугад. Подойдя к очередной парочке мужчин, вышедших из отеля, он спросил напрямую по-английски:

– You guys come from Ameravia? (Вы, ребята, из Амеравии?)

Мужчина постарше посмотрел на него с некоторым подозрением, но ответил:

– Yes, we came from Ameravia, what do you want? (Да, мы из Амеравии, а что вы хотите?)

Штеер для страховки задал ещё один вопрос, показывая на молодого человека:

– А это Ваш спутник биокибер?

– Да, а что Вы хотите?

– Я хочу, чтобы меня срочно отвезли в посольство Амеравии, у меня важная для них информация, – Штеер понимал, что рискует, что может быть эти люди не из Амеравии, а из Службы безопасности, но он шёл ва-банк.

На его счастье перед ним действительно были путешественники из Амеравии. Мужчина попался сообразительный, и он, недолго думая, представился:

– Я бизнесмен с Великих Озер, меня зовут Майкл, а это мой помощник биокибер Эндрю. Я так понимаю, что вы не хотите попасть на глаза Службы безопасности Союза. Тогда постойте возле того киоска, а я сейчас кого-нибудь к Вам пришлю.

Оба субъекта скрылись в вестибюле гостиницы, а Штеер повернулся к витрине киоска, как-бы изучая его содержимое. На самом деле через витринное отражение, он наблюдал за гостиницей.

Не прошло и десяти минут, как к нему подошел здоровяк в спортивной одежде, по его помятому лицу можно было догадаться, что его только что оторвали от подушки.

– Смит Патэрсон, чем могу быть полезен?

Достаточно было нескольких минут разговора, чтобы аналитический ум разведчика Патэрсона определил, что перед ним очень важный источник информации – оператор секретного подразделения Союза, к которому до сих пор разведка Амеравии не подобралась…

Через полчаса Смит привёз Штеера в багажнике арендованного экомобиля в посольство Амеравии…

Штеер посмотрел на Столберга и без подробностей, сбивчиво изложил свою историю приключений последних суток. Слушая этот сумбурный рассказ, Магистр ничего не понял. Получалось, что какой-то сумасшедший, сидящий сейчас напротив него, сбежал из монастыря и поднял «на уши» всё руководство Амеравии, а теперь летит вместе с ним на президентском самолете! «Просто какая-то нелепица» – подумал в сердцах Столберг, а вслух спросил, надеясь хоть что-нибудь понять:

– А что вы, господин Штеер, можете? Почему Вы считаете, что будете полезны нам?

Штеер удивленно посмотрел на Столберга, будто увидел его впервые:

– Ну, собственно, я думал, что Вы в курсе.

– В курсе чего, Штеер? – терпение Столберга было на исходе.

– Ну, я оператор из подразделения «Соллюкс», – немного запинаясь, ответил Штеер.

Посол всё сразу понял. Он слышал об этом секретном подразделении, но ничего не знал о характере его деятельности. И сейчас перед ним сидел сотрудник этого подразделения. Теперь его разбирало любопытство:

– И чем вы занимаетесь в этом вашем «Соллюксе»?

Штеер понимал, что Столберг не знаком с тематикой исследований «Соллюкса», поэтому решил ничего не говорить до встречи с руководством Секретной службы Амеравии. А послу ответил:

– Вы знаете, тематика обширная, но я бы не стал сейчас это обсуждать. Эта тема Секретной службы и мне не рекомендовали об этом распространяться.

В это же время в Городе Мира Служба безопасности Союза сбилась с ног, в поисках пропавшего экс-оператора Штеера – были привлечены все резервные силы. Только к вечеру суперкомпьютер «Всевидящее Око» по косвенным признакам установил, что Штеер с большой вероятностью улетел вместе с послом Амеравии Столбергом.

Событие 2. Конец оперативной игры.

Нати Панч как руководитель проекта «Нобеле» ни днём, ни ночью не имела покоя: ГосСовет поставил жёсткие сроки проектирования и строительства звездолёта. Звонки и встречи с руководителями подразделений проекта и поставщиками комплектующих продолжались сутками напролёт с небольшим перерывом в ночное время.

Нати работала как заведённая, всецело поглощённая проектом, не оставляя ни минуты свободного времени для личной жизни. С Виктором, назначенным на службу в отдел безопасности проекта «Универсо», они виделись днём урывками, да и то по рабочим вопросам, а приходя домой глубокой ночью, валились с ног от усталости, не имея сил для задушевных разговоров.

Крайне редко Нати выкраивала себе и Виктору короткий выходной, который в основном уходил на решение хозяйственных вопросов.

Главный конструктор Спенсер хоть и был сильно увлечен решением сложных технических задач, обратив как-то внимание на обострившиеся черты лица Нати и усталость в её глазах, сказал:

– Нати! Вы так долго не выдержите. Я знаю, что Вас завалили работой, но надо и отдыхать, на Вас же лица нет!

– Гарри! Вы правы, я немного устала, но времени на отдых совершенно нет, – с благодарностью ответила Нати.

Спенсер посмотрел на Нати сострадательно и добавил:

– Тогда возьмите себе помощника или домработницу. Ну, вот хотя бы биокибера Эльзу. Всё равно он неё нет толку в нашем проекте – я попросту не могу её допустить к секретной работе. Вы же понимаете, что у меня не без основания есть в этом вопросе предубеждение.

– Её же проверили, и она сейчас не опасна, – Нати искренно хотела верить, что Эльзу с «чипом совести» нечего опасаться, потому сказала дальше то, что они уже обсуждали между собой с Виктором. – Она может быть полезна. А мы её гоняем с сообщениями-пустышками к агенту Амеравии в спортзал. Отвлекаем инженеров на эту бессмысленную работу. Амеравийцы наверняка уже поняли, что им подбрасывают ложную информацию о проекте.

Спенсер почесал затылок, для него было неожиданностью услышать от Нати такое откровенное заявление. Он только и смог произнести:

– Давайте этот вопрос обсудим со Службой безопасности, – и потом добавил. – И все-таки вам надо отдыхать больше!

Через пару дней состоялось расширенное совещание руководства проектом, на котором присутствовал сам шеф-командор Хок. Он некоторое время порассуждал о важности проекта, а потом заявил:

– Уважаемые коллеги! Сейчас назрела необходимость обсудить перспективу нашей «перевоспитанной» помощницы биокибера Эльзы. Что по этому поводу может доложить начальник отдела безопасности?

Хоку не нравилась эта запутанная история с биокибером Эльзой. Она хоть и выполняла всё, что ей поручали, но оставалась под подозрением. Никто не давал полной гарантии, что с вживлённым в её головной мозг «чипом совести» она перестала быть агентом Амеравии. Комедию с амеравийцами уже пора было заканчивать – на оперативную игру отвлекались большие силы и средства, а был ли толк от этого – никто из присутствующих не знал.

Начальник отдела безопасности отряда «Торнадо» подполковник Нортон, отвечавший за весь комплекс мероприятий, проводимых с биокибером Эльзой, встал и начал докладывать:

– Многоуважаемый шеф-командор, оперативная игра с разведкой Амеравии продолжается уже больше полугода, мы передали через Эльзу 100 гигабайт информации. Однако наш агент на той стороне сообщил, что эта информация у амеравийцев относится к разряду недостоверной, она подвергается перепроверке и отбраковывается.

– То есть мы работаем впустую? – прямо спросил Хок.

– По большей части – да, – Нортон не стал кривить душой, – наши усилия на подготовку и отправку дезинформации не имеют того эффекта, на который мы изначально рассчитывали. Отрыв сотрудников отдела на оперативную игру с амеравийцами привёл к снижению возможностей отдела безопасности. Так, на мой взгляд, побег из монастыря оператора Штеера произошёл из-за нехватки оперативных сотрудников на этом чувствительном направлении.

– Ну и какие Ваши предложения, подполковник? – Хок хотел, чтобы служба безопасности сама предложила решение вопроса.

– Возможно, надо переквалифицировать биокибера на выполнение других задач. Оперативную игру надо прекращать, – заключил Нортон.

Хок в глубине души сам это понимал, а теперь, когда Нортон озвучил мнение отдела безопасности, он ждал от присутствующих на совещании соответствующих предложений:

– Прошу, уважаемые коллеги, высказаться по данному вопросу.

Главный конструктор Спенсер хотел, чтобы вся команда «ТОРНАДО» работала над решением главного вопроса – постройкой нового звездолёта, поэтому он первым высказался, нисколько не кривя душой:

– Глубокоуважаемый шеф-командор, мне кажется, что мы много внимания уделяем какому-то роботу, пусть даже имеющему человеческие черты и искусственный интеллект. Это всего лишь продукт деятельности амеравийской лаборатории в Денвере. И не стоит ожидать от этого робота чего-то сверхъестественного. Я уверен, что биокибер будет полезен на хозяйственной работе, не связанной с секретной информацией. И вообще этот думающий аппарат – не женщина Эльза, как его тут называют, это биокибернетический организм, не имеющий ни пола, ни сердца, ни души, в нашем понимании этих слов. Я предлагаю отдать его в личное распоряжение руководителя проекта Нати Панч. Отдать в качестве помощника по злободневным вопросам, чтобы руководитель проекта не отвлекалась на всякие мелочи.

Все посмотрели на Нати, она же сказала:

– Эльза – интересный экземпляр биокибернетического организма, и если ей не будет другого применения, то я могу её использовать в качестве помощника по хозяйственным вопросам. Хочется верить, что она не враг и «чип совести» работает исправно. А что касается меня, то я воспринимаю этот «аппарат», как утверждает наш уважаемый главный конструктор, я воспринимаю его, как женщину, со всеми присущими женщине атрибутами. Не знаю, как это сделали в Денвере, но, на мой взгляд, у них это неплохо получилось.

Спенсер не остался в долгу и постарался мягко, не умаляя мнение Нати, парировать его:

– Просто очень хорошо сделана работа: помимо внешних женских признаков, в искусственном интеллекте Эльзы смоделированы поведенческие признаки женщины. Если хотите, она мыслит, как женщина.

– А что у нас с Вами, уважаемый Спенсер, в мышлении есть различие? – поинтересовалась у него Нати.

– Прежде всего, уважаемая сеньорита Нати, мужчины склонны к систематизации и продуктивно работают, сосредотачиваясь на чём-то одном, а женщины, зачастую делая несколько дел сразу, при этом сопереживая и сочувствуя кому-то, склонны к компромиссу, иногда даже нерациональному, – полушутя ответил Спенсер…

Шеф-командор понимал, что придётся оправдываться перед Председателем Распроди за очередной прокол Службы безопасности, но с этой оперативной игрой надо было заканчивать. В то же время передача руководителю проекта Нати Панч сомнительного биокибера в качестве её помощника вызывала у Хока опасение. Он решил провести дополнительные консультации со специалистами, после чего доложить окончательные выводы и предложения Председателю.

Событие 3. Православная ось.

После Великого Поворота Событий в «Старой Европе» не принято было говорить о русских территориях. Ходили слухи, что там идут какие-то восстановительные работы, но официальной информации на этот счёт не было. У людей и без того хватало каждодневных забот. Между тем, в «засекреченные» территории периодически набирали очередную партию рабочих, брали у них подписку о неразглашении тайны и отправляли на Восток. Что там происходило, знали только эти рабочие и их руководство. Всё шло своим чередом: одна партия приезжала с Востока, а ещё более многочисленная партия уезжала туда. Так продолжалось десять лет.

Все эти годы только руководству Союза было известно, что из-за происшедшей в годы Великого Поворота Событий техногенной катастрофы крупные города России, Китая и Индии малопригодны для проживания людей. Но шли годы, города восстанавливались и очищались. Летом 2072 года к Председателю Распроди приехал Лидер[i][ii] России Владимир Брусилов.

Они встретились в оранжерее Джоконды и, обменявшись крепким рукопожатием, начали неспешный разговор.

– Владимир, я рад, что идёт к завершению масштабная реконструкция Москвы, – сказал Распроди, глядя на убелённого сединой, статного российского руководителя.

– Эта заслуга всего Союза! Как у нас говорят «всем миром» трудились. Теперь можно говорить и о переносе столицы, – Брусилов смотрел на Распроди учтиво и одновременно испытующе.

Они медленно шли по аллее, вдоль которой словно гвардейцы-часовые стояли тополя. Строгость тополиной аллеи смягчала росшая между ними пушистая японская плакучая лиственница, давая возможность идущим по ней людям почувствовать гармонию природной красоты.

Председатель посмотрел главе России в глаза:

– Мы решили это сделать, как только Москва будет готова к приёму не только правительственных учреждений, но и общегражданских институтов и населения. Город Мира пока функции столицы выполняет исправно, но климат меняется не в лучшую сторону, экология на пределе допустимого и проблемы с содержанием объектов возрастают с каждым месяцем. Мы вынуждены медленно отступать под натиском стихии.

– Да, глубокоуважаемый Председатель, климат и экология в прибрежных районах континентальной части Евразии оставляют желать лучшего. Московская возвышенность в этом плане находится, безусловно, в более выгодных условиях. Вы знаете, что на нашей территории нет разрушительных торнадо, климат сейчас умеренный и даже солнечных дней стало больше.

Председатель знал о ходе восстановительных работ все мелочи, поэтому не стал расспрашивать о них, он лишь сказал:

– Я внимательно слежу за тем, что у Вас, уважаемый Владимир, происходит. Мы рассчитываем приехать к Вам через год, и там уже определиться по перемещению столицы. Но нам нужно, чтобы Вы достроили скоростную автомагистраль между Белградом, Киевом и Москвой. По Вашим прогнозам, когда завершатся эти работы?

– Я думаю, через год мы сможем с Вами проехать по этой магистрали, – ответил Брусилов.

– Вот и прекрасно! Тогда же и приступим к планам по «великому переселению», – Распроди не хотелось покидать Город Мира, которому он отдал много своей энергии, душевных переживаний и времени. Однако он понимал неизбежность этого, сказав собеседнику. – Человечество долго вредило Земле, а теперь пытается противостоять изменению климата, но на данном этапе нашего развития, мы не способны преодолеть все его превратности. Поэтому под натиском стихии мы вынужденно отступаем вглубь материка. Но как это ни странно, нам это на руку: с опорой на три древние столицы создаётся инфраструктура, вокруг которой будет вращаться весь правоверный мир, и не только православный.

– Мы прилагаем максимум усилий для этого, – ответил Брусилов, – инфраструктура транспортной магистрали сейчас развивается полным ходом, в соответствии с утвержденными Вами планами.

– Заметьте, уважаемый Владимир, я говорю об увязке вопросов строительства транспортной магистрали с вопросами укрепления Православия. Как мы ранее определились, инфраструктура магистрали должна иметь определенную духовную направленность, если хотите – быть центром духовной силы, – рассуждал Председатель. – Что если назвать нашу стройку Становым хребтом православия?

