Евгения Решетова
Древо мира. Осколки настоящего

Пролог

Чудовищный ветер старался с корнем вырвать вековые деревья, что окружали замок Дейвернот. Звуки, рождавшиеся этой ночью, могли бы испугать самых смелых воинов, но в этот час никого из них не было на стенах, никто не охранял ворота. Наверное, при желании, в замке можно было бы найти живых людей, но одинокая фигура, проскользнувшая между яростно раскачивающимися деревьями, не стремилась туда, где могли скрываться от непогоды жители.

Человек прошел через парадные залы. Тусклый свет дрожащих от сквозняков светильников освещал ему путь. Картины, позолота статуй, дорогие безделушки не привлекли его внимания. Он шел вперед, точно знаю, куда ему нужно, и что навстречу никто не выйдет. Он был здесь один, идущий по пустынным коридорам. Небольшая дверь, скрытая за гобеленом, рассказывающем историю побед древнего короля, старого хозяина замка, вела вверх, в башню, в королевские покои. Он никогда не был там, но знал, чего ждать, точнее надеялся, веря и не веря одновременно. Человек ступал бесшумно, скорее по привычке, чем из-за боязни быть услышанным. Он ничего не боялся. Он знал, что замок практически пуст. Его тревожило только то, что он мог увидеть в королевских покоях. Это его и страшило, увидеть то, чему он не верил. Не хотел верить.

На мгновение он замер перед дверью. Толкнув ее, он оказался там, куда стремился. Не успев еще ничего разглядеть в полумраке комнаты, он понял, что находится там один. Он знал это, но до последнего не верил.

Его взгляд был устремлен к окну. Рядом с ним стояла пустая колыбелька. Дорогая, сделанная лучшим из мастеров со старанием и любовью из белого дерева. Человек подошел к ней. Он сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а из-под ногтей закапала кровь. Его самый страшный кошмар стал реальностью.

Крик, принесенный из замка Дейвернот в убежище, где прятались жители замка, испугал молодую женщину с небесного цвета глазами. И никому она не смогла сказать – почему? Никому, даже своему мужу, державшему на руках их новорожденного сына.

Глава 1

Эмми поморщилась. Болели все мышцы, такого с ней не случалось за все шестнадцать лет ее жизни. Новый хореограф решил, что они должны стать настоящими танцорами и целых два часа мучил ее класс всевозможными упражнениями на растяжку. Это было вчера. Сегодня же Эмми решила навсегда завязать со своим очередным увлечением и никуда не ходить. Впрочем, танцами она занялась всего две недели назад, и особых чувств они у нее не вызывали. Нет, ей нравились все эти плие, степы и прочие штуки, но посвящать им всю свою жизнь она не собиралась. Родители, которые радостнее, чем она думала, приняли ее желание танцевать, конечно, расстроятся, когда она им сообщит о своем решении покинуть группу мистера Лайла. Но у нее и раньше менялись предпочтения в выборе увлечений, так что ничего страшного.

Все, кто знал семью Рэйн, завидовали им, кто-то по-доброму, а кто-то и нет. Отец занимался строительными работами, и добрее человека в округе не знали. Эстель, мама Эмми, была домохозяйкой, но соседи часто заглядывали к ним на огонек, привлеченные запахом ее знаменитых булочек с корицей. Они были самой счастливой семьей, какая только могла существовать в целом мире. Даже не ссорились никогда, предпочитая решать все мирным путем. Да и Эмми ни разу в жизни не наказывали, считая такой метод воспитания чуть ли не варварством. Но если девушка и оказывалась виновата в чем-то, что случалось крайне редко, папа сурово, но деликатно объяснял ей, в чем она не права, а порой и рассказывая, как нужно было поступить, чтобы все было по совести. После таких лекций о чести и достоинстве совершать что-либо неподобающее, было уже просто-напросто стыдно.

Она никогда ни в чем не нуждалась, у нее было все, о чем только можно мечтать. Все ее увлечения родители с восторгом поддерживали, считая, что любая мелочь может помочь в будущем. Конечно, они сами тоже предлагали ей множество вариантов. И именно поэтому Эмми неплохо готовила, рисовала, пела, культурно вела себя за столом (спасибо трехмесячным курсам этикета, на которых представительная мадам Ариньер муштровала толпу девчонок). Она могла положить на лопатки школьного задиру Бобби, а с помощью одного из друзей отца овладела вообще ненужными в современном мире навыками верховой езды и стрельбы из лука. Теперь к немаленькому списку прибавились еще и танцы.

А ведь глядя на эту милую девушку с длинными волосами цвета гречишного меда и серо-голубыми глазами, мало кто мог догадаться, какие она скрывает в себе таланты. Невысокая, худенькая и довольно нескладная пока что, она грозила превратиться в красавицу, хотя и была совершенно не похожа на своих родителей. Белоснежная кожа легко краснела при смущении, что часто свойственно рыжим, а на солнце превращала девушку в вареного рака, расстраивая тем, что все попытки получить золотистый загар оканчивались слезшей коркой и кучей крема от ожогов.

Вся жизнь Эмми была расписана по плану, составленному много лет назад. Просыпаясь утром, она знала, что будет происходить в каждую минуту дня. Не оставалось времени на простые радости, свойственные ее возрасту. У нее были друзья, но, разойдись их пути, они позабыли бы друг о друге очень быстро. Она влюблялась, но только потому, что влюблялись все вокруг, и ходила на свидания, потому что так было нужно. Эмми жила той размеренной жизнью, о которой мечтают все, не зная, как это бывает скучно. И все же, ей всегда чего-то не хватало, какой-то мелочи, заставляющей снова и снова менять увлечения, искать себя в чем-то новом.

Порой девушке казалось, что она живет чужой жизнью, как актриса, что играет написанную не для нее роль, но продолжала смеяться, пряча в душе страхи и сомнения, растущие с каждым годом, с каждой нелепой случайностью, меняющей ее спокойную жизнь.

– Ну, пааап, я так устала от всего этого! Мне, конечно, интересно, но зачем? – как-то спросила она.

– Как знать, Эмми, может, мы делаем из тебя принцессу, – хохотнул тогда отец.

– Очень смешно, – фыркнула Эмми, и больше к этой теме они не возвращались.

Труднее всего было по ночам. Ей снились сны. Уже почти год они преследовали ее. Слишком яркие и правдоподобные, чтобы быть вымыслом. Но в то же время слишком нереальные, невероятные, чтобы быть правдой. Она просыпалась в слезах, но не помнила, что вызвало их. Или, наоборот, с улыбкой, даже не подозревая, что же такое могла так поднять ей настроение. Неуверенность росла в ней, ломая все, к чему она привыкла за долгие годы. И не было никого, с кем бы она могла поговорить об этом. Можно было бы обратиться к маме и папе, но что-то останавливало. Родителям она доверяла все свои секреты. Кроме этого. Словно знала, что ее самый большой секрет предназначен только для нее.

Сейчас же беда была в том, что их отношение к танцам было более чем серьезным, и девушка боялась. С одной стороны, папа шутил, что с ее грацией только клоуном в цирке работать, а вот с другой, мама долго подбирала школу танцев.

Глубоко вздохнув, Эмми решительно толкнула дверь гостиной, где сидели родители, собираясь с духом, чтобы не передумать в последний момент из боязни огорчить их.

Дверь громко стукнула о стену, заставив звякнуть фарфор в настенном шкафу, которым так гордилась мама – она привезла его из какой-то далекой страны. Девушка непроизвольно поморщилась – такого эффектного появления она не планировала.

– Что-то случилось, детка? – мама с тревогой смотрела на нее. Красивая еще жгучая брюнетка с темно-синими, почти что черными глазами. С отцом они смотрелись просто идеальной парой, он был тоже темноволосым и почти на голову выше жены.

– Нет, – Эмми помедлила, собираясь с духом. – Я ушла из танцевального класса! – выпалила она и резко выдохнула.

– Да? Уже? – отец приподнял бровь, но удивленным не выглядел.

– Эмми… Мы ведь так все этого хотели… Так стремились попасть в эту школу. Тебе нужно подумать и вернуться, – мама казалась сильно огорченной.

– Эстель, не дави на ребенка, – отец вздохнул. – Эмми, это твое право решать, чем ты хочешь заниматься в жизни.

– Но, Грег, она должна учиться танцевать!

– Если она не хочет…

– Мало ли чего она не хочет! Столько сил потратить впустую!

– Никто силы понапрасну не тратил, что должна знать и уметь, она знает. Да и потом, вряд ли две недели настолько уж важны, – возразил отец.

Эмми смотрела на них и не понимала, что происходит. Первый раз в жизни родители спорили при ней, и первый раз – из-за нее. Мама была почти в ярости, было видно, что Эстель еле сдерживается. Такого девушка точно не ожидала.

– Мам, если вы хотите, вернусь…

– Тебе не нужно делать то, что хотим мы. Любое твое решение должно принадлежать только тебе, – начал Грег, но Эстель его прервала:

– Ты вернешься в школу танцев и будешь посещать занятия! Ты будешь учиться и станешь лучшей в классе! Ты…

– Эстель…

– Ты должна заниматься! Это все, что мы просим!

– Эстель…

– Неужели так трудно хоть раз довести дело до конца?

– Я вернусь, – тихо сказали Эмми.

Все что угодно, лишь бы снова не видеть маму в таком состоянии.

– И правильно, – удовлетворенно заявила Эстель. – На тебя потрачено столько сил. Да и она была бы расстроена, что ее дочь…

– Эстель! – рявкнул Грег.

Мать испуганно замолчала, поняв, что сказала лишнее. Она посмотрела на мужа, попыталась улыбнуться, словно ничего не произошло. Мимолетная оговорка, не имевшая значения. Но для Эмми эта случайная фраза была роковой. Почувствовав, что привычный мир начинает рушиться, покрываться трещинами, Эмми тихо спросила:

– Ее дочь?

– Детка, я не это хотела сказать… – начала говорить Эстель.

– Что значит «ее дочь»? – прервала ее девушка. Она стояла словно на льду, и каждое слово разбивало под ней ту тоненькую корку ее идеальной жизни, что удерживала на плаву.

– Эмми…

– Пап, – она смотрела со слезами на человека, который всегда был ее незыблемой опорой.

– Эмми…

В его голосе она услышала то, что не хотела слышать. Сожаление. Печаль. Мольбу. Человек, который никогда в жизни не отступал, шел к цели напролом, верил в свои собственные идеалы, сжал руки, стараясь не смотреть на Эмми, пряча глаза. Он никогда ей не врал, она точно знала, что для него честность превыше всего. Даже не так. Честь – не пустое слово. А теперь выходит… Врал? Они оба лгали…

– Папа, скажи мне правду.

– Ты не наша дочь, – глухо произнес он, опуская взгляд. – То есть, наша, – поправился он, – но не родная…

– Нет, – зажимая рот руками, чтобы не зареветь в голос, Эмми отшатнулась, попятилась, и натолкнувшись спиной на стену, сползла на пол. Она и не заметила, как отходила от родителей все дальше, боясь услышать то, чего знать не хотела. То, чему не могла поверить. Просто не могла…

В голове все смешалось. Как такое может быть? Они часто шутили над ней, наверное, и сейчас… Тогда почему в глазах матери столько боли? Даже если она приемная, ну и пусть. Главное, они ее любят, ведь так? Понятно теперь, почему она так на них не похожа. Но мама, ее слова…

– Детка, прости, – Эстель умоляюще протянула к ней руки. – Мы любим тебя! Любим всем сердцем. Ты всегда будешь нашей маленькой девочкой…

– Я приемная? Вы знаете, кто мои родители? – слова вырвались прежде, чем Эмми смогла их осознать.

