Азарий Лапидус
Быть, а не казаться!

Глава 1

– Сколько это колье может стоить?

– Если разобрать его по бриллиантам и рубинам, то наверняка больше десяти миллионов долларов.

– А если как историческая реликвия?

– Минимум в два раза дороже!

Глава 2

Осень выдалась не редкость теплой. Несмотря на то, что на дворе стоял уже октябрь, в Копенгагене сейчас было теплее, чем порой в Петербурге в августе. Вот уже три года Россия жила за воздвигнутой стеной, в каком-то непонятном мире – мире хамов, не умевших себя вести, одеваться, тонко думать и чувствовать, но сумевших развалить великую Империю как карточный домик за каких-то несколько месяцев. Их Империю – Империю самодержцев Романовых, создававшуюся и совершенствовавшуюся в течение более чем трех столетий правления.

Это было пристанище, предоставленное без большого желания тетке датским королем Кристианом Х. Король никогда не скрывал, что проживание тетушки тяготит его. Однако идти наперекор традициям семьи и памяти отца – датского короля Фредерика VIII, старшего брата Марии Федоровны – Кристиан Х не мог.

Мария Федоровна жила в знакомом с детства дворце после величественного отъезда из поверженной России на британском фрегате «Мальборо». Трудно было в это поверить, но на фоне того хаоса, царившего в Крыму, императрица сумела гордо покинуть Ялту 11 апреля 1919 года.

«Мальборо» отбывал из порта с поднятым императорским штандартом, а проходивший мимо транспорт с остатками разбитого воинства провожал свою императрицу парадным строем и пением гимна «Боже, Царя храни». При всем величии духа, который Мария Федоровна сохранила, пытаясь задать тон поведения для окружающих домочадцев, ее настроение было ужасным. Кроме того, что полученные из России сведения были явно неутешительны, и здесь, в Копенгагене, приходилось наталкиваться на откровенное неприятие местной аристократии. Верные российскому императору офицеры привезли доказательства гибели любимого Ники и его семьи в Екатеринбурге. Белая армия была разгромлена практически по всей территории империи. Здесь же, в этом тихом, казавшемся таким провинциальным датском королевском дворце приходилось ежедневно испытывать на себе, мягко говоря, не очень теплое отношение хозяина. Вот и сейчас он прислал слугу, переминающегося с ноги на ногу и не знавшего, как начать свою речь.

Наконец, потоптавшись с минуту и не почувствовав никакой поддержки со стороны императрицы, лакей начал:

– Его Величество король Кристиан прислали меня… – слуга остановился, подбирая слова, у него явно не складывалось послание. Тем не менее, он набрался сил и на одном дыхании выпалил, – в прошлом месяце счет за электричество в Ваших покоях был настолько велик, что король Кристиан просит Вас выключить яркое освещение.

Воздуха лакею не хватило, он сделал паузу, вздохнул и продолжил:

– Его Величество направили меня к Вашему Императорскому Величеству, чтобы попросить Вас выключить основные люстры, ограничившись боковыми бра.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна, не изменившись в лице, не поменяв позу, громко крикнула одного из собственных лакеев и, не отпуская посланца племянника, приказала:

– Зажгите свет в здании. Все лампочки – от подвала до чердака. Я не привыкла проводить вечера в потемках!

Лакей, моментально обративший внимание на невероятную бледность хозяйки – ей, очевидно, нелегко далась эта сцена – бросился выполнять приказание. Выждав минутную паузу, не поворачиваясь, Мария Федоровна обратилась к посланцу Кристиана Х, с трудом прятавшему улыбку:

– Передай племяннику, я не люблю проводить вечера в потемках.

Счастливый слуга, обрадовавшись возможности покинуть покои русской императрицы, которой он втайне симпатизировал, стремглав бросился из комнаты, а Мария Федоровна встала и не спеша направилась в спальню. Спать еще не хотелось, она достала из-под кровати большую шкатулку, открыла и принялась в который уже раз рассматривать ее содержимое. Мария Федоровна аккуратно выложила на стол. футляры с надписями «Фаберже», «Болин», «Хлебников». Прежде чем их открыть – и в этом была тоже дань традиции – императрица любовно погладила брошь, усыпанную огромными бриллиантами, пристегнутую к кофте. Эту брошь в день бракосочетания подарил самый любимый мужчина в жизни Марии Федоровны – император Александр III.

Мария Федоровна не кривила душой, когда в своих воспоминаниях называла Александра III своим самым любимым мужчиной. Судьба была не благосклонна к юной датской принцессе Дагмар, когда по велению родителей она в 1865 году приехала в Канны к своему нареченному жениху Цесаревичу Николаю. Тот в возрасте двадцати двух лет умирал от воспаления легких. Николай попросил всех, кроме его брата Александра и невесты Дагмар, покинуть спальню, взял руки Александра и Дагмар, положил их себе на грудь и соединил их, как тогда казалось, навеки. Через год Цесаревич Александр и принцесса Дагмар, принявшая в православии имя Мария Федоровна, обвенчались. С тех пор и до самого последнего издыхания супруга она была предана ему, императору Александру III, а теперь, через десятилетия, прошедшие после смерти, – его памяти.

В шкатулке, стоявшей перед Марией Федоровной, находилась вся та мощь и роскошь, которые остались у императрицы после бегства из России. Множество людей оказались бы осчастливлены на всю жизнь, попади в их руки лишь сотая доля того богатства, которое было разложено на столе перед Марией Федоровной. Но для императрицы все эти украшения являлись скорее символами различных этапов ее жизни, а не того несчитанного богатства, принадлежащего Романовым и навсегда оставшегося далеко за морем в мятежной России. Нет, не может быть, чтобы эти хамы продержались еще хотя бы два-три года. Люди, приезжавшие из России, на все лады расписывали хаос, воцарившийся практически на всей территории империи. Да и территория эта стала во много раз меньше страны, гордо именовавшейся Российской Империей. Нет теперь ни Финляндии, ни Польши, ни прибалтийских губерний, потеряны часть Украины и Белоруссии – всего того, что веками Романовы собирали под одной крышей.

Сложив обратно в шкатулку драгоценности, Мария Федоровна вернулась в зал. Там стоял слуга, включивший свет во всех комнатах, а рядом с ним находились немногочисленные придворные – остатки былой роскоши. Еще совсем недавно, до войны, двор вдовствующей императрицы, проживавшей в Аничковом дворце в Петербурге, составлял несколько сотен человек. Когда же Мария Федоровна направлялась в путешествия – в Биарриц на отдых или в Лондон с визитом, – ее сопровождали по двести человек помощников и прислуги. Даже в военные годы, живя в царском дворце в Киеве и занимаясь патронажем госпиталей и санитарных поездов, императрица сумела сохранить многочисленный двор, соответствующий ее статусу.

«Ну ладно, это вынужденная пауза в жизни. Она не может продлиться долго, а пока надо переехать из Амалиенборга, чтобы избежать дальнейших проблем с племянником».

– Кики, – Мария Федоровна обратилась к верной горничной, находившейся около хозяйки так давно, что уже никто не мог представить их порознь, – готовься к переезду. Я хочу жить в своем дворце в Видере.

Мария Федоровна не сильно кривила душой насчет владения. Огромное поместье в Видере было построено для трех дочерей королем Дании Кристианом IХ. Две владелицы – английская королева-мать Александра и герцогиня Кемберлийская Тира – уступили дом своей сестре Марии Федоровне, оказавшейся в столь сложном положении. Несмотря на то, что поместье не могло идти ни в какое сравнение с теми дворцами, к которым привыкла вдовствующая императрица, даже там можно было вдохнуть родной воздух России, пуститься в дорогие сердцу воспоминания. Мария Федоровна много лет назад сама занималась обстановкой своей части здания, на стенах висели картины русских художников, столы сервировались русским фарфором и серебром. Императрицу окружали гофмейстер двора и фрейлины, не хватало только самой России.

– Кики! Приготовь покои для Великой Княгини и ее семьи.

Горничная с удивлением подняла глаза: она предполагала, что младшая дочь императрицы будет жить отдельно. Прислуги у вдовствующей императрицы вполне достаточно, ежеминутная помощь дочери ей не понадобится, а Великая Княгиня, несмотря на близость к матери, наверняка захочет жить в отдельном доме вместе со своей семьей.

Мария Федоровна по-своему поняла вопрос, возникший у служанки:

– Приготовь опочивальню Великой Княгини рядом с моей спальней, а ее мужа и детей расположи в другой части здания.

Глава 3

Время на электронных часах, высвечивающих цифры на потолке огромного зала в окружении мерцающих звезд, стилизованных под ночное небо, показывало 18.45. Гости, приглашенные на восемнадцать часов, собирались на презентацию неспешно. Может быть, это происходило потому, что в будний день, пусть даже и в четверг, трудно оторваться от окружающих тебя дел. На работе еще существует целый день до выходных, опять же, завтра рано вставать, а дома, наоборот, накопилось столько дел, что начинаешь сомневаться, что выполнишь их все в выходные, и стараешься что-то сделать сегодня.

Когда задумывалась дата празднования открытия нового комплекса, я пытался защитить свои доводы перед нашими инвесторами и перед моим партнером Сергеем Дорониным. Они ничего и слышать не хотели, аргументируя тем, что вечер четверга считается предуикендным, модные рестораны обычно заполнены не меньше, чем в пятницу, к тому же, если у людей и существуют личные планы, то они как раз и реализовываются в пятницу, а не в четверг. Сторону Сергея неожиданно заняла и моя жена Аня:

– Устраивайте в четверг! В пятницу к вам никто не придет, есть дела поинтереснее открытия вашего торгового центра.

Я пытался парировать, что у нас не центр, а огромный комплекс, каковых до сих пор в столице нет, но в конце концов под столь мощным нажимом я сдался. Вот теперь стоял в огромном холле зала приемов и не без злорадства наблюдал, насколько не правы были мои оппоненты.

