Регина Грез
Азбука любви

Часть I. Коля Зайцев

Глава 1. Антонина

На Вайбер пришло сообщение о том, что двадцать шестого января состоится вечер встречи выпускников биофака. Надо повидаться с ребятами. Я добавила свой контакт в группу, пробежалась по участникам.

Ну, Ксюшка у нас всегда была активисткой, вот и сейчас она уже и кафе нашла и подсуетилась насчет живой музыки. У Ксюши отличные организаторские способности, недаром имеет свое ИП, вместе с мужем занимается продажей сантехники. Колбаса деловая.

Света… Вика… Женька… Марина… Коля…

Мне еще на первом курсе не нравилось его имя – Коля. И фамилия под стать. Коля Зайцев. Простецкое, рабоче-крестьянское имечко. Стариной от него веет, пашней и лесом дремучим. Непременно с медведями и лисами.

Это я так шучу, мне ли придираться! Я сама от сохи. Мама – сельский врач, папа – водитель на «скорой». И зовут меня – Тоня. Полное имя звучит как Антонина Кривошеина. Дразнили, конечно, в школе за такую фамилию, примерно до седьмого класса дразнили.

Помню, я ревела, папе жаловалась, а он обидчиков моих подстерегал у школьных ворот и грозился оторвать уши. Тогда мальчишки стали меня за спиной ябедой называть, еще хуже вышло. С тех пор я жаловаться отучилась.

Зато в «универе» народ был серьезней, встречали по одежке и поведению. Коля Зайцев меня раздражал не только именем, но и внешностью – худощавый, сутулый, одного со мной роста, волосы рыжеватые торчат в разные стороны, на лице веснушки, еще и щурился, будто не видит с доски.

Неприятный тип, одним словом. Уж никак не богатырь. Не то что Максим Плесовских. Тот признанный на курсе красавец и все-то при нем в наличии: рост внушительный, разворот плеч и спортивная осанка. Синеглазый брюнет с южными и горячей кровью. Про кровь мне сказала соседка по комнате. Макс бегал к ее подруге на третий этаж нашей «общаги». Или на четвертый… Семь лет прошло, я уже подробностей не припомню.

Да мне-то какое дело, куда он бегал! Я любила Макса тайком даже от себя. Просто любовалась им со стороны. А чего зря мечтать? Где я и где Макс? За ним к зданию факультета мама приезжала на крутой иномарке. Эффектная женщина – в платочке а-ля русс и черных очках-авиаторах. Хозяйка салона красоты и совладелица модельного агентства.

Она бы точно не разрешила сыну с девочкой из деревни дружить. А я себя гордой считала, торопливый «перепихон» на койке в общаге меня бы не устроил. Даже с Максом. Я себя для мужа берегла, для отца моих будущих детей. И встретила такого человека, когда устроилась после «универа» в школу.

Руслан вел физкультуру у моих «пятиклашек», гулким эхом раздавался в спортзале задорный молодой голос. В сентябре познакомились-подружились, а через годик, в августе сыграли свадьбу. Все начиналось хорошо, снимали однокомнатную квартиру, копили на первый взнос по ипотеке. Детей пока не планировали, но с «резинками» Руслану не нравилось, таблетки специальные пить я сама не захотела, а календарный метод нас подвел.

Нет, не совсем верно говорю – что значит подвел? Я очень обрадовалась, когда узнала, что будет ребенок. Выкрутимся, мои – деревенские точно помогут. Вообще загадывала троих детей от любимого мужа. А вот не случилось… На втором месяце открылось сильное кровотечение, малыша я потеряла.

Грустное тогда выдалось начало года. Праздники я встретила в больничной палате. За окном морозы под сорок градусов, а у меня жар не спадает, третий день ставят капельницы, душевный и физический коллапс. Думала, не справлюсь, родителей только жалко, я ведь у них одна, поздний ребенок. Потому и хотела выкарабкаться.

А на Руслана осталась большая обида. Может, я не права, но именно его винила в своей беде. Нам тогда из деревни продукты привезли – мясо, картошку, соленья. Он и сам бы мог все занести в лифт, зачем-то вызвал меня помогать, мол, шевелиться надо, и так много лежишь, беременность не болезнь.

Кажется, я не слишком тяжелые вещи поднимала, а к вечеру заныло в низу живота. Потом ночью мы занимались интимным делом. Руслан – молодой здоровый мужчина, у него свои потребности, а как-то иначе их удовлетворить у меня настроения не было. Утром стало плохо, врач долго до нас добирался – тридцатое декабря, пробки на дорогах, морозы. Одно к одному…

Мы с Русланом расстались весной, когда яблони в городском парке цвели. Идею развестись озвучила я, – он легко поддержал. С тех пор не виделись, нет нужды общаться. И в школу я не вернулась. Конец учебного года проболела, запустила класс, ребятишки разболтались, успеваемость снизилась. Мне завуч предложила уйти по собственному желанию, на мое место уже нашли хорошего педагога. Мощный удар по самолюбию.

Ничего, собрала себя по частям, слепила в рыхлый комок. Вакансии по моей специальности в городе не было, пришлось устроиться менеджером в «Копилэнд». Распечатать текст с носителя, сделать копии документов, переплести стопку листов, грамотно набрать текст. Зарплата приличная, и нервы целее, чем в школе. Это я маму убеждала, тайно скучая по школе. Мама звала обратно в село, обещала кормить «до бороды», но я же не могла согласиться.

До сих пор снимаю пансионат недалеко от исторического центра города, на работу хожу пешком. Жизнь моя постепенно вошла в накатанную колею, движется плавно, без особых приключений. Пыталась завести приятеля для души и тела, но все случайные романы быстро заканчивались. Наверно, со мной слишком скучно. Вот и Ксюша занудой зовет.

После одного неприятного случая на интернет-знакомствах поставила жирный крест. На втором свидании выяснилось, что мужчина женат и ему требуется девушка для «не регулярных, но нежных встреч». Так сразу бы и писал об этом, думаю, нашлись бы подходящие претендентки.

Нет, ему, видите ли, нужна порядочная, чистая и бескорыстная, которой он готов читать стихи при Луне и дарить подарки на свое усмотрение. Художник в поисках Музы, фото ему мое приглянулось, хотел написать портрет.

«Тонечка, у вас классическая русская красота, напоминает невзрачную родную природу – саврасов, Шишкин, Левитан…». Просто эпизод из советского фильма «Влюблен по собственному желанию».

А с виду такой симпатичный интеллигентный мужчина – маленькая бородка, пальцы длинные, изящные, волнующий запах мужского одеколона от дорогого пальто. Мы долго целовались в его машине, но в гостиничный номер я подниматься не согласилась. Зачем мне такие призрачные отношения? Жену его жалко, хотя, он мог и наврать, что женат. Такие, как этот «художник» в ЗАГС не спешат.

Ох, понравился он мне, взволновал душу, потом долго не могла отойти от короткого общения, даже плакала и сама же себя ругала. Впрочем, о большой любви я тоже не мечтала. Она только в книгах бывает. Сколько себя помню – всегда любила читать, к концу восьмидесятых у родителей образовалась хорошая библиотека от добротной классики до модных в то время новинок.

Несколько тучных лет моего советского детства мама выписывала журналы: «Здоровье», «Крестьянка», «Работница», «Огонек», «Сельская новь», и «Роман-газету».

Помню, как на каникулах после седьмого класса в приступе подросткового любопытства нашла их в кладовке – дождливое холодное лето сразу стало ярче. Могу честно сказать – теоретические познания о женской физиологии и психологии семейных отношений плюс азы домоводства я почерпнула именно из этих изданий, а не доверительных рассказов с мамой. Та вечно была занята на работе в больнице, бегала по вызовам – суетливая, ответственная работа.

Предоставленная самой себе, я рано приобщилась к чтению, без разбора глотала домашние книги – от Жюля Верна до Мопассана, от Островского и Шолохова до Солженицына («Матренин двор» впервые прочла в «Огоньке»). Солидная классика чередовалась с беллетристикой начала девяностых, но я не делила тексты на низкие и высокие, как пылесос впитывала противоречивую информацию, узнавала мир в разных ипостасях, бережно укладывая чужие истории в память или просеивая сквозь себя, чтобы оставить лишь самое интересное, ценное.

На учебу в город я собрала внушительный багаж знаний, страхов, предубеждений и надежд. Без бурных потрясений одолела пять лет студенческого общежития, успешно защитила диплом, нашла работу, создала семью, ждала ребенка и… мир пошатнулся, оглушил, съежился до размеров больничной палаты, преподал горький урок одиночества и отчаяния. Краски смазались, желания потускнели.

Знаю, что сильные люди выдерживают удары и крепче, я и себя раньше сильной считала, но что-то пошло не так…

После развода в период душевной сумятицы и хандры я случайно наткнулась в интернете на популярный сайт самиздата и неожиданно подсела на дамские романы, их простые, предсказуемые сюжеты отвлекали и успокаивали, вызывали снисходительную улыбку. Правда, порой смущал авторский язык и натянутость диалогов, мне казалось, я даже лучше могу написать любовную сказку для взрослых дам.

Мир сетевой литературы посмотрела вдоль и поперек, захотелось себя показать. Не боги горшки обжигают – такие же обычные тетеньки описывают свои фантазии, еще и деньги получают за труды. Интересно, понравится ли кому-то моя затея…

Завела авторскую страничку, выложила юмористический рассказ из студенческого быта. Потом нашла в старых черновиках наброски повести – фэнтези. Мистика и волшебство с элементами детектива.

Комментарии пришли в первый же день. Читатели хвалили зарисовку, спрашивали, буду ли писать продолжение. Тогда я воодушевилась и начала большую историю. Мне пришел на ум сказочный сюжет о девушке, которая попадает в магический мир и становится там учительницей в местной школе.

Романтики в жизни моей не хватало, друга сердечного и в помине не было, вот я и начала сочинять про прекрасного принца на белом коне – в прямом смысле слова. Героиня моя учит ребятишек всяким магическим штучкам, варит зелье из целебных трав, умеет понимать язык животных и сама столь добра, нежна и прекрасна, что принц будет очарован с первой встречи. Вот только на пути их сближения стоят социальные предрассудки и даже колдовские чары.

Я назвала книгу «Азбука любви», в ней уже двести двадцать страниц и все никак не получается выстроить финал. Пишу-то я медленно, основательно – некуда спешить. К тому же часто забрасываю свои сочинения, иногда просто устаю, а порой нет никакого желания выдумывать. Лучше чужие сказки почитаю, опыта наберусь.

Бывает, что истории других авторов мотивируют на продолжение своей, появляются новые сюжетные линии, а потом начнешь чью-то замечательную книгу – аж дух захватывает. Думаешь, вот как должен подавать свои грезы настоящий писатель: все четко, логично, не то, что мои корявые опусы. И речь красивая, слово за слово цепляется, будто веревочка вьется, мне до этого далеко.

Самый сложный момент в создании моей сказки – хочу написать, что у героини будет ребенок. Очень хочу и не могу. Такого развития событий сценарий просит, читатели ждут – их у меня уже почти пятьсот человек верных подписчиков. А я как начинаю прописывать на черновике беременность моей Тины, так находит психологический ступор.

Сами собой слезы бегут, строчки плывут перед глазами, я бросаю измятые тетрадные листы, падаю на диван и начинаю рыдать, как истеричка. Уже давно позади тот снежно – оранжевый Новый год – семь лет пролетели как сон, а я до сих пор не могу забыть морозный январь и пустую больничную палату.

Апельсины с тех пор не ем, Руслан их передавал целыми пакетами, самого-то не пускали ко мне. Я просила не пускать. Уф… сколько можно оглядываться назад. Собрать бы все грустные эпизоды жизни в мусорный мешок и вынести прочь из дома. Закопать, утопить, сжечь и развеять на семи ветрах.

Так, хватит хандрить, в субботу у нас вечер встречи в «Очаге», надо придумать, в чем я пойду. Платье или джинсы… Надо записаться к парикмахеру, макияж сделаю сама. А стоит ли вообще идти? Только расстраиваться. Мне тридцать два года, семьи нет, детей нет, карьеру не сделала, даже собственного жилья не заработала. Нечем похвалиться перед бывшими сокурсниками.

Ольга Корнеева… Света Иванова… Саша Прокушев… Максим Плесовских…

Тот самый, в которого я была тайно влюблена. Как он теперь живет, как выглядит, хочется посмотреть хоть одним глазочком, перекинуться парой слов, подуть на остывшие угольки былого томления.

Выше нос, Тоня. Скажу всем, что пишу любовные романы под псевдонимом и хорошо зарабатываю в Сети. Может, поверят…

Глава 2. Душевная встреча

Я выбрала платье из темно-вишневого трикотажа, всего два раза была в нем на корпоративах, отлично на мне сидит. Сапоги надела на высоком каблуке, они у меня «выходные», им уже третий год, и все как новенькие. А вот тушь прикупила посвежей, а к ней заодно помаду и румяна. Тоналки должно еще хватить, редко ей пользуюсь.

Критически смотрю на свое отражение в зеркале, натянуто улыбаюсь. И чего меня Тонечкой мама назвала, надо было Дуняшей… Щечки кругленькие, губки пухленькие, глазки голубые. Матрешка, как есть русская матрешка! Даже гламурные городские художники слюни пускают. Не на меня, на портретные перспективы. Смеюсь…

Жаль, волосы отрезала до плеч, надоело с косой возиться. После свидания с женатым «ценителем естественной натуры» я психанула, зашла в салон, даже цену стрижки не спросила. Хорошо, на карточке еще оставалась половина зарплаты.

Как же надоело на всем экономить и выгадывать! Иногда посещает шальная мысль – бросить город и уехать к родителям в село. Заведем коровушку и курочек, вот тебе, Тонечка, творожок и свеженькие яички. Огурчики хрустящие прямо с гряды. Что-что? Нет охоты копаться в земле? Ну, тогда пей восстановленное молоко и лопай сырки с пальмовым маслом из супермаркета за углом.

Я вовсе не жалуюсь и прибедняться не хочу, денег мне хватает – я уже второй год как старший менеджер, а не девочка на побегушках. Сижу «на звонках», занимаюсь договорами. Скучно порой в офисе, зато коллектив спокойный, начальство хорошее. Где работу лучше искать?

М-да… Возле «Очага» припаркованы дорогущие машины. Два внедорожника, «Мазда», а этот значок вроде жука-скоробея вообще не знаком. Интересно, на чем сейчас ездит Плесовских… У его мамы раньше была «Тойота». И зачем до сих пор помню такие мелочи!

А вон и Светлана вылезает из джипа, неужели сама за рулем?

– Прив-е-ет!

Взметнулись каштановые кудри из-под черного берета, оценивающе распахнулись блестящие глаза.

– Тонечка, это ты? О-о, сто лет не виделись, а ты все такая же красотка, не изменилась ничуть! Дорогая, как я рада тебя видеть!

Осторожные поцелуи (не смазать помаду) и сдержанно-самоуверенная улыбка, перещеголять Светочку Иванову мне, конечно, никогда не удастся. «Ты прекрасна, спору нет!»

Света – городская, училась в группе «англичан» и забегала к нам в общежитие глотнуть свободы и потусоваться. Девчонка хоть и любит быть на виду и впереди, но по характеру простая, без закидонов. Впрочем, сейчас на девчонку уже не тянет – поширела, округлилась, накрашена ярко, а лицо как у взрослой тетки, вот и морщинки у глаз.

Да кто же мы теперь? Тетки и есть, всем за тридцатник! Летит время, нас не спрашивает…

Света торопит:

– Ну, пошли, пошли внутрь, я уже замерзла.

На ней коротенькая норковая курточка – «автоледи», цвет нежно-голубой или серебристый. Даже не буду мечтать о такой славной шкурке, у меня и машины не имеется. Зато в моем коричневом пуховике с капюшоном тепло даже в самый лютый мороз. Превращать недостатки в преимущество – вот это по-нашему!