Она посмотрела в глаза Грегу, боясь его ответа. Почему-то смотреть на отца было легче. Чувства перемешались. Девушка хотела услышать ответ, и в то же время всей душой не желала знать его. Вернуть бы время назад, чтобы не было этих слов.

Повисшее молчание пугало до дрожи.

Эмми разжала руки, чтобы увидеть, как на большом пальце стали проступать красные пятна – следы зубов и отчаяния.

– Ты не поверишь, – наконец сказал он.

Тишину в комнате можно было трогать руками, гладить, словно живое существо, опасное и беспощадное. Она угнетала и пугала, звенела в ушах, словно церковные колокола. Каждый нерв в теле слушал эту тишину, ждал, когда ее разорвут слова, которые разделят жизнь на две части. И когда Эмми уже отчаялась что-либо услышать, Грег начал говорить.

– Эстель всегда была с тобой. Кормилица, нянька… Держала тебя на руках с самого твоего рождения. Ухаживала, когда ты болела, радовалась тому, как ты росла. Она слышала твое первое слово, видела твой первый шаг. Всегда рядом, словно тень, – он посмотрел на жену, у которой по щекам текли слезы. – Твоя мать, – он перевел взгляд на Эмми. – Твоя матушка любила тебя до безумия. Ты ее первый ребенок, старшая из детей, сокровище, тем более дочь…

– Первый? У меня есть? – начала Эмми и осеклась.

– У тебя есть брат, – Грег всегда понимал ее с полуслова. – Он младше тебя всего на несколько минут. Да, – остановил он, готовые сорваться с ее губ вопросы. – Он твой близнец. И именно из-за этого все беды… Хотя, наверное, все началось намного раньше… Твоя матушка была очень красива… Невысокая, хрупкая, изящная, с волосами цвета старинного золота, с глазами ярче, чем небо в самый ясный день. В нее невозможно было не влюбиться. И твой отец полюбил ее с первого взгляда… Ты очень похожа на нее. Даже не знаю, что ты взяла от отца. Все в тебе ее – движение, улыбка… Понимаешь, Тинара, так звали твою мать, была необыкновенной, никогда после я таких не встречал. Хотя по происхождению Тинара была никем. Сирота, годы жившая вместе со странствующими артистами. Она была танцовщицей и одним движением могла зажечь кровь зрителей, заставить их поверить в то, чего нет. Я видел всего лишь раз, как она танцует, но забыть этого не в силах. В движении была ее жизнь, но выйдя замуж, она потеряла искру, которая делала ее особенной.

Эмми удивленно смотрела на родителей, переводя взгляд с мамы на отца и обратно. Поверить в такое было сложно. Зато теперь она поняла, почему матери так хотелось, чтобы девушка начала заниматься танцами. Эмми почувствовала, как сердце сжалось. Вся жизнь рухнула в одночасье. Привычный мир перестал быть реальным. Эмми хотелось сказать Грегу, чтобы он замолчал, что она не хочет ничего знать, что они ее родители, и больше никто. Но не могла. Голос не слушался. А разум отказывался принимать новость о том, что она приемный ребенок. Конечно, внутренне содрогнулась Эмми, узнать правду хорошо, но вина за то, что она вынудила родителей рассказать все именно сейчас своей глупой выходкой, терзала ее сердце. Может, позже, когда она стала бы старше, умнее, то смогла бы принять эту новость спокойнее, не мучая себя глупыми мыслями и бессмысленным чувством вины.

– Поэтому вы хотели, чтобы я танцевала? – наконец нарушила она молчания, понимая, что этого вопроса от нее и ждут. – Из-за того, что моя мать была танцовщицей?

– Эмми, – еле слышно произнесла Эстель. – Много лет я так хотела тебе все рассказать, но не могла… Я дала слово. Я делала все, чтобы вырастить тебе достойной памяти твоей матери… Она была не просто танцовщицей… Нет. Она творила настоящие чудеса… Я видела, как она танцует. Настоящая магия… Вряд ли она согласилась бы со мной, если бы узнала, что я заставляю тебя, но, правда, Тинара была бы счастлива… Я знаю, что ты мне не поверишь, не поверишь нам, – ее голос обрел силу, она посмотрела на мужа. – Но ты должна знать еще кое-что. Тинара была женой непростого человека, твой отец – король, влиятельный и богатый. А ты принцесса, наследница могущественного когда-то королевства.

– Шутите! – засмеялась Эмми.

Но в глазах Грега и Эстель не было ни капли смеха. Они выглядели как никогда серьезными. Тревога, до этого бывшая где-то на периферии, вышла на первый план, захлестнула девушку, набирая силу. Поверить в то, что ей говорили, было сложно. Но и правдой это не могло быть. Словно история из какой-то сказки про принцесс и королей. Так просто не бывает! Прожить шестнадцать лет с любящими родителями, а потом вдруг узнать, что все вокруг фикция, обман. Их любовь не может быть подделкой, но все остальное. Они сошли с ума, это было абсолютно точно, раз верят в то, что говорят. Но можно ли сомневаться в словах тех, кто всегда и во всем ее поддерживал, учил честности и ответственности?

– Мы понимаем, если ты нам не веришь, – поспешно сказал Грег. – Сами бы не поверили, просто выслушай. И постарайся поверить, хоть это и будет непросто. Мы жители совершенно другого мира, наши ученые, маги, если так будет угодно, смогли открыть портал в этот мир, потратив силы, накопленные несколькими поколениями, чтобы спасти тебя. Я не знаю всех подробностей, но если тебе будет интересно, мы найдем потом тех, кто помогал переправить тебя сюда, и они расскажут все подробнее. Там, в нашем родном мире, идет страшная война. Погибли многие… Многие потеряли веру и перешли на сторону тьмы. Князь Ааронд – воплощение зла, монстр, чудовище, совершившее столько плохого, что и Темный уже должен был отвернуться от него. Даже не знаю, человек ли он вообще… Я был еще ребенком, когда меня пугали рассказами о его злодеяниях. Много лет все было спокойно, но, когда на трон взошел твой отец, война разразилась опять. И стала намного страшнее. Всех, кто отказывался встать на сторону Ааронда, убивали без разбора – и мужчин, и женщин, и детей. А когда родились вы, то все стало еще хуже. Король в каждом видел врага. И это было правдой.

– Они охотились за тобой, Эмми, – тихо добавила Эстель. – Каждый убийца, появлявшийся в замке, приходил за тобой. Тинара поняла это и предложила отправить тебя в другой мир. Она считала, что это единственное, что может спасти тебя. И всех жителей Прайма.

– Почему за мной? А не за моим… братом, – с трудом произнесла последнее слово Эмми. Было как-то непривычно.

– Ты старшая, наследница трона, – ответил Грег.

– Не думаю, что в этом причина, – сказала его жена. – Если бы они хотели лишить земли Прайма наследника, то стремились убить бы обоих детей. Им почему-то нужна была ты. И твоя мать, я уверена, знала почему.

– Так ее можно спросить! – воскликнула Эмми. – И все закончится. Узнаем, что ему от меня надо и…

– Не узнаем…

Эмми посмотрела на Грега. Он был слишком расстроен. Несколько минут назад он сказал своей дочери, что она не его дитя, и все же боль во взгляде не могла быть только из-за этого. Там крылось настоящее горе, такое сильное, что девушке стало не по себе.

– Мы никогда не узнаем, что было известно твоей матери… В тот день, когда тебя переправляли в этот мир, она погибла.

– Погибла?

– Твой отец и брат живы, – поспешила сказать Эстель. – Они хотели бы все сами рассказать тебе. Да и мы не должны были так торопиться. Через два года из нашего мира откроется портал, чтобы забрать тебя домой. Мы хотели рассказать все чуть позже и надеялись, что ты поймешь и согласишься вернуться в Прайм. И простишь нас за ложь.

– Простить? – воскликнула Эмми. – Вы мои родители! Вы воспитали меня несмотря ни на что. Любили меня, и я вас люблю. Когда мы вернемся туда, ничего не изменится. Кем бы ни были мои родители, настоящими всегда будете вы…

– Эмми, – перебил ее Грег. Он переглянулся с женой и продолжил. – Мы не сможем вернуться с тобой. Тогда ты была ребенком, теперь же взрослый человек.

– Не сможете? Но как…

Девушка смотрела на родителей. Если бы она их не знала, если бы на месте этих людей были совсем другие, знакомые или незнакомые, она бы не поверила ни единому слову. Даже сейчас ей казалось, что из-за шторы выпрыгнет какой-нибудь телеведущий, посыплются воздушные шарики, и с криком «Розыгрыш!» все рассмеются. Но нет, чересчур серьезные люди обсуждали совершенно немыслимое. То, чего просто не могло быть!

– Милая, мы любим тебя, но вернуться нам не под силу…

Чудовищный раскат грома сотряс дом. На столе звякнула посуда, задребезжал любимый фарфор Эстель, закачалась люстра, несколько книг упало с подвесной полки. По ушам ударил звук – низкий, как отзвук струны, на пределе слышимости, отозвавшийся в каждом нерве. Короткий, словно вскрик. Мощный, словно то, что дало ему силу, было сравнимо со взрывом бомбы.

Эмми вздрогнула. Испуг, вот что почувствовала девушка – необъяснимый, сильный страх, прошивший до кончиков пальцев на ногах.

– Это не гром, правда? Землетрясение? – спросила она. Родители переглянусь. Никогда прежде ей не доводилось видеть такого страха на их лицах. – Что такое?

– Беда не приходит одна, – Эстель вскочила на ноги. – Что мы будем делать, Грег? Этого не было в плане, как он мог узнать? И спустя столько лет? – ее голос сорвался, она задрожала, заламывая руки.

– Понятия не имею, но зло всегда найдет дорогу.

– Сейчас? Именно сейчас? – женщина беспомощно огляделась. – Эмми, доченька, прости, что все так получается, но мы не можем позволить всему рухнуть…

– Мам?

– Грег, если он нашел ее здесь, то этот мир больше не может служить прибежищем. Мы должны вернуть ее домой! Вернуть в Прайм!

– Мам!

– У нас не хватит сил, чтобы открыть портал.

Эстель кинула взгляд в окно, за которым стремительно наступала ночь. Внезапно свет в комнате погас, вспыхнул ярче обычного, и гостиная погрузилась во мрак. Эмми вскрикнула от неожиданности. В полумраке она хорошо видела родителей. Те застыли на мгновение, как восковые фигуры, а потом бросились в разные стороны. Эстель выскочила в дверь и, судя по звукам, бежала вверх по лестнице, определенно направляясь в свою комнату. Грег, даже не посмотрев в ее сторону, направился к стенному шкафу, где на полках были собраны безделушки и сувениры. Именно там находился единственный источник света в комнате, который не сразу привлек внимание девушки. Небольшая статуэтка, всегда нравившаяся Эмми больше остальных, изображала волчицу, защищавшую своих волчат. Устрашающий оскал, напряженная поза – мать, готовая на все ради своего потомства. Черный отполированный камень с небольшими трещинками – то ли дефект материала, то ли задумка автора. Фигурка была крошечной, легко смогла бы поместиться в ладони. И вот теперь от нее исходило мерцающее красноватое сияние. Оно пульсировало, привлекая к себе внимание.

– Пап? – тихо спросила Эмми, подойдя к нему. Она была испугана и не знала, что пугает больше – происходящее сейчас или то, что готовит будущее. Слишком много непонятного было вокруг, чтобы однозначно воспринимать действительность.

Грег взял фигурку и вложил в руки девушки, сжав ее ладони так, чтобы она полностью обхватила этот маленький кусочек камня. Эмми почувствовала исходящее от волчицы тепло, словно она была живая, а не созданная из мертвого камня. Внезапно на душе стало легко, будто бы ушли все проблемы и страхи, отступили сомнения. Девушка даже попыталась улыбнуться, не веря, что только что едва ли не тряслась от страха. Грег заметил это и посмотрел на фигурку, Эмми тоже перевела на нее взгляд, и та неожиданно погасла.