Подошел, как всегда, абсолютно спокойный партнер:

– Петр, а ты за кейтеринг расплатился?

– Впервые слышу. Ты же говорил, что все расчеты проведешь сам, а я отвечаю за встречи гостей. Максимум, с твоих слов, что я должен сделать, так это проводить их до фуршетных столов.

– Да, я и не отказываюсь. Так, просто решил проверить, не заплатил ли ты, случайно, по второму разу за питание.

– Я что, по-твоему, совсем с ума сошел?

– Судя по твоим последним заявлениям – да!

Сергей имел в виду озвученное мною решение об окончании работы в совместном бизнесе. Дальше я планировал реализовать мою долю в компании и уехать отдыхать. Я, конечно же, понимал, что, принимая такое решение, фактически сам на ходу выскакиваю из вагона высшего класса, и неизвестно, смогу ли я когда-нибудь туда вернуться. Но я устал, невероятно устал. Мне надоели ежедневные совещания на строительных площадках, бесконечные волнения, появится ли финансирование, найдем ли мы клиентов, будут ли они довольны нашей работой. Сейчас, по моему мнению, наступил такой момент, когда можно собрать деньги от законченных проектов, заплатить налоги и начать новую жизнь, инвестировав полученные финансы в какой-то новый бизнес, или просто приобрести недвижимость, сдавать ее и, попивая шампанское где-нибудь на курортах, читать книжки и плавать в теплом океане.

Момент для выхода из бизнеса, выбранный мной, выглядел немного странным. Ведь если бы я решил раньше закончить свою деятельность в компании, то мог в счет своей доли взять какое-нибудь помещение в нашем центре, но сейчас говорить об этом поздно: все уже было продано. Моя пятнадцатилетняя дочь Катя, как и жена Аня сначала приняла мою идею в штыки: как это папа вдруг превратится из успешного бизнесмена в «юного пенсионера»? Но я сумел разъяснить им свою позицию: отдыхать долго не собираюсь, да, честно говоря, и не умею, найду какой-нибудь модный бизнес – буду издавать журнал, снимать кино или продюсировать спектакли. Катя пришла в восторг, представив, как будет взахлеб рассказывать подружкам об успешных папиных проектах.

– Папа, я согласна, что ты уйдешь с работы! А как ты думаешь, если ты будешь издавать журнал, можно будет опубликовать мою фотографию на обложке?

– Конечно, Катюша! Может быть, не сразу, но в пятом-шестом номере попытаемся что-нибудь придумать, – решил я соврать дочери, чтобы заручиться ее поддержкой на семейном совете.

Аня же, со своей стороны, увидела другой плюс. Как только я сказал, что в ближайшее время получу несколько миллионов долларов, жена тут же смекнула, что часть этих денег она сможет использовать для собственных нужд. Поменять свой «Мерседес» на какую-нибудь супермодную, супердорогую и, на мой взгляд, абсолютно ненужную машину – «Бентли» или «Мазерати», прикупить украшений и тому подобного, жизненно необходимого для дам нашего круга. Неожиданно ответ супруги оказался позитивным:

– Конечно, Петр, тебе нужно отдохнуть. В таком сумасшедшем ритме жить больше нельзя. Ты семью толком годами уже не видишь!

Поэтому как мой партнер ни пытался апеллировать к моим домашним, они неожиданно для Сергея заняли мою позицию, и сегодняшний день презентации самого крупного проекта, реализованного нами за все годы существования, был еще и последним днем моей работы в созданной мной компании.

Комплекс «Звездный» расположен на Мичуринском проспекте, в Западном округе Москвы, в котором за последние годы построено огромное количество новых дорогих микрорайонов, а количество находящихся здесь увеселительных заведений явно уступал центру. Именно месторасположение и определило его успешную реализацию еще на самом раннем этапе развития проекта. Когда мы только обнесли строительную площадку забором и начали первые земляные работы в котловане, в офисе тут же появились покупатели, потом следующие, и каждый день нам звонили клиенты с предложением полностью продать проект. Стандартное пожелание будущих владельцев комплекса сводилось к предложению заплатить нам деньги, попрощаться с нами и взять все в свои руки. Мы же хотели, продав проект, остаться его участниками, работая управляющими строительства.

Примерно через месяц ежедневных встреч и переговоров нашлись покупатели, принявшие наши предложения. Известный инвестор, специализирующийся на строительстве и управлении крупных торговых центров, предложил нам приемлемые разумные условия. Часть денег, позволявшую компенсировать наши расходы, незамедлительно рассчитавшись по имевшимся по проекту долгам, выплачивали сразу после подписания контракта, оставшуюся сумму мы должны были получить в течение трех месяцев с момента окончания строительства. Кроме того, управляя проектом, на протяжении всего срока его реализации, мы получали ежемесячно довольно внушительный гонорар.

Нашими инвесторами оказались два приятных современных бизнесмена – Вадим и Геннадий. С ними почти сразу у нас сложились довольно добрые, в какой-то степени товарищеские отношения. Время от времени мы общались домами, хотя дружба в полном понимании этого слова не получилась, да ее, честно говоря, ни одна из сторон и не ждала. В нашем возрасте новые друзья не появляются, а если вдруг и находятся, то это, скорее, исключение, чем правило. Зато настоящие деловые отношения позволили очень быстро построить один из самых функциональных и красивых торговых комплексов в Москве. Многие консультанты считали, что главной находкой центра являлся зал приемов на триста посадочных мест – с профессиональной сценой, светом и звуком. Именно здесь и проходил сегодняшний прием. Правда, чтобы принять большее количество гостей – человек пятьсот – решили вместо сидячего банкета устроить фуршет. Раздаточные столы расставили по периметру зала, для желающих сидеть предусмотрели несколько столов со стульями, а кроме того, расставили высокие столики, у которых могли расположиться гости. Благодаря этому удалось освободить большую площадку для танцев, пригласив для музыкального сопровождения несколько ансамблей и, конечно, звезд. Как кульминацию вечера ожидали приезд Меладзе, Жасмин и какой-то безумно популярной английской группы.

В холл вошли Аня и Катя в сопровождении моих знакомых – семьи Рубининых. Я в очередной раз залюбовался этой красивой парой. Мне доставляло огромное удовольствие общаться с Яковом и его женой Викой.

– Поздравляю, Петя! – произнесла Вика. – У Вас получился великолепный комплекс. Видна рука мастера. Желаю, чтобы все следующие были не хуже!

– А следующих не будет!

– Почему это? – с удивлением спросил Яков, – переключаешься на строительство офисов и жилья?

– Нет, переключаюсь совсем на другое! – с улыбкой ответил я.

– Как это? Не понял? – удивленно проговорил Яков.

В этот момент я увидел только что вошедших приглашенных, которым также следовало уделить внимание:

– Извини, Яков. Гостей встречу, потом обязательно поговорим.

Несмотря на все мои опасения, зал довольно скоро наполнился, мест у столиков практически не было. Люди с тарелками на весу ходили по залу. Мне это не нравилось, но кто мог предполагать, что наше мероприятие вызовет такой резонанс в московской деловой тусовке. Среди гостей было много узнаваемых персонажей, что очень важно для любой подобной вечеринки: именно их количество, я имею в виду лица, как, впрочем, и правильная договоренность с редакторами глянцевых журналов определяли объем выходящих впоследствии репортажей и фотографий с места событий. И именно они возбуждали первую волну интереса у будущих покупателей, определяющую поток доходности торгового центра на начальном этапе его развития. Дальше уже сарафанное радио плюс много-много рекламы обеспечивали необходимое для благополучной жизни заведения требуемое количество посетителей. Мне, правда, сейчас все это было безразлично. Мы свою работу сделали, комплекс закончили, теперь всем здесь заправляли инвесторы, с сегодняшнего дня автоматически переходящие в категорию владельцев и управляющих.

Как будто прочитав мои мысли, на сцену поднялся Вадим и начал свою приветственную речь:

– Спасибо большое всем, пришедшим разделить с нами радость сегодняшнего праздника. Мы надеемся, что в новом комплексе, который, как известно, мы назвали «Звездный», найдут интересные товары для себя все члены ваших семей, начиная от совсем маленьких детишек и кончая дедушками и бабушками. Кроме того, полагаю, будет достаточно много зон развлечений, которые смогут удовлетворить интересы и молодых, и стариков

И вся эта красота построена благодаря высокому профессионализму, я не побоюсь этого слова, целой команды строителей, архитекторов и дизайнеров. Возглавляли сплоченный коллектив наши большие друзья – Петр Прокофьев и Сергей Доронин. Спасибо вам и приглашаю подняться на сцену.

Мы готовились к тому, что будем выступать, поэтому я вышел с красивым бумажным пакетом с символикой нашей фирмы, в котором находилась коробка с подарком от строителей. Первым слово взял Сергей:

– Буду краток: мы строили, строили и наконец построили!

В зале раздались сдавленные смешки. Очевидно, по мнению моего партнера, его оригинальную шутку должны были встретить более тепло. Тем не менее его такой прием не смутил, и Сергей продолжил:

– Если говорить серьезно, то мы подготовили оригинальный сувенир для владельцев и управляющих комплексом, но подробнее об этом расскажет мой партнер Петр.

Сергей нарушил наши договоренности. Он начинал говорить, произнеся приветственное слово от себя, а о подарке должен был говорить я. С Сергеем порой случалась ситуация, когда по каким-то не понятным мне мотивам он не следовал заранее оговоренным нами действиям. В данном случае ничего страшного не произошло, Сергей просто немного забежал вперед, лишив зал предполагаемой интриги.