Правильно я сделала, что пришла. Хорошо начался вечер. Зал небольшой, уютный – стол общий богато накрыт: от напитков, закусок и салатиков рябит в глазах, горячее подадут позже. Осталось решить щекотливый вопрос.

– Девочки, а Ксюша где? Мне бы надо рассчитаться. По сколько денежек вы складывались?

– Да «штука» с носа, кажется… Тонь, ты сама как? Работаешь? Детей сколько? Девочки-мальчики?

– Я сейчас Ксюшу найду, потом поболтаем.

Горло сдавило. Ничего-ничего, я была готова к подобным расспросам. Главное, принять бодрый вид и вести себя естественно. Буду казаться веселой, никогда не унывающей почти что блондинкой. Отвлекусь на маленькую сцену с микрофоном.

Вальяжная дама в корсете хорошо поет, душевно. И обстановка располагает к дружеским воспоминаниям. Огонь в камине хоть и электронная подсветка-имитация, а все же напоминает живое пламя. Да, Ксюша знает толк в светских мероприятиях с узким бюджетом.

Обнялись мы с подругой, стерли со щек отпечатки помады, едва не прослезились. Ксюша – молодец, первый брак у нее вышел неудачный, но она нос не повесила, живо рассталась с тем алкашом и нашла себе серьезного начинающего бизнесмена. За два года из закутка на рынке перебрались они в торговый центр, открыли свой магазинчик сантехники. Живут – не тужат. Но крутиться приходиться как бурундукам в колесе, это я отлично представляю.

Кто-то бесцеремонно тронул мое плечо, и тотчас облако мужского парфюма забило нос. Хм… невольно возникли ассоциации с мазью от комаров или с разворошенным муравейником. Видимо, дорогой одеколон с натуральными компонентами. Так это же Макс Плесовский собственной персоной…

– Здравствуй, красавица! Позволь узнать твое имя, а, вернее, напомни. Личико твое я забыть не мог, а вот буковки стерлись за долгие годы. Катя? Ирина?

Максим и раньше таким был. Обаятельный гад! Тепло-тепло делается в груди от его жгучего синего взора. И медленная тягучая речь завораживает, обволакивает, манит…

Стараюсь дышать ровно и не слишком восторженно пялиться, отвечая на его наглый вопрос.

– Антонина Андреевна.

– Тонечка, ты мне снилась ночами. Чистейшая правда!

Смеюсь, таю от комплиментов, а сама внимательно изучаю собеседника. Так же высок и строен, но волосики заметно поредели, с двух сторон ото лба залысины наметились, да и потускнел как-то, малость поистрепался. Только замашки все те же – «пришел, увидел, покорил!». Кольца на руке не видно, наверно, заранее снял или снова в разводе.

Мне-то какое дело до неисправимого ловеласа. Мне бы только со стороны посмотреть да речь его «медовую» послушать. Ничего серьезного меж нами даже представить не могу.

– Позвольте проводить вас к «трону», сиятельная Антонина!

– Уж будьте так добры!

Тут подлетели девчонки из группы «англичан», подхватили Максима под белы рученьки и увели на свой край стола. Я выдохнула с облегчением. Ну, вот и славно. Можно спокойно посидеть, пообщаться со Светой. Скорее бы Ксюша освободилась, внимательно зал осматриваю – ищу взглядом шуструю подругу.

– Пошли уже к нам, хватит бегать!

– Ага! Ага! Дорогие мои, как же я рада видеть вас всех вместе! Дима, налей пока водочки девчатам, я сейчас узнаю насчет шашлыка. Что-то задерживают.

Конечно, без Ксюшиного-то присмотра на кухне «Очага» повара сами не справятся. Начинаем закусывать, не дождавшись подругу. Но она уже тут как тут, отодвигает свободный стул рядом со мной.

– Коленька, зайчик, садись-ка сюда, я скоро…

Опять Ксюха ускакала, только мелькнула перед глазами ее черная кожаная юбка, тесноватая на крутых бедрах – вот юла!

Но меня отвлекает нежданный сосед. С заметным смущением начинает разговор:

– Тоня, здравствуй. Как ты поживаешь?

Оп-па, Зайцев! Я даже не сразу узнала. А возмужал, солиднее как-то стал выглядеть. Неужели тоже вышел в большое начальство? Вряд ли… Джинсы простенькие, блеклый свитерок стиран не раз. Зато сам подстрижен коротко, уши немного торчат, а раньше ходил лохматым, растрепанным.

– Привет, Коля, привет. Как ваша жизнь молодая?

«Ох, ты, Господи – руку мне пытается пожать, сам аж светится, наверно, уже выпили втихаря с пацанами».

– Тоня, ты совсем не изменилась, ты еще лучше стала…

– Спасибо на добром слове!

Улыбается смущенно-растерянно, а глаза круглые, счастливые, руку мою не выпускает из своей ладони. Будто, и правда, очень рад встрече. Ну, с этим можно запросто общаться, без церемоний.

Вдруг рядом раздается громкое, театральное покашливание.

– Гкхм… милая Тонечка, разрешите пригласить вас на танец, дабы засвидетельствовать полное восхищение вашей неувядающей прелестью.

Макс! Только он способен так заковыристо изъясняться по пустякам. А что мне терять? Разумеется, потанцую, когда еще выпадет такая возможность. Ох, есть же на свете симпатичные, обаятельные мужчины, которые своей притягательной внешностью пользуются вовсю.

И какой бы ни был у них дрянной характер, они всегда женщинам нравятся, соблазняют, увлекают, разбивают сердца. Меня сегодня на философию потянуло… Но болезнь под названием «Макс» не грозит. Точнее, уже не грозит. Лет семь-десять назад еще можно было меня зацепить, а сейчас поздно.

«Мне уже многое поздно, но я умею мечтать…» И мечты у меня самые приземленные: родные здоровы, зарплата стабильная, выспаться в выходные.

А все же волнение круто поднимается в душе. Я танцую с самым красивым мальчиком нашего курса.

– Тонечка, а чем ты занимаешься кроме работы? Муж, дети имеются?

– Нет, я в разводе. Детей тоже не получилось. А в свободное время я книги пишу и размещаю тексты на литературном сайте. Любовные романы. У меня читатели есть, мы общаемся в Сети.

– Тонь, ну, это же несерьезно все… О любви не надо писать… – бархатно шепчет Макс.

– Да, да, знаю – любовью надобно заниматься. Старая песня.

– Зато о главном. Тонь, ты сейчас, значит, живешь одна? Квартиру снимаешь? А как называется твоя последняя книжка? Почитать дашь?

– Да, я одна. Книга моя – «Азбука любви». Это иносказательно, конечно. Понимаешь, там девушка – воспитательница в волшебном мире, она учит детей. И любви в том числе. К зверюшкам, к птичкам, к цветам, к своей земле. К родителям и друг к другу… Я хотела в виде притчи рассказать о том, как важно доверие и сочувствие. Вот я и…

– Тонь, ты сама еще маленькая, я бы тебя тоже полюбил, может, бросим эту вечеринку – тут тоска и скука, давай лучше к тебе поедем. Хочешь, потанцуем еще, выпьем, закусим хорошо и поедем, а? Я такси закажу на полдевятого.

Говорит с противным придыханием, поглаживает меня по спине влажной ладонью, даже через платье чувствую, как вспотел. Как-то все не так… неприятно… липко. И еще неловко, что начала рассказывать ему о своей истории, открылась по сути незнакомому человеку. И совершенно зря. Он меня не слушал почти, думал о своем, плотском.

От Макса пахло сигаретами и алкоголем, улыбался он приторно-похотливо, попытался меня в ухо поцеловать, но я отстранилась и преувеличенно бодро сказала:

– Знаешь, у меня предчувствие, что ты не понравишься Тайсону. Он бывшему приятелю постоянно гадил в туфли. Такой конфуз!

– А кто у нас Тайсон? – промурлыкал Макс.

– Британец. Шесть килограммов живого веса. Хищный зверь с обманчиво ленивой мордой.

Я беззастенчиво соврала. Кот Тайсон прекрасно жил в огромной «упакованной» квартире подруги Ксюши. Ел и спал больше хозяев. Ксюшка смеялась, что ее муж порой жутко завидует своему питомцу. Особенно, когда «мамочка» ласково чешет Тайсону животик.

Макс Плесовских решил, что я кокетничаю.

– Тончик, это же шутки? Ну ты и проказница!

– Слушай, дорогой товарищ. Эмм… Короче, спасибо за то, что уделил время. Кушать хочу. Пойду к своим.

– Погоди! Может, выйдем, покурим, еще поговорим.

– Я не курю.

– Бросила? Ну, правильно, я тоже хочу. Мне нужен стимул, и, ка-ажется, я его нашел…

– Я и не начинала курить. Ты меня спутал с кем-то. Макс, я пойду.

– Ну давай, ага, увидимся еще…

Забавно, как изменился его игривый тон на снисходительно-разочарованный. А мне стало грустно. Максима я отлично поняла. По словам Ксюши он на грани развода со второй женой, настроение ни к черту, хотел провести время с еще миловидной «разведенкой», тем более, у нее для этого условия имеются. Хотя Макс по молодости и общагой не брезговал ради удовлетворения мужских нужд.

А ведь я хотела его увидеть. Думала о нем, когда выбирала платье, красила ресницы погуще. Хотела понравиться. Все-таки первая моя студенческая любовь. Обожание со стороны без единой попытки пойти на сближение. И вот сейчас через семь взрослой «послеучебной» жизни лет вполне можем прыгнуть в койку, так сказать, сблизиться по полной программе. А я отказалась…

Я вообще-то не ханжа. В тридцать два года, еще и после развода ханжой быть скучно. Но я искру хочу. Искреннее желание. Чтобы как в омут с головой. И закрутило. С «художником» у меня почти получилось. Иногда жалею, что не пошла с ним в гостиничный номер. Остались хотя бы воспоминания о красивом вечере. И много-много солененьких слез потом… В другие, одинокие вечера. Художники и поэты часто меняют Муз.

А мне хочется надежности и душевности. После тридцати двух особенно хочется. Когда уже не так легка на подъем, уже тяжело выплясывать наравне с молодыми, а тянет просто посидеть-поговорить в домашней обстановке. Хочется уснуть, прижавшись к родному плечу, не стараясь приучить себя к мысли, что плечо-то на время, тайком. Не надо мне краденого счастья. Может, ближе к сорока буду иначе рассуждать – я не зарекаюсь, но пока не надо.

Да, Максюша – образ твой светлый в моем сознании малость потускнел. Это ничего. Это пройдет. Дело-то житейское. Одним разочарованием меньше.

Глава 3. Лесник из Козловки

Вечер в разгаре, а я немного расклеилась. На девчонок, бывших однокурсниц смотрю – постарели, «обабились». У кого попа раздалась, у кого бока повисли. В походке нет былой легкости, в танце вертлявости. А сама я разве все та же резвушка? У меня еще и забот меньше – ни ребенка, ни котенка.

Анютка Семина уже четвертого малыша ждет. У нее муж в религию вдарился – предохраняться нельзя, аборты нельзя. Остается рожать. Анютке тяжело стоять на ногах, она так весь вечер и просидела, опираясь спиной о подоконник. Лицо опухшее, нездоровое.

– Знаешь, Тоня, я когда мимо роддома проезжаю, меня начинает резко мутить. У меня уже аллергия на роддом. Этот раз точно последний, теперь я буду втихаря таблетки жрать, чтобы больше не попадаться.

Зато Оленька Корнеева у нас завуч в гимназии. Даже на вечер встречи пришла в строгом костюме, танцевать не выходит, сидит прямо, как статуя, посматривает по сторонам с брезгливо-скучающим видом. Подруг у Оли на курсе было не много, но и тех что-то не видно, наверно, все на высоких постах и разделять наше плебейское веселье не «комильфо».

Зато мальчишки наши держатся проще. У Сани Игнатова своя автомойка, Казанцев несколько лет мотался «по северам», заработал на две квартиры в городе, опять собирается в экспедицию. «Надо детей обеспечить, у меня ж двое парней!»

Басов – риэлтор. Стоило получить диплом биолога, чтобы продавать элитную недвижимость? Но Басов всегда умел убедительно говорить. Я даже представляю, как он привозит клиентов за город и, расписывая достоинства коттеджа стоимостью под семь миллионов, делает акцент на отличной экологии участка.

Лара с Викой и раньше были «не разлей вода» и сегодня пришли на вечер вместе. Обе стройные, одеты дорого и со вкусом. Некоторые женщины именно после тридцати расцветают истинной зрелой красотой. А если еще и в семье все ладится, дом – полная чаша, детки радуют – чего ж не хорошеть. Счастье женщину молодит, а печаль старит. Почти афоризм… Надо запомнить.

У Лары – муж крупный предприниматель, совладелец сети продуктовых магазинов, Лара – домохозяйка и ради развлечения помогает Вике. А Вика создала турфирму. И бизнес, и отдых, и приятные знакомства.

Девчонки мне искренне рады, обнимают, хохочут, за руки трясут. Как были простые в общении, такими и остались. Маша Мелентьева к нам подходит, улыбается. Маша – стюардесса, у нее скоро выработается стаж полетов, можно пенсию оформлять.

Машка у нас красавица, по-английски шпарит без запинки, а вот не везет в личной жизни, до сих пор одна и без детей. Жила с каким-то кавказцем, он ее жутко ревновал к работе. Она пряталась от него у Ксюши. Так и расстались со скандалами.

А Ксюша с кем сейчас разговаривает… А-а-а… Машут мне рукой, зовут обниматься.

– Альмирочка! При-ивет! Ой, все такая же куколка. Молодец!

– Т-о-оня!!!

Мы обнимаемся с Альмирой, она тихонько смеется – личико белое, круглое, пара морщинок у глаз. Вот сколько знаю женщин-татарок, все очень добрые, приветливые, уютные. Всегда с улыбкой, голос не повысят на крик, даже малознакомым рады помочь, хотя бы просто поговорить по душам. Или это мне так везло с приятельницами?

Альмира жила в общаге на пятом этаже. Мы часто ходили к ней в гости, она угощала нас домашним хворостом и медовой сладостью «чак-чак». Объедение! Я записала рецепт, пару раз пробовала сама приготовить, но так вкусно не получалось. «Из той же мучки, да не те ручки».

Настроение у меня скачет весь вечер. То плакать хочется, а то кидает в смех. Снова усаживаемся за стол. Мужчины балагурят – подливают вино, от водки я уже отказываюсь. Голова кругом. Нет, хорошо, что я все-таки пришла. Прочь тоскливые мысли.

Да, мы меняемся и становимся старше. Это тоже хорошо. Есть свои плюсы. На мелочи уже не так остро обращаешь внимание, не так близко к сердцу принимаешь обиды…

– Коля, спасибо!

Заботливый у меня сосед. Бутербродики подкладывает на мою тарелку, то буженинки кусочек, то ломтик красной рыбки и листик салата сверху для аппетита.

– Коль, да хватит меня кормить. Ты лучше про себя расскажи. Ты сейчас где? Не учитель, случайно? Из нашего курса мало кто в школе остался.

Зайцев замялся с ответом, вздохнул тяжело, отвел глаза в сторону.

– Нет, я работаю лесником. В Козловке мой участок. Ну… я еще другу помогаю на пилораме. Но это не официально.

Поняла я его смущение. Слово «Козловка» в округе ассоциируется с лечебницей для душевнобольных. Этот санаторий построен еще в далекие советские времена и знаменит на всю область качественным обслуживанием и дивной природой.

Говорят, там еще сыновей больших начальников когда-то отмазывали от армии. Наверно, слухи. Но места уж очень красивые. Холмистый рельеф. Сосновый бор, ельники, моховые болотца, речка, луга разнотравные. Хоть всероссийскую здравницу строй.

А вот название у села смешное – Козловка. Нарочно не придумаешь: Коля Зайцев – лесник из Козловки. И чего я к человеку придираюсь? За лесом тоже должен кто-то следить, а Коле образование позволяет. Работа нужная и ответственная. Как раз для тихого, скромного человека.

