# Аська и Лихо

Юлия Фирсанова

Не буди лихо, пока оно тихо. Кажется, так звучит старая поговорка? На Земле ее знают даже дети, а в Великом Лесу нашлась парочка остроухих юнцов, незнакомых с сакраментальной истиной. И что? Разбудили ведь древнейшее лихо на свою голову. Сами получили, и Аське Покрышкиной по случаю досталось.
Привязал землянку к Лихаэлю Аэрдану (в переводе с эльфийского Чокнутому) ритуал призыва питомца. А оно ей надо? Не-а! Аська домой хочет, к своей жизни, где не будет места всяким безумцам, а для этого придется поработать.
Богиня Гиаль пообещала помощь за расчистку Великого Леса. Значит, вперед, на баррикады! Но просто не будет! Лихаэль так и норовит втянуть забавную человечку в какие-нибудь неприятности. Ему весело, а каково Аське?

Серия «Другие миры»


© Юлия Фирсанова, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

## Пролог

Эльмиавер несся по быстрой тропе, мысленно моля Лес дать ему доступ к заповедной поляне. Только бы успеть, только бы не опоздать непоправимо!

Почему, ну почему, во имя Светозарной Гиаль, глупые дети избрали местом решения своего спора запретное место? Несусветные упрямцы! Если рассчитывали сохранить поединок в тайне от родных и Совета Древ, лучше бы отправились на любой из речных островов Шумливой. Вода прячет следы порой надежнее, чем корни древ. Но они пошли туда, на поляну у круга старых меллорнов, где таилось ОНО, едва ли не самое…

Он не успел! Визардэль и Фаэроен в кругу священных деревьев танцевали свой поединок с тонкими листьями-клинками, выращенными песней так, чтобы наносить минимальный вред, но причинять максимум неприятных ощущений. Как раз в миг явления мастера законов Великого Леса раздались синхронные вскрики торжества и боли. Порезы дети исхитрились нанести друг другу одновременно, найдя бреши в защите. Кровь брызнула на траву из символических порезов – свидетельств зряшного спора.

Тут же зашумел ветер, жестко прибивающий траву, кусты, гнущий к земле, как траву, могучие деревья. В чистом небе сверкнула молния, оглушительно грянул гром и земля, как вода, разошлась. Могучие корни выпустили на свет гостя.

Высокий, прекраснее самого прекрасного из эльфов, укрытый лишь в живой плащ из волос оттенка закатного солнца, стелющихся по траве, с завораживающими очами, непрерывно меняющими цвет от травяной зелени до темного сапфира, с аурой силы, пригибающей к земле сильнее самого сильного ветра. Спящий Предок был почему-то страшен так, что клинки выпали из рук поединщиков, рухнувших ниц. Опустился на колени Эльмиавер, пытаясь вымолвить сведенными судорогой губами:

– Благодатного солнца и ярких звезд!

Спящий мазнул взглядом по двум валяющимся эльфятам, разбудившим его своей дракой. Снисходительно облизнул яркие губы и мелодично промолвил:

– Жертвы? Крови их больше не лей, слаба, сила невкусная.

Спустя несколько секунд чудовище задумчиво выдало:

– Возможно, если пытать, кричать будут красиво?

– Молю, Спящий, о снисхождении, – не вставая с колен, простер длани в сторону восставшего Эльмиавер. – Требуй виру, эй-ороль, – эльф обратился к собеседнику, используя титул «высокий лорд лесных просторов», – но отпусти детей.

– Отпустить? Забрать то, что отдано добровольно не тобой? – сильно удивился странному желанию эльфа собеседник, скривил губы и тут же выдал свою цену: – Тогда дай мне забаву на замену! Я хочу живую игрушку!

– Но… – попытался было беспомощно вякнуть благородный заступник, вгляделся в прекрасное лицо пробужденного, в чьих чертах милосердия отродясь не ночевало, и заткнулся.

– Ну? – притопнул ногой жаждущий развлечений тип. – Меня пробудили, я хочу веселиться! Нет игрушки? Найди, создай, призови! Мне становится скучно! Или все-таки развлечься с криками этих детишек?

– Нет, нет! Я… Призвать? Я призову тебе спутника, – неожиданно и скорее от безнадежности, нежели от чего другого, осенило Эльмиавера. Эльф торопливо пустился в объяснения, больше похожие на причитания. – Есть ритуал зова. Я проведу его для тебя. Верный спутник, разделяющий дорогу! Мой предок проводил такой для себя и получил каррошара, златогривого и быстроногого. Принцесса Айоль вызвала самого стремительного из охотничьих соколов, а…

– Хватит, – оборвал перечисления Спящий Предок, который уже не спал, и хлопнул в ладони. – Призывай!

Эльф, косясь на беспамятных глупых мальчишек, ввергнувших себя, его, а возможно, и весь Лес в пучину неприятностей, вытащил из-под туники медальон и торопливо запел вполголоса старинную молитву-призыв-заклятье. Что это было на самом деле, затруднился бы сказать и маг поопытнее мастера законов, большую часть времени посвятившего трактовке и соблюдению правил Великого Леса. Он и медальон-то носил на груди как память-дар ушедшей за грань мира Айоль, и лишь в благодарность выучил слова древнейшего ритуала. Призывать защитника-спутника даже не думал: его мир полнился лишь причудливой вязью законов и всеми теми, кому нужна помощь в их постижении.

Теперь дар пригодился. Мелодичный, как у каждого эльфа, голос вел ритуальный речитатив. В затверженной песне Эльмиавер менял лишь одно слово – свое собственное имя на имя Спящего. То самое, которое не рисковали произносить вслух долгие века даже самые безрассудные эльфы.

Отзвучала песня призыва и воцарилась тишина. Странная для вечноживого леса, неизменно наполненного дивной слитной мелодией жизни: шумом соков растений, гвалтом птиц, возней зверья.

– И где? – все еще предвкушающе, но уже готовясь разочароваться и начать забавляться на свой лад, потребовал ответа Спящий.

Будто только и дожидались его требования, в ответ небеса разверзлись – не в невыносимой голубой выси, а не более чем в тройке метров над поверхностью, и с воплем «Ёкарный бабай!» на сокровенную полянку древнего эльфийского леса обрушилось нечто мелкое, живое, но никоим образом не похожее на говорящую птицу любой разновидности.

Призывали ему, потому Спящий поспешил, еще не разобравшись толком, что ему вызвали, подставить руки и поймать обещанное развлечение. Оказавшееся не просто мелким, а еще и когтисто-царапистым. Оно так бесцельно размахивало конечностями, что умудрилось оцарапать щеку Спящего. Нанести рану тому, кто не видел своей крови веками. Царапина, конечно, тотчас зажила без следа. Но капельки крови ухитрились попасть на того, кто нанес рану, рассадив при этом собственную кожу. Две крови разных истоков смешались, завершая ритуал ослепительно алой вспышкой.

Проморгавшись и все еще цепко держа за шкирку своего призванного спутника, Спящий постарался хорошенько рассмотреть добычу.

– Человечка? – разочарованно протянул древний ужас древнего леса с совершенно детскими капризными интонациями.

– Ты вообще кто такой, нудист волосатый? Отпусти меня! – возмущенно вякнула добыча, пытаясь вывернуться из стальной хватки.

– У тебя плохо получилось. Я ее убью, призови другого спутника, – потребовал Спящий, бросая неказистое создание на траву с такой силой, что у того сбилось дыхание и несколько секунд оно не могло вымолвить ни слова.