Брусилов хорошо знал географию своей страны: Становой хребет находился на востоке российской территории, от него брали своё начало реки, впадающие в Северный Ледовитый и Тихий океаны, хребет являлся их водоразделом. Подумав немного, он ответил:

– Да, Становой хребет является водоразделом, и питает воды холодного и тёплого океанов…

Председатель продолжил за него:

– Точно, он является водоразделом, хребет всё-таки разделяет, а надо объединять. Тогда будет лучше дать название нашему глобальному проекту «Православная Ось»! Ведь мы строим не просто магистраль, а концентрируем там силу веры. Если помните, согласно нашей Концепции, вдоль магистрали вырастут городские поселения, где будет всё для души и тела: и храмы, и школы, и физкультурно-оздоровительные центры. Вокруг этих поселений раскинутся сельхозугодия, и всё это богатство мы обеспечим надёжной охраной. Постепенно на всей пригодной для жизни территории, как грибы после дождя, будут возникать такие поселения. На основе нашего мегапроекта мы приведём к гармонии духовное состояние и благосостояние общества.

Брусилов давно познакомился с Концепцией перспективного развития Союза и всей душой поддерживал её развитие. Он знал, что предстоит ещё много работы, но ответил уверенно:

– Да, стержень духовности и экономики в одном проекте. «Православная ось» – хорошее название. И я не сомневаюсь, что наш проект станет духовной опорой Православия, опорой общества на долгие годы вперёд.

Собеседники ещё немного прошлись по аллее и в завершении разговора Распроди задумчиво сказал:

– Только время покажет, насколько наша идея была правильной.

Событие 4. Секреты «Соллюкса».

Командир отряда «Соллюкс» Йозеф Стеблов узнал одним из первых об исчезновении оператора Штеера. Он позвонил шеф-командору Хоку, предложив ему для поиска беглеца воспользоваться возможностями отряда «Соллюкс», а для усиления отряда попросил досрочно передать из монастыря святого Луки оператора Воротникова.

Уже целый год Михаил Воротников находился вместе с Зигмундом Штеером в пенатах учёного монаха Марка на психологической подготовке. За это время учёный монах глубоко изучил психологический и духовный мир своих временных подопечных, знал их проблемы и болевые точки, по которым мог ударить невидимый враг. С операторами велась кропотливая работа: тестирование сменялось беседами, беседы сменялись чтением святоотеческой литературы, которая дополнялась присутствием на службе в храме.

Отец Марк, настраивая духовный мир операторов на противодействие силам Зла, пытался привить подопечным состояние душевной гармонии и милосердия. Этого невозможно достичь без твёрдости духа, чистоты сердца и благородных чаяний души. Предстоял большой и тернистый путь, как он говорил: «От падения – к падению». Монах был уверен, что обретение этих качеств позволило бы каждому из них раскрыть свои таланты и не упасть в болото нечистых помыслов.

Воротников был по натуре спокойный и крайне осторожный. От опытного «психолога человеческих душ» монаха Марка не ускользнула эта последняя особенность оператора, граничащая с робостью. Тонкая грань разделяла эти душевные состояния, на стыке которых находилась застенчивость, послужившая в своё время поводом определить Воротникова на психологическую подготовку в монастырь святого Луки. Михаил оказался прилежным слушателем: внимал всем увещеваниям монаха, относясь к ним со всей серьёзностью и вдумчивостью, терпеливо перенося все требы послушания.

Штеер являлся прямой противоположностью Воротникова. Больше года Зигмунд терпел, и всё-таки не выдержал, как он выражался «этой головомойки». Его гордыня взяла верх. В последнее время перед побегом он крайне негативно воспринимал критику в свой адрес, переча монаху практически во всём.

Наблюдая за душевными терзаниями строптивого оператора, монах как-то попытался вразумить его словами египетского пустынника преподобного Антония Великого: «Гордость и высокоумие низвергли диавола с неба в преисподнюю, – смирение и кротость возносят человека с земли на Небо». Даже, казалось бы, простой призыв монаха к Штееру «не имея веры, жить по вере» не возымел действия. Об этой ситуации монах Марк проинформировал Учителя Истины Даниила, говоря с сожалением:

– Оператор Штеер весь поглощён собой, думает только о себе, о своих выгодах и своих интересах. Тесты и компьютерная диагностика подтверждают это. Он прикрывается фразами об общественно полезном труде, который он делал в «Соллюксе», о своих достижениях с фантомами. Но чужая жизнь его не интересует. Он равнодушен к чужому горю. В нём нет сострадания. Он замкнут в своём эгоизме, доходящем до агрессии по отношению к другим людям.

Учитель Истины, как всегда поразмыслив, ответил:

– Это опасное состояние, особенно для оператора фантомов – человека, работающего с тонкими энергиями. Замкнутый в себе эгоист и гордец не почувствует скорби ближних, его не тронут их проблемы. Человеческую беду он постарается использовать в личных корыстных интересах. А от этого он может стать лёгкой добычей для сил Зла и сам станет их приверженцем.

Как-то на очередном тестировании монах Марк, не добившись желаемого результата от Штеера, в сердцах воскликнул:

– Ох, Зигмунд, Зигмунд! «Все грехи мерзостны перед Богом, но мерзостнее всех гордость сердца»[iii].

Эти слова монаха Штеер воспринял болезненно. В его сознании пульсировал обрывок фразы «…мерзость гордость сердца, мерзость гордость сердца…», словно жёстким колючим бичом бившая по его самолюбию. Он еще больше затаил злобы к монаху Марку и ко всем тем, с чьей лёгкой руки он оказался в монастыре.

Воротников, напротив, ничего предосудительного во фразе монаха не нашёл, он рассудил иначе: «Человек создан Богом, но человек не всемогущ. Ему надо стремиться к совершенству, самокритично обращаясь к собственному «я», быть в согласии с совестью, а душою в ладах с Господом Богом, и только гордость может быть этому помехой».

Побег Штеера наделал переполох и в Службе безопасности Союза, и в отряде «Соллюкс». Все понимали, что если Штеер переметнулся в стан противника, то его потенциал там будет использован в полной мере.

Фантомы «Соллюкса» не смогли разыскать Штеера на вражеской территории, но в Службе безопасности были убеждены, что оператор находится именно в Амеравии.

Шеф-командор, не откладывая на потом, собрал экстренное совещание руководства Разведки Союза, Службы безопасности, отрядов «Торнадо» и «Соллюкс».

Хок при всех задал вопрос Стеблову:

– Какие меры принимаются «Соллюксом» для противодействия угрозе от Штеера?

– Уважаемый шеф-командор, на данный момент угрозы пока нет. Она появится, если амеравийцам удастся собрать программно-аппаратный комплекс, усиливающий когнитивную деятельность оператора, – Стеблов был немного напряжён, но говорил довольно рассудительно, – Штеер не обладает в полной мере знаниями о топологии программно-аппаратного комплекса, только в общих чертах. Чтобы сконструировать такой комплекс нужно время, деньги и научно-технический потенциал.

– Вы, подполковник, хотите сказать, что у амеравийцев нет того, что вы перечислили? – Хок смотрел на него серьезно, и даже с некоторым укором.

Нисколько не смутившись Стеблов ответил:

– Многоуважаемый шеф-командор, если даже все это есть, то потребуется много времени для создания такого комплекса.

– Сколько времени им потребуется? – Хок любил конкретику, ему важна была любая деталь.

– Я думаю минимум год, – Стеблов был уверен, что понадобится больше, но не стал инициировать дополнительные вопросы в свой адрес.

– Так, хорошо! – произнес Хок, – Уважаемые коллеги у нас есть год. Мы за год должны решить проблему защиты от нового вида оружия, о котором многие из вас пока ещё не знают. Это оружие мы назвали «фантомы». В подробности я вдаваться не буду, а предлагаю вам завтра совершить короткий перелет вместе с подполковником Стебловым на полигон, где вам будут продемонстрированы возможности фантомов.

На следующий день, руководители заинтересованных служб вылетели в район размещения старых ветроустановок. Хок трюк с летающими ржавыми ветряками уже видел, поэтому он не полетел, предоставив Стеблову лично продемонстрировать руководителям служб возможности нового невидимого оружия.

После демонстрации возможностей фантомов руководители собрались повторно в кабинете Хока, который дал слово Стеблову:

– Вчера на полигоне вам были продемонстрированы возможности фантомов по физическому воздействию на предметы. Вы убедились, что под действием фантомов ветряки выдергивались из земли, словно пробки из бутылки шампанского. Но это не всё, уважаемые коллеги, на что способно наше невидимое оружие.

Стебов вопросительно посмотрел на шеф-командора, как бы спрашивая разрешение на озвучивание секретной информации, тот молча кивнул. Тогда Стеблов продолжил:

– Мы вышли на этап испытаний «огненных» фантомов, которые способны разогреть воздух до состояния плазмы, превращаясь в образование, подобное шаровой молнии. Эти фантомы способны поражать различные биологические объекты, парализуя их, а также воспламенять горючие материалы, такие как древесина и бумага. Мы назвали эти фантомы «огнефаны» и проводим с ними испытания. В качестве биологических объектов используем медуз и мелких грызунов, которые гибнут в течение нескольких секунд от воздействия огнефана.

Стеблов утаил в своем коротком докладе ещё об одном свойстве фантомов, так как информация об этом не подлежала разглашению – кроме него знали об этом свойстве шеф-командор и Председатель Распроди.

Теперь для многих командиров становилась ясна картина того ущерба, который может быть нанесён сбежавшим оператором Штеером. В завершение совещания Хок предложил всем подумать о мерах борьбы против возможной атаки чужеземных невидимого оружия.

Событие 5. Биокиберы в Союзе.

Очаг напряженности между Амеравией и Евразией, медленно разгорался, распространяясь всё дальше и дальше за пределы границ этих государств. Поводом для противостояния стала тема признания биокиберов живыми существами с юридическими правами человека. В Амеравии эта тема завершилась наделением биокиберов правами граждан государства. Теперь весь мир был в ожидании решения данного вопроса Советом Достоинства и Чести Евразийского Союза.

Совет категорически воспротивился идее признания биокиберов, «живыми существами с искусственным интеллектом, наделенными правами людей». Однако, чтобы не осложнять и без того натянутые отношения с амеравийским руководством, Совет разрешил туристические поездки в Евразию гражданам Амеравии в сопровождении их помощников биокиберов.

Для Службы безопасности Союза наступивший 2072 год принёс новые хлопоты и заботы: в Евразию хлынули толпы туристов из Амеравии. В основном это были состоятельные люди. С некоторыми из них в страну въезжали их помощники биокиберы. Как только на пограничном контроле сканер «жизненной энергии» идентифицировал биокибера – он автоматически попадал под контроль в систему безопасности «Всевидящего ока».

Амеравийцы позаботились о том, чтобы каждый биокибер имел свою индивидуальность: они отличались друг от друга внешностью, повадками, темпераментом, у каждого в руке был встроен собственный идентификационный электронный RFID-чип, а на предплечье набит матричный штрих-код.

К лету 2072 года на континенте Евразия было зарегистрировано в качестве туристов 200 биокиберов. Население Союза неоднозначно воспринимало биокиберов. Приверженцы моральных ценностей, а таких было большинство в Союзе, отрицательно относились к самой идее сделать из биокиберов подобие людей и тем более дать им гражданские юридические права в человеческом обществе. Но была часть молодых людей, которые видели в этом прогресс и дальнейшее развитие общества. Не унимался по этому поводу и лидер молодежного движения «Прогресс и Мир» Урхо Кекенен. Служба безопасности Союза установила его негласные контакты с амеравийскими дипломатами. Он, не стесняясь, давал интервью журналистам и всячески демонстрировал свою независимую от официальной точку зрения.

И хотя средства массовой информации Союза давали крайне дозированную информацию о биокиберах, народная молва и теги[iv]в СоюзИнтранете делали своё дело. Население Евразии постепенно прониклось интересом к биокиберам, этим «дружелюбным» помощникам путешественников. О силе влияния на молодое поколение, на первый взгляд безобидной информации, распространяемой в частности политическим блоком «Прогресс и Мир» красноречиво говорили собранные правительством статистические данные: около десяти процентов молодых людей у себя на предплечье набили тату с мнимыми матричными номерами, подобными тем, которые были у амеравийских биокиберов. Это подражание биокиберам несколько озадачило руководство Союза.

Всеобщий интерес к биокиберам разгорелся ещё больше после одного происшествия, случившегося в Городе Мира в начале осени. В тот субботний день дул прохладный северный ветерок, срывавший с деревьев подернутую желтизной увядания листву. На набережной реки Жизни было немноголюдно: прогуливались небольшие группки отдыхающих (судя по внешнему виду – в основном приезжие иностранцы). По автомобильному виадуку, перекинутому в форме ажурной металлической дуги через реку, проносились, шурша колесами экомобили. Внезапно раздался резкий скрип тормозов и, ломая ограждение виадука, в реку сорвался легковой автомобиль. Два биокибера бросились в воду и достали из тонущего автомобиля троих пассажиров. Эта история мгновенно разлетелась по всему миру благодаря вездесущему журналисту Бадди Грановскому, удивительным образом оказавшемуся в тот момент на набережной при подготовке своего репортажа для телеканала Fox News.

После счастливого спасения на реке граждане Союза увидели в биокиберах бесстрашных и готовых к самопожертвованию помощников людей. Некоторые наиболее «прогрессивные» общественные деятели начали склоняться к мысли о необходимости и в Союзе признать права биокиберов. Однако истинную правду о происшествии на реке Жизни знал лишь очень ограниченный круг лиц.

В этот период в Городе Мира приобрели популярность новомодные развлекательные заведения – фитобары с дополненной реальностью. Бары предназначались для задушевного общения, что предполагало ясность ума и трезвость рассудка. Естественно, в этих барах можно было приобрести только безалкогольные напитки.

На несколько недель агенты полковника Боско из отдела «неконтактных операций» амеравийской Секретной службы стали завсегдатаями этих фитобаров. Они охотно знакомились с молодыми посетителями, располагая к себе чрезмерной щедростью и весёлостью. Местные посетители для расчётов в барах использовали безденежные «электронные сумматоры доходов и расходов», прозванные в народе «социальными счётчиками». Электронная «Система учёта вклада граждан в развитие общества и расходов их жизнедеятельности», введённая после упразднения внутри Союза оборота денег, пока имела массу недостатков и подвергалась постоянной критике. Несмотря на усилия по её модернизации, она была далека от совершенства. Прежде всего, страдали люди творческого труда, так как оценка их деятельности и соответственно дивиденды, которые они получали на накопительные бонусные счета, подвергалась многоступенчатой и длительной проверке. В результате многие граждане вынуждены были пользоваться только гарантированным социальным бонусом, на который невозможно было «разгуляться». В таком же незавидном положении находилась неработающая в реальном секторе экономики студенческая молодёжь. В отличие от граждан Союза у агентов, которые приехали в Союз под видом туристов, были денежные карты, выдаваемые иностранным туристам союзным Банком. Это невольно привлекало к иностранцам обслуживающий персонал и притягивало молодёжь. Кроме того, агенты умудрялись проносить в бары алкоголь, что ещё больше поднимало их популярность в глазах некоторых не особо одухотворённых молодых людей. Агентам удалось сколотить небольшую молодёжную группу экстремалов. Было решено в ближайшую субботу совершить головокружительный скачок с виадука. Для этого один из агентов арендовал автомобиль. За прыжок в машине в реку смельчакам предложили реальные амеравийские доллары и приглашение на круизный лайнер в Америку. От экстремалов требовалось лишь крепко держаться в салоне авто при падении с высоты моста и выплыть на поверхность реки после приводнения, а потом крепко держать язык за зубами, ничего не рассказывая о подготовке этому прыжку, когда их будет допрашивать служба безопасности о происшествии.