Я расчувствовалась и вдруг захотела сказать ему что-то бодрое, утешительное, поддержать, мол, не тушуйся, Колян, тут все свои.

– Знаешь, я тебе даже немного завидую. Мне кажется, работу свою ты любишь, дом у тебя на земле, сад-огород имеется. Баньку топишь по выходным. Чистый воздух, натуральное хозяйство, дары леса. Спокойная, размеренная жизнь. Жена под стать тебе такая же спокойная и рассудительная, детки подрастают – им есть где побегать, поиграть, на селе ограды большие. Воля и доля детворе, качели можно устроить и свою песочницу. Да…

Кажется, меня немного разморило после пары рюмочек спиртного. Коля наклонился ближе и громко мне так на ушко говорит, чтобы музыку перекричать:

– Тоня, поехали ко мне в гости. Я тебе все покажу.

Я смеюсь и с недоверием качаю головой из стороны в сторону:

– А хозяйка твоя против не будет?

– Так я ж холостой. И потомством еще не обзавелся.

– Куда только ваши козловские барышни смотрят?

Не удержалась от ехидного замечания. А сама думаю, верно, есть в Зайцеве какой-то изъян, раз его девушки избегают – он и прежде на курсе ни с кем не дружил. Не воспринимали всерьез тихоню бойкие горожанки, а деревенским тоже подавай солидного городского парня. К тому же красноречием Коля не блистал и внешность самая заурядная.

А собеседник мой пустился в откровенность:

– Пробовал жить с одной женщиной. Чуть до ЗАГСА не дошло. Но ей все сразу хотелось, а я дом строил несколько лет, пока то да се… Водоснабжение надо провести, канализацию, газовую котельню с умом обустроить. А еще надо бумаги нормально оформить. Ограду хотел сразу же надежную из сайдинга. Баню мне срубили только в прошлом году по моим чертежам, индивидуальный заказ. Пришлось повозиться, зато потом местного начальника там парили – остался доволен мужик. Выписал мне тесу на веранду.

– Коль, так свой дом – это же здорово, – с чувством поддакиваю я.

– Так и есть. Только дом имеется, а хозяйки нету. Мне кого попало не надо. Тонь, понимаешь, я ее с сынишкой хотел взять, а она говорит, сначала купи машину. Она выучилась на права, а машины нет. Бывший ее отсудил себе иномарку. Короче, не хочу долго говорить. Давно мы расстались. Может, она и права, что уехала в город, сына хотела на футбол записать. А в Козловке какой футбол? Я ее понимаю.

Прямо жалко стало Николая, старается человек, дом строит, печется о будущем, а соратника по душе так и не нашел. Ну и тело, наверно, страдает… Да мне-то какое дело до Зайцевских телес! А язык уже сам собой чего-то лепечет:

– Во будет у меня летом отпуск, я к тебе в гости приеду. Если можно, конечно.

Коля даже вилку отложил, согласно закивал головой:

– Так зачем лета ждать? Поехали завтра с утра на все воскресенье. Вечером я тебя обратно в город отвезу. Ну… или утром пораньше.

Я отказалась, конечно. Думаю, он чисто из вежливости пригласил. И чего мне там смотреть? Баню по особым чертежам или другие надворные постройки?

Тут к нам Женя Казанцев подошел, отозвал Колю для разговора, начал что-то виновато тараторить, размахивая руками. Женька тоже заматерел, обзавелся животиком и вторым подбородком. Весь вечер от Маши Мелентьевой не отходит, они на третьем курсе дружили, а потом Маша стала встречаться со взрослым состоятельным мужчиной. Говорят, Женя очень переживал.

Музыка медленная, приятная звучит, я окончательно размякла, расчувствовалась. Коля возвращается и неожиданно приглашает потанцевать. Даже не успела придумать повод для отказа. И хорошо получилось. С Колей мне как-то проще было топтаться под музыку, он в ухо не дышал, спину не гладил. Только вздыхал глубоко и носом шмыгал, а потом вдруг выдал целую речь.

– Тонь, тут такое дело. Жека меня сейчас здорово подвел. Я у него должен был на ночь остаться, а сейчас оказывается – нельзя. У него резко изменились планы на квартиру. Пошел спрашивать, не сможет ли кто еще меня приютить до завтра. У всех семьи, а тут посторонний человек. Тонь, ты прости за прямоту, у тебя нельзя остановиться? Если нет, ты так и скажи, мне напрашиваться неловко. Но вдруг можно? Я тихонько посижу на кухне и тебя не стесню. А завтра уеду, у меня машина на стоянке, в ней ночевать, наверно, не разрешат да и холодина.

Это все он таким проникновенным, искренним тоном сказал, что я, признаться, растрогалась. Совсем жалко его стало! В кои-то веки выбрался лесник из своей Козловки на вечеринку приятелей – бывших однокурсников, договорился о ночлеге, а тут такая подстава. Ясно отчего Маша с Женей шушукались в темном углу. Может, судьба решается у людей.

– Я не против, Коля. У меня только места мало и гостю спать негде… Ладно, придумаем чего-нибудь. Ну что, еще посидим или уже такси вызывать?

– Как тебе удобнее. Тонь, я же как ты, – горячо заверил меня заметно успокоенный Зайцев.

– Пожалуй, мне удобнее домой. Коля, а ты обещаешь себя хорошо вести?

– Я? А-а… да, да, Тонь, ты чего выдумываешь…

А сам почему-то покраснел как маков цвет, даже уши его торчащие запылали, мне тогда совсем смешно стало. Ох, ты Коля-Николай, сиди дома не гуляй!

Такси быстро подошло, а я еще не со всеми девчонками успела наобниматься, не всю помаду стерла со щек. В мой пансионат, что почти в центре города, мы приехали уставшие, немного пьяные и очень веселые.

Глава 4. «Кролики-лоси!»

Я по жизни девушка разговорчивая, общительная. Особенно, если меня слушают так внимательно, как слушал бывший однокурсник Николай Зайцев. Он сидел напротив и блаженно улыбался, немного прищурившись. Наверно, расслабился от счастья, что все удачно и быстро решилось у него с ночлегом, и спиртное привело в доброе расположение духа. А я все говорила, говорила…

Мелькнула мысль, что вижу Зайцева в последний раз, завтра он уедет, и вряд ли мы еще увидимся, вот и поведала про свое сочинительство, похвасталась, одним словом. Кажется, я здорово выросла в Колиных глазах. Не думаю, что среди его знакомых есть другие «писательницы». И ничего, что у меня всего лишь доморощенная длинная сказка или бытовое фентези, я не очень хорошо разбираюсь в жанрах.

А потом заметила, что он украдкой зевает. Надо бы завязывать с болтовней и уложить человека отдыхать. Вот только куда? Диван у меня почти новый, широкий, я его обычно не раздвигаю, мне и так хватает плюшевого пространства.

Можно на полу постелить, но тогда мне на своем диване не уснуть. Совесть замучает. Ладно, были бы у меня лебяжьи перины, а то ведь один плед могу выделить, ну-у… покрывало в придачу. Спартанские условия. Конечно, Зайцев – лесник, значит, в моем представлении человек простой, закаленный бытом, но хочется разместить гостя получше. Не часто у меня бывают гости.

В итоге диван мы расправили, я его застелила, говорю: «Коля, давай без лишних церемоний укладывайся к стене». Пикантная ситуация, так мы же не дети. И не первые встречные, мне Зайцев пять лет на факультете глаза мозолил своими веснушками.

Сейчас они почему-то не слишком заметны, это раньше Коля бледный ходил как моль, а сельская жизнь придала ему некоторой брутальности и загара. Ладно, неловко пялиться на человека, надо пойти зубы почистить и придумать, в чем сама буду ложиться.

Эх, жаль, нет у меня приличной пижамы, а сейчас здорово бы выручил комплект из футболки и штанишек. Я оказалась совершенно не готова к столь пикантной ситуации. Еще «однокурсник» шепчет взволнованно:

– Тонь, а ты где будешь спать?

Весело отвечаю:

– С тобой рядом, с краешку. Только, чур, не толкаться! И не храпеть.

А еще черт дернул за язык пошутить:

– На честь твою посягать не буду, не переживай.

– Тонечка, я же совсем не против.

Сказанул ласково и подошел ко мне. Очень решительно подошел. Мне сразу стало жарко и беспокойно.

– Коль, у меня душевая там, если тебе помыться… и все остальное тоже. Щетку зубную новую я положила… а что еще… Да… Полотенце чистое.

– Понял! Я скоро.

А я вот не поняла, чего он так приободрился, даже зевать перестал. Ох, не надо мне было допивать третий бокал, так и знала, что уже лишнее. Если Коля вздумает приставать, я же могу и согласиться. Если принять все необходимые меры, конечно. Мы с ним знакомы давным-давно, и неважно, что семь лет не виделись. Зайцев на моем диване! С ума сойти! А почему нет, собственно?

Вытащила из шкафчика короткий шелковый халатик – мама дарила пару лет назад. Так ни разу и не надевала, он непрактичный, полы вечно разъезжаются, весь гладкий, скользкий. Не люблю подобные чисто декоративные вещи из одежды. А вот надо же – пригодился. В таком пеньюаре только лесников из Козловки соблазнять. Что-то я разошлась, размечталась. Да просто хочу обычного, женского… да просто хочу нежностей под алкогольный вояж в крови. А Колька под руку подвернулся.

Потом я погасила свет и наступила тишина. Даже машин за окном слышно не было. Наверно уже за полночь давно. Спать хочется.

– Тонь…

Он гладит мое плечо через шелковый рукав, придвигается ближе.

– Тоня-я…

Разворачиваюсь и натыкаюсь на его губы. Сама целую. Горячо и сладко. Так с большой голодухи набрасываются на черствую корочку, только Коля мягкий и теплый. Приятно его целовать. Халатик мой давно разошелся, руки мужские уверенно хозяйничают под ним, я тоже пытаюсь инициативу проявлять, но заметно отстаю в скорости.

– Коль, погоди, а у тебя презервативы есть?

– Нет, – шепчет он растерянно-виновато.

– А ты чего думал?! – искренне негодую я.

– Так я же не знал, Тонечка… – огорчился он.

– Надо было надеяться! И вот как теперь?

– В аптеку? Я сейчас сбегаю!

– Лежи уж, бегун! За окном под тридцатник мороза, куда бежать я сама не знаю. Где круглосуточные аптеки у нас – фиг поймешь. Не приходилось, слава богу, пользоваться по ночам.

Притворно сержусь, а сама торопливо соображаю, а может, ну его… гулять так гулять, получится ребенок – сама рожу и сама воспитаю. Ага! Кто ж за меня? Это глупости, конечно, с пьяной головы. Нельзя делать детей в таком состоянии. Все, отбой, нет так нет, надо было раньше подстраховаться.

Но Коля не унимается.

– Тонь, давай поженимся! Я тебя давно люблю, еще с курса люблю. Тонь, правда, я не знал, как к тебе подойти, ты бы высмеяла меня.

Вот как мужику пригорело! Тут на все согласишься, даже на законный брак. Разве я не понимаю? Очень даже хорошо понимаю судя по личному состоянию. Не одному Зайцеву пригорело. Кратко объясняю свою позицию насчет здоровых детей, и Коля грустно вздыхает.

Что и как у нас получилось дальше немного стыдно и смешно вспоминать. Правильнее сказать, утром было немного стыдно, а ночью-то я повела себя как самая продвинутая куртизанка. Зачем стесняться, все равно это первая и последняя наша ночь, завтра Коля уедет и даже не вспомнит о своем скоропалительном предложении. Даже чуточку грустно. Антонина Зайцева – интересно звучит. Этакий винтаж.

Какое счастье, что сегодня воскресенье. Я обычно долго валяюсь на диванчике, а потом прямо в ночной рубашке сажусь за свою «Азбуку». Сначала наброски в тетрадку, а потом можно набрать пару страничек на ноутбуке забабахать.

В последнее время мало пишу, застряла в пяти шагах от концовки. А почему героиня обязательно должна выходить замуж за принца и приносить ему наследника престола? Может, Тина сбежит с лесником? Вот это поворот! Симпатия с первого взгляда. Прогулки по весеннему лесу, нежные первоцветы и пробуждение истинных чувств. С принцем было обычное увлечение, и сам он вскоре забудет скромную учительницу волшебной школы. А вот лесник для нее в самый раз.

– Коля, спасибо!

Звучно целую его в губы, и Зайцев тут же открывает глаза, неожиданно наваливается на меня и говорит очень суровым тоном:

– Девушка, после всего, что случилось ночью, вы просто обязаны взять меня в мужья.

Люблю мужчин с чувством юмора по утрам. У меня папа такой. Он по жизни молчун, но уж скажет, так скажет. Колька даже внешне на него чем-то похож, тоже коренастенький, невысокий.

– А если я откажусь?

– Тогда мне придется вас похитить, увезти в чащу леса и принудить к долговременному сожительству.

– Зайцев, ты обалдел?! Ай, перестань! Коля!.. Коля, я серьезно!

– Я тоже! Собирайся, поедем ко мне.

– Да куда??? – взбудораженно ору я.

– Домой ко мне, куда еще? Все тебе хиханьки, а соблазнила человека, так будь добра нести полную ответственность.

– Вот умора! Мужчину на четвертом десятке лет лишила невинности. Бедняжка! Как же ты без меня жил?

– Плохо жил, Тоня. Может, с тобой будет иначе. Давай попробуем.

Он сейчас очень серьезно говорил и смотрел. Все взаправду. И шутки уже показались неуместны и самого Зайцева словно подменили. Взрослый мужчина, который знает, чего хочет и готов приложить усилия, чтобы этого добиться. Мужчина, который своими руками дом построил на земле и считает вправе требовать к себе уважения. Дом построил, дерево посадил… курочки, творожок… перпективы вырисовываются.

– Коля, а вокруг твоего дома деревья растут?

Зайцев задумался на пару секунд, видимо, огорошила я его вопросом. Начал вспоминать местный рельеф.

– Речка недалеко, там заросли ивы, еще черемуха – соловьи, знаешь, как в мае будут симфонии выводить. Эге! В городе такого нет. А в ограде я хочу яблони, ну… кусты там всякие… смородину, наверно, малину. Ты малину любишь? А кроликов? Я с лета завел, они смешные, черненькие и парочка серых. Траву им сначала косил, а потом выпустил в загородку, так они все сгрызли махом, не-е – пусть лучше в клетках сидят.

Я не знаю, что на меня накатило, но я начала реветь. Слезы сами потекли, я их даже не скрывала.

– Тоня, ты чего, Тонь, что такое? – заволновался сразу, глаза опять вытаращил.

– Кроликов люблю. Они хорошенькие такие, ма-а-ленькие, славные.

– Да какие маленькие?! Я их за уши перетаскивал – еле в руке удержал. Лоси!

Дальше я уже смеялась – остановиться не могла, даже живот заныл. Это ж надо такое ляпнуть: кролики-лоси. С ума сойти! Смеюсь, а по щекам слезы. Истерика не к месту, Колька сейчас решит, что я «с приветом». Потом прикинула, что у меня со дня на день должны «женские дни» начаться, значит, это все гормоны виноваты. И вообще… Безопасный период, голова трезвая, так может, уже можно и без подстраховки.

Коля без намеков мою благосклонность понял, удобненько меня расположил на диване и еще что-то игривое про кроликов на ушко прошептал. Неприличное, но смешное. Удивительное было утро. Приятное во всех отношениях.

С дивана мы поднялись только к обеду, и тут мне пришлось локти себе кусать, гостя даже накормить нечем. Сама бы я овсяные хлопья заварила, чайку попила, а Коле, наверно, надо основательно покушать перед дорогой. До Козловки езды примерно два часа. Пришлось заказать пиццу. Если честно, не хотелось мне Зайцева отпускать, у меня в голове уже всякие пикантные мысли крутились.