– Это невозможно, – с трудом восстанавливая силы благодаря нахождению близ сердца леса, возразил Эльмиавер. – Ритуал завершен, и повторить его никто не в силах. Лишь троекратно можно было пропеть песнь призыва и единожды для каждого нуждающегося. Амулет великого мастера разрушен. Но финал песни был искажен действом. Эй-ороль, вы случайно смешали кровь с призванным спутником.

– И что? – капризно изогнул бровь Спящий.

– Вы приняли это создание в свой род на правах младшего родственника, цвет вспышки… Светозарная Гиаль скрепила ваши узы.

Возможно, Эльмиаверу послышалось, но Спящий пробормотал под нос нечто вроде «мстительная стерва». Пока велся этот разговор, пришла в себя валяющаяся на траве человечка.

Она вскочила на ноги и заозиралась вокруг. Очевидно, лес ничуть не походил на ту местность, где обитала призванная сюда особа.

– Эй вы, верните меня, где взяли! – потребовала юная девица человеческой породы, сурово сведя брови и взъерошив рукой постыдно короткие коричневые, как шерсть у зверей, волосы.

А Спящий вместо того, чтобы убить Эльмиавера, коль поднять руку на неподходящего спутника он не имеет возможности, взял и расхохотался. Весело, звеняще, завораживающе задорно, так что эльф потерял нить рассуждений и начал улыбаться, заражаясь против воли настроением Спящего Предка.

– Я с глухими разговариваю? Хватит ржать! Верните меня назад, откуда взяли! – сварливо повторила почему-то совершенно не очарованная дивными звуками взлохмаченная человечка.

После мелодичного смеха Спящего ее голос показался хриплым карканьем мелкой вороны.

– Передумал! Убивать не буду! Она забавная! Я буду звать ее Асе, ежик, – объявил Спящий.

– Ас – это скандинавский бог, а я Ася, нечего коверкать, – сварливо поправила нахальная человечка, снова осмотрелась и обратилась к Эльмиаверу: – Ты, дядя, вроде чуть более адекватен, чем этот неизвестно чем обкурившийся нудист. Верните меня назад! Это ведь из-за вас я тут очутилась, не знаю уж каким образом.

– Прости, человечка, ритуал завершен. Ты связана со Спящим, – эльф повел рукой в сторону указанного создания, – нерасторжимыми узами.

– Чего? – нехорошо прищурилась девушка и даже себя на всякий случай оглядела. Цепи, что ли, искала?

– Не в нашей воле их расторгнуть, и переместить тебя куда-либо я тоже не властен. Ты была призвана ритуалом, обратной силы он не имеет.

– А кто может все взад повернуть? – мрачно вопросила насупившаяся Ася.

– Подобное во власти лишь высших сил, – расплывчато ответил Эльмиавер, и сам не знавший доподлинно четкого ответа на вопрос.

– То есть нельзя вам, а им можно? – продолжила допытываться упрямая человечка.

– Воистину, – подтвердил законник, усвоивший одно: Высшие, если на то есть их воля и желание, могут многое, почти все, но ключевое слово в этой сентенции «если».

– Тогда зови их или веди к ним меня, – потребовала девушка.

– Она забавная, – снова со смешком восхитился Спящий. – С высшими говорить желает.

– Хоть с чертом лысым, ёкарный бабай! – рявкнула Ася, теряя остатки терпения. – Я домой хочу, я свободная девушка, а не пришей кобыле хвост к какому-то нудисту в чаще колючего леса!

Эти слова стали последней каплей в чаше. Спящий рухнул на траву, содрогаясь от смеха.

## Глава 1. Поручение богини

Пока Спящий веселился, Эльмиавер, напротив, чуя возможные проблемы, постарался объяснить все человеческой девушке максимально доступно и просто:

– Чтобы тебя услышали, ты должна что-то значить для того высшего, к кому обращаешься. Только тогда к твоей мольбе могут снизойти. В наших лесах храмов твоих богов нет, есть лишь святилища Светозарной Гиаль. Чтобы эльфийская богиня обратила свой взор на человека, его заслуги перед Великим Лесом должны быть воистину весомы, а дары щедры.

«Утром деньги, вечером стулья», – мрачно пробормотала себе под нос человечка, а затем, уже более громко, обратилась к Эльмиаверу:

– Но под лежачий камень и вода не течет. Отведи меня, пожалуйста, в храм этой вашей Гали. Я попробую!

На Спящего девушка демонстративно не обращала внимания ровно до тех пор, пока тот не спросил:

– Кто такой нудист?

– Это ты, – рявкнула Ася. – Оделся в волосы и хватит.

– Одежда? – чуть нахмурился Спящий и тут же снова заулыбался: – О, вспомнил!

– Блеск, – мрачно оценила девушка. – Нудист-склеротик!

А Спящий просто встряхнулся или гибко потянулся всем телом, и в следующий миг уже оказался облачен в переливчато-легкую тунику, эльфийские сапожки и несколько дюжин прочих элементов одежды, подобающих знатному эльфу. Скептически оглядел себя в наколдованную гладь стоящего водного зерцала и небрежным щелчком пальцев убрал почти все призванное, оставив лишь лосины, обувь и тунику. Заодно, завистливо покосившись на Асю, укоротил и волосы до бесстыдной длины в полторы ладони, едва достающей до середины шеи, скопировав стрижку человечки.

Пока Спящий занимался собой, Эльмиавер бочком-бочком скользнул к бессознательным детям и, опустившись рядом с ними на корточки, возложил руки на лбы отроков.

Даже нетерпеливая человечка, только сейчас заметившая еще двух пареньков, настороженно уточнила:

– А с этими что? Померли или приболели?

И только чуткое эльфийское ухо уловило продолжение вопроса «надеюсь, это не заразно».

– Они всего лишь отдали в поединке, обернувшемся призывом, больше силы, чем следует для здравия, Ася, – небрежно проронил, отвлекшись от созерцания себя неповторимого, Спящий Предок.

– Дрались, что ли? А зачем? – хмыкнула Ася, дожидаясь, пока ее отведут к незнакомой Гале.

– Они оспаривали в поединке право зваться искуснейшим творцом цветка, ибо творения их оказались воистину равны по изяществу, тонкости изысканного аромата и переливам цвета, – с достоинством пояснил вескую причину ритуальных разборок Эльмиавер.

– Два придурка подрались, выясняя, чей цветочек лучше? – неподдельно изумилась Ася и, покосившись на Спящего, протяжно выдохнула: – Походу, вы тут все что-то забористое курите. А не только рыжий нудист. Так, может, пускай на травке еще покемарят, а ты меня пока, дядя, своди к вашей Гале.

Эльмиавер поднял нечитаемый взгляд на походя оскорбившую достойных, пусть и юных, эльфов человечку, заодно вновь исказившую имя великой богини, покосился на Спящего Предка. И решился на месть. Хочет человечка унижения, пусть!

С неразумными детьми он поговорит после. Пусть восстановят силы. Навесив на пару спящих защитный полог «милость Леса», Эльмиавер укрыл их пледом из трав и поднялся:

– Пойдем.

– Ок, – шагнула ближе к эльфу Ася, пока тот продолжал:

– Если старший родич не против.

– И как мне об этом узнать? – удивилась девушка, взлохматив свои вопиюще короткие волосы странного коричневого оттенка. – Дядька-то там остался, дома. Смартфонов тут точно нет. Или ты телеграмму отправить можешь?