– Спасибо, Сергей. Большое спасибо вам, Вадим и Геннадий, – я посмотрел в зал, нашел Геннадия, как всегда, стоявшего в толпе самых красивых дам, и помахал ему рукой, – во-первых, за то, что вы поверили нам на первом этапе развития проекта, купив его у нас.

В зале засмеялись и зааплодировали.

– Во-вторых, за то, что доверили достроить комплекс нам. Надеюсь, мы оправдали ваши надежды. – Вадим одобрительно закивал, а Геннадий вскинул вверх правую руку с поднятым большим пальцем. – Замечательно! Что могут строители передать тем, кто будет в дальнейшем управлять комплексом?

Из зала раздались выкрики:

– Деньги! Гарантии! – А чей-то совсем подпитый женский голос взвизгнул – Себя!

– Нет, к сожалению, ни одного правильного ответа! Себя и гарантии мы уже дали! – Я уважительно кивнул в сторону Вадима. – С деньгами – тоже все, вроде бы, ясно: здесь, скорее, инвестор дает их нам.

На сей раз Вадим одобрительно кивнул.

– У меня совсем другой подарок для Вадима и его партнера. – Я достал из пакета бархатную коробку, открыл ее и вынул маленький ключик, прикрепленный на пластиковой карточке, с одной стороны которой была наша эмблема, а с другой – эмблема центра «Звездный». Вытянул руку с ключом перед собой и продолжил:

– Это символический ключ от комплекса. Но, в отличие от тех золотых ключиков, которые преподносили во времена нашей молодости, наш ключ – ключ от всех замков комплекса. По нашему заказу производитель замков изготовил два «мастер-ключа», открывающих любую дверь в этом здании, а в виде брелока использована карта допуска, отмыкающая все магнитные замки. Такой символический ключ ХХI века, который еще и очень функционален. Повторяю, таких комплектов существует только два, и мы вручаем их Вадиму и Геннадию.

На сей раз гости взорвались аплодисментами, а все тот же не сильно трезвый женский голос закричал «ура», и я неожиданно для себя громко ответил: «ура». На этом официальная часть праздника закончилась, и заиграли музыканты ансамбля «Пино колада», мгновенно заведя гостей.

Я, удовлетворенный происшедшим, быстро вышел из зала, и только оказавшись у курительной зоны, понял, насколько перенервничал и устал – рубашка была насквозь мокрая. Присел в кресло перед низким столиком, на котором стояла красивая хрустальная пепельница с эмблемой «Звездного» – много разных звездочек, а по центру одна большая, символизирующая комплекс. Свет падал на хрустальные грани пепельницы, рисунок расплывался, превращаясь в летящий на волнах парусник – прямо сюжет картин Каналетто.

Когда несколько лет назад я с Катюшей оказался в Венецианской картинной галерее, то поймал себя на мысли, что здесь настолько мастерски изображены корабли – как будто воздушные, что даже мне, сильно подверженному морской болезни, хочется ступить на их борт и улететь за горизонт. Почему мне именно сейчас вспомнилось то ощущение, сказать трудно, но вдруг нахлынула ужасная тоска. Что я здесь делаю? Почему приходится выполнять совсем не то, что доставляет удовольствие, а главное – удовлетворение. С каким бы наслаждением я хотел с раннего утра и до позднего времени изучать и любоваться средневековыми картинами, неспешно бродить по дворцам князей и герцогов, с замиранием сердца смотреть на древние акведуки. На этом невозможно заработать денег на жизнь. Но мне ведь и не надо. Я достаточно заработал и хочу теперь делать то, что приносит радость душе. А вдруг я еще и открытие какое-нибудь сделаю? Не зря ведь говорят, что новичкам везет. Все, решение окончательное! Со строительством, девелопментом и иже с ними – закончено. Вперед, к новым вершинам!

Я встал – как будто скинул тяжелый груз, мне было очень легко. В этот момент подошел Сергей.

– Здорово у нас с поздравлением получилось! – сказал он.

– Да, неплохо, – без энтузиазма ответил я, понимая, что в данном случае «у нас» фактически было «у меня», потому что партнер не ударил палец о палец с ключом-подарком. Все от начала до конца, от идеи до текста придумал я. Ну и ладно! В последнее время в нашей работе это стало нормой: практически все делал я, Сергей с утра до вечера занимался какими-то своими, личными делами. Может быть, и это сыграло немалое значение при принятии мной решения об окончании совместного бизнеса.

Больше обсуждать тему подарка с Сергеем не хотелось, да и, объективно говоря, она не была столь важным событием в жизни, поэтому, постояв для приличия еще несколько минут с партнером, я направился обратно в зал.

Первым, кого я встретил, был Геннадий – как обычно, выделявшийся благодаря своему двухметровому росту. Он был заметен в любой толпе, возвышаясь над окружающими, и всегда – это удивительно, но без преувеличения – всегда рядом находились красивые женщины.

– Ну, Петя, молодец. Я, понятное дело, и без ключа куда хочешь могу пройти, – произнес Геннадий и засмеялся под одобрительные улыбки спутниц. – Но теперь все будет цивилизовано. Сели, например, диспетчеры в карты поиграть, а я раз, вошел – прямой справа, хук слева и все, больше эти ребята на работе в карты играть не будут… если выживут! – добавил Гена с абсолютно серьезным видом, чем смутил гостей, слышавших наш диалог. Но я за годы совместной работы привык к подобным шуткам коллеги и для разрядки ситуации громко рассмеялся. Гости радостно выдохнули и тоже начали смеяться.

Я пошел дальше в глубину зала, здороваясь и обнимаясь с огромным количеством знакомых и даже незнакомых гостей. Навстречу мне двигался мой однокашник Слава Гордин. Вот с кем действительно интересно было бы пообщаться! Он не так давно ушел из крупной корпорации, в которой проработал несколько лет. И сейчас организовал новую компанию, которая пусть и работает в том же секторе бизнеса, но бороться за существование им приходится совсем по-другому – в сравнении с методами и средствами предыдущей фирмы. С тех пор несколько месяцев мы не виделись, и было очень интересно услышать из уст товарища, каково это в нашем возрасте так кардинально менять свою жизнь?

– Здравствуй, Петр! – мы тепло обнялись и расцеловались. Все-таки большая роскошь – прожив без малого пятьдесят лет, сохранить дружеские отношения с одноклассниками и однокашниками. – Молодцы, такой дворец сотворили. Сколько вы строили?

– От идеи до сегодняшнего дня – два с половиной года.

– Отлично! Только не могу понять, а зачем вы этот проект продали? Вроде бы доходность комплекса довольно высокая.

– Два года назад, когда мы решили продать проект комплекса, у нас просто другого выхода не было: нехватка денег на фоне отсутствия стопроцентной уверенности в успехе проекта, а к тому же – довольно хорошие условия продажи. Все вместе эти факторы в совокупности и привели нас к сделке.

– Сейчас не жалеешь? – спросил Слава.

– Честно говоря, нет! Идеи свои мы реализовали в проекте. Современное здание украшает улицы города, деньги уже получили неплохие, плюс к этому скоро еще получим. А главное, я решил уйти из бизнеса.

– Как это? – удивленно произнес Слава, и в этот момент на его лице появилось выражение неподдельного интереса. – Надеюсь, ты уже получил достойное предложение?

– Нет, с тебя пример беру. Ты же, когда последний раз уходил, никакого предложения не имел. Или я не прав?

– Ты, Петя, не прав. Я не ушел, а убежал, потому что мне невозможно было находиться в той компании!

– Ну, считай, что и у меня такая же ситуация.

– Ты поссорился с Сергеем? – растерянно спросил Гордин.

– Дело не в этом. Я просто очень сильно устал. Так, что утром иду на работу без удовольствия. Со мной никогда прежде такого не случалось. Но все-таки расскажи твои ощущения – с той минуты, когда ты начал новую жизнь?

– Если одним словом – великолепно! Все, что происходит вокруг, воспринимается абсолютно по-новому, как в студенческие годы! Помнишь?

– Конечно, помню! Ты имеешь в виду состояние ежесекундных открытий, постижение неизведанных до того эмоций и красок, как будто не по земле ходишь, а где-то в небесах паришь?

Слава радостно закивал головой. Видимо, я сумел пересказать его ощущение со стопроцентным попаданием.

А я продолжил:

– Вот и хочу попытаться вернуться к этому состоянию. Надеюсь, получится!

– Ну, что же, дружище, желаю тебе успеха! – Слава протянул руку, мы опять обнялись, и я направился дальше в толпу танцующих гостей.

Дочь Катя с бокалом вина в руке выделывала какие-то причудливые движения, окруженная подростками ее лет. Наверное, сейчас это называется танцами. Я никого из ребят не знал, но судя по тому, с какой легкостью общалась с ними моя наследница, девочки и мальчики были знакомы друг с другом и время от времени прекращали свои странные движения, неспешно потягивая из бокалов.

– Что пьем, молодежь?

Бойкий юноша смело произнес:

– Шампанское!

– А кому из вас исполнилось восемнадцать лет?

Молодежь растерялась только на несколько секунд, а потом дружно ответила:

– Нам!

– Да, – поддержал я их, – вам в сумме – может быть, а по отдельности, я так понимаю, никому. Поэтому поставьте бокалы с шампанским на стол и возьмите сок.

Как только я закончил фразу, девочки и мальчики, как по команде, очень дружно допили содержимое – не пропадать же добру – и направились к столу ставить свои пустые стаканы. Ну что поделать, если у наших детей, с малолетства привыкших находиться вместе с родителями в ресторанах и на приемах, стало нормой пригубить шампанского или вина. Я не видел в этом никакого криминала. По-моему, лучше попробовать спиртное в кругу взрослых, чем пристраститься к этому где-нибудь, как говорили раньше, в подворотне.

Я, удовлетворенный чувством исполненного долга, понимая, что эпизод, произошедший только что, вряд ли кем-то из сторон воспринимался всерьез, двинулся дальше, не оставляя попытку найти жену.

