ТориZ Грей
Утраченная магия

ἠγάγετ᾽ ἐς μέγα δῶμα φίλην κεκλῆσθαι ἄκοιτιν.

ἢ δ᾽ ὑποκυσαμένη Ἑκάτην τέκε, τὴν περὶ πάντων

Ζεὺς Κρονίδης τίμησε: πόρεν δέ οἱ ἀγλαὰ δῶρα,

μοῖραν ἔχειν γαίης τε καὶ ἀτρυγέτοιο θαλάσσης.

ἣ δὲ καὶ ἀστερόεντος ἀπ᾽ οὐρανοῦ ἔμμορε τιμῆς¹

Пролог

В современном мире часто встречаются разговоры о сверхъестественном: дети вызывают Кровавую Мэри, а взрослые верят предсказаниям гадалки. Но на самом деле различия между этими традициями и подлинной магией столь же огромные, как различия между живописью и реальной жизнью. Я никогда не вступала в мистические споры с окружающими, но была уверена, что ведьмы, оборотни, русалки, демоны, валькирии², нимфы, эмпусы³ – это не выдумки. Они, и многие другие существа, действительно живут среди людей. Или откуда, вы думали, взялись все эти легенды?

Еще с детства мама и бабушка рассказывали мне о существах из древних легенд и людских кошмаров. Но в моем мире они не ошибка природы, а ее часть.

Когда мне было пять и я уже могла оценить историю по достоинству, бабушка рассказала мне легенду о появлении магии. Я тогда сидела рядом со стареньким креслом-качалкой, касалась минералов из коллекции мамы и описывала свои ощущения от каждого.

– Почему у Кирсти нет магии? – спросила я у бабушки.

Кирсти была соседской девчонкой, с которой мы подружились еще до того, как начали разговаривать. В окру́ге все дети были старше, поэтому мы всегда гуляли только вдвоем. Ей я рассказала свой самый главный секрет – моя семья обладает магией. Девочка тогда поверила мне, но в последнее время все реже соглашалась на прогулки. Она начала пугаться, когда я сдвигала предметы или распускала бутоны еще молодых цветков.

– У ведьм совсем другая история, апельсинка. Совсем не такая как у людей. Хочешь ли ты узнать, откуда появилась вся магия в мире?

Я развернулась к бабушке, что покачивалась на кресле и читала старую, судя по обложке, книгу.

– Очень хочу, – ответила я, полностью отвернувшись от прежнего занятия.

Бабушка отложила книгу на стол, что стоял рядом, и сильнее откинулась на спинку кресла. Ее глаза поднялись к потолку, будто там она видела картины прошлого.

Я тоже подняла голову, но увидела лишь белый потолок.

– Когда люди еще жили большими племенами, – начала бабушка, – у них не было современных снадобий и только старейшины-шаманы знали о лекарственных свойствах растений. Но против некоторых болезней они были бессильны. В одной семье серьезно заболели дети, их отец погиб совсем недавно на охоте, а мать была вынуждена в одиночку содержать все семейство. В то время она была беременна уже шестым ребенком.

Глядя на мое шокированное лицо, бабушка добавила:

– Да, раньше в семьях было много детей. Это считалось символом процветания и силы рода.

Я была одна в семье. Это значит наш род был слабым?

Но я не успела задать свой вопрос, потому что бабушка продолжила:

– Женщина молилась богам, чтобы они помогли ее семье. И один из богов откликнулся на зов женщины. Это была Геката, триединая богиня Луны.

– Что это значит?

– Она олицетворяет три стадии женщины: Дева, как ты, Мать и Старуха, как мы с твоей мамой.

– Ты не старуха, – покачала головой я, на что бабушка улыбнулась.

– Геката решила помочь женщине, даровав ей крупицу своей силы. Так и появилась первая ведьма, Лилит. Она вылечила своих детей.

– Они тоже получили дар Гекаты?

– Нет, только самая младшая, Мирран, которая родилась через несколько месяцев после этого.

Я нахмурилась:

– И другие не обиделись?

– Это история для другой ночи, апельсинка, – ответила бабушка. Но уже тогда я заметила с какой грустью она посмотрела на меня.

Спустя несколько лет я узнала остальную часть легенды: Лилит соблазнилась собственной силой и использовала магию для того, чтобы даровать своим детям и себе бессмертие. Только Мирран, которой на тот момент едва исполнилось четырнадцать, отказалась следовать за матерью и сбежала. Лилит была в ярости, но побег дочери не остановил ее. Женщина провела ритуал, но использованная ею магия шла против природы, а потому вышла из-под контроля. Так появились демоны – существа, питающиеся силами ведьм. Они ненасытны и жестоки.

Мирран же выросла вдали от семьи, вышла замуж и дала начало сильнейшему роду ведьм. Ее история могла бы закончиться счастливо, но Геката не могла оставить проступок Лилит без внимания. Опасность представляла и сила, дарованная этой семье – она была слишком велика. Богиня прокляла семью Лилит: она и ее дети-демоны больше не смогут иметь потомство, а Мирран и ее кровная линия будут хранить магию только при передаче сил от матери к старшей дочери. Все остальные дети не будут обладать магическими способностями.

Если вы подумали, что Лилит была единственной ведьмой, получившей дар Гекаты, то это не так. Десятки женщин по всему миру позже обрели благословение Богини. Но ни одна из крупиц тех сил не была настолько же большой, как у Лилит. Геката училась на ошибках.

С тех пор прошли тысячелетия. Род Лилит ширился, но количество потомков магии не увеличивалось. Их всегда было трое: Дева, Мать и Старуха. И так получилось, что моя семья и есть те самые потомки.

Глава 1

Каждая рассказанная история должна иметь начало. Но что, если моя жизнь – инерция решений, принятых другими? Не я все начинала, но завя́зла в последствиях так сильно, что способна только собирать по осколкам части своей реальности.

Я росла с мыслью, что жизнь уже распланирована, моя цель – идти по дороге и не сворачивать. Но неужели все предрешено? Что мы знаем о мире, в котором родились? Все говорят о том, что мы свободны в выборе своего пути, и в то же время судьба утверждает, что мы не вольны в этом. И если судьба существует, есть ли у нас выбор? Или все, что мы делаем – ходы по шахматной доске, на которой каждый из нас – пешка?

Я не всегда хотела идти по намеченному пути: чем старше становилась, тем отчетливее в моем сознании проявлялось желание сбежать и раствориться. Но, к сожалению, часы истории бьют когда попало. Моя встреча с судьбой была очевидной настолько, насколько и нежданной. А тот день выдался прекрасным, вплоть до той самой минуты, когда обернулся сплошным кошмаром.

В дверь постучали.

Банальный заход на историю, не правда ли? Может быть, можно было вспомнить и что-то поинтереснее. Но именно с этого стука в дверь начинает разверзаться мой персональный ад.

Но пока не буду раскрывать вам всех своих карт. Посмотрите лучше на то, как я сижу на кровати в своей небольшой комнатке в студенческом общежитии и просматриваю ленту в социальной сети. Учебная неделя подошла к концу, поэтому, проснувшись сегодня, мне хотелось только лежать, укутавшись в одеяло, и читать. Книги всегда отвлекали меня от происходящего. Я настолько сильно погружалась в авторскую историю, что меня уже не волновала собственная. С вами сейчас происходит то же самое? Я надеюсь.

Мой стол в то утро был завален учебниками. Совсем скоро должна начаться неделя экзаменов. Я уверена, что большинство студентов с самого утра засели в библиотеке, так как пришло время отодвинуть на задний план вечеринки братства и постоянные свидания. Только так в следующем учебном году можно будет продолжить прожигать свою короткую жизнь.

Во мне же совсем не было волнения: я являюсь не только лучшей на потоке, но и на самом деле очень люблю то, чему учусь. Еще с детства моей страстью была история, поэтому мне хотелось найти тот колледж, где я смогу открыть завесу прошлого больше, стать грамотным специалистом. И здесь, в Мичиганском университете, я нашла хорошую программу для изучения археологии.

Немного окунёмся в мое прошлое, чтобы познакомиться поближе. Вы не против?

С детства я любила изучать различные исторические события в их постоянной взаимосвязи, узнавать о жизни знаменитых людей прошлого и вникать в особенности их верований. История собственной семьи стала фундаментом для выбора пути всей моей жизни.

Но нельзя отрицать и того, что я с детства хотела сбежать подальше от своего родного городка. Жители Валдосты в штате Джорджия совсем не любили меня и мою семью, а воспоминания о школьных годах я до сих пор встречаю с содроганием. Подростки могут быть очень жестокими по отношению к тем, кто отличается от всех.

А я отличалась. Моя семья насчитывает множество поколений ведьм, а последние ее представители – мои мама и бабушка – порой плохо скрывали свою особенность. Сбор трав, растущих на заднем дворе, древние амулеты, всевозможные камни в украшениях… Моя социальная жизнь была обречена на провал.

В школе я, конечно, скрывала свои способности. Но когда на меня начали нападать одноклассники, с ними начали происходить странные вещи. И это были не проколотые шины их машин, оплаченных родителями, или дохлая мышь в шкафчике. Я была более изобретательна даже тогда. Девчонки просыпались утром с прыщами по всему лицу или «случайно» падали в самый глупый момент перед парнями, по которым пускали слюни. Валяться на полу столовой в своем ланче, должна вам сказать, не лучшее ощущение в мире. Уж мне ли не знать: эту идею я позаимствовала как раз у тех, кто обижал меня.

Вы спрашиваете, что я могла сделать с парнями? Что я могла сделать с парнями, застрявшими в пубертатном периоде? Скажем так, слухи о массовой импотенции в маленьком городке в Джорджии не были преувеличены.

Не смотрите так на меня. Я никогда не нападала первой. Да и после нескольких моих ответных ударов нападки прекратились, осталась лишь холодная ненависть.

Волновала ли она меня? Не слишком.

Но вернемся к моей занимательной истории. Раздался повторный тихий стук, оглушительный в тишине комнаты.

Я не хотела открывать дверь, так как гости, очевидно, пришли не ко мне: за время обучения я не завела себе друзей за пределами этой комнаты. Только с Лесли мы хорошо находили общий язык, у нас были одни увлечения, дикая страсть к истории и общая комната в последний год обучения. До этого мне не так сильно везло с соседками: я, кажется, собрала все клише на соседней кровати.

Я бы вряд ли назвала нас с Лесли лучшими подругами, но неплохими компаньонками – точно. Соседка старалась не замечать, что у меня есть шкатулка с минералами, один из которых я всегда ношу на шее, а в комнате часто пахнет различными травами. Думаю, списывала это все на мои странности и не углублялась в причины. Удобен был и тот факт, что сейчас многие увлекаются мистикой, поэтому я не выглядела слишком уж странной.

Лесли должна была прийти только вечером, так как сегодня был «день свиданий», поэтому, когда я услышала третий стук, пришлось встать с кровати и открыть дверь.

Взглянув перед этим в зеркало, я отметила, что мои длинные рыжие волосы были растрепаны, а зеленые глаза еще застилала легкая дымка сонливости. Я постаралась что-то исправить с помощью простого заклинания, но ничего особо не изменилось. Разве что всегда волнистые волосы слегка распрямились. Мне нужно было еще немного времени, чтобы окончательно проснуться, а здесь магия бессильна.

Открыв дверь, я опешила. Этого человека я точно никогда не ожидала увидеть на территории своего колледжа в сто́льких милях от Джорджии.

Мама? Бабушка? Может быть бывший парень из школы? Ха. Вы разве не слышали мою душещипательную историю о школьных годах? Знаю я ваши сливочные фантазии. Но нет, промазали во всех случаях.

Знакомьтесь, это Фейт. Советую вам запомнить ее получше.

У девушки передо мной густые белые волосы, заплетенные в тугую косу, светлая, будто мраморная, кожа, тонкие черты лица, пухлые губы. Она высокая и статная, всегда одета в безупречный женственный, но строгий наряд. Сегодня это было черное платье с рукавами, что назывались «овечья ножка», и темно-бордовая мантия. В каждом ее движении чувствовалась сила. Она смотрелась в этом коридоре слишком инородно. Будто весь воздух вокруг гостьи становился гуще, отличая ее от всех других существ.

Но самое главное, что сразу бросалось при знакомстве с Фейт, это черная повязка с орнаментом в виде орхидеи, полностью скрывающая глаза. Такой аксессуар был не частью украшения, а необходимостью – моя гостья не видела с самого детства, но зато чувствовала окружающий мир лучше любого человека.

– Фейт? – удивленно пролепетала я.

– Здравствуй, Тереза. Я войду? – голос у гостьи был теплый и спокойный.

Не дожидаясь согласия (естественно), она вошла в мою студенческую комнатушку. Судя по ощущениям, помещение сжалось еще больше.

Кисть девушки едва коснулась двери, затем шкафа и остановилась рядом со столом Лесли. Фейт одним своим прикосновением впитывала энергию человека, которому принадлежали вещи, могла видеть их его глазами.

Я знала эту девушку с самого детства. Она никогда не рассказывала о своем ведьмовском роде, но, поселившись в Валдосте на юге Джорджии, хорошо вписалась в нашу семью. Я выросла, полностью доверяя ей.

Фейт села на стул рядом со столом Лесли. Ее голова была повернута в сторону окна. Если бы не повязка, я бы подумала, что она наслаждается видом высоких деревьев, что росли рядом с общежитием.

– Я всегда рада тебя видеть, – я подошла к кровати и села на край. – Почему ты так далеко от дома?

Губы Фейт едва тронула саркастическая улыбка:

– Ты и так знаешь, что время твоего Восхождения близится. Пора вернуться к родным. А вместо этого ты отсиживаешься здесь. Поэтому я и приехала, чтобы беспрепятственно доставить тебя домой.

О, да. Восхождение. Древний ведьминский ритуал, цель которого – официальное вхождение девушки в ковен, открытие собственной линии магии, взгляд на свое предназначение. Каждая девушка, достигая возраста двадцати двух лет, должна пройти через Восхождение и обрести свое место в мире.

Меня готовили к этой церемонии с детства, обучали различным магическим заклинаниям. Сначала я ждала этого события, считая дни, а затем, став старше, начала опасаться грядущего предзнаменования. Каждой ведьме в день Восхождения даровалась индивидуальная сила, особенность, с которой ей придется жить всю жизнь. Кто-то занимался практической черной магией, кто-то лечил людей, а кто-то видел мертвых.

Несмотря на то, что дар у каждого индивидуальный, а я любила копаться в древностях, некромантия меня никогда не привлекала. Меня пугают мысли, что я никогда не смогу остаться одна, за мной везде будут следовать ду́хи. Хотелось бы более… спокойного дара.

Именно поэтому я так сильно оттягивала поездку домой.

Нестандартные мыслишки для девушки, что всего лишь год назад стала совершеннолетней и смогла, наконец, законно напиться? Такова моя жизнь. Но сейчас не об этом.

– У меня еще есть время, – твердо сказала я Фейт. – Мне нужно сдать экзамены, собрать вещи. Это последний год бакалавриата: я хочу попрощаться с этим местом, если вдруг не смогу вернуться.

– Ты придумала себе, что есть выбор. Ты уезжаешь со мной, сегодня.

Фейт выглядела серьезной. Собственно, как и всегда.

Я уверена, что именно дар, которым наградила девушку Геката, повлиял на ее характер. Проходящие годы будто обходят Фейт стороной. И в течении времени она остается константой: моя гостья выглядит абсолютно также, как при нашей первой встрече. Фейт – ведьма времени и умеет пользоваться всеми прелестями своего дара. Поэтому все эти слезливые прощания с местом, которое принесло мне только положительные эмоции и воспоминания, ее не волновали. В моей жизни все случается в первый раз, в ее – «Ничто не ново под луной. Все уже бывало прежде»⁴.

– Я не могу уехать просто так, Фейт! Тут моя жизнь, я люблю это место. И мне нужно время: я должна согласовать все с администрацией колледжа, попрощаться с…

– Я все решила.

По тону Фейт сложно было не догадаться, что произошло на самом деле.

– Ты их заколдовала?! – я опешила.

– Собирайся, Тереза. Я подожду.

Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Мое тело клокотало от сдерживаемого раздражения. Может быть, каждый из нас время от времени немного впадает в отчаяние. Может быть, легких путей просто нет.

– Я могу хотя бы собрать свои вещи? – процедила я сквозь зубы.

Глава 2

Фейт, не произнося ни слова, продолжала восседать на стуле Лесли. Она выглядела расслабленно и даже… снисходительно. Словно это была не дешевка с eBay⁵, а настоящий трон в духе «Игры Престолов».