– Я имел в виду твоего нового старшего родича, Ася, с которым вас связал ритуал, – пояснил начавший раздражаться Эльмиавер, снова указывая дланью на Спящего.

Вообще-то он ждал (почти предвкушал) возражений с его стороны. Поговаривали, что у Спящего Предка сложные отношения со Светозарной Гиаль. Впрочем, преданий о нежной дружбе с кем-либо иным до потомков не дошло, а учитывая долгий эльфийский век и феноменальную память, уже само это было знаковым показателем.

Невыносимый Спящий снова вывел из себя мудрого законника своим неожиданным решением:

– Против? Нет! Пошли, мне интересно!

И Эльмиавер смиренно повел парочку к ближайшему святилищу – лесному храму Светозарной. Лес охотно раскатал ковер тропы пред тремя путниками. Десяток-другой шагов и путь уже завершился, окончившись на поляне, окруженной вечноцветущими сивариями. Деревья источали восхитительный аромат и неустанно роняли на изумруды трав лепестки нежно-розового и небесно-голубого цвета. Лишь антрацитово-черные крайты, перемежавшие эту тонкую хрупкость воздушных переливов, вносили в гармонию поляны строгую ноту, напоминавшую явившимся к богине не только о ее милосердии, но и о твердости.

– Мы на месте, – надменно сообщил несведущей в божественных тонкостях человечке Эльмиавер.

– Ну да, миленькая полянка, не собор Василия Блаженного и не Парижская Богоматерь… – бормотнула себе под нос глупая человечка, не преисполнившись и толикой благоговейного восторга от созерцания истинного величия священного места.

Коротко вздохнув, Ася присмотрелась и уточнила:

– Как тут связь организована? Пришел и говори, или?..

– Если милостивый взор Светозарной Гиаль обратится на тебя, то того будет достаточно, – сухо проинформировал Эльмиавер, пока беспардонный Спящий Предок самым возмутительным образом принялся ощипывать с ветки ближайшей сиварии голубые цветки и закидывать их в рот.

– Он еще и травоядный, ск… – оборвав фразу на половине, качнула головой человечка и решительно промаршировала к центру поляны. Широко расставив ноги, она запрокинула голову к небу в переплетении цветущих ветвей и позвала, на сей раз назвав богиню верным именем:

– Гиаль! Уважаемая! Верните меня, пожалуйста, из вашего красивого леса в мой дом.

Ответом чужачке стал лишь шум листвы. Или это можно было трактовать как красноречивое молчание? Ася еще выждала несколько секунд для порядка, вдруг телеграммы отсюда до неизвестного «туда» доходят с опозданием. Но ничего не поменялось. На физиономии нудиста интерес сменился кислой скукой, надменно-вежливое выражение второго остроухого типа с гладким лицом юнца и глазами старика не изменилось. Разве что в этой надменной вежливости прибавилось высокомерное «я иного и не ждал».

Ася почувствовала себя загнанным в ловушку зверьком. Материться она не стала (дядя не одобрял). От безысходности сцепила зубы и саданула крепким кулачком по стволу ближайшего темного дерева.

Вполне живое, полное сил растение осыпалось от ее удара мелкой черной крошкой, та же участь постигла и все насаждения этой разновидности, произраставшие вкруг поляны. Рыжий нудист снова заметно оживился, у равнодушно-надменного остроухого типа (точно эльф сказочный из мультиков) отпала челюсть. Стало быть, то, что случилось, за рамки обыденного выходило.

Измельчение древесины сработало как тумблер связи. Величественный женский голос раздался с небес:

– Смертная… Уничтожила крайты. Хм… ты хочешь разорвать узы и отправиться домой… Я отправлю тебя к тем, кто в силах исполнить желание, если заслужишь. Очисти мой лес.

На этом прямое включение завершилось. Ничего не понимающая Ася попробовала уточнить детали:

– Куда отправишь? Как заслужить? Чем очистить?

Но совершенное молчание было ей ответом. Его разрушил голос «старичка»:

– Миссия возложена на тебя, на левой руке явлен знак – браслет обета. Если справишься, Светозарная Гиаль снизойдет к твоей просьбе.

– Чего? – глупо ляпнула Ася.

Пришлось Эльмиаверу приблизиться к странной человечке, ненароком умудрившейся породниться со Спящим, и аккуратно, стараясь не касаться ее руки, указать на знак богини – едва заметную на коже полоску браслета-обязательства. Девица послюнявила палец. Попробовала стереть отпечаток божественной миссии и, разумеется, не преуспела.

– Если исполнишь возложенный гейс, браслет обретет цвет Гиаль, подавая знак, – объяснил само собой разумеющееся каждому жителю Великого Леса Эльмиавер.

– Ну как бы уяснила, не дура, была бы дура, не уяснила. А чего делать-то? – брови Аси встали домиком. – Еще по каким-то деревьям постучать?

Бедный советник, не в добрый час решивший выкупить жизни юных эльфов ритуалом призыва, содрогнулся при одной мысли о том, что может натворить в Великом Лесу растяпа-девица, особенно растяпа, науськиваемая желающим поразвлечься Спящим. У того при словах о «постукивании по деревьям» в разуме явственно начали роиться возмутительные мысли о беспорядках и массовых разрушениях.

– Нет, дева. Мыслю я, Светозарная Гиаль распознала в тебе редкий дар – способность уничтожать след, чуждый Великому Лесу. Деревья край-ты (между прочим, до самого Эльмиавера это дошло только после откровений богини) были насильственно посажены на поляне нашей богини неизвестными темными недругами, и лишь сила светлых сиварий сдерживала их скверну.

– Хм, – человечка призадумалась, снова взъерошила свои и без того пребывающие в безобразном беспорядке безобразно-темные волосы и уточнила:

– То есть в лесу есть еще какие-то неучтенные насаждения или другая пакость, кем-то подброшенная? И ваша Галя почему-то уверена, что я смогу ее разрушить, и хочет, чтобы я по ней постучала?

Сам Эльмиавер столь вульгарно задачу никогда бы не сформулировал, но в целом чужачка была права. Потому он ответил человеческой девушке коротким поклоном согласия.

## Глава 2. Временный приют

Потому законник не стал вмешиваться и возражать, когда Спящий с радостным оскалом поддакнул «Воистину» и предложил, едва не подпрыгивая от нетерпения, как мальчишка, которого позвали на каток:

– Пошли уничтожать?

– С разбегу, – мрачно буркнула человечка. – У тебя глаз-рентген, видишь, чего тут надо под корень извести?

– Ты видишь, – указал на очевидное Спящий Предок.

– Я? Нет… или не особо, – нахмурив брови, ответила Ася.

– Ты истребила крайты, – повел плечами собеседник.

– И что? Не факт, что с остальным прокатит. И сколько времени займет. Что я буду есть все это время, где спать, во что одеваться? Я ж тут форменный бомж, – она методично принялась долбить аргументами.

– Кто такой бомж? – тут же влез с вопросом Спящий (увы-увы, уже совсем не Спящий) Предок.

– Бездомный и нищий, – буркнула Ася.

– Я позабочусь, коль невольно принял тебя в род, – небрежно отмахнулся от несущественных деталей собеседник. – Разбужу свое древо.

– Э? Это ты мне на ветке жить предлагаешь? Я не птица и не белка, гнезда вить не умею, в дупло не влезу. Не выйдет!

– Мое древо даст нам все, о чем ты просила, – походя пояснил Спящий, которому не терпелось, уладив все пустячные мелочи, перейти к забаве с задачкой от Гиаль.