Рядом с Аней стоял мужчина, по виду значительно моложе ее, с восхищением смотревший то ли на мою жену, то ли на большие бриллианты в ее ушах. Рядом – две женщины, мужчина, еще одна пара, державшаяся за руки, и роскошная женщина, которая при ближайшем рассмотрении оказалась известной актрисой Ольгой Суловской. Высокая, с красивой фигурой, в великолепном вечернем платье, она выделялась на фоне окружающих гостей. Скромные, но дорогие украшения подчеркивали стиль звезды. Разговаривая, она грациозно поворачивалась к собеседнику, и видно было по всему, что привычно царила в том небольшом мирке, собравшемся вокруг.

– О, вот и мой муж нашелся! – заплетающимся языком проговорила Аня.

Молодой человек, стоявший рядом с Аней, погасил взгляд и сделал вид, что изучает гостей, стоящих за ее спиной, а вовсе не прелести моей жены. И на том спасибо, хотя бы не придется никого на дуэль вызывать! Я с показным безразличием посмотрел на собравшихся около Ани, всячески демонстрируя, что не обратил внимания на происходившие здесь события, а жена, как я уже понял, сильно пьяненькая, продолжила:

– Вы, наверное, не знаете… – после секундной паузы жена качнулась, несколько рук одновременно предприняли попытку подхватить ее, не дать упасть, но Аня повела плечиками – «не надо, сама справлюсь», восстановила равновесие. – Петр сегодня последний раз выступает здесь как, как … хозяин. С завтрашнего дня он начинает работать в новом для себя бизнесе…

В этот момент неожиданно для меня Аня сказала:

– Он будет снимать кино.

На большее Аню не хватило: она опять качнулась, и на этот раз, чтобы не испытывать судьбу, я взял жену под руку. На гостей заявление Ани не произвело никакого впечатления, но другого я и не ожидал: какое имеет значение, как я буду жить завтра, для людей, которые еще вчера даже не подозревали о моем существовании. Я, по всей вероятности, сломал идиллию общения, кружок распался, и гости разбрелись по залу. Единственный человек, который остался рядом с нами, была Ольга.

– Вы, правда, хотите пойти работать в кино? – спросила актриса.

– Моя жена поторопилась. Я рассматривал кинобизнес как одну из сфер возможного приложения моих сил и средств.

– Смотрите, если Вы действительно надумаете работать в кино, я могу познакомить с ведущими режиссерами и продюсерами, но помните, что в кино есть своя специфика. Деньги здесь далеко не главное. Хотя не буду в этой суматохе и громыхании впопыхах рассказывать то, о чем мы можем поговорить спокойно. Звоните!

Ольга открыла маленькую вечернюю сумочку, достала из нее серебряный футляр для визитных карточек и протянула мне одну. Я взял, поблагодарил и, поддерживая жену, пошел к дочери. Через десять минут, распрощавшись с друзьями и некоторыми гостями, мы направились к выходу.

Вот и закончился мой последний рабочий день. Прощай, старая жизнь, новая – здравствуй!

Глава 4

В последнее время в состоянии подпития у моей жены возникает повышенная агрессивность. С одной стороны, я к такому выражению эмоций почти привык, а с другой – каждый раз ждал нового всплеска, не зная заранее, какой теме он будет посвящен.

Вот и сегодня, судя по плотно сжатым губам и брошенным фразам: «люди, смотри, на «Бентли» ездят, а мы неизвестно на чем!», «посмотри на эти сережки, мне о таких и мечтать не приходится!», и в конце, уже садясь в машину: «у Наташи новая шуба в пол из баргузинских соболей», не приходилось ожидать спокойного продолжения вечера. Мне после каждой такой фразы хотелось защищаться, но как можно доказать, что и «Мерседес» не такая уж плохая машина, а бриллианты в сережках моей жены даже больше, чем в тех, на которые она обратила внимание, да и шуба из золотого соболя у Ани хоть и ненамного ниже колен, но сшита известным дизайнером «Зукко». Спорить было бесполезно, лучше промолчать, но и так становилось понятно, что без обычного скандала день не закончится. Сегодня следовало предположить, что вопросы, с которых начнется семейная ссора, будут вокруг автомобилей наших друзей и ювелирных украшений их жен.

Чтобы оттянуть выяснение отношений до прихода домой, я сел на переднее сидение рядом с водителем, а женщин разместил на заднем. Как мне показалось, маневр был правильным, Катя и Аня мерно засопели, а я, закрыв глаза, стал мечтать о завтрашнем дне. Торопиться никуда не надо. Я даже за своими вещами в офис не поеду, потом когда-нибудь возьму. Помчусь с самого утра в «Сандуны», сто лет там не был. Раньше не мог пойти туда, никак с компанией не получалось, а завтра мне и компания не будет нужна. Я буду просто наслаждаться свободой. Правда, как это делать, я пока что не знал!

Машина въехала в подземный паркинг. Дамы проснулись, с трудом вылезли из автомобиля, побрели к лифту, а водитель растерянно стоял и ждал указаний на завтрашний день. По нашей договоренности с Сергеем мой персональный водитель, Дмитрий, оставался на год со мной. Оплата осуществлялась в счет моей доли в компании. По истечении года я мог предложить водителю продолжить работать со мной, или он мог вернуться в компанию. Сейчас Дмитрий стоял и ждал указаний, ведь с завтрашнего дня и его график должен был кардинально измениться.

– Дима, позвони мне завтра часов в двенадцать, я скажу, когда начнем рабочий день. На сегодня все. До завтра!

В квартире события разворачивались примерно по тому сценарию, который я нарисовал в голове. Катя проследовала в свою спальню, а Аня села в кресло в гостиной и, сощурив глаза, начала:

– Ну и объясни мне, пожалуйста, почему все твои знакомые владеют хорошими машинами, а мы должны довольствоваться автомобилями второго сорта?

– Почему ты считаешь, что «Мерседес» S-класса, за рулем которого ты ездишь, является автомобилем второго сорта? Это, по меньшей мере, нелепо! Миллионы женщин мечтают раз в жизни оказаться в салоне такого автомобиля, а для тебя это превратилось в обыденную реальность.

Аня встала с кресла, подошла к барной стойке, плеснула себе в бокал коньяка, отпила большой глоток, посмотрела на меня, пытаясь сфокусировать взгляд, плюхнулась в кресло и еще более агрессивно продолжила:

– Ты меня еще с нашей уборщицей сравни!

– С какой уборщицей? – не понял я.

– С такой! С той самой женщиной, которая лестницу в подъезде убирает. Называется уборщицей. Понял?

– Кто такая уборщица, я знаю. Но только не понимаю, какое отношение к теме нашей беседы имеет эта приятная, вежливая женщина?

– А, видишь, уходишь от разговора! – зло воскликнула Аня, а я окончательно понял, что продолжение беседы, во всяком случае, сейчас, не имеет никакого смысла. Уровень опьянения, и, как следствие, отсутствие логики, не позволяли продолжать хотя бы минимально разумную беседу. Обычно в подобных ситуациях я разворачиваюсь и ухожу в кабинет, а вдогонку мне летят проклятия и предметы, попадающиеся под руку. Так продолжается минут десять, потом раздаются рыдания, переходящие в стоны, а еще через пять минут квартира погружается в тишину. Я остаюсь спать на диванчике в кабинете, а на утро, когда мы встречаемся на кухне, Аня подает мне завтрак и старается разговаривать со мной так, как будто накануне ничего и не было.

Жена однажды призналась мне, что во время ежегодной диспансеризации врач-эндокринолог, только взглянув на нее, воскликнул: «Наша пациентка». Он сразу увидел у Ани проблемы с щитовидной железой. Я тут же залез в интернет и выяснил, что больным, страдающим расстройством эндокринной системы, присущи приступы немотивированного гнева, особенно в состоянии алкогольного опьянения. После этого я стал спокойнее относиться к скандалам, устраиваемым моей женой после выпивки. Ну, что поделаешь с больным человеком? Разве можно обижаться на насморк во время простуды? Единственное, что я мог регулировать, это количество употребляемого женой спиртного, но сегодня Аня серьезно перебрала, и сейчас алкоголь провоцировал, а болезненный гнев вырывался наружу.

Мои рассуждения подсказывали: надо спокойно направиться в кабинет, переждать двадцать-тридцать минут и после этого благополучно ложиться спать. Но я почему-то решил сегодня доругаться до конца. Какого? Пока было непонятно.

– Перестань нести чушь! Я никуда от разговора не ухожу. Я хочу понять, чего тебе не хватает, и почему каждый раз, когда напиваешься, ты пытаешься меня унизить?

– Кто напивается? Я?! Да я абсолютно тревз.. трезвая! – с трудом выговорила последнее слово Аня.

– Вот именно, что тревзвая! Ты даже слова уже с трудом выговариваешь, а стараешься со мной спорить о каких-то возвышенных материях – если так можно назвать ту беседу, которую ты затеяла.

– Послушай, Петр. Я знаю, что ты считаешь меня полной дурой. Ты это и не скрываешь в разговорах со своими друзьями. – Аня собралась. Создалось впечатление, что алкоголь вдруг мгновенно выветрился. Видимо, предстоящая дискуссия затрагивала болезненные струны души моей жены.

– Ерунда, кто тебе это сказал? – оторопело спросил я.

– Никто, я сама слышала. Когда кто-то начинал расспрашивать о моей галерее, ты всегда безразлично махал рукой, хотя другие мужья серьезно занимаются бизнесом своих жен.