Может, он будет ко мне приезжать по выходным и рассказывать, как там кролики поживают. Я бы его очень ждала, накрывала стол, расстилала постель.

Глава 5. Тщательное планирование

Расстались мы немного неловко. Я решительно отказалась ехать с Зайцевым в его сказочную сельскую обитель, даже если меня там будет ожидать целое подворье разномастных кроликов, и у каждого в лапке по ландышу в знак привета.

Головой тоже надо иногда думать, не все же причинным местом. Скоро вечер, до деревни еще пилить и пилить, а завтра понедельник, мне на работу выходить, какие уж тут внеплановые путешествия.

Договорились созвониться на неделе, а в следующую субботу Коля обещал меня навестить. И даже не захотел, чтобы я его сейчас провожала до остановки городского транспорта. Колина-то машина на другом конце города, на стоянке у «приятельского» дома осталась, до нее еще добраться надо. А январский морозец не стихает.

И вот закрыла я за Колей дверь своего пансионата, забралась с ногами на кровать и надолго задумалась. «Тоня, Тоня, не приснилось ли тебе все на пьяную голову…». А если нет, стоит ли человеку давать какие-то надежды на продолжительное знакомство, да и к чему оно может привести.

А потом закралась в голову шальная мыслишка, может, бросить эту размеренную и скучную в моем случае городскую жизнь, поселиться в Козловке, заняться садом-огородом, курочками… Кролики уже есть, осталось коз развести или овечек. Хм… пасеку бы еще неплохо. Одним словом, размечталась я не на шутку, даже цветами в комнате запахло, словно обещанной Зайцевым черемухой. А что я в принципе теряю?

Работу свою городскую, конечно, жалко. Вернее, стабильную заработную плату, и еще страшновато вот так резко менять налаженную жизнь, тем более ради «деда Мазая» и его ушастых товарищей.

Стоп! Может, Коля и не вспомнит о своем поспешном желании сделать меня хозяйкой своей зверофермы, а я тут уже планы строю на посевную и уборочную. Дуреха ты, Тоня, даром, что девочка взрослая!

Так шутливо поддразнивая себя, в самых добрых фантазиях я провела остаток воскресного дня после вечера встречи с ребятами нашего славного выпуска. И засыпала почему-то с довольной улыбкой. До следующей субботы еще далеко, на сто раз все может перемениться.

Если Коля сам не позвонит, я же ни за что его номер набирать не стану. Зачем навязываться? Тем более леснику из Козловки? А целуется он горячо… И все прочее тоже не абы как, а с толком и чувством, что самой от себя таиться, – и душу и тело порадовал.

Ладно, хватит ерничать, завтра новая рабочая неделя начинается, выспаться не мешает перед трудовыми буднями менеджера средней руки.

Только задремала, а тут звонок! Уже рассердиться хотела на незнакомого абонента, кому это приспичило в двенадцатом часу ночи меня беспокоить. Оказалось, Зайцев до своего «терема» благополучно добрался, о чем меня и ставит в известность. Ну, спасибо, удружил!

Ворчу на него притворно, а сама будто в теплом и сладком меду купаюсь, сердце тает от виноватого Колькиного голоса. Много ли нам надо – одиноким разведенным девушкам «чуть за тридцать». Надо мало, а хочется мно-о-ого… Только уже верить и любить с годами труднее.

А я мед хочу, свежий, натуральный, в сотах. Соловьев тоже хочу. И спать не одной – Зайцев, надеюсь, не храпит, не толкается, так я и не поняла за одну ночь. Придется еще разик попробовать для полноты картины. Так я ведь даже не разобралась, нравится мне Коленька или это все просто так, случай выпал. Чувствую что-то хорошее к нему, насколько этого хватит – трудно представить.

Коля стал ежедневно мне звонить, ближе к вечеру. Как будто рассчитывал время, когда я возвращаюсь с работы. Но разговор у нас получался обычно недолгий и даже немного вымученный. Не о чем нам было пока разговаривать. Новости «зайцевские» можно по пальцам пересчитать, у меня тоже выбор тем не большой.

Но я чувствовала, что Коле почему-то очень нужны наши коротенькие беседы, пыталась шутить, болтала всякую чепуху, обсуждала погоду за окном, вспоминала общих знакомых, уже путая имена бывших однокурсников.

– Коль, а ты чего молчишь?

– Я тебя слушаю.

– А-а-а… Я думала, ты заснул под мое невнятное щебетание.

– Я с тобой хочу спать. Может, мне уже завтра приехать, тебя на день раньше не отпустят с работы?

И опять захлестывает тело горячая душная волна, и сладко-сладко щемит сердце…

– Коля, давай лучше как договорились. Вечер пятницы!

Грустный голос вздыхает в телефоне:

– Дав-а-а-й!

В четверг мне перевели на карточку зарплату и вместо того, чтобы торопиться по морозцу домой, я помчалась в ближайший торговый центр за покупками. Когда-то давно прочла в одной умной книжке совет для одиноких женщин: всегда иметь в запасе новенький комплект красивого сексуального белья и соблазнительный пеньюар, дабы это самое белье раньше времени скрыть от восхищенного взгляда мужчины.

Словно у одиноких женщин глобальная мечта – найти себе подходящую пару. Разве я так сильно хочу кого-то найти? Хоть кого-то да лишь бы под боком был? Вряд ли. Жизнь моя устоялась и ровно скользит по незримым рельсам мимо чужих полустанков. Чух-чух-чух, остановка «Козловка» – вылезайте, дамочка, приехали!

Это я сама над собой смеюсь, а мама за меня всерьез беспокоится, поэтому маме надо меньше знать обо всех моих новых и старых знакомых.

Надо честно признать, к романтическому приключению после вечера «бесподобной встречи» я оказалась совершенно не готова. В жилище моем не нашлось ни кружевного белья, ни даже пижамы приличной. Зато теперь буду во всеоружии, кроме деликатных предметов женского туалета я купила себе и приличный спортивный костюмчик.

Я пыталась рассуждать здраво. Вот приедем мы с Колей в его особняк на выходные, в чем я буду по дому ходить? Офисная одежда не подойдет, домашний халат и старенькая футболка с бриджами – вовсе стыдоба, остается элегантная туника чуть выше колен и на случай того, если с отоплением в Козловке туго – спортивный костюм.

На новую встречу с Колей я собиралась как в длительный турпоход, даже составила список всего необходимого, чтобы не забыть. Перечень включал в себя мелкие личные вещи, полотенце обычное и купальное, вдруг меня решат осчастливить приглашением в баню, затем ручка и блокнот для записей – умные мысли имеют обыкновение настигать в самых неподходящих местах. Так, что еще?

Ах, да… Я еще заскочила в аптеку и от смущения немного развязно попросила пачку средств индивидуальной защиты.

– Мне, пожалуйста, вон те… с перышком.

Какие именно средства выбрать посоветовала Ксюша, накануне вечером я взяла у нее подробную консультацию. Вот до чего дошло! Первый раз в жизни сама покупаю презервативы. Но в этот раз я хотела подстраховаться по полной программе. Чтобы никаких: «ой, прости, дорогая, забыл» или «у нас в Козловке аптека недоукомплектована».

Ноутбук в путешествие я брать не стала, все «важные мысли» запишу ручкой в черновик. А вот парочку консервов с тушенкой все-таки прихватила. Неизвестно еще, чем меня Зайцев кормить собирается. Голодать я не люблю, хотя и готовить только для себя разносолы мне скучно. А вот одинокого лесника хочется накормить. Может, рыбки хорошей взять и постряпать пирог?

Опять же не хочется навязываться со своей заботой, вдруг Коля подумает, что спешу такого видного жениха захомутать – освоить кухню, а там и спальню прибрать к рукам, а через эти две комнаты добраться и до всего домика вместе с кроличьим подворьем. Нет, нет, надо проще… легче… Настроиться на дружеские посиделки, на визит вежливости.

Ну, стесняться я, конечно, тоже не буду, поэтому беру с собой «тот самый» постоянно распахивающийся атласный халатик и домашние мягкие тапочки. Вполне может быть, что мой первый визит в Козловку окажется и последним. Просто поймем с Колей на трезвые головы – встречи наши ни к чему не обязывают, живем друг от друга далеко, серьезные длительные отношения вряд ли возможны.

Что-то я не в меру разволновалась. В четверг перед сном заглянула в свою «Азбуку любви». Теперь название показалось приторным, немного высокомерным, будто в любви все можно по буковкам заучить и строчки красиво лягут. Словно есть такая наука – вызубрил материал и можно на экзамен идти.

Перечитала заново первые главы и немного расстроилась – сказка чистой воды, не бывает так на самом деле. Все-то у героини получается ловко да гладко, и детки в деревеньке ее послушные, и принцы на белых конях мимо окон проезжают.

Хорошо живется выдуманной Тине. Оттого она и цветет как майская роза. Все у нее впереди – и пышная свадьба с пиром на весь мир, и королевская протекция в магический университет, детки родненькие опять же в планах. А, спрашивается, за какие заслуги? За милое личико, стройную фигуру и добрый нрав…

Да еще удачное стечение обстоятельств – неженатому принцу вовремя попалась на глаза. Он вздумал на зорьке прокатиться на своей сивке-бурке до гремячего ключа, а там наша героиня собирает росу для приготовления заветного зелья. Сердцем чувствовала, что надо спешить к ручью… Нестандартное развитие событий!

Пора мне свою книгу заканчивать. Порядком надоела. Свадьбу опишу в трех абзацах, платье личное вспомню – валяется где-то у мамы в шкафу, напрасные были траты. Намекну, что ожидается у счастливой четы наследник, думаю, читатели будут рады долгожданному хеппи-энду.

Уже сегодня хотела точку поставить и поблагодарить за внимание к моей скромной сказке, а вот не поднимается рука. Наверно, после Козловки приму окончательное решение о финале. Может, правда, ввести в сюжет хмурого лесника? Нет, Зайцев не хмурый, он трогательно-беззащитный. А вдруг это только маска и в своих личных владениях Коля покажет истинное лицо? Возьмет меня в оборот и заставит очищать дорожки от снега. Или скормит голодным кролам…

Давно я так не смеялась наедине с собой, как в эту последнюю неделю января. Ну, какой бы придумать повод для знакомства Тины и лесника. Может, она сорвет особо ценное яблочко с его привитой опытной груши?

А что? Лесник-селекционер, такого еще никто не писал, есть где развернуться, так и до драмы недалеко. К тому же вариации сюжета «от ненависти до любви» очень популярны. А еще аллюзии к «Аленькому цветочку»… Замечталась я, набросала наспех несколько страничек текста и пошла спать. Завтра пятница. Завтра Козловка.

Глава 6. Холостяцкий терем

В Козловку ехали молча, я дремала, Коля за дорогой следил – второй день метель, надо осторожно вести машину. Когда после муторной дороги мы наконец-то оказались внутри темной высокой ограды «Зайцевского терема», я успела немного заскучать. Может, просто вымоталась за эту неделю, устала.

У Коли старенькая «Хонда», и ту хочет к лету продать, уже копит деньги в доплату, мечтает о каком-то пикапе. Почему-то в голове у меня настойчиво плескалась одна-единственная мысль: это мой первый и последний визит в Козловку. Сугубо деловой, познавательный, ностальгический.

В сельской местности, у родителей в гостях я бываю редко, обычно это событие выпадает на месяц отпуска, который случается у меня в начале лета или ранней осенью. Выбираясь из пыльного шумного города в родную глухомань, я точно знаю, что в день приезда меня ждет щедрое застолье и непринужденная беседа. Перед сном можно прогуляться во дворе дворе, наведаться в огород или палисадник, где вместо цветов буйно разрослась красная смородина и вишня.

А мрачная громадина чужого дома в Козловке встретила хриплым собачьим лаем и присыпанной снегом узкой тропинкой, ведущей до самого крыльца. Заметив мою нерешительность, Коля смущенно засмеялся:

– Тонь, да не бойся ты! Буран старенький, он для проформы злится, доказать хочет, что не зря его хозяин кормит, вот и выслуживается.

– Я не боюсь! Буран… Имя красивое. Он хоть крепко привязан?

Коля закинул на плечо мою дорожную сумку и свободной рукой сжал мне холодную ладонь.

– Пошли скорей в дом, устрою тебя, а сам еще тут по делам сбегаю. Машину в гараж надо загнать, то да се…

В большой прихожей на двух перевитых между собой сизых проводах свисала с потолка энергосберегающая лампочка. Слабого желтоватого света ее хватало, чтобы понять – в доме планируется или заканчивается грандиозный ремонт. На полу лежали куски линолеума, на одном из них стоял раскрытый ящик с инструментами, тут же валялась старехонькая женская шубейка – по виду настоящий мутон, еще для полноты картины стоит описать пластиковый таз с ветошью и две обшарпанные табуретки.

Едва мы вошли в дом, Зайцев начал командовать:

– Размещу тебя в своей комнате. Вещи можешь на окне разложить и на стуле. Шкаф барахлом завален, лучше его не открывать – двери еле держатся. Верхнюю одежду сейчас повесим на эти крючки. Я тут нормальную вешалку потом приспособлю. Пока недосуг.

В ответ на мой удивленный и несколько раздосадованный взгляд последовало неловкое оправдание:

– Сама видишь, дом почти пустой. Полы недавно закончил. Диван имеется только в моей комнате. Ну… мы же вместе будем спать, да? Я так думал. Но если что, в кухне есть раскладушка. Приятель оставил, он тут летом жил, помогал мне с крышей. Сейчас в городе на заработках.

Стоя на вытертом коврике у порога, я медленно расстегивала сапоги, а еще всерьез размышляла, стоит ли вообще снимать пуховик. В доме, кажется, было прохладно.

Коля сбросил куртку прямо на инструменты и побежал куда-то в темное нутро своей холостяцкой берлоги. Гулким эхом донесся до меня извиняющийся голос:

– Я сейчас отопление включу, не замерзнешь. Одному мне и печки хватает, а гости обычно по делам заходят, долго не задерживаются.

Достав из сумки свои гламурные шлепанцы с помпоном, я с наслаждением сунула в них уставшие ноги и направилась в кухню. Собственно, о том, что это помещение является кухней я поняла по газовой плите и древнему столу, на котором, прикрытые полотенцем, отдыхали тарелки и чашки.

– Тонь, ну прости, чем богат…

Я даже вздрогнула от неуклюжей Колиной попытки меня обнять. Вроде чего ломаться раз приехала с ночевой, а у меня только три горячих желания: чайку попить, выспаться хорошенько и завтра с раннего утра настоять на отправке меня в город.

Сейчас бы уже такой разговор завела, но как-то невежливо сразу об отъезде, человек за мной больше часа по метели тащился, значит, действительно хотел видеть. Я, может, и зануда, но не совсем бессердечная. Пока строила планы побега, Зайцев с поцелуями лез, и скоро стало мне тепло-претепло, сама не поняла, как оказалась распростертой на приятельской раскладушке.

– Коль, а она выдержит? А если мы чего-то сломаем?

– Падать невысоко, все равно одеяло… мягко будет…

Потом Зайцев отправился по своим гаражным делам, а я с воодушевлением принялась за хозяйство. Ничего хитрого – собиралась картошку с тушенкой сготовить. Коля предложил пельмени местного производства – «наши – Козловские ручной лепки», но я не особенно впечатлилась. Картошку с мясом хочу.

А водку пить, наверно, не буду, даже за встречу. Если только маленечко пригубить ради настроения. Оно у меня и так уже в гору пошло. Зайцев еще обещал достать из погреба грибочков маринованных, только не поняла – грузди имел в виду, опенки или лисички. Не важно, все одно – деликатес.

В холодильнике я нашла сметану. Пир закат-и-им… Завтра меня ждет баня. Так что я передумала с утра уезжать, куда торопиться? Гулять, так гулять. С козловским размахом!