– Что бы ни случилось, ни за что не выпускай ее из рук. Это – твой талисман и твой маяк. Он называется гааро. Когда тебе грозит опасность, фигура светится.

– Но сейчас она погасла, – заметила девушка.

– Потому что ты взяла ее в руки. Скоро она снова начнет светиться, когда привыкнет к тебе. Не забывай, Эмми, когда ты отправишься домой, она должна быть в твоих руках, только благодаря ей тебя смогут найти там. Она станет маяком, который приведет твоего отца. Ни за что не выпускай ее из рук, запомни! Это самое главное! Она очень важна!

– Ты мой отец, – на глаза Эмми навернулись слезы.

– Доченька, – он прижал ее к своей груди. Девушка слышала, как сильно бьется его сердце. Она прижалась к нему так сильно, как смогла, словно старалась запомнить о нем как можно больше.

– Грег! – Эстель легко сбежала по лестнице. – Они открыли портал в городе, в сосновом парке. Я их чувствую, но не могу точно сказать, когда они придут сюда.

Она на мгновение замерла, увидев мужа и дочь, и бросилась к ним. Грег успел раскрыть объятия, и через секунду уже они стояли все вместе.

– Нам нужно идти, – глухо сказал он. – Мы теряем время. Эмми, тебе придется бежать не оглядываясь. Мы их задержим, но отвлекать долго не сможем. Их цель ты. Как только я прикажу, ты побежишь.

Грег отстранился от них и подошел к окну. Сейчас Эмми казалось, что человек, который предстал перед ней, совсем чужой. Холодный взгляд, четкие движения, командный голос. Сейчас Грег был похож на солдата, воина, который любой ценой должен выполнить приказ.

А ведь так оно и было. Она была его приказом, миссией, которую необходимо выполнить любой ценой.

– Но куда мы пойдем, – в глазах Эстель стояли слезы. – Сами открыть портал мы не сможем, в прошлый раз случилось чудо…

– Мы отправим ее через портал, который открыли приспешники Ааронда!

– Нет! Мы отдадим Эмми прямо ему в лапы! – женщина крепче прижала к себе испуганную девушку. – Мы спасем ее здесь, но там она попадет к ним, ведь наверняка выход будет на темной стороне! Портал, созданный злобой и ненавистью, не может быть в другом месте!

– Тили, – впервые ласково назвал ее мужчина. – Вспомни, что говорил Альмирих. Портал в нашем мире можно открыть только из одного места. Значит, выход будет там же, где, когда-то располагался и вход, в Долине Зеленых Цветов.

Эмми смутно понимала, о чем они говорят. Ей хотелось одного – проснуться в своей кровати и узнать, что все это лишь дурной сон, что родители на самом деле ей родные, что не нужно, скрываясь, бежать в какой-то другой мир, где она, подумать только, наследница трона. Но сколько она не пыталась, сжимая до боли руки в кулаки, избавиться о наваждения, ничего не получалось.

– Я вас так люблю, – вдруг сказала она. Спорившие Грег и Эстель обернулись к ней.

– И мы тебя, надеюсь, ты не забудешь нас, малышка, – с нежностью произнес мужчина.

– Папа…

– Вам пора, – Эстель подтолкнула дочь к выходу. – Я останусь здесь. Попробую отвлечь их.

– Мама…

– Забери ее, спаси нашу девочку, – грустно улыбнулась она Грегу.

Он схватил ее за руку и буквально вытащил на улицу. Они пробежали через двор, который был весь засажен белыми розами – любимыми цветами Эстель, и направились к парку. Старые сосны, лишь едва тронутые последними лучами солнца, выглядели как монстры из детских страшилок. Огромные черные стволы, взвивающие вверх, с когтистыми лапами нижних ветвей. Они пугали не меньше, чем все, что происходило вокруг.

– Ничего не бойся. Не выпускай фигурку из рук, – Эмми крепче сжала пальцы, стараясь не потерять крохотный кусок камня. Мужчина продолжал уверенно вести ее вперед.

На улице не было никого. Странно. Слишком уж пустынно было для вечерних сумерек. Обычно в парке в это время было много собачников, да и школьники всегда выбирали эту дорогу для возвращения домой. Страх леденящими иглами забирался под кожу, заставляя двигаться быстрее. Под ногами захрустел гравий, которыми были усыпаны дорожки соснового парка.

Страшный грохот раздался за их спинами. Эмми судорожно обернулась и увидела, как над тем местом, где был их дом, поднимается ярко-алое зарево.

– Мама, – закричала она и рванула туда.

Грег перехватил ее и, удерживая за пояс, продолжил свое движение. Он почти нес вырывающуюся из его рук девушку.

– Мы должны к ней вернуться! – истерично кричала она. – Ее убьют! Отпусти! Я сама…

– Послушай! – он резко поставил ее перед собой и грубо схватил за плечи. – Мы спасаем тебя! Всю жизнь мы посвятили этому! Эмми, никто не хочет впустую тратить свою жизнь! Мы растили тебя, любили и оберегали! Не делай так, чтобы все это было напрасным!

Когда рушится привычный мир, слова становятся ненужными. Разумом она понимала, что ей говорит отец, но глупое сердце рвалось обратно. Туда, где был ее дом. Идти вперед она не желала, но ноги, словно не по своей воле, несли тело вглубь парка, туда, куда так стремился ее отец.

Мысли скакали с одного на другое. Слушать папу и идти вперед, или вырваться и бежать к маме? Но чем она тогда сможет ей помочь? Нечем… Только погубит все.

Они были почти в самом сердце парка, когда налетевший порыв ветра обжег ее кожу. Вместе с жаром, он принес непривычные, но показавшиеся знакомыми запахи.

Их было четверо. Они стояли, окружив воронку смерча. Летавшие вокруг них искры и молнии, время от времени появлявшиеся из воронки, похоже, совершенно не волновали их. Они были одеты как разбойники из исторических фильмов. Кожаные жилеты, мечи, ножи. Это сумасшествие, с какой-то отрешенностью отметила для себя Эмми. Ей хотелось оказаться дома, проснуться в своей кровати и рассказать родным, о том, какой странный сон приснился. Но это был совсем не сон. Она явно чувствовала, как ее руку сжимают стальные пальцы отца, который, как оказалось, был ей совсем не родным.

– Эмми, – еле слышно прошептал он, прижав ее спиной к дереву. – Я отвлеку их, а ты прыгай в воронку. Не оглядывайся на меня, слышишь? Только не оглядывайся, – Грег легко тряхнул ее. – Не беспокойся обо мне. И не потеряй гааро, держи его обеими руками…

И подмигнув с какой-то бесшабашной веселостью, отпустил ее.

Девушка беспомощно смотрела, как он идет между деревьев, и сердце ее сжималось от дурных предчувствий. Она понимала, что, скорее всего, видит его в последний раз в жизни. Он уходил, и ей хотелось плакать от того, что больше не будет как раньше. Она потеряла все. Они не попрощались. Она не сказала ничего из того, что ей хотелось.

– Папа, – прошептала она и двинулась за ним.

Она услышала крик и громкий хруст ломаемых веток. Но не посмотрела в ту сторону. Эмми стояла с закрытыми глазами и ждала тишину. Ждала недолго, только чтобы успокоить нервы.

– Раз, – она глубоко вдохнула и выдохнула. – Два… Три!

Открыв глаза, она кинулась к мерцавшей воронке, зависшей над землей. Но не успела сделать и пары шагов, как наткнулась на неожиданное препятствие.

Их было не четверо, а пятеро.

Ее грубо схватили, и она полетела на землю. Больно ударившись спиной, от неожиданности Эмми разжала руку, и фигурка волчицы выпала в траву. Девушка испугалась. Тот, кто надвигался на нее, словно явился из кошмара. Его лицо наискось пересекал шрам, опуская левый глаз почти к самому крылу носа и точно также поднимая уголок губы. Словно смятое, скрученное, невообразимо страшное лицо. Оцепенев от страха, Эмми смотрела на скалившегося мужчину.

– Попалась, крошка. Думаю, хозяин не шибко обидится, если я с тобой немножко поиграю, пока другие заняты… а уж потом отдам ему. Пре-е-е-лесть…

В его руках появилась веревка. Легко поигрывая ей, он смотрел на девушку. В черных безумных глазах горело садистское предвкушение. Эмми шевельнулась, пытаясь отползти. В голове судорожно билась мысль о том, что до спасения совсем чуть-чуть. Страх парализует, страх забирает последние силы. Замерзает кровь, и отключается разум. Что делать? Смотреть на приближающуюся неизбежность с покорностью. Она ничего не сможет сделать. Ей нечего противопоставить ему. Она еще ребенок. Сколько ей удастся ему сопротивляться? А потом…

Сегодня ей суждено умереть.

Ее рука наткнулась на что-то холодное. Камень. Пальцы сжались, обхватив острые края. Стало больно, но это не имело значения. Судьба дала ей шанс. Будет одна попытка. Эмми посмотрела прямо в налитые кровью глаза. Страх. Страх за свою жизнь. Страх смерти. «Сейчас или никогда».

Можно действовать быстро, но, когда на кону стоит жизнь, секунды превращаются в часы. Время замедляется, все остальное теряет значение.

Эмми показалось, что время вокруг остановилось. Она схватила камень и кинула в человека. Она знала, что попадет, была совершенно уверена в этом. Судьба просто не могла ее обмануть, дав возможность, дав шанс на спасение. И то же мгновение она вскочила на ноги и бросилась к порталу. Если бы она оглянулась, то увидела, как мужчина оседает на землю, держась за то, что когда-то было его лицом. Эмми не оглянулась. Пожалуй, так было лучше.

* * *

Чувство было очень странное. Словно находишься в теплом море, и она качает тебя на волнах. Мягко, спокойно, усыпляющее… Вверх, а затем очень плавно вниз…

Эмми прыгнула в портал и теперь летела в неизвестность. Прошла вечность. Или нет. Здесь все не имело значения. Она плыла, растворялась, теряла себя…

Мгновения проплывали хороводом красок, кружились вокруг. Минуты складывались в часы, часы в дни и годы, чтобы снова оказаться всего лишь секундой.

Все закончилось неожиданно. Ощущение невесомости исчезло, и Эмми упала на землю, больно ударившись коленками и оцарапав руки.

Она была там, куда ее хотели отправить родители. Она была дома. В мире, который был ее домом.

Неловко поднявшись, Эмми с удивлением поняла, что вокруг, хоть и была ночь, необычайно светло. Высокие деревья поднимались к небу, теряясь в темноте, но от их корней шел мягкий свет, будто бы специально созданный кем-то для удобства путников, не поспевших домой к закату.

Девушка развернулась. За ее спиной прекращала свое существование воронка портала. Она вспыхивала, словно новогодняя гирлянда, сжималась, пульсировала, временами исчезая и снова появляясь. Этот водоворот вспышек мелькал, вызывая у Эмми тошноту. Вдруг портал начал светиться изнутри, становясь все больше и больше. Эмми попятилась и уткнулась спиной в дерево. Бесшумно, но невероятно красиво воронка разрослась, почти достав до нее, сжалась, на мгновение став похожей на большую черную снежинку, и разлетелась в воздухе, создав настолько сильную волну, что, если бы Эмми не стояла у дерева, ее обязательно бы опрокинуло на землю. На том месте, где был портал, теперь лежала мертвая птица – черная ворона со сломанной шеей. Жертва последнего выброса энергии портала.