Проведённая многоходовая комбинация, позволила скрыть постановочные элементы «происшествия» на реке. Дело было сделано – люди Союза начали «созревать» для обсуждения прав биокиберов на своей территории.

На другом конце Земли после успешно проведённой операции ликовали. Эндрю Боско был в этот день в приподнятом настроении – его будет слушать Президент! Все складывалось как нельзя лучше: информация из Евразии подтверждала его расчеты.

Заблаговременно Боско со своим шефом адмиралом Хофманом прибыли в президентский дворец. В ожидании вызова Президента они успели выпить по чашечке кофе, предложенного секретарем Бриджем. Сегодня Боско успел даже обратить внимание на картины, развешенные в приёмной зале – раньше он их здесь попросту не замечал, хотя слыл в своих кругах любителем живописи. На стенах висели шедевры мировой живописи, Эндрю их сразу узнал. Вот «Купальщица» выпускника Академии Святого Луки итальянца Беллоли,как символ невинности и красоты: девушка, сидящая на камне и потупившая свой взор, будто из-за того, что упавший край ее лёгкого халата случайно обнажил красивую грудь. Боско так пристально смотрел на эту часть картины, что ему даже почудилось, как купальщица шепчет ему: «Эндрю, всё тайное когда-то становится явным». Он переметнул взгляд на другую картину итальянца Пино Даени. Тот был знаменит своими реалистичными картинами и умел передать женскую красоту и настроение. Боско видел раньше эту картину: женщина смотрит в зеркало и, кажется, сейчас сквозь зеркало она посмотрит на тебя и скоро всё о тебе узнает. «Что за наваждение?» – подумал Эндрю и постарался сосредоточиться на предстоящем разговоре с Морганом.

Секретарь вдруг встрепенулся и, посмотрев на приглашённых, вежливо произнёс:

– Господа, Президент ждёт вас!

Адмирал поставил на блюдце кофейную чашку и ответил по-дружески секретарю:

– Спасибо, Майкл, кофе как всегда замечательный!

Оба приглашённых встали и направились к отворившейся входной двери. Когда они вошли внутрь овального кабинета, массивная дверь бесшумно закрылась.

– Ну что, господа Руководители Секретной службы, жду вашего доклада, надеюсь, что сегодня он будет оптимистичным, – вместо приветствия произнёс Морган, указывая пришедшим на кресла. Этот жест сам по себе был многообещающим: не каждый входивший в этот кабинет удостаивался чести сесть в шикарное мягкое кресло с позолоченными подлокотниками и спинкой.

Боско начал доклад бодро и без тени сомнения:

– Господин Президент, операция «Азимут» подтвердила правильность наших планов. В настоящее время на территории Евразии находятся 200 биокиберов с путешественниками. Население Союза практически «созрело» для принятия решения по «гуманизации» биокиберов. Блестяще проведенная операция по спасению людей на реке Мира позволила нам решить ряд практических вопросов по переходу ко второму этапу операции. Мы предполагаем, что второй этап продлится год, после чего на нашей стороне будет все студенчество Союза.

Морган поморщился:

– Боско, давайте без лирики! Говорите по существу!

– Да, господин Президент, – Боско немного запнулся, перебитый Морганом на полуслове, – мы подготовили меморандум между ведущими учебными заведениями Амеравии и Евразии о преподавании в Союзных высших учебных заведениях практикантов-биокиберов. Только один Ваш звонок Председателю Распроди – и 200 биокиберов-преподавателей моментально будут доставлены в университеты Союза для беспристрастной подачи информации студенческой молодежи.

Заканчивая последнюю фразу, Боско позволил себе хмыкнуть. Хофман, не стал уподобляться своему подчиненному, а только сдержанно улыбнулся, пытаясь угадать реакцию Президента.

– Хорошо, подготовьте мне тезисы для беседы с Распроди, я с ним свяжусь на следующей неделе, – Президент не собирался эту тему откладывать надолго. Он нутром чуял, что начинается охота по-крупному. «Через два года можно выйти и на главного зверя в этом зверинце», – подумал осторожно Морган, словно пытался не спугнуть удачу.

Президент сдержал своё слово: у него действительно состоялся телефонный разговор с Председателем Союза Распроди. Несмотря на то, что ЛАК-устройства великолепно переводили разговор, к работе были привлечены синхронисты переводчики и стенографисты. Это было сделано для того, чтобы случайно не прервалась беседа – в последнее время участились кибератаки на коммутационные устройства, причем ответственность за это не брала ни одна из сторон.

В ходе беседы были подняты ряд злободневных вопросов, касающихся товарооборота между Амеравией и Евразией, борьбы со всеобщей экологической проблемой, поговорили и о нехватке питьевой воды. Беседа длилась более часа. «На десерт» Морган оставил вопрос о преподавателях-биокиберах.

Об этом сохранилась информация в стенографическом отчете:

«Президент Джордж Морган обращается к председателю Эммануилу Распроди:

– Дорогой Эммануил, хотел бы затронуть ещё один несущественный вопрос. Мы всегда идём навстречу Союзу, иногда это бывает даже в ущерб нашим экономическим интересам. Но для прогресса и мира на Земле надо уметь пренебрегать своими корыстными интересами, а подумать о будущем всего человечества.

Председатель Э. Распроди (обращается к президенту Дж. Моргану:

– Да, Джордж, абсолютно с тобой согласен: ради будущего человечества надо идти на определенные жертвы.

Президент Дж. Морган – Председателю Э. Распроди:

– О, друг мой, в данном случае ни о каких жертвах и речи быть не может. Я сейчас говорю о сугубо гуманитарной сфере, о сфере образования. Дорогой Эммануил, ты знаешь, что у нас доведены до совершенства биокиберы, которые теперь являются полноценными гражданами Амеравии. Их человеческие права признала половина человечества. Но я сейчас говорю не о признании прав, я знаю, что для Союза – это бесполезный вопрос. Я говорю об использовании биокиберов в сфере образования. Я уверен – ты осведомлён, что квантовый мозг биокибера – это кладезь информации, это ходячая библиотека, у которой нет ошибочной информации, там всё структурировано и разложено по темам.

Председатель Э. Распроди – Президенту Дж. Моргану:

– Да, Джордж, я наслышан о ваших успехах. Ваши биокиберы сейчас находятся в нашей стране в качестве путешественников. Проблем с ними нет, они действительно хорошие помощники. Думаю, ты знаешь, что мы тоже приступили к разработке подобных квантовых систем и предполагаем их использовать в качестве помощников человека.

Президент Дж. Морган – Председателю Э. Распроди:

– Абсолютно правильно, Эммануил! В современной жизни человеку очень много надо успеть и, когда у него есть помощник, подобный человеку, то это значительно упрощает жизнь самого человека. Так вот по поводу этого я и хотел с тобой поговорить, Эммануил. Я знаю, что у вас существует очень жёсткий отбор преподавателей в высшие учебные заведения, не так ли?

Председатель Э. Распроди – Президенту Дж. Моргану:

– Да Джордж, ты хорошо осведомлён. Наш преподаватель должен не просто владеть темой учения, но и должен разбираться в сути явлений, если хочешь – в их философском смысле. Для наших учеников суть познания в познании Бога.

Президент Дж. Морган – Председателю Э. Распроди:

– Отлично, Эммануил! В этой связи вашим преподавателям необходим помощник, который будет знать все детали всех событий и явлений, все формулы и теоремы. Я предлагаю, уважаемый Эммануил, выделить на один год вашим учебным заведениям 200 биокиберов в качестве помощников преподавателям.

Председатель Э. Распроди – Президенту Дж. Моргану:

– В любом действии присутствует экономический интерес. Джордж, предложение интересное, но что это нам будет стоить?

Президент Дж. Морган – Председателю Э. Распроди:

– Ровным счётом ничего, уважаемый Эммануил! Это жест нашей доброй воли. Ну, а, если на чистоту, то мы хотим дать практику биокиберам. Практику общения со студентами другой философской школы. Им всё равно, кому нести истинные знания, но нашим разработчикам будет интересно, что они думают о ваших студентах и жизни в вашей стране. Может быть они посоветуют и нам, как построить идеальное общество!

Председатель Э. Распроди – Президенту Дж. Моргану:

– Я думаю и нам будет это интересно, Джордж! Я не возражаю и поставлю этот вопрос перед госсоветом. Давайте нам своих биокиберов, мы их распределим по учебным заведениям. А через год посмотрим, что из этого получится.

конец стенографической записи)»

По результатам беседы от Президента Моргана последовала команда Секретной службе о срочной подготовке к отправке двухсот биокиберов в Евразию.

Событие 6. Новый статус Эльзы.

После дополнительных консультаций Хок лично вынес решение об изменении статуса биокибера Эльзы и определил её помощником руководителя проекта «Нобеле» по бытовым вопросам. После состоявшегося решения Нати Панч пригласила биокибера в свой кабинет. Эльза зашла медленно, как бы опасаясь очередного подвоха со стороны Нати. Огляделась вокруг и присела на стул у края большого длинного стола, во главе которого сидела хозяйка кабинета.

– Здравствуй, Эльза! – дружелюбно сказала Нати, воспринимавшая биокибера как живую, но не одухотворенную личность. «А много ли людей с одухотворенной личностью?» – как-то подумала Нати, – «Ведь если рассудить, то лучше быть без души в теле биокибера, чем с душой в теле отпетого негодяя или бандита». Она верила, что из Эльзы может получиться хороший помощник.

– Здравствуйте! – коротко ответила Эльза, анализируя всё происходящее сейчас и сравнивая с тем, что было раньше. Квантовое сознание вырабатывало умеренную тревогу и готовность к немедленному сопротивлению в случае нападения.

Времени на долгие словесные упражнения у Нати не было, поэтому она решила сразу объявить о решении Хока:

– Уважаемая Эльза, в соответствии с решением руководства ты поступаешь в моё распоряжение, в качестве помощника по бытовым вопросам. Будешь заниматься домом, покупками продуктов и другими вопросами по моему указанию. Как ты на это смотришь?

Эльза восприняла слова Нати, как информацию об очередном эпизоде, в длинной череде разнообразных событий, происходивших с ней с момента её создания. Она довольно долго находилась в неопределенном статусе «подозреваемого шпиона – с одной стороны, и предателя – с другой», поэтому информация о её новом назначении была воспринята квантовым сознанием без сигнала тревоги. Нейронные связи вырабатывали новый сигнал «состояния надежды». Это было похоже на хороший прогноз продолжения существования биокибера в образе женщины.

Она коротко ответила, придав голосу нотки благодарности:

– Нати, спасибо за доверие. Я постараюсь не подвести Вас.

Условились, что Эльза будет ежедневно приходить утром к Нати и Виктору в дом, получать задание и выполнять его.

В это же время Служба безопасности «ТОРНАДО» арестовала тренера по спринт-билдингу Андре Мирко, которого Эльза снабжала информацией о проекте «Нобеле» – в этом необходимость отпала из-за принятого решения прекратить оперативную игру «Лабиринт». Вместе с тем, имелось достаточно информации о постоянных контактах Мирко с представителями посольства Амеравии, поэтому решено было некоторое время подержать его в специальном арестантском боксе, а потом как жест доброй воли, передать посольству Амеравии для депортации из Союза.

С этого момента начался новый период жизни Эльзы, в котором было всё предельно ясно, что и как делать. Для прохода в магазин Эльзе сделали специальный пропуск, чтобы сканеры «жизненной энергии» не поднимали тревогу при обнаружении биокибера. Начались её походы по магазинам, приготовление блюд для Нати и Виктора, уборка дома.

Она понимала, что всё происходящее с ней – это мимолетные события, текущие в пространстве и времени, как, впрочем, и вся физическая жизнь. Её сознание фиксировало всё, что происходило вокруг. Нейронные квантовые связи в головном мозге биокибера формировали команды и алгоритмы их реализации, которые воспринимались Эльзой, как желания и способы их осуществления. Но невзирая ни на что она помнила об основном своём желании – полёте на звездолёте. А в тщательно зашифрованном участке её квантового мозга сохранялся спящий файл с боевыми задачами и командами от её прежних хозяев из Амеравии, на случай осуществления её заветного желания.

Она уже не воспринимала Нати как объект для уничтожения, скорее та была для неё соперницей, ставшей начальником. У биокибера появилась какая-то непонятная тяга к этой женщине. Квантовое сознание Эльзы проанализировало ситуацию: «Это желание увидеть, как живут люди и накопить опыт». После чего пришло решение: «Я буду работать на этих людей, пока мне это будет выгодно. Мне надо попасть на звездолёт – вот основная задача. А с людьми я поступлю просто: я буду уменьшать в их рационе полезные вещества, такие как триптофан[v] и цинк, блокируя выработку серотонина, и доведу их до нервного истощения, а потом посмотрю, как поступить дальше». Единственная тревожная мысль, которая постоянно циркулировала в сознании Эльзы, была связана с её собственным состоянием. Внутренний сигнализатор говорил о том, что ей надо проходить профилактику – она больше года находилась в эксплуатации. Окружающие сейчас её люди не знали об этой проблеме. А квантовый сигнализатор указывал на то, что если в таком режиме она поработает ещё год, то автоматически выключится подача электроэнергии в её квантовый мозг и она отключится. Это обстоятельство её тревожило, но она понимала, что есть ещё в запасе целый год. За это время она может добиться цели, когда за счёт комплексирования продуктов питания и витаминов приведёт к нервному истощению её нынешних хозяев.

Она не знала лучшего способа «подружиться» с Нати, кроме как зеркалить её действия и выполнять все поручения. Для подражания «хозяйке» Эльза сохраняла в оперативной памяти характерные особенности Нати: жесты, мимику, выражение эмоций, даже манеру говорить. В свободное время Эльза репетировала перед зеркалом все эти действия и добилась неплохих результатов.

Как-то Эльза была в доме, принеся из магазина продукты. В это время в дом зашла Нати – у неё возникла необходимость переодеться в официальный костюм.

Нати посмотрела приветливо на Эльзу и буднично спросила:

– Эльза, как твои дела?

– Хорошо, – коротко ответила биокибер.

Хозяйка прошла в гардеробную и, не прикрывая дверь, стала переодеваться в брючный костюм.

«Хорошо сложена эта женщина: спортивная фигура, нет избыточного жира, хорошо развиты мышцы, – анализировал квантовый мозг биокибера. – Природа одарила её биологическим совершенством. Единственное, что природа не учла, так это возможность восстановления этим организмом потерянных органов. Впрочем, и у биокиберов органы не регенерируются, а подлежат замене».

Чтобы сгладить паузу после своего односложного ответа, Эльза спросила:

– У вас сегодня торжественный приём?

– Можно и так сказать, Эльза. Сегодня у нас презентация нового магнитодинамического двигателя. Будут гости, поэтому надо выглядеть представительно.

– Я так понимаю, что скоро звездолёт «Нобеле» будет готов? – Эльза старалась лишних вопросов не задавать, но посчитала, что этот вопрос будет уместным.

– Звездолёт будет готов по плану, Эльза, – Нати посмотрела на биокибера и добавила, улыбнувшись, – и я думаю, что мы с тобой полетим в новую космическую экспедицию в звёздную систему Центавра.