Наш поздний ужин прошел в самой приятной обстановке, мы с Колей расслабились, оттаяли, да еще этот буран за окном способствовал сближению тел и душ. Даже стало казаться, будто целый мир снегом замело, и мы одни из всего человечества сидим в тепле и комфорте, пьем чай, заваренный из мятых пакетиков, обитающих в жестяной баночке на столе, прямо со сковороды едим вкуснейшую картошку с мясом и грибами, и ничего больше не ждем. Все у нас уже хорошо. Давно я не испытывала такого блаженного чувства.

Потом Коля собрал грязную посуду в большой таз, залил горячей водой и сказал, что сам завтра помоет, если проснется рано. Или вдвоем немного приберемся, а на сегодня отбой, все и так устали за последний рабочий день.

Перед тем, как укладываться спать, Зайцев провел меня по дому, даже в мансарду предлагал забраться по подозрительно хлипкой стремянке, но «скалолазание» я решила отложить до более свежей головы и бодрого тела.

Дом, конечно, у Коли большой, что особенно подчеркивали пустые комнаты и их голые стены. Впрочем, в комнате, которую я по детской деревенской привычке называла залом, стоял навороченный всякими мужскими прибамбасами верстак. Пол под ним аккуратно был застлан клеенкой и усыпан стружками. Мастеровой хозяин, что тут скажешь.

Еще в зале мне очень понравился камин, гордо именуемый печью. Он был так ловко устроен, что мог обогревать сразу две комнаты, поскольку нарядным передом располагался в зале, а теплый кирпичный задок выходил в спальню. Печь-камин Коля пообещал зажечь завтра вечером, так что придется мне и в самом деле погостить здесь до воскресенья.

Ба! Завтра же первое февраля.

– Коля, ты месяц февраль любишь?

Он только плечами пожал, доставая из старенького платяного шкафа цветастое постельное белье.

– Не знаю. А ты шашлыки?

– Что шашлыки? Они тут причем?

– Ты шашлыки любишь? – деловито раскладывая диванчик, допытывался Коля, даже не глядя на меня.

Я бросилась ему помогать, расправляла изрядно мятую простынь, взбивала единственную худенькую подушку, заодно пыталась догадаться, будет ли к ней пара или нам так и придется делить одну на двоих. Коля деловито докладывал:

– На ночь мясо занес, завтра после бани накормлю тебя шашлыками.

После ужина я сытая была, но рот сразу наполнился слюной, резко захотелось кинуться Коле на шею и стиснуть в объятиях. Нашей русской зимой деревенские шашлыки после деревенской бани – это же сказка!

А вслух я степенно рассудила:

– Очень хорошо, только надо, наверно, мясо нарезать и замариновать, у тебя специи есть?

– Да все готово. Я прямо с цеха их ведерками беру.

– В смысле «с цеха»?

– У нас тут фермерское хозяйство недалеко, – пояснил Коля, – а в поселке открыт цех по переработке мяса и овощей. Пельмени и вареники свои, нарезка, колбасы, всякие заготовки: ягоды, грибы… От населения принимают и окультуривают по мешочкам, заморозка у них хорошо налажена. На севера возим, заказов полно. Летом Басов планирует индюшат завезти, я ему также с кроликами идею подкинул, тоже загорелся. Толковый мужик! У него в городе два магазина, один выкупил недавно, второй пока на аренде.

Я сидела над своей раскрытой сумкой, пытаясь разыскать в ее недрах кружевной пеньюарчик. «Шашлыки, пельмени, индюшата…». Вот куркули козловские! А я в супермаркете тощий холодец покупаю только со скидкой в целях экономии бюджета.

Я же с прошлого года откладываю часть зарплаты на банковский счет. Сбудется, не сбудется, только хочется свой угол в городе иметь, хотя бы однокомнатную квартиру. Родители тоже копят финансы, может, летом и решимся на ипотеку, как раз процентную ставку в моем зарплатном банке понизили.

У моей коллеги с «Копилэнда» брат работает в престижном агентстве недвижимости. Оксана обещала меня с ним свести, надежней проводить такую солидную сделку через знакомых, при покупке квартиры я очень боюсь нарваться на мошенников.

– О чем задумалась? В душ пойдешь? Туалет сама знаешь где… – тронул за плечо Зайцев.

– Не волнуйся, не заблужусь!

А когда мы уже окончательно погасили свет и легли, поняли, что, в самом деле, очень устали за день. Коля быстро заснул, а я высвободилась из-под его руки и долго вглядывалась в черный квадрат окна, прислушивалась к яростным порывам ветра, что бросал в окно пригоршни снега.

В городе я живу на четвертом этаже, под окнами тополя у проезжей части, летом пыльно и шумно. И зимой несмолкаемый шорох и свист машин. А здесь, несмотря на метель, удивительная тишина. Непривычно. О! Буран снова лает. Завыл… Это не к добру. Или к морозу.

А если нас, и правда, занесет снегом по самую крышу, и мы останемся здесь выживать, пока не приедут спасатели. На пару дней потеряться внутри огромного сугроба я, пожалуй, согласна. Если рядом будет такой домовитый Коленька и погреб с припасами. Можно есть, спать и целоваться за милую душу.

Глава 7. Интересный поворот

Все мероприятия, запланированные Колей в честь моего приезда, прошли «на отлично». Состоялись не только баня и обещанные шашлыки, но и вечерняя поездка на горячий источник посреди чистого заснеженного поля.

Мы нарочно отправились по темноте, потому что я стеснялась лезть в теплую лужу без купальника. Зайцев забыл меня о нем предупредить, просто в голову ему не пришло, что женщине для купания нужна какая-то особая одежда.

На горячие природные родники я уже не раз ездила с подругами или бывшим мужем. Но то были цивилизованные бассейны в составе турбаз, а не парящая бочка посреди подтаявшего сугроба. Так может, в этом и кроется настоящее приключение…

На Крещенье я никогда прорубь не ныряла, очень боюсь ледяной воды, а тут нужно всего лишь раздеться до белья на морозе и азартно прыгнуть в теплую, кисловато пахнущую ванну. Удивительные ощущения!

Вода приятно горячая, со дна бочки пятки щекочут маленькие фонтанчики, а плечи и голова на открытом воздухе. И первые звезды видны на темно-синем небе, и Коля чего-то лопочет, посмеивается рядом. Доволен моей восхищенной реакцией, так я ее и не скрываю. Давно не испытывала подобного экстрима и блаженства.

В бочке, установленной на минеральном источнике посреди поля, одновременно могут размещаться три – четыре человека, не больше. Но в тот вечер мы с Зайцевым купались одни, и только когда уже закутались в полотенца и залезли обратно в машину, на дороге замигали фары большого джипа. Это свято место долго пустовать не будет.

Пока возвращались домой, я еще вслух удивлялась, как местные предприниматели не выстроили тут хотя бы маленький санаторий. Видимо, отпугивала удаленность чудодейственных родников от больших населенных пунктов. Только до самой Козловки надо было еще полчаса ехать по тряской лесной дороге.

А когда мы до «Зайцевской» усадьбы добрались, меня такая нега охватила… вроде бы устала, а тело мягкое, послушное, кажется, каждой клеточкой дышит. Заслуженный отдых. Мы же с Колей не только обнимались в субботу, но в доме успели немного прибраться и сготовить обед. Я даже рыбный пирог сварганила, благо щокур был заранее разморожен.

Наблюдаю исподтишка – у Коли такое же расслабленное настроение. Улеглись мы на разобранный диванчик и, вроде бы, задремали. Вдруг слышу сквозь пелену сна шепот в самое ухо:

– Тонь, переезжай ко мне жить насовсем.

– А как же моя работа? – отвечаю вяло, готова отшутиться в любой момент.

– Мы тут тебе что-то поищем. Может, в школу устроишься или в соцзащиту, там с твоим образованием сразу возьмут.

– Коль, ты серьезно сейчас?

Молчит. Открываю глаза и натыкаюсь взглядом на его сведенные вместе светлые брови. Значит, серьезно.

– Куда нам торопиться?

Усмехнулся недобро. А лицо сразу сделалось жесткое, чужое.

– Значит, увезу тебя завтра в город и опять до выходных, ты так хочешь? – голос тоже отстраненный, обвиняющий.

– Мне все надо обдумать, не просто так, с бухты-барахты и переезд!

– Понятно. Думай. Недели хватит?

Сон меня, похоже, оставил, захотелось крупно поговорить.

– Знаешь, Коля! Я не для того выбиралась из деревни, чтобы через пятнадцать лет вернуться обратно. Уехать из города легко, кто меня там держит? А вот если захочу вернуться… Нет, я, конечно, понимаю – зайчики, цветочки, свежий воздух, у крылечка живописные клумбы. Это все хорошо. Но еще… еще…

Я пыталась представить всевозможные ужасы сельской жизни: туалет на улице, баня раз в неделю, загаженный курами двор, полная ограда воды весной, грязные дорожки, когда не обойтись без резиновых сапог.

А зимой высоченные сугробы снега и необходимость ежедневно работать дворником. Летом срезка травы, если не хочешь жить среди бурьяна. Опять же огород – вскопать, посадить, прополоть, собрать, законсервировать… Уф-ф, понимаю, почему на минеральные источники ездят городские туристы, местным-то просто некогда. Или это я обленилась, живя на четвертом этаже панельной «хрущевки»?

Коля терпеливо ждал, будто понимая, какая борьба сейчас происходит в моей душе. Да, я привыкла ежедневно принимать душ, но у Коли в доме стоит душевая кабина, туалет тоже в теплом пристрое, уже не так страшно.

Корову и поросят Зайцев не держит, а с кроликами возиться даже приятно, я их вчера немного потискала через сетку, одного самого мелкого мне дали подержать на руках – милота. Так, чем еще себя напугать?

«Тоня, очнись, что ты выдумываешь, какая Козловка!»

А с другой стороны – летом мне тридцать два стукнет. Если я хочу в принципе стать мамой, то надо быстрее соображать. Но почему-то всегда была уверена, что детей надо «делать» по любви.

Задаю вопрос прямо:

– Коля, ты как насчет детей?

– Двоих хочу: мальчика и девочку.

Не задумываясь ответил, я даже удивилась подобной скорости. Словно был наготове.

– Какой вы шустрый, Николай! Однако…

– Так время идет, их же еще надо воспитывать, – здраво рассудил Зайцев, тоже передумавший спать.

– Коль, у нас что же с тобой, любовь?

– У меня – да, а ты сама решай.

– Я не знаю. Неожиданно все. Свалился мне на голову как прошлогодний снег.

– А у тебя, вообще, какие планы на жизнь?

Грустно стало, еще немного и зареву. Не было у меня никаких планов – плыву по течению, только родителям лишние нервы и расходы.

– Коля, я, наверно, какая-то непутевая. У меня сложный характер, я придирчивая. И сама не подарок, и в то же время требую много. Могу легко обидеться и обидеть. Вот представь, все идет хорошо, а одно только слово меня заденет, и уже нет желания человека видеть, и хочется все бросить. Трудно объяснить…

Потянуло меня на откровение, не могла сдержаться, выложила всю свою подноготную, кажется, даже немного затемнила углы.

– По моей вине случился развод с мужем. Надо было держаться, у людей и похуже проблемы бывают, как-то справляются. Вместе. Дружно. Любя и поддерживая друг друга. А я, наверно, не умею любить. У меня сердце холодное и циничное. Ты потом сам поймешь, что зря связался…

Ну, все началось! Слезы в три ручья и самой себя жалко. Наговорила ерунды, растравила душу. Зачем? Коля пытается меня обнять, и скоро я реву уже у него на плече. Пусть видит, какая я на самом деле истеричка. Жить он со мной собрался и строить светлое будущее. Как же, держи карман шире…

– Тонь, я только одного не понял. А ты в городе принца себе ждешь? Или тебе мужик нужен только потрахаться?

Как он сейчас грубо сказал! Я сразу перестала хлюпать носом и успокоилась. Что-то он меня выставил не очень хорошо. Я же не такая. А если не такая, то зачем приехала к нему на выходные, в постели с ним валяюсь голышом и строю из себя царевну Будур. Почему мне вспомнилась именно эта царевна… Как она пыталась с мамой Алладина доить козу. Смешно. Может, у минеральной воды есть особые свойства на психику влиять. То-то я смотрю – меня то в смех, то в слезы кидает.

– Коля, мы с тобой люди взрослые…

– Ага! Вижу. Наволочку хоть выжимай от твоих соплей.

– Ты чего от меня хочешь? Я семь соток земли обрабатывать не смогу, свиней и коров боюсь, гусей тоже, куры еще куда ни шло.

– Понял. Дальше! – он как будто посмеивается в ответ на мои заморочки.

Чудак человек. Ведь я не шучу.

– Я творческая личность, Коль. Я пишу книгу по ночам. Про любовь и нежные разговоры.

– Усек.

Чем бы его еще напугать… Хм… а если быка да за рога или за другое какое интимное место.

– Давай так, предохраняться не будем, если забеременею, то до декрета работаю в «Копилэнде», а потом могу к тебе переехать, но рожать в городе, там надежнее будет.

«Ага! И что ты на это скажешь!»

Коля задумчиво наморщил лоб.

– Не согласен! Если видеться только в выходные, ты и за год не залетишь.

– Коля, ты как разговариваешь со мной? Слушай, ты какой-то бесцеремонный. Это неожиданно.

– А что притворяться? Я такой, как есть, сама смотри. Весь тут, со всем своим добром. Зарплата, правда, черная и белая. Иначе бы мне мои хоромы не выстроить. Ты, Тонька, не трусь, заживем не хуже других. Отпуск когда?

– Ну… ну, могу в мае попросить… а что?

– Вот бери в мае отпуск и приезжай сюда на месяц. Надо пробовать. А что насчет любви твоей, я не настаиваю. Главное, уважение и симпатия. Особенно в нашем возрасте. Любовь – это для молодых.

Я не стала возражать, так он все ловко провернул. Вот так Коля-Николай… Какой он, оказывается, прямой и суровый мужик. Очень хозяйственный. Не пьет и при мне не курил ни разу. Почти не ругается матом. Да, Тоня, смотри, такого проморгаешь, поезд может и у-тю-тю, а ты останешься одна на пустом перроне. Интересно, а что у него с генетикой?

– Коля, а у тебя родителям сколько сейчас лет? Как у них со здоровьем? Ты говорил, сестра где-то на севере живет, – одна сестра, больше никого в семье у вас? А у сестры дети есть?

Мне захотелось в ближайшее время узнать всю Зайцевскую генеалогию. И результаты исследования весьма вдохновляли.

Глава 8. Приятные перемены

В итоге серьезного ночного разговора мы с Зайцевым пришли к взаимовыгодному компромиссу. Встречаться решили все-таки по выходным. Коля приезжал за мной в город, увозил в Козловку, утром понедельника доставлял прямо к офису «Копилэнда». Это если по каким-то причинам мы не могли расстаться в воскресенье.

Поскольку виделись не так часто, причин для разногласий не было. Наоборот, вечер пятницы уже ждали как праздника души и тела среди рутины серых весенних будней. Собирая походную сумку, я даже шутила над нашими свиданиями фразой из старого советского фильма: «Вот и встретились два одиночества». Осталось только яблоневый сад развести. А фильм-то грустный… Как бы не напророчить самой себе.

Насколько я поняла, должность лесника позволяла Зайцеву иметь много свободного времени, которое тот употреблял на ремонт и благоустройство своего терема и всякие надворные работы. Я немного помогала навести уют, вычистила все комнаты, перемыла окна изнутри, разобрала-рассортировала хлам на веранде. Даже повесила любимые голубые шторы в спаленке.

Теперь думаю, надо бы съездить к родным, забрать из амбара кое-какие ненужные вещи, вроде потертого ковра или старенького комода. Когда еще мы сами разживемся новой мебелью…

Опять же круглые плетеные половики остались от бабушки – целый сундук. Мама их использует мало, парочку могу увезти. Ох, чую, родичи поймут, что собралась вить гнездо, надарят кучу всяких мелочей для дома. Придется заказывать машину побольше, в Колиной места не хватит.