Чувство страха граничило с отчаянием. Адреналин больше не давал сил. Чувствуя себя опустошенной, Эмми сделала несколько шагов в сторону, уйдя подальше, и устроилась в корнях дерева, обняв себя под коленями и спрятав в них лицо. Слезы текли по щекам, но девушка даже не пыталась их остановить. Она снова подумала о Греге и Эстель, о своих родителях. Они столько отдали, чтобы она оказалась здесь. У них наверняка раньше, до нее, были семьи, мечты, но они бросили все, чтобы стать ее родителями, чтобы защищать и оберегать ее. А она их подвела. Все, что от нее требовалось, не выпускать из рук эту проклятую фигурку. Она дала обещание и не смогла его сдержать. Не смогла сделать даже такую мелочь.

– Папочка, прости меня, – прошептала она, пытаясь разглядеть небо сквозь кроны чужих деревьев в мире, который был для нее чужим.

Не так. Домом, он был ее домом.

Глава 2

Наверное, она заснула. Потому что голоса, раздавшиеся совсем рядом, стали для нее неожиданностью.

– Придурки! Им всего-то и надо было притащить сюда девчонку!

– Успокойся, может, они ее поймали.

– Поймали! Да толку-то! Портал закрыт!

– Раз портал закрыт, значит, кто-то прошел, – снова раздался спокойный голос.

Эмми вжалась в дерево, боясь шевельнуться. Она поняла, что Визгливый и Спокойный (так девушка окрестила разбудивших ее) пришли по ее душу. Бежать было некуда, и Эмми надеялась, что они не пойдут в сторону, где она укрылась, и не заметят ее. Ведь то, что она не была обнаружена раньше, означало, что пришли они совсем с другой стороны. Так что Эмми оставалось только молиться, чтобы ничто не выдало ее присутствия.

– Портал! – снова разорался Визгливый. – Эта чертова птица пролетела в него, и он закрылся. О, не-е-ет, хозяин точно меня убьет. Он же помешался на этой девчонке!

– Вернемся в замок. Он откроет портал снова.

– Вернемся в за-а-амок, – передразнил Спокойного Визгливый. – Да, как только мы там окажемся, он меня четвертует! Нет, на кол посадит! А то и еще что похуже придумает! Вот как, я спрашиваю, как я мог довериться твоим псам?

– Не смей называть их так, – голос Спокойного, казалось, не изменился, но у девушки по коже побежали мурашки, слишком страшно это прозвучало.

Кем бы ни был этот Спокойный, хорошего от него точно ждать не приходилось.

И тогда Эмми решилась на глупость. Стараясь не шуметь, она выглянула из-за дерева. К счастью, место, где находились те двое, было дальше, чем она думала, и ее не увидели. Но и девушка не смогла ничего разглядеть. Эмми снова влезла между корней и затихла, прислушиваясь к разговору.

– Нам надо уходить, – в голосе Спокойного явно проскользнула напряжение. – Люми́ны близко.

– Черт, черт, черт… Да откуда ж они тут взяться-то могли?

Шум удаляющихся шагов снова заставил Эмми понервничать. Она уже не боялась, что ее обнаружат, но слова ее врагов – а они точно не были друзьями – о неизвестных люминах беспокоили. Папа ничего не сказал ей о том, чего следует опасаться. Как жаль, что у них не было чуть больше времени!

Девушка зажмурилась, но все равно почувствовала, как по щеке побежала слеза.

– Ты не тряпка, – прошептала она, убеждая сама себя. – Соберись! Подумаешь, оказалась в другом мире! Зато этот мир тебе родной!

Резко вскочив на ноги, Эмми пошатнулась и внезапно поняла, что не ела со вчерашнего дня. Более того, ей не удалось поужинать, потому что она хотела сообщить все родителям как можно раньше, а потом задобрить мать, съев все, что та приготовит. При мысли о еде живот сразу же скрутило судорогой. Плохо, очень плохо. Нельзя отправляться в путешествие на голодный желудок. Эмми огляделась. Лес, на первый взгляд, выглядел обычным, но деревья были незнакомы. Никаких ягод рядом не наблюдалось, и девушка решила, что раз уж она все равно решила, что нужно уходить отсюда, то поиски еды стали еще одним предлогом для этого. И, на данный момент, самым важным.

Запели птицы. При легких порывах ветра мелодично шелестела листва на деревьях. Музыкально. И это успокаивало, даже притупляло голод немного. Девушка шла в сторону, противоположную той, в которую ушли ее преследователи. Она решила не рисковать, хотя и боялась встретить неведомых врагов тех, кто преследовал ее. Будет лучше вообще быть в стороне от местных дрязг, пока не разберется что к чему.

Постепенно лес начал редеть. Эмми шла вперед, пошатываясь от усталости. Все-таки нервное потрясение дало о себе знать, вымотав ее до предела.

Неясный звук, шедший с левой стороны, стал четче. Теперь девушка ясно слышала, что где-то неподалеку была река или ручей. И она свернула туда.

Мягкая, пушистая трава сменилась камнями, и Эмми оказалась на берегу реки с кристально чистой водой. Девушка опустилась на колени и погрузила руки в воду. Почувствовав прохладу, она сложила ладони и зачерпнула живительную жидкость. Ей она показалась необычайно вкусной, непохожей ни на что из того, что ей доводилось пробовать раньше. Хотя, может, так и должно быть? Ведь речную воду она действительно пила впервые.

Утолив жажду, Эмми огляделась вокруг. Река была широкой, но мелкой, больше походившей на широко разлившее озеро или вышедший из берегов ручей. Сразу за ней начиналось поле, доходящее до кромки леса. Где-то за деревьями, очень, очень далеко, возвышаясь, начинались горы. Их белоснежные вершины терялись в синеве неба и дымке облаков.

Девушка оглянулась назад. Если уж судьба привела ее сюда, значит, у нее есть только один путь – идти вперед. Глубоко вдохнув, Эмми наступила на первый камень, попробовала покачать его ногой, проверяя устойчивость. Он не шевельнулся, и она, сначала осторожно, а затем все более и более уверенно, начала перепрыгивать с камня на камень, порой останавливаясь, ища брод и стараясь как можно меньше наступать в воду. Удержаться на скользких валунах было довольно трудно, но ей удавалось. Эмми старалась не смотреть на воду, потому что от ее непрерывного движения у нее начинала кружиться голова. Волны мелкой рябью бежали среди камней, и это завораживало.

Она уже почти преодолела водную преграду, впереди оставалось не больше метра, когда в глазах у нее резко начало темнеть. Усталость волной накатила на девушку. Нервное потрясение и голод дали о себе знать. Она пошатнулась, не удержавшись на камне, ноги заскользили по облепленной речными водорослями поверхности. Неловко взмахнув руками, она начала падать.

Эмми почувствовала холод от гальки, слегка прикрытой прозрачной пленкой воды. И последним, что она почувствовала, была боль в затылке. А потом наступила темнота.

* * *

Девушка с волосами цвета заката смотрела на людей, которые с помощью рычагов поднимали тяжелые обтесанные камни. Эти блоки привозились издалека. Рудник в Западных горах славился своими несокрушимыми камнями, обтесать которые могли только самые искусные мастера. Из них правители королевств и герцогств, больших и малых, стремились сделать крепостные стены в своих городах, ведь тогда они были бы способны выдержать что угодно. А гномы, те самые мастера, были этому только рады. И хоть цена, установленная ими, была немалой, поток желающих не иссякал.

Вот и здесь строился замок. Все делалось в спешке, но на удивление добротно. Да и немудрено. Правитель этих земель был суров, но справедлив, и люди шли за ним, будь то воины или простые крестьяне, богатые аристократы, что, прежде всего, ценили свою независимость, или ремесленники и торговцы. Или строители, отдававшие свои силы на возведение его нового замка-крепости. Люди любили своего короля, а он служил им верой и правдой, не позволяя алчности и жажде власти взять вверх над честностью и желанием гордиться своим королевством.

Но этот замок строили не просто так. Король готовил подарок своей молодой жене, только что подарившей ему наследника.

Рыжеволосая девушка шла между блоков, которые еще не водрузили на предназначенное им место в стене. Она задела ногой небольшую кучку мусора, заботливо сметенную кем-то в сторону. На светло-розовой туфле из мягкой кожи осталась некрасивая серая полоса, но девушка лишь улыбнулась, словно это было забавно и совершенно ее не волновало. Она лишь махнула юбкой, стирая пыль, и пошла дальше.

Замковая площадь, которая в будущем должна была стать рыночной, пока еще была всего лишь огромным складом, где хранилось все то, что не успело занять свое место, да и плиты, которыми она была вымощена, еще немного пошатывались, когда на них наступали. Но эту проблему прекрасно решит время и сотни ног. В углу теснились статуи, еще не расставленные по местам. Со стороны казалось, что это люди, собравшиеся кучкой для обсуждения чего-то невероятно важного.

Пахло краской, смолой и свежим деревом. Пахло пылью и камнем. Замок был совершенно новым, не обжитым, но эта новизна скоро исчезнет, уступив место уюту. А, может быть, и нет. Теперь дальнейшая его судьба зависела только от будущих жильцов.

– Эй, ты! – все-таки замок уже охранялся, и один из воинов, тех, кто время от времени патрулировал периметр, окликнул незваную гостью.

Девушка бросила на него чуть насмешливый взгляд и легко дернула плечом. Воин несколько раз моргнул, словно в глаз попала соринка, и пошел прочь. Про девушку он, кажется, забыл.

Она же, грустно улыбнувшись, начала подниматься по лестнице.

В большом зале, предназначенном, очевидно, под тронный, несколько человек трудились, выкладывая на стене и полу мозаику. Прекрасная картина – повесть о победах древних королей. Но девушка задержалась у нее лишь на мгновение.

Ей нравилось ходить по пустым комнатам, зная, что все еще дышит первозданной новизной. Все здесь пока еще было особенным. И улыбаться людям, которые не знали ее и вряд ли когда-нибудь узнают.

Порыв ветра пролетел по коридору. Девушка вздрогнула. Она не боялась, но тревога кольнула где-то в груди. Ей пора было уходить, но так не хотелось. Это место нравилось ей. Она с сожалением провела рукой по каменной стене, прощаясь с замком.

– Ты хороший, – шепотом произнесла она. – И все у тебя будет хорошо, не сомневайся. В твоих стенах вырастет не одно поколение и проживет долгую счастливую жизнь.

На миг ей показалось, что повеяло теплом, будто замок ответил ей. Так, словно был живым. А он и был живым, по-своему, конечно. А если и не был, то теперь станет уж точно. Она постарается.

Торопясь, девушка чуть ли не бежала по новым каменным ступеням. На нее никто не обращал внимания, но чувство тревоги подгоняло, толкая в спину. Она знала, что стоит ей задержаться хоть на одно лишнее мгновение, и судьба этого величественного строения будет решена – тот, кто искал ее, не оставит здесь камня на камне.

– Прощай, Дейвернот, – она покачала головой и, улыбнувшись, поправила себя. – Нет! До свидания!

Не переставая улыбаться, она пошла прочь. Душу грела мечта о том, что когда-нибудь она вернется сюда, вновь пройдет по уже обжитым коридорам и улыбнется людям, которые наверняка будут знать, кто она.

* * *

Сначала вернулась боль. Тупая, медленно пульсирующая, но при этом не дающая сознанию выплыть из небытия. Темнота, клубами заполнявшая память, не хотела рассеиваться. Перемешиваясь с болью, она не отпускала девушку.

Эмми попыталась открыть глаза. Яркий свет ослепил ее. И боль в голове стала сильнее.

Девушка не смогла сдержать стона.

– О, она очнулась, – произнес женский голос.

Эмми испуганно вздрогнула. Только сейчас она поняла, что лежит на чем-то мягком и, главное, совершенно сухом. Эта мысль сразу же вернула все воспоминания.