– Ну… допустим. Тебя, кстати, как зовут?

– Можешь звать меня Лихаэль, Асся, – представился «рыжий нудист».

– М-да, только личного Лиха Двуглазого мне не хватало для полного счастья, – обреченно вздохнула девушка и снова взлохматила свои стоящие дыбом волосы. – И повторяю, я АСЯ! Ну пошли, показывай, где кости бросить.

Спящий Предок, очевидно понимающий в странных речах человечки более Эльмиавера, благодаря стихийно возникшей при ритуале кровной связи, снова рассыпал завораживающий смешок.

Эльфийского законника заходить в гости не пригласили, но он вынужденно скользнул на тропу вслед за Лихаэлем и Асей. Оставлять этих двоих без присмотра ему не позволял священный долг перед Великим Лесом.

Гордо вскинутой головой Спящий Предок повел в сторону непроходимых зарослей, у которых они оказались втроем через несколько мгновений. Эльмиавер даже чуточку позавидовал. Почему-то для него Лес никогда не распахивал путевую тропу с такой охотой и радостью. И это после веков верной службы.

Колючие заросли, к которым привел компанию Лихаэль, весьма напоминали зловещим видом те темные деревья, которые портили эстетику или жизнь Гиаль в святилище, разве что были не черного, а темно-зеленого цвета.

Переведя взгляд на колючки, Лихаэль прищурился и хлопнул в ладоши. Аплодисменты ни к чему не привели. Если только кусты гордо приосанились, довольные признанием их колючих заслуг? Но это утомленному бегом по тропам, волнениям и ритуалом Эльмиаверу могло показаться.

– И? – не поняла юмора Ася. – В колючих кустах и под ними я тоже жить не умею и не буду.

– Хм, – сказал Спящий Предок. – Слишком крепко спит.

Подошел ближе к живой ограде и провел ногтем по ладони наискось, получилось круче, чем ножом. Порез вышел знатный. Лихаэль собрал рубиновую влагу в горсть и бросил вперед. Та рассыпалась сверкающими алыми бусинами на кусты.

Кажется, кровь даже не успела долететь до зелени, ее втянуло со скоростью пылесоса. Чуть ли не с жадным чавком. Лихаэль снова хлопнул в ладони. Причем левая уже успела исцелиться после членовредительства и ничем не отличалась внешне от правой.

Высокие кусты, казавшиеся неприступной стеной, зашевелились, как живые, и расступились, превращаясь в элегантную арку; колючки куда-то спрятались или вообще втянулись. Открылся вид на вполне пристойную широкую тропу. Густая, но короткая щетка изумрудно-зеленой травы тут, очевидно, служила вместо плитки, песка или гравия. А более высокая работала бордюром, через который, судя по шипам некоторых растений и слишком ярким цветам, соблазнительно покачивающим головками, переступать не рекомендовалось даже с точки зрения совершеннейшего профана в ботанике.

Короткая тропинка привела путников к… громадному дереву? Или дому? Или даже древо-дому или вовсе древо-дворцу. Вроде бы ствол имелся, густо-золотистого цвета с более темными прожилками, но имелись и окна, двери, ступени – в общем, все, что положено строению. С той лишь разницей, что это никто не строил, оно само выросло или вырастили? И это продолжало оставаться живым. Асе показалось, что, если приложить ухо и прислушаться, можно услыхать шум соков, бегущих в гигантском стволе. Куда там бедолаге баобабу, в сравнении с этим деревом, гигант показался бы жалким лилипутом. «Домик» в ряды секвой, конечно, не рвался, но ему было куда стремиться и на кого равняться.

Ася вслед за Лихаэлем вошла в дверь, закрытую лишь живой шторкой – плотным зеленым плющом. Эльмиавер остался снаружи. Ему доступа в личные владения Спящий Предок не дал. Позабыл или не пожелал.

Внутри было светло, не пыльно и гораздо больше пространства, чем казалось снаружи. Словно внутрь немаленького дома как-то ухитрились утрамбовать не два или три, а не меньше десятка пространств аналогичных габаритов.

Один высокий холл с изумительной резьбой на настенных панелях был больше всего древа. Коврами внутри него служили не только тканые творения мастеров, но и травы нескольких разновидностей, и мох. Мебелью – и работы столяров, и ветви да корни древ. Ася на спор не стала бы даже пытаться отличить одно от другого. Слишком велик был риск ошибиться. Сочеталось все столь гармонично, что соседствовало или перетекало друг в друга незаметно для глаз самого внимательного зрителя. Лихаэль снова хлопнул в ладоши, и повеял легкий ветерок.

– Иди, духи дома тебя проводят в покои. Выберешь нужную одежду.

– А насчет еды? – насторожилась Ася.

– Листья съедобны, – рассиялся улыбкой Лихаэль, махнув в сторону не то статуи, не то куста в стене рядом.

– Я люблю мясо, – мрачно буркнула девушка.

– О! Тогда, человечка, я поймаю тебе оленя. Любишь парную печень или сердце? Или хочешь кровь из жилы? – принялся воодушевленно расспрашивать чудик.

Ася скрипнула зубами, закипая, и неожиданно поймала смеющиеся искры в переливчатых, как драгоценные камни, глазах этого невозможного типа с рыжими, нет, скорее ало-рыжими или вовсе закатного оттенка волосами. Он ее троллил! Натурально троллил!

– Эй ты, рыжий нежданный родственничек, если будешь меня подкалывать и дальше, станешь, как тезка, одноглазым.

– Тезка? Не знаю, расскажи! – не обиделся, увлекаясь новой информацией, тот, кого дедушка-эльф обзывал Спящий Предок.

– Персонаж наших сказок. Неопределенного пола, с феноменальным даром навлекать неприятности на других одним своим присутствием. Второго глаза у него или нет, или не видно из-под волос, а может, выбили за дурацкие шуточки, потому называется Лихо Одноглазое, – нехотя выдала информацию девушка.

– Хм, – приосанился Лихаэль, секунду поразмыслил и просиял, включая прожектор-улыбку: – Мне нравится, дозволяю тебе обращаться ко мне Лихо, Ася!

Ася выдала только звучный фейспалм, пробормотала «ёкарный бабай» и потопала в неизвестном направлении, куда ее подталкивал незримый, но ощутимый ветерок.

Неодноглазый Лихо не соврал. Жилье он своей нечаянной родственнице предоставил. И даже не комнату, а целые апартаменты: спальню, ванную и то ли кабинет, то ли комнату отдыха, где диваны перетекали в кресла и сползали в ковер, а столики и светильники вырастали из пола и стен. Ванная тоже имела мало общего с традиционной человеческой. Деревянное абстрактное нечто в виде углубленной амебы, вырезанной прямо в полу, и умывальник-ручей. Как что тут регулируется, Ася пока даже изучать не стала, чтобы не застрять с экспериментами на пару или более часов.

Самой традиционной из комнат, разграничивающихся деревянными стенами-панелями и вездесущими живыми жалюзи, оказалась спальня. Овальное ложе с балдахином в виде перевернутой чаши цветка. Бело-серо-голубое, не режущее глаз контрастами.

На этой кровати нашлись и несколько предметов туалета. В смысле какие-то невесомые не то платья, не то туники, не то ночные рубашки. Нижнего белья и штанов к ним не полагалось.

Ася выдохнула сквозь зубы и риторически уточнила у пространства:

– А куртки, брюки и трусы с лифчиком по здешнему фэншую не положены?