– Это было бы очень хорошо, Нати, – тоже улыбнувшись, ответила Эльза. Одновременно с этим квантовое сознание просигнализировало: «До этого долгожданного момента надо пройти техническое обслуживание». А для Нати добавила:

– А звездолёт «Галактика», он тоже полетит? Он уже готов?

– Он будет готов раньше, я так думаю, – Нати уже выходила и на прощание махнула Эльзе рукой.

С некоторых пор Нати начала ощущать в Эльзе что-то неуловимое притягательно-родное. Порой ей казалось, что Эльза становится человечнее. Она даже этой мыслью поделилась с Виктором.

Однажды Виктор, слушая диалог Нати и Эльзы, обратил внимание, что биокибер идеально копирует Нати. Оставшись наедине с Нати, он предупредил её, чтобы была осторожна с биокибером. Нати всё поняла – ощущение «человечности» было следствием зеркальных действий биокибера.

Событие 7. Мечты Председателя.

Весной 2073 года исполнилось ровно 20 лет после окончания Великого Поворота Событий. Председатель Распроди получал поздравления и сам поздравлял. Утром на площади Согласия прошёл военный парад. Стройными рядами проходили вдоль трибун гвардейцы и спецназовцы, прокатила бронетехника, над площадью пролетели конвертопланы и самолёты. День изобиловал встречами и собраниями.

Уже смеркалось, Председатель остался в апартаментах со своим помощником Лю Чином. Они сидели друг напротив друга, на столике стоял кувшин с цитрусовым соком и два бокала. Председатель устало проговорил:

– Время неумолимо летит в безбрежной Вечности. Но всё в этом мире относительно. Вот уже 20 лет прошло после Великого Поворота, а для меня словно миг пролетел.

Лю посмотрел Распроди в глаза, как бы спрашивая разрешения на ответ, изрёк:

– Да, глубокоуважаемый Председатель, наше ощущение времени зависит от физических и психических процессов, поэтому время – и миг, и целая вечность. Сама природа об этом говорит, отмеривая каждому биологическому организму своё время жизни. Вот, к примеру, майская муха живёт всего лишь сутки, а ближайший родственник поклонников теории эволюции Дарвина павиан – в тысячи раз дольше, до 40 лет. Сам человек, как биологический вид – один из долгожителей на Земле. Но для Вечности жизнь человека – всего лишь миг, вспышка корпускулы света на Небосводе Событий.

Распроди отпил из бокала глоток сока, спросил:

– Да, Вы правы, Лю. А что ваш Конфуций о человеческой жизни говорит?

Лю понимал, что Председатель устал после напряжённого юбилейного дня, поэтому постарался ответить коротко, но ёмко:

– Конфуций рассматривает человеческую жизнь, или точнее – жизнь, достойную человека, как постоянный процесс воспитания, учения и выполнения долга перед семьей и обществом, с почитанием старших и руководителей.

– А ведь правильные слова, Лю! – Распроди понравилось сказанное помощником. – Вот к чему надо стремиться и нам: к выполнению долга с почтением, и этому надо учить наших граждан.

Лю улыбнулся, произнеся негромко:

– Наша государственная система воспитания, основанная на христианских канонах, на мой взгляд, очень подходит для этого.

– Я тоже так думаю, Лю, – Председатель посмотрел на китайца, как бы сожалея, что тот не стал до сих пор христианином, но сказал иное. – Время моей жизни, в физическом смысле, движется к своему логическому завершению, прожита основная её часть. И как бы не стремился я продлить жизнь в этом мире, она, без всякого сомнения, закончится.

– У Вас, глубокоуважаемый Председатель, есть преимущество – Вы христианин, а для христианина душа живет вечно! – не преминул вставить с улыбкой Лю.

– Вечно-то вечно, – с нотками сарказма в голосе произнёс Распроди, – но только, если по жизни исполнял заповеди Господа, а то ведь можно и не познать вечную жизнь, а просто умереть и превратиться в глину. Но я не об этом хочу сказать. В любом случае, Лю, мы с Вами недаром живём на этом свете. И надо пожить, с Божьей помощью ещё: вот завершим строительство двух звездолётов, отправим их в другие звёздные миры, и найдём там новое жизненное пространство для людей – о чём человечество давно мечтало, а ещё создадим правоверную твердыню на Земле, вот тогда можно и на покой!

Лю Чин улыбнулся:

– Хорошая перспектива для подготовки к спокойной старости, многоуважаемый Председатель! Но тут, пожалуй, и пятидесяти лет мало будет.

– Нет, уважаемый Лю, надо уложиться в десять, от силы пятнадцать лет, – Председатель говорил серьезно, и казалось, у него не было сомнений. – Земля устала терпеть на своём теле безответственное человечество, которое доставляет планете столько проблем. Наше жизненное пространство уменьшается с каждым годом. Вы же видите, что происходит с природой. Из-за этого мы вынуждены уходить вглубь континента, оставляя затопленные прибрежные территории. Времени у нас не так много, как кажется. Поэтому мы должны за десять лет найти новую планету для жизни будущих поколений людей, иначе может быть поздно.

– Ваши планы вполне реальны, многоуважаемый Председатель! Звездолёты достраиваются, русский сектор уже практически построен, «Православная Ось» скоро будет возведена. Вы планируете проехать по «магистрали православия»? – Лю Чин полностью был осведомлен о ходе этого грандиозного строительства.

Практически прямая автомагистраль протяженностью более двух тысяч километров связывала православные города Белград, Киев и Москву. Вдоль автострады, уже получившей название «Православная Ось» строились конгломераты городских поселений и агропредприятий. Осуществлялся переход от урбанизации к развитию сельских территорий, происходила так называемая рурисация[vi].

– Да, обязательно, как только Брусилов пригласит, так сразу и поедем! – ответил как-то буднично Распроди, который уже давно мысленно готовился к этой поездке.

Событие 8. Нападение.

Ничто не предвещало беды в это промозглое и туманное весеннее утро 2073 года. Кадисский залив еле виднелся сквозь молочную пелену предрассветного тумана. Сквозь туман проглядывали очертания здания с большим сферическим колпаком на крыше, прикрывавшим спрятанное под ним антенное устройство. Рядом со зданием стояла на бетонном основании самая настоящая бронированная орудийная башня, снятая когда-то с торпедированного фрегата Королевского флота. Стараниями местных мастеров-оружейников в орудийной башне была установлена современная скорострельная пушка. Всё это хозяйство относилось к пограничному посту «Чипиона», располагавшемуся слева от устья реки Жизни и охранявшему побережье и морскую акваторию.

В этот раз на посту находился пограничный наряд из пяти человек. Дежурство уже закончилось, а новый наряд на полчаса запаздывал. Опоздания случались и раньше, поэтому все терпеливо ждали смены.

Старший наряда сержант Базов полулежал на жесткой кушетке, прикидывая в уме, куда он пойдёт в эти выходные в Городе Мира. В последнее время там появилось много развлечений: кинотеатры с виртуальной и дополненной реальностью, концертные залы, даже футбольная арена. Поговаривали, что всё это связано с приездом туристов из Амеравии. Однако развлечениями могли воспользоваться не только туристы, но и граждане Союза.

Дежурный локаторщик, вяло посматривая на экран радиолокатора, пил крепко заваренный чай с шалфеем – любимый напиток в этих местах. Мысленно он уже был далеко отсюда – со своей девушкой, с которой планировал встретиться в выходные дни. Поэтому, когда на экране радара в секторе контроля морской акватории появилось множество отметок, локаторщик подумал, что это помехи. Он нехотя попытался подстроить радар, но отметки не пропадали, неуклонно приближаясь к береговой черте.

– Командир, тут какие-то помехи странные, – видя такое впервые, локаторщик пока не сообразил, с чем имеет дело.

Сержант недовольно скривился – слова локаторщика прервали его «воскресные» размышления.

– Что за помехи? Не можешь отстроить радар? – он нехотя поднялся и подошёл к монитору. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы броситься к сканеру трансформации среды. Он, прильнув к бинокуляру сканера, мгновенно оценил ситуацию и включил радиостанцию:

– Центральный! У нас нарушение границы! К береговой черте приближаются быстроходные лодки!

– «Чипион», уточни, что за лодки и сколько их, – ответил немного заспанным голосом дежурный центрального поста.

Сержант посмотрел на счетчик целей в мониторе – экран высвечивал цифру «60»:

– Шестьдесят быстроходных лодок, идут тремя группами по двадцать штук в каждой, на лодках видны пушки и вооружённые люди!

На «центральном» возникла небольшая пауза, потом оттуда ответили, что видят картинку на своём мониторе и дали короткую инструкцию: «Выйти на связь с лодками на Международной частоте, и объявить им, что они зашли в территориальные воды Евразийского Союза».

Сержант добросовестно объявил в эфире о нарушении границы и попытался связаться с нарушителями, но эфир Международной частоты безмолвствовал.

Центральный скомандовал:

– Боевая тревога, приступить к отражению нападения! Вывесить ракетами предупреждение нападающим об открытии по ним огня! Подкрепление вам высылаем!

Это было обязательным требованием по Международным стандартам: независимо от обстановки, предупреждать возможного нарушителя о готовящемся применении против него боевого оружия.

Базов выполнил команду «центрального»: в небо выпущены несколько ракет, осветивших небо над заливом красными шарами.

Боевых действий здесь не велось уже более двадцати лет. Люди привыкли к мирной жизни. Даже военные не совсем понимали, что сейчас произойдёт.

Судя по всему, нападавшие стремились попасть в устье реки Жизни. Но в устье вверх по течению стояли береговые батареи, которые не позволили бы неприятелю пройти по воде и километра.

Базов наблюдал, как порядка сорока лодок устремилось в устье реки, не сбавляя скорости. Остальные лодки мчались прямо к берегу. Солдаты ждали от сержанта команды к действию: четыре пары глаз с тревогой и напряжением смотрели на него. Он понял, что теперь уже надо действовать решительно:

– Двое со мной к пушке, а вы, – он посмотрел на двоих молоденьких ребят недавно принятых на службу, – бегите в окопы прикрывать нас с флангов.

Молодые пограничники, получив задачу, под тяжестью амуниции и оружия неуклюже побежали на свои позиции: один налево, а другой направо.

С остальными Базов помчался к орудийной башне. Орудие было под чехлом, поэтому ещё пару минут ушло на расчехление и подготовку орудия к стрельбе. Зарядили кассету из десяти снарядов.

Тем временем лодки, вылетая на большой скорости на отмель и останавливаясь. Из них выпрыгивали вооружённые люди. Всё происходило как в боевике, который сержант недавно видел в новом городском кинозале дополненной реальности.

Базов прильнул к прицелу и увидел в оптику нападавших – это были темнокожие люди, многие в униформе, но были и обнажённые по пояс. Несколько сотен бегущих чёрных как смоль фигурок быстро приближались, на глазах увеличиваясь в размерах.

Когда на тебя несётся лавина до зубов вооружённых полураздетых людей с воинственным гиканьем и улюлюканьем, то в твоих руках, сжимающих оружие, невольно появляется нервная дрожь, а на лбу выступает испарина. Эту реакцию ощутили на себе все пограничники поста «Чипион».

Первым совладал с собой сержант, он подвёл перекрестие прицела орудия на ближайшую группу, бегущую в направлении поста, и нажал на кнопку открытия огня. Хлопки выстрелов собственного орудия отозвались неприятным резким звоном в ушных перепонках.

В прицел Базов увидел результаты первой стрельбы: снаряды разорвались в самой гуще нападавших. Вторая серия снарядов накрыла плотной чередой разрывов очередную группу, затем третья серия полетела в цель. В ответ по башне открыли стрельбу крупнокалиберные пулемёты с лодок. Пули забарабанили горохом по броне, не причиняя вреда башне.

Базов лихорадочно пытался оценить ситуацию. Он увидел, что на берегу разворачивают треноги-лафеты и ставят на них трубы-стволы безоткатных орудий[vii]. С фланга к их башне рвалась ещё одна большая группа вооруженных людей. Сержант навёл в их сторону орудие, прицелился и нажал на кнопку. Что произошло потом, он сразу не сообразил: сильный удар по броне, от которого башня наполнилась дымом и пылью. До дурноты зазвенело в ушах. «Безоткатка! Успели-таки развернуть!» – пронеслось в голове Базова. Он бросил взгляд на своих подчиненных – живы! Припал опять к прицелу: стал искать безоткатное орудие, которое «угостило» башню снарядом. Внезапно башню тряхнуло от очередного взрыва так, что все попадали на металлический пол. Базов, придя в себя, разглядел в сизом дыму лежащих ребят. Он не стал приводить их в чувство, а дотянулся до прицела орудия, ища орудие, осыпавшее его снарядами. «А вот оно!» – он взял его в перекрестие прицела и нажал на кнопку. Пять снарядов полетели в цель. Базов оторвался от прицела, чтобы перезарядить пушку, но по башне ударил очередной бронебойный снаряд. Последнее, что увидел Базов, теряя сознание, – яркую вспышку и фейерверк огненных металлических брызг от расплавившейся брони башни.

Тем временем «Центральный» поднял общую тревогу: береговые батареи приведены в боевую готовность, эскадра из десяти конвертопланов готовилась к взлёту, боевые машины сил немедленного реагирования вытягивались в колонны по направлению к Кадискому заливу. Шеф-командор Хок поручил проведение операции полковнику Безнеру, который уже находился в конвертоплане управления номер 101.

Эскадра взяла курс на устье реки Жизни, где сейчас разворачивалось сражение береговых батарей с непрошеными гостями. Уже на подлёте к месту боестолкновения Безнеру радировали из Центрального командного пункта о новом нападении с другого направления – с моря Альборан. Как передали береговые пограничные посты, в атаку шли около сотни больших лодок с вооруженными людьми на борту.

Безнер посмотрел на электронную карту, оценивая обстановку. Он рассудил так: «По реке Жизни до столицы на быстроходных катерах около часа ходу, а с моря Альборан до столицы можно только по суше добраться. Не имея транспортных средств, добираться будут больше суток. Значит, у меня есть время разобраться с противником здесь на реке Жизни». Он был уверен, что это бандиты с Африканского континента. Но никто не ожидал от них такой наглости – посметь напасть на Союз!

С высоты двух километров было хорошо видно акваторию реки. Впереди километров в десяти по курсу эскадры в небо поднимался дым, а земля содрогалась от разрывов – там шел бой.

– По курсу около десятка быстроходных лодок идут вверх по течению в направлении столицы! – доложил бортинженер по внутренней переговорной сети. Безнер увидел эти лодки в мониторе. Решение пришло мгновенно:

– Трём конвертопланам, замыкающим строй эскадры, атаковать лодки! Взять их в клещи и уничтожить! Эскадре продолжить полёт!

Три последних конвертоплана, словно столкнувшись с преградой, нырнули вниз, нацеливая своё грозное оружие на лодки противника. Через минуту раздались залпы автоматических пушек конвертопланов, вода фонтанами вздыбилась вокруг лодок, несколько лодок разлетелись вдребезги, остальные ответили пулеметным огнём и залпами противовоздушных ракет. Воздушное звено конвертопланов дружно совершило противоракетный маневр и, развернувшись, снова окатило градом снарядов оставшиеся лодки.