Отец… Портал… Река…

Осторожно, чтобы свет вновь не ослепил ее, Эмми приоткрыла веки и сквозь ресницы огляделась. Она находилась на улице, и яркое солнце грело ее кожу. Прямо перед глазами была кромка леса. Чуть перевела взгляд – бревенчатая стена, очевидно, принадлежащая какому-то зданию. Эмми шевельнулась и то, на чем она лежала, зашелестело. Испугавшись, что выдала себя, девушка вновь замерла.

– Очнулась, деточка? – заботливо спросил голос. По лбу легко скользнули прохладные пальцы, видимо, хозяйка голоса отодвинула ее непослушные рыжие пряди. – Открывай глазки, ты в безопасности.

Бывает так, что, абсолютно не зная человека, начинаешь верить ему, как самому себе. А то и больше. Мягкий, успокаивающий голос вызывал чувство покоя, рождал доверие к той, которую она еще не знала. И Эмми открыла глаза.

Перед ней, склонившись, стояла невысокая, немного полноватая женщина. Когда-то ее волосы по цвету могли поспорить с вороньим крылом, но теперь уже были подернуты серебряными нитями времени. Чистое, лишенное признаков приближающейся старости лицо, озаряла добра улыбка. Она не была красивой, но вызывала симпатию.

– Ну вот, а я-то уже начала бояться, что ты не очнешься, ударилась вроде не сильно, но состояние твое совсем не вижу, – она покачала головой. – И откуда ты, тоже не вижу. Так что твоим родным сообщить не смогла…

– Родным? – голос Эмми звучал хрипло.

Она вспомнила родителей и теперь с трудом удерживала слезы. Но нет, она не может позволить себе плакать. Не сейчас.

– Да, деточка, родным. Ты хоть помнишь, откуда ты? Или шла куда? А то нашли мы тебя у реки… Переплывала ее что ли? Как смогла-то? Со стороны драуков шла? Но тьмы в тебе не чую… Или с верховий? Как тебя вообще родня-то отпустила одну? Мала еще шляться по Темным землям. Да и путешествовать в одиночку тебе еще рановато. Неужто сбежала из дома?

Сев, девушка продолжала слушать, что говорила ей женщина.

Постелью для Эмми служил соломенный тюфяк, заботливо прикрытый вышитым покрывалом. Всего в паре шагов росло большое раскидистое дерево, своими ветвями прятавшее крышу невысокого бревенчатого домика. Теперь девушка могла видеть не только лес, на который смотрела с берега реки. Точнее, это был совсем не лес, скорее роща, полосой шедшая вдоль реки. А за ней начинялись поля. Между деревьев петляла дорога, и Эмми отчетливо видела маленькие домики, располагавшиеся по обе ее стороны.

– Так откуда ты, деточка?

– Я? – девушка в панике пыталась придумать, что ответить. Сказать правду она не могла – ее совершенно точно приняли бы за сумасшедшую. Да и неизвестно, к кому он все-таки попала. Соврать, ничего не зная о месте, куда она попала, тем более. Одна ошибка может стоить жизни. – Я… не помню, – наконец выдавила она.

– Немудрено, – казалось, женщина не удивилась. – Головой-то ты хорошо стукнулась, но ничего, покормлю тебя, и сразу все вспомнишь. От хорошей еды и помять возвращается.

Из дома вышел мужчина, одетый в длинную рубаху, заправленную в потертые штаны. Волос на его голове было немного, да и те отливали серебром, указывая на его возраст. В руках у него была глиняная миска, над которой вился парок, распространяя умопомрачительный аромат. Широким шагом он подошел к Эмми и протянул ей миску.

– Ешь, малышка, а то, поди, оголодала совсем, – сказал он и весело подмигнул. – Мое имя Дармил Гурд, а эта болтушка, которая наверняка забыла сказать тебе свое имя, моя жена Филета. Осторожнее нужно быть, речка-то коварная. Как занесло тебя сюда-то?

– Она не помнит, – избавила Филета девушку от необходимости врать. Хотя Эмми вряд ли сумела бы оторваться от невероятно вкусной похлебки.

– Ну, вспомнить – вспомнишь, не проблема это. А насчет имени как?

Эмми несмело улыбнулась. Здесь можно было сказать правду.

– Помню… Эмми… Эмми Рэйн…

– Вот и замечательно. Рэйн… Не помню таких, хотя жили какие-то у Серых скал. Или они не Рэйны, все-таки это совсем в другой стороне? Неважно, вспомнишь, и будем разбираться.

– Там люди были, – девушка решила рассказать немного из того, что с ней произошло. Может, они смогут помочь. – Страшные. Я от них убегала, это точно, а потом река была… и все, – Эмми зачерпнула еще ложку, прерывая себя. Имя настоящее, но это не беда, кто тут может знать о ней? А вот о том, откуда пришла, лучше умолчать.

– Люди? Люди… А, может, и не люди вовсе то были? Уверена? Просто река-то у нас пусть и не как Древо широкая, но все ж таки не маленькая. Хотя Древу наша Пограничная, что комариный укус. Вот только раньше ничего особо опасного тут у нас не водилось, да и не случалось. Нет, бывало, конечно. Ты кушай, кушай… Бывало-то всякое. Одичавшие налетали, да и патрули граничников шастают иногда. Нелюди они, да защитит Светлая. Вот только то, что драуки появились на том берегу, а никто, кроме них там просто оказаться-то не может, это уже не к добру. Придется посылать кого-то к королю Вирану. Ох, он не обрадуется! Совсем плохо становится, все ближе к нам они подбираются. Хорошо, хоть реку пока не осмелились перейти, но тем, кто за рекой живет или на равнине, ближе к Древу, совсем худо.

Эмми слушала ее, но не слышала. Она доела похлебку, и мысли в голове постепенно стали более ясными. Эти люди помогли ей, но друзья они или враги, девушка не знала. Сейчас Эмми была им благодарна за спасение и помощь, за вкусную еду, но как бы они отреагировали, узнав, кто она, этого девушка не знала.

На душе стало мерзко от мысли, что она совершенно беспомощна в чужом мире. Наверное, нужно было рассказать Дармилу и Филете обо всем, но Эмми медлила. Не потому, что она боялась. Конечно, опасения были, но хуже, чем ее нынешнее положение, она представить не могла. Да и культура, в которой она выросла, фильмы и книги научили, что незнакомцам лучше не доверять. И кроме того, для девушки до сих пор было загадкой, кто ее настоящие родители. Грег так и не назвал их имен. Дармил рассказывает о каком-то короле, но сколько может быть правителей в этом мире? Искать безымянного короля, чтобы рассказать ему, что вот она – его пропавшая дочь. Скорее всего, нужно начинать искать с имени матери, ведь его она знает.

– Завтра отправлю кого-нибудь в Дейвернот, – произнес Дармил.

– Куда? – вскинулась Эмми.

В ее голове вспышками замелькали образы из сна. Рыжеволосая девушка, стоящая на дороге и прощающаяся с замком. Сон, больше похожий на отзвук реальности. Тепло и спокойствие, вызванные сном, сменились напряжением.

– Вспомнила что-то, деточка? – сразу же поняла Филета.

– Я… Не знаю, но думаю, мне нужно туда попасть.

– Раз нужно, значит попадешь! – Дармил широко улыбнулся. – До столицы тут меньше, чем день пути. Завтра к вечеру уже будешь там, не сомневайся.

Добродушная улыбка мужчины мигом сняла напряжение. Эмми позволила себе расслабиться и впервые почувствовала, что все идет так, как должно.

– Только ты это… Переоденься, что ли. Вещи я тебе дам.

Опустив глаза, девушка весело рассмеялась, наверняка напугав своих добрых спасителей. А ведь на ней были ее любимые джинсы. С дырками на коленках. Даже думать не хотелось, что о ней подумали.

* * *

Приземистая лошадка неторопливо отстукивала копытцами дробь по укатанной земляной дороге. Телега подскакивала на неприметных кочках, но упорно катилась вперед. Дармил снарядил их в дорогу почти сразу же, и ночевать им пришлось прямо в телеге, укрывшись пушистыми одеялами, которые предусмотрительная Филета взяла с собой. Но девушка долго не могла уснуть, вглядываясь в незнакомые созвездия и тихо плача, так, чтобы не разбудить уснувшую женщину.

Зато на второй день Эмми смогла узнать об этом мире довольно много, точнее столько, сколько можно узнать, не задавая почти никаких вопросов, а только слушая. Ей поведали о чудовищных зверствах, творимых приспешниками Ааронда, короля, мага и главного злодея Темных территорий. Женщина так и говорила – Темные территории, хотя у девушки создалось впечатление, что там располагается большое количество небольших государств, подчиненных единому правителю. Болтливая Филета рассказала о короле Виране, мудром и справедливом правителе, и о его сыне, который мог бы тоже в будущем стать хорошим королем, вот только не станет. Почему, Эмми так и не удалось узнать. Едва девушка спросила об этом, как женщина тут же смутилась и перевела разговор на другие темы.

– Ты ничего не вспомнила? – в который раз спросила Филета.

– Не могу точно понять, – уклонилась от прямого ответа Эмми. – Кажется, что-то появляется, но ухватиться не могу. Помню отца. И он говорил, – тут она решилась спросить сама. – Он говорил о женщине, королеве точнее, по имени Тинара. Хотел, чтобы я ее нашла. Вы ее знаете?

Женщина грустно вздохнула.

– Мы все знали Тинару. Она была прекрасным человеком. Красивая, добрая, великодушная. Настоящая королева.

– Была? – Эмми постаралась, чтобы голос не дрогнул.

– Да… Больше десяти лет прошло с тех пор, как она погибла. Страшное это было время. Ааронд уничтожал всех, кто вставал на его пути, и никто не мог ему противостоять. Черный властелин, пытающийся поработить мир. Город за городом, селение за селением, страна за страной… Многие подчинялись ему. Одни шли на это добровольно, ища выгоды для себя, другие признавали бессмысленность борьбы… А были и те, кто готов был бороться до последнего. Король Виран и королева Тинара… Они были оплотом надежды в то время. Может быть, единственные, кто открыто шел против Ааронда.

Молчание затягивалось, и Эмми становилось не по себе. Она хотела знать больше, чем рассказал ей Грег, но боялась. Странный, необъяснимый страх нашептывал ей, что не нужно задавать вопросов и только слушать, что скажут ей. Всю свою жизнь она знала только то, что было необходимо знать, и теперь боялась расширять эти границы. Но слова Филеты про десять лет, прошедших со смерти ее настоящей матери, поразили девушку. Это означало, что Эмми было почти семь лет, когда ее переправили в другой мир. Тогда почему она ничего не помнила? Что же такое произошло, что она позабыла все свое детство?

В лесу громко крикнула какая-то птица, скрипнуло колесо телеги, и Эмми решилась спросить вновь.

– А… почему? И что стало с королевой?

Филета стиснула поводья, словно собираясь остановить лошадь. Но почти в то же мгновение расслабилась и даже попыталась улыбнуться.

– Людям, которые похожи на огонь, нет смысла останавливаться. Да и мало кто сможет их остановить. Они всегда в поиске, в движении, могут загореться, но никогда не сгорают. Тинара была из таких. Смелая. Открытая. Честная. Я знала короля, когда он был еще мальчишкой. Не удивляйся, – заметила она взгляд Эмми. – Я уже стара. Не как этот мир, но все же… Я знала короля, когда королем еще был его отец. Много, много лет назад… Совершенно разные люди. Старый король давил на сына, может, пытался сделать его достойным правителем… Но не преуспел он. Юный Виран сбежал из дома. Он странствовал много лет, бродяжничал и вернулся только тогда, когда отец уже взошел на предсмертное ложе. Но дух приключений жил в нем и после. Вот тогда-то он и увидел Тинару. В Дэйвернот приехали бродячие циркачи. Акробаты, уродцы… и маленькая рыжеволосая танцовщица. Мне всегда казалось, что этот цирк выживал только благодаря ее таланту.