Здесь Аня была права. Я очень скептически относился к ее занятиям бизнесом и последнее увлечение – антикварную галерею – воспринял как временное баловство, игрушку для занятий в свободное от косметических салонов и встреч с подругами время. Мое нежелание ввязывать в деловые отношения жену и друзей можно отнести, скорее, к своеобразному выражению инстинкта самосохранения, ведь возникающими у Ани проблемами, а в процессе работы они наверняка появятся, так или иначе придется заниматься мне.

– Это, скорее, жест, тебя защищающий, а не наоборот.

– Объясни мне! Почему Светин, Ольгин, Катин мужья во всем помогают женам – и в жизни, и в работе?

Аня перечислила имена нескольких своих подруг, мужей которых я знал, их семьи постоянно ставились мне в пример как образцы семейных отношений. Но знал я их еще и с другой стороны – как неукротимых гуляк и бабников, о приключениях которых ходили легенды в наших кругах. Говорят, что и на солнце бывают пятна. В случае с доблестными мужьями скорее можно было сказать, что пятна как раз характеризуют их положительные мгновения в семейной жизни. В минуты возвращения в лоно семьи ребята замаливали грехи своими вызывающими уважение окружающих поступками, именно их и замечала моя жена, закрывая глаза на темные стороны. Зачем я ввязался в этот разговор? Оперировать имеющейся у меня информацией не возможно, существует ведь мужская солидарность, а сидеть и слушать крики, лишенные всякой логики, дальше было невозможно. Пора заканчивать!

– Все, Аня, успокойся! Ты сама не понимаешь, что говоришь. При чем здесь несчастные жены мужей-гуляк? Ты же сама мне рассказывала об их похождениях, а сейчас приводишь в пример, – устало произнес я. – А обо мне тебе никто ничего подобного сказать не может. Почему ты не ценишь мою – как бы это поприземленнее сказать, ну, ладно, назовем – верность?

– И что, по-твоему, я с этой верностью буду делать? Куда мне ее приложить? Или благодаря твоей верности ты времени больше с семьей проводишь, занимаешься моими делами или делами дочери? Ты вспомни, когда последний раз был у дочери в школе? Почему у других семьи как семьи, а у нас одна видимость! – Аня начала рыдать.

В принципе, ничего нового я не увидел. Сценарий ссоры был известен: сейчас, после слез, в меня полетит какой-нибудь предмет. Может быть, не доводить до развязки? Тем временем Аня продолжала:

– Если ты так будешь продолжать, то тогда давай лучше разведемся. Зачем играть в эту игру? Мы еще достаточно молодые люди и сумеем создать новые семьи.

Неожиданно для меня Аня перестала плакать, ее лицо сделалось абсолютно серьезным, и она добавила:

– Честнее будет по отношению друг к другу.

– Почему ты говоришь о таком радикальном выходе из создавшегося положения? Давай попробуем найти иной способ продолжения нашей жизни. Скажи мне спокойно, без лишних эмоций, что, по-твоему, необходимо сделать для нормальной жизни и отношений?

– Я рассказывала об этом много раз, но ничего после моих разговоров не меняется. Зачем повторяться? Честно говоря, не вижу никакого смысла!

– А ты попробуй еще раз. Ведь с сегодняшнего дня я кардинально меняю свой образ жизни, и, может быть, именно сейчас как никогда раньше твои слова упадут на благодатную почву, – с искренней надеждой произнес я, полагая, что готов внимательно прислушаться к пожеланиям жены.

Мне стало понятно, что на сей раз на кон поставлено само существование нашей семьи. Дальше жить как на пороховой бочке было невозможно, хотелось договориться о неких правилах мирного сосуществования в доме.

– Ты все время занят, чем хочешь – работой, друзьями, родственниками, и только потом вспоминаешь о нашем существовании.

– Так больше не будет. Я же тебе сказал! —

Я начинал заводиться и перешел на крик.

– Не ори на меня! Ты хочешь нормально побеседовать, а вместо разговора кричишь как сумасшедший.

– Извини! Больше не буду, продолжай!

– Я хочу, – металлическим голосом произнесла Аня, – чтобы ты больше внимания уделял нам – мне и твоей дочери Кате.

Аня подчеркнула слово «твоей», как будто у кого-то сей факт вызывал сомнение. Я согласно закивал головой, а жена продолжала:

– Надеюсь, что решение о завершении работ в строительстве окончательное, и с завтрашнего дня ты больше не строитель или девелопер, не знаю, как уж там тебя правильнее называть.

Я еще активнее закивал головой, не прерывая Аню.

– И если тебе действительно все равно, что дальше делать, я бы хотела, чтобы ты занялся кинобизнесом. Интересные люди, интересные встречи. Тусовка, наконец!

– Но я же никого там не знаю! Я не представляю, как делается кино, я даже не предполагаю, с чего надо начинать! – возмущенно воскликнул я.

– Ничего, научишься, с нужными людьми познакомишься! Ты же сам мне говорил, что очень легко сходишься с любым человеком. Тем более сегодняшняя встреча с Ольгой. Я не случайно с ней разговаривала весь вечер.

– Хорошо, завтра попробую с ней связаться.

– Это еще не все! Я хочу, чтобы ты купил виллу во Франции у моря, и семья могла все лето проводить на побережье.

– Что еще? – обреченно спросил я.

– Пока все!

И вдруг Аня взвилась:

– А что, я тебе что-то сложное сказала? Или невыполнимое?

Во избежание продолжения скандала я с таким же энтузиазмом, как минутой раньше утвердительно кивал, сейчас отрицательно затряс головой.

– Нет, конечно! С завтрашнего дня, вернее, уже с сегодняшнего, – сказал я, посмотрев на часы: стрелки перевалили за полночь, – начну свою работу в киноиндустрии, а как только ты скажешь, что готова, поедем искать виллу на французском побережье. Видишь, какой я покладистый! Так быстро согласился на все твои условия.

– Да, только для того, чтобы пришло твое согласие, мне пришлось потратить годы… Лучшие годы.

Аня встала и побрела в спальню. Мне очень не хотелось сейчас, после столь бурного объяснения в любви и последовавшего за этим принятия мной ультиматума, делить супружеское ложе. Я пошел в кабинет, расстелил диванчик, приготовленный мной для подобных экстренных ситуаций, прилег, и понял – уснуть не получится. События сегодняшнего дня переполняли меня, цветные картинки как в детском калейдоскопе крутились в голове. И каждый раз, пробегая по кругу, останавливались на образе шикарной женщины, стоявшей в центре импровизированного круга. Это была Ольга Суловская. Да, все одно к одному, не удастся мне избежать романа с кино.

Глава 5

Утро начиналось со страшной головной боли. Страдала вся квартира, вернее, все ее обитатели. Катя, в чем я не сомневался, не сумела проснуться и пойти в школу. Аня, видимо, уже давно вышла на кухню, разводила алка-зельтцер, и, судя по разбросанным на столе упаковкам лекарств, это было далеко не первое средство, которым пользовалась жена. Я тоже не мог спать. Причина была очевидна: избыточное употребление алкоголя накануне.

В прошлом году мы вместе отдыхали с Рубининым в Италии на острове Искья, и там после крупной попойки компания собралась за завтраком, делясь впечатлениями и, в частности, обсуждая, кто сколько спал. Выяснилось, что все члены нашей команды спали по три-четыре часа. Вика Рубинина тогда произнесла фразу, плотно вошедшую в мой лексикон: «Краток и тревожен сон алкоголика». Сегодня это был слоган нашей семьи. Я собрал все силы, встал, боль отражалась в каждом моем шаге. С трудом вышел из кабинета, взял из аптечки проверенное лекарство – ибупрофен. Когда впервые, в Америке, мне порекомендовали модные таблетки, я с нормальным скепсисом в минуту головной боли опробовал их на себе и, испытав облегчение, решил впредь использовать только эти пилюли. Боль довольно быстро улетучилась.

– Как ты себя чувствуешь? – задал я Ане вопрос, не имевший ни малейшего смысла: как могла себя чувствовать женщина, выпившая накануне пару литров шампанского? Поэтому во взгляде жены я прочитал все, что она думает обо мне, о других организаторах вечера, о производителях некачественного французского шампанского и всем остальном человечестве, которое считала виноватым в столь тяжело начинавшемся дне.

– Прекрасно! – еле прошептала Аня.

– Ну и замечательно! – сказал я, сделав вид, что не заметил едкой иронии собеседницы, и ушел к себе в кабинет.

Наверное, следовало остаться на кухне, побеседовать с Аней, войти в ее положение, поблагодарить за мудрые идеи, высказанные сегодня ночью. Но почему-то ничего этого делать не захотелось, а вот о звонке актрисе я помнил очень хорошо. Была только одна проблема: часы показывали половину девятого, и в это время творцы еще спят. Буду ждать, а пока посмотрю в интернете, с чего же знающие люди рекомендуют начинать кинобизнес.

Я, честно говоря, не сомневался, что структура любого бизнеса одинакова, но существуют детали, которые я – человек, более пятнадцати лет занимавшийся коммерцией, – могу постигнуть очень быстро. Здесь требуются правильные учителя и немного удачи. Часа через три моих поисков в интернете я уже четко представлял, с чего начать, с кем встретиться в первую очередь и, главное, на что с самого начала следует потратить деньги. Не могу с уверенностью сказать, что так, как я, поступают все продюсеры – а именно такую роль назначил я себе, – но первым действием необходимо приобрести достойный сценарий. Дальше под интересную историю найти режиссера и с его помощью сформировать команду, а уже под команду и режиссерские замыслы сложить бюджет фильма. Все просто! Что нам стоит дом построить? Даже у меня создалось впечатление, что построить дом сложнее, чем сделать фильм. Мне не терпелось быстрее начать свою кинематографическую карьеру.

В двенадцать часов я решился позвонить Ольге Суловской:

– Оля, доброе утро! Это Вас беспокоит Петр Прокофьев.