Тем временем, эскадра подлетела к месту основного боя. Внизу словно муравьи видны были нападавшие, которые пытались захватить с суши береговую батарею. На реке несколько лодок вели огонь из автоматических пушек по батарее. Безнер коротко скомандовал:

– Эскадре рассредоточиться и приступить к уничтожению противника!

Началась так называемая свободная охота: каждый конвертоплан сам выбирал цель и уничтожал её.

Буквально через полчаса после поступления тревожного сигнала с поста «Чипиона» шеф-командор Хок прибыл на Центральный командный пункт, где уже собралось всё военное руководство. Первым поприветствовал его полковник Тирадор, командующий Сил приграничных территорий. С румяным лицом, плотного телосложения, чем-то похожий на оруженосца Санчо Панса из романа Сервантеса «Дон Кихот».

К этому времени уже стало понятно, что нападавших не больше пяти-шести тысяч. На что они рассчитывали, и что ими двигало в этой авантюре, было не ясно. На реке Жизни бой был в разгаре.

Полковник Тирадор доложил:

– Местность в районе боестолкновения оцеплена подразделениями Сил приграничных территорий, готовимся к зачистке местности.

Хок видел всё на экранах мониторов и молча слушал переговоры в эфире.

Внезапно поступила информация, что другая группа нападающих со стороны Моря Альборана, прорвалась на лодках через боновые заграждения и стремительно продвигается вверх по течению реки Гуадиаро. В том районе не было береговых артиллерийских батарей. Беспилотные коптеры-разведчики дали картинку местности у населенного пункта Рондо, куда направлялась большая группа противника.

Прорыв боевиков с этого направления представлял определенную опасность для столицы.

– Какими мы располагаем силами на этом направлении? – произнёс Хок, глядя на Тирадора. Тот взглянул на электронную карту и ответил:

– На этом направлении пока мы ничего не имеем, все силы брошены к реке Жизни.

– И что Вы предлагаете предпринять? – Хок хотел понять, есть ли готовое решение этого вопроса.

– Уважаемый шеф-командор, можем задействовать мобилизационный резерв, но ему понадобится около суток, чтобы выйти в район Рондо, – Тирадор сделал упор на название этого городка.

Беспилотники тем временем дали картинку заброшенного поля с ветрогенераторами, там уже накапливались силы противника.

– Какие ещё предложения? – обращаясь к залу, спросил Хок.

Опять отозвался командующий Силами приграничных территорий:

– Уважаемый шеф-командор! Нам только что сообщили, что к устью реки Жизни приближается еще одна волна лодок с боевиками. Я предполагаю, что они попытаются прорваться к столице кратчайшим путём. Нам надо сосредоточить все силы на этом опасном направлении. А после окончания боя в районе реки Жизни – перебросить подразделения в район Рондо. Хотя, конечно, если их не атаковать, то бандиты за несколько часов могут добраться до столицы.

Тирадор сделал небольшую паузу, как бы переводя дух, но при этом такую, чтобы никто не успел вклиниться в его доклад и продолжил:

– Но я помню, уважаемый шеф-командор, как в районе Рондо «поработали» фантомы подразделения «Соллюкс», может, задействуем их?

Хок посмотрел на него, как бы открывая для себя этого человека, немного поразмыслил и сделал звонок командиру отряда «Соллюкс» Стеблову:

– Подполковник, у нас проблемы в районе городка Рондо, там собирается много комбатантов из Африки, по всей видимости, хотят идти на столицу. Как ваши операторы, готовы к выполнению первого боевого задания?

После небольшой паузы Стеблов ответил немного взволнованно:

– Уважаемый шеф-командор, это немного неожиданно, но мы постараемся. Если можно дайте нам разведданные, а мы пока настроимся на работу!

Три коптера-разведчика с высоты беспристрастно наблюдали за передвижением вооруженных людей в районе Рондо. Картинка транслировалась на ЦКП. Вот группа людей, около тысячи человек, вышла на поле старых ветрогенератов, явно готовясь идти дальше. Вот к ним начали подъезжать автомобили, по всей видимости, захваченные в ближайших населённых пунктах. Это создавало дополнительную угрозу, так как на автомобилях нападавшим можно было достичь столицы уже к исходу дня.

Прошло не более получаса, когда Стеблов доложил о готовности операторов к работе. Все присутствующие на ЦКП устремили взгляды на мониторы с картинкой из района Рондо.

На поле с ветряками выдвигались всё новые и новые вооруженные группы. Вдруг над их головами возникли небольшие вихри из песка и пыли. Вначале оторвались и полетели в людей несколько ржавых ветрогенераторов, а затем и люди, словно захваченные невидимым смерчем, начали поодиночке и группами отрываться от земли, размахивая в воздухе руками и ногами.

Большинство офицеров, присутствовавших на ЦКП, с удивлением наблюдали за происходящим. Зрелище было не из приятных: люди, словно пушинки разлетались в разные стороны на десятки метров. Вдобавок, появились ниоткуда огненные шары, похожие на шаровые молнии, которые поражали людей. За несколько минут всё было кончено. Отряд противника в буквальном смысле был рассеян по полю и за его пределами.

Событие 9. Встреча после боя.

Бой закончился к вечеру. Пару сотен недобитых бандитов, спешно погрузившись на лодки, убрались восвояси. Их никто не преследовал.

Этим днём Безнер со своей группой участвовал в деблокировании одной из артбатарей на берегу реки Жизни. Нападавших было много – казалось, что всё пространство рядом с укреплениями батареи усыпано боевиками. Конвертопланы несколько раз прошли на бреющем над полем боя и огнём из бортового оружия расстроили ряды нападавших. При этом два конвертоплана получили повреждения от зенитного огня нападавших.

К этому времени в бой вступили бронетанковые подразделения, подошедшие из пригородов Города Мира. Безнер наблюдал картину боя из кабины конвертоплана. Танки начали успешно продвигаться, однако в какой-то момент несколько танков загорелось от огня противотанковых установок противника. Виктор отметил, что танки идут без поддержки тяжёлой пехоты.

Не мешкая, он приказал приземлиться и уже с группой спецназовцев, оснащенных бронированными экзоскелетами, атаковал бандитов, поддержав танкистов.

Стремительная атака группы Безнера ошеломила нападавших, которые в большинстве своём, побросав оружие, ожидали пощады с поднятыми руками. Другая часть бежала к лодкам, оставленным нападавшими на берегу. Виктор насчитал больше полутора десятков лодок, которые ушли в море.

Всё было кончено, когда уже стало совсем темно.

Нати не спала, ожидая Виктора. Она весь день не могла работать, отгоняя тревожные мысли, моля Бога о защите Виктора и его товарищей. Новости в течение дня приходили самые разные. Стало известно, что не только в устье реки Жизни был бой, но и совсем в другой стороне – под местечком Рондо. Уже к вечеру она почувствовала какое-то облегчение, будто опасность миновала.

Нати совершенно забыла про Эльзу, находившуюся в доме и сидевшую безучастно на одном месте продолжительное время. Биокибер приготовила ужин и просто сидела на кухне с полуоткрытыми глазами. Нати, поблагодарив за работу, отпустила её «отдыхать».

Поздно ночью, после завершения операции конвертопланы доставили бойцов в расположение отряда «ТОРНАДО» и Виктор поехал на дежурной машине домой.

Они обнялись и поцеловались, как будто не виделись вечность. Потом Виктор молча мылся под душем, смывая копоть и грязь боя. Нати вошла в ванную комнату, молча наблюдала, как он моется, а потом обработала его исцарапанные руки и кровоподтёк на лице.

Сели за стол, Виктор молча выпил рюмку водки, а потом сказал с болью в голосе:

– Четверых ребят потеряли. Попали под перекрестный пулемётный огонь. Ещё несколько ранены.

Помолчали. Виктор не смотрел на Нати, опустив взгляд на свои поцарапанные руки, как бы оценивая, что он сделал не так.

Тягостные секунды молчания нарушила Нати:

– Зачем они напали на нас? Что это было?

Он посмотрел на неё:

– Похоже на разведку боем. Я думаю, они не собирались входить в Город Мира. Они понимали, что это им не по зубам. Но лезли, невзирая на потери.

Он вздохнул, потом добавил:

– Им что-то надо было разведать.

– А что разведать, как ты думаешь? – Нати пока не понимала, зачем кому-то пришла идея послать несколько тысяч человек на верную смерть.

– Возможно систему нашей обороны, а может быть ещё что-то, – Виктор тоже не понимал, тихо добавил, – на поле боя осталось тысячи три трупов противника. Кому это надо было? С этим предстоит ещё разобраться. Тем более что в плен сдались человек семьсот. Служба безопасности разберётся, что почём.

Они легли спать под утро, когда былое напряжение сменилось вдруг навалившейся усталостью. Словно опасаясь потерять своего героя, Нати прижалась к Виктору, лежавшему на спине. И хотя у него всё ещё саднили вчерашние ушибы, эти прикосновения были несказанно приятны. Она положила голову на его грудь, слушая ровный стук его сердца. С полузакрытыми глазами он нежно водил ладонью по волосам любимой, чувствуя её безумно приятный запах. Они долго лежали, прижавшись друг к другу, пока не почувствовали лёгкое возбуждение.

Виктор стал нежно целовать свою подругу, и она ответила ему тем же. Ласки с лёгким прикосновением губ продолжались ещё некоторое время. Теперь уже Нати лежала на спине, и Виктор, продолжая целовать, нежно дотронулся до её груди, прикрытой атласной ночной рубашкой.

Оторвавшись от поцелуя, Нати поинтересовалась с игривыми нотками в голосе:

– Вить, почему мужчин привлекает небольшая женская грудь?

Виктор, не убирая руки от предмета обсуждения, ответил:

– Я думаю, небольшая упругая грудь – это подарок от предков, может быть даже от амазонок. Ведь они были здоровыми и хорошо сложенными. Ну и кроме того в древности у некоторых народностей был обычай выбирать здоровых девушек по качеству груди.

Нати посмотрела на Виктора заинтересованно:

– Это как понимать?

Виктор, поглаживая плечи Нати, ответил с видом знатока истории:

– Для этого проводили эксперимент, точнее даже испытание. Девушкам предлагали обнажить грудь и бегом спуститься по косогору: у кого из них груди не колыхались на бегу, та считалась наиболее здоровой. Наверно сейчас у мужчин срабатывает память предков.

Нати с деланным волнением в голосе спросила с улыбкой:

– А что же делать пышногрудым красавицам?

– М-м-м, для них найдутся свои любители, – улыбнулся Виктор, – о вкусах не спорят.

Они опять соприкоснулись губами, и это уже был более горячий поцелуй, чем первый. А потом внезапно произошло то, что до этого с ними не происходило. Разгорелся огонь страсти: ночная одежда слетела с обоих незаметно и молниеносно. Виктор ласкал пахнущие цветами упругие груди Нати. Потом он начал целовать её живот – сладостно манила ложбинка, протянувшаяся от солнечного сплетения до пупка. Он губами дотрагивался до её тела, проводя по ложбинке сверху вниз, и целовал, целовал любимую. Она вздрагивала и прерывисто дышала. Непередаваемое чувство охватило обоих. У неё неимоверно закружилась голова, когда она почувствовала его горячую плоть в себе. Дальше всё произошло, как им показалось бурно и стремительно, и когда всё закончилось – оба сели на кровати и с нескрываемым удовлетворением посмотрели друг на друга.

– Ну вот, доигрались! – с наигранным укором, улыбнувшись, сказала Нати. У неё до сих пор кружилась голова от прошедшего возбуждения.

– Да уж, сняли стресс! – выдохнул Виктор и с улыбкой добавил. – А неплохая эта штука – любовь!

Спать оставалось часа два, поэтому они, прижавшись друг к другу и опустив головы на одну подушку, мгновенно уснули сладким коротким сном.

Спустя несколько дней Виктор и Нати скромно без официоза зарегистрировали свои отношения «Брачным договором граждан Евразийского Союза», условившись через несколько месяцев повенчаться.

Событие 10. Африканский синдром.

(За два месяца до описанных событий).

Шеф Разведки Амеравии Ричард Стоун понимал, что Секретная Служба обыгрывает его ведомство по многим показателям. Чего стоила только одна операция «Азимут», которая рассчитана Секретной Службой с огромным бюджетом для реализации на многие годы вперёд. Стоун чувствовал, как он теряет позиции в глазах Президента. В довершение ко всему Секретная Служба провела блестящую операцию, заполучив евразийского оператора секретной группы «Соллюкс». Это событие переполнило чашу терпения Стоуна, и он решил действовать.

Он напросился на аудиенцию к Президенту. Тот нехотя, но дал ему полчаса для доклада.

Войдя в овальный кабинет Президента, Стоун не стал разминаться в реверансах – Морган сидел угрюмый, по всей видимости, ожидая конкретного доклада.

– Господин Президент, я всегда брал пример с Вас, когда Вы говорили, что любая информация должна быть многократно проверена, прежде чем в неё можно будет поверить. Секретная Служба дала Вам информацию о якобы имеющемся у евразийцев новом оружии, работающем на новых физических принципах, и даже якобы специалиста из Союза привезла. Разведка предлагает проверить доклады Секретной Службы о новом оружии евразийцев, – проговорил Стоун и для большей убедительности добавил, – Вы всегда нас учили считать государственные деньги. Создание какого-то программно-аппаратного комплекса потребует огромных затрат. Мне кажется, что прежде надо убедиться, что такое оружие у евразийцев есть и оно эффективно. Предлагаю, господин Президент, провести операцию и выяснить возможности этого оружия.

– Стоун, это «замечательная» идея, – Президент криво улыбнулся, – и потратить государственные деньги на какую-то очередную проверку!

– На проверку, которая позволит в будущем сэкономить значительно больше государственных денег, – ответил Стоун, внутренне пыхтя от волнения (оспаривать мнение Президента никто не решался).

– Ну, давайте, выкладывайте, что Вы там задумали! – Морган понимал, что этот генерал теперь не отвяжется, пока не доложит всё о своей затее.

– Предлагаю провести боевую операцию на территории Евразии и вынудить евразийцев применить новое оружие, если оно у них есть, – выпалил Стоун.

– А! Начинаем новую мировую войну, Стоун? – съязвил Морган, зло улыбнувшись.

– Никакой мировой войны! – замахал руками трёхзвёздный генерал. – Мы вообще будем сторонними наблюдателями. Господин Президент, всё будет сделано руками африканских наёмников. С лидером наёмников Симбой Бекусу мы договоримся на определённых условиях. Мы дадим ему оружие и снаряжение, а он решит наши вопросы. Во-первых, проверит наличие этого секретного оружия, а во-вторых, проведёт операцию по захвату озера Танганьика и накажет своего южного конкурента, зарвавшегося Олуджими Додома. А потом будет продавать нам воду по цене, которая нас будет устраивать. Вода всегда нужна будет, а на территории, подконтрольной Бекусу находится Нубийский водоносный слой. Вы прекрасно знаете, господин Президент, что в начале этого века наши предшественники сделали большое дело, похоронив вместе с ливийским лидером Каддафи и его ирригационный проект «Великая рукотворная река», а это в свою очередь позволило сохранить почти нетронутым водоносный слой под песками Сахары. А там воды в 10 раз больше, чем в Великих озёрах! Причём чистейшей воды!..

