Дарья Донцова
Игольное ушко

Сказочная повесть выпускается под редакцией О. Рубис

© Донцова Д. А., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

История Прекрасной Долины

Стенограмма лекции самого умного мопса Черчиля. Была прочитана перед учениками и педагогами гимназии в деревне у Синей горы. Записано мопсихой Феней, хранительницей библиотеки и архива Прекрасной Долины.

– Когда на Земле появились первые люди, они оказались беспомощны, как новорожденные котята. Человечество выжило лишь потому, что у него имелись Хранители, посланные помогать неразумным двуногим. Кто же они, эти Хранители? Животные. Коровы и козы подсказали голодным людям, как можно надоить молока, а из него получать и творог, и сыр, и сметану. Лошади служили транспортом, куры несли вкусные яйца, кошки издревле лечили своим теплом радикулиты, плохое настроение, боль в руках и ногах. Собаки зализывали раны, сторожили жилища, отгоняли злых духов.

Люди постоянно совершают глупости: то войну затеют, то революцию, вечно выясняют между собой отношения. Собаки и кошки пытаются объяснить неразумным: жить надо в мире, любить свою семью, не причинять зла окружающим, не врать, не воровать, не завидовать. Но не в коня корм. Люди изобрели машины, сделали много научных открытий, в космос полетели. Они вроде умные, но глупцы, потому что никак не перестанут ругаться, выяснять, кто из них богаче.

Работать Хранителем трудно. Человека, даже если он прекрасный, заботливый, ответственный, приходится постоянно оберегать. Поэтому Хранители устают, и срок нашей жизни в мире людей короток. Покинув человеческую семью, животные всегда снова оказываются в Прекрасной Долине со своими родными, они получают новое тело неразумного щенка или котенка и некоторое время растут, ничего не зная. А вместо уставшей собаки или кошки к людям отправляется кто-то другой из членов семьи этого Хранителя.

Малыши – щенки и котята – подрастают, идут в школу, узнают историю Прекрасной Долины, пьют особый чай – и хоп! Память к нам возвращается. Мы вспоминаем, с кем живем в мире людей, кого охраняем и преданно любим, опять уходим в семью, которую бережем на протяжении столетий, сменяем того, кто когда-то заменил нас.

Но люди и не догадываются, что у них есть бессмертные Хранители. Иногда, правда, у них закрадываются сомнения: уж очень щенок похож на ту собаку, которая когда-то жила в доме. Скажу больше, некоторые люди не подозревают, что и их собственные души живут вечно. Особо хочу отметить, что бродячие собаки и кошки – это Хранители, которые почему-то не смогли найти своих людей. Мы не знаем, по какой причине происходит подобное, пытаемся разобраться в ситуации, чтобы устранить проблему. Я хочу, чтобы человечество наконец-то поняло: бездомные животные тоже очень кому-то нужны. И еще: хомяки, жабы, кролики, коровы, птицы – все, все, все мы чьи-то Хранители. Я очень надеюсь, что люди поумнеют и станут вести себя так, чтобы их домашним животным не приходилось краснеть за своих хозяев, прекратят обижать, мучить своих Хранителей, будут любить их и заботиться обо всех, кто пришел из Прекрасной Долины помогать своему человеку.

Беседа за завтраком

«Никогда не называй нового знакомого другом».

Жози медленно шла по улице, не понимая, почему Феня сегодня произнесла эту странную фразу. Что плохого в дружбе? Хорошо, когда у тебя много приятелей, с ними весело играть.

Иногда хранительница архива и летописица Прекрасной Долины говорит непонятно. Жози порой неизвестны слова, которые произносит старшая сестра Феня, жена самого умного мопса Черчиля, председателя Совета старейшин страны Прекрасная Долина. Но до сегодняшнего дня Жози никогда не слышала от Фени глупостей. А сейчас за завтраком, когда мопсишка начала рассказывать, что у нее в классе теперь есть новая замечательная подружка, старшая сестра неожиданно насторожилась и задала вопрос:

– Как зовут щенка?

– Нинон, – радостно сообщила Жози, – она лабрадор, приехала к своей бабушке Патриции, потому что родители ушли в мир людей.

– Хорошо знаю Пат, – улыбнулась Феня, – у нее прекрасная библиотека. А ее дочь вышла замуж за Рауля и уехала жить к мужу. Но обычно Патриция сама к родне ездила.

– Нинон – моя лучшая подруга, – сообщила Жози, – теперь мы за одной партой сидим. У нее такой красивый пенал! И замечательные обложки для тетрадей, глазами двигают.

Мафи уронила вилку:

– Ужас какой!

– Что не так? – насторожилась мама Муля. – Омлет невкусный?

– Завтрак, как всегда, прекрасен, – улыбнулся Черчиль. – Мулечка, ты великолепно готовишь.

– Я не про еду сказала, – уточнила Мафи, – ужас – это тетради, которые двигают глазами. А рот у них есть? Может, они еще плюются и ругаются!

– Ой, не могу, – начала хохотать Жози. – Мафи, на обложке наклейки, круглые, в виде глаз. Когда берешь тетрадку, они моргают.

– А-а-а, – протянула пагль[1], – а то я прямо испугалась. Много разного в магазине продается.

– И все хочется, – вздохнула Куки, – и пеналы, и ручки, и карандаши, и ластики. Особенно те, что пахнут как конфеты.

– У Нинон еще и не такое имеется, – объявила Жози, – сейчас покажу, что она мне подарила.

Мопсишка умчалась, вмиг вернулась с портфелем, начала вынимать из него разные вещи и объяснять:

– Набор фломастеров. И карандашики. И обложка для учебников с лупой.

– Ух ты, – пробормотала Мафи.

– Заколки для ушей в виде бабочек, – не утихала Жози.

– Видела такие в нашем профессиональном магазине для стилистов, – улыбнулась Марсия, – дорогие украшения.

– Обложка с лупой тоже не дешевая, – вздохнула Куки, – давно такую хочу.

– Дорогая, зачем тебе бесполезная вещь? – заметил Черчиль. – Увеличительное стекло требуется для укрупнения чего-либо, например букв, если они мелкие. Оно почти всегда имеет ручку, держишь ее в лапе и работаешь. А какой толк от лупы, которую приклеили к обложке?

– Обложки недавно появились, и не у всех они есть, – затараторила Жози, – не каждая мама купит подобную щенку. И те, кто обладает новинкой, лучше остальных! Их все уважают.

Феня заморгала:

– Жози! Если для тебя приобрели ерунду, то…

– Это не ерунда, – рассердилась мопсишка, – а показатель моего успеха!

Черчиль кашлянул.

– Милая, дневник с пятерками, медаль фермерской ярмарки за гигантский тыквобанан – вот это показатели успеха Жози. Обложка, которую папа-мама купили, не ее победа. Деньги заработали взрослые, не ты. Чем здесь гордиться? Умением выпрашивать у старших вещи? Щенка украшают доброта, любовь к окружающим, трудолюбие. Вот когда данные качества отсутствуют, тогда начинают хвастаться тетрадкой с лупой, дорогой одеждой, машиной родителей. И не советую принимать от Нинон презенты, лучше вернуть их.

– Почему? – захныкала Жози. – Новенькая – моя лучшая подруга.

– Сколько лет вашему знакомству с маленькой лабрадорихой? – уточнила Муля.

Жози хихикнула:

– Она только в среду в нашу школу пришла.

– Дорогая, верни соседке по парте подарки! – воскликнула Зефирка. – Неприлично брать дорогие вещи. Патриция небогата, но ей, похоже, нравится баловать внучку. Знаешь, кем работает бабушка Нинон?

– Она агроном, – ответила вместо младшей сестры Марсия, – сложное дело, весь день нужно трудиться на улице или в теплице. Нинон не следует тратить деньги бабули на пустяки.

– И никогда не называй нового знакомого другом, – неожиданно произнесла Феня.

В гостях у Нинон

Жози остановилась у небольшого дома и тяжело вздохнула. Вспоминать о разговоре за завтраком было очень неприятно, но он почему-то никак не выходил из головы. Возвращать Нинон чудесные вещи, о которых Жози мечтала, совершенно не хотелось. Лишаться обложки с лупой просто невыносимо, но Черчиль, Феня, Зефирка, Марсия в один голос заявили: презенты оставлять себе не следует. Мафи и Куки промолчали, поэтому Жози на них страшно обиделись. Ладно, старшие, они все странные, у взрослых неправильный взгляд на события. Но младшие! Им следовало встать на сторону Жози! А они даже звука не издали в защиту самой маленькой сестры! Молчали, словно в рот воды набрали.

Жози опустила голову, дернула за шнурок. Дверь распахнулась, на пороге появилась соседка по парте.

– Привет, – обрадовалась она. – Хочешь компот с конфетами?

– Да, – тут же согласилась мопсишка и осеклась. – Бабушка Патриция разрешит мне зайти?

– Ее нет, – объявила лабрадориха, – поехала по работе в деревню Драконов. Вернется поздно. Ой, только глянь на нее!

Нинон тихо захихикала.

– На кого? – не поняла Жози.

– Обернись, – велела Нинон.

Мопсишка повернула голову:

– А-а-а! Это кошка Соня, ты ее в школе видела, сидит на последней парте.

– Где она взяла это платье? – веселилась Нинон. – Страшнее ее наряда только битва птичек-пуховичек с летающими жабами!

– Мы такое еще в школе не проходили, – пробормотала Жози.

– Туфли, – простонала Нинон. – О, Великие Хранители! Интересно, сколько им лет? Подобные даже Патриция носить не захочет. Как тебе одежонка? Такая кошка не имеет шансов стать моим другом. Я окружаю себя только красивыми товарищами. Они всегда от меня получают отличные подарки. Заходи, дорогая, у тебя очаровательная юбка и блузка – восторг. Твои родители дочку одевают в Стране Фей? Там потрясающие, очень дорогие модельеры. Вот Жози я всегда рада. А туфельки! О-о-о! Их, наверное, сам барсук Лучано сделал? Приятно завести подругу, которая изысканно наряжается.

Жози решила объяснить, что одежду всем обитателям Мопсхауса создает Зефирка, она лучшая портниха Прекрасной Долины. Обновки члены семьи не покупают, тем более у фей. Во-первых, Зефирушка шьет лучше чародеек, а во-вторых, Феня говорит: «Неприлично платить за платье целую золотую монетку. На такие деньги мы долго живем всей семьей».

Жози набрала полную грудь воздуха, желая сказать, кто автор ее наряда, и тут Нинон добавила:

– Никогда не стану дружить с той, которая носит одежду, сшитую местными криволапыми мастерами. Такая собака или кошка мне не пара!

И маленькая мопсишка решила промолчать.

– Заходи, сейчас угощу тортом и замечательными пирожными, – щебетала Нинон, – они из кондитерской Энрике. У тебя очень милая сумочка, стиль «пейзан». Пойдем, я так рада, что ты заглянула ко мне. Поможешь задание по математике сделать?

– Конечно, – пообещала Жози, оставила сумочку, которую сшила и подарила ей Зефирка, вошла в большую комнату и увидела старшеклассниц – чихуахуа Беллу, кошку Риту и шпица Оливию.

– О! Кого мы видим! – хихикнула Белла.

– Однако у нее дорогой нахвостник, – отметила Оливия, – даже у меня похожего нет. Не по щенку наряд. Снимай!

Жози попятилась:

– Почему?

– Потому что я его хочу, – отрезала Оливия, – ты мелочь, я старшая. Изволь слушаться.

Жози быстро села на стул и подсунула под себя хвост.

– Не отдам.

Фейерверк вранья

Нинон постучала лапой по столу:

– Девочки, Жози мелкая, но она наша! Раскройте глаза! Одежда от фей, обувь от Лучано, сумка в стиле «пейзан». Кстати, кто ее создал?