Пространство помолчало, но легкий ветерок, который привел ее в спальню, а затем стих, поднялся снова и мягко подтолкнул Асю от кровати к стенке. Руки сами уперлись в деревяную панель, и та отъехала, являя недра одежного шкафа. На полках и вешалках было все запрошенное. Очень похожее на то, что Ася обычно носила, но из иных материалов, напоминающих земные лишь отдаленно. Впрочем, она не заморачивалась – сменила испачканную в соке травы футболку на короткую серую тунику, затянула своим пояском, накинула сверху легкую куртку. Вроде и тепло в здешнем лесу, но ведь неизвестно, по каким зарослям придется блуждать. А куртку и снять недолго или на пояс повязать. Это попроще, чем надеть то, чего нет при себе.

Когда Ася спустилась в холл, никого живого там не обнаружилось. Зато голос Лихаэля раздавался снаружи. Он пел. Без музыкального сопровождения, без зрителей, просто так. Даже без слов, только рулады, но почему-то Ася четко понимала смысл песни. Этот странный тип пел о красоте леса. А дедушка-эльф, который приперся с ними двумя, сидел прямо на траве и даже не слушал – внимал, и на физиономии его блуждала совершенно дебильная улыбка, как у нажравшегося алкаша или словившего приход наркомана.

## Глава 3. …И они постучали!

– Эй, Лихо, как будем задание Гали выполнять? – позвала рыжего Ася, не особенно впечатленная вокальными упражнениями. Ну да, талантлив, зараза, но никакие песни возвращение домой не приблизят.

Лихаэль завершил мелодичную трель и обернулся к девушке:

– Ты будешь искать. Не знаешь как – научишься. Дам подсказку! Вспоминай, почему стукнула по черному дереву, а не по любому другому.

– Оно чесалось, – пожав плечами, Ася выпалила дикий аргумент.

– Как? – не стал смеяться, лишь продолжил расспросы искренне заинтересованный Лихо.

– Под кожей, как мурашки, но внутри. Не больно, но неприятно, – попробовала пояснить девушка.

– Попробуй найти еще такие растения или вещи, от которых чешешься, – азартно предложил собеседник. – Куда хочешь пойти?

– На ту поляну, куда меня бросили. Там тоже чесалось, только слабее, чем около деревьев, – с некоторым сомнением в голосе протянула Ася и сделала шаг из тени дома к Лихаэлю. Может, он ее по-быстрому на место перенесет, как вчера сюда доставил?

Солнечный луч, упав на серую тунику, заиграл сотней мелких огоньков-жемчужинок, превращая скромный наряд в роскошное одеяние.

– Бесценное забытое алмазное плетение древних моар, – просипел Эльмиавер, вылупившись на «футболку» Аси.

– Почему забытое? – небрежно тряхнул головой Лихаэль. – Духи моего дома его помнят. – И, не вдаваясь в подробности, какие именно духи и как эту ткань вообще делают, уцепил Асю за запястье и потянул на себя.

Никакого предупреждения о начале движения Лихо не сделал. То ли нужным не посчитал, то ли нарочно поступил именно так, желая посмотреть, как Ася потеряет равновесие и куда-нибудь грохнется. Представление о забавном, как успела она понять за недолгое знакомство, у этого типа было своеобразным.

На ногах Аська устояла, хоть и покачнулась, даже хвататься за руку шутника для надежности не стала. И матом его не обложила. С Лихаэля сталось бы тут же вытащить какой-нибудь свиток и попросить повторить ругательства на бис для их лучшего усвоения. Нет уж, развлекаться за свой счет Ася не позволит! Не на ту напал!

Однако пока Лихаэля куда больше интересовали поиски чего-то неизвестного, мешающего Гиаль, чем шутки над девушкой. Вышло бы походя – забавно, а нет, так и не стоит тратить время!

Эльмиавер снова последовал за Лихо и Асей и теперь топтался поодаль. Вернее, не топтался – не человек все-таки, – а изящно стоял в изысканной позе и с озабоченным выражением на прекрасном лике.

– Может, прежде чем чешущееся искать, ваших цветочных дуэлянтов отсюда уберем? – на всякий спросила Аська.

Эльф приподнял брови домиком и, резко обернувшись к парочке, укрытой цветочным ковром, как одеяльцем, нахмурился. Одним скачком он оказался рядом с эльфами. Склонившись к ним, заводил руками, точно целитель-гипнотизер.

Переливчато рассмеялся Лихаэль и прокомментировал:

– Не просыпаются! Должны были проснуться и уйти, а не просыпаются!

– Утомились в драке? – неуверенно предположила Ася.

– Их что-то держит во сне, мешает перейти от грез сновидений к жизни, – выдал трагическим шепотом диагноз Эльмиавер.

– А если их отсюда унести в другое место, проснутся? – спросила Покрышкина, весь опыт которой в борьбе с сонным эффектом неестественного происхождения ограничивался детской сказкой «Волшебник Изумрудного города» и волшебным маковым полем из этой повести.

– Не стоит, – посоветовал Лихаэль, тогда как эльф явно собирался последовать рекомендации человечки. – Они оплетены чарами грез, и, если их прервать, разум может навсегда оказаться в плену сновидений.

– Есть ли иной выход, первопредок? – в голосе Эльмиавера звучала мольба о помощи. Он даже заменил свое сакраментальное выражение «спящий предок» на иное, наверное, еще более уважительное.

– Поискать то, что чешется у Аси. Возможно, есть некая связь между состоянием этих детишек и ощущениями человечки. Давай, скажи, где то, что вызывает у тебя зуд?

Ася, впрочем, как и дедушка-эльф, не особенно поверила гипотезе Лихаэля, но собственной идеи насчет поиска у нее не было, потому пришлось принимать чужую. Она зажмурила один глаз, покачнулась с пятки на носок и ткнула в землю, чуть левее того места, где стояла:

– Вроде как оно там.

– Вроде? – въедливо уточнил Лихо.

– Вроде, – повторила Ася, – потому что еще там чешется и вот тут – указательный палец девушки ткнул в обозначенные места. – И чего, копать будем? А чем? У меня лопаты нет!

– Зачем лопата? – удивился Лихаэль и, ухватив свою спутницу за запястье, снова потащил ее вперед. Сначала к тому «левому» участку, который Ася указала первым.

– Ух ты, хм-мм, – как-то не по-хорошему заулыбался Лихо, не выпуская руки человечки. Он простер свободную ладонь над живописным травяным покровом и мягко, будто собирался забрать игрушку у капризного ребенка, потребовал:

– Отдай!

Что удивительно, его послушали. Трава расступилась, как вода. Прямо в пальцы призывающего влетела небольшая, с коробок спичек, призма – кристалл странного черно-сиреневого цвета.

Лихаэль прямо сейчас ничего пояснять не стал, только хмыкнул, снова уцепил Асю за руку и потащил к следующему месту, на которое выпал кивок-указание девушки. Там процедура повторилась, и вторая призма прилетела в ладонь добытчика. Следом за ней та же участь постигла и третью.

– Какие занятные вещицы шар вечного сна составляют, – Лихо все-таки дал странную справку, небрежно принялся жонглировать тремя пирамидками.

Эльмиавер, который понял больше человеческой девушки, побледнел, как крахмальная простынка. Насладившись цветом лица эльфа, Лихо процедил:

– И настроено оно на меня, тянуло толику моей силы.