– Таланту?

– Да… У каждого есть талант. Кто-то поет, кто-то рисует, а кто-то способен на большее…

– И у вас есть талант? – спросила Эмми, решив таким образом подтвердить свои подозрения насчет этой милой женщины.

– Именно так, – улыбнулась Филета. – Я иногда могу отличать искренность от лукавства. А вот наша Тинара могла заворожить. Танцем. После этого любой скряга готов был раскошелиться, отдать последнюю монету за процветание захудалого актерского приюта. Но на Вирана это не действовало. Да его и сейчас не проймешь никакой магией. Вот только, та магия, была совсем иного рода. Та, противостоять которой никто ни в силах. Любовь. С большой ли буквы, с маленькой ли, вот только это была она. И в Дэйверноте появилась хозяйка, по силе внутреннего огня не уступавшая его хозяину. А вот пять лет спустя войско Ааронда впервые дошло до замка. В ночь, когда родились принц и принцесса, началась страшная битва, погибло много хороших людей.

– Принц? Тот самый, что не станет королем? – припомнила девушка.

– Да, он.

– Вы не скажете, почему? – упорствовала Эмми, уверенная, что знает ответ.

– Почему? – женщина пристально посмотрела на нее. – А почему тебе так важен ответ? Ты не лгала мне, я это знаю. Но и искренней до конца не была…

– Просто… я хочу знать. И это важно. Просто важно.

Эмми показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Филета согласно кивнула и продолжила.

– Ты сказала правду, а то, почему это так важно, может остаться при тебе… Принц Гиацинт – второй наследник, и королем он сможет стать только после смерти своей сестры… А по нашим законам, не нами принятым, а нашими предками, смерть признают, когда увидят ее тело, в любом другом случае, пусть даже пройдет сотня лет, его сестра будет живой. Слишком много обманов было, и такой закон, хорош он или нет, дает немного справедливости. И в то же время, отнимает ее.

– Но… Вы так говорите… никто не знает, где она?

– И да, и нет…

– Как так может быть?

Женщина снова замолчала.

– Королева Тинара погибла, защищая свою дочь, – наконец произнесла она. – Почему Ааронд выбрал своей жертвой именно Миндаль…

– Миндаль? – Эмми удивленно вытаращилась на Филету.

– Я не говорила? – удивилась женщина. – Так зовут принцессу… Принцесса Миндаль, наследница трона. Злодей выбрал ее своей жертвой, и королева была готова на все, чтобы ее спасти. Почему Ааронд хотел ее смерти понятно, все ж таки наследница. А Тинара смогла спрятать принцессу, но где – это никому не известно. Там много магов помогало, так что, думаю, хорошо они ее упрятали. Говорят, что принцесса вернется в день своего совершеннолетия, чтобы принять трон. Этого-то дня все и ждут, кто с радостью, кто с ненавистью. Все ж зависит теперь от того, чью сторону принцесса примет, и я сейчас не о свете или тьме. На самом королевском дворе тоже всяких людей хватает. Вот все и опасаются.

Ветер шевелил кроны деревьев, и они, шурша, пели знакомую с детства песню. Игравшие с листьями блики солнца не слепили, а согревали сидевших в повозке. Эмми хотелось любоваться красотой окружавшей природы, но она не могла. Все выглядело ненастоящим, игрушечным. Вроде тоже, к чему девушка привыкла, но, в то же время, иное. Деревья – одни высокие и гладкие с кроной, похожей на шарик леденца, другие – совсем как елки, но вместо иголок маленькие листочки. Пытаясь осмыслить то, что ей рассказала Филета, девушка погрузилась в такую задумчивость, что все красоты другого мира не увлекали ее.

Эмми думала о том, какой на самом деле могла бы стать ее жизнь, если бы она осталась здесь. Наверное, быть принцессой было бы сложнее. Пришлось бы жить под постоянным давлением многотонного груза ответственности за жизни многих людей. Решать проблемы, о которых сейчас она понятия не имела. И решать так, чтобы это приносило пользу. Знать и уметь намного больше, чем сейчас.

«А ведь это то, о чем постоянно говорил отец!» – внезапно поняла она.

Для Грегори Рэйна слова «честь и долг» никогда не были пустым местом. Он учил свою дочь многим вещам, которые казались ей странными и ненужными. А как оказалось, просто готовил к будущему. Папа, мама, как они там, живы ли еще? Увидит ли Эмми их еще раз? Хоть один-единственный разочек?

– Почти приехали, – оторвал ее от задумчивости голос Филеты.

Оглядевшись, Эмми ощутила, как ее пробрал озноб. Они находились на пригорке, с которого открывался вид на огромный, величественный замок и окружавшее его поселение. Это были те же стены, соединяющие те же башни, что она видела в своем сне. Замок изменился, но это было неудивительно. Во сне он был еще не достроен, теперь же предстал во всем своем великолепии – обжитый, разросшийся. Живой.

Высокие угловые башни с крутыми скатами, укрытые красно-золотой черепицей, возвышались над зеленым лесным массивом, словно великаны, пытавшиеся спрятаться в кустарнике. Широкие зубчатые стены, по которым при желании может промаршировать целая армия, сложены из темного камня. Над аркой ворот скульптурная композиция – всадник в пылу сражения, на коне, вставшем на дыбы, в окружении воинов-соратников. Одна деталь тянула за собой другую, мелочи соединялись в целое, потрясая своей законченностью и великолепием. И в свете заходящего солнца все сверкало, переливалось, еще больше погружая зрителей в атмосферу настоящего волшебства. Кем бы ни был архитектор, его творение точно способно пережить века и оставить о себе неизгладимую память.

А вокруг него, прижимаясь к крепостным стенам, стояли аккуратные домики – каменные и деревянные. Чуть в стороне широким кольцом располагалась арена, на которой, Эмми видела людей, похожих на маленьких букашек, воинов, мерявшихся силами. А быть может, там решался спор, ценой которого была чья-то жизнь.

И Эмми, замерев от восторга, не могла оторвать взгляд, хотя в голове так и жила картина из ее сна, где этот самый замок только-только рождался.

Рядом с ними остановился карета, вся в дорогих украшениях и росписи золотом по черному дереву. И кучер, так же, как и девушка, в восхищении смотрел на открывшуюся ему картину, пока из кареты не раздался недовольный голос:

– Трогай, чего встал!

Волшебство на мгновении померкло, чтобы засиять еще ярче.

– Красив, – улыбнулась Филета. – Как-никак, большой город, – и снова тронула поводья.

Глава 3

Людей было много, очень много. Невероятно, что небольшая площадь может их столько вместить. Все двигались, суетились, что-то кричали. Женщины, одетые в длинные платья или костюмы, юбками подметали каменную мостовую. Мужчины в рубашках и штанах из натуральных, даже на вид, тканей, в кожаных плащах и жилетах ходили спокойно, несмотря на наличие у них мечей и луков. Эмми чувствовала себя так, словно попала на съемочную площадку какого-то фильма. Все вокруг выглядело нереальным, выдуманным, хотелось ущипнуть себя и проснуться.

Они с Филетой медленно шли через площадь к воротам, за которыми прятался от остального города королевский дворец. Эмми смотрела по сторонам во все глаза. Ей все казалось странным и необычайно интересным. По правую сторону от нее были расположены лавки торговцев – двери их магазинчиков постоянно открывались и закрывались, звякали колокольчики. Рядом на улице разместились лоточники, во все горло зазывавшие покупателей, обещая чудеса из далеких стран, сладости и зелень. Эмми хотелось подойти, чтобы разглядеть, что за товары они предлагают, но нужно было идти дальше. Да и, кроме того, она боялась, что если она все же приблизится, они пристанут к ней, требуя что-нибудь купить.

Филета уверено шла вперед, отпихивая вертевшихся детей, среди которых наверняка были и уличные попрошайки и карманники, лавируя между назойливыми лавочниками, ругаясь, если кто-то преграждал дорогу. В общем, почти все то же самое, к чему Эмми была привычна. Похоже, люди в разных мирах не такие уж и разные.

Но то, что они увидели дальше, заставило их остановиться.

Толпа тесно обступила, оставив совсем немного пространства, немолодого уже мужчину. Он был высоким, с темными, чуть тронутыми сединой волосами, заплетенными во множество косичек, в которых кое-где были бусины цветного стекла и яркие ленты. В руках он держал цепь из крупных звеньев с горящими фитилями на концах. Одет мужчина был лишь в кожаные штаны, а все его тело было сплошь покрыто шрамами от ожогов, где-то откровенно уродливыми, где-то частично скрытыми вязью татуировок, изображавших языки пламени. Он задорно улыбался, смотря на окружавших его людей, не отвечая на подначки задир, которые кричали, что он неумеха, или тех, кто требовал не тянуть, а начинать представление.

– Это огнемастер, – сказала Филета. – Давно их не было в Дэйверноте. А Бай вообще лучший из них.

Эмми нечего не ответила, уставившись на мужчину. В прошлом году она с друзьями была на фестивале талантов и видела файер-шоу, которое устроили популярные в городе парни. Тогда оно произвело на нее неизгладимое впечатление. Но сейчас она подумала, что это будет еще более впечатляющее зрелище.

Между тем, мужчина начал двигаться, скользя по кругу, раскручивая цепь. Зрители подались назад. Огнемастер все сильнее вращал цепь, оказываясь в кольце огня. Свет, бликами разбегавшийся по толпе привлекал внимание, зачаровывая своим движением. Замысловатые фигуры, рожденные не то огнем, не то фантазией, окружали его тело. Толпа ждала, затаив дыхание. Завораживающее зрелище языков пламени, которые окружали человеческое тело, потрясало воображение. Казалось, что огнемастер горит, настолько близко от него пролетали цепи, чуть не задевая, заставляя зрителей каждый раз вздыхать, а то и вскрикивать от испуга. Отсветы пламени скользили по его груди, вырисовывая рельеф мышц и уродливые отметины шрамов, но все вместе было настолько невероятно, что Эмми наблюдала за ним, затаив дыхание.

– Красиво, – тихо сказала девушка, не в силах сдержать восторг.

Рядом свистели и кричали, но женщина все равно ее услышала.

– Смотри, – ответила Филета.

Движение огня стало еще более причудливым. Теперь это было не кольцо, а пересекающиеся, извилистые линии, что сетью опутывали его. Все гуще и гуще, теснее, пока огонь полностью не поглотил фигуру мужчины. А затем… Пламя стало распадаться на отдельные части. Огненная лента промелькнула, обнимая его фигуру. За ней еще одна. И еще. Мгновение, и человеческая фигура оказалась в кольце, которое, быстро крутясь, превратилось в спираль.

В толпе вскрикнули. Испуганно заголосила какая-то женщина, засвистело несколько мальчишек. Теперь огнемастера окружала золотая змея, она извивалась вокруг него, раскрывала пасть, бросаясь на зрителей. Подбиралась так близко, что были видны клыки и яд, капавший с них. Он вскинул руки, и змея взвилась ввысь, на лету изменяясь, превращаясь в дракона, распахивая гигантские огненные крылья. Они переливались красным золотом на фоне сумеречного неба, споря со светом гаснущего в вечерней заре светила и нарождающихся звезд. Кто-то восторженно закричал. Этот крик подхватила вся площадь. Эмми заворожено смотрела на невиданное чудо. Если бы кто-нибудь сказал, что такое возможно, она бы ни за что не поверила.