У мопсишки закружилась голова, Жози не верила своему счастью. Неужели она находится в компании учениц, с которыми хотят дружить все? Но они в свой узкий круг почти никого не допускают. Чихуахуа украшена драгоценностями, как елка игрушками, ее мама много работает, дома почти не бывает, поэтому Белла живет в интернате при школе и несколько раз в день меняет одежду.

Жози тихо вздохнула. Рита тоже из спального корпуса при гимназии. Мама кошки, известная балерина, вечно на гастролях. Отец шпица Оливии пишет книги, его жена – секретарь мужа. Паре не нравится шум, громкие звуки мешают вдохновению литератора. Поэтому Оливия оказалась в интернате.

– Эй, ты онемела? – засмеялась Рита. – Кто автор твоей сумочки?

Жози моргнула, ее язык сам собой соврал:

– Мастер из Страны Чудес!

Потом мопсишка глянула на стол, где стоял торт и блюдо с разными пирожными, и договорила:

– Тортелло Шоколадов.

– Не слышала о таком, – изумилась Нинон.

И тут на самую маленькую мопсишку напало вдохновение, она начала врать:

– Конечно, ты не знаешь Тортелло, его изделия стоят двадцать золотых монеток. Нахвостник сплела Азалия, слышали про нее?

Ответом послужила тишина. Жози опять оседлала быстроногую лошадь по имени Ложь и помчалась галопом.

– Хотя откуда вам знать! Азалия работает только с богатыми и знаменитыми. Украшение для хвоста не отдам, но готова поделиться адресом вязальщицы. Если ваши родители готовы отдать десять золотых, она любую работу выполнит.

Рита, Белла, Оливия и Нинон разинули пасти. Первой очнулась лабрадориха.

– Жозенька, бери пирожное!

Мопсишка поняла, что сумела произвести правильное впечатление на старшеклассниц, схватила самый большой эклер, откусила от него раз, два, три… Тесто оказалось невероятно вкусным, крем воздушным. Жози вмиг слопала угощение, хотела облизать когти, потом вспомнила, что находится в гостях, вытерла лапки салфеткой и встала.

– Спасибо, с вами хорошо, но у меня много дел. Надо ехать в Страну Фей заказывать новое пальто.

Выйдя из дома Нинон, Жози засмеялась и побежала домой. Кто бы мог подумать, что старшеклассницы ей поверят? И какая Жозечка умная, так сочинила историю, что не подкопаться! Радостно подпрыгивая, мопсишка неслась по дорожке, запнулась, упала и стукнулась головой о булыжник, который лежал на тропинке. Собачке показалось, что у нее между ушами взорвался фейерверк, из глаз сыплются искры, а от хвоста валит дым. Через пару секунд на макушку щенка легло нечто холодное, и тихий голос произнес:

– Так легче?

Кондитер Катя

Жози с трудом села:

– Что со мной?

– Просто неудачно упала, – объяснил кто-то, – я положила тебе на голову мешочек со льдом. Шла к терьеру Флору, у него температура, несла ему охлаждающий компресс. Но, похоже, тебе он сейчас больше нужен.

Жози повернула голову и взвизгнула:

– Ой! Вы кошка Катя!

– Прости, если напугала тебя, – улыбнулась кондитер.

Жози сняла компресс:

– Спасибо, уже все прошло. Можно вопрос?

– Конечно, – разрешила собеседница.

– Вы мама Сони?

– Да, – подтвердила кисонька.

– Почему вы своей дочке нормальную одежду не покупаете? И обувь? И сумочки у нее модной нет, – затараторила мопсишка.

Катя сложила лапки на животе.

– Сонечка одета, обута.

– У нее старые, совсем не модные вещи, – продолжила Жози.

И тут ее охватило удивление: неужели это она сейчас произнесла такую фразу?

А язык тем временем продолжил:

– Когти у Сони без лапикюра.

– Зачем он нужен? – заморгала Катя.

– Как? – поразилась Жози. – У меня его, правда, тоже нет, но обязательно сделаю.

Катя улыбнулась:

– Намажешь все когти на лапах красным лаком?

– Фиолетовым и зеленым, – возразила Жози, которая вспомнила, как выглядели Нинон и ее подружки, – камушки сверху приклею.

– Зачем? – спросила Катя.

– Чтобы стать красивой, как все! – объявила Жози.

– Зачем? – повторила кошка. – Не следует быть как все. Лучше оставайся собой.

– Хочу стать своей в компании старшеклассниц, – сказала Жози, – но гляньте на меня. Одежда немодная, обувь обычная, духов, косметики, украшений нет. Завтра появлюсь на уроках в этом же наряде. Каждый день менять одежду не смогу. Рита, Оливия, Белла и Нинон поймут: я бедная! И мордочка у меня не модная! Моя сестра Марсия – лучший стилист Прекрасной Долины. К ней со всей страны невесты едут. Я просила Марсию мне шерсть нарастить, ресницы, бровки сделать вечные.

– У тебя брови временные? – удивилась кондитерша.

– Нет, но они устаревшие, – всхлипнула Жози, которой до слез стало себя жаль.

– У щенка не могут быть старые брови, – улыбнулась Катя.

– Немодные, – уточнила Жози, – сейчас все носят тоненькие, посерединке загогуленка. А я, как такса Вера, с широкими, ровными. Но Вере много лет!

Кондитерша выпрямилась:

– Полагаешь, все обязаны соответствовать моде?

– Да, – кивнула Жози, – хочу стать такой, как Белла, Рита, Оливия, Нинон.

– Катя, Катя, – закричал кто-то, – ты где? Стою под дверью, на ней замок.

– Ох, – спохватилась кошка, – Жозенька, прости. Я должна отдать деньрожденный торт Анетте. Приходи к нам в гости через час и продолжим беседу.

– Хорошо, – всхлипнула мопсишка, которой совершенно не хотелось возвращаться домой.

Катя умчалась. А Жози приметила сочную, спелую березосмородину, она висела на ветке, до которой собачка могла дотянуться. Мопсишка подошла к дереву, начала прыгать, в конце концов сумела сорвать деревоягоду, съела ее и услышала голос Кати:

– Имеешь желание походить на Нинон, Оливию, Беллу и Риту?

Жозенька обернулась и обрадовалась.

– Вы вернулись!

– Торт отдать – дело недолгое, – сверкнула глазами кондитер, – только из холодильника вынуть. Угощайся.

Катя протянула Жози мешочек с конфетами.

– Это мне? – ахнула самая маленькая мопсиха.

– Ты расстроилась из-за немодных бровей и отсутствия красивой одежды, – объяснила Катя. – Плохое настроение лучше всего убирается трюфелями. Ешь сама! Никого не угощай!

– Я не жадная, – быстро произнесла Жози, – могу с сестрами поделиться. Но Зефирке конфеты нельзя. Лучшая портниха увидит сладкое, станет просить, но ей не дадут трюфель. Зефи очень расстроится. Поэтому никому не расскажу про ваш подарок, одна его слопаю.

Катя зааплодировала:

– Дорогая, ты лучшая сестра на свете, заботишься о здоровье Зефирушки.

Жози развязала мешочек, быстро съела один трюфель.

– М-м-м! Ничего вкуснее не пробовала.

В ту же секунду собачке стало холодно, ей показалось, что в желудке сейчас лежит кусок льда. Жози затряслась.

– Все в порядке, – ласково сказала Катя, – просто попался трюфель с холодящей начинкой, съешь второй.

Жози не стала спорить, проглотила конфету и ощутила, как по телу несется волна тепла.

– Могу тебе помочь, – продолжила Катя. – Только объясни: ты желаешь стать такой, как Рита, Оливия, Белла и Нинон?

– Мне надо получить лучшее от каждой, – уточнила Жози. – У Нинон хвост со стрижкой, как у королевы красоты деревни Оранжевое озеро. У Беллы уши прямо из модного журнала. На Оливии ожерелье… Мне б такое, и еще задние лапы, как у шпица. Рита свои глаза украсила роскошными ресницами и бровями. Хочу все то же самое! Все лучшее от них.

– Хорошо подумала? – поинтересовалась Катя.

Мопсишка молитвенно сложила лапки.

– Катенька, все знают, что вы колдунья.

– Да ну? – поразилась кошка. – Откуда такая информация?

– Все знают, – повторила Жози. – Сделайте меня такой, как Нинон и ее подруги. Пожалуйста!

– А что я получу за работу? – осведомилась Катя.

Жози сникла:

– У меня ничего нет. Могу вас обнять, поцеловать.

Катя подняла левую лапу:

– Желание Жозефины, исполнись! Каждый должен получить то, что страстно желает.

Стало темно, ударил гром, на мопсишку хлынул поток воды.

– Ой, ой, – испугалась самая маленькая сестра, съежилась и зажмурилась.

Щенок-конструктор

Когда Жози открыла глаза, на небе снова сияло солнце и ни одной лужи поблизости не имелось. Мопсишка встряхнулась, вытянула передние лапки и завизжала от восторга. Какие у нее когти! Длинные, квадратной формы, покрыты лаком разного цвета. Один коготочек фиолетовый, другой зеленый.

От восторга Жози подпрыгнула и упала. Но эта мелкая неудача не уменьшила ее радости. В голове у младшей сестры начали кружиться мысли. В школе все девочки обзавидуются! Нинон придет в полный восторг. Жози встала, пошатнулась и снова шлепнулась.

– Здрасте, – сказал знакомый голос.

Мопсишка повернула голову, увидела Куки, Мафи, Зефирку. Сестры несли корзинки, полные грибов.

– Ух ты, сколько лисичкобелых – обрадовалась Жози, – все красивые, чистые.

– Да, – ответила Зефирка, – грибов в лесу не сосчитать. Мама хочет сделать из них икру.

– Здорово, – засмеялась Жози, – обожаю ее.

Потом она попыталась встать, в очередной раз потеряла равновесие и удивилась:

– Странно, почему я шлепаюсь?

– У вас маленькие ножки, – тихо произнесла Куки, – и огромный хвост, он тянет тело назад.

– Простите за наше неприличное любопытство, – перебила ее Зефирка, – но мы никогда не встречали такую собаку. Еще раз извините, какая у вас порода?

– Решили пошутить? – неожиданно разозлилась Жози, схватила небольшой камушек, который лежал на земле, и швырнула его в сестер.

Мафи схватилась за ухо:

– Ой!

– Не нравится? – прошипела Жози. – Вот и я не в восторге от вашего поведения.

Мафи сорвала широкий лист фиалколопуха и приложила к голове.

– Я не хотела вас обидеть, – прошептала Зефирка. – Мафуня ни при чем, она молчала. Прошу у вас прощения. Ой! Трюфель!

Лучшая портниха наклонилась, подняла конфетку, которая лежала у ее ног, и быстро ее съела.

– Ну и ну! – покачала головой Куки. – Зефирка, разве можно брать сладкое, которое не пойми как у твоих ног очутилось?

– Лакомство аппетитно выглядело, поэтому я не удержалась, – призналась лучшая портниха, – конфета прямо сама в рот прыгнула!

– Зефи, немедленно выплюнь, – крикнула Жози, – это не твое! Мешочек мне подарила кондитер Катя.

– Вы знакомы с лучшей портнихой? – изумилась Куки.

– Наверное, заказывали у нее платье, – произнесла Мафи, срывая новый лист. – Платье! Платье! Туфли! Платье! Туфли!

– Мафуня, у тебя говорящее устройство заело, – расхохоталась Жози.

– У нее одежда и обувь, которую Зефи шьет только для семьи, – зашептала пагль, – но туфельки велики! А Зефирушка никогда не ошибается с размером.

Жози в глаз влетела соринка. Мопсишка потерла лапой веко, потом хотела посмотреть на сестер и поняла: она ничего не видит.

– Я ослепла! – закричала самая младшая сестра.

Чьи-то маленькие лапки взяли ее за щеки.

– Марсия, откуда ты взялась? – всхлипнула Жози. – Помоги!

– Вы меня знаете? – неожиданно осведомилась лучший стилист Прекрасной Долины. – Я только что вышла из леса.

– Почувствовала запах твоих любимых духов с апельсиноананасом, – фыркнула Жози. – О! Вижу всех вас!

– Мастер, который делал наращивание, наклеил огромные ресницы, они прямо как у страуса, – объяснила Марсия, – верхние цепляются за нижние, поэтому веки не открываются. Надо подобрать другой размер. И… да ты Жози?!!

– Наконец-то! – воскликнула младшая сестра. – Спасибо, что вам всем надоело ломать комедию.

– Мы не узнали тебя, – объяснила Зефирка. – Марсия, как ты догадалась, что перед нами Жозюня? В моей голове появилась мысль: коим образом незнакомка раздобыла одежду, которую я собственнолапно шью только членам семьи и особо близким друзьям? Но это все.

– Я заметила пятнышко темной шерсти над правой бровкой, – объяснила сестра, – и голос у собаки прямо как у Жози.

Потом Марсия схватила самую младшую мопсишку за плечи и потребовала:

– Немедленно назови имя того, кто нарастил тебе ресницы и сделал брови, похожие на хвост павлина.

– Они разноцветные? – уточнила Жози.

– Нет, просто торчат веером, – хихикнула Куки.

– Я модная и прекрасная, – пришла в восторг Жози.

Марсия начала рыться в своем рюкзаке, вытащила складное зеркало, раскрыла его, отошла подальше и попросила:

– Посмотри. Ты щенок-модель, которого собрали из разных деталей. Что-то типа конструктора.

Чужое отражение

Жози бросила взгляд в посеребренное стекло и замерла. Ее глаза увидели короткие ножки, покрытые густой рыжей шерстью, к ним прикреплялось крепкое, толстенькое тело мопса, от него чуть повыше отходили в разные стороны маленькие лапки с огромными разноцветными когтями. На шее не пойми кого сверкало и переливалось всеми цветами радуги ожерелье. Выше виднелась голова мопса, но не в обычном ее виде. И основное внимание привлекали к себе уши. Они выглядели огромными, имели снизу длинную шерсть, а сверху короткие, стоящие забором волосы. Правая «изгородь» сияла алым цветом, и в ней кое-где мелькали золотые бусины. Левый «штакетник» удивлял ядовито-зеленым колером, в него вплели длинные оранжевые нити, на них покачивались серебряные колокольчики. На лоб падала редкая челка, она оказалась чернее самого темного ночного неба, но на ней искрилась мерцающая пудра.

Жози издала стон, ее взгляд переместился на брови. Самая младшая мопсиха хотела закричать, но ей не удалось издать ни звука. В полном изумлении Жозенька любовалась на «хвосты павлина», которые обрамляли ее глаза. Нижние ресницы спускались почти до губ. А те…

– У тебя вокруг пасти лежат сосиски, – прошептала Мафи.

Жози не отреагировала на замечания, она продолжала изучать свою новую, модную внешность.

– Можешь прикрыть глазки? – попросила Марсия.

– Зачем? – прошептала младшая сестра и выполнила просьбу.

– Ух ты! – ахнула Зефирка. – Брови похожи на… на… трудно подобрать сравнение.

– У людей есть праздник Рождества, – затараторила Мафи, – они покупают елки, вешают на них игрушки и гирлянды из фольги.

– Точно! – обрадовалась Зефирка. – Видела такие, их часто делают из разноцветной фольги. Получаются длинные, толщиной с мою шею нити. Брови Жози прямо как они. Ой-ой, ну и ну!

Куки начала кашлять, а Марсия быстро заговорила:

– Основное правило крепкого собачьего здоровья: всегда, при любых обстоятельствах, даже самых неприятных, сохранять спокойствие, выключить истерику, включить ум.

– Могу сейчас постараться не кричать: «Жози – жуткая красавица, – медленно произнесла Мафи, – такая прекрасная, аж ужас!» Постараюсь спокойно улыбаться. Но как включить ум, если его у меня нет?

– Так, так, так, – затвердила Марсия. – Феня, Черчиль и чихуахуа Антонина уехали до ночи в село у Больших камней. Мама Муля отправилась в гости к овчарке Дику в село за Красивым водопадом. Посоветоваться не с кем. Жози, расскажи нам, что с тобой случилось.

– Кошка Катя мне отомстила, – зарыдала самая маленькая мопсиха.

– На нее это не похоже, – возразила Мафи. – Катя добрая.

– Я сказала неприятные слова о внешнем виде Сони, – прошептала Жози. – Спросила: почему она всегда странно одета? Кондитерша не рассердилась, даже, наоборот, подарила мне конфеты. Очень вкусные трюфели!

– Случайно один попробовала, – облизнулась Зефирка, – просто объедение. Если получу вторую шоколадку, буду счастлива!

Жози быстро спрятала мешочек в карман:

– Я сказала Кате, что хочу быть похожей на Нинон и ее подруг. И вот, пожалуйста…

– Ой! – ахнула Куки. – А у Зефи-то губы чуть-чуть больше, чем обычно! И уши слегка увеличились! Кошка Катя обиделась, что мопсишка обругала Соню, и превратила Жози в чудовище. А Зефирка тут при чем?

– Жозенька сама захотела стать похожей на Нинон, Оливию, Риту и Беллу, – напомнила Мафи. – Зефирушка при беседе не присутствовала. И у нее на мордочке все по размеру меньше, чем у Жози. Младшую невозможно узнать, а Зефи живо узнаешь.

– Конфеты! – осенило Марсию. – Кто из вас их ел?

Жози и лучшая портниха подняли лапки.

– Слопала штук восемь-десять, – призналась самая младшая из компании.

Зефирка опустила голову.

– Нашла лишь одну штучку.

– И очень хорошо, что не наелась до отвала, – парировала Марсия. – Жози, дай мешочек.

– Нет, он мой! – взвизгнула сестра и убежала в лес.

– Странно, – удивилась Куки, – только что падала из-за маленьких ножек, а сейчас прямо быстрее лисы унеслась.

– Никому не захочется иметь такую мордочку, – тихо сообщила Зефирка, – давайте сходим к кошке Кате, попросим ее расколдовать Жози. В чем-то самая младшая сестра права, Соня странно одевается. Она очень красивая кошечка, платье должно скрывать недостатки хозяйки и подчеркивать достоинства. А наряды Сони действуют наоборот. Пойдемте к Кате.

– Не могу отправиться с вами, – смутилась Марсия, – дома сейчас никого нет. Маленький Демочка остался один.

– Ой, – занервничала Зефирка, – Марсенька, беги скорей домой. У тихой Фени и спокойного Черчиля родился на редкость активный Дема.

– Возьму ваши корзинки с грибами, а вы идите к Кате, – решила Марсия. – Только сначала найдите Жози, ей следует тоже с вами отправиться.

Трудный разговор

– Мафуня, вежливо попроси нас впустить, – велела Зефирка.

Пагль взялась за кольцо и начала стучать им в створку двери.

– Кто там? – спросили изнутри дома.

– Доброе утро, многообожаемая тортопечица, – начала Мафи, – пожалуйста, будьте любезны, сделайте одолжение, не сердитесь, не деритесь, не бейте нас стулом, не швыряйте кирпичи в тех, кто стоит на крыльце. Мы пришли… э… поздравить вас с днем рождения, победой Великих Хранителей над гигантскими червями, началом нового учебного года, юбилеем деревни у Синей горы. Желаем вам счастья, радости, много вкусного и чтобы никогда зубы не болели!

Дверь распахнулась, на пороге стояла хозяйка, у нее по мордочке текли слезы.

– Вас кто-то обидел? – напряглась Мафи.

– Нет, рыдаю от смеха, – призналась кошка. – Мафуня, твоя речь великолепна! Но почему ты перечислила все праздники? События, о которых ты упомянула, разделяют века.

Мафи не стала хитрить, она сразу выложила правду:

– Зефирка велела очень вежливо с вами общаться. А то вдруг обидитесь, как на Жози, и сделаете нас еще страшнее самой младшей сестры.

Катя сделала шаг назад.

– Заходите все, ступайте на кухню, там и побеседуем.

Когда вся компания уселась за маленький стол, кошка сразу начала нужный разговор:

– Мафуня, почему ты решила, что я превратила Жози в чудовище? Кстати, где она?

Маленькая мопсишка опустила голову:

– Здесь.

– О-о-о, – протянула Катя, – не узнала тебя. Хотите чаю?

– С вашим тортом? – живо осведомилась Зефирка. – Ой, Мафи, ты мне на лапку наступила.

– Бисквита нет, есть печенье, оно очень вкусное, – объяснила кошка. – Мафуня, я не тортопечица! Тот, кто делает торты, называется кондитер.

– Простите, перепутала, – быстро извинилась пагль. – Пожалуйста, не сердитесь на Жози. Она не хотела обидеть Соню.

– Жозенька ничего плохого мне не сделала, – удивилась дочь кондитера.

– Я спросила у твоей мамы, почему она тебе не позволяет носить модную одежду, – объяснила мопсишка. – Катя ничего не ответила, убежала, потому что кто-то пришел забрать торт. Но твоя мама почти сразу вернулась, спросила, на кого я хочу стать похожей, – зашептала Жози, – и вот результат.

– Мамуля отдала заказ и сразу начала заниматься новым тортом из сдобных булочек, – удивилась Соня.

– Никогда подобный не пробовала, – облизнулась Зефирка, – наверное, вкусный.

– Сонечка права, – подхватила кондитер, – мне предстояло испечь сто крохотных булочек, потом начинить их кремом, соединить в башенку, украсить. Я работала, старалась, торопилась. Плюшечкам еще минут сорок в духовке стоять, крем готов.

Соня опустила голову:

– Моя мамуля очень добрая, она не обижается, не сердится. И уж точно в урода никого не превратит.

– Кто тогда со мной говорил? – прищурилась Жози. – Эта кошка выглядела как Катя.

Кондитер сложила лапки на груди:

– Полагаю, тебя услышали мухи зависти.

– В Прекрасной Долине такие водятся? – удивилась Мафи. – Никогда их не встречала.

– Посмотри, какие у меня сережки, – попросила Катя.

– Очень красивые, – кивнула пагль.

– Хочешь такие? – вдруг предложила кондитер.

– Зачем они мне? – засмеялась Мафи. – Я их сразу потеряю. И если придет в голову носить украшение, попрошу Капитолину, она лучший ювелир, сделает для меня подвески.

– Жози, посмотри внимательно, над Мафи кто-то летает? – спросила Катя.

– Нет, – вскоре ответила мопсишка.

Катя вынула из ушей подвески и положила на стол.

– Мафи, Жози, Куки, Зефирушка, изучите ювелирные изделия. Вам такие хочется?

В кухне стало тихо, молчание прервал голос:

– Мне нужен торт. – И все увидели щенка лабрадора.

– Нинон, – заликовала Жози и, отмахиваясь от мух, бросилась к той, которую считала лучшей подругой.

– Эй, вы кто? – попятилась собачка.

– Смотри, лапки, как у шпица, уши – моя мечта, – принялась объяснять мопсишка, – а коготки! Все разноцветные. Я Жози. Взяла самое лучшее у всех, но получилось не очень красиво и ходить неудобно.

– Голос как у мопсихи, – согласилась Нинон, – тело одето в наряд Жозефины.

– Он прекрасен, – улыбнулась Жози. – Зефирка сшила его своими личными лапами.

– Да? – воскликнула Нинон. – Но раньше ты утверждала, что вещь сшита в Стране фей. Врала?

– Нет, – возразила мопсишка, – это не я говорила, а ты. Если честно, то я хочу стать такой, как раньше, но не знаю как.

Катя сделала глоток чая:

– Могу объяснить. Дорогая Нинон, присаживайся к столу, налью тебе чайку.

– Спасибо, у меня дома и сливочки не едятся, – с хорошо слышимым презрением ответила лабрадориха, – а у вас самая дешевая заварка, она пахнет сеном.

Катя подняла рукав платья. Стали видны массивные часы, которые имели необычную треугольную форму.

Нинон быстро подошла к хозяйке:

– Ух ты! У вас изделие кота Леона! Их осталось мало, сейчас они очень дорогие.

– Они не мои, – улыбнулась Катя, – кот Леон сделал их для Сонечки. Дочка их не носит, а я иногда надеваю часики.

Наследница богатой семьи

Нинон подбежала к кондитеру.

– Если Соне часы не нужны, продайте их мне! – потребовала лабрадориха.

– Прости, выполнить твое желание невозможно, – спокойно возразила кошка.

– Я хорошо заплачу, – не утихала Нинон.

– Ты не работаешь, ходишь в гимназию, – напомнила кондитер. – Откуда у ученицы деньги?

– Мама и папа дадут, – уверенно ответила богатая собачка, – у них больше денег, чем у всех здесь вместе взятых. Меня временно отправили к бабке, потому что родители очень заняты. Но они мне все покупают!

Чуткие уши Мафи уловили тихое жужжание. Пагль посмотрела на Нинон и увидела, что над ее головой летают жирные черные мухи.

– Часы не продаются, – повторила Катя.

– Сто золотых монеток, – объявила Нинон.

– Давай прекратим ненужный разговор, – попросила Катя. – Какой торт ты решила заказать? Для кого?

– Продайте часы, – топнула ногой Нинон, – немедленно!

Катя встала и отошла к окну.

– Уходи.

– Двести золотых монеток! – выкрикнула Нинон.

Соня подняла голову:

– Мама объяснила: она никогда, ни за какие деньги не отдаст треугольные часики.

– Ни за какие деньги, – расхохоталась юная лабрадориха.

Потом она вытащила из-за ворота платья цепочку, на которой висел очень красивый кулон: рубиновое сердце, обрамленное жемчужинами, показала украшение всем присутствующим и осведомилась:

– Знакомая штучка?

– Прямо копия семейной реликвии пуделихи Люки, – пробормотала Катя, – она ею очень дорожит. Во-первых, медальон стоит огромных денег. А во-вторых, ей его подарила прапрапрабабушка Фася, которая хранит не одну семью, а целую больницу. Поэтому никак домой не вернется, многим людям от присутствия Фаси легче делается.

– Нельзя бросить человеков, которым плохо, – отметила Мафи.

Нинон расхохоталась:

– Человеков! Мафи, ты по размеру здоровенная, а ума нет. Человеков! Научись говорить правильно. Людей! Люка сначала тоже гордую изображала: «Никогда не продам подарок Фаси». Аха-ха! За тысячу монеток кулон мне в зубах принесла, кланялась, благодарила, повторяла: «Спасибо, дорогая, за помощь!»

– Твои родители отдали за медальон прорву денег? – не поверила своим ушам Зефирка.

У Жози сами собой поднялись вверх усы. Тысяча золотых монеток? Даже представить подобную сумму невозможно.

Нинон вздернула голову:

– Да! Я единственная наследница одной из самых богатых семей Прекрасной Долины. У бабки временно живу.

– У Люки сгорел дом, – произнесла Куки, – ее щенятки обгорели. Мы хотели собрать денег, чтобы пуделиха могла вылечить детей, начать строительство коттеджа. Но она сказала Черчилю: «Спасибо вам до земли. У меня есть средства на все». Феня очень удивилась, а Люка и особняк возвела, и мебель купила, и щеняток здоровыми из клиники привезла. Так вот откуда у нее деньги! Она оказалась слишком гордой, чтобы принять нашу помощь. Продала семейную реликвию! Бедная Люка, представляю, как ей было тяжело расставаться с рубиновым сердцем.

– Пуделиха прямо обрыдалась у папы в кабинете, – захихикала Нинон, – умоляла дать кучу денег в долг. Но мой отец не глупый, он нищенке ответил: «Я банкир. Если нужен кредит, пишите заявление. Но ссуду вряд ли дадут, вы получаете невысокую зарплату. Продайте свой медальон и решите проблему».

Нинон засмеялась:

– Бархатная коробочка, в которой рубиновое сердце лежало, вся мокрая была. Люка ее в слезах утопила. И теперь кулон мой. И треугольные часика получу, Соне тоже может больница понадобиться. Наступит на подол своего уродского платья, упадет, лапы, нос сломает.

– Семейная память не продается, – отрезала Катя, – уходи, Нинон.

– Нет, – уперлась лабрадориха, – хочу эти часы! Они должны оказаться на моей лапке. Чтобы все завидовали.

– Чему? – тихо спросила Соня.

– Моему богатству, платью, туфлям, медальону, деньгам родителей, – перечислила Нинон. – Пусть все от зависти облысеют!

– Тебя пожалеть надо, – тихо произнесла Соня.

– Это почему? – вмиг разозлилась Нинон.

– Те, у кого вместо сердца мешочек монет, всегда несчастливы, – объяснила кошечка, – им хочется стать богаче всех, но непременно найдется тот, кто еще богаче. У тебя кулон за тысячу золотых, а соседка носит браслет, за который еще больше отдала.

Хвастунья

– У моего папы миллионы золотых монет, – объяснила Нинон, – вы все тут нищие.

– Если говорить о деньгах, то мы не можем похвастаться миллионами накоплений, – тихо сказала Куки, – но у нас большая семья, мы любим друг друга.

– Я ем только в лучших ресторанах, – объявила Нинон.

– У нас готовит мама Муля, – продолжила Куки, – очень вкусно.

– Что вы с родителями по вечерам делаете? – неожиданно полюбопытствовала Мафи.

Нинон удивилась:

– Тебе зачем?

– Просто интересно, – призналась пагль, – не имею богатых друзей, любопытно, как они живут.

– Папа сутками на работе, мама ездит по разным деревням, покупает все самое лучшее, – ответила Нинон.

– А ты? Одна в пятиэтажном доме? – испугалась Соня. – Бедняжка!

– У меня домработницы, шофер, – фыркнула Нинон. – Подруги уже появились!

– В Мопсхаусе по вечерам играют в лото, – улыбнулась Мафи, – поют хором, читают вслух книги. Марсия редко куда-то уезжает. Феня занимается написанием книг и Летописи в своем кабинете, но туда всегда можно зайти. Знаешь, если предложишь мне десять тысяч монеток, никогда не поменяю наш коттедж на огромное здание и не стану с тобой дружить.

– Да? – заморгала Нинон. – А за двадцать-тридцать-сорок тысяч? Неужели не бросишь свой убогий домик?

– Нет, – отрезала Мафи, – даже за все деньги Прекрасной Долины и мира людей не уйду от своей семьи. Любовь нельзя купить, любовь нельзя продать. И не в деньгах счастье.

– Жозефина, – вкрадчиво произнесла Нинон, – мой папа даст тебе сто тысяч монеток. Жози, переезжай к нам жить! Откажись от всех нищебродов, с которыми сейчас дело имеешь.

У Жози на секунду перехватило дыхание. Сто тысяч? Сколько всего можно купить! Сколько мороженого съесть!

– Ага! – радостно завопила Нинон. – Смотрите, она сомневается.

– О нет! – воскликнула Катя. – Только не это!

Потом кошка бросилась к буфету, открыла дверь и скомандовала:

– Жози, Нинон, быстро прячьтесь.

– Сама туда лезь, – нагрубила ей маленькая лабрадориха.

В комнате запахло сладким печеньем, и, вот уж странность, этот запах оказался противным. В закрытое окно ударилось нечто темное, рама распахнулась. Жози обомлела, в комнату ворвалась тьма непонятных летающих существ. Одни из них схватили Нинон, понесли к окну. Жози испугалась, что щенка сейчас уволокут невесть куда, и вцепилась в задние лапки одноклассницы. Потом кто-то схватил самую маленькую мопсиху за хвост. Через секунду Жози поняла, что ее и лабрадориху вытащили во двор, подняли в воздух. Она попыталась отпустить ноги Нинон, но разноцветные когти словно прилипли к шерсти. В памяти Жози вдруг всплыли слова из сказки, которую детям читают в мире людей: «Несет меня лиса. За темные леса. За быстрые реки. За высокие горы…»

– Кот и дрозд, спасите меня! – закричала мопсишка изо всех сил.

И наступила темнота.

Странное место

Мафи села, потрясла головой и открыла глаза. Рядом в той же позе находилась Куки.

– Где мы? – прошептала сестра.

Пагль начала чесать шею.

– Хороший вопрос. На полу охапки сухой травы. Похоже, мы оказались в сарае. Но почему? И где он находится?

Послышался шорох, из груды сена выползла Жози, она встряхнулась:

– Ой! Куда мы угодили?

Мафи развела лапами.

– Мерзость, – взвизгнула Нинон, вылезая из кучи какого-то тряпья, – моя одежда стоит гору золотых. И туфельки столько же. Про браслет, кулон вообще молчу, они невероятно дорогие. Теперь я в ужасном виде. Что это за помойка?

Куки встала:

– Сеновал. Ой, кто там шевелится? В дальнем углу?

– Это я, – прошептала Соня и встала.

Лабрадориха кинулась к двери и начала стучать в нее. В середине створки открылось отверстие.

– Чего надо? – поинтересовался грубый голос.

– Хочу уйти, – объявила Нинон.

– Нельзя, – ответил некто.

– Немедленно откройте, – потребовала маленькая лабрадориха.

Загремел замок, створка распахнулась.

– Ну, я пошла, – помахала всем лапкой Нинон, – счастливо оставаться. И…

Одноклассница Жози неожиданно поднялась в воздух, пролетела под низким потолком и упала в тряпки. Куки бросилась к ней.

– Ушиблась?

Лабрадориха села и гавкнула:

– Отстань, нищебродка! Не дружу с такими.

– Ой, мама, – пропищала Жози, помчалась к вороху сухой травы и зарылась в нее.

Мафи посмотрела на дверь и оцепенела.

В сарай вошел некто. У него было тело змеи, но оно обладало передними и задними лапами. На короткой, мощной шее сидела голова лисы с огромным ртом, крохотными глазками и ушами, как у слона. За спиной у страшного существа висел рюкзак. Из одежды на странном создании имелись короткие, тесные бриджи с кружевными оборками, обтягивающая майка розового цвета, а на ногах сверкали ослепительно яркие желтые лаковые ботинки.

– Слушайте внимательно, – закричал не пойми кто, – вы скоро отправитесь строить мой дом.

– Эй, эй, – закричала Нинон, – я не с ними, я хочу к своей бабке!

– Хоти, – ответил незнакомец, – хотение развивает личность.

Нинон сняла с шеи кулон и показала его существу.

– Нравится?

– Нет, – рявкнул тот, – сиди молча.

– Вы не поняли, – продолжила Нинон, – украшение стоит уйму золотых монеток. Забирайте его, и я уйду.

– Не понял, – неожиданно удивился собеседник. – Зачем мне ерунда?

– Это очень дорогая вещь, – произнесла лабрадориха, – она всегда может пригодиться.

– Покажи ближе, – велело странное создание.

Нинон протянула кулон Куки:

– Отдай ему.

– Подвеска твоя, тебе ее и вручать, – отрезала мопсиха.

– Награжу за помощь, – пообещала Нинон, – десять золотых монеток.

Куки молча села на кучу сена.

Нинон приблизилась к Зефирке:

– Давай, покажи ему.

Лучшая портниха молча отвернулась, Жози быстро спряталась за Зефи.

Щенок лабрадора дернула Мафи за лапу:

– Эй!

Пагль сложила лапки на груди.

– Если тебе страшно, так и скажи, тогда помогу, чем могу. Деньги не предлагай, не возьму.

Шерсть на голове Нинон встала дыбом.

– Ну… мне этот странный не нравится.

– Вот в этом вопросе у нас полный завтрак, – заметила Мафи.

– Еда? – заморгала Нинон. – Ты о чем? Хочешь за услугу что-то вкусное?

Лес завижадов

– Я не о еде говорила, – возразила пагль, – я тебя понимаю. Не испытала восторга при появлении этого… не знаю кого. Давай кулон.

– Отнесешь уроду? – уточнила Нинон.

– Себе не оставлю, – улыбнулась Мафи, – и прекрати предлагать деньги или лакомство. Это моя помощь тебе.

– Бесплатная? – заморгала щенок лабрадора.

– Даром все сделаю, – кивнула Мафи, схватила кулон, подошла к чудищу, протянула ему украшение и произнесла: – Меня одну отпускать не надо. Нас только вместе, всех.

Не пойми кто глянул на ювелирное изделие:

– Что с ним делать?

– Носить на шее, – пояснила пагль.

– А смысл? Зачем? – продолжил изумляться страшила.

Мафи хихикнула:

– Для красоты.

– Его можно съесть? – попытался разобраться в ситуации тюремщик.

– Нет, заболеешь, – предостерегла незнакомца пагль.

– Бесполезная вещь, – подвел итог собеседник, – верни хозяйке.

– Эй, не уходите, – заголосила Нинон, – мой папа даст вам гору денег.

– Чего? – опять не сообразил незнакомец.

– Папа даст вам гору денег, – повторила Нинон.

– Это что? – впало в изумление чудище.

– Золотые монетки, – вкрадчиво объяснила дочь банкира.

– Их можно съесть? – задал тот же вопрос стражник.

– Ни в коем случае, – живо отреагировала Зефирка, – даже не думайте о таком. Золото не годится в пищу.

– Разговор окончен, – объявил не пойми кто. – Ждать!

Дверь хлопнула, уродливое создание покинуло сарай.

– Он не взял медальон, – изумилась Нинон.

– У завижадов нет денег, – произнес тихий голосок.

– Кто это говорит? – испугалась Куки.

Из кучи сена высунулась мордочка.

Пагль улыбнулась:

– Здрасте! Я Мафи, у меня папа мопс, а мама бигль. Обитаю в деревне у Синей горы. Ты кто?

– Рауль, карликовый енот, – представился незнакомец, – жил в деревне у Синей горы.

– Знаешь, куда мы попали? – спросила Жози.

– В лес завижадов, – объяснил Рауль, – попробую объяснить. Во времена Великих Хранителей жили Зависть и Жадность. Они поженились, у них родились дети, которые стали завижадами. Их папа и мама потом ушли в мир людей, отлично там устроились, наследников своих в теплые места поселили. Завижадов среди людей полно. Они прилепляются к какому-то человеку, тот делается жадным, завистливым, превращается в завижада, но сам этого не понимает. Основная цель такого мужчины или женщины – постоянно что-то покупать, копить деньги. Они обожают хвастаться, рассказывают всем, какими успешными, богатыми являются. Приобретают все самое роскошное, дорогое, хотят, чтобы им завидовали.

Рауль чихнул, потер нос и продолжил:

– Иметь честно заработанный капитал не стыдно. Если ты лучше всех овладел математикой, физикой, биологией, способен построить мост через широкую реку, лечишь людей, учишь детей, танцуешь, поешь на радость остальным, если ты замечательный специалист, то будешь хорошо зарабатывать. И это прекрасно, потому что ты честно получаешь свои деньги. Но если врач берет монетки с больного, чтобы лечить его хорошими лекарствами, а тому, кто не может ему заплатить, дает плохие таблетки, то он завижад. Или врач позавидовал соседу, который ездит на дорогой машине, отчаянно захотел такую же, сказал себе: «Почему у него роскошный джип, а я на старой таратайке?» – и начал делить пациентов на богатых и бедных, вот тогда он завижад. Есть учителя, которые ставят детям пятерки за плату от родителей, продавцы с нечестными весами, встречаются повара, которые для посетителей ресторана из испорченных продуктов готовят. Зависть и Жадность пролезли во все профессии, пустили корни в некоторых семьях. Они очень плодовиты и заразны, но в мире людей глазами их не увидеть. Кое-кто с виду милый, разговаривает ласково, вроде любит тебя, а на самом деле скрипит зубами от злости, узнав об успехе товарища. Многие завижады стараются казаться щедрыми. Они могут при большом скоплении людей дать кому-то даром маленькую шоколадку, а потом все время рассказывать, как конфетой поделился. Очень любят, когда их хвалят. Вот и в Прекрасной Долине водятся завижады, но они в нашу страну войти не могут.

– Почему? – заинтересовалась Зефирка.

Рауль почесал нос:

– Не способны пролезть через ухо.

Гадкие мухи

– Что? – не поняла лучшая портниха. – Какое ухо?

– Иголку когда-нибудь видела? – осведомился енот.

Несмотря на тяжесть обстановки, все, кроме Нинон, рассмеялись.

– Ты же из Прекрасной Долины? – задала свой вопрос Куки.

– Когда-то жил в деревне у Синей горы, – объяснил Рауль. – Почему ты спрашиваешь?

– Погодите, погодите, – затараторила Мафи, – енотиха Оля… У нее пропал муж! Никто не знает, куда подевался лучший садовник.

– Он перед вами, – очень тихо объяснил Рауль, – мухи меня унесли… Ох! Сразу и не объяснить.

– Мухи? – подпрыгнула Мафи. – Они почему-то появились в доме кошки Кати, когда Нинон начала хвастаться богатством родителей.

– Хвастаться – это врать, что у тебя, нищеты убогой, есть один золотой, – возмутилась лабрадориха, – а я сообщила правду, мой отец богаче всех!

– И в доме у кошки Кати Нинон так же говорила, – пробормотала Мафи, – долго перечисляла, сколько у ее отца денег. Сначала стояла тишина, потом прилетела одна здоровенная муха, вторая. Странно очень, окна были закрыты, дверь тоже. Откуда эти насекомые появились? В комнате возникла целая свара!

– Родились от слов Нинон, – объяснил енот, – и это не настоящие мухи, просто очень на них похожи. Если кто-то отчаянно хвастается, то его слова повисают в воздухе и рождаются помощники завижадов. Мухи хватают такого жителя и притаскивают в лес, где живет потомство Зависти и Жадности.

– Их оказалось так много… – поежилась Жози.

– Да, они охотятся гурьбой, – согласился Рауль.

– Мухи вцепились в Нинон, – дополнила Мафи, – и тут тихий внутренний голос как завопит в мои ухи: «Лабрадориха противная, но она попала в беду. Скорей, выручай ее». Смотрю, Жози схватила Нинон за задние лапы. А я вцепилась в хвост младшей сестры. Зефирушка и Куки повисли на мне, Соня за них схватилась. А теперь мы все здесь. По какой причине Нинон сюда попала, я поняла. Но Зефирка? Она всем, у кого денег нет, бесплатно обновку сошьет. Куки учит, как овощи правильно сажать, и об оплате не думает. Соня вообще самая добрая, любому на помощь придет, никогда не жадничает.

У Жози раскрутился хвост. На секунду ей стало стыдно. Потом пришла радость: хорошо, что никто не знает, какие мысли кипели в ее голове, когда Нинон самозабвенно хвасталась.

– Дорогая Мафи, ты славная собака, – улыбнулся енот, – но разреши подсказать тебе. Вместо «ухи» лучше произнести «уши». И не бывает свары насекомых. Вероятно, пагль оговорилась, имела в виду свору. Свара – это скандал, громкий, злой разговор, грубый спор. А свора – большое количество собак, чаще всего охотничьих, но можно и о мухах так выразиться.

– Спасибо, Рауль, – поблагодарила Мафи, – опять я слова перепутала.

– И есть у меня ответ, почему сейчас здесь не только завижадные, но и щедрые, добрые жители Прекрасной Долины, – продолжил свою речь енот. – Мухи боятся потерять добычу, поэтому у них при себе всегда бутылочки с липкой дурманной смолой. Схватив жертву, мухи ее мгновенно обмазывают. Жози прилипла к Нинон. Мафи вцепились в маленькую мопсиху и тоже приклеились, а к ней, в свою очередь, Зефирка, Куки и Соня. Дурман от смолы усыпил всех, но он работает короткое время, поэтому насекомые очень торопятся. Добычу они бросили в сено, где вы и очнулись.

– С этим разобрались, – кивнула Мафи. – А иголка-то при чем? Почему ты про нее спросил?

Разговор с завижадом

Дверь открылась, появилось другое странное существо и грубым голосом приказало:

– Пойдемте.

– Куда? – на всякий случай уточнила Зефирка.

– Туда, – отрезал некто, – шагайте. Кто откажется, останется здесь надолго. Пить, есть не дадут!

– Мы идем, – закричал Рауль и шепотом прибавил: – Друзья, не бойтесь. Хуже, чем в тюрьме, не станет.

Мафи, Зефирка, Куки, Соня и енот поспешили к выходу. А у Жози лапки словно в пол вросли. Вот вы бы захотели отправиться куда-то вместе с двухметровым существом, у которого голова медведя, лапы тигра, хвост павлина? И одет некто в ярко-красный, расшитый золотом сюртук, такие же панталоны и зеленые кроссовки, у которых при ходьбе на каблуках загораются лампочки.

А страшилище неожиданно ласково обратилось к мопсишке:

– Эй, чего стоишь? Давай, малявка! Ты мне нравишься, очень красиво собрала тело. Сам такие ресницы захотел!

– Жози, беги скорей, – велел Рауль, – а то завижад уйдет, дверь захлопнется, одна останешься.

Мопсишка вздрогнула и кинулась к товарищам.

Чудовище поманило Нинон:

– Эй, поднимайся.

– Я не с ними, – отрезала лабрадориха, – вообще никогда не с ними. Они нищие, плохо одетые, не имеют ни одной монетки за душой. С такими не общаюсь.

Завижад засопел:

– Сама наряжена некрасиво.

– Что? – подпрыгнула Нинон. – Ты хоть знаешь, сколько моя одежда стоит?

– Платье может стоять? – не понял завижад. – Аха-ха! У него нет лап.

Нинон закатила глаза и промолчала.

– Не хочешь уходить, – догадалось чудище, – ну сиди здесь.

С этими словами он перешагнул порог, дверь сарая начала медленно закрываться.

– Эй, я не желаю тут оставаться! – завопила Нинон.

– Беги скорей, пока створка не захлопнулась, – посоветовала Соня.

Лабрадориха кинулась к двери и ухитрилась выскочить. Створка закрылась, прищемив край платья капризницы.

– Пошли, – велел завижад и пошагал по дороге.

Собачки, Соня и енот поспешили за ним.

– Немедленно остановитесь, – завизжала Нинон.

Завижад обернулся:

– Зачем? Хочешь меня вкусно угостить?

– Вы должны открыть дверь, – потребовала лабрадориха.

Страшилище призадумалось и неожиданно сказало:

– Я очень красивый, но не понял тебя, собака. Может, она сообразит, в чем дело? – Потом чудище показало когтем на Жози. – Давай объясни, чего она хочет?

У младшей мопсихи от страха похолодели уши.

– Почему я? – пропищала она. – Тут есть поумнее меня.

– Ты вроде одна из наших, – протянул завижад, – тело из разных частей здорово составлено. Сразу видно, кому завидуешь.

Жози метнулась к Мафи. Пагль обняла ее:

– Нет, она с нами.

Завижад показал когтем на Соню:

– Кошка?

– Да, – подтвердила дочь кондитера.

– Остальные псы? – уточнил стражник.

Мопсы и пагль закивали.

– А эта – конструктор, – продолжил завижад, – только мы способны менять свое тело, когда пожелаем. Сегодня я позавидовал тигру и обрел его лапы, захотел ум медведя, теперь имею его голову, у павлина шикарный хвост, теперь он мой. Она… – провожатый вновь показал на Жози, – обзавистничалась шпицу, кошке, чихуахуа и состоит из частей их тел. Она наша, пойдет со мной к Верховному правителю. Нам нельзя дружить с жителями Прекрасной Долины. Пусть ее накажут, бросят в бездонный колодец.

– Вот оно что, – засмеялась Нинон, – Жозька хотела стать как мы, богатые, а не вышло.

– Нет, – насупилась Мафи. – Завижад, оставь мою сестру в покое, иначе я сделаю тебе тырлибырлинг!

Чудовище отпрыгнуло назад.

– Что это?

– Тырлибырлинг? – уточнила Мафи.

Страшилище закивало.

– Выну из кармана пырлинг, – воскликнула пагль, – открою закырлинг, после этого ты не сумеешь никогда менять свое тело! Вот.

– Ой, не надо, – испугался стражник, – если всегда жить с одной внешностью, тебя уважать перестанут.

– Отведи меня домой, – велела Нинон, – получишь много денег, и все тебя любить, обожать станут даже в одном теле.

– Что такое деньги? – заморгал завижад. – И почему ты сказала, что я должен открыть дверь? Я ничего у тебя не брал!

– Я прищемила платье, – сквозь зубы объяснила лабрадориха, – приняла решение идти со всеми, а юбка застряла.

– И что? – зевнул собеседник.

– Ты должен распахнуть створку, – топнула капризница.

– Я у тебя ничего не брал, – повторил завижад.

– Разговор пошел по кругу, – констатировала Зефирка, подошла к Нинон, схватила ее юбку, резко дернула ткань.

Послышался треск.

– Все, ты свободна, – объявила Зефирка.

– С ума сошла? – завизжала Нинон. – Представляешь, сколько денег отдано за это платье?

Лучшая портниха подошла к Жози, тоже обняла ее и спросила:

– Что дороже: одежда или свобода? Завижад, пошли!

Кот Леон

– Все. Здесь станем жить, – объявил завижад, когда маленький отряд остановился около пещеры.

– Интересно, – пробормотала Зефирка.

– Ага, – подхватила Куки. – И что нам тут делать?

Завижад сел на камень и пожаловался:

– Устал что-то.

– Так тебе и надо, – зло произнесла Нинон.

– И пить хочется, – продолжило чудовище, – прямо очень, но колодца нет.

Зефирка начала осматриваться по сторонам, отошла в сторону леса, из которого только что вышли путники, сорвала большой лист и принесла его страшилищу со словами:

– Пей, воды немного, но жажду слегка утолит. Наверное, тут недавно шел дождь, и в лопухопапоротнике влага сохранилась.

Провожатый схватил лист, в секунду опустошил его, бросил на землю, глянул на Зефирку и неожиданно произнес:

– Кто-то в моей голове сейчас шепнул, что надо тебе сказать слово… Какое? Не помню. Короткое. Важное! Оно способно помочь изменить судьбу!

– Спасибо, – подсказал Рауль.

– Да, да, да, – закивал завижад, – спасибо, собака.

– На здоровье, – улыбнулась лучшая портниха.

– Зачем мы тут? – начала возмущаться Нинон. – Да еще с дураком, который всех сюда привел! Эй, кто-нибудь, приготовьте поесть, я проголодалась! И устала! Сделайте постель!

– Вы мои рабы, я получил собак, кошку и енота в награду за службу в сенохранилище, – объявил завижад и зевнул, – начнете строить мой дом. Самый лучший, большой, красивый. Когда… особняк… поднимется…

Стражник закрыл глаза, лег на траву и захрапел.

– Ой, смотрите, – прошептала Куки, – он изменяется!

Жози на всякий случай спряталась за Мафи.

– Голова у него не медвежья теперь, – воскликнула пагль, – лапы не как у тигра… О-о-о! Это же…

Софи бросилась к животному, встала на колени около него:

– Это мой папа Леон! Он исчез много лет назад, в день, когда сделал треугольные часики. Хорошо помню, что к нему в мастерскую пришел терьер Вальтер, они о чем-то говорили, потом коллега ушел. В полночь мама забеспокоилась, пошла в рабочий домик мужа, а там пусто. Катя помчалась к Вальтеру, тот очень удивился, объяснил: «Принес Леону показать свою новую работу, женские часики с семью циферблатами. Он их изучил, сказал: «А я создал треугольные». Я похвалил его изобретение и ушел». И больше мы отца не видели.

Соня начала трясти кота:

– Папа, папа.

Тот забормотал нечто нечленораздельное, потом сел и воскликнул:

– Вы кто?

Дочь бросилась коту на шею:

– Не узнаешь меня?

– Отойди, – поморщился Леон и попытался вывернуться из объятий кошечки.

Но та что есть сил вцепилась в часовых дел мастера:

– Это я! Я! Сонечка! Твоя дочь!

Потом кошечка заплакала, ее слезы начали капать на Леона. Кот вздрогнул, его глаза поменяли цвет, стали ярко-зелеными.

– Соня? – тихо спросил кот. – Сонечка! Доченька! Я так люблю тебя!

Тучи, которые сгустились над поляной, вдруг разбежались в разные стороны, на небе засияло солнце.

– Сюртук на земле, он мне стал велик. Я голый! – смутился Леон. – Как неудобно.

Зефирка быстро скинула свою юбку:

– Извините, останусь в панталонах. Давайте сделаю вам из моей одежды тогу.

– Стану походить на древних римлян из страны людей, – засмеялся кот.

Лучшая портниха, ловко орудуя когтями, распорола один шов юбки, накинула ткань на кота, и через минуту тот оказался задрапирован.

– Спасибо, – выдохнул Леон.

– Вы знаете, что с вами случилось? – осведомилась Зефирка.

– Сейчас все вспомнил, – пробормотал Леон, – как попал в лес завижадов, почему оказался в нем, что следует сделать, дабы вернуться в Прекрасную Долину. Теперь ясно, по какой причине я хотел жить здесь!

– Ничего не понимаю, – призналась Мафи.

– Только грязного, нищего кота нам тут не хватало, – объявила Нинон, которая сорвала с куста спелую ежемалинку. – М-м-м! Вкусная ягода.

– Дай мне штучку, – попросила Жози, – очень есть хочется, ты последние с веток сняла.

– Десять золотых за ягодку, – объявила лабрадориха.

– Даже одной монетки нет, – всхлипнула Жози, – а я очень проголодалась.

Зефирка порылась в кармане кофты:

– У меня есть шоколадка, давайте ее разделим поровну на всех.

– Да, да! – обрадовалась Жози.

Лучшая портниха аккуратно разломила плитку и протянула один кусочек младшей сестре.

– Спасибо, – прошептала та.

– Эй, почему ей первой? – возмутилась Нинон. – Я богаче, поэтому раньше всех должна получить.

– Жози, вынь из пасти сладкое и вручи лабрадорихе, – с самым серьезным видом попросила Куки.

– Не могу, – ответила младшая сестра, – уже съела.

Зефирка молча протянула Нинон дольку.

– Бери.

– В другой раз помни, кого надо угощать первой, – надулась Нинон, – неприятно лопать второй. Не хочу после кого-то есть.

Мафи живо схватила шоколадку:

– Спасибо, Зефи.

– Эй! – взвыла Нинон. – Отдай!

– Ты же не пожелала есть второй, – заметила Мафи.

Зефирка положила очередную дольку на камень и глянула на лабрадориху.

– Угостишься или Куки возьмет?

– Я хочу получить свою часть первой! – закричала Нинон. – Мне всегда все лучшее дают. И раньше всех.

– Так не получится, – подключился к разговору Леон, – Жози и Мафи уже съели свои порции.

– Мне только первой! – вскинула голову лабрадориха. – Иначе есть не стану. Я самая богатая девочка Прекрасной Долины.

Куки молча взяла с камня дольку и начала ее жевать.

– Ненавижу вас! – закричала Нинон и отпрыгнула в сторону.

– Леон, вы знаете, как удрать отсюда? – осведомилась Зефирка.

– Да, – подтвердил кот, – сейчас расскажу. Но сначала вам придется выслушать мою историю.

Рассказ кота

– Я очень гордился тем, что имею звание лучшего часовщика, – начал Леон, – постоянно напоминал и Кате, и Соне: глава семьи – великий мастер. Никто в Прекрасной Долине даже не пытался занять мое место на пьедестале.

Кот понизил голос:

– Стыдно признаваться, но я вел себя как Нинон. При любом разговоре, независимо от темы беседы, состава ее участников, непременно напоминал: Леон великий, кланяйтесь ему в пол. А еще ко мне пришла жадность. Я продавал часы за очень высокую цену и не сомневался, что поступаю правильно. Никогда никому скидку не делал. И вдруг в нашей деревне появился терьер Вальтер. Он открыл мастерскую и за небольшую плату начал создавать разные приборы для определения времени. И скоро все заговорили, что молодой терьер талантливее меня. Я стал завидовать Вальтеру, придумал, что он не сам изобретает уникальные механизмы, а обращается к колдуну, который владеет магической книгой.

Леон закрыл лапами глаза и вздохнул.

– Я отвратительно себя вел. И полностью оказался во власти жадности, спрятал все накопленные деньги в укромном месте. Не сказал, где они лежат, ни Кате, ни тем более Соне. Жена выпрашивала медные монетки на ботинки, платье для девочки, я кричал: «Не умеешь вести хозяйство, я работаю, работаю, а супруга деньги на ветер пускает». Вальтер на меня не обижался, часто заходил в мастерскую, показывал свои работы, интересовался моим мнением о них. Я его хвалил, а в душе ненавидел.

Кот прижал лапы к груди:

– Потом меня осенило: сделаю треугольные часы! Таких никто не создавал! Все забудут про терьера и его жалкие часики. В день, когда готовая работа лежала в мастерской, пришел Вальтер и принес «луковицу» с семью циферблатами. Я чуть не умер от зависти, а потом от жадности, когда узнал, за какие большие деньги он их продаст. Вальтер ушел, я не выдержал, закричал: «Пусть пес упадет по дороге, сломает шею, лапы, ненавижу его!» Распахнулось окно, влетела туча огромных мух…

Леон задрожал.

– Я оказался в лесу, забыл о Прекрасной Долине, ночевал в пещере, мечтал получить разрешение на строительство дома. Но его не каждому дают и не сразу по прибытии в лес. И завижадом стал не вмиг, сначала долго служил рабом. Я отчаянно завидовал тем, кто демонстративно носил на поясе ключи от своих особняков. Эти завижады со мной не общались. Но самое неприятное – чувство всепоглощающей зависти, которую я испытывал ко всем. И устал постоянно менять тело. Проснусь утром, позавидую, например, слону и получаю голову с хоботом. Завижады все время себя переделывают. Нет им ни покоя, ни счастья. А потом однажды я нашел в лесу птичку с поломанным крылом. Для пернатых ограничений нет, они везде могут летать. Не знаю почему, пожалел ее, унес в свою пещеру, начал лечить бедолагу. Птица выздоровела, попросила проводить ее к Игле. Я очутился вот здесь, где мы все сейчас находимся, вспомнил Прекрасную Долину, захотел вернуться. Пуховичка рассказала, как можно осуществить мое желание.

– Да? – обрадовалась Жози. – Вы нам расскажете?

– Но когда пташка улетела, меня схватило в когти желание построить особняк, – признался кот. – Я вернулся в лес и забыл, о чем птичка говорила, а сейчас вспомнил! Вы все, кроме Нинон и Жози, попали в лес случайно, потому что прилипли к ногам тех, кого пытались спасти.

– Неправда, – возмутилась младшая сестра, – я не такая, как лабрадориха! Никогда так не разговариваю, как она.

– Завижадов приманивают мысли, – тихо уточнил Леон, – уж поверь, я знаю. Сам таким стал, летел на страшной скорости туда, откуда веяло ароматом зависти и жадности. Обитатели леса всегда очень нервные, они плохо спят, не ощущают вкуса еды, впадают в истерику, если кто-то начинает строить себе дом. Возведение коттеджа – показатель твоей успешности, на стройках трудятся рабы – унесенные из своих деревень жители Прекрасной Долины. Я сам когда-то пилил деревья для чужого особняка, но потом оказалось, что я лучше, быстрее остальных рабочих краду материалы на другой стройке, меня сделали начальником.

Леон закрыл лапами мордочку.

– Мои зависть и жадность стали совсем огромными, я превратился в завижада. Что такое деньги, в лесу не знают. Для строительства жители крадут друг у друга камни, бревна, солому для крыши. Воровство тут в почете.

– Интересно, почему монеток у них нет? – удивилась Мафи.

Леон покачал головой:

– Не знаю.

– Хватит разговаривать о ерунде, – закричал кто-то знакомым голосом.

Жози обернулась и увидела Нинон. Лабрадориха стояла чуть поодаль, она вернулась из леса.

– Кот, ты говорил, что в курсе, как отсюда можно уйти, – продолжила дочь богатых родителей.

– Да, – тихо подтвердил Леон, – но не все сумеют покинуть лес.

– Нечего попусту языком болтать, – топнула Нинон, – живо рассказывай.

– Нехорошо так беседовать с моим папой, – сделала ей замечание Соня, – тех, кто старше тебя, надо уважать.

– Еще чего, – хмыкнула лабрадориха, – просто уважать кого-то за возраст глупо. Сколько золотых монеток есть у кота?

– Их совсем нет, – улыбнулся Леон.

Нинон расхохоталась:

– Неудачник!

– Для тебя – да, – согласилась Соня, – а для меня лучший отец на свете.

– Мы пришли сюда для того, чтобы найти путь домой, – остановила спор Зефирка.

– Выход из леса в Прекрасную Долину всегда открыт, – произнес Леон, – но далеко не каждый способен им воспользоваться.

– И где он? – обрадованно спросила Жози.

Игольное ушко

Леон встал и показал лапой вперед.

– Видите Иглу?

Куки заморгала:

– Вы говорите о палке, которая воткнута в землю.

– Да, но перед вами не деревяшка, а Игла, – уточнил кот, – подойдем поближе, увидите.

– Ну теперь дальше вы без меня шагайте, – пробормотал енот Рауль, – помог вам, чем смог. Остальное только от вас зависит. Миссия у меня такая – помогать тем, кто попал в лес завижадов и кому еще можно помочь.

Вся компания тепло попрощалась с Раулем и быстро добежала до нужного места.

– И правда, Игла, – поразилась Мафи, – только выше забора у дома ежа Филимона.

– Смотрите, – закричала Зефирка, – там, вдалеке, виднеется наша деревня у Синей горы. Добежим быстро.

– Помчались! – обрадовалась Мафи.

Пагль кинулась бежать влево от Иглы, но в тот же момент отлетела назад, шлепнулась на землю и впала в изумление.

– Там стена?!

– Преграды не видно, – возразила Жози, решила промчаться справа от очень тонкого стального прута и очутилась на земле около Мафи.

Затем попытку проскочить мимо Иглы предприняли Куки, Зефирка и Нинон.

Когда все собаки встали и отряхнулись, Леон продолжил:

– У каждой Иглы есть ухо или ушко, так называют отверстие на тупом конце. В дырочку вставляют нитку. Вы знаете про игольное ушко?

– Конечно, – засмеялась Зефирка.

– Что поглупее еще спроси, – скривилась Нинон. – Ну, например, когда надо завтракать, утром или ночью.

– Перед вами выход из леса завижадов, – начал объяснять кот. – Он охраняется защитной невидимой стеной. Хоть сто раз пытайся ее разбить и сто раз потерпишь неудачу. Оказаться дома можно единственным способом.

– Каким? – занервничала Жози. – Говори скорей.

– Пролезть сквозь игольное ушко, – неожиданно сообщил Леон.

– С ума сошел? – разозлилась Нинон. – В него даже мой коготь не пройдет.

– Перед тобой не швейный инструмент, а дверь, – парировал кот.

– Все равно не верю, – насупилась Нинон. – А… а… Догадалась. Ты в курсе, как убирается защитная стена. Хочешь продать нам информацию! Заплачу, сколько скажешь. Деньги мой папа отдаст. Выключи немедленно забор. Но только для меня, остальные пусть сами платят.

– Зефирка, подойди к Игле, – сказал нежный голос.

Лучшая портниха начала испуганно оглядываться.

– Кто говорит? – насторожилась Куки.

– Зефи, не надо бояться, – продолжила невидимая собеседница. – Ты много работаешь, шьешь прекрасную одежду, обувь, хорошо зарабатываешь. Свою семью обслуживаешь бесплатно, но объясни, по какой причине ты отдала даром шаль таксе Ларисе?

– И откуда вы об этом знаете? Ну… она… – забормотала лучшая портниха, – пришла с просьбой сделать платок для своей свекрови на день рождения. Маленький совсем, на шею. У Лары шестеро детей, денег в семье немного, но такса очень любит Магду, маму мужа, та ей всегда помогает. Я связала большую шаль.

– Вплела в кисти золотые нити, – прибавила невидимая собеседница.

– Хотелось украсить изделие, – объяснила Зефирка. – Но вы ошиблись. Я отдала шаль за одну медную монетку. Лариса не взяла бы мою работу бесплатно. И это еще неприятно для нее, неудобно ощущать себя попрошайкой.

– Одну медную монетку, – повторил голос. – А сколько стоили самая лучшая шерсть из села Ангорских коз и нити, из которых создана прекрасная шаль?

– Десять монеток, – прошептала Зефирка.

– Медных? – продолжила невидимка.

– Золотых, – вздохнула мопсиха.

– Ой, не могу! – расхохоталась Нинон. – Ты прямо лучший бизнесмен Прекрасной Долины и мира людей! Потратить десять золотых! И получить одну! Медную!

– У Ларисы очень мало денег, – повторила Зефирка.

– Ну и нечего тогда платки заказывать, – топнула Нинон.

Голос стал громче.

– Зефирушка, ты совершала плохие поступки?

– Да, я часто неправильно себя веду, – призналась мопсиха, – ем по ночам в постели вкусняшки. Могу в холодильнике пошарить.

– Подойди к Игле, – попросила невидимка, – возьмись за нее обеими передними лапками, не бойся.

– Давай, Зефи, – приободрила сестру Куки.

А Мафи молча наблюдала, как лучшая портниха выполняет просьбу. Едва мопсиха дотронулась до Иглы, как та стала разноцветной, ушко резко увеличилось, засияло голубым светом, собачку втянуло внутрь, и через секунду она появилась уже по ту сторону защитной стены.

– Куки, – объявила невидимка, – встань на место Зефи. Знаю, ты добрая мопсиха, помню, как спасла всех, став злым драконом[2]. И в лес завижадов ты попала не из-за своей зависти или жадности, а потому, что хотела спасти тех, кого мухи уносили. Совершала ли ты плохие поступки?

Куки горестно вздохнула:

– Обидчивая я! Скажет мама: «Куканечка, отойди от плиты, не путайся под лапами, мне надо горячий противень с пирожками вынуть». Я убегу в свою комнату, начну думать: «Муля дочь не любит, прогнала, разговаривала сердито». Потом успокоюсь, пойму: мама обо мне заботится, боится, что я обожгусь. Очень стыдно становится, несусь к Муле, целую ее, обнимаю. Но порой могу несколько дней дуться.

– Постарайся победить свою обидчивость, – пожелала невидимка, – обними Иглу.

Через короткое мгновение Куки очутилась рядом с Зефиркой.

Вслед за ней с той стороны защитной невидимой стены друг за другом оказались Мафи и Жози.

– Я снова выгляжу как прежде! Ура! – ликовала самая младшая сестра.

Поручитель

– Леон, – прогремел голос, который теперь по силе звука мог сравниться с грохотом водопада.

– Здесь, – прошептал кот. – Пожалуйста, не задавай мне вопросов.

– Я не собиралась это делать, – чуть тише проговорила невидимая собеседница. – Наверное, понимаешь, что ты не имеешь даже самого крохотного шанса на выход из леса завижадов.

Леон кивнул.

– Почему тогда ты привел сюда Жози, Куки, Соню, Зефирку, Мафи и Нинон? – удивился голос.

– Не знаю, – честно ответил кот, – наверное, завижад во мне начал тихо умирать. На днях я наконец-то получил бригаду строителей, так ждал этого, в мечтах сто домов построил, радовался: все мне завидовать станут. А увидел их… И пожалел, отвел к Игле, решил: если у новичков хоть один хороший поступок найдется, хоть крошечная добрая мысль, их отпустят. Соню я не узнал, то, что она моя дочь, понял лишь тогда, когда в кота превратился.

– Почему сам раньше не приходил к Игле? – осведомился голос.

– А смысл? – вздохнул Леон.

– Я помогаю каждому, но при условии, что найду в нем искру добра и любви, – объяснила невидимая собеседница. – Подойди к Игле.

– Нет, нет, – испугался Леон.

– Подойди, – повторила невидимка, – делай добро руками. Не можешь? Делай добро словами. Не можешь? Делай добро в своих мыслях. Одна капля добра уничтожает море зла. Встань рядом с Иглой.

Леон бросился вперед и тут же остановился.

– А моя дочь? Без нее с места не сдвинусь.

– Папочка, сделай то, что тебе сказали, – попросила Соня. – Есть ситуации, когда каждый должен сам ответить за свои поступки.

Леон кивнул и через минуту оказался по ту сторону защитной невидимой стены.

– Нинон, – объявил голос.

Лабрадориха без приглашения подошла к Игле.

– Давай включай ее.

– Отойди, – сурово велела невидимка.

– Я хочу домой, – топнула собачка, – тебе заплатят!

Раздался веселый смех.

– Я не продаюсь.

– Всех можно купить, – заявила Нинон, схватилась за Иглу и взвизгнула: – Ой! Больно.

– Тебе не выйти отсюда, – объяснила невидимая собеседница. – Ты останешься в лесу.

– Папа даст много золотых монеток, – уже не так уверенно сообщила лабрадориха. – Много! Очень! Миллион!

– В лесу завижадов денег нет! – напомнила невидимка.

– Да почему? – закричала Нинон.

Раздался тяжелый вздох.

– Там живут беспредельно жадные существа. Если разрешить деньги, они поубивают друг друга. Нет, для таких особей лучше простой обмен. Им приходится упорно трудиться, чтобы построить себе дом. Завижады самозабвенно ленивы.

– Не хочу тут оставаться, – запаниковала Нинон. – Возьми кулон и выпусти меня. Деньги могут все! Получишь за украшение горы золотых.

– Нет, – отрезал голос, – ни за какие монеты не купить доброту, сострадание, настоящую любовь окружающих, знания, умение себя вести, уважение к старшим, заботу о малышах. Соня, возьмись за Иглу.

– Ты выпускаешь нищую кошку в страшном платье, а меня оставляешь в этом жутком месте? – впала в истерику Нинон и начала повторять: – Папа даст миллион, папа даст миллион, папа даст миллион…

Соня приблизилась к лабрадорихе:

– Нинон, в этой ситуации деньги бесполезны.

– Даже миллион? – всхлипнула собачка.

Соня кивнула.

– Я могу все купить, – прошептала капризница.

– Нет, – возразила кошка, – ты способна приобрести вещи, но не чувства. Если ты кого-то любишь, а тебя в ответ нет, это больно?

– Да, – шепнула Нинон.

– Можешь кому-то отдать эту боль? Предложить другой кошке золотые монетки, чтобы она забрала это чувство себе? Страдала вместо тебя.

– Нет, – ответила Нинон.

– Твой папа способен купить за миллион умение шить у Зефирки? – продолжила Соня.

Лабрадориха еле слышно вымолвила:

– Нет!

– Можно купить диплом об окончании университета, но нельзя купить знания, – продолжила Соня, – можно купить звание мастера спорта по плаванию, но нельзя купить умение плавать быстрее всех, можно купить дом, но нельзя купить семью, в которой царит любовь. Самое главное в жизни за миллионы не приобрести, за деньги получишь многое, но счастье не купить. Мое платье, по твоему мнению, ужасно. И косметики у меня нет, и туфель новых, но я счастливая. А ты?

– Помоги мне, – взмолилась Нинон. – Я не хочу жить с завижадами.

Соня подошла к Игле:

– Выпусти, пожалуйста, лабрадориху.

– Я бы рада, но у нее нет даже самого крохотного доброго поступка, – прошептал голос, – ни одного. В ее случае Игла не откроется. Я стерегу Иглу, но ею не владею.

– Не оставляй меня, – зарыдала Нинон, – пожалуйста!

Соня бросилась к собаке, села рядом на землю, обняла лабрадориху и снова заговорила:

– Правило поручительства работает?

– О! Ты о нем знаешь? – удивилась невидимка.

Соня встала:

– Мама рассказывала, что любого жителя Прекрасной Долины можно избавить от беды, если сказать: «Он исправится, совершил плохой поступок, но сломал ваш забор по глупости. Разрешите ему построить новую изгородь для вас. Я ручаюсь, что он это сделает». Нинон обязательно изменится, станет доброй, когда вернется в Прекрасную Долину. Я ручаюсь за нее.

Лабрадориха замерла, ей показалось, что исчезли все звуки. Никогда еще собачке не было так страшно. Впервые в жизни она поняла: папа не способен выручить ее из всех бед. Папа не может купить дочке доброе сердце, а из леса завижадов отпускают лишь тех, кто милосерден.

– Я ручаюсь за нее, – повторила Соня.

– Ты знаешь о поручительстве, следовательно, понимаешь: в случае, если Нинон не сделает в течение недели ни одного доброго дела, в лес завижадов вернется… – заговорила невидимая собеседница, – вернется…

– Нет, нет, – взмолилась лабрадориха, – честное слово, я выполню обещание!

– Ты-то останешься в деревне у Синей горы, – объяснила невидимка. – Вместо Нинон в лес заберут Соню. Поручитель всегда отвечает за того, за кого поручился. Но в мире людей он отдает свои деньги. А у завижадов монеток нет. Поэтому кошка окажется в лесу и начнет служить у кого-то строителем. Подойдите обе к Игле.

– Ура, – завопила Нинон, – ура! Я свободна.

– Становись первой, – велел ей голос.

Когда собачка оказалась около мопсих и Леона, хранительница Иглы тихо продолжила:

– Соня, твоя очередь.

Кошечка приблизилась к Игле.

– Уже ничего не исправить, – неожиданно заметил голос. – Что ты станешь делать, если Нинон обманет? Она сейчас напугана, но дома, в привычной обстановке, может забыть о своем обещании. И тогда твоя судьба печальна. Карлос!

– Я здесь, – донеслось откуда-то сверху, – сижу на ветке.

– Полетишь в деревню у Синей горы, – приказала невидимка. – Через неделю, если Нинон не выполнит…

– Знаю, – перебил ее ворон, – доставлю Соню в лес. Кошка, как бы тебе не пожалеть о том, что поручилась за очень богатую собачку.

– Она не очень богатая собачка, она – очень бедная богатая собачка, – тихо поправила Соня. – Если Нинон не захочет выполнить обещание, значит, я окажусь среди завижадов. Ничего, я сильная, приучена к работе, не погибну. Нинон слабая, она в лесу не сумеет жить, мне ее жаль.

Послышалась тихая музыка, невидимые руки подняли Соню, пронесли сквозь очень яркий свет и поставили на землю.

– Ты с нами, – заликовала Жози, – ура!

– Где лабрадориха? – спросила кошечка.

– Убежала со всех лап домой, – засмеялась Зефирка, – ничего нам не сказала.

– Странно, что Игла ее пропустила, – удивилась Куки.

– Я за нее поручилась, – напомнила Соня.

Мопсы, Мафи, кошка и Леон быстро пошагали в сторону деревни. Когда все оказались у ворот Мопсхауса, Жози показала лапкой вверх:

– За нами все время летит ворона.

– Это ворон, – спокойно ответила Соня, – временный спутник, его зовут Карлос.

– Здравствуйте, Карлос, – хором закричали все собаки, потом Мафи прибавила:

– Заходите к нам на ужин.

Птица помахала крылом:

– Очень благодарен за приглашение. Но уже обещал попить чаю у Сони.

– Жаль, – сказала Зефирка и повернулась к Леону: – Давайте обнимемся и завтра непременно встретимся.

Попрощавшись, мопсы пошли в дом, Леон и Соня пошагали по улице к своему коттеджу. Мафи, которая осталась на улице, посмотрела им вслед и внезапно ощутила беспокойство. Ворон тенью летел за отцом и дочерью. Он широко разбросал крылья, и Мафи показалось, что над Соней висит большая, страшная грозовая туча.

Шарлотка

Рано утром в окошко спальни Сони кто-то постучал. Кошка вскочила с постели, открыла окно, увидела Нинон. Та оказалась без серег, браслетов, роскошного платья и дорогой обуви. Лабрадориха была одета в обычную юбку, ничем не примечательную кофту. В одной лапе она держала пакетик, а за спиной у богатой собачки виднелся рюкзачок.

– Пожалуйста, пойдем со мной, – попросила она.

– Сейчас, – кивнула Соня, подбежала к шкафу, схватила платье, обула домашние туфли и выпрыгнула в окно.

Нинон взяла ее за лапку:

– Мне стыдно!

– Мне тоже за многое стыдно, – призналась Соня. – Куда идем?

– К Люке, – ответила Нинон.

Пуделиха жила на соседней улице, поэтому путь занял немного времени. Люка удивилась, увидав гостей.

– Девочки! Почему вы поднялись в такую рань?

Нинон сняла рюкзачок, поставила его на дорожку, вынула из пакета бархатную коробочку и зашептала:

– Я очень гадко поступила, когда захотела чужой кулон. А потом еще смеялась, узнав о ваших слезах. Мне стыдно.

– Что ты, деточка, – попятилась хозяйка, – твой папа такой добрый, он купил украшение за большие деньги.

Нинон протянула пуделихе коробку.

– Возвращаю драгоценность, она ваша. В этом рюкзачке деньги, которые мама хотела потратить на мою машину, самую дорогую. Но зачем автомобиль школьнице? Я прекрасно могу кататься на велосипеде. Пожалуйста, возьмите эти золотые монетки на оплату обучения ваших детей в лучшем университете Прекрасной Долины. А я больше никогда не стану такой гадкой, какой была раньше.

Люка опустилась на грядку с помидоролуком. Нинон села около нее, обняла пуделиху, и они обе заплакали. Раздалось тихое воркование. Соня подняла голову, на ветке яблонесливы сидел белый хохлатый голубь с ярко-голубым хохолком.

– Простите, мы с вами незнакомы, никогда не видела в нашей деревне голубей, – тихо заговорила кошечка. – Вы случайно не заметили поблизости ворона? Его зовут Карлос.

– Это я, – ответила птица. – Всегда, когда кто-то принимает решение исправиться, не совершать более дурных поступков, не завидовать, не жадничать, а творить добро, я так радуюсь, что из ворона превращаюсь в голубя. Я улетаю к той, которая хранит Игольное ушко. Обрадую ее рассказом о поступке Нинон.

– Передай своей хозяйке, что я бесконечно люблю ее, – попросила Соня.

Кошечка проводила взглядом голубя, а из-за Синей горы поднялось солнце. В деревне царила тишина. Нинон и Люка по-прежнему сидели на грядке, обняв друг друга. Внезапно из открытого окна дома пуделихи раздался грохот, звон и хор детских голосов:

– Мама!

– Она сама упала!

– Опять что-то разбили, – подпрыгнула хозяйка и бросилась в дом.

Нинон встала:

– А теперь надо отправиться в Мопсхаус, хочу извиниться перед Куки, Мафи, Жози, Зефиркой. Пожалуйста, пойдем со мной. Вот, видишь пакет?

– Да, – кивнула Соня. – А что там?

– Шарлотка, – объяснила маленькая лабрадор. – До того, как меня унесло в лес завижадов, я расхохоталась бы в ответ на предложение: «Нинон, испеки сама сладкое к чаю». Вот еще! Легко куплю дорогой торт! А сегодня захотелось сделать шарлотку своими лапками. Как думаешь, она понравится жителям Мопсхауса?

Чистое сердце

– Какая красота! – воскликнула мама Муля. – Ниночка, мне никогда не приходило в голову украсить верх половинками яблокогруши.

Лабрадориха смутилась:

– У меня просто не получилось красиво порезать фрукты, поэтому я поделила их пополам. И шарлотка вышла кособокая.

– Ниночка, – улыбнулась Феня, – для пирога важен не внешний вид, а вкус.

– Не скажи, – вступил в беседу Черчиль, – я солидарен с Мулей. Половинки яблокогруш отлично смотрятся.

Лабрадориха заулыбалась. Ниночка! Это ведь ее настоящее имя! И почему собачка решила, что оно подходит только для девочки, у которой нет денег? Наследница из богатой семьи должна откликаться на Нинон. Ох и глупой же она была!

– Что за посыпку ты использовала? – заинтересовалась Зефирка, громко чихая. – Она мне вроде знакома, но в сочетании с пирогом не встречалась.

– Корица, – улыбнулась гостья.

– Та приправа коричневая, – пробормотала Мафи, – а эта черная. Похожа на перец!

– Ой! – подпрыгнула лабрадориха. – Перепутала банки. Перчик около корицы стоял!

– Лично я обожаю пироги с перцем, – объявила Зефирка.

Через открытое окно столовой заглянуло солнце, хозяева, Соня и Ниночка пили вкусный чай, лакомились шарлоткой, и никого не смутило, что ее украсили перцем. На ветку большого дерева грушесливы сел белый голубь, он раскрыл крылья и стал походить на ангела.

В жизни жителей Мопсхауса случаются разные, не всегда приятные события. Но почему мама Муля, Черчиль, Феня, Капитолина, Зефирка, Марсия, Куки, Жози, Мафи и все их родные, друзья счастливы даже тогда, когда попадают в беду? Почему кошка Соня никогда не жалуется? Ответ прост: у обитателей Мопсхауса и их друзей чистые сердца. А к тем, у кого в груди бьется чистое сердце, никогда не приходят уныние, злость, ненависть, зависть, жадность. Как обрести чистое сердце? Очень просто. Делай добро! Делай добро руками. Не можешь? Делай добро словами. Не можешь? Делай добро в своих мыслях. Одна капля добра уничтожает море зла. Крохотное доброе дело дороже миллиона золотых монеток.

Примечания

1

Порода Мафи называется пагль. Папа у нее мопс, а мама бигль. Мафи – близкая родственница Мули. История жизни Мафи описана в книге «Амулет Добра» из серии «Сказки Прекрасной Долины».

Вернуться

2

Голос напоминает историю, которая рассказана в книге Дарьи Донцовой «Деревня Драконов» из серии «Сказки Прекрасной Долины».

Вернуться