– Детей можно разбудить? – непослушными губами вымолвил законник.

– Проснутся сами, шара больше нет, – отмахнулся Лихо, ловя призмы все разом и небрежно сжимая их в кулаке так, что кристаллы превратились в порошок. – А вот кто и зачем его здесь оставил, дабы качели сновидений баюкали мои грезы вечно – интересная шарада.

Вроде бы вполне мирный голос Лихаэля показался Асе отдаленными раскатами грома перед грядущим великим ненастьем габаритов Всемирного Потопа. Пытаясь как-то разрядить обстановку или прояснить ее, девушка брякнула:

– Это кто ж тебе так хотел колыбельную сыграть? Как теперь-то разобраться?

– Сейчас! – Лихаэль поднес остатки порошка к лицу и втянул его в себя, как заправский токсикоман «звездную дорожку», постоял, покачиваясь, будто и впрямь поймал кайф, а потом хищно оскалился:

– Сандэвар оро Кэль. Привкус его силы. Наша беседа будет до-о-лгой…

– Не будет, первопредок, – вмешался Эльмивер, благоразумно проглотив словечко «спящий». – Мой прапрадед ступил на радугу, ведущую к далеким чертогам богов, почти четыре тысячи лет тому назад.

– Ого, долго ж ты спал, спящий красавец, – выпалила Ася, а Лихаэль скрежетнул зубами от ярости, оценивая продолжительность своего отдыха. – Чем же ты этому дедку так досадил? Плюнул в суп или растоптал любимую клумбу?

– Не припомню, – беспечно повел плечами Лихаэль.

– Твоя шутка, эй-ороль, расстроила помолвку Сандэвара оро Кэль и светлой оро Виаль, – напомнил первопредку законник истинную причину, не затерявшуюся за тысячелетия и не присыпанную прахом истории.

– Да? – чуть сдвинул брови в попытке вспомнить пока не одноглазый Лихо и легкомысленно признал: – Нет, не помню.

Кажется, такой вопиющий приступ склероза возмутил Эльмиавера до глубины души. Но в деталях напоминать Лихаэлю, что и как было в те стародавние времена, эльф почему-то не стал. Должно быть, в отличие от уже помершего дедушки Сандэвара, его несостоявшаяся половинка еще коптила леса и могла каким-то образом пострадать, вздумай пробудившийся предок отправиться к старушке для выяснения компрометирующих подробностей.

– Слушай, Лихо, у меня тут больше ничего не чешется. Мстить за твои грезы длиною в тысячелетия некому – обидчик двинул кони, так что пошли искать другие проблемные места. Раньше начнем, быстрее закончим. Я домой хочу, и дядька, небось, уже волнуется.

– Вряд ли, – беспечно бросил Лихаэль.

– Это еще почему? – насупилась Ася, подозревая, что ее хотят оскорбить. Дескать, такое ничтожество никому не нужно настолько, чтобы о нем волноваться.

– То место, откуда ты упала, человечка, – поискал подходящее объяснение невольный родственник, прижмурив яркие очи, – его время, оно было столь тягуче… Не загустевший мед, даже не смола, скорее, как нить паучьей пряжи гигантского арохора, которая начинает тянуться, лишь если приложить все силы. Там, в твоем мире, еще не прошло и сотой доли мгновения.

– О… а… – начала было что-то говорить Ася, а потом просто захлопнула рот. Как оно так происходит, она вряд ли сможет понять, так чего спрашивать, чтобы этот рыжий-закатный над ней начал в очередной раз прикалываться?

Размышления прервал звучный чих дуэтом. Завозились и синхронно сели в траве эльфийские драчуны-цветоводы.

– О, мальчики проспались! – оценила Ася. – Ща будут дедушке объяснять, зачем они подрались из-за цветочков и разбудили спящего предка.

– Ик, – синхронный чих сменился на столь же хоровую икоту длинноволосых (желтенького и беленького) юношей, пытавшихся выкарабкаться из заботливо прикрывшего их травяного одеяла. Получалось неважно. Может, к парочке не вернулась координация, или одеяло «мейд ин флора» не спешило выпускать приглянувшуюся добычу.

Лихаэль переливчато рассмеялся и то ли с настоящим, то ли с наигранным высокомерием патетично ответствовал:

– Тебе не понять, человечка, высоких эльфийский стремлений!

– Куда уж мне, убогой. У нас все больше юшку пускают из-за власти, денег или баб, куда реже из-за принципов. Но чтоб из-за цветов… Это только в исторических романах, и то по итогу все к деньгам, власти и бабам сводится, – огрызнулась Ася.

– У нас так же, – секунду подумав, запросто согласился Лихаэль, почти не обращая внимания на таращившихся эльфят и дедушку-законника, выглядевшего возмутительно молодо для своей должности и бремени прожитых лет. – Но это же дети. У них свои игры.

– А, тогда конечно, – поддакнула Аська с энергичным кивком. – Дети по-всякому могут. Я раз видела – карапузики в песочнице сцепились из-за комка глины. Совочками друг дружку беспощадно лупили! Но им было годика по три. Эти, здешние, на вид чуть постарше будут.

Законник возмущенно вскинулся, но язык прикусил, чтобы не спровоцировать первопредка на какое-нибудь деяние, способное аукнуться всему лесу в тысячелетиях последствий.

– Эльфы иначе взрослеют, – наставительно пояснил Лихаэль.

– Но количество дури в голове у любого живого, будь то эльф или человек, обратно пропорционально времени и силам, потраченным окружающими на ее выбивание, – хихикнула Ася. И деловито пояснила: – Пороли деток маловато.

Лихаэль снова рассмеялся и, что удивительно, даже эльф-законник вынужденно согласно кивнул и посмотрел на наконец-то освободившуюся от травяного одеяла парочку так многообещающе, что стало ясно: «детки» обязательно получат всю порцию воспитательных люлей. Возможно, и даже, пожалуй, наверняка получат с лихвой. Возмущенные «малыши» попытались что-то вякнуть, но Эльмиавер положил тонкие пальцы им на предплечья, и из раскрытых ртов не донеслось ни звука.

– Пошли другие места искать? – снова предложила Ася первопредку, и тот, расплывшись в очередной ослепительной улыбке, взял новоиспеченную родственницу за руку и шагнул на мгновенно возникшую под стопой тропу.

Только убедившись, что Лихаэль воистину исчез, а не затаился где-то в ближайших кустах, законник отпустил аккуратно парализованных детишек. Разумеется, только затем, чтобы выслушать водопад упреков. Как же так! Им не дали достойно ответить ничтожной человечке на оскорбления, унизить ее, смыть обиду кровью обидчицы!

– Я не буду вести речей о разумности вашего поступка, пусть о том вам поведают родители. Скажу лишь, что пробудились вы от бесконечного сна под властью древних заклятий, опутавших сие место, лишь потому, что «ничтожная человечка» помогла первопредку – указала, где таятся скрытые опоры старинного плетения. Забытый ритуал связал их узами родства. Потому, дети, не спешите играть в обиды, дабы пробужденный предок не изволил выказать вам свое неудовольствие. Мы мало помним о его прежних деяниях, и сложно судить, какая доля из наших древних легенд достоверна, но ясно одно: ОН могущественен и опасен, и поступки его в рамки наших законов и правил не вписываются. Он сам себе закон и правило.