Цепи в его руках начали опускаться, двигаясь все медленнее. Повинуясь их движению, дракон начал, кружась, снижаться над толпой. Он сделал широкий круг над площадью, почти над самыми головами людей, обдавая их жаром. Взмах рукой, и дракон резко взмахнул крыльями, переворачиваясь в воздухе мертвой петлей. Эмми показалось, что на нее повеяло ветром, какой бывает только летом в центре каменных джунглей – жар с запахом металла.

Дракон сложил крылья, рванул вверх, набирая высоту, устремляясь туда, где уже зажглись звезды, и рассыпался снопом цветных искр, словно был красочным фейерверком.

Зрители восхищенно закричали. К ногам огнемастера полетели монеты. Люди охотно расставались с деньгами, благодаря его за представление. Хотя были и те, кто с недовольными лицами уходили прочь, говоря, что видели и получше. Но таких было немного.

– Понравилось? – спросила Филета.

– Да, – радостно улыбнулась Эмми.

– Пошли, познакомлю тебя с БайлерМи.

Филета потянула девушку за собой. Толпа постепенно расходилась, не требуя продолжения. Огнемастер БайлерМи собирал монетки, разбросанные на земле, ему помогал мальчишка лет двенадцати. Увидев шедшую к нему женщину, он широко улыбнулся и приветственно раскинул руки в стороны.

– Дорогая моя Фили! Сколько лет, сколько зим! Эйв, собери деньгу, – он кинул мальчишке монетки, что были у него в руках, и тот их ловко поймал.

Мужчина подхватил Филету и приподнял над землей, сжав в медвежьих объятьях.

Она засмеялась и, когда оказалась вновь на земле, махнула на него рукой.

– Эмми, это БайлерМи, Бай, это Эмми.

– Какой же я БайлерМи? Только Бай, и никак иначе, – он наклонился к девушке и странно потянул носом, будто принюхиваясь. – Божишь мой, силы-то сколько! Так и прет, неужто не почуяла, а, Фили?

Эмми удивленно посмотрела на него. Про какую такую силу говорит этот человек?

– Почувствовала, Бай, поэтому мы к тебе и пришли. Девочке в замок нужно. У реки нашли вчера. Бежала она, боюсь, что драуки на нее напали. Из-за Пограничной пришла, памяти совсем у нее нет, только и помнит, что к королю направлялась.

Эмми хотела возразить, но промолчала.

Бай подобрался.

– Так, думаешь, эти твари уже и к Пограничной реке добрались? Нехорошо это как-то. Войска нужно поднимать, пока не поздно. Вот только королю все равно. Не все равно, конечно, но и дела мало. Совсем он плохой стал. Знаешь, Фили, – он понизил голос, – ты-то уже давно к граничникам перебралась, во дворце и не бываешь, а ему, похоже, некому теперь и совета дельного дать. В том смысле, что сам он не в себе, а паренек, хоть и умный, да мало пока что смыслит во всей этой войне… Только вот тут уже месяца полтора как герцог с Западной равнины в замке обитает, с сынком своим…

– С сынком? – округлила глаза Филета. – С тем самым, который…

– С тем самым. Вот только он не женился еще, а уже пытается во дворце обосноваться. И самое препоганенькое, что гнать-то его, похоже, не собираются. Эх, была бы Тинара, не было б такого… А советы они с папенькой своим дают уж больно нехорошие. Все-таки Западные равнины всегда были местом не больно-то хорошим. Не удивлюсь даже, – он понизил голос так, что его теперь могли услышать только стоявшие совсем близко Эмми и Филета, – если окажется, что продались они Ааронду со всеми своими потрошками. Темные ведь когда реку перешли, именно через их земли до Дейвернота добирались, а уж что там творилось – одной Светлой известно.

Он говорил еще что-то, но Эмми уже не слушала.

Вот так. Два человека, которых она никогда не перестанет считать своими родителями, отправились в неизвестность, чтобы ее спасти. Они верили в короля, готовы были отдать жизни за него, а что в итоге? Тот, кто был ее настоящим отцом, биологическим, как было принято говорить в том мире, где она выросла, опускал руки, не пытаясь противиться врагу, слушал советы не тех людей. Почему ушла из замка Филета, ведь была там не последним, наверное, человеком? И Бай, слишком хорошо знал, что творится в дворцовых коридорах? Значит, оба были приближенными к королю. Так, что же изменилось? Наверное, это и называется интригами и большой политикой. Тем, о чем Эмми не имела ни малейшего понятия. Вот он, пробел, в ее образовании.

– Получится у нас сегодня попасть во дворец? А, Бай?

– Сегодня открыты все ворота, ярмарочный день как-никак, солнце уже село, но прием в канцелярии до восхода Арезы, еще с полчаса, так что, успеть должны. Но все равно, Фили, не нарывайся ты там. Может Виран по старой дружбе и не прикажет бросить тебя в темницу, но… Сейчас не те времена, помни это. При НЕЙ, мы были друзьями, а при нем – такая же обслуга, как и все прочие. Он нас слушал, и даже какое-то время слышал… Сейчас там и без нас хватает советчиков, – Бай повернулся к Эмми. – А ты, девочка, слишком уж похожа на нее. Не знаю, случайно ли, специально ли ты попала именно к Фили, но знай – не прокатит.

– Что не прокатит? – внезапно охрипшим голосом спросила Эмми, понимая, о чем он говорит.

– Выдавать себя за Миндаль.

– Но я и не пытаюсь…

– Поверь, ты не первая, и, ясен пень, не последняя. А из Вирана сентиментальный папаша, как из меня белошвейка. Повесит и глазом не моргнет. А в тебе, деточка, силы на пятерых будет. Не растрачивай ее попусту.

– Силы? – обреченно спросила девушка, понимая, что загадок в ее и без того странной жизни становится все больше.

– Божишь ты мой! Сохрани, Светлая! Только не говори – не знала! Фили!

– А я что? – Филета воззрилась на Бая с наигранным негодованием. – Она мне правду говорит. Конечно, правда та – как синий лед, но правда же! А сила… Вижу что-то, а что не знаю. Ты в этом деле больше меня знаешь. Я и при Тинаре не больно-то высовывалась. Правду от лжи отличить, это проще простого.

БайлерМи выругался, да так, что мальчишка Эйв с укоризной посмотрел на него. А он, кстати, очень был похож на Бая.

– Значит так, дамы вы мои благородные, – сказал он, наконец. – Идёте в замок, рассказываете все, что нужно рассказать, и тихонько сваливаете, пока тебя, – Бай ткнул пальцем в Филету, – не объявили врагом короны за предательство, а, поверь мне, повод к этому там легко найдут, а тебя, – он перевел палец на Эмми, – не казнили за самозванство. Про силу твою, деточка, по возвращении поговорим. Все ясно? А теперь, марш!

* * *

Каково это – возвращаться домой после долгого отсутствия? Приятно. На душе становится спокойно, все тревоги и переживания позади. Родные с нетерпением ждут, когда ты переступишь порог, хотят поскорее обнять. На столе стоит праздничный ужин. Вокруг – атмосфера радости и любви.

Возвращение домой…

«Вот так», – сказала себе Эмми, – ты вернулась домой… Только здесь тебя никто не ждет. И неправы были Грег и Эстель, думая, что безутешен король и будет несказанно рад внезапному возвращению дочери».

Стена. Стена, выложенная из отполированного до серебристого свечения серого камня. Стена, за которой находился ее дом. Может быть, тот самый, где она родилась. Высокая лестница. Стражники в начищенных до блеска доспехах. Те самые статуи из ее сна… И все же, что-то не давало ей покоя… Мелочь, которая была абсолютно ясной во сне, а теперь потерялась. Нечто, очень и очень важное. То, что непременно нужно было вспомнить, но никак не всплывало в памяти.

– А ну пропустить! – рявкнула Филета на стражника, преградившего ей дорогу. Эмми в восхищении покосилась на нее. Кто же она, если осмеливается так говорить?

Вот только на него это не произвело ни малейшего впечатления.

– Пшли, – сквозь зубы сказал он и легонько качнул копьем, даже не двигаясь с места.

Эмми схватила женщину за рукав, но та не собиралась сдаваться.

– Вот уж не думала, – начала она насмешливо, – что в Дейверноте будут брать в караул всякую шваль. Не-не, хватит копьем махать, смотри сам на нем не окажись, когда узнает король, что ты его старую наставницу, бывшего Третьего советника, да с новостями от Пограничной реки, в замок не пустил!

Стражник побледнел. По его лицу было видно, что он лихорадочно соображает, что ему делать. С одной стороны, вроде как пришла персона повыше его званием да чином, а с другой – может и не правда все это, пропустит и потом место потеряет.

Филета ждать, пока в его голове родится дельная мысль, не стала и немного помогла.

– Зови начальника. А еще лучше Тайруса, уж этот прохвост точно знает, что делать, и как будет быстрее.

Когда испуганный страж дворцовых ворот исчез, оставив напарника, превратившегося в статую, Эмми осмелилась тихо спросить.

– А не слишком ли резко вы с ним?

– Девочка моя, – сказала Филета без улыбки. – Какая ж ты еще юная. Мы могли бы распинаться тут час, день или год, искать мажордома и прочих, которые заведуют тут аудиенциями короля и канцелярии, и все равно не смогли бы попасть во дворец. Это раньше меня бы без промедления пустили, еще и ковер бы расстелили, чтоб идти мягко было. Вот только потеряла я все эти права, когда с королем спорить стала, да советы не те давать… А это самый действенный метод. Можно было бы через сад и дверцу для кухарей, но не люблю я этих пряток, понимаешь? Мы ж не преступники, у нас вести, что поважнее иных будут. Хотя можно к королю и не соваться, главное Тайрусу передать, ну и с тобой, что делать, придумать.

Эмми кивнула, решив про себя, что ее спутница лучше знает, как и что им тут делать.

Действительно, не прошло и пяти минут, как из дверей вылетел неопределенного возраста мужчина, невысокий, с залысиной на русой голове, в явно военной форме и ни слова не говоря, потащил их внутрь. Но Эмми не удалось насладиться красотой парадных комнат дворца, потому что уже через мгновение мужчина свернул, и они оказались в узеньком коридорчике, явно предназначенном для прислуги. Там он резко остановился и раздраженно уставился на Филету.

– Как это понимать? – прорычал он. – Тебе же ясно было сказано, держись подальше от дворца! Повезло еще, что я тут оказался! Король везде видит предателей, и твое возвращение только на руку интриганам.

– У меня новости…

– Новости можно и с посыльным передать, у вас там рядом целый полк стоит, любому могла бы сказать, передали…

– Драуки до реки дошли, – спокойно прервала его Филета.

Мужчина мгновенно переменился в лице. Только что бушевал, злился и вот, спокоен, собран, готов принимать важные, и главное, взвешенные решения.

– Тогда тебе нужно к Вирану. Я ему передам, но он все равно захочет говорить с вестником. Правда, его не обрадует, что это ты…

– А я о чем тебе толкую! – воскликнула Филета. – И еще девочка…

«Ну, наконец-то, – подумала Эмми. – И обо мне вспомнили». Мужчина обернулся к ней. Девушка поежилась под его внимательным взглядом. Рассматривал он ее недолго, но все же Эмми успела заметить мелькнувшее в его глазах презрение. С чего бы?

– Пошли, – буркнул он.

Женщина чуть придержала Эмми, и они отстали на пару шагов.

– Не обижайся на Тайруса. Он вояка до последнего из оставшихся у него волосков. Не верит никому. Может, это и к лучшему. Хоть один здравый голос в этой обители сумасшедших.