Президент Морган сам понимал, что с этими африканскими генералами дела идут не очень хорошо.

Африканский континент к этому времени представлял собой нестабильный регион. Здесь правили местные бандитские кланы. На севере Африки заправлял генерал Бекусу. Генералом он сделал себя сам, когда собрал под своё начало стотысячное войско. А после того как разгромил своей бандитской группировкой последний оплот государственности в Египте, то смело добавил себе титул «Императора северных и центральных африканских территорий». Устремления этого генерала были самыми простыми – пресная вода и территория. Мир страдал от жажды, а в Африке были источники пресной чистой воды. Поэтому Бекусу захватывал те области, где была вода. А подземный Нубийский водоносный слой, находящийся на территории, подконтрольной Бекусе, мог в будущем стать основным источником пресной воды. Нужно было только восстановить скважины, сделанные когда-то ливийцами.

Генерал Додома вот уже несколько лет был полновластным хозяином юга и части центральной Африки. В последнее время, уверившись в своей неуязвимости, он начал поднимать и без того высокую цену на пресную воду, которую закупала Амеравия. Его основной запас питьевой воды находился в озере Танганьика. Вопрос о пресной воде для Президента стал весомым аргументом, поэтому он немного оживился и сказал:

– Так, Ричард, выкладывайте подробности своего плана, мне уже становится интересно.

– Господин Президент, предлагаю такой план действий, – начал доклад Стоун, доставая из папки лист плотной бумаги со схемой операции. – Мы организуем атаку повстанцев на быстроходных лодках по двум направлениям с Кадисского залива и Моря Альборан. Они будут стремиться прорваться к столице Городу Мира. Отвлекающий удар проведём по реке Жизни. Основные силы пойдут через городок Рондо, где у евразийцев имеется полигон для испытания нового оружия.

– На живца хотите взять? – Морган понял замысел, – А почему Вы думаете, что они применят там новое оружие?

– На своей густонаселенной территории евразийцы не будут применять тяжелое вооружение, там нужно оружие избирательного действия.

– Но они могут нанести удар по наемникам и другими силами, – Морган смотрел на карту, пока, не разделяя доводы Стоуна.

– Наш высокопоставленный агент «Санчо» поставит этот вопрос на совещании их руководства, я думаю, его послушают! – Стоун с улыбкой склонил голову.

Агент Санчо был не только высокопоставленным, но и высокооплачиваемым: его банковский счёт амеравийском банке с каждой услугой, оказанной им Разведке Амеравии, становился более и более внушительным, хотя, находясь в Союзе, он и не мог им воспользоваться. Сам агент считал, что он работает на Амеравию не из-за денег, а за идею возрождения в Евразии прежнего «либерального» строя.

– Ну, ладно, возможно Санчо послушают. Сколько в операции будет задействовано наемников? – Морган уже прикидывал расходы казны.

– Я думаю не более пятнадцати тысяч, – Стоун немного набросил цифру количества наёмников, чтобы Морган не сократил бюджет операции. И протягивая записку с кратким описанием операции и бюджетом на неё, закончил:

– А евразийцам мы подкинем дезинформацию, что с южных районов Африки, подконтрольных генералу Додому готовится вылазка на их территорию. К тому же мы отвлечем Службу безопасности Союза от биокиберов, а то сейчас эта служба только ими занята. Пусть лучше подумают об африканских наёмниках.

– Ох, Ричард, меньше лирики! Что в сухом остатке, – не выдержал Морган.

Стоун чуть не поперхнулся от этой реплики Президента, но бодро продолжил:

– Господин Президент, в итоге мы получим ответ на вопрос «есть ли у евразийцев новый вид оружия?» и привяжем к себе генерала Бекусу, сделаем его ручным в нашей игре за воду.

Морган некоторое время внимательно читал, и что-то прикидывал в уме, потом оторвался об бумаги и спросил:

– А с генералом Бекусу вопрос решили?

– С ним предварительно вопрос обговаривался, – вынужденно соврал Стоун, добавив при этом, – как только Вы, господин Президент, утвердите план, я лично поеду к Бекусу решать этот вопрос.

Морган ещё раз взглянул на план и подписал записку Стоуна, сопроводив это словами:

– Решение принято, Ричард, действуйте!

Стоун, как и обещал Президенту, сам полетел в Каир встречаться с генералом Бекусу. Встреча проходила в резиденции новоиспечённого «императора», в бывшем президентском дворце.

Обменявшись любезностями, насколько позволяло каждому его воспитание и образ жизни, собеседники уселись в мягкие кресла, и приступили к диалогу (по сути своей напоминавшему беседу двух торговцев на рынке). Первым начал Стоун:

– Господин император! В мире сейчас нет более нужной и дорогой вещи, чем пресная вода. Многие страны с надеждой смотрят на Африку, которая располагает неплохими водными ресурсами. Под Вашим контролем находится теперь река Нил, озеро Чад, подземные источники севера Африки.

Стоун знал, что Бекусу этого было мало – тот хотел торговать с Амеравией и Евразией пресной водой, но из-за разрушенной инфраструктуры запасов воды не хватало. И всё же торговля водой шла, но эта торговля создавала дефицит для своего населения. В тайных намерениях Бекусу был захват озера Танганьика, где хозяйничали люди генерала Додома. Для осуществления своих планов Бекусу нуждался в оружии и снаряжении. Об этих планах он поделился только со своими приближёнными. Стоун намеренно не стал озвучивать известные ему «секретные» планы Бекусу, а перешел сразу к делу:

– Господин император, я знаю, что под Вашим командованием сейчас большая армия. Это говорит о Вашем таланте руководителя. Вы поистине стали великим императором! Вы расширяете границы своей империи, а для этого Вам нужны две вещи: надёжные друзья и оружие.

– Да, генерал, всем нужны деньги и оружие, – согласился Бекусу, с улыбкой добавив, – тогда появятся и друзья.

– Да, да, конечно! – поддакнул Стоун. – И в этом вопросе мы готовы стать Вашими друзьями и предоставить всё, что Вам необходимо… за маленькую услугу.

Бекусу прекрасно понимал, что шеф Разведки Амеравии прилетел не ради оказания ему помощи, и даже не ради красот Каира, поэтому он, предваряя просьбу Стоуна о «маленькой услуге», добавил свои требования:

– Помимо того, что Вы сказали, мне нужно и продовольствие!

– Прекрасно, господин Бекусу, всё, что Вы пожелаете, будет у вас через одну-две недели! Только мне нужно, чтобы Вы провели небольшую военную операцию на территории Евразии, – сходу ошарашил его Стоун. – Мне нужно пять тысяч ваших солдат, чтобы они немного постреляли в испанском секторе Союза.

Бекусу некоторое время «переваривал» просьбу амеравийца – она ему не пришлась по вкусу, потом сказал:

– Я бы не хотел ссориться с людьми из Союза – они могут и ответить.

– А Вы будете здесь ни при чём. Надо всё представить так, будто это голодные солдаты генерала Додома решили пограбить испанский сектор Союза. Моя организация подбросит такую информацию евразийцам.

– А как я объясню, что они прошли через мою территорию? Меня всё равно в этом обвинят, – Бекусу всё ещё сомневался.

– Вы скажете евразийцам, что у вас мало сил для сдерживания бандитизма, и попросите у них помощи вооружением и продовольствием для создания защитного пояса от африканских набегов на евразийский континент. Вы убьёте двух зайцев: получите от нас оружие и снаряжение, а потом и от евразийцев. И тогда сможете завоевать озеро Танганьика и наладить поставку воды в Амеравию!

Бекусу метнул взгляд на Стоуна, пораженный тем, что этот амеравиец каким-то образом проник в его тайные планы по захвату озера. Вопрос нападения на испанское побережье Союза был предрешён…

Событие 11. Новый бизнесмен в Австралии.

В конце мая 2073 года в австралийский порт Таунсвилл вошла океанская яхта под бело-голубым флагом Аргентины. На ней путешествовал аргентинский предприниматель и меценат Эстебан Рулли со своим другом и предпринимателем Цезарем Гальего.

Австралийским властям предприниматели заявили, что хотят открыть фирму по разведению скаковых лошадей Арабской породы. Кроме того, Цезарь Гальего подал прошение на амеравийское гражданство, так как Австралия являлась суверенной частью Амеравии.

Все процедуры были соблюдены, и вид на жительство Гальего получил уже через три месяца. Новая фирма была зарегистрирована под названием «Арабские скакуны из Кордобы». Гальего оказался не бедным бизнесменом: он выпустил облигации своей фирмы и разместил их в австралийском банке «Содружества» (Commonwealth Bank) под гарантии золота, которое он сдал на хранение в этот банк.

Гальего – стройный и сухопарый мужчина средних лет, отличительной особенностью которого являлись чёрная ухоженная бородка, усы и шрам на щеке, придававший ему мужественный и даже несколько воинственный вид. Его прямой, если не считать небольшой горбинки, тонкий нос, выразительный рот и пронзительно голубые глаза притягивали взгляды не только женщин. Он сносно говорил на англосакском языке – с местными у него практически не было языкового барьера, хотя в затруднительной ситуации можно было воспользоваться ЛАК-устройством.

В Австралии бизнес Гальего начал развиваться стремительно. Он приобрёл ранчо недалеко от Таунсвилла и приступил к его обустройству, на первых порах построив там конюшню, а затем виллу с сауной и бассейном. Ещё не была достроена вилла, а в конюшне уже красовалось несколько чистокровных арабских и ахалтекинских скакунов, для которых во дворе оборудовали беговой круг.

Цезарь Гальего активно искал новых состоятельных знакомых. Он быстро заимел приятелей в местном казино, а в городской мэрии его уже звали по имени. Вскоре к нему на виллу зачастили местные руководители и предприниматели. Там он еженедельно устраивал небольшие приёмы. Однажды на приём пожаловал сам мэр сэр Уинстон Гаршил.

После хорошего возлияния великолепного аргентинского вина, под аккомпанемент аргентинского танго, исполненного виртуозной парой из Аргентины, гости перешли на виски с добавлением родниковой воды по шотландскому рецепту. В этот чудный момент Гальего отвел в сторону мэра и, приблизив своё лицо к уху Гаршила, шепнул заговорщически, мягко щекотнув его своей бородкой:

– Я здесь один, рядом только лошади, хоть и хорошие, но лошади, они не люди. С женщинами у меня не очень получается, одни проблемы выходят. Расскажу как-нибудь потом. Сэр, я хочу куклу для утех, одну из тех, какие в Амеравии дают гражданам. Я хорошо заплачу.

Опьяневший мэр готов был помочь новому приятелю и сказал, не раздумывая, улыбаясь хмельной улыбкой:

– О, а ты проказник! Хотя это сложно, но для тебя я постараюсь сделать одного биокибера в женском обличье, – сказав это, Гаршил уставился на Гальего, как бы наводя резкость и заговорчески спросил, – или в мужском обличье?

Цезарь широко улыбнулся, приобнял мэра и ответил также заговорчески:

– Конечно в женском обличии! Я же стопроцентный мужчина!

Мэр ещё подумал немного, сфокусировав взгляд своих пьяненьких глаз на бородке Цезаря, и сказал:

– Это дорогая игрушка, Цезарь. Ты знаешь, сколько она стоит?

– О, да и плюс десять процентов для Вас, – тихо ответил Гальего.

Через пару недель после хмельного разговора мэр приехал на фазенду к Гальего с высоким ящиком, напоминающим большой хьюмидо́р[viii]. Открыли ящик, и все увидели спящую красавицу: в хьюмидоре полулежала девушка в спортивном трико и как будто спала.

– Вот, сэр Гальего, ваша кукла! – воскликнул мэр, сам немного позавидовавший Цезарю.

Инженер, сопровождавший «изделие», взял автоланцетом каплю крови из пальца Гальего и через анализатор ввёл данные в компьютер, сказав:

– Сейчас происходит активация системы биокибера, Вы, сэр Гальего теперь становитесь хозяином этого изделия. Зовут её Люси. Чтобы сменить хозяина, только Вы сможете это сделать, проделав то же самое, что и я только в обратной последовательности и введя секретный код. В этом случае вначале потребуется Ваша кровь для дезактивации системы, а затем кровь нового хозяина для её активации.

Кукла биокибер открыла глаза и посмотрела на окружавших её мужчин. Потом её взгляд остановился на Гальего и она, как всем показалось, радостно произнесла мягким девичьим голосом:

– Хозяин, Цезарь, здравствуйте, я рада Вас видеть!

Теперь ещё с большим интересом на фазенду хлебосольного весельчака Гальего потянулись руководители администрации и бизнесмены. Помимо танго и скачек, появилось ещё одно увлечение – танец живота в исполнении очаровательной Люси. Не многие знали, что это биокибер.

В сентябре, в начале австралийской весны, в порт зашла великолепная перламутрово-зелёная 80-ти метровая 4-х палубная моторная яхта под названием «Жасмин». Шкипер[ix] яхты, высушенный морскими ветрами седовласый аргентинец, отрапортовал Гальего о прибытии. За неделю до этого Цезарь анонсировал яхту, как своё новое приобретение, приглашая «сливки» местного общества на борт яхты. И как только она отшвартовалась в порту – целую неделю на ней устраивал приёмы. А в воскресный день прогремел с борта яхты салют, который с восхищением наблюдали горожане. На закономерные вопросы по поводу названия яхты, Цезарь отвечал сдержанно, что ему нравится цветок жасмин.

– Это королевский цветок, – говорил он, – его очень много растёт в Буэнос-Айресе в моём любимом парке, прозванном Палермским лесом. Там эти цветы большие и растут на огромных древовидных кустах, источая великолепный тонкий аромат.

Такое объяснение почти всех устраивало, хотя достаточно суровый вид Гальего даже отдалённо не напоминал образ сентиментального юноши.

В конце сентября Гальего вдруг засобирался на Африканский континент. С его слов он решил попробовать бизнес с богатыми африканцами, каковые там имелись.

– Вы, Цезарь, очень рискуете. Там в Африке полно отъявленных головорезов, которые не посмотрят на то, что Вы порядочный человек. Разве Вам мало того, что есть в Австралии, – отговаривал его мэр, который понимал, что с отплытием Гальего закончатся счастливые беззаботные вечера на его фазенде.

– Господин мэр, уверяю Вас, что Вы ещё не успеете соскучиться по мне, как я уже вернусь, – мягко отбивался от назойливого мэра Цезарь.

Он отплыл на своей яхте рано утром в начале октября. На яхте помимо штатной команды была хорошо вооружённая охрана из 10 человек. Местные власти, учитывая неспокойный регион плавания, разрешили поставить на юте кормовую скорострельную пушку. В грузовом трюме яхты разместили 5 скакунов, для каждого из них был оборудован денник[x]со страховочными фалами на случай шторма. На третьей палубе целую каюту занимала биокибер Люси, хотя ей достаточно было «хьюмидора», в котором её доставили из Амеравии.

Яхта держала курс через Индийский океан в Египет: Гальего в течение нескольких недель вёл переговоры с тамошним императором Бекусу о приезде к нему для демонстрации своих скакунов и наконец, был приглашён в Каир.