В первые апрельские выходные мы с Зайцевым выбрались к моим родителям в Коровинку за шестьсот километров от города. Отцу Коля очень понравился, а мама как-то неопределенно выразилась, чуть ли не присказкой: «Если шансы на нуле, ищут злато и в золе». Я даже хотела обидеться, но не стала портить настроение себе и людям.

Маму я понимаю, она очень жалела о Руслане, уважала бывшего зятя, гордилась им – высокий, образованный, интересный. Иногда захожу на его страничку в соцсетях, судя по множеству фотографий, Руслан удачно женат, двое детей – славные мальчики, наверно погодки.

Все как он планировал: квартира, машина, семья, работа – все сбылось. Я камешком случайным попала в его сапог, вытряхнул и пошел дальше. Зачем сохранять близкие отношения, если нет никакого желания быть вместе и ничто не держит под одной крышей.

Руслан, конечно, тоже переживал развод, но, думаю, пережил. А во мне будто что-то надломилось после неудавшейся беременности и расставания. Было очень тяжело. Я хотела раз и навсегда замуж: свадьба, дом, дети, стабильность.

А разве Коля не о том же самом мечтал… Вот и получается, что мы с Зайцевым встретились неслучайно, надо держаться вместе. По крайней мере, так я себя и настраивала, невзирая на мамины поджатые губы и скорбные улыбки.

Зато с папой моим Зайцев уже договорился летом сгонять на рыбалку. И не за какими-то там тщедушными карасями, а сразу за матерой щукой. Коля знает места. Отец у меня по натуре молчун, но уж если ему кто по душе, начинает балагурить – не остановишь. Да Коля еще хитрец – привез с собой бутылочку коньяка и палку вареной колбасы «козловского производства».

А вот пару замороженных кроличьих тушек мама очень одобрила. Договорились, что на майские праздники родители приедут к нам в гости с ответным визитом. К нам, в смысле – в Колину усадьбу.

Сказать по правде, Коля начинал туманные разговоры о сватовстве, но я как-то в шутку обратила его намеки. Мы уже люди взрослые, зачем эти церемонии. Когда мама начала вздыхать чересчур громко, я замяла деликатный разговор, может, рано еще, а может, и вовсе ни к чему.

Когда в городе полностью сошел снег, а в ограде Колиного дома еще чернели комья льда у забора, я закончила свою «Азбуку любви». Осенило меня – за два вечера завершила то, что больше года не давало покоя, не складывалось в добротный логичный эпилог.

Папа-король категорически запретил принцу жениться на простой учительнице, а мама-королева выбрала благородную невесту из соседнего государства. Принц некоторое время разрывался между нежными чувствами к Тине и сыновним долгом.

Но Тина помогла товарищу сделать выбор, признавшись, что хочет жить не в роскошном дворце, а в теремочке скромного лесника – выращивать георгины и гладиолусы, подвязывать вьюнки, собирать садовую клубнику, варить варенье. И лес любимый вокруг и до школы волшебной рукой подать. Чего еще надо для счастья?

Отзывов хороших на мою историю было много. Вот только читатели порой делали замечание, что образ лесника прописан скупо и немного иронично. Просили написать продолжение о том, как сложится семейная жизнь молодой пары. Я обещала подумать над бонусной главой.

А пока занялась подготовкой к реальному огородному сезону. Сначала даже браться не хотела, а как-то субботним вечером перед баней прогулялись мы с Колей на участок возле дома и возмечтали о своей морковке и петрушке.

Коля обещал в мае землю распахать и огородить территорию. Мотоблок ему одолжит приятель, с которым они часто рыбачат. Я нисколько не удивлена, у Зайцева в Козловке кругом блат и «все схвачено». А раз грядки мне мужчина приготовит, надо в них непременно что-то посадить.

Семена помидоров я купила в городе аж пяти сортов, ну, с мамой посоветовалась, какие лучше, а все равно глаза разбежались – пакетики яркие, манкие, каждый обещает невиданный урожай. Еще купила семена огурцов, баклажанов и перцев, моркови и свеклы, зелени всякой. Да мне нравилось даже в руках эти цветные конвертики держать, почему-то душу грели, заставляли улыбаться.

К первому мая на окнах уже «колосилась» помидорная поросль. Вот такая теплолюбивая культура. У нас в Сибири томатам до высадки в грунт надо дней шестьдесят сил набраться, как раз к июню окрепнут и закалятся.

Огурцы можно чуть позже посеять, я планировала их немного подрастить дома и сразу в гряду, пусть Зайцев сам соорудит, озаботившись добычей природного удобрения. Чай в поселке живет и с местным фермером дружит.

Достраивая позади дома просторный птичник, Коля мой огородный энтузиазм полностью разделял и со своей стороны обещал снабдить нашу будущую семейную ячейку свежими яйцами. Не удивлюсь, если однажды приеду в Козловку, и на веранде меня встретит нестройный хор цыплячьих голосов. Однако, Зайцеву эти планы казались недостаточно масштабны.

– Куры – ерунда, это у всех есть. Я индюшат хочу развести. Мы с Басовым уже обсудили. Говорят, еще цесарок можно достать, только дороговато. Подождем…

В конце мая случилось сразу несколько знаменательных событий. Мне одобрили ипотеку на «однушку» в новостройке, и я получила заслуженный отпуск, который собиралась потратить на решение жилищного вопроса и посещение женской консультации. Примерно второй месяц беременности, надо встать на учет.

Новость о своем «интересном положении» я восприняла с большим волнением. Разом навалился груз ответственности за маленькое существо, поселившееся внутри меня. Все, чем дышу, что ем, что чувствую, будет сказываться на малыше. Маме сразу позвонила, она чуть не заплакала в трубку, а может, так и случилось. Ничего, это слезы светлые, они душу лечат.

Коле сказала о ребенке, когда ехали в машине до Козловки. Хотела дома у него признаться, а не выдержала, на полдороге проболталась. Коля сразу свернул к обочине, мотор заглушил. Растрогался человек. А я чувствовал себя такой важной и ценной персоной, что изо всех силенок пыталась сохранить строгое выражение лица, но губы растягивались в смущенно-счастливую улыбку.

Кажется, я все-таки напишу бонусную главу к своей законченной книге. Или начну новую историю. Поживем-увидим…

* * *

Начало лета выдалось холодным и мокрым. На едва распустившуюся черемуху полетел снег. Я лежала в больнице «на сохранении», смотрела в окно и мерзла под тонким казенным одеялом. Осталось выдержать два дня врачебных процедур, а там после осмотра должны домой отпустить. И где нынче у меня дом?

Моя новая квартира находится в «двенадцатиэтажке» на улице Казачьи луга. Вокруг самого дома даже зеленых насаждений нет, рядом строится торговый центр и чуть дальше школа. Район хороший, не спорю, выбирали долго, но так непривычно жить на окраине города после исторического центра, где знакомо каждое здание, каждая лавочка в старом тенистом сквере, где сосновые корни вздыбили растрескавшийся асфальт.

И квартира досталась с минимальным ремонтом, хорошо, что Коля сам многое умеет, сантехнику привез, установил, взяли в кредит плиту и холодильник, купили на сайте подержанный диван, кстати, в отличном состоянии, пару стульев и кухонный стол. Понемногу обживусь.

А текстиль и многие необходимые мелочи: шторы, покрывала, полотенца, ковер, посуду – это все родители подарили. Также родители обещали вносить оплату по ипотеке первые месяцы. Куда бы я без них…

Вчера мне было особенно плохо – тошнило, жутко болела голова, да еще это хмурое небо и холодища в палате. Я разнылась по телефону, беседуя с подругой, а сегодня после обеда ко мне Ксюша сама приехала. Дурищей меня обозвала в ответ на мои стоны по поводу того, что мне уже поздно рожать в тридцать три года, и вообще надо было отказаться от личной жизни и найти перспективную работу.

«Да-да, потом сутками вкалывать на ней, чтобы выплатить все долги за десять лет вместо двадцати прописанных в договоре и спокойно стареть в собственной городской норе».

– Нет, Тонька, ты, правда, чудишь не по-детски. Коля твой – золото, а не мужик! С таким не пропадешь, он надежный.

Ну, конечно, Зайцев у нас герой, он же Ксюше в последний приезд подарил крольчонка на забаву детишкам и что-то там посоветовал по поводу ажурной ковки. Есть в Козловке своя кузница, там любое изделие могут их железа соорудить – хоть изящную скамью, хоть колодезный сруб весь в узорах, хоть букет черных роз, где каждый листочек будет ярко индивидуален. А работают парни в рамках госпрограммы по поддержке народных промыслов.

Еще Ксюша какой-то договор привезла на поставку пиломатериалов, одним словом, Коля хочет ее теперь со своим фермером познакомить, собираются общее дело организовать. Если на имя Зайцева откроют ООО «Козловский лес», я даже не удивлюсь. Вот поправлюсь и смогу заниматься заказами, клиентов обзванивать, рассылать рекламные прайсы. Мечты, мечты…

Ксюша здорово меня пропесочила в больнице, свои проблемы заодно вспомнила – и с детьми и с мужем, а потом долго курила на крыльце, успокаивалась, даже уборщица сделала замечание, пришлось сказать, что мамочка здесь только я и никогда не увлекалась табаком.

На прощанье подруга сунула мне пакет с фруктами и побежала к машине, ловко перепрыгивая лужи, а я поплелась обратно в палату, интересно, будет ли меня тошнить от бананов как в прошлый раз. Иногда по ночам просыпаюсь от того, что внутри что-то больно сжимается и наваливается жуткое предчувствие, что опять ничего не получится.

Вдруг надежды разобьются в операционной, и потом я несколько месяцев буду жить на автопилоте. Кажется, жизнь моя стремительно проходит, утекает сквозь пальцы, а я так ничего и не сделала важного и серьезного. Пресловутый кризис среднего возраста.

До сих пор родители выплачивают мои кредиты, успею ли отблагодарить… Ксюша вон маму отправила отдыхать в Турцию на десять дней, а от меня родным лишь беспокойство и хлопоты.

Я маме так и сказала, да еще плакать в трубку начала, – мама смеется, «да ничего нам с отцом от тебя не надо, только не болей и сама будь счастливой».

Так я себя знаю – буду точно такой же мамкой! Если Бог даст мне малыша, я в лепешку разобьюсь, все сделаю для него. Буду очень стараться.

Только бы он родился здоровым, а то всякая ерунда в голову лезет, хотя скрининг анализы хорошие, а все-таки возраст. Первый малыш после тридцати – это не часто бывает. Но, говорят, в Европе сейчас такая тенденция. Взрослые, состоявшиеся дамы рожают даже без поддержки мужчин, только для себя. А у меня Коля есть. Николай Зайцев – «золотой мужик»!

Он предлагал официально зарегистрировать отношения. А я слышала, что мамам – одиночкам положены льготы. Говорю, давай документы подадим, будто я одна. Коля странно посмотрел на меня и презрительно сказал: «На деньгах помешалась».

Конечно, я не права и ребенку нужен настоящий официальный отец, тем более, если самому отцу этого хочется. Для мужского морального удовлетворения.

Ксюша мне тоже заявила, мол, ребенок не твоя собственность, а общее писклявое счастье, и Коля на малыша такие же государственные права имеет. В душе-то я знаю, что они правильно рассуждают, просто ничего не могу поделать со своим вредным характером, еще весеннее обострение, наверно, плюс гормональные перепады.

Во всем виноваты затяжные дожди и мое скверное самочувствие. Хочется целыми днями лежать, будто я рыба вареная, а не энергичная прежде почти молодая девица. Ксюша обещает, что такое состояние скоро пройдет и начнется у меня эпоха бурной деятельности. Жду не дождусь, когда смогу гулять по сухой зеленой ограде Колиного дома, пасти цыплят, кроликам резать траву.

Надо попросить, чтобы не скосил газон подчистую, я еще в апреле обнаружила у забора заросли чистотела и мать-и-мачехи. Пусть остаются. А под окнами в полисаднике я посадила желтые и лиловые ирисы – они многолетники, должны прижиться хорошо.

Хочу еще Коле позвонить, спросить, как там моя смородина и малина себя чувствуют. Две недели назад на открытой садоводческой ярмарке я приобрела несколько саженцев. И яблоньку еще. Сорт «Антоновка», через несколько лет будем собирать первый урожай. Столько планов, столько еще солнечных дней впереди…

Нельзя раскисать, Тоня. Особенно теперь, когда ты уже не одна.

Глава 9. Знакомство с новой родней

В честь приезда родителей Николая мы сорвали с грядки первый редис, а лукового пера уже было вволю. Огурчики, конечно, еще прикупить придется – сделаем салат с зеленью и вареным яйцом, как я люблю. Но это все закуска, а на горячее Коля опять заготовил мясо, и рыбу нажарил сам аж две большущих сковороды.

Альбина Кирилловна мне показалась приятной и доброй женщиной. Ниже меня ростом, худощавая, подвижная и очень разговорчивая. Признаюсь, я немного волновалась перед знакомством с Колиной мамой, но в первые же минуты общения скованность прошла. Если ко мне со всей открытой душой, разве могу я иначе ответить? Бывает, что и могу, но только не в этот раз.

Женщина всю жизнь проработала поваром, а год назад устроилась на ЖД, полстраны объездила, заведуя вагоном-рестораном и кухней на колесах. Альбина Кирилловна пару дней как вернулась из Туапсе, привезла нам ведерко клубники и пару баночек южных домашних соусов.

– Сама-то я не была на базаре, все некогда, а девочек-проводниц попросила, они уж знают, что я всегда беру. Вот эту попробуй, Тонечка, она не слишком острая, не повредит тебе.

– Коля, ножичек наточи острее, как-будто немножко тупой, я лучок порежу на рыбку. А маслице у вас где? Тоня, сиди, сиди, я все сама, я быстренько… отдыхай, моя хорошая.

Зайцев старший, как мне показалось, мужчина шебутной, любит выпить и погулять. Я еще раньше знала, что они с Альбиной Кирилловной не живут вместе, хотя развод официально не оформляют. Коля мне кратко рассказывал, что с отцом он не дружит, потому что тот «обижает мать» и даже один раз Коля его за это самого приложил к стенке. Вышла некрасивая история, после чего сын с отцом Зайцевы долго не общались.

Я смотрю на большого степенного мужчину с румяным лицом и солидными залысинами на голове. Сложно представить, неужели действительно мог он ударить свою худенькую супругу, да как вообще возможно такое бесчинство?

Даже во сне не увижу, что папа мою маму побил, – это будет равносильно концу света для нашей семьи. А Зайцевы как-то жили, растили детей, выучили обоих – Колина сестра работает учителем в начальной школе города Урая, дочке ее уже десять лет, профессионально занимается танцами.

Очень хочу познакомиться с Колиной старшей сестрой, может, приедут на лето к нам в гости, хотя бы в августе, в июле-то они в Турцию собрались, устали от севера.

Спокойно и хорошо прошел вечер нашего знакомства. Даже Зайцев старший как-то притих, занимался шашлыками, с сыном переговаривался насчет теплого пристроя, даже обещал помочь закончить строительство. На меня будущий свекор поглядывал довольно, будто Колин выбор одобрял, а если уж обращался, то вежливо и уважительно, обязательно полным именем называл – «Антонина».

Кажется, и Коля немного оттаял, расслабился под пиво, стал отцу отвечать дружелюбно, исподволь завязался у них мужской разговор. Тогда мы с Альбиной Кирилловной оставили Зайцевых наедине и пошли к реке прогуляться.

Уже весной, а в начала лета особенно оценила я красоту козловских мест. Речушку полюбила, она неглубокая, узенькая, с ленивым течением, а берега высокие, крутые, все в траве и высоченных старых ивах.