## Глава 4. Призраки прошлого

Ася ни процесса, ни плодов воспитательной работы не застала. Она буквально бегом неслась за Лихаэлем, вцепившимся в ее запястье как клещ. И самым обидным было то, что сама она успела основательно запыхаться и начать спотыкаться, а этот рыжий, красный, закатный, пестрый эльф цвел аки роза и был совершенно свеж. Будто сидел в кресле, а не несся по тропе. Вернее, это она неслась, спотыкаясь, а он скользил, словно летел над травой. «Р-р-р-родственничек нежданный, нечаянный, окаянный!»

Когда Лихо (пока двуглазое, но такими темпами ей-богу ненадолго) остановился, Ася едва удержалась от искушения шлепнуться на траву и замереть на ней, раскинув конечности в позе морской звезды. Если бы не слишком темный – какой-то подозрительный! – цвет травы, точно бы упала. А так ничего, лишь, запаленно дыша, выпалила:

– Ты куда меня притащил?

– Еще не знаю, – беспечно ответил потенциальный самоубийца. – Я попросил Лес привести туда, где его что-то беспокоит.

– И?

– А теперь ты скажешь мне, есть ли здесь ощущение щекотки, – широко улыбнулся Лихо.

– Чешется только рука, жаждущая дать тебе по шее, фантазер, – буркнула Ася и, передернув плечами, дополнила: – Ничего не чешется так, как там, мне просто здесь не нравится. Очень. Вроде и нормально все, а все равно как-то не так, будто на начало ужастика попала.

– О-о-о… – кажется, в глазах Лихаэля включился прожектор.

Он, может, и не понимал дословно речей своей свежеиспеченной родственницы, но смысл их, благодаря ритуалу, распознавал безупречно. И оглядываться по сторонам экзотический спутник Аси стал более внимательно, пытаясь первым обнаружить жутко интересную бяку. Увы, бяка на молчаливый призыв любителя экстрима отзываться и являться не спешила. То ли игнорировала Лихаэля, то ли имела личный график визитов и нарушать его даже ради такого умопомрачительного красавчика не собиралась.

Лихо недовольно скривил рот, потом пожал плечами и присел прямо на траву. Похлопал рядом, призывая Асю последовать своему примеру.

– Зачем? – спросила девушка.

– Лес говорит, оно происходит в сумерках и ночью.

– Точно ужастик, – передернула плечами Ася. – И тебе приспичило сыграть в нем главного героя. Только я не уверена, что тут предусмотрен обязательный хэппи-энд для всех.

– Ты под моей защитой, – упрекнул человечку в недоверии Лихо и обосновал с вопиющим эгоизмом причину такого «великодушного порыва»: – Мы с тобой только начали развлекаться.

Четко понимая, что утащить упрямца со зловещей поляны у нее не выйдет, Ася издала душераздирающий вздох, сделавший бы честь любому мастеру-привидению, и села-таки на траву рядом с Лихаэлем. Даже без скандала.

Пусть знакомы они были лишь несколько часов, но почему-то Ася понимала яснее ясного, что именно собой представляет этот легкомысленный на вид красавчик с волосами оттенка полыхающего заката. Может, так странный ритуал подневольного родства сказался? Истерику ее от попадания неизвестно куда и во что снял, добавил каких-то подсознательных знаний и чуток здорового пофигизма с нездоровой жилкой авантюризма. Всего этого Ася за собой не замечала, или замечала не столь ярко, как сейчас. С другой стороны, биться в припадке из-за чуждого окружения и неясных перспектив не тянуло, и то хлеб. За это Лихо и спасибо сказать можно, как-нибудь потом или мысленно. В панике бы она неизвестно что могла натворить и во что вляпаться.

Чтобы скоротать время до вечера, Ася поерзала на травке и спросила в лоб:

– А ты вообще кто? Тоже эльф, как все вокруг?

– Не похож? – хулигански прищурил глаз Лихо.

– Есть что-то общее: уши острые, разрез глаз; но все равно не похож, – прикинув так и эдак, выдала свою точку зрения Ася. – Структура лица другая.

– Мои сородичи стояли у истоков зарождения многих дивных рас. Мы сами выбирали, как желаем выглядеть, по каким законам жить, вернее, мы сами были правилом и законом для потомков. Мы были здесь до того, как боги стали покровительствовать тогда молодым перворожденным расам. Над нами не было богов. В разных мирах нас именовали по-разному. Здесь просто предтечами или первопредками, где-то древнейшими, но зачастую наши прозвания были столь мудрены, что их мы не старались даже запоминать.

– А предтечи ничего так, стильно, – одобрила землянка в стиле анекдота «наша лучше!». – Космической оперой, правда, отдает. Но это мои личные ассоциации. Ты мне еще вот что скажи – где-нибудь в лесу твои спящие родственники имеются?

– Я не чувствую никого, за исключением тебя, на многие миры окрест.

– Все перемерли или далеко ушли? – продолжила уточнять собеседница, прощупывая почву вероятных неприятностей.

– Не ведаю, – с совершеннейшим равнодушием к судьбе сородичей поведал Лихаэль. И в ответ на откровенное непонимание своей позиции чуть расширил рамки пояснения: – Мы были и есть слишком разные, иначе не дали бы начала стольким расам, отличным по образу мыслей, нравам, желаниям. Мы невообразимо разнились даже внешне. Потому, вероятно, мы едва могли терпеть друг друга и не испытывали желания общаться. Возможно, мы начали творить иные живые создания только затем, что желали компании отличной от своих сородичей.

– Странная мотивация, – почесала лоб Ася. – Ну ладно, я поняла. Ты своих родственничков тысячи лет не видал и еще столько же рад не встречаться.

– Воистину, – согласился Лихо, задумчиво присовокупив: – И тебе того не советую, если здравие душевное и телесное сохранить желаешь.

– Да я с тобой одним рехнусь, без дополнительной нагрузки из стаи незнакомых товарищей, – фыркнула Ася и поежилась. – Что-то холодает, а?

– Нет, – улыбнулся с каким-то предвкушением Лихаэль и уставился в самое темное сплетение ветвей на краю северной части поляны.

Там Ася, последовавшая его примеру, поначалу ничего, за исключением темных веток, разглядеть не смогла. Поначалу.

А потом наметился бледный полупрозрачный контур чего-то колышущегося, словно занавеска под ветерком. Следом проступили контуры фигуры. Тоже прозрачные. Вот только пол ее определению не поддавался. Длинные волосы, как успела наглядно убедиться Ася, тут и мужчины носили. Вряд ли здешние остроухие женщины в пику сильному полу щеголяли с короткой стрижкой или полировали лысины.

Пока она приглядывалась, колышущееся нечто отделилось от деревьев и кустиков и неспешно полетело, пересекая полянку. Стало еще холоднее, к ощутимому понижению температуры, заставившему Асю инстинктивно прижаться к теплому, почти горячему Лихаэлю, добавился заунывный аккомпанемент – стоны и вздохи на одной, тошнотворной до зубовного скрежета ноте – родственнице циркулярной пилы:

– Где ты, возлюбленный? Почему ты покинул меня? Почему предал? Почему-у-у-у-о-о-у-у?

От этого концерта проняло даже Лихаэля. Причем до такой степени, что он как-то хитро переплел пальцы левой руки и разом оборвал все звуки. Призрак по-прежнему по беспорядочной траектории, будто слямзенной у лекала, скрещенного с петлей Мёбиуса, летал туда-сюда по полянке, вымораживая окрестности, но разевал рот беззвучно.