Уже пройдя Индийский океан, в Аденском заливе в сумерках при относительно небольшом волнении к замедлившей ход яхте подлетел конвертоплан без опознавательных знаков, с него по веревочной лестнице спустились на палубу два десятка крепкого телосложения бородатых мужчин. Их явно здесь ожидали – раздались радостные возгласы: «С прибытием, Булат!».– «Приветствую тебя, Давлат! Как и обещали – прибыли к тебе на помощь!» После выгрузки на палубу мешков с поклажей конвертоплан улетел.

Через сутки, на электрическом ходу в 30 узлов яхта вошла в Красное море. Ночь была темна, лишь изредка из-за туч проблёскивали звёзды. Где-то слева по борту простирался невидимый в ночи берег Африки, в лёгкий шум моря вмешивался только звук волн, рассекавшихся волнорезом яхты. Вдруг в каюте Гальего резко зазвонил селектор. Цезарь в этот момент видел сон о своей жене, прекрасной Жасмин, которую он оставил на родине в родовом доме у горной реки Терек. Звонок селектора от вахтенного выдернул его из неосязаемых объятий любимой, принуждая взять трубку селектора. Усилием воли, разметая остатки сладостного сна, Цезарь коротко спросил:

– Что случилось?!

– Командир, с левого борта к нам на большой скорости приближаются четыре катера. По-моему, у них плохие намерения! – ответил вахтенный.

Цезарь уже был на ногах, скомандовав:

– Включить сигнал тревоги, боевой группе к оружию!

Сразу же на яхте завыла сирена, оповещавшая экипаж о нестандартной ситуации на море. Через минуту вся команда была на палубе, охрана занимала огневые позиции согласно штатному расписанию.

Цезарь, тем временем достав из оружейного сейфа пулемёт и на ходу пристёгивая к нему патронную коробку, помчался на верхнюю палубу к капитанской рубке. Там его ждали вахтенный и шкипер, который доложил:

– Хозяин, слева по борту в десяти кабельтовых[xi] быстроходные катера! Идут на большой скорости, наперерез курсу нашей яхты.

В тепловизор было отчетливо видно четыре приближающихся судна. «Идут наперехват», – подумал Цезарь. В рубку заглянул старший десантировавшихся с конвертоплана «бородачей», спросив:

– Что, командир, незваные гости плывут? Будем встречать, как положено?

– Да, расстояние до них полтора километра, пора встречать, Булат!

Все тридцать стрелков к этому моменту рассредоточились по левому борту, а ствол автоматической пушки развёрнут в сторону быстроходных целей.

Цезарь приказал открыть огонь из стрелкового оружия на поражение. Первые выстрелы из пулемётов показали, что катера нападающих защищены бронёй: видно было, как трассирующие пули рикошетом отлетали от корпусов лодок. Это несколько усложнило задачу, но не для Цезаря, он скомандовал:

– Орудийному расчёту, открыть огонь на поражение!

Через несколько томительных секунд, неумолимо сближавших противников, пушка с резким сухим речитативом выстрелов, послала в сторону цели первую порцию снарядов. Они легли прямо по курсу катеров нападавших, вспенив перед ними высокими бурунами воду. Ещё несколько мгновений, затраченных на корректировку орудийным расчётом прицела пушки, и новая серия снарядов полетела в сторону цели. Все напряжённо ждали результатов стрельбы, эти несколько секунд полёта снарядов к цели будто растянулись в минуты.

Цезарь наблюдал, словно в замедленной киносъёмке: три снаряда понеслись над водой, оставляя за собой огненные трассы от раскалённого металла, на мгновение они как бы поравнялись с головным катером, резко контрастируя на фоне тёмного пятна его корпуса, ещё мгновение – и яркая вспышка со снопом искр – один снаряд угодил в корпус катера. Стальной корпус катера как бы споткнулся о преграду: нос его зарылся в волну, а корма неестественно приподнялась, катер заволокло дымом, и он замедлил ход. Следующая порция снарядов ровно легла на второй катер, который потеряв управление, тоже сбросил скорость. Из катеров попытались ответить пулеметным огнём, но тридцать стрелков «Жасмин» не давали поднять головы пиратам, осыпая их разрывными пулями. После очередной серии снарядов в дрейф лег ещё один катер. Четвёртый на полном ходу развернулся и быстро ретировался.

Цезарь решил не добивать дрейфовавшие катера. Яхта быстро удалялась от места морского боя.

Событие 12. Эксперименты Штеера.

Синевато-белый иней от лёгкого осеннего мороза лёг на зелёные хвойные иголки вековых сосен и лиственниц, окружавших плотной стеной недавно возведенные сооружения. В затерянном в горах местечке Дивайд много лет не видели такого масштабного и быстрого строительства, когда за несколько месяцев был возведен целый городок, огороженный высоченным забором. Над забором высились четыре сооружения, напоминающие караульные крепостные башни. Никто из жителей не знал, что там строится – поговаривали, что это какой-то богатый промышленник строит себе причудливый замок. Но почему-то эту стройку охраняли военные.

Зигмунд Штеер в овчинном полушубке вышел из лаборатории на площадку размяться после рабочей бессонной ночи. Он посмотрел в сторону Пайкса Пика[xii], вершину которого сегодня скрывали облака, и улыбнулся, подумав: «Прошёл целый год после моего побега из монастыря. А сколько событий произошло, и как круто изменилась моя жизнь! И вот, наконец, есть результаты моей работы!»

Теперь он заправлял целой «Лабораторией по когнитивным технологиям Секретной службы Амеравии», и ему были предоставлены широкие полномочия. Непосредственным его руководителем стал полковник Боско.

Штеер сладко потянулся, вдыхая морозный воздух, прошёлся вдоль здания по вымощенной из розового гранита аллейке. Несколько месяцев назад он предложил своим новым хозяевам развернуть здесь, в двух десятках километров от городка Колорадо-Спрингс исследовательский центр. Для его опытов нужна была приличная высота над уровнем моря и защищенность от технических средств разведки противника. Гора Пайкс-Пик, сложенная розовым гранитом, представляла собой естественную преграду от возможных атак фантомов бывших его коллег из Евразии. Расположение лаборатории на высоте в 2,5 километра над уровнем моря и защита гранитными горами, вселяли в него уверенность, что его работа будет идти без помех извне.

Штеер не считал простым совпадением и тот факт, что здесь больше ста лет назад проводил свои эксперименты его кумир изобретатель Никола Тесла – Зигмунд тоже хотел стать знаменитым.

Он уже собирался зайти обратно в здание, как услышал звук приближающегося летательного аппарата: «Начальство летит, торопить будет», – подумал Штеер. Он постоял, глядя как конвертоплан совершает маневр и приземление. Из аппарата вышел полковник Боско и направился к нему.

– Добрый день, Зигмунд! – приветствовал его с лёгкой улыбкой Боско. – Как идут наши дела?

Штеер тоже улыбнулся – в последнее время это у него входило в привычку, наверно сказывалось влияние шефа.

– Прошу, господин полковник, проследовать за мной. Хочу Вам кое-что продемонстрировать.

Они зашли в цокольный этаж, здесь располагалась основная часть лаборатории – операционный зал.

– Господин полковник, я разработал со своим коллективом специальный шлемофон. С помощью него оператор сможет сконцентрировать больше когнитивной энергии и его фантом будет сильнее. Штеер взял со стола и передал своё изделие Боско. Тот повертел его в руках и сказал:

– Этот шлемофон очень похож на мотоциклетный защитный шлем, только здесь встроены микрофон, наушники и очки.

– Совершенно верно, господин полковник. Этот шлемофон не сильно отличается от шлемофона танкиста или лётчика, просто он настроен на другие частоты, которые способствуют формированию фантома. Позвольте Вам кое-что продемонстрировать, – Штеер не дожидаясь одобрения, надел на голову шлем.

Боско сел в мягкое кресло напротив монитора, он уже считал это кресло своим рабочим местом, потому что несколько раз находился в нём.

На экране появилось изображение лопастей ветрогенератора, который был установлен в подвале лаборатории.

– Перед Вами, господин полковник на столике настольная лампа, которая питается от ветрогенератора, установленного в закрытом помещении, вы его видите на экране, – в голосе Штеера чувствовалось некоторое напряжение, хотя выражения его лица не было видно из-за шлема и очков. Боско понял, что Штеер приступил к испытанию.

Через несколько секунд лопасти генератора начали вращаться сами по себе, а ещё через несколько секунд настольная лампа загорелась вначале тусклым светом, а потом всё ярче и ярче.

– О! Я Вас поздравляю, господин Штеер, это уже успех, – воскликнул Боско.

Штеер снял шлем и с улыбкой произнёс:

– Это ещё не всё, господин полковник. Прошу обратить внимание на схему.

На экране высветилось изображение какой-то замысловатой схемы. Штеер пояснил:

– Это пример комплексного подхода к использованию фантома. Как видно из схемы, мы будем воздействовать физически силой электромагнитной вибрации фантома в разных спектрах волн. Можно будет кратковременно ослепить противника или просто остановить сердце у нашего оппонента, и никто не заподозрит ничего криминального.

– Интересная идея, Штеер! Особенно привлекает на картинке весёлый Роджер! – пошутил Боско, глядя на изображённый череп с перекрещенными костями. – А когда состоится её реальное воплощение?

Боско уже начал прикидывать, что скоро кое-что можно будет показать Президенту.

– Проведем испытания на животных, и через два-три месяца я Вам продемонстрирую новое оружие, – Штеер практически не сомневался, что у него получится.

– Хорошо, я надеюсь к новому году увидеть это своими глазами, – сказал, поднимаясь с кресла Боско.

– Господин полковник, надеюсь, Вас не огорчу, – ответил Штеер, как-то странно нагло улыбаясь, и добавил, – а вы ничего не замечаете?

– Не понял вопроса, – Боско не настроен был играть в отгадки.

Штеер показал взглядом на настольную лампу:

– Она продолжает светиться, а я уже не воздействую на лопасти генератора!

– И что это значит? – сразу не сообразил Боско.

– Это значит, что мы нашли способ сохранять действие фантома даже после отключения оператора. За него это делает программно-аппаратный комплекс, который сохраняет воздействие фотонов в среде вокруг объекта.

– И как долго вы можете сохранять это воздействие? – Боско смотрел на светящуюся лампу, начиная понимать происходящее.

– Сейчас мы добились успеха на несколько минут, но инженеры работают над увеличением продолжительности воздействия. Тогда оператор сможет создавать несколько фантомов, которые будут жить своей жизнью! – торжествующе добавил Штеер.

– Очень интересная идея, Штеер! – сказал Боско, хотя пока не понял, доволен он или нет, по ходу делая вывод, – то есть один оператор сможет управлять целым отрядом фантомов.

– Да… если мы добьемся успехов, а в этом я не сомневаюсь, – самодовольно произнёс Штеер, – то мы сможем строить такие же пирамиды, как построили предки египтян. Вы же понимаете, что там были применены подобные технологии?

– Об этом история умалчивает, Штеер, – ушёл от ответа Боско.

– Скоро я Вам докажу, что гранитные блоки весом более пятнадцати тонн поднимались на пирамиды при помощи фантомов или подобных созданий.

– Вы, Штеер, хотите сказать, что древние египтяне обладали технологиями, подобными нашей? – скептически спросил Боско.

– Нет, древние египтяне были не настолько сильны в технологиях, а вот их предшественники, которые построили пирамиды и циклопические статуи 48 тысяч лет назад – да, у них всё это было, – без тени сомнения сказал Штеер.

Событие 13. Белград – Карпаты.

Наконец настал знаменательный день, когда Председатель Распроди по приглашению Лидера России Владимира Брусилова отправился в поездку по новой автомагистрали, соединяющей три православных столицы Белград, Киев и Москву. Даже недавнее нападение нескольких тысяч африканских наёмников на побережье Испанской Директории[xiii] не повлияло на планы Совета Достоинства и Чести проехать по открывшейся автостраде.

Автомагистраль представляла собой сложнейшее инженерное сооружение, вобравшее всё самое современное и совершенное. Четырёх полосное в обе стороны полотно дороги, почти на всём протяжении в 1 800 километров было прямое от горизонта до горизонта (насколько хватало видимости). Вдоль магистрали разместились многочисленные защитные сооружения от непогоды и несколько станций заправки водородного топлива. На карте автомагистраль изображалась в виде прямой линии, протянувшейся от Белграда до Москвы.

Делегация должна была посетить по пути следования несколько населенных пунктов, развивающихся по плану комплексного развития территорий.

Приезд в российскую столицу значился в маршруте последним.

В качестве сопровождающих главу государства получили приглашения члены Совета Достоинства и Чести: Учители Истины Даниил и Авель, Верховный советник Ульрих, ответственный за организацию путей и сообщений Союза и ученый монах Марк, а также несколько корреспондентов новостных агентств. Такое внушительное представительство духовенства отвечало цели поездки, которая помимо инспектирования строительной части, основной упор делала на духовную составляющую проекта.

Рано утром высокопоставленная делегация прилетела из Города Мира в Белград, здесь в аэропорту её ожидали новенькие сверкающие перламутром дабионы[xiv] на колёсном ходу и броневики охраны сопровождения.

Брусилов, организовавший «правительственный автопробег» предложил всем рассаживаться по машинам. В первый и второй дабионы сели руководители Союза, в третий – корреспонденты.

Правительственный кортеж выехал из Белградского аэропорта и направился в центр города к главному собору Святого Саввы, построенному в классическом византийском стиле полвека назад. Там при большом стечении народа руководство Союза присутствовало на молебне о путешествующих. После этого правительственная колонна, выехав из Белграда, и понеслась на скорости более 150 километров в час по новой автостраде. На маршруте предполагалось посещение нескольких образцовых административно-хозяйственных территорий, так называемых конгломерий[xv], первая из которых была расположена в Прикарпатье.

В пути члены Совета старались не обсуждать тему недавнего нападения бандитов с африканского континента. Этим вопросом занималась Служба безопасности Союза, руководство которой готовило доклад о результатах расследования инцидента по возвращению членов Совета в Город Мира.

Тему о новой трассе поднял Ульрих, обратив внимание коллег на возникшие трудности в ходе строительства:

– Самым сложным в инженерном отношении и самым затратным был участок от Быстрицы до Сучавы протяженностью всего 150 километров, но проходящий через Карпатские горы. Здесь нам пришлось устроить 8 мостовых переходов и 4 тоннеля.

– А как вы решили проблему строительства в сейсмической зоне Карпат? – спросил ученый монах Марк.

– О, над этой проблемой пришлось попотеть: мосты имеют гироскопическую стабилизацию в трёх плоскостях, а при строительстве туннелей применена технология стабилизации и удаления жестких грунтов вокруг наружной оболочки тоннеля. Между внутренней и наружной оболочками применена система композитных амортизаторов и теплоизолирующего покрытия. При этом композитные материалы внутренней оболочки имеют свойство растягиваться и сжиматься. Но я думаю, что это мало кому интересно, уважаемый ученый монах Марк.

– Почему же, уважаемый Верховный советник, тема безопасности всегда интересна, даже для непосвященных в эту тематику, – сказал Председатель Распроди, глядя через бронированное стекло дабиона на небо: была хорошая погода, и даже из-за плотной облачности изредка выглядывало солнце.

По маршруту намечалась остановка в городке Лудуш – центре одноименной конгломерии. Это была одна из первых образцовых конгломераций в Союзе. Через два часа движения колонна свернула с автострады в сторону городка.