Даже в солнечный полдень здесь сумрачно под пологом деревьев. У самой воды разрослась ольха. Я насобирала целую пригоршню ее черных сухих шишечек, крошила их между пальцами, слушала волнующий запах влажного дерева. Воздух такой, что невозможно надышаться, – душа отдыхает.

Альбина Кирилловна тоже чувств не скрывала:

– Ах, как красиво у вас, ребята! Жить бы да радоваться.

– Так приезжайте и живите, дом большой, всем места хватит.

Сама не поняла, как слова сорвались с языка, резко возникло чувство симпатии к этой женщине. Она же Колина мама и не все у нее хорошо складывается сейчас. Но вот пригласила к нам, а на душе уже кошки скребут, как-то будем ладить, кухню делить. Вроде две хозяйки в доме – ссоры неизбежны.

– Тонечка, спасибо тебе, но вам лучше одним! Я, конечно, помогать буду, чем смогу. Я Коле говорила – какую хорошую дочку он мне нашел.

– Неловко прямо… Мне ведь уже за тридцать давно, «девочки» в моем возрасте детей в школу водят, а я припозднилась.

Альбина Кирилловна понимающе закивала.

– Тонечка, хорошая моя, все успеть можно, если дружно и честно. Только меня беспокоит, что вы жениться не хотите, а лялечка родится, как будете записывать? Я хочу, чтобы лялечка наша была – Зайцева, и ты, чтобы наша была Тонечка, носила нашу фамилию.

Я очень растрогалась после такого обращения. Вот бывают же люди открытые и искренние, а я все жду какой-то подвох, закрываюсь на все замки, готовлюсь нападение отражать. Наверно, надо проще с людьми, человечнее. Но и себя в обиду не давать.

С реки шли через осиновую рощицу и пологий овраг, заросший черемухой. Там на дне оврага была тропинка протоптана, и лежало толстое подгнившее по краям бревно навроде скамейки. Мы бы еще посидели, но скоро стала досаждать мошкара. Пришлось возвращаться в дом.

Мысли в моей голове крутились, словно комарики над водой, одна другой радостней. И самочувствие отличное в последние дни, и знакомство с будущей родней удачно сложилось. Осталось теперь моих родителей с Зайцевыми свести. И можно, пожалуй, готовиться к скромному торжеств в честь смены фамилии.

А то что же – родится у меня дочка и будет Зайцева, как ее отец, а я останусь Кривошеина, будто вообще не при делах. Сегодня же выскажу Коле свое мнение по животрепещущему вопросу.

Глава 10. Тревоги и мечты

Вчера Зайцев привез домой из столярки набор кухонной мебели – настоящий деревянный стол и четыре табурета. Я нарочно выделяю слово «настоящий», потому что из цельных березовых досок, а не каких-то там прессованных опилок.

Конечно, Коля не сам мастерил, а заказал знакомым ребятам, обошлась нам покупка всего в десять тысяч рублей, даже страшно представить, сколько такое изделие могло стоить в городском салоне.

Столешница – массивная, больше метра длиной, с гладенькими закругленными краями и мощными резными ножками, табуреты под стать. Гляжу – не нарадуюсь, вот и обживаемся потихоньку. Ремонт в доме закончен, ограда прибрана, саженцы садовых культур прижились, клематисы оплели опору навеса.

Даже не думала, не гадала, что этим летом стану хозяйкой большой усадьбы, а еще и мамой. Впрочем, мамой-то я стану зимой, примерно под Новый год. Ассоциации не очень хорошие, но убеждаю себя, что мне дается второй шанс и теперь все сложится удачно.

Мы ждем девочку, решили назвать Ксюшей. Я уже приобретаю разные детские вещички, мама меня журит, мол, вырастет малышка быстро, всего сносить не успеет, а мне радостно держать в руках крохотные распашонки, до слез трогательные кукольные на вид носочки и чепчики.

Тут я недавно совершила спонтанную покупку – прямо на улице у бабушки, торгующей малиной, взяла старую картину с узорами из поделочных камней. Я шла из поликлиники мимо торговых рядов, и взгляд зацепился за кусочек осеннего леса на полотне примерно шестьдесят семь на девяносто сантиметров.

Наш русский лес и река – мелкая, неширокая, а в ней деревья отражаются – березки, осины и пара елочек. Просто «козловский» пейзаж! Цвета охристые, рыженькие, оттенки красного в рощице, ярко-зеленого на хвое и сверху сизо-голубое, словно стеклянное небо, а на нем птицы улетают – две рядышком и одна в сторону. И ни капли не грустно.

– А сколько просите за картину? – спросила я хозяйку этого сокровища.

– Так пятьсот рублей, – живо отвечала бойкая старушка, вручая очередной покупательнице кулек с дачными огурцами.

Я задумалась.

«Подозрительно дешево… И рамка рассохлась, вон в уголках щели, лак облез. Это ерунда, конечно, можно заново покрасить, обновить. А нужна ли мне эта картина, сейчас не до роскоши. Опять же пятьсот рублей – дар, не купля, как говорила моя бабушка. Бабушки давно уже нет на свете, но я уверена – бы понравилось моя покупка, а вот мама не одобрит, но скажет – раз пожелала, правильно, что взяла, надо себя порой радовать. Тем более за сходную цену».

Картину мне завернули в клеенку и обвязали скотчем, надеюсь, Зайцев согласиться повесить «Осенний лес» в зале, там много солнца, – будет на желтых камешках играть, только все равно не верю, что это настоящий янтарь, может, подделка пластмассовая, отсюда и дешевизна.

Жаль тогда сразу не успела зайти в галерею посмотреть краски для багета – торопилась на автобус до Козловки. У Коли машина в ремонте, что-то случилось с двигателем, а мне приспичило ехать на плановый осмотр к доктору.

Так и не могу определиться, в городе живу или в селе. Получается, что на два дома, но это только до декрета, вот получу на работе расчет и сразу на чистый воздух и тепличные помидоры с перцами. Вот август закончится, и в середине сентября я буду свободна, как воздушный змей на ветру.

В «Копилэнд» мою смену фамилии и новость об «интересном положении» руководство приняло без особой радости, зато коллеги поздравили от души. Я собрала маленькое застолье, заказала два пирога – сытный с горбушей и сладкий – брусничный, даже пригубила шампанское за компанию. Сотрудники мне подарили три алых розы, вазу для букета на новоселье, флисовый плед и большое банное полотенце. Все добро пригодится, я же теперь своим жильем обзавелась.

Здоровье иногда меня подводит, участились мигрени, часто устаю, и вечерами уже ни на что не хватает сил. Иногда перечитываю свою «Азбуку», редактирую немного, исправляю опечатки и мечтаю, что буду растить дочку и параллельно писать продолжение. Ксюша на ножки встанет, и у моей героини Тины дочурка научится ходить. Замирает душа от предвкушения подобного чуда.

А все же тревожно и боязно, какая мама из меня получится. Одно дело – вести уроки в школе, распекать и поощрять чужих ребятишек, а тут свое – навсегда родное, незримой пуповиной до последнего вздоха привязанное, и от тебя бесконечно зависит. Но все ли зависит от тебя…

Порой встречаю в парке детишек с явным отклонением в развитии, у мам их сосредоточенный напряженный взгляд, держатся в стороне от прочих. Возможно, пока с животиками ходили, пока анализы сдавали, ожидая малыша, они не представляли насколько переменится их жизнь с появлением крохотного слабого существа. И сколько будет слез отчаяния и бессонных ночей, поликлиник и справок, разногласий с родными.

В Козловке молодая семейная пара развелась через год после рождения мальчика с ДЦП. Если со мной что-то похожее случится, я даже не знаю… нет, Коля нас, конечно, не бросит, но страшно, очень страшно думать о такой ситуации. И не нужно думать, а ночами проснешься от того, как малыш беспокойно ворочается внутри, начнешь разминать затекшую руку, и сразу подкрадываются всякие нехорошие мысли.

Ни с кем ими не делюсь, зачем зря людей волновать. Еще бабушка моя говорила: «Что было – мы видели, что будет – увидим. Спать ложимся – как умираем, и каждое утро рождаемся заново». Может, сказывается мое особое состояние, но сейчас стала часто задумываться о предках, попросила маму привезти старые фотографии, оформила большой альбом, подписи сделала. Это ведь не только для себя…

Вот дочурка подрастет, расскажу ей историю нашей семьи. Вместе нарисуем семейное древо, я уже нашла в Интернете заготовки, распечатала и прибрала в специальную папку. Так много хочется рассказать дочеьке и больше того хочется, чтобы она все понимала, слушала внимательно, с интересом.

Загадываю, на кого она будет похожа, лучше бы внешностью на меня, а характер взяла Колин – спокойный, упорный и хозяйственный. Девочка такой и должна быть – сдержанная, добрая и аккуратная. Ну, что ж, вместе с папой станем ее уму-разуму учить, на то мы и родители.

За последние месяцы мы с Колей так крепко сблизились, что я иногда удивляюсь, как раньше могли жить друг без друга, почему долго мыкались порознь. Самое удивительное, мы же пять лет учились бок о бок и даже парой фраз едва ли перекинулись за это время, а теперь – не разлей вода. Полное взаимопонимание.

Только мама моя не очень верит в наши нежные чувства, говорит, я от безысходности стала Зайцевой, а он от одиночества меня взял. Вроде, как нам обоим деваться некуда, прыгнули в последний вагон уходящего поезда. Ту-ту…

Я не спорю, пусть так все и случилось на первый взгляд, но теперь мы вместе и у нас все будет, как у людей и даже получше некоторых. У нас свой дом на земле, работать умеем и любим, дочка скоро появится, а там можно и дальше загадать, жизнь скоро сама поскачет как горная речка по звонким камешкам.

Уже представляю, что забот полон рот, год от года веселее и круче, впереди и огорчения ждут – мелкие и покрупнее, но тем больше станем радоваться ясным дням и хорошим встречам.

* * *

Коля вдруг захотел, чтобы дочку назвали Алисой, а у меня не осталось сил протестовать. Роды начались раньше срока и прошли очень тяжело. Когда из родильной палаты меня на каталке завезли в лифт и начали поднимать на третий этаж в детское отделение, казалось, из ада мучений я воспарила в райские кущи блаженства. Сама себе не верила, неужели почти двадцать часов пыток остались позади.

Малюсенькое влажное тельце лежало на моей груди, тоненькие восковые пальчики слабо шевелились, я думала, что сердце мое разорвется от счастья. «Ксюша… доченька…».

Вечером позвонил Зайцев, поздравил меня, много хороших слов сказал, а потом заявил, что надо еще подумать над именем, дескать, судьбоносное решение принимаем и ошибиться нельзя.

– Коля, мы же все давно решили. Чем тебе «Ксюша» не нравится?

– У нас в поселке уже третья девочка с таким именем! На работе у Кирсанова тоже внучку Ксенией назвали. Будут в классе четыре тезки, и что хорошего. Я за «Алису»!

– В стране Чудес?

И все же он в чем-то супруг мой прав, помню, в школьные годы со мной вместе три Наташи училось и две Ольги, зато Антонина была всего одна и тем всегда гордилась.

Глаза закрываются – хочется забыться сном… губы сухие искусанные болят… доченька возится в своем кувезе, наверно, мокрая опять, ох, вставать тяжело…

– Алиса, так Алиса, будь по-твоему.

С самого момента выписки начались мелкие неурядицы: Коля забыл привезти пакет с одеждой мне на смену, пришлось снова натягивать надоевшие компрессионные колготки и несвежую, растянутую большим животом футболку, а так хотелось переодеться во все чистое, свеженькое.

Я нервничала, торопилась, за три дня измаялась в палате, – дети у соседок плачут, и Алиска начинает подпевать, о сне вообще можно забыть. Потом у нас еще какую-то сыпь диагностировали, оттого и задержали выписку.

Еще до родов я настояла, что первый месяц мы поживем с дочкой в городской квартире. Вот туда нас Коля и привез. Кроватка, вещи детские – заранее приготовлены, но оказалось, что не все учтено. Молока у меня было мало, Алиска висела на груди и начинала плакать, как только я пыталась уложить дочку в кровать.

Отправила Колю за смесью и бутылочками, еще нужен электронный градусник и зеленка куда-то задевалась. Холодильник почему-то пустой…

Я начала дергаться и психовать.

– Коля, ты нас вообще ждал? Я есть хочу, мне сейчас надо нормально питаться. Я кормящая мать.

– Я вас ждал домой в Козловку.

А сам насупился, в глаза не смотрит. Осунулся, похудел, выбрит плохо. И я как назло едва ворочаю языком:

– Здесь до больницы ближе, мы же договорились обо всем, чего ты начинаешь?

– Успокойся, сейчас схожу в магазин.

– И в аптеку. Я список составлю. Коля, а где у нас ручка?

– Твоя же квартира, ты тут хозяйничаешь.

– Коля, не заводись, мне и так плохо. Сыр купи, может, молока прибавится. И сгущенки хочется, а фрукты, сказали, нельзя… Слушай, я тут написала тебе фито-сбор для лактации, не забудь спросить.

– Понял. Теща когда приедет? – он не говорит, а будто рубит дрова каждым словом.

– Завтра жду. Коля, а когда мы коляску купим? Это не срочно, гулять пока нельзя, но надо уже присмотреть.

Сама удивляюсь заискивающим ноткам в голосе, наверно, это от слабости и желания довериться кому-то рядом, разделить с родным человеком все напряжение и беспокойство последних дней.

– Сделаем.

Колю не узнаю, на себя не похож – мрачный, неразговорчивый, от прежней доброжелательной веселости нет и следа. Неужели не рад малышке…

Это потом он мне рассказал, что на работе неприятности, попало ему за какие-то махинации с елками под новый год. Ему попало и рождение дочки совпало. Да я еще тут на нервах играю. Так чего скрывать свои проблемы, они же теперь наши общие.

А Коля меня утешает:

– Зачем тебе зря волноваться, утрясется, не думай даже. Ребята обещали помочь.

– Ты их слушай больше, они тебя еще воровать научат, – ругаюсь я с Алисой на руках. Деловая мать семейства.

– Так было бы чему учиться… – отмахнулся с досадой.

– Коля, не пугай меня!

– Молчу я, молчу. Просто сейчас каждый успевает, как может. Люди миллионами ворочают, а тут…

– Ага, ворочают! Они ворочают, а тебя за три тополя на Плющихе посадят! Ты подумал про нас? Мы с Алиской по миру пойдем!

– Мамки-няньки помогут… – огрызнулся и хлопнул дверью.

Хорошо хоть вернется скоро, я уже почему-то скучаю.

Первые недели прошли в суматохе, мамин приезд совпал с посещением Альбины Кирилловны. Вот уж точно мы напоминали трех наседок, кудахчущих над одним несмышленым птенцом! И все-то дамочки с опытом, старинным или передовым. Старинный – это у драгоценной свекрови.

– Тонечка, ты ее пеленай потуже, она успокоится как в «мамином домике». Укропную водичку приготовили? Скоро начнет животик болеть. А вот памперсы вы зря так часто используете – попа вспотеет, это плохо скажется на здоровье девочки.

Зато мамочка моя как всегда по инновациям впереди планеты всей.

– Тоня, дай ей свободу движений! Я прочла в Интернете, что им надо больше двигаться. И надо уже приучать писать по сигналу. Держи под коленки над умывальником и водичку включай, она девочка умная, сделает все сама.

– Мама-а! Ты что говоришь? Как щенок Павлова у нас дочка будет по команде в туалет ходить?

– Щенок Павлова по команде питался, не путай.

И смех и грех… Только Алиска по-прежнему спала у меня на руках, на охи-ахи бабушек не реагировала, ручки из пеленок вытаскивала, царапала себе щечки и оттого еще пуще ревела. Один раз зашлась таким диким визгом, что я кинулась вызывать «скорую». Но к приеду врача мы уже мирно дремали. Строгая пожилая дама в белом халате сделала мне выговор:

– Женщина, вам сколько лет? Тридцать три? Ну, и что с того, что первый ребенок, вы литературу читали, на курсы молодых мам ходили? У девочки обыкновенные колики. Процесс естественный для ее возраста. Держите под рукой «Эспумизанчик» и будьте спокойны. Ребенок абсолютно здоров. Распишитесь вот здесь.