Стараясь не чувствовать безмолвное давление со стороны Фейт, я подошла к столу и преступила к сбору учебников и канцелярии. В моей голове роилось множество мыслей.

Как можно выиграть или не проиграть в игре, правила которой постоянно меняются, и меняются не вами? Разве я многого прошу? Всего лишь одну неделю, чтобы закончить обучение, сделать то, что для меня действительно важно.

Я никогда не отворачивалась от своего происхождения, даже в самые сложные подростковые периоды. Я ценила свою ведьминскую кровь. Но сегодня, конкретно в этот момент, я хотела бы быть человеком. Никакого божественного предопределения и миссии, данной свыше. Только путь вперед. Я нашла свою дорогу в мире людей. Зачем мне отказываться от нее? Почему я должна?

Вновь раздался стук в дверь.

– Открой, – голос Фейт не выражал никакой эмоции.

Я вопросительно взглянула на девушку, но на ее лице не дернулся ни один мускул. Даже если она и догадывалась о моих чувствах, они ее не волновали.

Тяжело вздохнув, я послушно направилась встречать очередных гостей. Стоило двери приоткрыться, как в комнату вошли двое старшекурсников с массивной стопкой коробок наперевес. Я знала их: Митч и Дженсен Коллс, спортсмены, чье самомнение больше, чем Бурдж-Халифа⁶. Они являются сосредоточием всех возможных черт характера, которые я недолюбливаю: поверхностность, хамство, высокомерие. По сравнению с ними Канье Уэст – пример кроткости и самопожертвования. И они здесь, в моей комнате, смотрят словно сквозь меня абсолютно пустым взглядом. Хотя, здесь не стоит удивляться: после того как я довольно грубо отшила их, парни переключились на полное игнорирование моего существования.

Наблюдая за тем, как Митч и Дженсен начинают молча укладывать пластины развернутых коробок на пол рядом с моей кроватью, я тоже не удивляюсь. В моих мыслях даже на мгновение не проскочила мысль, что Фейт упустила хоть одну деталь при планировании моих сборов. Она знала, что мне потребуются коробки для вещей, поэтому привлекла нескольких студентов, чтобы они помогли.

Тогда я замечаю, что движения Митча и Дженсена выглядят полностью автоматизированными. Никакой привычной бравады или краткой дозы презрения – парни были заколдованы.

Я с укором взглянула на Фейт:

– Ты могла бы не прибегать к магии при любой удобной возможности? Лучше бы я сама нашла эти коробки.

– В чем толк быть ведьмой, если нельзя использовать свои способности? – Фейт покровительственно склонила голову. Будто разговаривала с ребенком.

– Ты подстраиваешь развитие событий под себя, – челюсти сжались от напряжения. – Сомневаюсь, что это правильный порядок вещей.

Моя нежданная гостья не успела ответить, так как в комнату влетела Лесли, на ходу изливая свою привычную тираду:

– Брай действительно сильно ударился вчера на тренировке, если думает, что я одна из тех потаскушек, что раздвинет ноги перед ним прямо в Старбакс. Кретин!

Ярко-красные длинные волосы моей соседки, собранные сегодня в высокий хвост, развивались от ее порывистых движений. Лесли уже запустила свои ключи от комнаты в сторону стола, когда заметила Фейт.

– Оу, – глаза моей соседки округлились за мгновение до того, как ведьма перехватила ключи одним плавным движением. Это выглядело бы более обыденно для человека, если бы не наличие повязки на глазах.

Лесли шокировано пялилась на Фейт, пока я придумывала хоть одну возможность, при которой произошедшая картина могла быть логически объяснена. Но, естественно, в моей голове на фоне беспроглядной пустоши появилось лишь одно маленькое перекати-поле.

– Лесли, познакомься, это моя… подруга, Фейт, – я искренне надеялась, что мы просто забудем о произошедшем.

Моя рука опустилась на кулон из обсидиана на шее, как происходило каждый раз, когда я нервничала.

Моя соседка мягко улыбнулась. С правильными чертами лица и большими ярко-синими глазами эта девушка выглядела как супермодель. Помимо симпатичной внешности она обладала врожденной способностью располагать к себе окружающих. Ее любили как преподаватели, так и студенты. Идеальный кандидат на роль выпускника, который будет произносить прощальную речь.

Лесли, подойдя ближе к столу, протянула руку Фейт:

– Приятно познакомиться.

Никакой. Гребаной. Реакции. Фейт просто продолжила сидеть на стуле, абсолютно незаинтересованная происходящим. Я знала, что эта ведьма не часто прикасалась к кому-либо из-за своего дара, но в данной ситуации уровень неловкости от игнорирования только повысился.

Лесли сжала протянутую руку в кулак, а потом неловко убрала ее в передний карман своих джинсовых шорт.

Мне было жаль свою соседку. Мы действительно хорошо уживались друг с другом, хоть и совсем не были похожи. Я предпочитала ходить на занятия, а после заниматься в библиотеке или идти в комнату, чтобы попрактиковаться в небольших заклинаниях, которые были мне под силу. Лесли же проходила сквозь жизнь с огромным букетом цветов, небрежно разбрасывая их направо и налево. Она отдавала всю себя каждому делу, за которое бралась: будь то выступление школьного хора или важный экзамен. Букет ее благосклонности никогда не уменьшался. Каждый парень, получивший цветок, считал себя будущим хозяином всего букета, и на этом основании возникало множество недоразумений. Из которых Лесли всегда находила выход – она была поразительно изобретательной.

Лесли откинула красные волосы за плечо и только тогда увидела парней, продолжающих безмолвно заниматься сбором коробок.

– Митч, Дженсен, привет! – голос Лесли был таким же дружелюбным, как и всегда.

В противоположность ему прозвучавший шепот Фейт был подобен арктическому холоду:

– Им пора уходить.

Прямо на глазах у меня и моей соседки парни прекратили свое занятие и направились в сторону двери. Так и не проронив ни слова, они исчезли.

Лесли ошарашено смотрела на только что закрывшуюся дверь.

– Что это с ними? Опять подсели на таблетки?

Я не знала, что ответить на это предположение. Не то что бы это не могло произойти на самом деле, но я-то знала, что причина их состояния – не экстази, а Фейт.

– Я думаю, что вам нужно пообщаться наедине, – ведьма встала со стула и направилась в сторону двери. – Я вернусь вовремя.

Проводив гостью взглядом, Лесли прошла к своей кровати и запрыгнула на нее:

– Почему она ушла?

Почему птицы поют? Почему цветы распускаются? На эти и многие другие вопросы я не знаю ответов.

В данном случае лучшим решением было отвлечь мысли Лесли от анализа поступков Фейт. Ни к каким верным умозаключениям она все равно не приблизится.

– Я уезжаю сегодня, – твердо сообщила я.

Лесли улыбнулась:

– Домой на выходные?

Я не часто приезжала в Джорджию, предпочитая все свое свободное время заниматься учебой. Исключения составляли важные ведьминские праздники, но и их в году не так уж и много. Даже на каникулах я часто отправлялась не в Валдосту, а на раскопки и экспедиции, организованные колледжем. Я изучала все, до чего могла дотянуться.

– Нет, насовсем, – я опустила взгляд на свои руки, разглядывая каждую деталь пальцев. Сколько бы я не упражнялась во вранье, лгать некоторым людям для меня осталось довольно сложным делом. – Я договорилась, что сдам экзамены дистанционно. Мне пора возвращаться домой.

– Что-то случилось? – обеспокоенность в голосе Лесли меня тронула.

– Проблемы в семье. Не хотелось бы говорить об этом.

Я продолжала лгать, избегая взгляда соседки.

– Ты вернешься в следующем году? – поинтересовалась она. Мы довольно давно решили, что вернемся сюда в магистратуру, снимем небольшую квартирку, чтобы у каждого был свой угол, устроимся на постоянную работу. Каждая из нас хотела идти дальше, узнавать больше.

– Я очень на это надеюсь, Лес.

Девушка хлопнула в ладоши и сказала:

– Тебе помочь со всем твоим хламом?

Почувствовав насмешку, я подняла взгляд на соседку. Она доброжелательно улыбалась, очевидно не собираясь лезть в мои дела или заводить разговор на хрупкую тему моих погибающих грез о будущем археолога-антрополога.

Вместо этого Лесли указала на несколько полок над моей кроватью, которые были завалены различными предметами с раскопок. Я бережно почистила и сохранила каждый из них.

– Это очень ценные вещи, – усмехнулась я.

– Ага, для кого-то вроде Гринча, любителя собирать всякое старье.

Глава 3

Всю дорогу до Джорджии, а она заняла целые сутки, мы молчим. Фейт в принципе никогда не была разговорчивой, но сегодня кажется особенно задумчивой. Она едва замечает океан, вдоль которого мы едем. Я же веду свой GMC Terrain⁷, погружаясь в мысли о Восхождении.

На протяжении недели мне придется готовиться. Мое тело и разум должны быть чисты, а для этого необходимо пройти ряд специальных ритуалов. Могли бы управиться и за день, но, видимо, моя семья решила подготовить меня основательно. Мама и бабушка помогут мне во всем, а ведьминский род поддержит во время самого́ Восхождения. Но меня все равно будоражит одна только мысль, что что-то пойдет не так.

Думали, что на этом мое нытье о Восхождении закончится? Ну нет. Ближайшие дни только это будет занимать мои мысли. Поэтому придется немного потерпеть, пока все совсем не станет плохо. Тогда вам будет намного интереснее.

Я слышала много рассказов и легенд о ведьмах, которые не захотели пойти по пути, указанному Богиней. Они страдали, их жизненный путь был наполнен испытаниями, а смерть была ранней. Говорили, что так проявлялся гнев Богини на своих подданных. Такого стоит бояться, не так ли?

Когда мы въехали в Валдосту, Фейт все же решила заговорить со мной:

– Прекрати волноваться. Даже меня трясет от твоего состояния.

– А как произошло твое Восхождение? – я вцепилась в руль. – Неужели ты не волновалась о том, что же для тебя изберет Геката? Я не хочу всю жизнь бояться своего дара, сдерживать его. Я слышала о девушке, которая буквально ядовита. Думаешь, ей сильно нравится «дорога, указанная Богиней»?

Фейт не двигалась и никак не реагировала на мои слова. Возможно, в ее глазах и отразились какие-то чувства под пеленой воспоминаний, но я этого никогда не узнаю.

– Ты слишком много думаешь, – спокойно сказала она. – Богиня знает, что будет лучше для тебя.

– Но есть же ведьмы, которые не согласны со своим предназначением…

– Геката показывает для своих подопечных только лучший путь. При этом каждая ведьма сама выбирает по какой дорожке пойдет.

Слышите этот ее я-взрослая-и-мудрая-а-ты-ребенок тон? Он заставляет меня сжать челюсти.

– Тебе повезло с даром. Ты можешь останавливать свое старение, видеть истории предметов, некогда принадлежащих разным людям. А что будет, если мое предназначение будет не таким радужным?

– В каждом даре есть свои плюсы и минусы.

– И какой минус у твоего?

Но Фейт замолчала. А если эта ведьма не настроена продолжать беседу, то задавать ей вопросы уже бесполезно. В такие моменты мне хочется ее треснуть. Но, вероятнее всего (даже точно), впоследствии я получу сильную взбучку, поэтому молчу.

Я взглянула на Фейт. Она выглядела примерно на двадцать семь лет, но я была уверена, что на самом деле эта ведьма намного старше. Все дело в той ауре, что ее окружала. Девушка, казалось, наполнена такой концентрацией внутренней энергии, что окружающая действительность ее будто выталкивала. Она казалась чем-то инородным не только в моем колледже, но и здесь, в Валдосте, где живет уже много лет. Эта ведьма забыла о магии больше, чем я когда-либо узнаю.

Я отвлеклась от созерцания Фейт и вновь обратилась к дороге. Мы уже почти на месте. Каждый дом по нашей улице разделяли не милые белые заборы, а тонкие ряды деревьев, овитые кустарниками. Сейчас это придавало каждому зданию некоторую сказочность, зимой же все выглядело более плачевно.

Я любила свой родной город только за то, что он приютил мою семью несколько столетий назад. Но чем больше мы здесь жили, тем больше нас недолюбливали. В итоге хороших воспоминаний о нем у меня осталось крайне мало. Другое дело – колледж. Там никто не знал из какой я семьи. Я даже не заметила ни одну ведьму среди учениц. Настоящая магия для меня осталась здесь, в Валдосте, в колледж же я поехала как обычная девушка, мечтающая стать археологом. В итоге, не вышло у меня жить как Ханна Монтана⁸.

Когда мы подъехали к дому 1505 по Мак-Леот-роуд, я медленно вздохнула. Если бы наша семья входила в ковен, меня бы ждала встреча с каждым его членом. Но так как мы были ведьмами-одиночками, нас никто не навестит кроме человеческой родни.

Горожане вряд ли обрадовались, если бы в городе образовался ковен. Они с трудом терпят даже нашу маленькую семью: люди не любят тех, кто значительно отличается от них. И так как я уверена, что в каждом маленьком городе есть семья чудиков, над которыми все потешаются, то вы не удивитесь, что в данном случае козлами отпущения стали именно мы. Семейка ненормальных.

И я вновь здесь, в городе, где меня презирают и не понимают.

Еще один успокаивающий вдох. Я хотела, чтобы поскорее закончилась эта неделя подготовки. Ожидание сведет меня с ума.

Я вышла из машины вслед за Фейт. Дом казался маленьким, если смотреть с дороги. Но я-то знала, что на самом деле это простенькое белое одноэтажное здание углубляется в лес больше, чем кажется, а подвал выходит далеко за пределы нашей официальной территории. Моя семья умела правильно пользоваться всеми своими знаниями о магии – скрывать то, что не должно быть замечено.

Из дома навстречу нам вышла моя мама, Стелла Эбернати. От нее я унаследовала рыжие волосы и тонкие черты лица. При этом цвет глаз у нас был разный, свой я получила от отца – изумрудный, как зелень, появляющаяся весной. Я всегда гордилась глубоким насыщенным оттенком. У мамы же глаза были небесно-голубые, хотя, когда она злилась, они будто становились темнее.

Мама была одета в голубые джинсы, обтягивающие ее стройные ноги, и легкую белую футболку. Она не выглядела на свои сорок пять. Вы думаете, я преувеличиваю? Или хвастаюсь? О, нет.

Ну, может быть чуть-чуть все-таки хвастаюсь.

Кого я обманываю? Я хвастаюсь.

Мне повезло, что моя мама по-настоящему красива. А еще она безбашенная, честная, открытая и веселая. Если честно, мы очень разные: если я всегда любила сидеть дома и читать, то она частенько ходила в бар с подругами или просто откупоривала бутылку хорошего алкоголя и выпивала бокал в то время, пока я рядом потягивала сок.

– Мама, – улыбнулась я и ринулась к дому, в то время как Фейт отправилась дальше по улице к своему. Мы даже не попрощались, что уже давно меня не удивляло. Фейт появлялась в нашей жизни тогда, когда хотела, и исчезала из нее по-английски.

– Мы по тебе очень скучали, дорогая.

В объятьях мамы я почувствовала себя по-настоящему дома. От нее, как всегда, пахло травами и специями. Хотелось завернуться в ее теплоту, как в кокон, и остаться там навсегда. Защищенной, безмятежной.

– А где Марк? – поинтересовалась я, с неохотой разрывая объятья.

– С бабушкой.

Мой младший братец никогда не будет наделен какими-либо силами, но бабушка все же решила научить его всему, что знает сама. Не заклинаниям, конечно, от них все равно не будет никакого толку. Но различные знания об отварах и свойствах камней пригодились бы любому: это больше медицина, чем магия. Марк родился среди ведьм, а значит закрывать глаза и делать вид, что к нему все это не относится – глупо.

Мы с мамой направились в сторону дома. Внутри он выглядел почти также буднично, как и дом любого нашего соседа – светлые стены, фотографии по всему дому, камин. Но была одна важная разница – в подвале нашего дома мы не оставляли ненужные вещи, там хранились древние манускрипты и гримуары наших предков, склянки с различными отварами, коллекции минералов и высаженные в горшках травы. Именно там я провела бо́льшую часть своего детства.

Звучит так, как будто у меня не было выбора? Это действительно так. Но кто сказал, что я была против? Я любила занятия магией с бабушкой. Когда у тебя нет школьных друзей, поле твоих возможных занятий в свободное время резко сужается до развлечений в пределах дома.

Но помните, что я не жалуюсь. В этот раз.

Когда мы вошли в гостиную и уселись на длинный светлый диван, я честно обратилась к маме:

– Я хотела приехать в следующий понедельник, мам.

– Я думаю, Фейт тебе рассказала, что мы должны подготовиться. Ритуал Восхождения требует очень точной подготовки. Нельзя переносить все только потому, что у тебя другие дела.

– Я изучала его историю и знаю, что от меня требуется. Все это можно успеть сделать за день.

Мама сжала губы в тонкую линию. О-оу. Она злилась.

– Тереза, ты знаешь лишь малую толику всех истин, что передаются в нашей семье из поколения в поколение… Ты думаешь, если бабушка тебя учила, то она успела рассказать все? – мама переводила взгляд от одного моего глаза к другому в поисках понимания. – Поверь мне, это не так. С каждым годом, узнавая новое, ты будешь лишь больше понимать, что на самом деле остаешься все в той же точке.

Я много раз слышала эту речь в духе Сократа⁹. Но в то же время понимала, что мама знает о чем говорит: она сама много лет назад прошла через Восхождение и обнаружила в себе силы лечить других. В то время она старалась выспросить у бабушки как можно больше, читать книги и гримуары наших предков, изучать медицину в колледже. Правда, в нужный момент ей это не помогло.

В молодости мама видела свое будущее с популярным рок-певцом, по совместительству моим родным отцом. Коул Блэквул, идол молодежи. Он даже стоически воспринял, что его жена – ведьма, а в своем череве она носит продолжение колдовской династии. Но его пристрастие к алкоголю и наркотикам до добра не довело. Сердце моего отца не выдержало, и он умер после одного из концертов. Мать была безутешна, ведь она, будучи уже на последнем месяце, не смогла пойти на выступление, а поэтому не спасла своего любимого.

Судьба настоящая сучка.

– Тогда почему ты оставила магию? – спросила я.

– Я не оставила ее совсем, но ради отца Марка пришлось пожертвовать своей вовлеченностью. Это мой выбор.

Я родилась, так и не увидев своего отца, поэтому с детства были только я, мама и бабушка. Втроем против целого мира. И когда в жизни мамы появился мужчина, я не отнеслась к этому так уж просто. Долгое время я привыкала к тому, что перестала быть главной маминой компанией. Сейчас я понимаю, что любая женщина нуждается в любви и хочет найти вторую половинку, но для подростка это открытие далось очень тяжело. В те дни мне казалось, что нигде для меня больше нет места: в школе меня ненавидят, дома я уже не так нужна. Но со временем пришлось привыкнуть, переосмыслить. С чем было сложнее всего смириться, так это с решением моей мамы почти полностью отказаться от сил, потому что мой отчим, Дэйв Эбернати, не принимал магию, а потому предпочитал тихо ненавидеть мою бабушку, которая никогда не скрывала, что является ведьмой. Именно она обучала маму, меня, Марка. Дэйв же считал, что уж его сына вся история нашего рода обойдет стороной. Но не принимать очевидное также глупо, как закрывать глаза, когда тебя бьют. Ложь самому себе еще никому не помогала.

Но если вы, выслушав меня, уже подумали, что Дэйв – закостенелый тиран с набором правил, то это не так. На самом деле он совсем не плох. Мы никогда не были близки как отец с дочерью, но со временем стали прекрасно уживаться в одном доме: я не доставляла проблем, а он не лез в наши занятия магией.

– И что будет после моего Восхождения? – прошептала я, все еще чувствуя страх. – Я хочу сама контролировать свое будущее: вернуться в колледж, учиться дальше.

Мама нежно обхватила руками мое лицо.

– Никто, кроме Богини, не знает будущего, милая. Геката откроет тебе путь, главное – его увидеть. И тогда все точно будет в порядке.

Глава 4

Я вошла в свою комнату. Она осталась точно такой, какой я ее помню: маленькая, но уютная. Светло-зеленые стены, кровать, на которой все еще лежало мое лиловое мягкое одеяло, стол, заваленный стопками книг по истории, на стеллаже у стены стоит старенький проигрыватель, а рядом мои любимые пластинки.

С каждым годом на полках появлялось все больше и больше различных предметов, которые я не уместила в комнате в общежитии, поэтому привезла сюда. Это были столетние обломки глиняных горшков, кованные инструменты для домашнего обихода, несколько старых поврежденных металлических украшений. Все это представляло малую ценность для общества, но для меня каждый обломок был настоящим сокровищем.

Но моей любимой частью комнаты все равно была совсем не коллекция исторических находок. Над моей кроватью все еще прикреплены фотографии. Только они способны остановить текущий момент, позволить посмотреть в прошлое и воссоздавать мельчайшие детали произошедшего. На одних снимках я совсем маленькая. У меня рыжие кудрявые волосы, россыпь веснушек на лице. На других я уже постарше, обычно в окружении магической атрибутики. И на каждой фотографии я с улыбкой смотрю в объектив. Самый поздний снимок здесь – моя радость, когда пришло письмо из колледжа, и я узнала, что меня приняли. Мои глаза светятся еще ярче, а улыбка поражает своей искренностью. Тогда я смотрела в будущее с трепетом.

Но мои любимые снимки – фото отца, сделанные когда-то мамой. Вот он на сцене. Темные длинные волосы закрывают лицо, он одет только в кожаные штаны и тяжелые армейские ботинки. Его рельефный торс полностью покрыт татуировками. Фанаты ревут от восторга и тянутся к нему руками. Коул Блэквул на сцене – мечта любой женщины. Я же, благодаря маме, вижу и другую его сторону. Второе фото отца подловило его в момент приготовления еды. Мама говорила, что он готовил самую вкусную пасту с креветками в мире. И это было единственное, что он готовил действительно хорошо. На втором снимке отец стоит в спортивных штанах и свободной домашней футболке, его волосы забраны в хвост на затылке, а сам он склонился над сковородой, где обжаривает креветки. Он выглядит здесь сосредоточенным и умиротворенным. Совсем не тот человек со сцены. Здесь он не разбиватель сердец, а заботливый муж и любящий мужчина.

Единственное, что общего у этих фотографий – темный кулон из обсидиана, который сейчас висит на моей шее. Я обхватываю ладонью минерал и на мгновение мне кажется, что он теплее в моих руках. Этот кулон мама надела на меня еще в детстве, когда я стала замечать, что у большинства соседских детей есть не только мама, но и папа. С тех пор он стал напоминанием об отце, которого я никогда не узнаю.

Меня отвлекает мягкий стук в дверь. Смаргивая слезы от мыслей об отце, я поворачиваюсь к вошедшему.

– Здравствуй, апельсинка.

Голос бабушки я счастлива слышать всегда. И каждый раз, когда она называет меня этим детским прозвищем, на лице расплывается улыбка. Ну разве я не лучшая внучка на свете?

Я бросилась к бабушке в объятья и вдохнула мягкий, едва уловимый аромат вербены и свежей выпечки. Она всегда пахла по-особенному. Уютом, теплом. Домом.

Сильвия Нортон, а именно так звали мою бабушку, совсем не изменилась с моих рождественских каникул. Те же седые волосы, собранные в какую-то витиеватую сложную прическу, мягкие голубые глаза и множество морщинок в их уголках. Она все также носит легкие платья в цветочек и темные бусы на шее.

– Здравствуй, бабуля. Я очень рада тебя видеть.

Бабушка села на кровать рядом со мной, поглаживая мои руки своими:

– И я тебя, апельсинка. Ты давно мне не звонила, я соскучилась по твоим историям, – бабушка заметила мое покрасневшее лицо, и ее тон смягчился. – Но я знаю, что у тебя был сложный месяц подготовки к выпускным экзаменам. Ты стремилась к этому диплому долгое время. Как все прошло?

– В колледже все прекрасно. Я ждала каждой новой лекции, от наших преподавателей и их опыта просто дух захватывает. Но я переживаю, что не смогу вернуться и продолжить обучение.

– Насколько я знаю, Фейт все уладила.

Видите мое раздраженное лицо? Я готова фыркнуть своим недовольством прямо в лицо бабушке, но сдерживаюсь. А знаете, почему я так себя веду? Я столько лет училась, хотела сама получить диплом, стать настоящим специалистом. Даже магию не использовала! Мечтала проводить раскопки, изучать историю. Хотела, чтобы все было по-настоящему. Только моей заслугой. Фейт же заколдовала администрацию, и диплом мне уже выдали. Просто так, без каких-либо экзаменов и церемоний. Я же счастливица, да? Не с моей точки зрения. Простите, ребята. Наверно, глупо не радоваться такому. Но у каждого человека есть границы, которые он не дает кому-то переступать. Не всегда в них есть смысл, но они существуют, чтобы оберегать наши хрупкие души. И Фейт нарушила мою границу.

Вдруг меня не возьмут в исследовательскую группу, так как я не сдала ни один экзамен? Вдруг не позволят продолжить обучение, потому что никто не увидит меня на выпуске? Мне придется опять колдовать. И я уже не смогу почувствовать, что всего добилась сама, своим умом. Магия заберет мою честность.

– Бабуля, ты же сама знаешь, что это неправильно. Я должна заслужить свой диплом. То, что не заслужено, не может быть драгоценным.

– Милая, ты очень много трудилась, ты уже давно его заслужила. Да и зря начинаешь переживать раньше времени. После Восхождения отправишься назад. Если это то, о чем ты действительно мечтаешь, то другого пути быть просто не может.

– А если Геката отправит меня куда-то в другое место? Сколько ведьм покидают дома ради своего предназначения…

Бабушка поджала губы:

– Не нам спорить с Богиней.

Без стука в комнату влетел мой брат. Ему было уже семь лет, но для меня он навсегда останется неуклюжим малышом. Цвет волос и глаз как у мамы, а вот четко очерченные скулы, волевой подбородок и хитрость во взгляде досталось парню от Дэйва.

– Тереза!

Марк, не сбавляя скорости, запрыгнул ко мне на колени, повалив при этом спиной на кровать.

– Привет, братец, – засмеялась я, крепко сжимая в объятьях Марка. – Что нового ты мне расскажешь?

В голубых глазах отразился искренний восторг:

– Бабушка сегодня мне говорила про календулу. А ты знала, что она заживляет раны? Когда я буду снова играть в футбол и упаду, то теперь буду знать, что делать.

Теперь была моя очередь проявить милую семейную привычку и сжать губы. Не хотелось даже думать том, что братец в раздевалке, в окружении своих друзей, достанет компресс из календулы. Это угробит его социальную жизнь даже быстрее, чем я погубила свою.

– Ты же помнишь, что твои уроки с бабушкой – это тайна? Никому не нужно показывать, что ты знаешь.

Марк кивает с легкой мальчишеской улыбкой. Кажется, он и правда понимает.

– Ты же больше никуда не уедешь? – спрашивает он после. – Мне столько всего нужно рассказать!

Лгать ребенку – плохо. Поэтому у меня был только один ответ:

– Посмотрим, малыш. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы оставаться дома как можно дольше.

Глава 5

Я зашла на кухню. Именно здесь я всегда проводила время после прихода из школы. Мама уже нарезала овощи для ужина и напевала песню «Крылья», посвященную ей моим родным отцом. Я думаю, что, несмотря на чувства к Дэйву, Стелла Эбернати до сих пор по-настоящему любила своего первого мужа. Силу этих чувств я ощущала с детства, когда ни один вечер не проходил без историй о Коуле Блэквуле. Для мамы было важно, чтобы я знала как можно больше о том, каким был мой отец.

Кухня наполнялась знакомыми ароматами болгарского перца. В этой части дома моя мама всегда преображалась: становилась более сосредоточенной, увлеченной, воодушевленной. Каждый ингредиент должен был быть на своем месте, измельченный четко выверенными движениями. Медленными, размеренными. Стук ножа о дерево всегда успокаивал меня.

Я присела на высокий стул рядом с кухонным островком. Мама тут же поставила рядом со мной стакан яблочного сока. Именно так мы и проводили почти каждый день: приготовление ужина, разговоры о делах в школе, воспоминания.

– Тереза? – улыбнулась мама, не отрываясь от нарезания лука идеальными полукольцами. Каждый рецепт, который она использовала, был произведением кулинарного искусства. Изучая свойства каждого продукта, она умела совмещать их правильно.

Я сделала первый глоток сока:

– Ммм?

– Мне интересно, может быть, у тебя появился парень, поэтому ты не хотела уезжать?

Я закашлялась. Сок, который не успел пройти по горлу, выплеснулся изо рта. Я сделала глубокий вдох, а потом ошарашено посмотрела на маму:

– Какой парень?! О чем ты!? – я усмехнулась, вытирая рукой подбородок. – Кажется, что парень, который будет мне интересен, не существует.

Взглянув на свою одежду, я поняла, что основательно промочила ее соком. Мама протянула мне полотенце:

– Почему? Ты красива, интересна… я уверена, что на тебя заглядываются многие.

Не думайте, что я одна из тех ханжей, что претворяются невинными и благодетельными, а на самом деле холодными ночами согревают постели разных парней. Я знаю, что такое секс, проверяла это на практике. Но я не считаю, что наличие мужчины в жизни делает ее полноценной – я не поклонник «американской мечты».

Моя первая ночь состоялась еще в семнадцать лет, когда мой лучший и единственный друг стал моим первым любовником. Хиро был таким же изгоем, как и я, но немного по другой причине. Его усыновили в тринадцать, приемные родители уже имели пятерых детей, на каждого из которых у них не было времени. Хиро ходил в старых поношенных вещах и имел острый язык – этого вполне достаточно для социального порицания. На этом мы и сошлись – сцепились асоциальностью. Но после выпуска из школы Хиро был вынужден покинуть город: опекуны выставили его. С тех пор мы не виделись. Это было тяжелое прощание, но я сомневаюсь, что тогда я по-настоящему любила. Хиро не был моим Единственным. Но всегда больно терять друга.

С тех пор я так и не смогла найти кого-то подходящего. Было несколько парней, с которыми мы общались время от времени в колледже, но ни с одним я так не смогла достаточно сблизиться. Возможно, никто из них не был на достаточном уровне сарказма и обиды.

– В колледже всех парней можно было делить на две группы: придурки, прозябающие на непрекращающихся вечеринках, и ботаники (как я), которые не видят дальше собственного носа. Из чего выбирать?

– И ни одного умного, веселого и харизматичного? – мама приподняла бровь.

– Видимо, все они проходили мимо меня.

– Ты еще найдешь того, кто тебя покорит.

Я протерла одежду, пропитывая сок полотенцем и искренне сомневаясь в правдивости слов матери.

Мне так сильно хотелось избежать этого разговора, что я решила завести маму на более безопасную территорию:

– Как прошло твое Восхождение?

Я уже не раз задавала этот вопрос, поэтому мама ни на секунду не повелась на мои слова. В ее глазах отражалось понимание того, чего я пытаюсь добиться. Так было всегда – попытки скрыть от мамы что-либо всегда заканчивались полным провалом. Но, тем не менее, она отступила от щекотливой темы и решила ответить на мой вопрос:

– Вокруг была только семья, самые близкие, но этого достаточно. Ты уже знаешь, что большинство ведьм после Восхождения официально присоединяются к какому-либо ковену… Но много лет назад наша семья обособилась от остальных ведьм – теперь мы живем по собственным правилам, учимся всему у наших предков. Это совсем другой путь.

Мама и бабушка никогда не объясняли причин такого решения. Зачем было сбегать и искать покоя в каком-то Гекатой забытом городишке? Ведьмы опасней, когда они вместе. Ковен – это сила, а не слабость. Но тайна нашего переселения в Джорджию умерла вместе с моей прапрабабушкой.

– Изгоем родилась, изгоем и помру, – покачала головой я. Но в голосе не было горечи. Я принимала свою судьбу. С самого детства во мне воспитывали смирение к решениям Богини. Я не смела даже задуматься о том, чтобы действовать иначе.

– Твой путь может быть другим, Тереза, – мама подошла ко мне и крепко приобняла за плечи. – Мы не знаем, что подготовила для тебя Геката.

– Вряд ли это что-то приятное.

Глава 6

Вечером мы всей семьей сели ужинать. Мама, помимо уже приготовленного чили, запекла курицу с картошкой, а бабушка сделала салат. Обычное застолье. Или вы думали, что мы варим зелье в котле и едим летучих мышей? Знаю, что не думали. Вы же не так глупы.

– Какие планы на лето, Тереза? – спросил Дэйв, передавая тарелку салата для Марка.

У мужчины были светло-карие глаза, проникающие будто вглубь тебя, выискивая самые опасные секреты. Его русые волосы были аккуратно зачесаны назад. Как и всегда. Даже утром этот мужчина выглядел так, как будто за всю ночь его голова ни разу не коснулась подушки.

Дэйв выглядит как более взрослая версия Марка, за исключением волос и глаз (но вы это и так помните). Он довольно крепкий мужчина, но у него уже наметился небольшой животик, выпирающий из клетчатой мягкой рубашки.

– Надеюсь, что проведу его рядом с вами, – искренне улыбнулась я. – Хотелось бы побыть дома.

– А потом?

Думаете, к чему этот допрос? Терпение, дамы и господа. Через минуту вы все поймете.

– Хочу поступить в магистратуру и, возможно, поехать в исследовательскую экспедицию в Египет. Сколько бы раскопок там не проводилось ранее, всегда есть что-то еще. Это место по-настоящему пропитано духом древности!

Стоит ли напоминать, что моя жизнь уже катится в тартарары и шансов на реализацию моих планов мало? Нет, это не спойлер. Может быть, только чуть-чуть.

– Звучит замечательно, – улыбнулся Дэйв, отпив немного сока из своего стакана. Вы не ослышались. Сок. Многие мужчины нашего городка вечером расслаблялись пивом (ну или чем покрепче), но не Дэйв. Он всегда в полной готовности. Готов встать, сесть за руль и уехать. Почему?

Подождите еще одно мгновение.

– А как у тебя дела на работе? – спросила я.

– Как всегда завал. Люди не хотят жить по правилам, поэтому каждый день вызовы. Порой приходится разбираться с такими глупостями…

Еще не поняли? Дэйв – полицейский. Да-да, моя мама бросается из крайности в крайность. Музыкант на наркоте и коп-трезвенник. Оттуда этот изучающий пристальный взгляд и четкие домашние правила. В нашей семье звонки домой всегда не позже восьми, на завтрак всегда должен быть свежевыжатый сок для каждого (после стакана воды, естественно), а если ты что-то взял, то должен положить все на то же самое место: Дэйв не терпел разбросанные вещи.

Если бы я не была такой затворницей, то, наверно, и на мои поздние прогулки было бы наложено табу. Как вы думаете, я бы подчинялась таким требованиям? Вряд ли, личные границы для меня имеют большое значение. Но так как ходить мне было особо некуда, конфликтов не возникало.

– Чем занимался сегодня, Марк? – спросил Дэйв, пристально разглядывая сына. Хотя и делал при этом вид, что увлечен едой.

– Я играл на заднем дворе, пока бабушка читала какую-то книгу.

Должна отдать должное этому парню. Он соврал, не моргнув и глазом. С таким отцом его ложь из года в год становится все изобретательнее.

Знаю, о чем вы думаете. Учить ребенка лжи… Уже набираете органы опеки? Положите трубку и не двигайтесь. Или я стреляю.

Ну смешно же?! Нет? Жаль.

Но вернемся к делу. Рассмотрим ваши грешки. Неужели вы не врали родителям? Врали, я уверена. Все это делали. По разным причинам: чтобы защитить их или свою собственную задницу. Это не важно. Но вас этому учили? Нет. Но вы же все равно врали.

Марк сейчас защищает всех нас: бабушку от гнева Дэйва, своего отца от расстройства и злости, нас с мамой от чувства вины. Все в плюсе, никто не пострадал. Так что завязывайте даже думать об осуждении.

– Что за книгу? – Дэйв взглянул на бабушку. Он, кажется, был настроен узнать больше и напрягся, будто волк, почуявший запах крови.

Но бабушка мягко улыбнулась:

– Она стишком стара, как и я.

Дэйв неохотно кивнул, признавая, что бороться с бабулей Нортон бессмысленно. И вновь перевел взгляд на сына.

– Видел сегодня кого-то из одноклассников?

– Нет, очень ждал Терезу, – в его голосе столько искренней радости.

Я мягко улыбнулась. Разве мой братец не золото?

Он уже вьет из меня веревки. Я слишком люблю исполнять его желания, чтобы отказывать себе в этом. Даже если понимаю, что он манипулирует. А эта улыбка? Чистая и искренняя, хоть и с небольшой хитрецой. Мальчишеская, харизматичная. Он разобьет немало девичьих сердец лет через пять, я уверена. Даже плохая репутация женской половины нашей семьи на него не повлияет.

– Я уверен, что вы проведете прекрасное лето, – кивнул Дэйв. – Может быть, схо́дите завтра в кино?

– Может быть, – пожала плечами я. – Нужно будет посмотреть, есть ли что-то интересное в прокате.

Я встретилась с грустными глазами бабушки. Она лучше всех знала, что меня ждет перед Восхождением, и это ее не радовало. А взглянув на маму, я поняла, что времени на общение с братом у меня не будет.

Глава 7

Кино, естественно, пришлось отложить. Как и все остальное, что касалось семейного времяпрепровождения. Я видела всех вместе только за столом во время ужина. Но и эти встречи были краткими.

Если вас интересует, где я шлялась вместо того, чтобы пойти в кино с братом, то мой ответ нестандартен только на первый взгляд: в лесу.

Мое Восхождение приближалось неумолимо. Каждое утро мне необходимо было спускаться в подвал, брать необходимые отвары и смеси трав (мама и бабушка готовили их заранее), а затем идти вглубь леса за нашим домом, где я начинала пропевать заклинание, направленное на очищение разума. Далее шли медитации, во время которых я освобождала свое сознание от мыслей и погружалась в транс, окруженная смесью трав для защиты.

Если появлялся голод, то его заглушал отвар. Так я проводила двенадцать часов каждый день. Одна, в лесу. Боялась ли я? Только в первый свой день. Потом становилось легче – я перестала замечать время и все, что меня окружало. Не существовало ни насекомых, ни птиц. Даже муравей, случайно заползший на мою руку, не поколебал спокойствия – я не сдвинулась с места.

Мне повезло, что я родилась 1 июня. Сидеть зимой двенадцать часов на снегу – не самое приятное время. Я все же хотела бы еще иметь детей, а уповать только на благословение Богини, с моей точки зрения, не сто́ит.

В конце дня я уходила к себе в комнату и проваливалась в сон благодаря очередному отвару мамы. В смешивании трав она была лучшей, ее способность ко всему, что связано с лечением или тонизированием организма была поразительна. Мама всегда соблюдала идеальную концентрацию компонентов, чтобы я могла просто заснуть и также легко проснуться.

Мне нельзя было есть и пить (я имею в виду никакой человеческой пищи), так как меня питала сила Гекаты. Сложно поверить, что это работало. Знаю.

В день рождения я проснулась также легко, как Золушка в мультфильме Дисней. Разве что без птичек, заправляющих мою кровать, и мышей, чистящих платье. Это было бы уже слишком, вы не находите?

– Сегодня важный день, – улыбнулась бабушка, вошедшая в мою комнату. – Ты чувствуешь, что готова?

Готова ли я? Нет. Можно ли вообще быть готовой к тому, что в твое сознание проникнет Богиня и наполнит его видениями вероятного будущего? Даже для себя я звучу как сумасшедшая. Пусть я и ведьма, но это не значит, что Геката заглядывает к нам время от времени на чашечку кофе.

– Я не знаю, бабушка.

Я встала с кровати и потянулась за одеждой, уже приготовленной на стуле рядом: черное хлопковое длинное платье, которое не имело ничего общего с сексуальностью, и плетеные босоножки. Цветовая гамма подобрана не случайно: Геката – богиня Луны, и моя одежда символизирует присоединение к миру Ночи. Единственное, что меня не устраивает – придется снять кулон, так как он может усложнить церемонию Восхождения своим влиянием.

– Ты сильная, Тереза, – сказала бабушка, сжав мое плечо в знак поддержки. – Наш род защитит тебя от плохого, а Геката откроет тебе лучший путь.

Я думаю, вы понимаете, что ведьминский род – это не просто слова. Во время Восхождения к девушке приходят не только ее живые родственники, но и те, кто давно почил. Мы верим, что мертвые не уходят от нас, а силы ведьм остаются в их гримуарах.

Так как мы живем без ковена, а все наши родственники не имеют магии, то взывать к Богине мы будем втроем: я, мама и бабушка. А поддерживать меня будут духи рода.

К вечеру мы встретим самых близких и отпразднуем мой двадцать второй день рождения, но до тех пор я не смогу увидеть кого-то из них. Традиции ведьм не позволяют людям учувствовать в ритуале, даже если они кровно связаны с ведьмами: это может быть опасно для жизни.

– Отправляйся на завершающий ритуал подготовки, дорогая. Твоя мать уже ждет тебя.

Если вы думали, что ведьминские ритуалы проходят только ночью, то вы смотрели слишком много фильмов. На самом деле они могут проходить в любое время, но так как Геката – богиня Луны, в сумерках наша магия сильнее.

Прежде чем мы перейдем к знаменательному событию моей жизни, я немного отвлекусь. Вы не против? Конечно, нет. У вас же нет выбора.

Погрузимся в историю магии. Ведьмы, согласно моим знаниям, появились так давно, что человечество уже не вспомнит даже приблизительное тысячелетие. Я думаю, массовая культура донесла этот факт вполне ясно. Ну, знаете, вся эта мишура про шаманизм и древние обряды.

Легенду о Лилит я узнала еще в детстве, но только лет в пятнадцать, когда бабушка рассказала о Восхождении, мне поведали, что двадцать два года – это возраст, когда внутренняя сила женщины находится на пике, а сознание открыто для всего. Именно поэтому Геката услышала зов Лилит и откликнулась на него. Именно поэтому наше Восхождение имеет одну и ту же дату – ровно двадцать два года с момента рождения.

Я родилась в 08:17, а значит именно в это время я встречусь с Богиней. Слишком точное свидание, вы не находите? Как будто день твоего рождения – недостаточно особенное время. Нужно еще подгадать идеальный момент. Пунктуальность превыше всего.

Божественно. Буквально.

Руки начинают трястись, когда я иду по уже знакомой тропинке вглубь леса навстречу маме. Дыхание от волнения застревает в горле. Я вообще едва могу функционировать.

Мама ждет меня с легкой улыбкой на лице, в ее глазах сияет гордость. Она стоит в платье длиной до щиколотки из воздушной ткани. Но это не производит эффект легкости, потому что цвет материала – черный.

Я оглядываюсь. Небольшая полянка, которую я облюбовала две недели назад, усыпана Вероникой лекарственной. Ее цветы придают земле синеватый цвет, отчего все кажется еще более фантастичным. Это любимые лесные цветы моей матери, именно она и заставила их прорасти здесь сегодня утром.

Лес вокруг нас как будто замер в ожидании. Не слышно ни птиц, ни насекомых, ни животных. И в этот раз не оттого, что я в трансе. Просто вся природа вокруг чувствует, что скоро сюда прибудет что-то запредельное, невероятное, всемогущее.

Десятки, сотни, тысячи мертвых ведьм. Они отдадут свою силу земле, чтобы получить ее вновь. Вместе со мной.

Я стою в центре поляны с закрытыми глазами и слушаю мелодичное напевное заклинание, которое читает мама. Ее голос сильный и звонкий. Он резонирует с лесом и проникает в меня. Энергия проходит через каждую клеточку моего тела.

Я могла бы показать вам исходный текст (вдруг у вас не получилось с письмом в Хогвартс, и вы еще успеете на свое Восхождение), но это то же самое, что заставить медвежонка Падингтона написать что-то на своем родном языке. Вы все равно не сможете это прочитать, потому что современные заклинания – это не более, чем молитвы на праязыке. Появившись в незапамятные времена, этот язык до сих пор жив. Он здесь. В древнейшем ведьминском ритуале.

Если же попытаться перевести, то мама напевает:

Уже тысячи лет мы взываем к тебе,
Ты поддержка и наша опора.
О, Геката, задай же дорогу к судьбе,
Я приму все указы без спора.
Восхождение, точное время пришло,
Благосклонность свою ты яви.
Чтобы магии время извечно текло,
Своей силой ты нас одари.

Я чувствую это. На поляну из леса выходят ведьмы. Мне не нужно открывать глаза, чтобы почувствовать их энергию. Она окружает меня со всех сторон, сжимает, удерживает. Их голоса присоединяются к заклинанию мамы. Теперь напевы повсюду. Я чувствую их силу как тысячи легких похлопываний по своей коже. Они рядом. Они поддерживают меня. Я не одна.

– Укажи мне путь, Геката! – вскрикиваю я, когда сонм голосов, достигнув кульминации, резко стихает.

Меня почти сшибает с ног, когда я начинаю чувствовать Богиню. Она не проникает в мою голову как светлый луч, мягко одаряя силой. Нет. Она как скоростной поезд, врывающийся в туннель. Она подавляет, сжимает, доминирует. Мое тело будто разрывает изнутри. А в голове видения, сменяющие друг друга.

Огромный серый особняк. Красивый, но давно запущенный. Часть здания будто горела, но пожар остановили.

Надпись «Нокс» на входе.

Я внутри. Много полок с книгами, огромный слой пыли.

Гобелен. Массивный золотой дуб, над которым сияет месяц, вышитый серебром.

Гримуар. Как будто целиком состоит из аметиста. С высеченным нечетким изображением какого-то животного.

Огромное количество книг на неизвестном мне языке. Прямо передо мной. Я касаюсь их.

И вот я уже лежу на земле, надо мной склоняются размытые фигуры. Я ничего не слышу и с трудом вижу. Моя предыдущая метафора с поездом уже не кажется такое аллегоричной.

Глава 8

Когда я открываю глаза в следующий раз, обнаруживаю себя на кровати. За окном по-прежнему светло, а солнечные лучи пробиваются через занавеску персикового цвета. Чувствую себя на удивление бодрой после того, что испытала утром. Я думала, Восхождение пройдет сложнее.

До сих пор в хлопковом платье, предварительно надев кулон папы, я спускаюсь в гостиную, где на диване расположились мама и бабушка. Их лица обеспокоенные, они определенно только что о чем-то разговаривали. Может, обсуждали церемонию?

– Ты проснулась, – улыбнулась мама, вставая с дивана. Когда я подхожу ближе, она крепко сжимает мои ладони в своих и тянет меня в сторону бабушки.

Я сажусь на кресло рядом и оглядываюсь.

– А где все?

В бабушкиных глазах замечаю беспокойство, когда она отвечает:

– Марк на тренировке, а родственники разъехались.

Я подаюсь вперед, не в силах поверить в услышанное. Я уверена, вы тоже хотите посмотреть на моих родственников. Пусть они и не обладают магией, но от этого не становятся менее интересными. Моя тетя Зи живет в Лас-Вегасе и держит там мотель, ее истории про постояльцев с каждым годом становятся все интереснее; моя троюродная бабушка Нелла – просто душка и большая любительница подтрунивать над своим мужем. Я была уверена, что все они дождутся вечера, чтобы отметить мое Восхождение и двадцать второй день рождения.

– Но все же должны были остаться на вечернее застолье! – не могу скрыть разочарования. – Мы столько к нему готовились! Я хотела повидать тетю Зи, и Кармен должна была приехать. Почему вы все отменили?!

Мама подсела ко мне, опустившись на уголок кресла. Ее крепкие объятья всегда успокаивали. Возможно потому, что в самые трудные моменты она применяла свою магию. Душу, может быть, излечить нельзя, но вот укрепить ослабленное тело вполне возможно.

Слезы обиды уже наворачивались на глаза, когда мама тихо сказала:

– Ты не приходила в себя три дня. Ты была холодной и бледной. Мы очень волновались. Я пыталась помочь, но ничего не работало.

– Но так не должно было быть… Я должна была… не так…

Мои губы с трудом двигались, а слова не хотели преобразовываться в членораздельную речь.

Как такое может быть? Чтобы вы понимали: Восхождение НЕ должно укладывать тебя в кому на три дня. Ты должен быстро прийти в себя после видений, поделиться ими с семьей, а затем отправиться на вечеринку в честь праздника. Но вместо этого я валялась без сознания как какая-то Спящая красавца. Ну не облом ли?

– Что ты видела? – спросила мама, когда слегка отстранилась.

Я рассказала все, что показала мне Геката, старалась вспомнить каждую деталь. Мои видения как будто впечатались в память. Я бы не смогла их забыть, даже если бы захотела.

По мере рассказа глаза мамы округлялись, а бабушка выглядела все более расстроенной.

– Что это значит? – спросила я. Где-то в животе поселилось неприятное предчувствие.

Мама и бабушка старательно отводили взгляд, о чем-то глубоко задумавшись.

– Не молчите!

– Ты видела особняк нашего рода, – тихо сказала бабушка. – Он находится в Салеме.

Я фыркнула:

– Вы говорили, что история про салемских ведьм – выдумка.

Я думаю, все вы слышали про казни в Салеме. По обвинению в колдовстве четырнадцать женщин и пять мужчин было повешено, один был даже раздавлен камнями, и около двухсот человек заключено в тюрьму. Люди даже не знали, что мужчины вообще не обладают магией. Но это их история. Бабушка еще в семь лет мне объяснила, что на самом деле ведьмы не имели никакого отношения к этому процессу. Ни одну из нас не казнили, люди гонялись за своим собственным хвостом.

Глупо. Но разве умно при этом ни слова не говорить мне о том, что наши предки жили там? Чего они боялись? Что я сломя голову побегу по каждой деревеньке, где когда-либо останавливались женщины моего рода?

– Ведьмы Нокс издавна жили в Салеме. Но ни одна из нас не была казнена во времена охоты. Наша семья ушла до того, как пришли охотники.

В нашем мире, в отличие от сериальных фантазий, Охотники – это организованная группа: у них есть лидеры, принимающие решения, координационные центры и солдаты. Целое войско внутри армии страны. И все это с одной целью – истребить всех, кто не является людьми.

– И почему никто не вернулся, когда все закончилось? – спросила я, глядя в глаза бабушки, пока мама гладила мое предплечье для успокоения. Мне хотелось отодвинуться, чтобы не чувствовать воздействие ее магии, но я не могла этого сделать.

– Понимаешь… дом в Салеме за много веков впитал в себя огромное количество магии. Так всегда происходит со зданиями, где долго живут ведьмы. Дом как будто обретает свое собственное сознание. И когда мы все покинули его, он нашел нового хозяина.

– Но земля, на которой стоит дом, наша?

– Нет. Ее выкупили.

– Не понимаю. Если этот дом так пропитан магией, то зачем было его продавать?

Как по мне, глупо лишаться такого места. Я читала о ведьминых домах в одной из бабушкиных книг. Они являются главной защитой колдуньи, оберегая ее не только от незваных гостей, но и от проклятий. Дом поддерживает магию ведьмы, удерживает стабильность.

– Наша семья больше не хотела возвращаться. Салем кишит магическими существами, Тереза. Ты даже не можешь представить, что там творилось тогда. Каждый день наши предки сталкивались с различной магией. Часто очень темной и опасной. И они нашли дом поспокойнее.

– А теперь я должна вернуться в этот особняк, чтобы почитать какие-то книжки? Сомневаюсь, что хозяин дома ждет меня с распростертыми объятиями. Да и дом в моих видениях выглядел запущенным и пустым. Я не хочу лезть на чужую территорию.

– Аметистовый Гримуар из твоего видения пропал очень давно. Мы не знаем почему Геката показала его тебе сейчас, спустя столько столетий.

Я никогда не видела, чтобы обложки гримуаров изготовляли из камня. Для книг наших предков использовали в основном ткань разных видов и цветов, плотные нити для оформления. Но тот гримуар, что я видела, был особенным. Аметист называют камнем богов. Еще в древней Греции о нем была сложена легенда, согласно которой бог вина Дионис полюбил нимфу по имени Аметист. Но у девушки уже был возлюбленный, поэтому богиня Артемида подарила ей камень необычного фиолетового цвета, который должен был защитить нимфу от опьянения божественным вином. Оттуда и появилась традиция украшать винные кубки этим камнем, украшения с ним девушки надевали на праздники. Для ведьм же аметист обладает способностью наделять энергией своего обладателя. Мы почитаем минерал за способность очищать помыслы, способствовать духовному развитию и самопознанию.

Насколько же стара и ценна ведьмина книга, чья обложка вытесана из такого материала?

– И чей это гримуар?

– Он очень древний, принадлежал одной из ведьм нашего рода. Но уже давно утрачена информация о том, кто из Ноксов его создал.

– И что в нем особенного? У нас сохранилось много гримуаров других ведьм, там множество заклинаний.

– Мы не знаем точно, – вмешалась в наш разговор мама. – В нашей семье передается история, что в этом Гримуаре хранится древняя и опасная магия. Слишком сильная, чтобы какой-либо ведьме удалось ее освоить.

Во мне закипал гнев. Все происходящее напоминало сюжет плохого фильма.

– То есть я должна поехать в город, из которого мои предки ушли в панике, пойти в поместье, где уже давно живет кто-то другой, и найти Гримуар, который потеряли черт знает когда? Проще простого.

Глава 9

И вот, спустя два дня, я здесь. Видите меня? Рыжие волосы забраны в хвост, глаза сверкают от недовольства. На мне голубые джинсы скини, черная блузка оверсайз из шелка и высокие ботинки. Я стою при сгущающихся сумерках у ворот старого поместья.

Всего неделю назад я точно знала, кто я и чего хочу от жизни. А теперь чувствую, будто какой-то ураган швыряет меня из стороны в сторону, а я ничего не могу поделать.

Мама и бабушка собрали меня в поездку так быстро, как только смогли. Мы успели провести ритуал подношения в честь рождения Василиска, но бо́льшая часть этого дня была занята сборами, а не привычными традиционными шабашами у водоемов. Мама и бабушка торопились. Не потому, что они хотели от меня избавиться (я надеюсь, ха), просто миссия Гекаты для ведьмы должна быть важнее всего, даже важнее семейных уз. Мы предпочитаем не играть с Богиней в игры. Но это не значит, что я не могу быть расстроенной, находясь в другом штате, вдали от своих родных. За неделю я так и не провела время с братом, успела только попрощаться с ним в день отъезда. И сейчас я очень боюсь, что могу его больше не увидеть. А если бы знала то, что знаю сейчас, страшилась бы еще больше.

Дэйв, конечно, ничего не сказал о моем быстром отъезде. Просто предпочитал не замечать, что я где-то пропадала неделю, а потом в спешке уехала. Он вообще мало лез в мою жизнь, несмотря на свои копские замашки.

Кому действительно было больно со мной прощаться, так это Марку. Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать причины моего отъезда, но это не значит, что его детскому сердцу просто справиться с чувствами. Мы провели вместе целый день перед отъездом, много гуляли и ходили по магазинам, но каждый раз, когда брат вспоминал о том, что завтра я отправлюсь в Салем, по его щекам текли слезы. Это разрывало и мое сердце. Но наше расставание было неизбежно.

Но вернемся в настоящее. Скоро моя жизнь круто повернется. Возьмите попкорн.

Поместье, к которому меня привело видение, уже давно заросло травой, а от здания остался только едва заметный фундамент. Удручающее зрелище.

Обернув руку вокруг холодного металла покосившихся ворот, я почувствовала, что он потеплел. Это место будто взывало ко мне. Я почувствовала его магию: она была такой же светлой и родной, как ощущения от колдовства с бабушкой или мамой.

Я беззвучно вознесла молитву Гекате и шагнула на то, что раньше было подъездной дорожкой. Сейчас же от нее осталась только узкая полоска гравия.

Сердце глухо застучало.

Стоило мне ступить на территорию поместья Нокс, все вокруг резко изменилось. Будто иллюзия рассыпалась, обнажая реальность. В центре участка теперь стоял огромный белый двухэтажный особняк в колониальном стиле¹⁰. Совсем не тот, что мне показала Геката. Над ним определенно хорошо поработали. Два этажа, симметричный фасад, испещренный окнами, парадное крыльцо с колоннами. В таком доме действительно хотелось жить большой сплоченной семьей. Старый хилый забор стал высокой изгородью из темного металла. Заросший двор превратился в аккуратный и ухоженный сад.

Может быть, этот дом выкупила ведьма? Она смогла бы создать такую иллюзию вокруг поместья. Или это особняк защищал своего хозяина?

Направившись в сторону поместья, я застыла у таблички с надписью «Нокс». Прикоснувшись к старому, но отполированному дереву, я вздрогнула. От кончиков пальцев по всему телу распространилась волна энергии. Я чувствовала отзыв своих предков в этом кусочке дерева.

Оказавшись у массивной входной двери, я решительно постучалась. Дверь открылась почти сразу, поэтому я слегка вздрогнула от неожиданности, не успев даже прислушаться к звуку шагов.

Передо мной стоял парень, на вид не больше двадцати семи лет. Его светлые волосы, длиной около десяти-пятнадцати сантиметров, были распущены, а челка перевязана резинкой на макушке. У незнакомца было круглое лицо и большие темно-синие глаза. Черты лица достаточно мягкие, отчего парень выглядел абсолютно не опасным. Незнакомец был одет в свободные черные спортивные штаны и темно-серую широкую футболку. В качестве обуви парень носил сланцы. Мешковатая одежда скрывала его фигуру.

– Хм, кто ты? – спросил парень, скучающие оглядывая меня.

В руках незнакомца был сэндвич, который он с удовольствием отправил в рот. На щеке остались крошки, но это, кажется, его волновало меньше всего. Да и выглядел он как человек, которого мало что беспокоит. Даже сейчас, глядя в эти красивые синие глаза, я не увидела никакого интереса к девушке, оказавшейся внезапно на пороге заколдованного дома.

– Ты сегодняшнее приключение Болана? – продолжил задавать вопросы мужчина, когда я ничего не ответила.

На тот момент мне не хотелось даже думать о том, какие приключения имел в виду мой собеседник. Зато я уже наклеила ярлык «мудак» на лоб этого Болана.

– Очень сомневаюсь, – фыркнула я.

На лице мужчины появился намек на улыбку:

– Как тебя зовут?

– Тереза.

– А я О́лган, раз уж ты спросила.

Я улыбнулась. Он оказался забавным.

Олган глубоко втянул носом воздух, и в его глазах наконец-то отразился интерес.

– Ты пахнешь, как ведьма. Но что-то…

– И чем же, по-твоему, пахнет ведьма?

– Магией, – ухмыльнулся он. Теперь я уже не чувствовала себя рядом с Олганом в безопасности: он будто слегка скалился, глядя на меня. Да и его слова звучат как ответ психа. Кто мог бы почувствовать ведьму по запаху?

Оу.

Может быть, он оборотень?

Олган на первый взгляд показался мне обычным парнем, совершенно ничего странного, кроме привычки носить сланцы. Но теперь я старалась вглядеться лучше. Олган не очень высокий, но, кажется, крепкий. Слегка сутулится, но это скорее от его особенной манеры двигаться, чем от проблем с позвоночником. Да и вообще, что я пытаюсь найти!? Я никогда не спрашивала у бабушки, как можно отличить оборотня, ведь, по моим данным, они почти вымерли; об их слабых местах и способах обезвреживания я даже не догадывалась.

Я дала себе мысленный подзатыльник – нужно быть более любознательной в таких важных вопросах.

– Так что ты тут делаешь? – спросил Олган, жестом приглашая меня войти.

– Хотела увидеть хозяина дома.

Мужчина смотрел на меня все с той же ухмылкой. Уже не так сильно хотелось входить. Но разве у меня был особый выбор?

Спойлер! Не было.

Стоило мне войти в поместье, как я почувствовала что-то необычное. Зов. Притяжение. Будто что-то в этом доме тянуло меня к себе. И это не человек. Что-то древнее. Старая магия, заключенная в чем-то.

Я прошла по большому холлу, не обращая внимание на обстановку вокруг, и свернула к первой двери справа. Там оказалась довольно большая библиотека. Множество шкафов наполнены разнообразными книгами (новыми и очень ветхими), заполненные стеллажи создавали настоящий лабиринт. Я не могла сопротивляться зову и двинулась к проходу между полок, будто ищейка.

Если бы я оказалась в этой библиотеке при других обстоятельствах, то не удержалась бы и прошерстила каждую полку, поглощая одну книгу за другой. Когда я добиралась до чего-то интересного в библиотеке колледжа, меня было сложно остановить. Но сейчас я здесь не ради книг.

Я проходила один пролет за другим, пока резко не остановилась. В глубине библиотеки в одном из шкафов за стеклянной дверцей я увидела амулет. Это был металлический круг с высеченными на нем символами. Мое зрение будто замутилось, расфокусировалось. Я не встречалась с примером подобного вида письменности раньше, но сам амулет будто тянул меня к себе, хотел, чтобы я взяла его в руки.

– Ты выбрала окольный путь к кабинету Болана.

Я моргнула и отдернула руку, которая уже потянулась к ручке шкафа. Я и забыла о том, что нахожусь в чужом доме, а за каждым моим шагом наблюдает Олган. Оглянувшись, я заметила, что мужчина привалился к одному из стеллажей и скучающе кивнул в сторону показавшейся двери.

– Окольный? – улыбнулась я, делая вид, что на самом деле не собиралась открывать дверцу шкафа. – Английский твой не первый язык?

– Третий.

Олган указал на дверь:

– Заходи.

– А ты?

Мужчина слегка оттолкнулся плечом от стеллажа, чтобы встать ровно, а потом скрылся за полками.

– Пойду поем, – донесся до меня его ответ.

Я повернулась в сторону двери, на которую указал мне мужчина. Возможно, я бы не скоро ее заметила, так как до сих пор ощущала неотвратимую тягу к амулету. Но я не имела права отвлекаться, потому что пришла в это поместье за гримуаром из видения и ничего чужого забирать не собиралась.

Я подошла к двери из темного дерева, ярко выделяющейся на фоне светлых стен. Что меня там ждет? Поможет ли этот таинственный Болан в моих поисках? Может быть, мне вообще не стоило сюда приходить?

Не желая все больше утопать в сомнениях, я решительно направилась на встречу со своим будущим.

Глава 10

Комната, в которой я оказалась, была достаточно просторной. Светлые стены, у которых располагалось несколько шкафов, наполненных большим количеством различных книг и документов, были такого же оттенка, как и в библиотеке. Картины с изображением гор и лесов визуально заполняли пространство. Но больше всего, конечно, выделялся массивный деревянный стол, который занимал центральное положение в комнате. Мужчина, что сидел за ним, был полностью погружен в изучение каких-то бумаг. Он выглядел серьезным и сосредоточенным. Стоило мне войти, как в меня вцепились черные бездонные глаза.

Я застыла.

Стоило мужчине встать из-за стола, он не просто заполнил собой пространство, казалось, что вся комната буквально пропитана им. От огромного количества книжных полок до календаря на столе. Мужчина изучал меня взглядом спокойного хищника, оглядывал с ног до головы. Или мне это только показалось?

На вид около тридцати, высокий, темноволосый. Черты лица резкие, выразительные. Кожа смуглая. Сложно было определить его национальность, но нельзя было отрицать его темную сексуальную привлекательность.

Мужчина носил элегантный темно-синий итальянский костюм, накрахмаленную белую рубашку и темный галстук. И он был не просто привлекателен. Это слово совсем не отражает незнакомца, что стоял в нескольких метрах от меня. Он был необыкновенно мужествен. Притягателен.

Уже возбудились, мои кошечки? Я с вами. Но покажем ли мы этому мужлану свое расположение? Да ни в жизнь! Я уверена, что многие из вас уже воспроизвели в голове все свои самые смелые фантазии с участием этого мужчины. Буду честной, я тоже так поступила. Но на что нам голова, девочки? Правильно, чтобы сомневаться.

Моя мама научила меня делить всех представителей сильного пола на три группы: мальчики, парни и мужчины. Мальчики любят только себя, им даже женщина рядом нужна только для ширмы и редкого секса. Для парней важнее количество, а не качество. Они стараются не упускать пригодный товар, особенно легкодоступный. Ну, я думаю, если вы не встречали таких, то точно о них читали. Хотя в книгах всех идеалисток мира они всегда влюбляются и переходят в третью группу – мужчины. Представители этой категории умеют любить другого человека и ценят крепкие отношения.

Все деньги на «зеро», дамочки. Если брать в расчет слова Олгана, то перед нами, вероятно, представитель второй группы.

– Бо́лан Фоллс, – раздался его густой, вежливый голос. – А вы?

А я готова запрыгнуть на тебя сверху и хорошенько повеселиться.

Хотела бы я так ответить, но мы все помним. Второй тип.

Мне показалось, что глаза этого мужчины потемнели, если такое вообще было возможно. Он стал выглядеть более диким, своевольным. Но лишь на мгновение. В следующую же секунду он взял себя в руки и продолжил излучать покровительственное спокойствие.

А этот парень умел скрывать свои чувства! Волнительно.

– Тереза Блэквул, – ответила я самым бесцветным из моих голосов. – Можно просто Тереза.

Мужчина указал на удобный стул рядом с собственным столом, приглашая меня присесть. Сам же вновь устроился в массивном кожаном кресле. Выглядел он при этом, естественно, как хозяин целого мира. Такие мужчины привлекают непозволительно много женского внимания, а их слова разбивают сердца.

– Здравствуйте, мисс Блэквул. Чем обязан вашим посещением?

Болан Фоллс выглядел галантным и спокойным. Но я отчетливо ощущала возникшее между нами напряжение.

– Вы уже давно живете в этом поместье? – поинтересовалась я.

– Довольно давно.

Интересно, он тоже оборотень? Обычный человек вряд ли может расточать такую энергетику. От ее интенсивности у меня по телу бегали мурашки. Будто комната была заполнена не кислородом, а электрическим током.

– Нокс – наше родовое поместье и многие вещи в нем принадлежат моей семье, – я решила говорить прямо. – Я хотела бы их вернуть. Понимаю, что вы вряд ли захотите пойти мне навстречу, но я бы хотела обсудить данный вопрос. Он очень важен для меня и моей семьи.

Одна бровь мужчины поползла вверх:

– Так вы из рода Нокс?

– Да.

В этот раз я не смогла разглядеть никакой эмоции в ответ на мою просьбу.

– Тогда мне стоит сообщить, что у меня нет ничего, что принадлежит вам, – твердо ответил он. – Этот особняк уже давно не имеет никакого отношения к вашей семье. И все, что в нем – мое.

На последнем слове я заметила небольшую перемену во взгляде мужчины. В нем отчетливо читалось: «Я никому не отдаю то, что МОЕ».

Мужчина слегка вздернул подбородок, всем своим видом показывая, что не нестроен продолжать беседу.

Я слегка склонила голову вбок, обдумывая как пробиться через эту стену упрямства. Мне нужна была точка отчета, а именно это место Геката показала в видении перед Гримуаром. Возможно, здесь я найду помощь. Но готова ли я пожертвовать королевой в этой шахматной партии, рискуя потерять все?

– Может быть и Аметистовый Гримуар не у вас?

Бум. Бомба сброшена. Я застыла в ожидании реакции.

Мужчина лишь слегка дернулся, будто желая податься вперед и напасть на меня прямо через стол, а затем вновь принял скучающее выражение. Но, к его сожалению, я внимательна.

– Что вы знаете о нем? – спросил он. Глаза подозрительно сузились.

– Ничего. Именно поэтому я и спросила. Что это такое?

– Понятия не имею, – в его голосе не было никакой заинтересованности. – Где вы об этом слышали?

– Не помню. Какое вам дело до этого? – пожала плечами я, примеряя на себя то же скучающее выражение. Мне идет, как думаете?

В этот раз я, кажется, попала в нужную точку его ментальной брони. Мужчина подался вперед за своим столом. Его глаза опасно сверкнули, будто на мгновение приобрели желтоватый опасный отблеск.

– Вы лжете, – ответ сквозь зубы.

Я мягко улыбаюсь:

– Туше, мистер Фоллс.

Я не заметила, как он начал двигаться. Секунда, и я уже не сижу на стуле, а крепко прижата спиной к груди мужчины. Мои зубы клацнули, как будто я ударилась о каменную стену.

Руки Фоллса скрестили мои на уровне груди, лишая возможности вцепиться в его выглаженный дорогущий костюм… ну или эти симпатичные черные глазки. Кончиками пальцев ног я касаюсь пола. Уязвимая, слабая.

В силу изучения различных природных материалов, я хорошо различаю запахи. В нос мне ударил отчетливый аромат его туалетной воды: легкий привкус черной смородины, мятная прохлада, зеленое яблоко с аккордами кардамона и шлейф амбрового дерева. Очень мужественный аромат с восточными нотками.

Мужчина сделал глубокий вдох прямо у моей шеи, будто вбирая в себя мой запах. Его руки сжались чуть сильнее, еще немного давления, и я услышу, как затрещат мои кости.

– Зря вы приехали в Салем, – прошептал мне на ухо Фоллс. Его голос больше напоминал грубый рокот.

С трудом сдерживая дрожь, я прошипела:

– Вы мне угрожаете?

– Уезжайте. Взрослейте, выходите замуж, рожайте детей. В Салеме вы не найдете ничего, кроме смерти.

– Я знаю, что делаю.

– Очень в этом сомневаюсь, мисс Блэквул.

Вы же еще помните, что я ведьма? В такие щекотливые моменты важно об этом не забывать. Особенно мне. Я, черт возьми, была профаном в атакующей магии, потому что в моей семье никто не владел такими заклинаниями. Но в использовании защитной я много тренировалась.

Пару слов, что не раз уже выручали меня в школьный годы, и… НИЧЕГО не произошло! Этот мужлан не сдвинулся ни на дюйм. А должен был уже сломать пару полок шкафа своей спиной и валяться в куче книг.

– Что же ты такое, Фоллс? – процедила я.

Гортанный смех. Вопрос без ответа. Естественно.

Мужчина отпустил меня и сделал шаг назад. Только сейчас я смогла вдохнуть полной грудью. Ненавижу чувствовать себя бессильной. Но в данном случае я проигрывала как в физических параметрах, так и в магических. У меня нет ни одной идеи как свалить его с ног, если самое простое заклинание не работает.

– Видимо, меня действительно обманули, и здесь я ничего не найду.

Не оглядываясь, я направилась в сторону двери. Хватит с меня таких приключений.

Фоллс не стал мне мешать. Но, прежде чем дверь за мной закрылась, я услышала его бормотание:

– Уезжайте, пока не поздно.

Как будто у меня есть выбор.

Глава 11

Куда вы отправитесь в первую очередь, когда вам нужно будет узнать что-то? Правильно, в интернет. А что делать, если там нет необходимой для вас информации? Если вы считаете, что это невозможно, то вам вряд ли больше восемнадцати. Я проучилась несколько лет в коллдже, поэтому поверьте, не все можно найти в интернете. Как бы много информации там не было, узконаправленные статьи мало кого интересуют. А если они не популярны, то и отцифровывать их не имеет смысла.

Преподаватели колледжа всегда знали, как загнать нас в библиотеку на долгое время. Для кого-то часы среди пыльных полок и старых книг стали настоящим испытанием, я же провела в такой атмосфере все детство – для меня это было привычно.

И вот я на Эссекс стрит 370, стою напротив трёхэтажной библиотеки Салема, построенной из красного кирпича. На мне короткое синее облегающее платье из плотного трикотажа с короткими рукавами. Больше всего мне в нем нравились вырез под бюстом спереди и закрытая резинка на талии. Благодаря утонченному образу, что заканчивался тяжелыми ботинками, я выглядела уверенной и сексуальной. Мне нравилась новая сторона моей личности. Обычно я одеваюсь менее броско, но этот город и его жители будто призывают меня бросать вызов и держать удар.

Я вошла через массивные деревянные двери библиотеки. Мне с первого взгляда понравилось это место. Белые стены зрительно немного расширяли пространство библиотеки, так как всю нижнюю часть первого этажа занимали шкафы из темного дерева. Они были повсюду: у стен, в центре зала, на стойке регистратора. Вдалеке я также заметила длинные ряды стеллажей. Лестница на второй этаж очень широкая, а ступеньки низкие. Вся библиотека выглядит довольно компактной: второй этаж почти сливается с первым.

За стойкой регистратора стоит миловидная блондинка. У нее голубые глаза с темно-серыми крапинками, густо накрашенные ресницы, слегка вытянутое лицо, пухлые губы. Ее длинные светлые волосы явно получают ежедневный уход, судя по их блеску и шелковистости. На девушке надеты белая укороченная футболка с круглым вырезом горловины и короткими синими рукавами, а также светло-голубые джинсы, что подчеркивают ее округлую задницу и тонкую талию. Блондинка похожа на королеву школьного выпускного бала, чирлидершу, звезду любой вечеринки.

Вас тоже бесят такие? В каждой школе есть подобные девушки: они выглядят и ведут себя именно так, как от них ожидают, а по сути являются очередными пустышками. В нашей школе «звездой» была Бри Нэллон – капитан команды чирлидеров, девушка футболиста, отличница. Прямо набор стереотипов? Да, но я еще не закончила. Еще Бри – дочка богатых родителей, получившая желтый Порше к своему выпускному. Ее подружки-припевалы тогда пищали от восторга. Но Бри это было уже безразлично: она умчалась на своей новенькой тачке в Гарвард, где папочка пригрел ей хорошенькое местечко, а ее маленькая женская армия осталась в Джорджии, продолжая влачить свое жалкое существование.

– Здравствуйте, я бы хотела изучить литературу о городе, – улыбнулась я, когда подошла к девушке за стойкой.

Она приподняла светлую бровь:

– Салемские ведьмы?

Я замерла с приоткрытым ртом. Неужели она знает, что я ведьма?

– Они интересуют всех туристов, – пояснила девушка.

Мои плечи опустились. Точно. Это же главная приманка для туристов – ведьмы. В этом городке полно информации о них: книги, материалы для зелий, котлы. В местном колледже есть даже предмет, посвященный обучению магии. Хотя это лучший способ, чтобы скрыть что-либо – спрятать на виду у всех.

– Нет, я интересуюсь более подробной историей города.

– И зачем ведьме история Салема?

В этот раз я действительно напряглась.

– Надо мной весит табличка «Ведьма», а я ее не замечаю? – шепотом возмутилась я, стараясь не привлекать внимание посетителей. Сначала Олган, теперь эта девушка…

– А ты разве не чувствуешь магию в других людях?

Я потупила взгляд. Меня никогда не учили узнавать ведьм, так как в Валдосте, кроме нашей семьи и Фейт, их попросту не было.

Ведьма выжидающе смотрела на меня. Если она ожидала, что я смогу настроиться и что-то ощутить, то это было ошибкой. Я никогда не была особо чувствительной к силам других. Возможно, рядом со мной в колледже учились и другие ведьмы, но мои способности к считыванию магии были слишком слабы, чтобы я уловила отпечаток силы.

– Я Ребекка, – представилась девушка, протягивая мне свою мягкую тонкую ладонь. И правда, имя для черлидерши.

– Тереза.

Наши ладони соприкоснулись, но я абсолютно ничего не почувствовала. Я читала в одном из гримуаров семьи о том, что ведьмы, соприкасаясь друг с другом, обмениваются энергией. Это может проявляться в появлении видений или ощущении эмоций. Вне зависимости от того, добрые эти намерения или нет, ведьма способна увидеть все. Но, видимо, такой способностью к обмену энергией обладали не все ведьмы.

– Давно в нашем городишке? – поинтересовалась Ребекка. Она выглядела удивленной, когда опустила мою руку, но ничего не сказала по этому поводу.

– Всего день. И уже слишком много впечатлений, – честно усмехнулась я.

Ребекка откинула часть волос за спину, выглядя при этом как топ-модель, и улыбнулась:

– Жизнь в Салеме как ботокс. Больно и не нужно. Поэтому все сваливают отсюда так быстро, как могут.

– Тогда почему ты еще здесь?

– А я люблю пожестче.

Девушка засмеялась. В тишине библиотеки казалось, что ее смех переливался по всему зданию, пробегая по стенам.

Ребекка вышла из-за своей стойки и направилась вглубь первого этажа:

– Пойдем, покажу тебе наш архив.

– Спасибо.

Мы шли мимо огромного количества стеллажей, несколько раз сворачивая и теряясь в книжном лабиринте.

– Где ты поселилась? – поинтересовалась Ребекка. Она шла впереди меня, и ее округлые бедра постоянно выписывали соблазнительную восьмерку. Я вряд ли когда-нибудь научусь так ходить: данные моего тела чуть менее выдающиеся. Мы с Ребеккой примерно одного роста, но мои бедра у́же, а грудь меньше. Я стройная, а она соблазнительная. Уверена, парни целуют асфальт, по которому она ходит.

– Я остановилась в отеле «The Salem Inn». Получилось дороговато, но это лишь на первое время: хочу найти себе небольшую квартирку в ближайшее время.

– Сейчас, конечно, не Хэллоуин, но туристический сезон все же открыт. Летом сюда съезжаются многие американцы. Все хотят поучаствовать в костюмированной охоте на ведьм или сходить на сеанс к «настоящей» прорицательнице. Это, конечно, дико фальшиво, но точно приносит деньги.

– А чем занимаешься ты? Помимо очевидного.

– Я учусь в местном колледже на спортивном факультете. А ты?

Понятно откуда такая фигура.

– А я закончила бакалавриат, мечтая стать археологом. А потом мне стукнуло двадцать два, и вот я здесь.

Ребекка развернулась ко мне лицом, при этом продолжая идти спиной вперед. На ее губах расплылась улыбка, а глаза засверкали предвкушением:

– Не расстраивайся, здесь тоже можно хорошенько повеселиться. Великих раскопок не обещаю, но как выглядит дно этого городка я знаю хорошо. Можем обменяться номерами, и в конце недели я смогу отвести тебя в пару мест.

Я не очень хорошо сближаюсь с людьми, как вы поняли. Но Ребекка показалась веселой и честной. Мне хотелось бы найти хоть одну подругу в этом городе.

– Без проблем.

Я продиктовала номер, а Ребекка забила его в свой телефон.

Мы подошли к самому темному углу библиотеки. Между полок здесь стояло несколько столов, на одном из них красовался старенький компьютер. Судя по тонкому слою пыли, пользовались им не часто.

– Итак, это наш архив, – Ребекка указала на несколько шкафов у стены. – На полках указаны даты. Можешь смотреть все, что пожелаешь.

Девушка тут же направилась обратно к своему рабочему месту. Ее светлые волосы раскачивались в такт с каждым движением.

– Спасибо, – крикнула я вслед уходящей фигуре.

– Ш-ш-ш, ты же в библиотеке, – Ребекка развернулась ко мне, приложив указательный палец к губам, и подмигнула. – Еще увидимся.

Глава 12

Просидев четыре часа в библиотеке, я так и не нашла ничего важного. Плечи болели, а задница, кажется, стала еще более плоской. Мне срочно нужна была мягкая кровать и чашечка горячего кофе.

Я приехала в отель, надеясь расслабиться. Мой номер был небольшим, но вполне уютным. Справа от двери располагалась компактная кухонная столешница с раковиной, кофемашиной и микроволновкой, рядом совсем маленький столик на два человека. Бо́льшую часть номера занимала массивная кровать, спинка которой была выполнена из металла и выкрашена в золотистый цвет. Также здесь был комод, диванчик, телевизор на стене, вешалка и небольшая дверь в ванную комнату. Этого вполне достаточно для меня.

Сняв платье, я забралась в свою любимую розовую трикотажную пижаму, которая состояла из прямого топа с заниженной линией плеча и шорт с талией на резинке. Я приготовила себе кружечку ароматного кофе и уселась на кровать. Включив телевизор, я остановилась на первом попавшемся сериале, а сама завалилась на подушки. Немного времени наедине с собой. То, что мне нужно.

Достав из-под подушки свой гримуар, я провела рукой по темно-синей бархатной обложке с серебристым полумесяцем. Книга в моих руках будто вибрировала от прикосновений, ожидая.

После Восхождения каждая ведьма получает свой гримуар. Он изготовляется специально для нее и имеет уникальные составляющие, от обложки до листов. Как палочка для юных волшебников во вселенной Гарри Поттера. В гримуаре хранятся те заклинания, которые уже были освоены или придуманы, ведьмы разных ковенов часто обмениваются практиками. Мой гримуар был еще пуст, так как я не знала с чего начать.

Закрыв глаза, я погрузилась в размышления о первом заклинании, которое я могла бы записать. Что-то из защитной магии? Заговор? Рецепт сонного порошка?

Помните, что стук в дверь, когда я никого не жду, не приносит мне удачи? Так было и в этот раз. В дверь моего номера постучали. Это был достаточно решительный и громкий звук, но недостаточно предупреждающий, так как, к сожалению, я была настолько глупой, что открыла дверь, не спросив кто за ней. Старая привычка из колледжа, где вокруг было слишком много народу, чтобы чувствовать себя в опасности.

– Вы не воспользовались моим советом, мисс Блэквул.

Болан Фоллс в своем безупречном дорогом костюме. Черные глаза сверкают угрозой. Лицо идеально выбрито. Сексуален, как реклама Армани.

Я постаралась закрыть дверь перед его носом, но, естественно, это было максимально глупо. Крепкая рука Фоллса остановила меня, сдвигая в сторону вместе с открывающейся дверью. Беспрепятственно он вошел внутрь, заполняя собой мой небольшой номер. Казалось, что теперь комнатка стала еще меньше.

– Как ты прошел через заклинание? – зарычала я.

Как только я заселилась, поставила на границах номера защиту. Она не должна была пропускать внутрь ни одно магическое существо. Я думаю, вам не нужно объяснять зачем мне защита в незнакомом городе. Особенно учитывая, что сейчас в моем номере вальяжно расположился незваный гость.

Фоллс присел на небольшой бежевый диванчик, занимая его полностью:

– У меня свои способы.

– Что тебе нужно, Фоллс?

Я не чувствовала, что могу называть этого мужчину по имени, так как мы ни в одной возможной вселенной не смогли бы поладить, но и обращение «мистер» звучало слишком официально.

– Мы разве переходили на «ты»? – оскалился он. Фоллс оглядел меня с ног до головы. Его лицо стало серьезным, в то время как в этих бездонных черных глазах плясали смешинки.

К сожалению, я совсем забыла, что на мне сейчас не соблазнительный наряд, придающий уверенности. Я до сих пор в розовой пижаме и произвожу впечатление скорее взбесившейся сахарной ваты, чем роковой красотки.

Черт!

– Можешь звать меня Терезой, – я придала своему голосу и лицу как можно больше уверенности.

– Боюсь, мисс Блэквул, из этого ничего не выйдет.

В присутствии Фоллса я не могла найти себе места. Лежать на кровати казалось уже как-то слишком, будто хороший жаренный стейк на дорогой фарфоровой тарелке, поэтому я осталась стоять рядом с дверью. Чувствовала себя все также паршиво, но при этом на лице сосредоточила все возможное безразличие.

Нужно было расположить Фоллса к беседе, раз уж он сам пришел сюда. И у меня появилась одна идея.

– Кофе? – спросила я, направляясь к кухонной столешнице.

Молчание. Это у него привычка такая? Аллергия на внятные ответы?

Встав спиной к Фоллсу, я занялась приготовлением еще одной кружки.

– Почему вы не уехали?

– Я уже сказала: я знаю, что делаю. Мне не нужны твои советы о том, как мне жить и где. Взрослая девочка, сама справлюсь.

Я протянула Фоллсу кофе. Когда его взгляд остановился на кру́жке, глаза вспыхнули опасным огнем. Одно мгновение. И кофе уже впитывается в стену, я прижата к закрытой входной двери, а шею сжимает Фоллс, приблизив свое лицо к моим глазам.

– Сыворотка правды? – зарычал он.

И я имею в виду действительно зарычал. Будто дикий зверь. Глаза мужчины вновь сверкнули желтым. В данный момент он выглядел еще опаснее, чем обычно. Кровь по моим венам побежала с удвоенной силой, а внутренности задрожали.

– О чем ты? – прохрипела я, стараясь сопротивляться твердой мужской руке. Но это было также бесполезно, как пытаться согнуть кочергу зубами.

– Я почувствовал ее в кофе.

– Ты ошибся.

– О нет, я знаю ее запах, – оскал Фоллса пугал меня до чертиков. Черты его лица обострились, взгляд стал диким. Я была почти уверена, что сейчас он способен разорвать меня на части.

– Она не пахнет.

Фоллс сжал мою шею слегка сильнее и зашипел:

– Для вас, возможно. Для меня же она смердит вашей изворотливостью. Неужели, мисс Блэквул, вы думали, что сможете меня обмануть?

Я на это действительно надеялась, потому что не видела других способов добиться ответов. Не от кого-то вроде Фоллса.

– Разве желание услышать правду – это обман?

– Вы лишь наивная маленькая девочка в городе волков, мисс Блэквул.

– И ты один из этих волков?

– Я намного хуже, – вновь оскалился Фоллс. – Вы жертва, мисс Блэквул. Я чувствую ваш страх, напускная смелость меня не обманет.

Следующий вопрос напрашивался сам собой:

– Ты оборотень?

Фоллс усмехнулся так, будто я сказала величайшую глупость в мире. Но вместо ответа он отпустил мою шею. Мне понадобилась секунда, чтобы взять себя в руки. Перед глазами плясали темные пятна от недостатка кислорода.

Сделав шаг назад, он достал из внутреннего кармана пиджака тот самый амулет из библиотеки в поместье Нокс. Темный металл не сверкал, а будто наоборот поглощал свет.

– Что это? – я захлопала ресницами, будто действительно ничего не понимала. Прикидываться умалишенной в присутствии Фоллса уже входит у меня в привычку.

– Одна вещица из моей библиотеки. Всего лишь старинный талисман. Олган сказал, что она привлекла ваше внимание. Почему?

– Я же девушка, – пожала плечами я. – Мы любим все блестящее.

Фоллс опять наступал, но в этот раз не ухмылялся:

– Опять ложь. Неужели родители вас не учили, что врать – плохо.

– Также мои родители учили меня не доверять незнакомцам.

– В этом городе опасно, особенно вам. Ведьмы рода Нокс покинули Салем очень давно, но враги их живут по сей день.

– Вы один из них?

– Вы хоть что-то знаете об истории своей семьи? – скривился Фоллс. Пару мгновений он смотрел на меня. – Маленьким беспомощным девочкам здесь не место.

Устав от его советов, я скрестила руки на груди и бесстрашно вздернула подбородок.

– Тогда почему ты еще здесь?

Фоллс начисто проигнорировал мой комментарий. К счастью, я думаю: этот мужчина вряд ли понимает шутки. Вместо этого он поднес амулет ближе к моему лицу, остановив на уровне глаз.

– Ну же, мисс Блэквул. Возьмите его, вы же так этого хотели.

Я уверена, что каждый из вас испытывал разного рода давление со стороны окружающих. Это может делать кто угодно: парень, разводящий вас на секс, подруга, пытающаяся одолжить у вас косметику, родители, ожидающие чистоты в доме. Кто-то пытается вас прогнуть через просьбу, кто-то через приказ… Болан Фоллс старался продавить особенной энергетикой, что излучал: тяжелой, тягучей, опасной. Но на меня все действовало иначе: давление я воспринимала как вызов и начинала злиться. А когда я злюсь, закусываю удила, и уже никто не в силах меня переубедить

– Нет уж, спасибо. Не люблю трогать чужие вещи.

В какой-то момент резко похолодало. Как будто северный ветер прорвался сквозь закрытое окно и заставил меня содрогнуться.

Глаза Фоллса сузились:

– Однако вы приехали в Салем, чтобы получить вещи, которые уже давно не принадлежат вашей семье.

– Туше.

Мне казалось, что совсем скоро скрытая агрессия Фоллса дойдет до той стадии, когда мое мнение уже не будет иметь значения. Он совсем не походил на терпеливого мужчину. Но и я была не большим любителем подчиняться кому-то кроме Богини.

– Уборка номеров! – раздался женский голос по ту сторону двери. Сразу на ним последовал уверенный стук.

Я едва сдержалась, чтобы не улыбнуться.

Выкуси, Фоллс!

– Минутку! – отозвалась я, взглядом намекая своему гостю, что ему пора проваливать к чертям собачьим.

Фоллс склонил голову на бок и одарил меня сардонической усмешкой, словно говоря: «На этот раз вы выиграли, мисс Блэквул». Он отодвинул меня от двери и вышел в коридор, напоследок сказав:

– Не рассчитывайте на повторную удачу.

Глава 13

Утро. Все вокруг только просыпается, поэтому людей через открытое окно моего номера почти не слышно. Солнце пробивается через зелень деревьев, касаясь щек. Атмосфера свободы и нежелания куда-то спешить пожирает меня.

Сколько бы я не любила свой колледж и профессию, которую так отчаянно желала получить, в какие-то моменты мне просто хотелось сбежать от всего. От ожиданий других, от своих собственных. Столько всего нужно было сделать, и так мало из этого действительно хотелось воплощать.

Говорят, что студенчество – золотая пора, а молодость все прощает. Но что, если золотая пора закончилась, не начавшись, а молодости и прощать-то было нечего? Что, если ты упустил момент, когда мог сказать «я же еще молодой» на все непонимающие и осуждающие взгляды? И что, если и дальше ты просто продолжаешь влачить свое существование между сигналом будильника в шесть утра и вымотанным падением на кровать вечером после занятий? Неужели в двадцать лет могут закончиться силы, если ты за эти годы ничего и не сделал? Или дело в том, что ты был не в том месте и не в то время? Что делать, если ты до сих пор не знаешь, когда же наступит оно, то самое золотое время, которое все простит?

Но как только наступает первое июня, все меняется. Я чувствую себя свободной. Поэтому я люблю лето. Смотреть на облака, наслаждаться теплом солнца и пением птиц. Ты свободный ветер на заре чего-то нового. Пора подниматься и идти вперед. Навстречу будущему.

До конца недели я старалась избегать всеми возможными способами поместья Нокс и как можно меньше времени проводить в отеле (теперь я уже не чувствовала себя там в такой уж безопасности). Уже через двадцать минут после того, как ушел Фоллс, я заметила, как красные следы на моей шее превратились в синие отметины. И как же я была рада, что они исчезли на следующий же день! Шокирована, но очень рада. Ведьмы обладают такой же способностью к регенерации, как и люди, если не используют снадобья из трав. Но даже тогда нужно больше времени. Я же, по-видимому, после Восхождения получила удобный подарок от Богини. Но это не значит, что я начну играть с мойрами¹¹, поэтому мое нахождение в городе пока сводилось к прогулкам у залива и посещению библиотек и исторических мест. Я старалась найти любое упоминание о Ноксах в архивных записях, но потерпела полный крах.

Сколько я вообще знала о своей семье? Что из всего сказанного мне было правдой? Если вы думали, что после Восхождения я не задавала свои вопросы бабушке и маме, то вы ошиблись. Каждый день, раз за разом, я старалась выяснить причину, по которой Ноксы уехали из города. Но в ответ слушала лишь невнятные ответы об охотниках и врагах семьи. И для меня все это звучало также неубедительно, как и для вас. Поэтому теперь приходится справляться своими силами.

В субботу Ребекка, как и обещала, вытащила меня прогуляться по городу и заглянуть в несколько полезных мест. Всю неделю мы переписывались, но если я проводила каждый день, гуляя по живописному и таинственному Салему, то Ребекка первую часть дня проводила на занятиях, а вторую – в библиотеке. Поэтому, когда мы с Ребеккой все же встретились, то оказались перед небольшим двухэтажным зданием, выполненным из красного кирпича. Во многом он был похож на библиотеку, где работает девушка, но в окнах были видны не полки с книгами, а большое количество шкафов, наполненных различными бутылочками и мешочками. Внутри царил полумрак, но несложно было разглядеть посетителей, пристально разглядывающих ассортимент.

«Ведьмин котел» значилось на вывеске.

– Этот магазинчик я люблю больше всего – улыбнулась Ребекка. – Парадный вход для туристов, насмотревшихся фантастических фильмов и сериалов, поэтому нам нужно обойти здание.

Я улыбнулась и вернула взгляд на Ребекку. На девушке сегодня был кремовый джемпер свободного силуэта из мягкой пряжи с сильно заниженной линией плеча и длинными широкими рукавами, а также голубые джинсы скини.

Я же сегодня решила надеть короткое обтягивающее бордовое платье из трикотажа и аккуратные темные босоножки, выгодно подчеркивающие длину моих ног. На сама деле я больше люблю носить брюки и джинсы, но в Салеме оказалось так жарко, что меня спасают только платья и юбки. Тем не менее я знаю, что выгляжу потрясно. Распустив рыжие волосы и нанеся макияж, я подчеркнула только лучшее.

Мы с Ребеккой обошли здание справа и оказались на заднем дворе, где был разбит небольшой садик. Но здесь не росли привычные любому человеку цветы. Хозяева дома выращивали омелу, вербену, адамову голову, нечуй-ветер и многое другое. Это место напоминало мне дом.

– Это Лиззи и Эдна, – Ребекка указала на двух девушек, что собирали травы в глубине двора. – Их семья живет в этом городе почти с самого основания. Они хорошие, хоть и с трудом принимают новые лица в городе. Лучше не обращать внимания на их колкости.

Девушки были одеты в простенькие темные джинсы и светлые футболки. Но на этом их сходство заканчивалось. Лиззи была блондинкой с длинными, до пояса, волосами, собранными в тугой хвост. Она производила впечатление холодной девушки, полностью сосредоточенной на том, чем занималась в данную минуту. Эдна же имела короткие темно-каштановые волосы, которые она убрала от лица с помощью черного ободка. Эта девушка была ниже своей сестры и казалась более кроткой. Она планомерно выпалывала сорняки с грядок, при этом поглаживая листья полезных растений, будто они были живыми и нуждались в ласке.

Когда Ребекка заговорила со мной, девушки отвлеклись от своей работы и направились в нашу сторону.

– Ребекка, – обратилась Эдна, – ты привела к нам гостью?

Стоило девушкам подойти ближе, мне стало неуютно. Кажется, они были не очень рады моему присутствию. Особенно раздражал взгляд Лиззи, упрямо прожигавший меня.

– Это Тереза, – представила меня Ребекка. Ее голос был теплым. – Она совсем недавно приехала в Салем, поэтому пока не освоилась.

– Откуда ты?

Голос Лиззи был резким и совсем не дружелюбным. В данном случае у меня два выбора: послать ее к чертям или же игнорировать собственное раздражение. Не упустив намекающий взгляд Ребекки, я постаралась сохранить спокойствие.

– Родилась в Джорджии, но моя семья отсюда.

– Как твоя фамилия? – более мягко поинтересовалась Эдна. Она, казалось, улавливает настроение сестры и старается его смягчить.

– Блэквул.

Лиззи фыркнула:

– Ничего не слышала о Блэквулах. Может, вы совсем молодая семья ведьм?

В этот раз мне не хотелось отвечать. Даже если я и знала о том, что мой род носит совсем другую фамилию и насчитывает тысячелетия своего существования, не хотела сообщать об этом Лиззи и Эдне. Даже Ребекка оставалась в неведении, так как мама заставила меня пообещать хранить этот факт в секрете от ведьм как можно дольше. Да, у меня было множество вопросов, ни одного ответа, но я все равно доверяла своей семье больше, чем кому бы то ни было.

После того, как я проигнорировала предыдущий вопрос, Лиззи решила задать следующий:

– Ты уже была у Айфер?

– Кто это? – нахмурилась я.

Девушки смотрели на меня так, как будто я сумасшедшая. Даже Ребекка, казалось, опешила.

– Верховная жрица салемского ковена, – фыркнула Лиззи. – Неужели тебя не учили, что, как только ты приезжаешь в чужой город, необходимо сообщить об этом ведьмам?

Очередной вопрос без гребаного ответа: какого черта мне не сообщают самых основных вещей?! Не раскрывать свое происхождение – это мое дело. Но правила приличия в ведьминском сообществе? Это то, что я должна знать.

Может быть, поэтому в колледже я не была знакома ни с одной ведьмой? Я просто не знала, что должна посетить верховную жрицу ковена, располагавшегося на территории Мичигана.

Я ответила честно:

– Нет, я этого не знала.

– Точно молодой род, – фыркнула блондинка. – Все опытные ведьмы знают о традициях и чтут их. Такие как ты оскорбляют свою кровь.

– Прекрати, Лиззи, – вмешалась Ребекка. Она раздраженно вцепилась взглядом в сестер. – Если бы тебя не учили с пеленок, ты бы сама мало что узнала.

Заметив, что Лиззи покраснела от раздражения, Эдна взяла сестру за предплечье и потянула в сторону сада, попутно обращаясь к нам:

– Пожалуй, мы пойдем. У нас много дел.

Мы наблюдали, как Лизи впивалась в нас презрительным взглядом. Стоило сестрам отойти на десяток метров, я тяжело выдохнула. Создавалось ощущение, что я прошла через один из кругов дантовского ада. И мне там совсем не понравилось. Значит ли это, что последний круг в лице жрицы ковена будет подобен встрече с Люцифером?

– Напоминаю, не принимай их слова всерьез, – Ребекка положила руку на мое плечо. – Когда они привыкнут к тебе, уже не будут столь категоричными и злобными.

– Верится с трудом.

Следующий свой поступок я не собираюсь оправдывать.

Замедлившись, чтобы пропустить Ребекку вперед, я обернулась и, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Лиззи, послала заклинание. Оно проявится лишь спустя несколько часов, когда мы с Ребеккой будем далеко отсюда, но я бы очень хотела увидеть ведьму, когда она в следующий раз посмотрит в зеркало. Небольшая сыпь на пару дней – беспроигрышное наказание для тех, чье лицо бо́льшую часть времени отражает неоправданное презрение.

– Вот так-то лучше, – прошептала я, улыбаясь своей проделке. Настроение у меня значительно улучшилось.

Глава 14

– Ты действительно многого не знаешь, – задумчиво констатировала Ребекка. – Как так вышло?

Мы сидели в машине девушки, черном Ford Explorer. Автомобиль, я вам скажу, совсем не вяжется с внешним видом его хозяйки, слишком уж мужской. Хотя, возможно, она одолжила его у отца или брата.