Судя по тишине в телефонной трубке, Ольга не представляла, с кем говорит. Я решил ей напомнить, тем более что инициатива, как мне вчера показалось, исходила от актрисы.

– Вы вчера дали мне карточку и предложили звонить в любое время.

Опять в трубке тишина. Видимо, звезда не собиралась вспоминать меня, но это не имело ни малейшего значения. Она мне нужна была сейчас значительно больше, чем я ей.

– Наверное, Вы немного забыли? Вы стояли рядом с моей женой. Я подошел к вам, Вы дали мне карточку. Вспоминаете?

– Да, что-то вроде было, – похоже, из вежливости произнесла Суловская. – Извините, я, к сожалению, не могу больше с вами разговаривать, очень тороплюсь.

– А я Вас надолго и не отвлеку. У меня есть желание снимать кино, и я хотел бы с Вами встретиться, чтобы немножко об этом поговорить.

– Все! Вспомнила! – радостно произнесла Ольга. – Вы один из хозяев комплекса и мечтаете вложить деньги в кино.

– Ну, что-то типа того. – Я не стал огорчать даму тем, что уже не имею отношения к торговому комплексу, а этот факт, как мне показалось, был для нее немаловажен.

Она перебила меня и затараторила:

– Конечно, мы встретимся. У вас получится сегодня? У меня абсолютно свободный день, дел никаких нет. Два часа Вас устроит? Если нет, можно раньше. Хотите, позже?

Я не успевал вставить ни одного слова. Куда подевались та богемная спесь и занятость, которые присутствовали в разговоре еще пять минуть назад?

– В два часа нормально. Ресторан «Кантинета Антинори» Вас устроит? Это в Денежном переулке, в районе Арбата. Знаете?

– Конечно, это мой любимый ресторан. Вы как будто знали! – пафосно воскликнула Суловская.

Ровно в два часа я сидел за маленьким столиком на двоих у окна. Официант пару раза подошел с предложением аперитива, при этом улыбаясь во весь рот и произнося странные слова вроде: «Что бы я мог Вам предложить на аперитив – свежевыжатый сок, пиво, мартини?». Я был неумолим, каждый раз отправляя его. Никак не могу понять, а поэтому и привыкнуть: как можно заказывать напитки до еды, вне связи с предстоящим обедом или ужином. На третий раз официант, с недовольным лицом оставив меню и винную карту, удалился. Почему предложение аперитива в той же Италии выглядит гармонично и рационально, а не так навязчиво, как здесь – в итальянском уголке Российской столицы. Там подходит официант и спрашивает: «Воду с газом или без?» – и все, никаких тебе заумных фраз и странных улыбок, а бутылка тем временем оказывается на вашем столе. Мои мысли о загадочном отечественном сервисе прервала подошедшая к столику Суловская.

– Добрый день! Давно ожидаете?

Я машинально взглянул на часы: пятнадцать минут третьего, но чтобы не расстраивать звезду, сказал:

– Нет, только что пришел. Видите, даже воду не заказал.

– Почему воду? – с удивлением Ольга посмотрела на меня. – Я всегда на аперитив пью «Кир рояль». Люблю этот напиток, без него никогда не начинаю обед.

– Надо же, я только что сидел и размышлял о том, что для широкой русской души, больше к водке привыкшей, чем ко всяким мартини или роялям, аперитив – чуждое слово, а здесь живой пример, опровергающий мои заблуждения.

Ольга, смутившись, продолжила:

– Я, конечно, могу отказаться от «Кир рояля», но …

Смущение звезды было мне на пользу, я мог перехватить инициативу в предстоящей беседе и повести его по моему сценарию. Опыт переговоров у меня был огромный, за долгие годы занятий бизнесом сложились определенные правила их ведения. Например, количество переговорщиков со своей стороны должно быть больше, чем с противоборствующей; противоборствующие переговорщики должны быть немного ущемлены до или во время переговоров, таким образом, чтобы создавалось деморализующее давление. Поэтому с радостью воспользовавшись случайно сложившейся ситуацией, я перебил Ольгу:

– Нет, не нужно! Что мы, столь необходимый для Вас напиток заказать не в состоянии? Официант! – крикнул я и начал крутить головой в поисках бесцеремонного юноши, достававшего меня минут двадцать назад. Он вырос откуда-то из земли, подскочил к столику и, узнав мою спутницу, склонился все с той же идиотской улыбкой в полупоклоне – в надежде на сей раз получить заказ.

Ольга выбрала блюда по полной программе: закуску, пасту и горячее, дополнительно к обеду заказав бутылочку красного вина «Брунело Монтальчионо. Марчезе Арчибальди» 2005 года. Пока она пила «Кир рояль», я сумел подробнее рассмотреть лицо актрисы. Вблизи становилось понятно, что Суловской уже далеко за сорок. На потрясающе красивом лице определялся возраст Ольги, но искусно наложенная косметика вместе с ежедневным уходом за кожей, а может быть, и пластическими операциями, уже на близком расстоянии создавали иллюзию девичий свежести. Вдобавок к этому природа одарила Суловскую потрясающей фигурой, возраст не смог оказать воздействия на шею, плечи и руки, умышленно выставляемые ею напоказ как вчера, так и сегодня. Ее движения были очень грациозны, ела она, не спеша, едва притрагиваясь к стоящим перед ней блюдам. Я так и не понял, зачем Ольге нужно было так много заказывать, если она не съела и десятой части принесенных блюд. Во всем поведении звезды читался созданный и активно поддерживаемый богемный образ. Она как-то по-особому держала приборы, подносила ко рту бокал, курила и выпускала дым, разговаривала. Каждая фраза оканчивалась вопросом, как будто заставляя собеседника активно участвовать в беседе. Встреча продолжалась полчаса, а разговор никак не переходил к интересующей меня теме. За короткий промежуток времени я узнал о новых ролях в кино и театре, бездарных режиссерах и актрисах, глупых актерах и уже начал жалеть о бессмысленно потраченных времени и деньгах, когда Суловская вдруг произнесла ключевую фразу:

– Мне кажется, дорогой Петя, в кино есть три главных опоры, на которых оно держится, как земля на трех китах, – Ольга рассмеялась своей шутке и, элегантно сложив губки в колечко, выдохнула дым, – деньги, режиссер и главная актриса. Вы это знали?

Я с удивлением посмотрел на Ольгу: если первые два «кита» мне были так или иначе понятны, то последняя составляющая хорошего кино меня немножко удивила.

– Почему только актрисы, а где же актеры?

– В этом и вся хитрость. Хороших актеров сегодня миллион, а актрис практически нет. И знаете, почему?

Я отрицательно покачал головой. Действительно трудно было представить, в чем же особая ценность актрис. Чтобы как можно скорее понять основу киноиндустрии, я сидел молча, боясь прервать собеседницу.

– Посмотрите любой кинофильм. Одна, максимум две женские роли – и пять, а то и десять мужских. У женщин намного меньше практики, как это сейчас принято говорить, тренинга. А если еще учесть, что главные героини переходят из фильма в фильм, вне зависимости от их творческих возможностей, найти по-настоящему талантливых актрис очень сложно. Вы поняли?

– Да! – ответил я, хотя, честно говоря, моя обывательская логика подсказывала совсем другие действия. Если мало ведущих актрис, это плохо, но они ведь есть, их имена известны, ну и используйте их, снимайте в кинофильмах.

– Если хотите, я Вас познакомлю с одним из самых выдающихся российских режиссеров – Александром Грачевым. Знаете его?

Я, конечно, смотрел фильмы этого режиссера, представителя известной киношной семьи и мужа красавицы-ведущей телевизионного канала «СТС». Вальяжный крупный мужчина несколько раз выступал по телевизору, рассказывая о его видении развития российского кино. Вяло мямлил, приводил какие-то неубедительные примеры, навевая на зрителей тревогу и огорчение за будущее нашего народного искусства. Но при этом снимал фильмы очень живые, динамичные, без сомнения, нравившиеся публике и, что было немаловажно, – мне. Знакомство с таким интересным человеком могло помочь в понимании изучаемого предмета. Пока я размышлял, Ольга, расценив паузу как знак согласия, уже связалась с режиссером.

– Здравствуй, милый Сашенька! Как у тебя завтра со временем? Очень хочу с тобой встретиться! Днем и вечером не можешь? – Ольга вопросительно посмотрела на меня.

– Может, выпьем чаю часов в пять? Где? – предложил я.

Ольга транслировала мое предложение Грачеву и одобрительно кивнула:

– Все, договорились! Завтра в пять в ресторане «Прадо». Столик на твое имя. Поняла, я тоже буду, целую!

Получается, что проведенное время оказалось не потраченным даром. Мало того что я познакомился с первыми тремя «китами», на которых зиждется кинематография, так еще к этому завтра возможно продолжение знакомства с этой так манящей и вместе с тем мистической областью человеческой деятельности.

Встреча начиналась по вчерашнему сценарию. Я прошел в отдельную комнату, завешанную портьерой, наверное, в этом заведении называемую VIP-залом. Во всю длину комнаты расположился низкий столик, по одну сторону которого стояли кресла, а по другую – роскошный диван. Взял меню, отправил навязчивого официанта и принялся ждать звезд. Ольга появилась с тем же пятнадцатиминутным опозданием и заказала «Кир рояль». Режиссера ждали уже вместе еще минут двадцать. Он влетел как ураган. Протянул полную, влажную руку и, даже не делая попытки пожать мою, тут же, как будто испугавшись, выхватил свою руку и представился. Странная манера здороваться у звезды. Грачев присел на диван, быстро, не заглядывая в меню, заказал суши, ролы и чай, объяснив нам, что за рулем и пить не может. Ел он быстро, умело орудуя палочками, поглощая сначала суши, потом ролы, громко запивая чаем, а в перерывах рассказывая фантастические истории о съемках нового фильма. Когда Александр закончил еду, он откинулся на диване, прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что очень устал от только что проделанной работы. Вел себя режиссер очень вальяжно, то ли играя барина, то ли на самом деле являясь таковым. И опять я пожалел о потерянном времени, и опять ошибся. Грачев после минутной паузы вернулся к нам и начал говорить.