– Мы с вами, уважаемые руководители Союза придумали эту, на мой взгляд, прогрессивную форму развития территорий, – привлёк к себе внимание Председатель, – мы создали систему конгломерий, считая, что это приведёт к эффективному решению на местном уровне духовных, экономических, образовательных и социальных вопросов. Сейчас мы посмотрим, что из этого получилось в этой конгломерии.

Заехали в Лудуш, здесь на центральной площади делегацию ожидал Главный директор Прикарпатской Директории Йозеф Фишек, Управляющий конгломерии Петру Дамбу, местные школьники и оркестр. Руководители Союза после приветствий и фотографирования, зашли в здание Управы конгломерии, туда же последовали приехавшие корреспонденты.

Йозеф Фишек, заранее знавший об ограниченном времени пребывания руководства Союза в Лудуше, любезно пригласил делегацию в зал заседаний, где уже были накрыты обеденные столы. Этот сценарий был согласован с Помощником Председателя, для того, чтобы показать румынское гостеприимство, и заодно доложить о результатах работы по созданию конгломерии.

За большим круглым столом разместились члены Совета и Йозеф Фишек, севший рядом с Распроди. Пока члены делегации и корреспонденты рассаживались за столами, Фишек предоставил слово главе Управы «Лудуш» Петру Дамбу.

В центр зала вышел пожилой мужчина невысокого роста с лысиной подобной тонзуре у католического священника. Он сделал небольшую паузу, а потом, поймав внимательный взгляд Председателя Распроди, сказал громко, явно волнуясь, с неловкой попыткой улыбнуться:

– Многоуважаемые гости, мы хотим, чтобы вы отведали наши национальные блюда и высказали своё справедливое мнение о качестве и вкусе блюд. У нас веками складывалась традиция приготовления мясных блюд, но новые веяния нашей политической и духовной системы внесли изменения и в наш рацион. Мясо сейчас употребляют в пищу только больные по назначению врачей, а все остальные жители – по большим праздникам по согласованию с духовенством. Общее потребление мяса сократилось с 70-ти килограмм в год до Великого Поворота Событий до 3-х килограмм, то есть более чем в 20 раз. На столах сегодня только вегетарианские блюда, хлебные лепешки и сыр. Вот вы видите мусаку – это греческое блюдо из баклажанов, в которое добавлены кабачки, помидоры, картофель и грибы, а вот фаршированные перец, кабачки и баклажаны. Грибы для блюд мы выращиваем на закрытых от атмосферных осадков плантациях. А вот, уважаемые гости, наш национальный сыр «кашкавал» обжаренный в панировочных сухарях, и сыр «телемеа», изготовленный из овечьего молока. Кушайте, гости дорогие!

Дамбу ещё раз посмотрел на Председателя – тот, «вооруженный» вилкой с насаженным на неё кусочком сыра, кивнул, как бы подбадривая его. Тогда Дамбу продолжил:

– Позвольте мне, многоуважаемый Председатель Распроди, доложить о развитии нашей конгломерии.

Гости, сочетая приятное с полезным, пробуя блюда, с интересом поглядывали в сторону Дамбу, который не замедлил приступить к докладу, сопровождая свою речь лазерными изображениями:

– Наша Конгломерия организована по принципу «достаточности»: мы всё можем сделать для нашего существования сами, за исключением, пожалуй, элементной базы компьютеров. Сеть агрофирм даёт нам практически всё необходимое продовольствие, часть которого мы поставляем и в другие конгломерии по требованиям Директории. Наша комплексная производственная фирма делает всё для повседневной жизни населения, здесь имеется свой швейный и обувной цеха, электротехнический и сборочный электромобильный цеха. Широкая кооперация с другими конгломериями позволяет полностью удовлетворить потребности наших жителей, а также поставить продукцию на нужды Директории.

Дамбу, глядя на спокойных с интересом смотрящих на него гостей, уже говорил более уверенно:

– Мы всецело руководствуемся инструкциями, поступающими от Союзного руководства. Это относится и к образованию, и к духовному воспитанию наших людей… ну, я имею в виду – нашего подрастающего поколения.

Учитель Истины Авель, приподняв правую руку, произнёс:

– Уважаемый глава Управы, вот этот вопрос очень важен для всех нас. Мы создаём конгломерии не только для того чтобы накормить и одеть население, но прежде всего для его духовного укрепления. Расскажите нам, пожалуйста, как у вас дела обстоят с вопросами духовного воспитания детей.

Дамбу тут же пожалел, что не взял с собой на доклад настоятеля храма, и теперь немного запинаясь, попытался ответить иерарху:

– В духовном плане мы выполняем требование Святой Церкви и воспитываем у детей тягу к Богу.

– Вот как! Есть такое требование? А каким образом Вы эту «тягу» воспитываете? – с лёгким сарказмом спросил Учитель Истины.

Дамбу кашлянул, переводя дух и усиленно, до головокружения, соображая. Проведя всю свою сознательную жизнь на хозяйственных работах, он понимал, что сфера духовности не его «конёк». Да, он по-своему верил в Бога, и пытался наставлять «на путь истинный» своих детей, заставляя всех ходить в храм, думая, что таким образом привьёт интерес к вере. Поэтому на вопрос иерарха он ответил так, как понимал это:

– У нас дети, начиная с шестилетнего возраста, три дня в неделю живут в школе-интернате, где ходят в храм, учат молитвы, историю Церкви и Евангелие.

Глава конгломерии опять замешкался, кашлянув и подбирая слова, но его опередил Учитель Истины Даниил:

– Как-то это у Вас бездушно прозвучало, словно о производстве картофеля сказали. Вы не волнуйтесь, мы не ревизоры-инквизиторы, мы хотим разобраться, с тем, как у вас поставлен вопрос духовности. Ведь эта тема очень тонкая, её нельзя сравнить с точными науками или даже с литературой, здесь не нужен шаблон.

– А мы не по шаблону… мы по методическим рекомендациям…, – попытался выкрутиться, запинаясь, Дамбу.

Иерарх остановил его, подняв указательный палец:

– Да, методические рекомендации нужны, а вот интернаты для шестилетних детей излишни. С малышами должны заниматься родители в семье. О ребёнке родителю надо молиться, даже если почему-то не получается молиться вместе с ним. А чтобы молиться вместе, надо искать или даже сочинять те молитвы, которые дойдут до сознания ребёнка, не вообще до какого-то абстрактного ребёнка, а именно до конкретного ребёнка. Родительский очаг смягчает его мировосприятие, прививает основы веры, такие как любовь, доброта, сострадание, бережливость. Именно в семье, ребёнок, согреваемый лучами родительской любви, учится труду и бескорыстной помощи ближнему. У ребёнка должны появиться обязанности по дому, которые привьют ему чувство ответственности и откроют путь к заповеди Господа о почитании родителей. В ходе такого воспитания в сознании ребёнка формируется восприятие Бога, как любящего его Отца, который по горячей молитве придёт на помощь. А потом к процессу воспитания должна подключиться школа.

Учитель Истины Даниил посмотрел на Дамбу, как бы давая ему слово. Тот скороговоркой продолжил:

– У нас в школе, в соответствии с методиками всё разложено по полочкам и по темам. А на религиозные темы у нас есть даже тесты с вопросами и ответами.

Учитель Истины перебил его:

– Ох, опять эти тесты! Аккуратнее с ними! Да, катехизис[xvi] в виде вопросов и ответов по основам веры нужен для общего понимания веры и евангельские рассказы полны интереса. Но сознание ребёнка должно быть свободно от штампов. Поэтому целью надо ставить не заучивание, а приобщение детей этому чуду путём красочного повествования сути Евангелия. Для этого нет необходимости читать весь текст, потому что зачастую внимание детей как бы скользит по «гладкому» евангельскому тексту. Достаточно озвучить одну-две фразы из текста, а затем обсудить его с детьми. По-моему, надо создавать живой интерес и желание знать, что дальше и почему.

Дамбу опять приободрился и наконец, вставил:

– Как Вы, ваше преосвященство, удивительно сказали, так просто и доходчиво!

Учитель Истины покачал головой и ответил:

– Ничего нового. Я всего лишь повторил слова святителя Антония Сурожского, сказанные им много-много лет назад. Духовный мир не меняется.

Председатель Распроди, чувствуя, что этот диспут уже затянулся, решил взять ситуацию под свой контроль. Он повернул голову к Фишеку и шепнул ему, чтобы объявили следующий этап программы. Тот кивнул, и медленно встав, громко сказал:

– Уважаемые члены Совета, приглашаю посетить наш духовно-образовательный центр, где сосредоточено всё необходимое для получения образования, духовного развития, укрепления и сохранения здоровья наших детей.

Члены делегации не возражали, Фишек вышел из-за стола и направился к выходу. Все последовали за ним.

Фишек с Распроди шли впереди. Издалека виднелась доминанта комплекса – собор, украшенный тремя куполами. Фишек воспользовался моментом и не преминул сказать:

– За основу этого комплекса взята концепция созданного ещё в начале века духовно-культурного православного центра в Париже на набережной Бранли… там тогда рядом Эйфелева башня стояла.

Он показал рукой на выделяющийся в архитектуре городка комплекс зданий и продолжил:

– С высоты птичьего полёта комплекс напоминает цветок гибискуса или как в народе говорят «аленький цветочек», состоящий из пяти зданий – лепестков. В центре комплекса, как бы в центре соцветия, расположен храм. Только вместо пяти куполов, как в Париже, здесь три, что символизирует Святую Троицу. Он вмещает одну тысячу прихожан.

Купола собора Святой Троицы сверкали золотом: как будто по заказу и погода разгулялась – светило Солнце, которое редко в последние годы пробивалось сквозь грязные серые облака. Участившиеся бури с грозами становились бичом существования людей. Теперь смерчи и торнадо становились более продолжительными, частыми и опасными, особенно на побережье океанов и морей. На континентальной части вдали от побережья бури случались реже, но плотная облачность большую часть года не позволяла солнечным лучам пробиться к поверхности Земли. Однако в этот раз был замечательный день, как будто погода сопутствовала поездке руководства Союза.

Между тем, Фишек говорил, не переставая:

– Мы решили в этом комплексе объединить все процессы образования и воспитания подрастающего поколения. Сектор воспитания и образования разделён на отдельные блоки для дошкольного, школьного и профессионально-технического образования. Все учащиеся обеспечены индивидуальными компьютерами с доступом в ГосИнтранет.

Фишек жестом указал рукой, как бы дальше, поверх купола храма:

– А в том здании за храмом находится амфитеатр – главный зал Центра. На его сцене проходят концерты, спектакли, конференции и собрания жителей.

Глава Директории, продолжая говорить, вёл делегацию к православному собору Святой Троицы по широкой мощеной дороге между двумя корпусами комплекса, образовавшими своеобразную анфиладу[xvii]. Указывая на храм, он сказал:

– Это сердце и душа нашего комплекса. Мы собрали с округи в храм старинные иконы, да и церковные власти нам помогли – прислали иконы, очень красивые.

Члены делегации подошли к широкой мраморной лестнице паперти собора. Перекрестившись и поклонившись, все зашли в храм. Высокие своды храма были расписаны фресками из библейской истории, и освещались дневным светом, проникающим внутрь величественного сооружения сквозь расписные оконные витражи, и мягким электрическим светом немногочисленных светильников на стенах.

Настоятель храма игумен Илларион в праздничном облачении и с украшенной парчовым шитьём митрой на голове стоял у алтаря на амвоне[xviii], готовясь начать службу. К нему поднялся Учитель Истины Даниил. Монахи поклонились друг другу. Иерарха одели в праздничное облачение: мантию и Великий омофор – длинную широкую ленту с изображениями крестов. На голову водрузили позолоченную митру с крестом. Началась Литургия…

Воздух в храме стал упругим то ли от горящих свечей, то ли от каждения ароматного фимиама[xix], то ли от молитвы и песнопений, откликавшихся камертоном в душе каждого присутствующего.

Хор запел Херувимскую песню[xx]. Песня разлилась по всему храму переливами и волнами, трогая сердца присутствующих здесь.

Иерарх, взяв в руки дикирий и трикирий[xxi], повернулся к руководителям Союза и троекратно перекрестил их. С добротой и любовью во взгляде, он произнёс:

– Мы, люди, при совершении Литургии, присутствуем на таком же божественном занятии, как на небесах – небесные силы: предстоим в храме перед Престолом, на котором Бог присутствует невидимо, подобно тому, как ангелы предстоят перед Престолом Господа на небесах; мы славословим Господа в храме, подобно тому, как Ангелы славят его на небесах!

Пока в храме совершалось духовное действо, совершенно другое действие происходило за его пределами: несколько корреспондентов остались на территории комплекса для подготовки своих репортажей. Тут же находился вездесущий корреспондент амеравийского телеканала «Фокс Ньюс» Бадди Грановски. Он уже сделал вывод для себя о конгломерии «Лудуш» и теперь вещал в эфир для заокеанских зрителей телеканала:

– Господа, судя по всему, руководство Союза хочет запереть население в конгломериях и там жителей жёстко контролировать. А этот комплекс, который находится у меня за спиной, как сказали представители конгломерии «сверху напоминающий аленький цветочек», на самом деле – золотая клетка для детей и молодёжи. Здесь устроен замкнутый цикл промывания мозгов подрастающему поколению. Никакой альтернативы, только то, что хотят взрослые дяди в шелковых чёрных рясах и френчах военного покроя…

Грановски говорил это с пафосом, всё повышая и повышая голос. Лицо его выражало сострадание, по всей видимости – к детям, которые вынуждены жить в этой «резервации». Он продолжал:

– Но всё здесь очень напоминает технологию работы птицефабрики, где бережно выдерживаются в тепле инкубатора яйца, потом нежно выращиваются птенцы, затем специально обученный персонал неусыпно контролирует рост молодняка и наконец, всех птиц ждёт быстрая и неожиданная смерть для удовлетворения гастрономических фантазий любителей поесть свежее мясо! – на секунду он сделал паузу, чтобы зритель успел «переварить» его словесный водопад и закончил мысль коротким замечанием. – Надо полагать, что руководители Союза, упорядочивая весь уклад жизни, хотят процветания своему народу.

Последнюю фразу он добавил больше для местной Службы безопасности, чтобы у него в следующий раз не было проблем во въезде на территорию Союза.

Поздно вечером правительственный кортеж выехал в направлении Киева. Предстояло проехать через Карпатские горы.

Событие 14. Карпаты – Киев.

Председатель сидел в середине салона дабиона, в широком кресле. Сквозь прозрачное бронестекло в потолке салона он видел, как набирают силу грозовые облака над предгорьями Карпат. Через некоторое время стремительно опустившийся густой туман плотной стеной закрыл горы. Высокая скорость дабионов и туман создавали сюрреалистичную картину: огоньки осветительных фонарей вдоль автострады слились в сплошной сверкающий поток, растворявшийся в пушистом серовато-белом мареве.

До Киева предстояло ехать ещё несколько часов, так что некоторые пассажиры после насыщенного дня задремали. Председатель не спал – о чём-то думал, а потом повернулся к сидящему слева от него Учителю Истины Даниилу. Глаза иерарха были прикрыты, но Председатель почувствовал, что тот не спит, а скорее находится в глубоких раздумьях, поэтому спросил тихо: