Елена Ликина
По ту сторону

Глава 1

-Успех любого ритуала зависит от отдачи. – черноволосая магиня выразительно взглянула на слушателей через экран смартфона. – Что лично вы готовы предложить в качестве обмена? Чем можете привлечь сущность, которую хотите призвать?

Катька сразу же нажала на «стоп» и повернулась к подругам.

– Что нравится душке-побирушке, как думаете?

– Какой ещё побирушке? – не поняла Вика. – Мы же сошлись на Пиковой даме.

– Да ну её, Вик! – тряхнула длинным хвостом Катька. – Подписчики на старое не купятся. Нам нужен незнакомый дух.

– Но почему именно побирушка? Кто это вообще такая?

– Фиг знает. Я в книжке про неё читала. Давно. Душку-побирушку в лагере дети вызывали. А она их замучила. То ли с собой увела, то ли души украла. Как-то так.

– Вот спасибо! – возмутилась Вика. – Нафик-нафик такую тварь!

– Детей не спасли? – поинтересовалась тихоня Алька.

– Кажется, нет. – честно призналась Катька. – Тебе не всё равно?

– Очнись, Кать! – Вика зашелестела очередной шоколадкой. – В книжках всё вымысел. Неправда. Мы как дурочки станем ритуалить, а побирушка твоя не придёт.

– Ритуаль как умная! – огрызнулась Катька. – Предложи кого-то другого. И хватит лопать сладкое. Это вредно.

– И предложу! В инете можно кучу всяких нарыть. – Вика отправила в рот ломтик молочной плитки. – Вредно не сладкое. Вредно лишать себя радости!

– Зачем ты остановила запись? – перебила Алька пререкавшихся подруг. – Включи, Кать. Послушаем дальше.

– Да что она ещё скажет… – Катька неохотно послушалась и «оживила» магиню.

– Лучше всего сущности чуют кровь, – продолжила рассказывать та. – И охотно откликаются на неё. Кровь – это манок, сигнал о вашей готовности к контакту, залог успешного взаимодействия с призываемым. Нужно лишь понимать, что успешное – не значит ожидаемое. И результат этого взаимодействия вам может совсем не понравиться!

Магиня говорила что-то ещё, только Катька приглушила звук и, скопировав интонацию черноволосой, вопросила:

– Вы поняли, что нам понадобится для ритуала?

– Что? – выдохнула Алька.

– Кровь! Приготовьтесь, будет больно! – деланно хохотнула Катька.

– Может не надо, девочки? – Альке вдруг сделалось неуютно. – Ещё и правда сработает. Что тогда?

– Нам и нужно, чтобы сработало, – Катька подмигнула подруге и скомандовала. – Ну всё, разбежались. Встречаемся в одиннадцать, у тебя.

– Почему у меня? – побледнела Алька.

– Сама же говорила, что мать на дежурстве. Нам нужна спокойная обстановка, чтобы никто не помешал. И зеркало у вас подходящее. Старинное, то, что на ножках.

Зеркало и правда было уникальным – в резной деревянной раме на широком основании-ноге. По прямому назначению его совсем не использовали, стекло со временем сделалось мутноватым, появились царапины и сколы. Зеркало держали «для красоты», как фамильную ценность и только.

– Но почему именно сегодня? – Альке никак не хотелось соглашаться.

– Время подходящее. Разгул нечисти, всё такое…

– Вальпургиева ночь, – продемонстрировала знания и Вика. – Сегодня ожидается великий шабаш ведьм.

– К нему и примажемся. – состроила забавную рожицу Катька. – До вечера, дамы. Я ушла.

***

Маринка помахала рукой вслед машине и побрела к подъезду. Родные отправились на дачу – к природе и шашлыкам, а она отказалась, собиралась позаниматься перед экзаменами. Весенний семестр выдался коротким – сразу за майскими начиналась сессия. И хотя Маринка рассчитывала на автоматы, полной уверенности в том не было – преподы не сообщали о них заранее, тянули нервы до последнего. Поэтому перечитать конспекты было нелишним.

На лавочке у подъезда сгорбилась Алька. Они были соседками – учились на одном потоке и жили на одной площадке, напротив друг друга.

Алька выглядела встревоженной и немного расстроенной.

– Привет, – притормозила Маринка. – У тебя всё нормально?

– Да… всё ок. – покивала Алька, пряча глаза.

Весь её вид говорил о другом, и Маринка не смогла пройти мимо, присела рядом.

– Аль, я же вижу, что-то случилось. Мама в порядке?

– Да, да. – снова пробормотала Алька и вздохнула.

– С девчонками поругалась? – предположила Маринка.

– Вроде того, – Алька поёжилась и нехотя обронила. – Катька организовывает девичник, а настроения совсем нет.

– Так не ходи.

– Если бы. Туса планируется у меня.

– Тогда отмени.

– Не выйдет. Ты же знаешь Катьку.

Катька Маринке совсем не нравилась. Всё в ней было слишком – слишком самоуверенная, слишком упёртая, слишком бесцеремонная. Они почти не общались, лишь здоровались походя и только.

– Вы же дружите. Объясни, что сегодня не лучший день для вечеринки.

– Поздно, – упавшим голосом пробормотала Алька и вдруг с силой сжала Маринкину руку. – Я очень боюсь, Марин! Мне так страшно!!

– Боишься? Чего? – удивилась Маринка.

– Да так… Ничего интересного. Не обращай внимания, – Алька успела пожалеть о своём внезапном порыве, быстро свернула разговор и заскочила в подъезд. Маринка не стала её догонять – навязываться было не в её правилах. Не хочет рассказывать и не надо. Зачем ей чужие секреты.

Взлетев по лестнице, Алька захлопнула дверь, задвинула тугую щеколду.

Может, не открывать им? Прикинуться, что уснула. Или вообще – ушла.

Но разве Катьку обманешь? Да и знает она, что Альке не к кому идти…

Девчонки подтянулись уже в ночи. Настроение у обеих было прекрасное. Вика, как и всегда, притащила разных вкусняшек, с ходу принялась нарезать торт, ссыпала в вазочку шоколадные конфеты.

– Зачем всё это? – вяло поинтересовалась Алька.

– Чтобы с голодухи не распухнуть, – усмехнулась Вика. – У тебя ж только каши да макарошки.

Это была правда. Мамина скромная зарплата давно приучила семью к экономии. Конфеты и тортики они покупали очень редко.

– У нас мини-шабаш, Аля, – сияющая Катька крутилась перед зеркалом. – Кутнём! Отметим удачный вызов.

– А если у нас не получится?.. – с надеждой завела Алька.

– Прекрати! – оборвала её Катька. – Съешь лучше конфетку.

Проболтав с полчаса, девчонки собрались начинать. С трудом втащив зеркало в центр комнаты, расставили вокруг свечи.

Катька повозилась с маленькой камерой, настраивая запись и время.

Потом насыпала по кругу белый порошок, объяснила, что это – защита. Вытащив из сумочки толстую иглу, похвалилась:

– Цыганская, у бабушки взяла. Аль, дай что-нибудь. Блюдечко или креманку.

Алька нехотя поднялась, потащилась на кухню за пиалой. На сердце было тревожно и тяжело, никогда раньше она не испытывала таких неприятных чувств.

– Не кисни, всё будет чики-пики! – усмехнулась Вика, наблюдая за ней.

Отвечать Алька не стала, молча смотрела, как Катька ткнула в палец иглу и сцедила в плошку несколько красных капель.

При виде крови Альку замутило, и она с силой сглотнула, чтобы не выдать дурноту.

Вот же позорище! Мать работает медсестрой, а дочь готова хлопнуться в обморок от крошечного укола.

Когда подошла её очередь, она протянула палец и отвернулась.

– Всё будет хорошо, всё будет хорошо… – принялась мысленно успокаивать себя.

– Ну что, готовы? – Катька осторожно вылила на зеркало сцеженную кровь. Капли тонкими струйками заскользили сверху, к стоящей внизу огромной чёрной свече. Её Катька принесла вместе с иглой, объяснив, что пламя свеча должно открыть проход.

– Подготовишься к такому… – Вика неожиданно поёжилась.

– Страшна-а-а? – Катька поддразнила подружку. – Так, кажется всё. Как только пробьют часы, начнём. Вы помните, что надо делать?

Девчонки заверили, что помнят всё и, взявшись за руки, принялись ждать.

Чем ближе подступала стрелка к двенадцати, тем сильнее нервничала Алька.

– Еще есть время отказаться! – крутилось и крутилось в голове. – Скажи, что передумала. Протри стекло и погаси свечу!

Но Алька не решалась заикнуться об этом – боялась, что разочарует подруг.

За пять минут до полуночи Катька встрепенулась, потрогала пальцем засохшую красную дорожку на стекле и снова схватилась за иглу.

– Дай руку, Аль. Нужно добавить свежих капель.

Алька не успела и рта раскрыть, а Катька уже собрала её кровь в пиалу.

– Быстрее! – волновалась Вика. – Сейчас начнёт бить!

– Не дёргайся. Всё под контролем! – Катька плеснула кровью на зеркало и, прихватив девчонок за руки, зачастила под равномерные удары. – Душка-побирушка, просыпайся. Кровью на зеркале напитайся… Мена на мену… Обмен на обмен… Прими мою жертву. На всё соглашайся!

С силой хлопнула форточка, сквозняком загасило свечи.

У Альки от страха перехватило горло – она разом позабыла нужные слова и примолкла. Затихла и Вика, лишь шумно сопела рядом, зажав до боли Алькину ладонь.

Одна лишь Катька уверенно повторила текст призыва несколько раз. После этого быстро сожгла над пламенем толстой свечи какую-то скомканную бумажку. Алька и не разобрала толком, что это было.

Потом все просто сидели, не расцепляя рук, напряженно вслушиваясь в тишину.

Минута сменяла минуту, но ничего не происходило.

– Неужели не сработало? – воспряла было Алька, и в этот миг кто-то постучал в стекло.

Стук, поначалу тихий и робкий, повторился сильнее. Следом раздался шлепок – словно по зеркалу ударили чьи-то ладони. Вика выдохнула со всхлипом, Алька же не смогла даже пискнуть, скованная ужасом наблюдала за маленькой расхлябанной фигуркой, чётко проявившейся в зеркале. Дёргаясь как на шарнирах, она упиралась руками в стекло, словно пыталась пробиться в комнату с той стороны. Очерченный красным контур слабо светился в темноте.

Сейчас она вылезет к ним, сейчас нападёт на девчонок!

Алька дёрнулась в сторону, подхватив с кресла плед, кинулась к зеркалу, чтобы набросить на него. Вот только она ничего не успела – под громкий треск по зеркальному полотну зазмеилась широкая трещина. Когтистые пальцы просунулись следом, подцепив плед за уголок, потянули к себе. Не успев притормозить, Алька влетела в стекло, но удара не последовало. Лишь болезненно защекотало кожу – словно крохотные иголочки впились в неё.

– Алька! Алька! – позади отчаянно и громко кричала Вика. – Алька, прости! Прости нас!

Катька сидела молча, изо всех сил стараясь сдержать прорывающуюся улыбку. У неё получилось! Она смогла! Побирушка приняла жертву.

Глава 2

В квартире напротив Маринка только-только уснула. Она долго болтала по телефону с матерью, потом слушала восторги Лизы. Сестре на даче очень нравилось – она любила природу и тишину.

– Приезжай. – уговаривала Лиза. – Нам тебя не хватает.

Смеясь, Маринка отнекивалась:

– После сессии закатимся с тобой «на подольше». Будем есть ягоды и лениться. Обещаю, Лиз.

Лиза отчего-то вздохнула и перед тем, как проститься, неожиданно попросила:

– У меня в рабочей корзинке недоделка. Когда поедешь, прихвати её с собой.

Лиза постоянно мастерила тряпичных кукляшек. Странные существа, выходившие из-под её рук, пользовались большой популярностью и считались надёжными оберегами для владельцев.

Маринка так и не поняла, что имела ввиду сестра. Скорее всего понадеялась, что она передумает и приедет сейчас. Странности Лизы не способствовали новым знакомствам, и она тянулась к Маринке, скучала без неё.

Укладывалась спать Маринка в растрёпанных чувствах.

Откуда в ней это излишнее рвение к учёбе? Правильно девчонки с потока поддразнивали её «заучкой». Она и правда много занималась, но не ради оценок – ради знаний.

Возможно, из-за плохого настроения ей и приснился кошмар…

Стена спальни внезапно сделалась зеркальной. Маринка стояла перед ней, удивляясь этому превращению. В стекле отражались знакомые предметы, всё было на местах – и столик, и шкаф, и кровать. Маринка не видела только себя. Трогая изменившуюся стену, пыталась понять – как такое возможно? И почему стекло не отражает её?

Она задумалась так крепко, что пропустила момент появления Альки! Она была в зеркале! С той стороны! Стучала кулачками по стеклу и что-то отчаянно кричала.

– Помоги! – разобрала Маринка по губам, но сделать ничего не успела – её разбудил звонок.

Пронзительное жужжание ввинчивалось в уши, упорно вытаскивая из сна. Чувствуя себя зомби, Маринка прошлёпала к двери, распахнула её, даже не глянув в глазок.

На площадке стояла Алькина мать.

– Марина! Прости, что так рано! – взволнованная женщина забыла поздороваться. – Аля не у тебя?

– Н-нет. – Маринка с силой потёрла глаза.

– Я только с дежурства. У нас дверь нараспашку. И дочки нет!

– Мы виделись вчера. Вечером. – начала вспоминать Маринка. – Аля поднялась в квартиру. Она, кажется, ждала гостей. Девочек с потока. Катю и Вику. Может, они пошли гулять? А потом заночевали у Вики, например. Вы позвоните…

– Алин телефон дома! – чуть не плакала мать. – Она без него никуда. Даже за столом не расстаётся.

– Тогда наберите Вику…

– Мариночка. Позвони ты, – умоляюще взглянула женщина. – Я и номера её не знаю. Они недавно подружились.

– Я тоже не знаю. Но мы можем посмотреть в контактах у Али.

– И правда! Какая ты умница!

Они так и сделали.

Пока Маринка искала в номер, мать тщательно осмотрела квартиру.

– Ничего не пропало. – ей будто стало полегче от этого. – Значит, не ограбление. Наверное, ты права, и Аля заночевала у подруг. Только почему не заперла квартиру? И оставила телефон?

– Просто забыла, – попыталась успокоить Маринка. Ожидая ответа от Вики, похвалила старинное зеркало у стены. – Какое красивое!

– Прабабкино. Надо бы выбросить, да жалко.

На вызов Вика не ответила. Катькин телефон оказался вообще «вне доступа».

– Я позвоню в полицию! – решилась мать.

– А я схожу к девчонкам. Я знаю, где они живут. – вызвалась помочь Маринка.

Она не стала говорить про настроение Альки, про то, что та чего-то боялась вчера. Решила сначала разобраться сама и расспросить девчонок – что за девичник они запланировали и состоялся ли он.

Катька её не впустила, бросила сквозь приоткрытую дверь:

– Я не понимаю, о чём ты. Какая Алька? Какой девичник?

– Как – какая? – удивилась Маринка. – Твоя новая подружка, моя соседка.

– Отвали. Я ничего не знаю! – бросила Катька раздражённо и сразу захлопнула дверь.

С Викой повезло больше. Не ожидавшая подобных расспросов, она быстро стушевалась под напором Маринки и нехотя промямлила:

– Ну-у-у… мы вчера собирались, да…

– И что?

– Что – что? – огрызнулась Вика. – Поболтали-разбежались. Алька скучная очень. Из этих, правильных. Вот как ты.

– А дальше? – Маринка не обратила внимания на подколку.

– Что – дальше?

– Вы ушли вместе?

– С чего бы. Алька осталась дома. Собиралась лечь спать.

– То есть, из квартиры она не выходила?

– Нет, конечно.

– Хорошо. Спасибо. Повторишь это всё в полиции.

– Как – в полиции? – побледнела Вика.

– Обычно. Мама Али напишет заявление, и вас опросят как свидетелей.

– Я не хочу в полицию! Я буду всё отрицать!

– Напрасно. – Маринка продемонстрировала Вике сотовый. – Я записала на диктофон. Тебе придётся всё рассказать.

Угроза на Вику подействовала – она призналась, что дома у Альки делали особый ритуал.

– Вчера же ведьмин день был. И мы решили повеселиться.

– Ночь, – поправила её Маринка. – Ведьмина ночь. Вальпургиева. Иначе – Бельтайн. Название мало что значит, здесь главное – скрытый за ним смысл.

– Чего? – непонимающе взглянула Вика.

– Да так, – отмахнулась Маринка. – Что было дальше?

– Ну-у-у… мы позвали, она и пришла.

– Кто – она?

– Эта… поскакушка-побирушка… Ну и…

– Что? – похолодела Маринка. – Что она сделала?

– Забрала Альку, – севшим от страха голосом призналась Вика. – Я не думала, что так будет! Клянусь, не думала! Это всё Катька хотела! Это она виновата!

– Как всё произошло? – Маринка едва сдержалась, чтобы не влепить Вике затрещину.

– Не знаю! Я не видела ничего! Только силуэт в зеркале. А потом Альку в него затянуло.

– В зеркало?

– Да. Оно у Альки давно стоит. Старое, в раме.

– И что вы сделали потом?

– Потом? – почесалась Вика. – Ну… Катька забрала свечи, и мы ушли.

– И как вам спалось? Хорошо? Спокойно?

– Ну… да. Нормально, – Вика вдруг пошла пятнами. – Ты не думай, что я плохая… Мне Альку жалко.

– Жалко у пчёлки. – повторила Маринка подслушанную у Матрёши фразу. – А вы готовьтесь. Ответка прилетит.

–Ты о чём? Какая ответка? – заволновалась Вика, но Маринка поспешила уйти, громыхнув на прощание дверью.

Она не стала пересказывать Алиной матери разговор с Викой. Всё-равно та не поверила бы в историю с зеркалом. Ждать помощи от полиции тоже не следовало – вызволить Алю из зеркального плена могли только знающие люди. Поэтому Маринка даже не раздумывала, сразу начала звонить в Ермолаево.

К сожалению, ей не повезло – по каким-то причинам ни Матрёша, ни остальные девчата не отвечали. Вслушиваясь в бесконечные гудки, Маринка вдруг испугалась – будто почувствовала, что в деревне что-то произошло!

Она набирала снова и снова, чередуя знакомые номера, но девчата так и не вышли на связь.

Забыв про завтрак и предстоящие экзамены, Маринка подбежала к бюро, извлекла из потайного ящичка крошечный мешочек со звёздной пыльцой, что подарила баба Оня.

– Пусть будет, – сказала она, прощаясь. – Мало ли. Вдруг что-то срочное случится. Тогда и используешь.

Маринка знала, как непросто было добыть такую пыльцу. Об этом ей в красках поведал давний знакомец дворовый. В особые дни на улице в ночь выставлялось ведро с водой. Да так, чтобы непременно в ней отражались звезды. Какое-то время вода настаивалась, а после выпаривалась особым образом. Оставшиеся золотистые кристаллики бережно собирали и просушивали в печи. Полученную порцию очень берегли – она выходила совсем небольшая.

И всё же Маринка решилась использовать подарок. Добираться до Ермолаево обычным ходом пришлось бы слишком долго, а ей нельзя было терять ни минуты!

Развязав тесёмочки, она высыпала на ладонь горсточку золотистой пыли. Та вспорхнула светящимся облачком, и Маринка быстро шагнула в него, едва успев подумать – Хочу в Ермолаево!

Неведомая сила подхватила девушку, крутанув, забросила в пустоту. Врезавшись что-то твёрдое, Маринка отрикошетила в сторону да шлёпнулась на траву. Подняться не получилось – потрясение от перелёта оказалось слишком сильным.

– Эй, – позвали откуда-то. – Да ты жива или как? Много всего видала я в жизни, но перелётных девчонок первый раз.

– Ж-жива, – Маринка попыталась открыть глаза, и мир вокруг заходил ходуном.

– Лежи, лежи, – обеспокоился голос. – Я пока проверю, всё ли в порядке.

Жёсткие ладони аккуратно прошлись по телу, прощупали каждую косточку, прогладили спину. Маринка разом почувствовала небывалую лёгкость – будто не было сумасшедшего броска и болезненного удара.

– Ну вот и ладненько, – пробормотал голос. – Теперь давай попробуем сесть.

Маринка послушно приподнялась – её сразу качнуло, да та же ладонь прижалась ко лбу, надавила легонечко и кружение исчезло.

– Спасибо! – поблагодарила Маринка и решилась взглянуть на свою спасительницу.

Рядом с ней на траве сидела худая высокая женщина в сером длинном платье. Пряди седых волос выбивались из-под платка, бледное аскетичное лицо покрывала сетка морщинок.

Вокруг, куда ни глянь, простирались деревья – Маринку занесло в лес.

– Вы кто? – она попыталась встать на ноги. Смутная догадка промелькнула в голове и сразу пропала.

– Сиди, сиди, – удержала незнакомка. – Сейчас вазила подоспеет, на нём поедешь.

– К-куда? – соображала Маринка ещё трудновато.

– Ко мне, куда же ещё-то. – будто удивилась женщина.

– Не хочу к вам. Мне нужно к бабе Оне!

– Вон как. Теперь понятно, откуда у тебя пыльца. А я-то смекаю, не ошиблась ли я? Уж очень знакомое лицо.

– Я вас точно не знаю, – заверила тётку Маринка и назвалась.

– Ой ли, – улыбнулась та. – А я Таисия. Тося.

– Мне очень нужно в Ермолаево! – снова повторила Маринка. – Тётя Тося, проводите меня туда, пожалуйста! Прошу вас!

– Не могу, – помрачнела та. – Нет мне ходу в деревню.

– Но почему? – не поняла Маринка.

– Так уж вышло, – скупо обронила Тоська.

– Где же вы меня могли видеть?

– А в Грачевниках. Помнишь их иль позабыла?

И Маринка охнула, вспомнив прошлые свои приключения. Ведь точно же! Это же та самая Тося, что обратила ячичну и спасла её сестру!

– Тётя Тося, – завела она виновато, да тётка оборвала, приказала. – А ну не Тоськай! Вставай потихоньку. Вон, вишь, и вазила показался.

Маринка взглянула и сжалась – к ним медленно приближалось нескладное существо. Из мохнатого туловища-стога торчали лошадиные уши да тонкие лапы с копытцами. Морды было не различить, только моргали сквозь густую шерсть красноватые узкие щёлки-глаза.

– Что так долго-то! – укорила существо Тоська. – Опять за древяницами подглядывал? Кнута на тебя нету!

Вазила что-то обиженно заржал в ответ да плюхнувшись на четвереньки, подставил спину.

– Полезай! – велела Маринке тётка. – Давай, давай, что без толку таращиться.

И Маринка решилась – осторожно забралась на широкую мягкую спину, ухватилась за длинный спутанный мех. Пахнуло псиной и неожиданно сеном, и Маринка постепенно успокоилась – запахи были знакомые, вовсе не страшные.

– Но-о-о. Двинулись! – скомандовала Тоська, и они медленно направились в чащу.

Глава 3

Как добирались до Тоськиного дома Маринка не запомнила. Стараясь удержаться на спине вазилы, крепко вцепилась в шерсть да зажмурила глаза, чтобы отгородиться от раскачивающегося вокруг мира.

Когда же тряска прекратилась, она с облегчением скатилась со спины существа и отважилась осмотреться.

На крошечном пятачке, окружённый огромными соснами, притаился бревенчатый дом. Он оказался совсем небольшим – всего одна комнатёнка да сени.

По стенам развешаны были снизки сухих потемневших грибов и пучки незнакомой травы. Посреди комнаты громоздилась коряво сложенная печь, потолок был настолько низкий, что Тоська едва не касалась его головой.

– На пороге не стой, навьи утянут. – Тоська чуть подтолкнула Маринку и вошла следом.

– Куда утянут? – испугалась девушка.

– На погост.

– Это такая шутка?

– Какие шутки. Обычное дело на изнанке.

– Изнанка?..

– Обратка, иной мир – всё одно, зови как хочется. Ты на другой стороне, девчуля. Здесь всё иначе.

Вазила сунулся в двери, заржал вопросительно.

– Сбегай, – разрешила ему хозяйка. – Да всё поле не топчи. Пощипи с краешка, и будет. Полевик ещё после спячки не оправился, злющий шастает, и серп при нём.

Вазила всхрапнул, соглашаясь, да попятившись, исчез. А с печи с шумом сверзилось существо вроде филина, проковыляло к Маринке на толстых когтистых лапах.

– Здравствуйте. – на всякий случай поздоровалась Маринка.

– Уу-ху! Уу-ху! – прогудел в ответ филин и плюхнул к ногам гостьи придушенную крысу.

Не ожидавшая подобной щедрости, Маринка с визгом скакнула прочь. Тоська же рассмеялась да попеняла домовому:

– Не про неё то угощение, голбешка. Ты хлебушек доставай. Поспел небось?

Зарокотав неразборчивое, голбешка уковылял за печь и тут же показался снова, таща доску с румяным коричневым кругляшом.

Маринка только сейчас разглядела, что кончики крыльев оканчиваются у него крохотными тёхпалыми ладонями, а под клювом над перьями пушится борода.

– Что смотришь? У нас по-простому. Подходи да ломай кусок. Есть-то охота?

– Охота, – пробормотала Маринка и бочком подобралась к одному из трёх пеньков, выстроившихся вдоль стены.

Водрузив хлеб на соседний пенёк, голбешка уукнул и пропал.

– Разносолов не держу, – из застиранной тряпицы Тоська достала несколько светлых корешков. – Вот, у лопуха накопала. Пробуй. И вкусно, и польза большая.

Маринка с опаской откусила кусочек и медленно принялась жевать. Корень оказался сочным да хрустким, немного напомнил любимый сельдерей.

– Я его и в суп бросаю, и строгаю в салат. Очень меня выручает.

Разломав тугой каравай, Тоська присыпала шматок солью, протянула Маринке.

Ноздреватый, с чуть липнущим мякишем, хлеб оказался настолько вкусным, что Маринка попросила ещё.

– Нравится? – улыбнулась хозяйка. – Это бездрожжевой, на закваске. Мне с мельницы мучицу передают. Она отсюда недалеко, на болоте.

– От шишиги? – проявила осведомлённость Маринка.

– Всё-то ты знаешь, – усмехнулась Тоська. – От неё закваска. Гераська таскает по надобности.

– Я не понимаю про изнанку, – призналась Маринка. – Вокруг ведь простой лес, и болото, и деревня. Всё знакомое, обычное…

– Обычное? – приподняла тонкие брови Тоська. – Ну-ну.

– Не совсем, конечно, – поправилась Маринка, покосившись на нахохлившегося на печи голбешку. – Он вроде домовика, да?

– Домовик и есть. Их много, разных-то. Как и дворовых, и овинных с сарайными…

– Я по бабы Ониному дворовому соскучилась, – улыбнулась Маринка, вспомнив неугомонного кота.

– Мой вазила тоже из дворовых. Приблудный он. Провинился перед родичами. Те его на изнанку и отправили.

– А кто его родичи?

– Так из дворовых. Лошадей любят, присматривают за ними.

– А почему вазилу отправили именно сюда?

– Изнанка их мир, – пояснила Тоська. – Тут их корни, тут их родня. Шастают через границу, шмыгают туда-сюда, любят отираться среди людей. Нечистикам везде хорошо. А вот люди на изнанке жить не смогут.

– А как же вы?

– Это совсем другая история, – помрачнела Тоська и сразу перевела разговор. – Ты-то зачем в Ермолаево собралась? В гости или по надобности?

– По надобности! – встрепенулась Маринка. – Мне нужно спасти Альку!

– Что за Алька? Подружка?

– Знакомая. Соседка. Её в зеркало утянуло!

– Как так? – нахмурилась Тоська.

– Она с девчонками прошлой ночью призыв делала.

– На что призыв?

– Как – на что? – Маринка непонимающе уставилась на Тоську.

– Для каких целей звали? За каким интересом?

– Не знаю. А это важно?

– Ещё бы! Наверняка на тёмное желание! Для такого подношение нужно. Вроде жертвы.

Маринка тихонько ахнула.

«Это всё Катька хотела, это она виновата» – вспомнила она слова Вики. Неужели это было задумано специально? И Катька заранее знала, чем должен закончиться обряд??

– Мне нужно в Ермолаево! – Маринка вскочила с пенька. – Спасибо вам за всё. Я пойду.

– Сама не пройдёшь, граница закрыта.

– Но сюда же я прошла.

– И это очень странно. Пыльца работает справно. Доставляет прямо по назначению. Ты всё правильно сделала?

– Вроде… Меня обо что-то ударило в конце, потом отбросило.

– Ударило… Отрикошетило, что ли? Нехорошо это. Очень нехорошо.

– Почему? – испугалась Маринка.

– Если такое случилось, значит не попасть в деревню. Вроде как закрыта она. Отрезана от внешнего мира.

– Давайте проверим. – попросила Маринка. – Пожалуйста, проводите меня!

– Нет мне туда ходу. Да и сама бы не пошла!

– Но почему, почему? Там же баба Оня, девчата! Вдруг, с ними что-то случилось?

– Девчата, – с горечью передразнила Тоська. – Предали они меня, понимаешь? Столько лет дружбы разом отрезали. На Аньку-чужачку променяли!

– Ну, пожалуйста! – взмолилась Маринка. – Вы же хорошая, добрая! Лизу мою спасли!

– Я знакомую спасала, ячичну, – отвела глаза Тоська и грубовато припечатала. – Не проси! Сказано – не поведу!

– Но как же… – Маринка не сдержала слёз. – Может, им плохо сейчас! Может, им помощь нужна!

– Не ной! Я вазилу попрошу. Как вернётся с поля, проводит тебя до границы.

В комнате внезапно потемнело. В крошечное окошко больше не попадал свет.

Резко распахнулась дверь. В дом залетел свежий ветер, пронёс запахи леса и близкого дождя.

– Гроза идёт! – сообщила Тоська, выглянув наружу. – Отменяется твой поход. По грозе не отпущу. Опасно это.

– Но как же!.. – завела было Маринка, да Тоська оборвала, велела замолчать.

– Гроза шутки не любит! Как закончится, так и пойдёшь.

***

Дед Семён прибежал в Ермолаево ранним утром, солнце ещё не успело взойти после длинной колдовской ночи.

Растрёпанный и трясущийся, ввалился он в дом и выпалил сходу:

– В капкане мы, Оня! Деревню колпаком накрыло!

– Доброе утро, Семён, – зевнула хозяйка. – Откуда ты в такую рань?

– Да ты спала что ли? – ужаснулся дед.

– Спала, – снова зевнула бабка. – Да так хорошо! Без маяты, без снов.

– А как же гульба ваша?

– Какая гульба, Семён. – отмахнулась Оня. – Старая я уже, устаю сильно. Без травок, вон, и сон не идёт.

Дед вздохнул и присел на лавку. Из-под печки выкатилась кика, завертелась шустрой юлой, загремела посудой.

– Согрей нам чайку, кикуня, – попросила бабка. – Станем гостя угощать.

– Оня! – опомнился дед. – Слышишь, что говорю-то? Накрыло Ермолаево! Не выйти – не войти! Я как увидал, так сразу к тебе побёг. Решать что-то нужно, спасать деревню.

– А ну-ка рассказывай! – бабка наконец-то справилась со сном. – Да по порядку, ничего не упусти.

– От брательника я. На границе свиделись. Потрещали маленько. – зачастил дед. – Вот ведь жизня наша… Я девятый десяток мотаю, а Мирон огурец огурцом – не берут его годы!

– Не отвлекайся, Семён! По делу говори!

– К тому и веду! – слегка обиделся дед. – Поговорили мы. Я гостинцы вручил, от него получил передачку. И домой засобирался, чтобы половину свою не волноватить. Мирон мне табачку отсыпал, дак я не удержался – притормозил у околицы да козью ножку свернул. Тут-то и шумнуло! Вроде вздоха пронеслось, следом быдто волной плеснуло… Я за тачкой сунулся, а взять и не могу! Мешает что-то, не пущает! Я и так, и эдак – не пробиться! Как стена вокруг выросла, нету ходу и всё тут! Я в обход попытался – всё одно. Накрыло разом всю деревню!

– Так может табачок виноват? – подмигнула бабка. – У Мирона он крепкий, забористый.

– Не до шуток мне! Я к тебе за помощью мотнул, думал, может вы с девчатами что затеяли. А ты спишь… Эх, Оня-Оня!

– Твоя правда, Семён. Постарела я. Сноровку почти растеряла.

– Не говори так! – испугался дед. – Ты у нас главная сила в деревне! Вон, давеча, с колдуном по щелчку расправилась, обезвредила гада!

– Вместе мы его одолели. Спасибо твоей подсказке.

– Что делать-то теперь, Оня? Как деревню вызволять?

– Вот попьём чайку и проводишь меня до места. После девчат позовём, станем держать совет.

– Дался тебе тот чай!

– Укрепляющий он. Хорошая поддержка на день. – бабка разлила по чашкам янтарный душистый напиток. – Попробуй Семён, проверь на себе.

– Пошли хоть кошака с разведкой.

– Нет его. На мельнице загостился. Там к свадьбе готовятся, а он первый советчик.

– От шустрые девки! – дед поскрёб в бороде и отхлебнул чай. – Нет бы, тебе подмогнуть, опыт перенять. А они только хвостами и крутят!

– Не ворчи, Семён. Шиша на невестушек не нарадуется. И работящие, и покладистые.

– То до поры! – хрюкнул в бороду дед. – Вот окольцуют мужиков, тогда и поглядим.

Чуть позже к Оне подтянулись девчата. Пока дед в красках живописал им свои приключения, хозяйка смотрела на воду, пытаясь определить причину произошедшего. Но вода оставалась прозрачной, не показывала ничего.

– Да что ж такое на наши головы! – возмущалась Грапа. – Только с одним закончили, как новые напасти!

– И прочный колпак возвели! – поддакивал Семён. – Как теперь жить станем? Как накрывашку уберём?

– И котей загулял! – сокрушалась Матрёша. – И Клавка с Варваркой не у дел. У обеих от счастья мозги потекли.

– А ты не завидуй. – не сдержался дед. – Хорошие пары из них составились, пусть живут в радости.

– И не думала даже. Что за жизнь такая – на мельнице век вековать, – фыркнула Матрёша. – Я в город уеду. Начну с чистого листа.

– Да подожди ты с городом своим, – в сердцах шикнула Грапа. – Не до того теперь.

Баба Оня в разговоре не участвовала, продолжала работать с водой – сыпала сверху порошочек, водила руками, что-то шепча.

– И Аньки с Тимкой нет, – Матрёша подошла поближе, пристроилась сбоку от бабки.

– К июню собирались вернуться. Как раз к свадьбе.

– Что-то зачастила Анна к своим, – вздохнул Семён. – Совсем про нас забывать стала.

– Боится она за дочку. – пояснила Грапа. – Сила у крохи множится, а ум за ней не поспевает. Вот и увозят Ладушку подальше от греха, чтобы не натворила чего.

– И связь пропала! И сеть не ловит! А с вечера интернет ещё фурычил. – Матрёша потрясла бесполезным телефоном. – Вот же засада! Не так я себе майские представляла, не так их планировала.

– Ну что там, Оня? – шепнула Грапа. – Есть подвижки?

– Нет! – бабка протёрла глаза и отодвинула плошку. – Кто-то сильный сработал. Крепкий заслон создал. Ничего не получается разобрать!

– Растеряли вы умение, девки! – попенял дед Семён. – От раздраю всё, от твоих фортелей! – он покосился на Матрёшу, но продолжил. – Как спуталась с немчурой, так мозги и усохли. Зачипурилась без меры, о новой жизни возмечтала.

– Умолкни, старый, – нахмурилась Матрёша. – А то ведь кузнечиком обращу. Пойдёшь по полям скакать.

– Не обратишь, – отмахнулся дед. – Была сила, да вышла!

– А ведь Семён прав, – Грапа склонилась над водой, задумчиво провела по поверхности пальцем. – Только не в одной Матрёше дело. Как Тоську на изнанку отправили, так потихоньку и пошло. Не нашлось для неё замены. У Аннушки другие заботы, Варя вон замуж собралась…

– Обидели мы Таисию. – покивала и Оня. – А ведь как дружно жили, как хорошо работали!

– Слаженная была команда. – согласился с ней дед. – Справная да крепкая.

Грапа всё водила и водила пальцем по воде, выписывая немыслимые узоры. В какой-то момент та взялась чернотой, а из-под пальца словно из-под карандаша проступило светлым контуром лицо.

– Никанориха! – громко взвизгнул Семён и разом спугнул видение.

– Неужели, её проделки?? – не поверила Матрёша глазам.

– Может и её, – пробормотала баба Оня. Мыслями она была далеко, прикидывала, как отправить весточку Тоське.

Глава 4

Алька не сразу сообразила, где оказалась.

Придя в себя на пыльном полу, долго сидела, оглушённая, среди сумрачной туманной мути, не в силах даже шевельнуться.

Я в зеркале. Внутри! – неожиданная мысль полоснула шоком.

Алька вспомнила всё.

Подскочив, она попыталась прорваться обратно – в отчаянной надежде, что получится выбраться, пролезть через узкую щель к себе.

Мутная тугая стена спружинила под руками и не пустила назад, не позволила даже увидеть, что там.

Заскулив, Алька закрутилась вокруг, не зная, что делать, что предпринять.

– Катя! Вика! – прошептала она, уже понимая, что девчонок здесь нет.

Та тварь… Побирушка… она тоже здесь? Прячется среди тумана, наблюдает… а, может, готовится схватить!

Липкий холодный ужас опутал Альку. Нужно было что-то решать. Двигаться! Пытаться спастись!

Вот только куда идти, как не пропасть в этом густом тумане?

На пыльном полу под ногами чернела цепочка крохотных следов – птичьих, а может мышиных. Алька углядела их только теперь и немного воспряла. Мысль о том, что знакомые, пусть и бессловесные существа, находятся где-то рядом, немного подбодрила её. Следы терялись в тумане, но Алька рискнула – зажмурившись, шагнула вперёд.

Она вынырнула на круглом пятачке. Похожие пыльные тропки пересекали его, исчезая в мутной пелене. Здесь было что-то вроде перекрёстка.

– Направо пойдёшь, себя потеряешь. Налево… – вспомнила Алька и невольно всхлипнула.

Направо… налево… Какая теперь разница. Куда бы она не повернула, всё равно промахнётся – тропинки вряд ли выведут её домой.

– Наверное, лучше подождать. Попробовать ещё раз поискать зеркало. – Алька вознамерилась было отступить обратно, но где-то позади прострекотало, прочирикало неприятным звуком – словно провели острым ножом по тарелке. За стрёкотом последовал шорох – какое-то существо шоркало по полу, почти не таясь, подползало всё ближе и ближе.

Вскрикнув, Алька метнулась влево. В ту же сторону, что и следы.

Внезапно она очутилась на лестнице – каменная и крутая, та поднималась куда-то вверх. Не ожидавшая подобного, Алька попятилась, ткнулась спиной в только что выпустившую её серую мглу.

Мысль о том, что где-то позади крадётся стрекочущее нечто остановила девушку. Возвращаться было нельзя.

Сжав зубы, Алька принялась карабкаться по ступеням. Их стоптанные основания и грязные стены по бокам она видела сейчас совершенно отчётливо. Так же ясно ощущала и запах – сладковатый и гнилостный, как у застоявшейся в вазе с цветами воды.

Сбиваясь и стараясь не упасть, Алька упрямо поднималась кверху, пока не увидела под ногами… черноту. Так же внезапно, как появились, ступени оборвались в никуда!

– Проклятая Катька! – не в силах больше сдерживаться, Алька разрыдалась. – Зачем, ну зачем я послушала её!

Подвывая и всхлипывая, девушка повернулась назад и едва удержалась, чтобы не ступить в такую же черноту.

Ступени исчезли! Под ногами оставалась лишь одна, последняя. Но и она потихоньку размывалась, становилась всё прозрачнее и тоньше.

Сейчас ступенька растает совсем, и она полетит вниз, в чёрную бездонную дыру, в чудовищную невообразимую бездну!

Спасло Альку пение. Точнее странное немузыкальное подвывание, доносящее откуда-то со стороны.

Потянувшись за звуком, Алька качнулась к стене, и старая каменная кладка неожиданно раскрылась перед ней, позволяя пройти…

Алька попала на поляну! Круглый пятачок утопал в голубых цветах. Где-то высоко в небе деревья качали могучими кронами. Спиной к ней на траве сгорбился упитанный кот. Терзая деревяшку со струнами, надсадно заходился песней без слов.

– Оооуууыыы… эээййёёёооойййй… оуыуааааааа, – наяривал на одной ноте, раскачиваясь по сторонам.

Совершенно одуревшая Алька медленно двинулась в обход неудалого певца.

– Кто здеси! – встопорщился мехом кот. – Ты откуда взяласи, девка?

– От-т-туда… – Алька показала рукой в сторону стены.

– С переходу? – вытаращился кот. – Да ну! Ври да не завирайси.

– Я через стену попала. Вы пели, и меня потянуло.

– Потянуло, говоришь? – кот моргнул и взлохматил хилую бородёнку. – Тебя?

Он отодвинул странный инструмент и поднялся, тяжело отдуваясь.

–Желудку скрутило, – доверительно сообщил Альке. – Всё от сырых грибов.

– Вы грибы любите? – пролепетала та.

– Какое там, – отмахнулся кот. – У меня от их изжога да заикание!

– Зачем же тогда ели?

– От помрачении! С ума свихнулси, вот и ухватил! Сунулси домой, а деревни и нет!

– Ох! – Алька присела на траву и сжала виски.

Потрясения нынешней ночи полностью лишили её сил.

– Ты тольки в обморок не валиси! – заметался возле неё котяра. – Не для того тебя призывал.

– Призвали? Меня? – поразилась Алька.

– Ну, а кого ещё? – огляделся кот. – Сама ж сказала, что на песню пришла.

– На песню. – подтвердила Алька. – Ваша песня меня спасла!

– Чегой-то? – кот сунулся к ней и зачем-то принюхался. После схватился за уши и запричитал. – Это что же! Это как же! Сплоховал я! На призыв понадеялси! Зазвал, да не ту! Не ту!!

– А вы кого звали? Не… побирушку?

– Да кому эта пакостя сдаласи, – кот сплюнул и отёр провисшие усы. – Надёжу звал-то! А явиласи очередная проблема.

– Я не проблема! Я Аля!

– И то ладно! – кот сунул ей лапу и церемонно произнёс. – Дворовый. Потомственный. Из баб Ониного домохозяйству!

– Это должность у вас такая? – догадалась Алька. – Вроде дворника?

– Призвания это! Жизненная стезя!

Дворовый вздохнул и, чуть подтолкнув Альку, уселся рядом.

От него пахло свежим сеном и едва уловимо – табаком.

Подперев кудлатую голову, он примолк и задумался.

Алька же просто смотрела перед собой да тихо радовалась, что песня кота притянула сюда именно её, а не какую-то непонятную надёжу.

Встречу с говорящим котом она восприняла на удивление спокойно. После всех случившихся потрясений, дворовый показался ей безобидным и даже симпатичным. Альке и вправду очень повезло, ведь в перевёрнутой зеркальной реальности можно было нарваться совсем на других, опасных и безжалостных существ.

На ближайшую травинку скакнул огромный серый кузнец. Дворовый ловко прихватил его лапой и смачно захрустел.

– Вроде чипсы оно, тольки натуральное, – смачно сглотнув, доверительно сообщил Альке. – Попробуешь? Хочешь, и тебе поймаю?

– Нет! Спасибо! – поспешно отказалась девушка. Чуть поколебавшись, решилась на вопрос. – А вы где чипсы пробовали?

– Много где, – туманно ответствовал кот и, покосившись на Альку, выразительно вздохнул. – Сейчас бы сальца с чёрным хлебом. Да борща со щавелем. Баба Оня как раз собираласи наготовить.

– Это ваша бабушка? – предположила Алька.

– Хозяйка моя, при её дворе обитаю. – кот снова вздохнул. – Значит, не надёжа ты. Не сможешь мне пособить.

– Не надёжа. – машинально повторила Алька.

– Чего ж тогда шастаешьси здеси? Чего под ногами мешаешьси? – неожиданно рассердился дворовый.

– Да я… – возмутилась было Алька и запнулась от подступивших слёз. Обида на внезапную грубость, пережитые злоключения – всё всколыхнулось разом, и она расплакалась.

– Меня-а в зеркало утащило-о… – невнятно пожаловалась следом.

– В зеркало?! – изумился кот. – А ну, рассказывай, как да что!

Выслушав нескладное повествование, пробормотал, прихватив клочки бородёнки:

– Ну, девка, ты и смастрячила! Через проход на изнанку пробраласи. Вот ведь, выверт-то какой обозначилси. Н-да. Выходит, тебе и самой надёжа нужна. Потому и притянуло на призыв.

– Да кто такая эта ваша надёжа? – всхлипнула Алька.

– Кабы знать, – развёл лапами кот.

– Как можно звать того, кого не знаешь? – шмыгнула Алька носом.

– Я просто знаю, что есть такая надёжа. Для каждого своя! Тольки трудно её дозватьси.

– Но кто она? Чем занимается?

– Помогает она. Силы даёт. Веру. Смекай сама – скольки раз планировала что-то, рассчитывала да загадывала хорошее. Хотела, чтобы сбылоси, чтобы воплотилиси мечты. Было такое аль нет?

– Так вы про надежду? – догадалась Алька. – Но это же просто понятие. Ну, вроде обычного слова со значением.

– Сама ты понятие! – обозлился кот. – Вот из-за таких она и шифруетси, не хочет себя обозначить!

– Не сердитесь, – попросила Алька разошедшегося кота. – Я просто не могу понять, как эта надёжа могла прийти?

– Ножками, – отмахнулся кот и шумно поскрёб в боку. – Ну ладно, двину тогда до Мирону. Бывай, девка.

– Погодите! – испугалась Алька и придержала кота за лапу. – Не бросайте меня здесь одну. Можно мне с вами? Пожалуйста!

– Ну, пойдём… – кот с сомнением оглядел её с ног до головы. – Ты тощая да блёклая, супружница Мирона не станет ревноватить.

– Ревновать? – поразилась Алька и поспешно заверила. – Не нужен мне ваш Мирон!

– Это правильно, – одобрил кот и, припрятав в траве свой странный инструмент, двинулся к деревьям.

– Что это за место? – стараясь не отстать, Алька поспешила за ним.

– Изнанка жи. Другая сторона.

– Как это?

– Ты голову-то включи! Покрути внутри винтик!

– Вам что, трудно объяснить? – снова расстроилась Алька и с размаху влетела в тёплую пушистую спину.

– Ты как сюда попала? – через плечо переспросил кот.

– Через стену… на ваше пение.

– Не на полянку, – отмахнулся дворовый. – А вообще. С чего началоси? С зеркала?

– Ну да.

– Вот! Ты в переход вошла. А оттудава – на изнанку.

– А обратно? Обратно как выйти?

– Того не скажу. – честно признался мохнатый. – Сам здеси застрял. Отрекошетило меня от Ермолаево! И разом сюда! И главное, не выпускает наружу! Держит здеси, как на поводке.

Кот отчаянно зачесался и пожаловался в пространство:

– Нервенный зуд подкралси! Почеши на спине, мне самому несподручно.

Алька послушно заскребла по густому перепутанному меху.

– Левее… правее… бодрее… – командовал кот и довольно покряхтывал.

Когда же у Альки устала рука, проворчал что-то про ленивых девчонок и встряхнулся.

– Ну что, двинулиси? Тольки молча иди. Никому не отвечай! От меня не отставай! Всё поняла?

Алька заверила, что всё понятно, и дворовый шагнул под деревья.

Там было сумрачно и сыро. Унылые звуки, смахивающие на вой ветра, нарушали тишину. Словно кто-то окликал друг друга и не мог дозваться. Сбоку среди деревьев мелькнула фигура. Она двигалась параллельно и словно пыталась укрыться от них с котом. Алька успела разглядеть лишь нескладное тело да длинные руки. И что-то вроде редких распущенных волос… Чуть впереди мелькнуло нечто похожее… Потом и справа! И даже позади!

Фигуры были повсюду. Они то ли играли меж собой, то ли пытались преследовать их.

– Там!.. – начала было Алька.

– Молчи! – прошипел кот и яростно замяукал. – Мммрааау… Муррррмау…

Вытащив откуда-то из глубины шубейки кулёчек, махом сыпанул из него за Альку чем-то колючим и белым.

Та едва успела присесть, чтобы не задело.

– Сольца, прикрой нас! – пробормотал чуть слышно и, ухватив Альку за руку, резво припустил по тропочке вперёд.

С высоты за парочкой следили другие существа. Смахивающие на старух лохматые птицы скакали по веткам, цедили недовольно:

– Чужачка! Чужака! Чужачка! Вон! Вон! Вон!

Из широкой расщелины в стволе высунулась тощая рука, щёлкнув костяными ногтями, схватила воздух возле Альки. С дерева просыпалась частой трухой рыбья чешуя.

– Молчи-не смотри, молчи-не смотри… – скороговоркой бормотал кот, увлекая девушку всё глубже в чащу.

Позади них размеренно топотало. Кто-то трусил следом, всхрапывал грубо и тяжело.

Только бы не схватил! Только бы не схватил! – твердила про себя Алька, отчаянно пытаясь вспомнить хотя бы несколько слов молитвы.

– Не оборачивайси! – шепнул кот и ускорился. Уставшая Алька едва поспевала за ним.

Небольшой домик появился внезапно. Он словно вынырнул из-под широких еловых лап – бревенчатый, крепкий да прочный.

– Вот и прибыли! – дворовый с силой забарабанил в двери. – Хозяева! Отворяйтя! Есть кто дома?

– Иду я. Иду, – мужик лет сорока высунулся в узкую щель. Вглядевшись, охнул удивлённо. – Вот так гости у нас! Ты что ли, котей?

– И не один. За неё боюси!

– Гляди-ка, – удивился мужик, отступая в сторонку. – Девчонка! Никак с нашей стороны?

–Проходи, Алька, – кот подтолкнул спутницу вперёд и шустро просочился следом.

В комнате было чисто и тепло. От печи на вошедших хмурилась грузная женщина. Мужик переминался с ноги на ногу и несмело улыбался.

– Я… это… Мирон! – щупловатый и вёрткий, он протянул руку для пожатия.

– Аля. – как можно вежливее назвалась девушка.

– А это, – Мирон кивнул в сторону. – Супружница. Моя половина.

Супружница была весьма дородна и грубовата. Длинная коса опускалась ниже спины. Густые широкие брови срослись на полном лице, под носом и на подбородке чернели редкие волоски. Длинный сарафан полностью скрывал ноги, из-под белой рубашки виднелись большие натруженные кисти рук. На каждом пальце красовалось по дешёвенькому перстеньку. С шеи водопадом свисали разнокалиберные бусы – разноцветные и совершенно безвкусные.

– Супружница. – снова повторил Мирон. И Алька отчего-то не решилась спросить её имя.

Глава 5

Пока дворовый в красках расписывал свои мытарства, Алька отмалчивалась да исподволь наблюдала за хозяевами.

Как же они здесь живут – в глуши, без удобств и связи?

И, главное, среди чудиков и страшил!

Как выдерживают всё? Почему остаются на этой изнанке?

Существованию диковинных существ Алька поразилась, но не слишком.

С самого раннего детства она считала, что рядом с людьми есть кто-то ещё – невидимый и осторожный, отчего-то прячется ото всех, не хочет показываться на глаза. Невидимка гремел по ночам столом на кухне. Протяжно вздыхал под кроватью. Подворовывал конфеты и печенье из вазочки на столе. И иногда, словно разозлившись, разливал молоко и прятал нужные вещи…

Возможно, именно поэтому она не закатывала сейчас истерик, лишь старалась успокоить себя да разобраться в происходящем.

А ещё она была благодарна дворовому, который так удачно и, главное, вовремя, повстречался ей на пути.

– Говорю жи, не добратьси да Ермолаево! Накрыло деревню! – в который раз выкрикнул кот, картинно всплеснув лапами.

– Дела-а-а, – растерянно протянул Мирон. – Это ж и брательник мой теперь в изоляции? Только свидеться успели! Попал он домой иль нет?

– И Семён твой! И девчата нашенские! Все, все в застенке томятси!

– Да погоди волну-то гнать! Может, в порядке всё у них, живут себе и не знают, что да как.

– Какое в порядке, когда накрыло деревню! – всё не мог успокоиться кот.

– Вроде не колдовал никто, всё тихо было, – переглянулись меж собой хозяева. – Хотя ведьмино время началось. Мало ли… Надо кутиху покликать. Может новости какие принесёт.

Супружница направилась к печи. Отодвинув заслонку, прокричала громко три раза:

– Кутя! Кутя! Кутя!

В ответ что-то зашебуршало в трубе, да на пол выкатился махонький уголёк.

– Обиду держит. – объяснил Мирон. – Вон, угольком кинула. Всё потому, что ты гоняла её давеча.

– Ещё не так погоняю! Неча было мои бусы хватать!

–А тебе жалко. Она только глянуть хотела.

–А ты защищай, защищай, защитничек!

Поругаться паре помешал дворовый. Рванув бородёнку, вдруг вскрикнул фальцетом:

– Я своих девчат вызволю! Спасу от напасти! До Тоськи пойду! В ноги кинуси, помощи попросить стану.

– Погодь орать-то! – супружница Мирона потянула с печи чугунок, водрузила его по центру стола. – Поешь немного. И ты тоже, – она скользнула взглядом по притихшей Альке. – Давай к столу, похлёбочки налью.

– Да не стесняйся! – поддержал её Мирон. – Моя половина вкусно готовит.

– Спасибо, – поблагодарила Алька и присела на краешек лавки. Есть и правда хотелось, вот только от исходящего паром варева тянуло чем-то кисловатым и острым, совсем не аппетитным.

Заметив, как поскучнел кот, не побрезговавший даже кузнечиком, девушка вздохнула. Похлёбочка выходила так себе.

Пока хозяйка разливала по мискам мутноватую зелёную жижу, Мирон всё допытывал дворового – как тот обнаружил заслон, где гостевал до этого, правда ли, что на мельнице готовятся к свадьбам или то досужие сплетни.

Дворовый охотно отвечал на вопросы, с опаской поглядывая в сторону непривлекательной стряпни.

– Хватит языками молоть. – перебила болтовню хозяйка. – Ешьте!

Она пододвинула к Альке плошку и бахнула рядом грубо выструганную из дерева ложку.

– Пробуй. Ну!

Алька послушно нацедила немножко, старательно обходя хлопья переваренной травы и здоровые куски чего-то белого. Подув, осторожно прихлебнула.

Язык ожгло острым и терпким. Резкая кислота разлилась во рту, и Алька не смогла сдержаться – поморщилась.

– Чего губы кривишь. Не нравится? – хозяйка нависла над девушкой грозовой тучей.

– Нра… нравится. Только горячо и слишком остро, вы много перца положили.

– Это от травы. Молодая зелень забориста, но полезна. Ешь!

Алька с тоской посмотрела на плошку. Попробовать ещё раз несъедобную похлёбку было сложно, а уж доесть до конца – невозможно вообще.

Ей неожиданно повезло – Мирон отвлёк супружницу, позвал в сторонку пошептаться.

– Ешь не кривиси! – шепнул на ухо кот. – Со святочницей по-доброму надо.

– С кем? – удивилась Алька.

– Да с ней жи. С хозяйкой нашей. – шевельнул длинным усом дворовый.

– Почему она свя…

– Тш-ш-ш, – кот втянул полную ложку варева и смачно причмокнул. – Ой и хороша похлёбушка, ой и навариста!

– Провожатый вам нужен, – заявила вдруг святочница.

– Чегой-то! – возмутился кот. – Я сам себе провожатый. Бывал здеси не раз. Угостимси и пойдём да Тоськиного дому.

– Долго идти будешь, а то и вовсе не дойдёшь! Май нынче! Всё теперь на перекосяк да на подвыверт.

– Луканька сейчас в самой силе! – поддакнул Мирон. – Чащобные хороводы скоро.

– И то правда! – разом поник дворовый. – Про хороводы энти я и позабыл со склерозу.

– Сейчас и в обычном лесу опасно. А уж у нас…

– Кто это – луканька? – живо поинтересовалась Алька. Уж очень забавно прозвучало странное имя.

– Нечистый. Самый хитрый чёрт. Он теперь над ведьмами верховодит. Да за людьми охотится.

– За женщинами, – поправила Мирона супружница. – За бабами охоту ведет!

– Зачем?

– Ты что же, совсем ничего не знаешь?

– Про луканьку ничего. – призналась Алька.

– Мироня, объясни нашей гостье. А я покамись помощника покличу. – накинув на плечи пёстрый платок, святочница выкатилась из избёнки.

Мирон вздохнул и послушно завел объяснение.

– В мае-то ведьмы лютуют. Игрища свои водят. Росы собирают. Да придумывают как посильнее на людей маяту да мороку наслать. Встретят в лесу – в миг закружат да запеленают в полотна!

– Здесь водятся ведьмы? – у Альки неприятно заскребло в желудке.

– А то! Их здеси что тараканья! – энергично закивал дворовый.

– Изнанка… она большая, – туманно пояснил Мирон.

– А зачем они… пеленают?

– Чтобы силы лишить! Но то мужиков. А с бабами у них другой разговор выходит. Приглядят бездетных да заманят в лес. А уж после…

– Что?

– Подкид сделают!

– Что? – Алька непонимающе взглянула на Мирона.

– Ну, вроде как подброс… – тот отчего-то разом покраснел.

– В утробу младенчика подкидывают! – разъяснил за него дворовый. – Р-раз и в дамках! – он звонко хлопнул в ладоши, и Алька подскочила на лавке. – И поделом! Не суйси в лес в эту пору!

– Как подкидывают? Для чего? – Альку слегка зазнобило.

– Чтобы ведьмак родилси, непонятливая! От такого подкида самые знаткие да лютые рождаютси!

Неизвестно, что бы ещё наговорили Альке собеседники, да в комнату вернулась хозяйка. Заявила сразу от порога:

– Договорилась я. Собирайтесь. Кошкалачень вас отведёт.

Кошкалачень оказался худым и узким. Он походил скорее на крупного хорька, чем на кота.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.