– Спасибо… я очень испугалась. Простите.

Было безумно стыдно перед врачом за свою неумелость и склонность к панике. Век живи – век учись и все равно помрешь психованной дурой. Но это самый пессимистичный прогноз, а будет настроение лучше, я другой себе сочиню.

Может, именно сочинять истории я и умею лучше всего в жизни. Недаром мне хорошие отзывы пишут незнакомые люди на сайте. Но теперь долго не вернусь к электронным книжкам. Не до сказок, успеть был четвертинку сна посмотреть.

Глава 11. Семейные будни

В марте по раскисшим дорогам Зайцев забрал нас в Козловку. Я была уже не против домика в деревне. Замучилась таскать коляску из подъезда на улицу, выискивать комфортное местечко для прогулки. Кругом одинаково серые дома, подтаявший грязный снег, даже небо казалось унылым и скучным.

Альбина Кирилловна взяла отпуск и какое-то время жила с нами. Варила борщи, жарила и запекала с овощами рыбу, стряпала пирожки с разной начинкой и заставляла меня хорошо кушать для повышения качества молока. Сначала я радовалась тому, что избавлена от кухонных дел и могу целиком заниматься дочкой, а потом поняла, что изобилие аппетитных блюд пагубно сказывается на моей фигуре. Но у Альбины Кирилловны так заманчиво вкусно все получалось! У-у-у…

Если в первую неделю после родов я высохла как щепка от тревог и бессонных ночей, то спустя три месяца вдруг округлилась сдобной пышкой. Этот факт меня ужасно нервировал. Сейчас в тридцать три года, будучи кормящей мамой, я чувствовала себя настоящей русской бабой. А временами даже бабищей…

Стоило только глянуть в зеркало на свою пополневшую фигуру в распахнутом халате, на хмурое неухоженное лицо с уставшим, тяжелым взглядом… хм… надо бы выщипать брови и сделать маску, что-то я совсем себя запустила.

Характер у меня и раньше был не сахарный, а теперь я и вовсе огрубела, срывалась на Колю, дерзила его маме по всяким мелочам, благо та была безответна и все прощала.

Уже потом, укачивая дочь в тишине и покое отдельной комнате или сидя во дворе и наслаждаясь свежим весенним воздухом, пока Алиса спит в коляске, я отчетливо понимала, что близкие люди сделали для меня так много, так много, что не расплатиться вовек. Становилось стыдно до слез, и пару дней я вела себя как скромная монастырская послушница, даже называла свекровь «мамой», отчего та приходила в невероятное волнение.

Странные перепады моего настроения постепенно прошли. Режим дня, наконец, устоялся, я потихоньку стала возвращаться к прежним привычкам: вместе с мужем смотрели фильмы, обсуждали мировые новости, искали в Интернете статьи о прикорме. Дочку Коля обожал, проводил с ней много времени, и малышка тянулась к нему, безмерно радуя отца.

Сейчас Алиса – копия своего папы, но, если будет такой же нескладной, рыжеватой и с веснушками, я расстроюсь. Цвет глаз пока не определить – блеклые как осенние заводи. А мне так хочется видеть дочку красавицей, гордиться Алисой Николаевной. Может, подрастет и похорошеет, да разве в красоте счастье? У меня тоже внешность не примечательная, а все в жизни потихоньку наладилось: семья, дом, друзья.

Вот только немного напрягают финансовые вопросы, например, моя ежемесячная декретная выплата целиком уходит на детские нужды – памперсы, питание, кое-что из одежды. А свои довольно большие отпускные я отдала в банк за квартиру, очень уж хотелось сократить постоянный платеж до десяти тысяч в месяц.

Теперь Коля сам платит за меня ипотеку. Щекотливый вопрос мы долго обсуждали, ведь квартира на мне, Зайцев по сути никаких прав на нее не имеет, а собирается тянуть кредит. Но муж заявил четко:

– Это Алисе. Как бы у нас с тобой в будущем не сложилось, я стараюсь для дочери. Она у меня одна. Пока.

И вот это самое «пока» привело к большой размолвке между нами. Поняв, что Коля планирует еще одного ребенка, я пришла в ужас. Особенно от железной настойчивости Зайцева:

– Нашей Алисе нужен братик.

– А почему не два?

– Согласен и на троих.

– Коля, ты коней-то придержи, куда опять гонишь? Ты разве не видишь, я едва справляюсь с одним ребенком, я больше не хочу.

Муж смотрел на меня с досадой, а иногда с подозрением, недавно обвинил в том, что берегу фигуру для новых поклонников, вообще чепуху какую-то понес. Мы поругались и долго не разговаривали. Про интимные дела даже не хочется вспоминать. Я остыла. Ничего не хочу и не могу. Кое-как, наспех, лишь бы отделаться.

Недавно позвонила бывшей однокурснице Ксюше, захотелось душу излить, спрашиваю в шутку, есть ли у замужних «детных» теток нормальный секс. Подруга съязвила:

– О, как тебя прижало, конечно, есть и еще какой.

– Уже не верю.

Ксюха хохочет:

– Тонька, бросай хандрить. Выбирайся в город, пошаримся по салонам, посидим в кафешке. Хочешь, заглянем в один такой магазинчик… ну, там всякие штучки, которые могут мужчин заменить или усилить желание. Я уже давно пользуюсь и благоверный не против, мы вместе порой что-то выдумываем. Душа просит экспериментов под старость.

– Ксю-ю-ша, какие штучки, у меня даже желания пробовать нет!

– Это пройдет, поверь! – авторитетно заявляет она. – Вот лялька станет постарше, ты выспишься, приведешь себя в порядок, и нормализуется твоя интимная жизнь. Все новыми красками заиграет, сама удивишься.

– Ничего не заиграет! Зайцев хочет второго ребенка, говорит, можно получить материнский капитал, расплатиться за ипотеку. Он во всем выгоду ищет.

Ксюша смеется в трубку, ей-то что, она на всех фронтах уже состоялась, и как мама и как жена и как бизнес-леди.

– Тонь, рожай, пока муж кормит, время еще есть.

У меня волосы немытые зашевелились на голове от такого совета.

– Я не хочу-у-у-у… Я устала, понимаешь? Я вообще прихожу к выводу, что… что…

Тяжелые это слова, даже с языка не слетают. Сама понимаю, что чушь несу.

– Ну, чего ты там опять в себе раскопала, какие комплексы и страсти? – допытывалась любопытная Ксюха.

И я отвечала как на духу:

– Материнство – это не мое, я не чувствую радости, как будто в плену сейчас, меня все мучает. Я порой как будто жалею… нет, не так… не то, чтобы уж совсем…

– Обалдеть! – вздыхает телефон Ксюшкиным голосом. – Я тебе гарантирую, если бы ты вообще не родила, в старости бы локти свои дряблые кусала, что никому не нужна на свете такая грымза. Да, дети – это сложно, муторно, до белого каления доводят, а потом схватишь в охапку и зацелуешь. И, кажется, что ради таких мгновений стоит жить. А ради чего же еще-то? Ради книжек твоих? Писательница ты наша… Непризнанная!

– Я уже ничего не пишу, голова пустая. И все время хочется только спать и есть.

– Тонька, весна же, всем хочется спать! Потерпи, вот травка пойдет, листочки распустятся, станет легче. Я-то знаю, Тоня, слышишь меня, надо только подождать и все будет.

– Я жду…

И ведь Ксюшкины слова сбылись. Уже в конце мая силы начали потихоньку ко мне возвращаться, а вместе с ними и былой оптимизм. Я по натуре живой, деятельный человек, не могу долго ныть и страдать. И на смену хандре обязательно приходит бурное веселье. Ну, или просто умиротворение. Сейчас, я бы пожалуй выбрала именно второе.

В последний день мая, уложив дочку и нацеловавшись с Колей, я достала из шкафа потрепанную общую тетрадь и записала на чистом листочке название.

«Сказки тетушки Метлы».

Если в нашей реальной жизни что-то идет не так, как хочется, всегда можно попытаться придумать свой отдельный мир, где все события будут развиваться по желанию создателя. Надо только начать, и сами собой потекут строки, возникнут образы, заговорят герои.

Я представляю себе молодую, красивую девушку, которая живет в лесном домике и знает секреты волшебства. Да-да, это моя Тина, та самая, что преподавала в сельской школе азбуку для детей крестьян, охотников и рыбаков.

Дочку Тины я назвала Лис-Лис, она славная и милая девочка, скоро начнет сидеть и ползать. А перед сном тетушка Метла рассказывает малышке чудесные сказки. В полутемной комнате пахнет настоями успокаивающих трав, недаром сухие пучки растений развешаны по стенам: розмарин и лаванда, ромашка и шалфей, мелисса, вербена.

Потрескивают в очаге березовые поленья, скрипит старое кресло-качалка, а над ним покачивается на серебряной паутинке дедушка Паучок – нарочно спустился ниже послушать добрые истории. Затих в углу Ворчливый Сундук, он хранит много секретов и обижен, что его редко приглашают к разговору.

Шуршат веточки старой Метлы, льется сказка и, подложив под теплую розовую щечку кулачок, засыпает маленькая Лис-Лис в своей кроватке.

А я сижу на полу в детской комнате и записываю, записываю, записываю… я не могу остановиться, не могу потерять эту тоненькую ниточку, ведущую меня в самый прекрасный мир воображения.

«Спи, Алиса, спи спокойно, золотое мое солнышко, пока мама снова путешествует в Стране Чудес, которую сама же придумала и обустроила для тебя на будущее».

Моя Тина нашла там дом, нашла сердечного друга и теперь будет с любовью растить свою дочку. А вместе с нею подрастут и мои истории. Я уже не сомневаюсь, так все и случится. «По моему велению, по моему хотению…».

Вечерами разговариваю с мамой по телефоном, огрызаюсь на непрошенные подсказки и однотипные вопросы, забываю спросить про здоровье отца, жалуюсь и смеюсь невпопад, а потом сижу в тишине и шепчу все то, что кажется неловко сказать вслух. Не приучены мы с мамой к взаимным нежностям, а мысленно, в воображении все можно.

«Дорогие мои, родные и самые близкие люди, спасибо вам за то, что вы у меня есть – вы всегда рядом, несмотря на расстояния. Сколько бы впереди не ожидало новых суровых будней, недомолвок и взаимных обид, хочу сохранить в душе состояние глубокой благодарности за вашу поддержку и чистую бескорыстную любовь».

Глава 12. Вредный ребенок

Когда дочке исполнилось два года, я начала подумывать о выходе на работу. Но Зайцев выступил категорически против. На все мои аргументы о необходимости пополнить семейный бюджет отвечал одно и то же:

– Алису в городской «садик» не отдам. Воскресным папой не буду! И тебя никуда не отпущу, мать должна находиться при дочери, тем более, при такой маленькой.

Я Колю отлично понимала, он же в Алиске души не чает, как их разлучать на неделю. А ведь мне уже не раз звонили из «Кэпиленд», строго спрашивали о дальнейших планах, намекали, что не худо бы приехать и трудовую книжку забрать, раз не собираюсь выходить на службу.

– Они не имеют права тебя уволить, – успокаивала подруга Ксюша, – пока не имеют… И вообще, почему бы вам, правда, не завести второго ребенка, тогда от тебя вообще все отстанут, ты защищена законом.

Я угрюмо отмалчивалась на такие провокации и весной начала наводить справки в козловской сельской администрации, нельзя ли «молодой» маме подыскать вакансию. Над моим вопросом обещали подумать. Тем более, что Алису с сентября мы с Колей все же планировали устроить в местный детский сад. Такое вот компромиссное решение.

Хотя наши бабушки внучку очень жалели, но никто из них не собирался бросать собственную работу и лично заниматься с ребенком, в то время как я начну вновь штурмовать карьерную лестницу.

И вроде бы все начало получаться… Мне предложили скромную должность социального работника, а дочка начала проходить адаптацию в дошкольном учреждении. Ребятишек у нас в группе было немного, – уж точно не тридцать человек, как часто встречается в городском «саду», воспитательница Юлия Сергеевна досталась пожилая и, наверняка, опытная.

Август я крутилась как хомячок в колесе – огородные дела не ждут промедления, пора готовить запасы на зиму. Любимейшее мое дело! Альбина Кирилловна обещала приехать из командировки и помочь. Ух, опять наварим варенья, закрутим икру баклажанную и кабачковую, а также пять видов закусок, в том числе и такая экзотика, как рисо-фасолевый салат со стручковым перцем. Огурчиков хрустящих засолим.

Я, как обычно, натолкаю в баночку весь ассортимент: крохотный желтоватый патиссончик, пару-тройку крепеньких помидорок и аккуратные ровные зеленцы. Сверху обязательно шершавый смородиновый листок положу и несколько чесночинок.

Лето – запасиха, зима – подбериха! А еще и осень подкрадывается на цыпочках, Коля уже вторую шапку грибов приносит с сырых логов. Говорит, скоро грузди пойдут, в этом году их ожидается много. Даже не знаю, что соблазнительней в темный январский вечер – открыть банку маринованных опят или шлепнуть на тарелку соленый груздь с волокнистой опушкой по краям шляпки.

Но подкрадывалась к нам не только осень, но и некоторые неприятности… Началось с того, что воспитательница как-то вечером, когда я забирала дочку, назвала Алису очень упрямой девочкой. Потом стала жаловаться, что ребенок практически ничего не ест в детском саду, а еще не может самостоятельно надеть колготки.

Признаюсь, я отмахивалась от этих замечаний, нам же нет еще трех лет, развитие у всех идет разными темпами, мы непременно наверстаем. А кушать «Лисенок» любит бабушкины блинчики и мой куриный суп-пюре, таких блюд в садике не подают.

В середине октября Юлия Сергеевна вызвала меня для серьезной беседы тета-тет. Я выкроила время для встречи в свой обеденный перерыв, настроилась на скучный монолог, приготовила шутливые оправдания, тем более, что сама хорошо знала – ребенок у нас действительно зажатый, чересчур робкий и неразговорчивый для своего возраста.

Папин характер, что я могу поделать. Пошла бы Алиска в меня, была бы совсем другая история. Так с чего же панику поднимать? С возрастом осмелеет и станет активнее.

Я добросовестно занимаюсь с дочкой, мы много гуляем, читаем разные интересные книжки, а вот лепить и рисовать Алиса не желает, наверно, время еще не пришло. Зато обожает смотреть мультфильмы, подолгу занимается своими игрушками.

Юлия Сергеевна – педагог со стажем, начала разговор издалека, сначала поинтересовалась домашними интересами ребенка, отношениями в нашей семье, нет ли стрессовых факторов, способных угнетать тонкую детскую психику.

Я все отрицала и просила высказать конкретные замечания-претензии. На что Юлия Сергеевна опустила глаза и тяжко вздохнула:

– Серьезных замечаний у меня нет, Алиса дисциплину в группе не нарушает, в конфликты с детками не вступает, скорее наоборот. Ох! Видите ли, в чем дело, я твердо считаю, чем раньше родители поймут…

– Что поймут, говорите уже прямо! – не выдержала я напряженного тона собеседницы.

– Антонина, я не психиатр, диагнозы ставить не имею права, но у вашей дочери есть некоторые признаки аутизма, может быть, вы и сами замечали: она трудно сходится с другими малышами, избирательна в еде, любит выстраивать игрушки в ряд – одну за другой. А это потряхивание руками в моменты радостного возбуждения… Вы же понимаете, о чем я говорю, да?

Неужели это приговор? Я старалась медленно и глубоко дышать носом, старалась смотреть прямо в круглое, разрумянившееся от непростого разговора лицо солидной женщины, которая вот так запросто могла повесила на Алису ярлык ребенка с отклонениями в развитии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.