– Ольга сказала мне, что вы планируете делать кино. Замечательно. Сегодня это стало очень модным среди бизнесменов – продюсировать фильмы. Открою Вам сразу: секрет успеха – деньги и хороший сценарий. Поскольку, как я понимаю, с деньгами вопрос решен, остается сценарий.

– А как же актриса, режиссер? – вырвалось у меня, памятуя вчерашних Ольгиных китов.

– Актриса? Команда? – Грачев пожевал губами. – Это, конечно важно, но при наличии денег, сценария и актеры, и участники съемок находятся без труда.

Александр рассказывал, как обычно создается съемочная группа, выбираются актеры – не выделяя при этом женщин, в отличие от моей вчерашней собеседницы. При этом он ни разу не упомянул режиссера, видимо, полагая, что выбор этого участника кинопроизводства уже сделан, и им может быть только один человек – Александр Грачев. Беседа продолжалась больше часа, по ее окончании я был вооружен новым пониманием путей развития кинобизнеса. Александр так же манерно, как и здоровался, распрощался, а мы все еще сидели с Ольгой и обсуждали услышанное. Суловская, конечно, не приняла сказанное Грачевым, но старалась его не критиковать, а как бы невзначай оспорить слова режиссера. Мы уже прощались, когда Ольга вдруг спросила:

– Вы не хотите встретиться с директором фильма?

Я удивленно посмотрел на звезду: такой персоналий раньше не упоминался. Разгадав мое недоумение, Ольга продолжила:

– Директор фильма – человек, отвечающий за организацию и обеспечение производственного процесса. После встречи с ним у Вас появится полное представление о том, как делается кино.

– Вы имеете в виду, я буду знать кино с актерской точки зрения, творческой и производственной. Но ведь очень важно не только сделать фильм, но еще и продать его.

– Вот Вы и спросите директора об этом! – почему-то радостно произнесла Ольга. – Так я звоню?

– Да! Только не завтра – все-таки воскресенье, я должен побыть дома.

Ольга по непонятной мне причине обиженно сложила губки домиком и сказала:

– А я и не уверена, что он мог встретиться завтра. Я с ним свяжусь и перезвоню Вам.

В следующие три дня я занимался домашними делами, вывозил вещи из офиса, даже сходил с Аней и Катей в театр. Как и договаривались, началась моя полноценная семейная жизнь. Вот только Ольга все это время не объявлялась. Решив нарушить наши договоренности, в среду утром я ей позвонил. К моему удивлению, Суловская как будто ждала звонка и очень ему обрадовалась.

– Петр, как хорошо, что вы позвонили! Миша готов с нами встречаться.

Я примерно представлял, о каком Мише идет речь, но для большей уверенности спросил:

– Кто такой Миша?

– Ну, как же, Вы не знаете? Миша Волков – директор картины. Успешный юноша, работал на нескольких картинах и сериалах у таких мэтров как Герман и Михалков.

– И что, у того и другого он был директором? – с удивлением спросил я, полагая, что от таких великих режиссеров директора уходят либо с волчьим билетом, либо в последний путь.

– Не совсем, – как-то смешалась Ольга и тут же добавила: – Но он там многому научился.

– Я не понял, этот Волков работал когда-нибудь директором фильма?

– Да, конечно! – уверено произнесла Ольга. – На двух сериалах, снятых по заказу РТР.

Названия сериалов мне ничего не говорили, я их не смотрел, но факт того, что их показывали на Российском федеральном канале, вызывал некоторое, пока еще довольно призрачное, уважение. Кроме того, другого знакомого директора фильма у меня не было, а поговорить с профессионалом о процессе съемки было необходимо.

– Когда Миша сможет встретиться?

– По-моему, сегодня. Если Вас устроит, я ему позвоню.

Через пять минут Ольга перезвонила и сказала:

– Все в порядке в три часа в ресторане «Мадам Вонг».

– Где такой находится? – спросил я, впервые услышав название незнакомого заведения.

– На улице Тимура Фрунзе, знаете такую?

– По-моему, параллельно Садовому кольцу, от церкви Николы в Хамовниках до Пироговки?

– Правильно, ресторан расположен посредине улицы. Найдете?

– Постараюсь, – ответил я без энтузиазма, не понимая, почему надо идти в какой-то неизвестный ресторан, особенно учитывая, что все равно платить мне придется.

В этот раз я пришел последним. Ольга сидела рядом с молодым человеком, вряд ли достигшим тридцатилетнего возраста, и с восхищением смотрела на него. При моем приближении оба поднялись. Суловская протянула руку и моментально произнесла:

– Знакомьтесь – Петр Прокофьев, Миша Волков.

Мы поздоровались, а Ольга почему-то задержала руку на локте Миши. Тот, поймав мой взгляд, резко сбросил руку женщины. Ба, да у них, похоже, роман. Причем, в силу того, что Миша лет на пятнадцать моложе Ольги, именно она толкает молодого человека на эту романтическую связь.

Миша оказался на редкость приятным собеседником – очень интеллигентным, с тонким чувством юмора и доскональным знанием дела. Как выяснилось немного позже, отец Миши был известным ученым-академиком, и дед – академиком, и прадед – академиком. А он, окончив университет, увлекся кино и изменил семейной традиции, не став продолжателем династии академиков. Хотя, кто знает, человек Миша был молодой, может, поснимает кино, поснимает, надоест ему все это, и он в науку опять вернется. Главной фразой, произнесенной Мишей в течение обеда, надолго врезавшейся в мою память, была: «Для производства качественного фильма необходимо иметь деньги и сценарий».

После минутной паузы, поймав недовольный взгляд Ольги, он добавил:

– Ну… и конечно, актриса, главная героиня.

И опять, как и во время прошлого разговора, собеседник о своей роли ничего не говорил, по умолчанию предполагая, что именно он будет участником моего фильма. Ну и замечательно: прошло меньше недели, а у меня в активе уже есть все ведущие, как мне казалось, игроки, от которых зависит производство кино. Итак, основные статистические выводы: три раза деньги, два раза сценарий, ну и остальное по одному разу. С деньгами вопрос решен: с завтрашнего дня начну прессинговать Сергея на предмет получения моей доли. А вот как подступиться к сценарию, я пока не знал. Ничего, разберусь! Та динамика вхождения в кинобизнес, которая на сегодняшний момент существовала у меня, вселяла надежды и уверенность на простоту следующих шагов.

Глава 6

Мысленно произнеся фразу о легкости моего пути, я, видимо, вызвал гнев Божий, потому что на протяжении следующих двух месяцев не удалось продвинуться ни в одном из казавшихся столь простыми направлениях.

Я звонил Сергею один раз в неделю и каждый раз слышал: «Нам пока не заплатили. До устранения недоделок. Обещали в конце недели». Поскольку абсолютно одинаковые обещания продолжались каждую неделю, потеряв терпение, месяца через два я позвонил Вадиму.

– Я же объяснил Сергею, пока не введете систему вентиляции и единую диспетчерскую, денег своих не получите! – воинственно произнес Вадим.

– При чем здесь качество строительства? – также резко спросил я. – Расчет с нами представлял отсрочку платежа и никак не был завязан с качеством строительства. Не так ли?

Вадим задумался, он понимал, что я прав, но очень не хотелось платить сейчас, ведь месяца через три платеж можно будет сделать деньгами арендаторов, а не своими. После паузы он сказал:

– Хорошо, недельки через две начнем отдавать долг. Равными долями три платежа. Устраивает?

Что я мог на это ответить? Конечно, лучше одним и завтра, но в моей ситуации, когда я не контролировал работу компании и взаимоотношения с контрагентами, слово Вадима для меня было определенной гарантией.

– Хорошо, спасибо!

Если с деньгами и удалось решить, то по поводу сценария я не видел никакой перспективы. Те истории, которые мне пытались подсунуть по очереди мои киношные друзья, а среди них наибольшую активность проявляли Суловская и Волков, были неинтересными. Видимо, их уже просмотрели продюсеры и режиссеры, отказались от них, и теперь почти каждый день мне приносили толстые и тонкие книжки, о которых складывалось впечатление, что я являюсь транзитной станцией перед отправкой этих «гениальных произведений» в мусорное ведро. В течение первой недели я получил пять сценариев, на вторую – еще четыре. Прочитал, отказался. Получил новые. Так продолжалось весь март и апрель, когда, наконец, я набрался смелости и объявил Ольге и Михаилу: «Все, спасибо. Буду искать сценаристов и их нетленные произведения сам!».

Я начал самостоятельные поиски с оповещения всех моих друзей и знакомых о том, что ищу интересный материал. Он может быть представлен в виде сценария, пьесы или даже какой-нибудь идеи. И опять результатов не наблюдалось. Казалось, еще чуть-чуть, и я откажусь от попыток заниматься кино. Как вдруг появился интересный человек, фонтанировавший мыслями не меньше моих друзей. Но его предложения были абсолютно новыми и очень оригинальными. Алексей работал главным редактором политического журнала, не вылезал из интернета, находил там истории, казавшиеся фантастическими. Он вытаскивал их из разных научных сайтов, апеллировать к которым, несмотря на кажущуюся нереальность описываемых событий, я явно не мог. Мы, встретившись первый раз за обедом в ресторане «Пушкин», договорились, что не будем терять времени на беспредметное словоблудие, обмениваясь информацией через интернет. И вот однажды, после нескольких дней поиска, я вдруг понял: вот оно – то, что я так долго искал.

– Алексей! По-моему, настало время встречаться. Чувствую попадание в цель, причем точно в десятку.