Они шли все такими же узенькими коридорами. Попадавшиеся им навстречу люди жались к стенам. Эмми первый раз за все время подумала, что должна была бы выглядеть крайне нелепо в своей одежде – светло-серые в прошлом джинсы с пятнами грязи в самых неожиданных местах и художественными дырками на коленках и футболка ярко-зеленая с огромными цветами на груди. Она по всем пунктам должна была бы вызывать удивление. И мысленно сказала «спасибо» Дармилу, который озаботился ее внешним видом. В простых брюках и рубашке она не привлекала к себе внимания. Да, вещи были ей велики, но принадлежали этому миру.

– Ты! Здесь подождешь, – Тайрус открыл небольшую дверь и толкнул ее. – Малый тронный зал, только, умоляю, ничего не трогай. Украсть ничего не удастся!

И захлопнул дверь, оставив Эмми ошарашенно смотреть ему в след. Ее назвали самозванкой, ладно, она сама скрывает свою личность в тайне. Но воровкой? Это уж слишком. Если так уж боится за сохранность вещей, мог бы попросить подождать в какой-нибудь кладовке, а не заталкивать силком в место, где были ценности.

Все еще негодуя, девушка решила оглядеться. И застыла в восхищении. Тайрус назвал эту комнату малым тронным залом. И она действительна была не особо больших размеров, если большим считать что-то чуть меньше футбольного поля. И в ней действительно стоял трон. Трон как трон, совсем как в исторических фильмах, – ало-золотое кресло, с высокой спинкой и подлокотниками в виде оскалившихся волчьих морд. Красивое, впечатляюще, но захватило воображение девушки не это.

Все стены были завешены картинами. Вплотную, почти как в портретных залах в музее. Разными. Восхитительно-прекрасными и ужасно-пугающими, заставляющими выть от тоски и плакать от восторга. Идиллистические пейзажи сменялись сценами битв, сражения уступали место городским улочкам и великолепным замкам. Мир и война на соседних полотнах. Руки разных мастеров и, Эмми готова была поклясться, разных эпох. Это точно не было галереей одного художника. Десятки мастеров жили здесь в своих творениях.

…Пронзенный десятками стрел воин с болью и яростью на лице сражающийся из последних сил. Словно живой, с выписанными умелой рукой потоками крови, бегущими из ран, с ненавистью в темных глазах. И он – зло, потому что это его последние мгновения, и над ним зависает рыцарь в белоснежных латах, который не может быть никем иным, как добром, готовый опустить руку с мечом, чтобы покарать посмевшего бросить ему вызов. Что должен чувствовать зритель? Ликование, восторг победы? Тогда почему жаль этого темноволосого воина?

…Светловолосая девушка, этакая пампушка-хохотушка, держала в руках огромный букет цветов, а рядом с ней лежал белоснежный волк. Он словно защищал ее, оберегал от зла окружавшего их мира. Могучий защитник равных которому и быть не могло. Но вместе с тем, что-то в этой картине смущало девушку. Эмми не могла понять, что же не так, долго рассматривала ее, но, так и не придя к решению, перешла к следующему изображению.

…Река, несущая свои воды к морю. Сине-зеленые, прозрачные и чистые настолько, что видно дно и быстрых рыб, которые серебристыми стрелами проносятся в разные стороны. Множество островов, больших и совсем крошечных, обитаемых и нет, на стыке двух миров. Лодочки и корабли. Те, кто спешит покорять бескрайние моря, и те, кто жаждет вернуться к родному очагу.

Моряки и путешественники, пираты и торговцы.

Стремление к мечте, надежда, спокойствие. Нет ничего такого в мире, что не смогло бы разрешиться, а лишнее может уйти, смыться текущей водой, раствориться и забыться в ней.

Сколько прошло времени, пока она разглядывала эти полотна? Мгновение или вечность, но следующее потрясение заставило ее забыть обо всем.

Портреты.

Простенок между двумя колоннами, длиной с десяток метров, занимали портреты. Короли и королевы в парадных костюмах, золоте и украшениях. Ее предки. Вне всяких сомнений.

Но не они заставили ее замереть. Последний в ряду, не больше и не меньше остальных, портрет изображал златовласую красавицу из ее сна. Эмми подошла ближе, стараясь запомнить, как можно больше, уложить в памяти то, что она сейчас видела.

Хрупкая женщина в пене рюш и оборок такого же удивительного цвета, как и ее глаза, платья, словно небо после дождя, яркое и сияющее. Вот только та, из сна, казалась совсем юной, впереди у нее были годы радости, а глаза этой были печальными и слишком мудрыми. Как у человека, который видел слишком много зла. Или у того, кто многое потерял, но смирился с этим, спрятав боль глубоко внутри.

Этот портрет был последним в длинной череде королей и королев, а значит…

Это на самом деле была женщина из ее сна.

Это была ее мать.

– Королева Тинара! – раздался за спиной Эмми молодой звонкий голос. – Моя мать!

Глава 4

Странно вот так стоять и смотреть в точно такие же, как и у тебя глаза, голубые, с легкими золотистыми искрами, и видеть в них презрение. И не понимать, чем же его заслужил.

Эмми рассматривала его, но и принц занимался тем же самым. Он был у себя дома, а она – неведомо как попавший сюда чужак. Ему простительно все. Он второй человек после короля. Он его сын. Принц Гиацинт. Ее брат.

Если бы она выросла здесь, то этот самый человек был бы ей ближе всех. Ее брат, ее близнец. Хотя… Они не были похожи как две капли воды. Даже совсем наоборот. Он был выше ее почти на голову, может, был больше похож отца, которого Эмми еще не видела? А вот волосы – точно от мамы, яркие как закат, у девушки они были светлее, да и оттенок несколько иной. Только глаза у них и были одинаковые, как небо в ожидании грозы.

– Что ты здесь делаешь? Кто сюда провел?

Принц задавал вопросы грубым, не терпящим возражения тоном. Эмми попыталась улыбнуться, но это только вызвала на его лице гримасу ярости.

– Я жду! Иначе стража выкинет тебя отсюда. И поверь, это намного лучше, чем то, что ты заслужила, собираясь сделать!

– А что я собираюсь сделать? – удивленно спросила Эмми.

Внезапно, она почувствовала, что хватит уже жалеть себя и пора начинать получать ответы. Да, ей пришлось покинуть родной дом, но и этот мир не был чужим. Совсем наоборот. И, если ее считают злодейкой, то она имеет право знать, за что!

– Наверняка тоже, что и все! – обличающее заявил принц, тыкнув в нее пальцем. – Тебе повезет, если он просто отправить тебя в темницу к остальным, а не казнит.

– За что?

– Что заладила «за что, за что»? Ты выдаешь себя за Миндаль, мою сестру, – Гиацинт презрительно скривил губы. – И не отрицай! Хотя в этот раз они постарались. Похожа, не спорю. Но ты, не она, – он наклонился и зловеще прошептал. – Беги и останешься жива. Они втянули тебя во все это, но ты и понятия не имеешь, на что нарываешься. Богатства не будет, здесь ждет только смерть, – и все так же зловеще расхохотался.

«А может я и в правду не она», – мелькнула у Эмми мысль.

Так не бывает. Единственные люди, которым всегда веришь, это родители. Детская наивная вера, которой достойны лучшие. И она знала, что ей не могли соврать, не могли сделать ничего такого, что разрушило бы ее веру в них. Значит, ей сказали правду, и она – принцесса, что не думали бы остальные.

И Эмми решилась сделать то, что у нее всегда хорошо получалось. Выбрать роль и сыграть ее до конца. На отлично.

– Ваше высочество, – не лопухнуться бы ей, обращаясь к принцу. – Я думаю, вы ошибаетесь. Я совершенно не намерена выдавать себя за того, кем не являюсь. Я та, кто я есть, – и мило улыбнулась.

– И кто? – подозрительно спросил принц.

«Ну, сейчас я тебя!», – подумала Эмми и, продолжая улыбаться, смиренно ответила:

– Многие бьются над этой загадкой, ваше высочество.

– Над какой?

– Кто мы есть на самом деле.

– Какие еще «мы»?

– Мы – это люди, ваше высочество. Философы давно пытаются разгадать, что есть наша бессмертная душа, и кем на самом деле мы является. Но, к сожалению, внешность обманчива, а душу еще никому увидеть не удалось.

Судя по лицу принца, она перегнула палку.

– Вот, значит, как, издеваемся, да? – он нагнулся к ее лицу и прошептал. – Я сам прикажу тебя казнить.

Эмми испугалась, но выбранная роль уже завладела ее существом, и игру уже было не остановить.

– Как я могу, ваше высочество, я дала ответ на ваш вопрос.

– Какой?

– Кто я.

– Это не ответ, это бред! – рявкнул он.

– Единственно правильный ответ в данной ситуации. К сожалению, я не знаю, кем являюсь, только то, что вам сказала. И имя, данное мне родителями.

Она посмотрела на разозленного принца и мысленно показала ему язык. Ей нравилось. Говорить правду, избегая правды, и ни разу при этом не солгав. Грег мог бы ей гордиться. Эмми не раз присутствовала при моментах, когда он мог завернуть речь так, что оставалось только гадать, прозвучал ли ответ на вопрос, который ему задавали.

– Так имя все-таки есть? – вдруг улыбнулся Гиацинт.

– Конечно, имя есть у каждого.

– И ты мне его скажешь?

Странно, он улыбался, и вроде бы даже перестал злиться. Он ждал, а Эмми лихорадочно соображала. Слишком уж резкая была перемена, и трудно было понять, к добру она или совсем наоборот.

– Не бойся, – он подмигнул ей. – Просто со мной так обычно не говорят. Привыкаешь, что тебе прощается все. Припугнул, и проблема решена. Я не злой, не люблю даже командовать, если честно. Но положение обязывает. Вот такой вот я непутевый принц. Так как тебя зовут?

– Эмми, – ошарашено ответила девушка, не понимая с чего вдруг такие откровения.

– Откуда ты взялась в замке, Эмми?

– Приехала с Филетой Гурд от Пограничной реки… Мы…

– От Пограничной реки? – воскликнул юноша. Он сразу же стал совершенно другим. Улыбка вновь пропала, во взгляде появилась жесткость. Теперь перед Эмми стоял настоящий принц. – Почему я не слышал донесений? – говорил он отрывисто, бросая фразы. – Никто не сообщал о происшествиях!

– Там и не происходило ничего…

«Пока я не появилась».

Он смотрел на нее. И снова в его взгляде было что-то неясное, словно он подозревал ее.

Гиацинт посмотрел на портрет королевы и снова нахмурился.

– Знаешь, Эмми, не пытайся выдавать себя за нее. У короля крутой нрав, он не будет размышлять, если придется тебя казнить. Мне будет жаль, не хотелось бы, чтобы до этого дошло, ты довольно милая, – он улыбнулся немного грустно. – И все-таки, ты похожа на нее.

Девушка смутилась. С одной стороны, это был ее брат, один из двух кровных родственников, известных ей. Он понравился ей, и она, наверное, могла бы подружиться с ним. Они действительно могли бы быть дружны, если бы выросли вместе. Скажи ей кто пару дней назад, что у нее есть брат, она бы не поверила, а потом обрадовалась. А что сейчас? Эмми рада, это несомненно, но не может ему сказать, кто она. Гиацинт все равно ей не поверит. И это было второе. Здесь ей никто не верит. Филета не в счет, она не знает ничего, кроме того, что видела своими глазами – девушку без памяти, выловленную из реки. Вот так, они знают ее имя, но не знают, кто она. Эмми безумно хотелось броситься к брату и рассказать все. Он должен был ей поверить. Но она боялась, что от нее отвернутся. Боялась человека, который был ее отцом. Грег говорил, что гааро поможет найти ее, так как быть, если из-за такой мелочи, она теперь не может доказать, что принцесса уже здесь и вполне реальная, живая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.