Асе заметно полегчало, и она с новым интересом уставилась на немой фильм в 4D. При очередном пролете в непосредственной близости от нее Покрышкина разглядела-таки призрак детально и в некотором недоумении выпалила, воспользовавшись еще одним любимым ругательством дяди, которое тот озвучивал, чтобы у малолетней племяшки уши не вяли от мужицкой брани:

– Блин-оладья! Это ж парень!

– И? – не понял недоумения Лихаэль, продолжая отслеживать метания призрака с какими-то неведомыми целями.

– Стонет про возлюбленного, – пояснила причину своего удивления Ася.

– И? – снова не уловил причин недоумения Лихо.

– У нас такие отношения называют нетрадиционными и не афишируются, – чуть-чуть смутилась Покрышкина.

– A-а, бывает, – беспечно кивнул собеседник, получив ответ на свой вопрос, и снизошел до пояснений своего спокойного отношения: – У эльфов, как и многих долгоживущих рас, всякое случается и не осуждается. Этому, похоже, с выбором не повезло. Но почему он тут витает? Занятно! Я не чувствую смертного отпечатка, нет и останков.

– Может, опять какой-нибудь камешек зарыли? – беспечно предположила Ася и пожаловалась: – И вообще, я есть хочу. Ты мне мясо обещал!

– Камень? – проигнорировав напоминание о белковой пище, вскочил на ноги Лихаэль с видом гончей, взявшей лисий след. – Ну-ка!

Совершенно не обращая внимания на беззвучно завывающего призрачного влюбленного, первопредок принялся нарезать по поляне свои собственные круги. Хотя они тоже кругами именоваться никак не могли, больше походили на геометрические фигуры неопределённой конфигурации. Прошло несколько минут, в течение которых увлекшийся Лихаэль умудрился раза три насквозь пройти призрак без всякого вреда для себя и без всякой реакции на такое оскорбительное поведение со стороны заднеприводного привидения. Резко прекратил свой забег Лихо у кустов и деревьев в том самом углу, где изначально явился призрак. Он почти прилип к широкому стволу одного из деревьев, сунул руку куда-то в глубь коры (дупла не было!) и с довольным возгласом вытащил прямо из древесины белесый камешек.

– Это чего? – вяло поинтересовалась Ася и получила наглядный ответ практически мгновенно. Лихо сжал камешек в кулаке, превращая его в пыль, и поднадоевший призрак, запнувшись на полувздохе-полустоне, испарился с полянки. Вместе с ним растаял и иней на траве. Сразу стало теплее.

– Это памятка, – беспечно откликнулся Лихаэль.

– Не андестенд, – мотнула головой Ася.

– Кто-то собрал с места последнего проявления призрака образ проявления и перенес сюда, – конкретизировал собеседник.

– А на фига было потеть? – удивилась Ася. – Прикола ради, или какая-то ценная мысль имелась?

– Причина… – подхватил озвученную мысль не-эльф и, резко развернувшись, сунул руку все в то же дерево, откуда вытащил уничтоженный камень. Порывшись в стволе, как в ящике собственного стола, Лихо вытащил какой-то резной ларец в две ладони в обхвате. Покрутил его, хмыкнул почти разочарованно и распорядился:

– Пойдем, ты есть хотела.

– Хотела, – согласилась Ася.

И пусть узнать, что именно такое лежало в найденной ухоронке, ей было любопытно, но, во-первых, есть уже хотелось больше, чем знать, во-вторых, нашел ларчик Лихаэль, потому права требовать ответов на вопрос она не имела, и в-третьих, уже сообразив, как любит эффектный красавец всякие интересные штучки, Ася была почти уверена: сам он в ларчик залезет непременно, а уж потом и перед ней находкой похвастается.

В руку ее Лихаэль вцепился уже почти привычно, скорее всего, даже не придавая значения интенсивности своего нажима.

Больно, конечно, зато не пришлось долго бродить по лесу. Возвращение заняло считанные секунды и пяток шагов. И вот уже они встали перед изящными дверями в пробудившийся вместе с возвращением владельца дом-древо или древо-дом. Как правильно, наверное, вообще древо-дворец, Ася не знала, да и не особенно желала знать.

## Глава 5. В гостях у владыки (с подарками)

Войдя в дом, Лихаэль лишь бросил в воздух:

– Ужин с мясом!

И провел Асю, робко поблагодарившую реальность за отсутствие сырого оленя и пенного кубка с горячей кровью из жилы, в большую комнату с уже накрытым столом.

– Эй, а руки где можно помыть? – уточнила девушка у спины своего спутника.

– Ты испачкалась? – удивился Лихаэль, даже соизволив обернуться к вопрошающей. Окинул ее беглым взглядом при свете ламп-цветков, оплетающих стены и потолок. Не найдя внешних признаков грязи, Лихо повел плечом.

– Привычка, – выбрала самое простое объяснение Ася и отправилась приводить себя в порядок.

Читать лекцию о гигиене и микробах ни до, ни тем паче вместо ужина было совершенно неохота. Кроме деревянной ванны в полу, санузел был еще укомплектован выступом, в ложе которого, чуть выше уровня талии, струился прямо из одной стены до другой ручеек. Он вытекал из живого цветка-раковины, и это уже даже не вызывало удивления. Так же, как и выращенная рядом чаша с жидким мылом. Руки можно вымыть и ладно, остальное потом изучим, а пока за стол и кушать.

Откуда незримые помощники взяли мясо, из которого приготовили еду, Ася тоже уточнять не стала. Так же, как и то, бегало оно до этого, летало или плавало. А то с Лихо сталось бы нарочно выдумать какую-нибудь несусветную фиговину и насмерть испортить сотрапезнице аппетит. Не из злобы, а исключительно забавы для. Предлагал же он ей лопать сырое мясо, зараза!

Пакостный характер чудесного родственника за недолгий период знакомства уже был продемонстрирован во всей красе. И самое худшее, что Ася готова была поклясться – как таковую пакостность и прочие дурные стороны нрава первопредок даже еще не начинал демонстрировать. Просто таким уж сокровищем уродился.

Потому Покрышкина решила первым делом поесть, пока не приключился очередной, отбивающий аппетит, форс-мажор. А на то, что он гарантированно приключится, Ася готова была спорить с кем угодно на что угодно.

Конечно, было жуть как любопытно узнать, что там в шкатулке из дерева, но с вопросами попаданка не спешила. По озвученным выше причинам.

Вторая порция чего-то мясного с пюре оттенков безумия Сальвадора Дали успела отправиться в желудок прежде, чем снаружи раздался мелодичный перезвон. Лихо, скорее художественно раскладывающий пищу по тарелке, чем отправляющий в рот, оживился.

– Гость! – почти промурлыкал Лихо.

– Мир его праху, – пробормотала себе под нос Ася, торопливо дожевывая свою порцию и запивая искристо-изумрудным, точно тархун, соком.

Сильный голод она утолила, да и в сон уже начинало клонить, но побороться с сонливостью и поглазеть на самоубийцу, явившегося на порог к Лихаэлю, хотелось сильнее, чем в кровать.

За дверью, спутанный по колено низенькой во всех иных местах газонной травкой, стоял все тот же Эльмиавер.

«Может, он мазохист? – всерьез задумалась Ася, изучая какое-то обреченное лицо эльфа, в очередной раз явившегося перед светлые очи древнейшего. – Или ему все до смерти надоело и в самоубийцы записаться хочет? Выглядеть молодо и быть молодым душой – две большие разницы. Как там у Лермонтова: „И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели, как пир на празднике чужом…“»