Обдумав вопрос Ребекки, я пожала плечами и честно ответила:

– Мне казалось, что я с самого детства училась магии. Я знаю многие заклинания, рецепты отваров, свойства растений и минералов, но меня как будто оградили от всего, что касалось взаимодействия с другими ведьмами. Всегда были только я и моя семья. Истории о ковенах дошли до нас довольно… расплывчатыми.

Сейчас, вспоминая прошлое, я начинаю задаваться еще бо́льшим количеством вопросов. Но все они меркнут перед волнением, которое сейчас сжимает мне горло. Сразу после разговора с Лиззи и Эдной Ребекка повезла меня в дом ковена к той самой Айфер. И я понятия не имела как себя вести.

– Почему тебе не рассказали обо всех правилах другие ведьмы? – голос Ребекки был заинтересованным. Она не представляла, что в нашем сообществе могли быть ведьмы, которые не хотели иметь ничего общего с ковенами. Если честно, меня это удивляло не меньше.

Я в очередной раз почувствовала себя изгоем. На протяжении всего детства я слышала насмешки от своих сверстников, потому что отличалась от них. Теперь я аутсайдер и среди ведьм. Как так получилось? Где мое место? Кому я должна быть предана? Согласно антропологии, каждое существо ищет племя, так как ощущает потребность прибиться к кому-то, возвести границы. За их пределами страшно и одиноко. Как мне сейчас.

– В нашем городе почти нет ведьм. Мне кажется, он слишком маленький, чтобы хранить большие тайны. А бабушка и мама, как ты поняла, не особо разбираются в правилах ковена, так как сами никогда не были его частью, – я тяжело вздохнула, мои руки сжались в кулаки. – Как можно учиться магии двадцать два года, но при этом не знать столько важных вещей?

Ребекка ничего не ответила, но у меня появилось стойкое желание позвонить домой. И терпения на ложь и полуправду у меня не осталось: в этом городе нужно быть готовой ко всему, а для этого нужны знания. Мама и бабушка скрыли от меня историю Салема. Могли ли они умолчать еще о чем-то?

Не дав себе возможности передумать, я попросила Ребекку свернуть на обочину и остаться в машине, в то время как сама вышла на воздух и набрала мамин номер.

– Апельсинка? – послышался в трубке обеспокоенный голос бабушки. Я не часто звонила днем, поэтому она, кажется, уже начала переживать. – Что-то случилось?

– Я уверена, что ты знаешь причину моего звонка.

Сложно было избавиться от яда в голосе, что растекался и по моим венам. Я хотела быть судьей, палачом и присяжными в этот момент. Я жаждала раскаяния.

– Тебе нужно выражаться поконкретней, – голос стал напряженным. Насколько бы ласковой не была моя бабушка, она умела давать хороший пинок под зад моим манерам.

– Почему вы не сказали мне о том, что я должна прибыть в ковен ведьм по приезде в город? Почему я не знаю таких простых правил? И что еще вы упустили? – мой гнев не утихал. – Вы хотели навлечь на меня очередное осуждение окружающих? У вас получилось.

– Не говори ерунды, Тереза, – вмешалась мама. – Мы надеялись, что ты уедешь до того, как они узнают о тебе. Ты проучилась в колледже несколько лет, но ведьмы так и не нашли тебя. Мы хотели, чтобы ты была в безопасности…

– Я в Салеме, мама, – перебиваю я. – Ты была здесь?

– Нет.

– Тут ведьмы, кажется, повсюду. Как я должна была скрываться от них?

Наступает пауза. Мама, кажется, не знает, что ответить.

– Не говори им кто ты, Тереза, – твердо говорит бабушка. – Если нужно приехать в ковен, не сопротивляйся, не привлекай внимание, но оставляй фамилию рода в секрете.

– Почему?

– Ты из рода Нокс, дорогая.

Меня начало трясти:

– И что это должно значить?

Мама, кажется, берет себя в руки и возвращается к разговору:

– Ты угроза власти любой ведьмы, особенно верховной жрице салемского ковена. Ты из самого первого рода ведьм, древнейшего и сильнейшего. Но это не просто история из наших гримуаров. Ноксы стояли во главе салемского ковена тысячелетиями. Ты выше каждой из них по праву рождения. И стоит им об этом узнать, ты окажешься в опасности. Не позволяй им узнать.

Я как будто попала в фееричную смесь из фильма «Дневники принцессы» и сериала «Игра престолов». Я не только потомок первой ведьмы, но и наследница гребанного ведьминского трона? Да вы все издеваетесь! Можно сюжетные повороты делать более реалистичными?

– Да, мама, это прекрасный совет, – прошипела я. – Какого черта я должна узнавать о подобной хрени по телефону?

– Тереза Мэй Блэквул, следи за своим языком! – моя мама действительно злилась. Я могла бы ее понять, если бы не была жертвой в этой ситуации. Именно я нахожусь в городе, что уже генетически предрасположен меня ненавидеть. А они дома, все также ограждены от всех бед. – Мы рассказывали тебе все, что знали сами. Мы с бабушкой никогда не входили в ковен, мы оградили семью, как это была завещано нам нашими предками.

– Все это звучит как полный бред!

– Все это было сделано во имя безопасности нашей семьи. Покидая Салем, Ноксы оставили в нем множество врагов.

– Мы уверены, что ты узнаешь все, когда придет время. Геката не отправила бы тебя по ложному пути, – добавляет бабушка, ее голос призывал меня к спокойствию. Но, как вы могли догадаться, получалось плохо.

– Вы не помогаете!

– Прости, апельсинка. Но…

Отключаюсь, внутри все также клокочет от гнева и обиды. Моя семья, мои самые близкие люди… они не просто бросили меня саму решать все проблемы, но и несколько поколений прятались от правды вместо того, чтобы встретить последствия всех принятых решений. Я происхожу из семьи настоящих трусов!

Я не так мечтательна, как мама и бабушка, которые считают, что мне удастся скрыть магию крови Ноксов в городе ведьм. Не думайте, я не буду лезть на рожон, но, если мне суждено погибнуть, я заберу на тот свет всех, кого смогу.

Глава 15

Когда мы оказались у дома ковена, я уже плохо контролировала свой, как оказалось довольно взрывной, характер. Мне хотелось громить все вокруг, а не ехать на знакомство с какой-то старой ведьмой согласно магическому этикету, которому меня даже не обучали.

Перед нами предстал трехэтажный особняк, по стилю напоминающий поместье Нокс. Увитый плющом и окруженный зеленью, казалось, что он сошел со страниц детских сказок. Сады вокруг казались почти сверхъестественными, что было прекрасной иллюстрацией наличия повсюду магии. Я даже могла бы поспорить на свой гримуар, что само здание напиталось энергией ведьм ничуть не меньше, чем поместье Нокс.

Внутри, у самого входа, нас встретила девушка с темными кудрявыми волосами. Она была одета в какую-то бесформенную темную тунику с символикой белого мака у левой груди. Ее зеленые глаза прожигали меня отчетливым раздражением. Классно. Я только вошла в здание, а меня уже недолюбливают.

– Мы к Айфер, Триша, – обратилась к девушке Ребекка. – Я написала тебе о том, что мы приедем около часа назад.

Тон Ребекки был вполне дружелюбным – я предполагаю, что она с Тришей уже давно знакома. Интересно, насколько близко общаются представительницы одного ковена? В моем представлении они становятся друг другу также близки как семья. Но так ли это на самом деле? Глядя на Тришу, которая в этот момент выглядела так, как будто проглотила лимон целиком, я начала сомневаться в своих идеалистичных представлениях. Возможно, ковен ведьм ничем не отличается от средней школы: есть королева выпускного бала, толпа популярных девчонок на одно лицо, выполняющая любое распоряжении своей условной хозяйки, и все остальные, не имеющие никакого значения. Одно главное отличие – они не борются за мужиков, потому что в ковене их попросту нет.

Но я не собираюсь играть в эти игры, как не делала этого и в школе.

Я оглядела помещение. Внутри особняк выглядел довольно приятно: светлые стены, мебель из натуральных материалов, свежие цветы в изящных вазах. Я не была удивлена интерьером – ведьмы отлично уживались с природой и всем, что она дарила человеческому виду. И все, что я видела вокруг, говорило о том, что за домом ухаживали с большим трепетом. Но, будучи ведьмой, я могла почувствовать гораздо больше, чем увидеть: этот дом совсем не походил на поместье Нокс, в нем не было родной энергетики. Ковен салемских ведьм будто прощупывал меня, изучал, давил… Я чувствовала себя так, будто все мои приметы только что записали на CD, и теперь каждая ведьма в этом здании знает обо мне даже больше, чем я сама. Захотелось развернуться и уйти: ничего хорошего от знакомства с Айфер я уже не ждала.

Я вернула свой взгляд Ребекке, ожидая ее дальнейших указаний. Она кивнула в сторону Триши. Намек понятен.

Подойдя ближе к темноволосой ведьме, я протянула руку:

– Меня зовут Тереза Блэквул.

Триша посмотрела на мою руку так, будто та была заражена. Мне нестерпимо захотелось размахнуться и хорошенько ударить по ее высокомерному лицу. Возможно, тогда она сможет вести себя лучше. Неужели в Салеме встречали так каждую ведьму? И стоит ли ждать радушного приема от верховной жрицы ковена? Предполагаю, на оба вопроса ответ «нет».

– Не важно, – фальшиво улыбнулась Триша. Она указала в сторону массивной двери слева. – Проходи.

– Одна?

– А тебе нужна нянька?

Само радушие.

Проигнорировав сочувствующий взгляд Ребекки, я отвернулась от девушек и решительно открыла дверь, за которой должна была скрываться та самая таинственная Айфер.

К черту! Мне хотелось закончить эти смотрины как можно скорее.

Кабинет, представший передо мной, был огромных масштабов. Стены выкрашены в персиковый цвет, но он скорее давил на пространство, чем расширял его. Длинный узкий стол на тридцать или сорок мест занимал бо́льшую часть кабинета, ряды аккуратных стульев по обе стороны напоминали забор, шкафы у правой стены были забиты книгами и документами. Мрачные картины на стенах, изображающие ведьм во время колдовства, пробирали до костей словно хороший ужастик. Это были истории о той стороне магии, с которой я была не знакома. И вряд ли бы решилась ее практиковать.

В дальней части кабинета, спиной к окну, восседала грузная женщина с черными, убранными в массивный пучок, волосами. Ее лицо отражало все пережитые годы, а зеленые глаза, спрятанные за очками, сверкали заинтересованностью. От этой женщины я не ощущала давления. Было похоже, что она рада видеть гостя в своем городе.

– Здравствуйте! – приветственно улыбнулась я. Как бы сильно я не любила моменты совместного празднования ведьминских дат с бабушкой и мамой, мне всегда хотелось поучаствовать в шабаше, перенять знания от опытных ведьм из других семей, быть частью ковена. И в этот момент у меня появилась надежда, что все получится.

– Как тебя зовут, дитя? – голос женщины был мягким и вкрадчивым.

– Тереза Блэквул.

Ведьма задумалась, переводя свой взгляд на букет сиреневых гортензий рядом:

– Блэквул… – она будто изучала само звучание моей фамилии, – не слышала о ведьмах этого рода.

Сказать правду или скрыть свое происхождение, как того хотели мои мама и бабушка? Насколько могла бы быть опасна правда о моем роде? Прошло несколько столетий. Могли ли ведьмы забыть старые обиды?

Я еще раз пристально взглянула на Айфер, стараясь прочитать что-то в ее глазах. Возможно, искреннее расположение. И стоило мне взглянуть в эти зеленые омуты, как сомнения мгновенно исчезли – я чувствовала, что не могу соврать, что-то вытягивало из меня правду. Я должна была представить ей историю о том, что не знаю откуда пошел мой род. «Мы с мамой не знаем своих корней», – хочу соврать я. Но вместо этого, плохо понимая, что делаю, признаюсь:

– Я из рода Нокс.

Эти слова будто вырываются вместе с моим дыханием. Я делаю глубокий вдох.

Одно мгновение. Этого времени хватило для того, чтобы милая и располагающая к себе женщина превратилась в подобие Медузы Горгоны. Айфер медленно вздернула подбородок. Сняв очки, она посмотрела на меня с плохо скрываемым презрением. Ее взгляд, кажется, готов быть прожечь крупную дыру в моей голове.

– Ты не должна была даже приближаться к этому городу.

Не знаю почему я рассказала Айфер о том, из какого рода происхожу. Создавалось ощущение, что внутри меня родилось это желание, но стоило словам слететь с языка, как я осознала всю ошибочность этого поступка.

Я скрестила руки на груди, чувствуя себя в опасности:

– Какая быстрая перемена, – голос не выдавал моего волнения. – Вы все здесь не знаете ничего о тактичности и гостеприимстве?

Женщина резко встала. Ее стул неприятно скрипнул по дорогому паркету.

– Я бы на твоем месте оставила подобные замечания при себе. Помни, с кем ты говоришь.

– К счастью, вы не на моем месте, – фыркнула я. Глядя на такое лицемерие, мне захотелось вернуться на несколько минут назад и никогда не заходить в дом салемского ковена. До этого у меня были сомнения, что все априори будут настроены против меня. Но что я вижу? Именно это и происходит. Я будто вновь вернулась в школу, где ненависть не имела причин: она передавалась как вирус.

– Вы, Ноксы, – наша фамилия была произнесена как что-то гадкое, – сами никогда не отличались тактичностью и хорошим воспитанием.

Не могу сказать, что она лжет. Я наслышана о самовольном характере своей семьи. Чего стоит только моя мама? Я уверена, что, если бы она была на моем месте, то спалила бы этот особняк еще до того, как выйти из него. Она любила сжигать мосты намного больше, чем строить стены.

– Мне нужно было сообщить вам о том, что я приехала в город, – мой голос сквозил безразличием, которого я совсем не чувствовала. – Это я уже сделала. А вести́ с вами светские беседы у меня нет никакого желания.

Я развернулась к дверям, рядом с которыми стояла до сих пор.

– Не спеши, дитя, – в этот раз «дитя» уже не звучало так ласково. Если эта женщина старалась не раздражать, а утомить меня, именно это и произошло. – Сколько ты планируешь пробыть здесь и с какой целью приехала в Салем?

– Вы что, миграционная служба? – усмехнулась я, посмотрев через плечо. – Спросите у Гекаты, ей известно больше, чем мне.

– Не богохульствуй! – предостерегла Айфер.

Я открыла дверь. Меня вело лишь отчаянное желание сбежать: все эта краткая встреча была ошибкой, как и моя неспособность удержать правду за зубами. Не имело значения, что, находясь на территории ковена, я должна была подчиняться Верховной жрице (так сказала Ребекка). Сейчас меня это совсем не волновало.

– Стоять!

Я почувствовала, как меня потянуло назад, будто желание сбежать насильно заменили на стремление остаться. Я даже замерла на мгновение, стараясь перебороть эти глупые мысли. Тряхнув головой и напомнив себе о последних минутах, проведенных наедине с Айфер, я будто очнулась от наваждения и громко хлопнула дверью за своей спиной. Что бы сейчас не произошло, я победила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Внучка Коя – Геката. Ее прославление.

Эта, зачавши, родила Гекату, – ее перед всеми

Зевс отличил Громовержец и славный удел даровал ей:

Править судьбою земли и бесплодно-пустынного моря.

Был ей и звездным Ураном почетный удел предоставлен. 

(Гесиод «Теогония)

Вернуться

2

Валькирии – в скандинавской мифологии девы, которые учавствовали в распределении побед и смертей во время битв.

Вернуться

3

Эмпуса – в греческой мифологии женщина-демон, которая состоит в свите Гекаты.

Вернуться

4

Цитата Артура Конан Дойла из романа «Этюд в багровых тонах».

Вернуться

5

eBay Inc. – американская компания, которая предоставляет услуги в области интернет-магазинов.

Вернуться

6

«Бурдж-Хали́фа» – сверхвысотный небоскрёб в Дубае высотой 828 метров, является самым высоким и самым многоэтажным зданием в мире.

Вернуться

7

GMC Terrain – кроссовер, выпускаемый GMC с 2010 года.

Вернуться

8

Ханна Монтана – героиня американского телевизионного сериала.

Вернуться

9

Имеется в виду изречение, приписываемое древнегреческому философу Сократу: «Я знаю, что ничего не знаю».

Вернуться

10

Колониальный стиль – это смешение разных этнических стилей в одном интерьере.

Вернуться

11

Мо́йры – в древнегреческой мифологии богини судьбы.

Вернуться