– Вы что имеете в виду? Чип бессмертия или эликсир бессмертия? – спросил Алексей абсолютно спокойно, как будто мы обсуждали обыденную вещь – рецепт заправки салата или отварки раков.

– Чип бессмертия! – возбуждением воскликнул я.

– А мне кажется, что эликсир бессмертия поинтереснее. Во всяком случае, может захватить большую аудиторию.

– Возможно, но у меня в голове складывается неплохой сценарий, связанный с идеей использования чипа бессмертия. Давайте встретимся. Вы подробнее объясните мне смысл этого чипа, а то, честно говоря, в основном я понял, а вот с деталями пока не сложилось! Обещаю в ответ Вам, как соавтору, поведать мои мысли. Кстати, посмотрю на Вашу реакцию как потенциального зрителя.

– Хорошо, давайте встретимся часов в семь где-нибудь в тихом месте, чтобы можно было поработать. Только если не трудно, предлагаю в районе Пречистенки, у меня там встреча в десять часов.

– Я знаю отличный ресторанчик. Называется «Очента» – там вкусно и спокойно.

Ровно в семь вечера я переступил порог ресторана. Вошел в зал и увидел сидящего за столиком Алексея, просматривающего «Ведомости». Даже своей пунктуальностью он сильно отличался от киношников, а о креативе, как это модно сейчас называть, и говорить не приходилось. Тем не менее нашу встречу я начал с темы, удивившей меня днем.

– Алексей, скажите. Если это, конечно, не секрет: с кем можно встречаться в десять вечера? Когда я активно занимался бизнесом, даже тогда подобные встречи в моей практике отсутствовали.

– К сожалению, это действительно секрет, но, не открывая имен, могу сказать, что я очень часто общаюсь с людьми поздно вечером, глубокой ночью или очень рано утром. То есть когда мои собеседники предполагают уйти от своего окружения или сопровождения и поделиться со мной обоюдовыгодной информацией. Для меня эти люди – ньюсмейкеры, я для них – информационный источник, который они используют для опробования реакции публики на передаваемые материалы, а вместе мы формируем то, что называется информационное поле.

От столь серьезных слов я задумался, и вся сложность моих мыслей, видимо, отразилась на лице.

Алексей рассмеялся.

– Шучу я! Насчет встреч – правда, а все остальное – набор слов, только что придуманная формула. Но обратите внимание, вы поверили, значит, поверили бы и другие. Это подтверждает мою мысль, что для того, чтобы внушить аудитории какую-то заумную идею, сначала ее нужно уверенно произнести, а потом с не меньшей энергией отстаивать!

Увидев еще большее удивление, не дожидаясь моего вопроса, Алексей продолжил:

– Вы пока не понимаете, какое отношение сказанное имеет к нашему разговору?

– Нет! – честно признался я.

– Все заумные идеи, которые я направлял Вам в течение последних недель, – научная фантастика.

– Как? – вырвалось у меня.

– Очень просто! Успокойтесь, я не совсем правильно сказал. Не фантастика, а научное предвидение. Например, давайте поговорим по поводу понравившихся Вам тех двух идей. Хотите?

– Да! – ответил я как загипнотизированный.

– Я лично не сомневаюсь, – тем же монотонным голосом произнес Алексей, – что до конца нынешнего века человечество шагнет в эру бессмертия – если не фактически, то теоретически уж точно. Уже сейчас на генном уровне почти подошли к разгадке процессов старения, а ведь до окончания века впереди еще больше девяноста лет. Что же касается чипа памяти или возможности записывать желания человека при жизни и исполнять их после смерти, то это тема ближайших десятилетий. Уже сейчас в США, в Хьюстонском технологическом институте, почти удалось записать мысли на компьютере, осталось их только расшифровать, и все. Эпохальное открытие.

– Я не совсем понял смысл открытия, – я начал возвращаться к разговору после тех непонятных формулировок, которые высказывал в последние минуты мой собеседник. – Можете как-нибудь пояснить?

– Конечно, очень просто! Например, человек обреченно болен, а у него еще есть масса идей, которые необходимо довести до коллег или родственников. Он записывает мысли при помощи особой программы – назовем ее «чип памяти» – вводит в компьютер, и после смерти программа начинает работать. Просчитывает, информационно формализует шаги уже умершего человека и действия среды и людей, бывших при жизни рядом с ним, записавшим чип. А если удастся закодировать голос в соответствии с компьютерными мыслями, то с умершим человеком можно будет даже разговаривать. Здорово придумано?

– Скорее, страшно, – ответил я.

– Это поначалу. Когда привыкнешь и поймешь, что таким образом можно достичь бессмертия духа, то получится интересная история для фантаста. Тут тебе и чип памяти, и эликсир бессмертия, скажем, бессмертия пока еще бестелесного. В общем, что сейчас модно называется, два в одном.

– Я не хочу заниматься фантастикой. Мне с детства не нравился этот жанр в литературе, а о кино и говорить не приходится, совсем не смотрю фантастические фильмы, – разочаровано ответил я.

Тут впервые за весь разговор Алексей завелся и громко почти прокричал:

– Как Вы не понимаете! То, что я рассказываю про чип бессмертия, через десять лет уже появится на прилавках магазинов, а через двадцать будет обыденностью. И какой-нибудь властный глава семейства и после смерти будет отдавать свои приказы домочадцам!

Похоже, я, попав под энергетический удар собеседника, наполнился его идеей, пропустил через себя, и у меня внутри за несколько секунд сложилась потрясающая история. Теперь уже я закричал:

– Стоп! Я придумал!

К нашему счастью, в ресторане было мало посетителей, но даже те немногие и плюс к ним официанты с удивлением уставились на двух презентабельного вида мужчин, орущих в полный голос.

После небольшой паузы, я уже спокойно и тихо продолжил:

– Смотрите, что мне нарисовалось. Глава семейства, замешанный в краже сокровищ в одной благородной семье, совершенной много лет назад, решает передать эти сокровища обратно владельцам. Его родственники, препятствуя этому, подстраивают автокатастрофу. Герой погибает, но тело его найти не удается. И вдруг от него начинают приходить указания и инструкции внучке владельца сокровищ, как все-таки выполнить его волю. Борьба с родственниками, тут же любовь, много действия на фоне дворцов и замков, а в конце добро побеждает зло!

Алексей явно не зажегся моей идеей, сидел молча, как мне показалось, даже немного сникший. Я понял: по своему психотипу он относился к людям, бесконечно что-то придумывающим и абсолютно равнодушным к ежедневной рутине. Наверное, он сделал для меня все и в дальнейшем помочь не мог. Тем не менее я сказал:

– Мне кажется, получится классный, очень нестандартный сценарий. Вы будете над ним работать? – И поспешил добавить: – Хотя, даже если и нет, я все равно запишу Вас в соавторы. Если, конечно, не возражаете?

– Я не возражаю, но помощник из меня не сильный. Как писатель я довольно слаб. Мой конек – придумки. Давайте сделаем так: я напишу синопсис, разобью его на действия или главы. Получится скелет книги, а мясом Вы его нарастите сами.

– Отлично, меня Ваша идея устраивает! Сколько времени Вам понадобится на создание шедевра?

– Недельки две-три, до конца мая.

Я одобрительно кивнул головой, и мы принялись за уже основательно остывшее мясо, предварительно чокнувшись бокалами, наполненными сказочным «Брунело Мантольчино» 2005 года, – в знак одобрения случившейся сделки.

Окрыленный только что свершившимися договоренностями, я буквально прилетел домой и увидел картину, явно не обещавшую мне спокойное проведение вечера. За столом на кухне сидела Аня. Перед ней стоял бокал и наполовину опорожненная бутылка белого вина, а из висевшего на стене телевизора громко неслась музыка. Аня подняла голову, и по ее взгляду стало понятно: будет буря!

– Здравствуй, Анечка! – как можно более ласковым голосом произнес я, но вместо приветствия услышал:

– Где ты был?

– Занимался сценарием! Я же теперь в соответствии с нашей договоренностью работаю в киноиндустрии.

– Не паясничай! Мы всего лишь обсуждали, что ты уходишь из этого чертова строительства, и у тебя появляются интересные компании, мы ходим на фестивали, просмотры.

Я с удивлением посмотрел на жену.

– Ты шутишь или действительно думаешь, что, только услышав мое желание, все киношники России от счастья начнут аплодировать мне, зазывая в свое сообщество с криками: «Просим, просим!». Нет, надо сначала как-то себя проявить или потратить кучу денег, а потом, может быть, нас позовут, а может, и нет!

Аня, пропустив мои слова мимо ушей, смотрела на бокал, не видя и не слыша ничего другого. Со стороны казалось, что моя жена гипнотизирует содержимое, превращая вино в волшебную живую воду. Через пару минут она заговорила:

– Я совсем не так представляла нашу новую жизнь. Ты по-прежнему занят всем, чем угодно, только не нами.

От возмущения я лишился дара речи. Как Аня могла такое сказать? Так много времени, как за последние месяцы, я не проводил с семьей от самого начала ее существования! Минимум два раза в неделю мы ужинали в ресторане, в выходные обязательно посещали театр, и если добавить к этому концертные премьеры и посещение праздников наших друзей, от которых я отныне совсем не отказывался, то становится понятно, что мы проводили вместе большую часть дня.

– Что же я не выполнил из того, о чем мы с тобой договаривались? – как можно более спокойным голосом спросил я.

– Ты не купил виллу во Франции! – ошарашила меня Аня.

Честно говоря, я очень надеялся, что идея с виллой покинет жену, и мы благополучно обойдемся без заморских владений. Но оказалось, что я недостаточно хорошо знал свою суженую. Видимо, в минуты депрессии она анализировала все позиции, по которым можно иметь претензии ко мне, и выдавала наиболее убойные из них.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.