# Главное выжить

Елена Николаевна Маруфенина

Мир после пандемии. Три молодые девушки пытаются выжить, найти своё место под солнцем. А ещё никто не отменял любовь. Как выжить, когда ничего, кроме работы за компьютером, делать не умеешь.

## Глава

Книга населена героями воображения. Любые совпадения имён, фамилий или жизненных перипетий с миром реальным суть не более чем удивительная случайность.

## 1

– С Новым годом, Алёна!

– Это я себе, в зеркало. Впервые Новый год встречаю одна. И вообще, праздником это назвать сложно. Месяц назад я осталась на хуторе одна. За что меня так Бог наградил или наказал – не знаю.

Началось всё лет пять назад… ну да, пять. Пандемия, работа на удалёнке. Мы так рады были: на работу ходить не надо, дома сидим, а зарплата капает. Когда начальство объявило, что наша организация так и будет работать, я место жительства поменяла. Уехала из душного города сюда, на хутор. Идеальный вариант: до моря – сорок минут езды, до города – час тридцать. Горы, тишина, воздух свежий. Мечта. Хуторок небольшой – пятьдесят дворов. Постоянных жителей – восемь человек, остальные только на лето.

Машина у меня своя, проблем с продуктами никаких. Даже если что-то случится с автомобилем, к моим услугам автобус: утром – в город, вечером – назад. Да и автолавку никто не отменял – два раза в неделю, чётко по графику. А тут вдруг… эта болезнь, пандемия, чтоб её.

Поначалу только в новостях пугали, потом вроде всё пошло на спад. И снова волна – вторая, третья, четвёртая. Затем новости становились всё страшнее и страшнее. Маски у нас уже не медицинские, а специальные. Когда стали терять родных и близких, поняли, что всё серьёзно. Скорые по вызовам перестали ездить – а смысл? Всё равно не успевали. Болезнь протекала быстро: от первых симптомов до смерти – от силы полчаса. Потом и хоронить некому стало.

А я вот жива и здорова. Интересно, сколько человек в городе ещё живы. В соцсетях бесполезно смотреть – со всего мира такую чушь пишут. Новости с полгода как перестали выходить. Зато интернет теперь не виснет, сеть не перегружена.

Когда у нас на хуторе две бабульки отошли в мир иной, семья Хахулиных собрала всё, что было ценного, и уехала в Москву. Кто их там ждёт? Говорят, по WhatsApp призывали: «Берите всё ценное и приезжайте, там помогут». Ну да, ждут нас… А я вот осталась. Может, и вправду правительство поможет. Хотя, думаю, это бандиты сообщения распространили. Пожива сама в руки идёт – почему не воспользоваться?

Ну не могу же я одна на всей планете остаться? При этой мысли я опять начала плакать. Что, вот что я буду делать? Умненький бухгалтер… Дрова колоть не умею, охотиться не могу, корову доить не умею, хлеб растить… Компьютер и «1С» кормить не хотят.

С утра бабулек в карьер скину. Правда, мне ещё нужно их в машину погрузить, а уж потом в карьер отвезти. Но другого варианта нет. Температура на улице плюсовая, вонять будут. Представляю, какой запах в городе… Беее!

У нас карьер рядом, к нему железная дорога. Собственно, поэтому и дома на хуторе дешёвые. Раз в неделю – взрывы, составы ходят через день. Шум, правда, за горой, на хуторе не очень слышно. Но вот на ценовую политику это влияло.

Спать буду. Первые три дня спать боялась – двери мебелью заваливала, ставни закрыла. А теперь всё равно. Говорят же, человек – такая скотина, которая ко всему привыкает.

Утром встал вопрос: на чём везти? В свою «Оку» не впихну. У Хахулиных был грузовичок, но как тела в кузов запихнуть? Не подниму. Ладно, сначала машину раздобыть нужно. Блин, а как же в дом влезть? А вдруг они вернутся? Хотя сомнительно… Вот, ёлки, воспитание. Беру себя в руки: вдох, выдох, пошла.

Вот уроды, собаку на привязи оставили! Кормить-то кто будет? Правда, корма ей насыпали и воды налили – дня на два хватит. А дальше? Мне самой есть нечего. Автолавка не приедет. Надо ещё что-то с продуктами придумать. Ох, и с аптекой… Ну зачем мне теперь знания бухгалтера? Выживать нужно, а я не умею.

Козы орут. Так, сейчас пойду, накормлю коз. Попробую подоить. Знать бы, как это делается… Научусь. Жить мне очень хочется. И то, что я одна на белом свете, мало верится. Завтра в интернете посмотрю, может, кто адекватный нашёлся.

Обошла сарай, нашла сено, корм для кур, яйца в гнёздах. Ура, сегодня яичницу сделаю! Курочки – это хорошо. С кормлением животных более-менее разобралась. Теперь подоить надо. Знать бы кого… ну и как. Вспомнить, что по телевизору видела. Должна быть специальная стойка. Такой нет – есть лавка, возле которой прицеплена кормушка.

– Козочки, миленькие, помогите! Ну не знаю я, как с вами обращаться. Вы же не кусаетесь? Или бодаетесь? Блин, да что делать-то?

И я опять заплакала. Откуда слёз-то столько берётся?

Утёрла глаза, решила насыпать корма в кормушку и выпустить коз. Разбегутся – значит, не судьба молоко пить. Корм нашла в гранулах – очень надеюсь, что это для них.

Козы и не думали разбегаться. Одна козочка с большим выменем (где оно находится, я ещё из детских книг помню) запрыгнула на лавку и стала смирненько есть корм. Взяв ведёрко, которое нашла на летней кухне, принялась дёргать козу за вымя. Поначалу не получалось – молоко брызгало в разные стороны, а потом ничего, приноровилась. Вторую козу доила уже смелее. Интернет работает – всё посмотрю про коз. И как молоко хранить.

Думаю, свет недолго будет гореть. Точно, свет! Надо генераторы в домах поискать. Да и вообще всё, что съедобное, к себе в подвал стащить. Коз решила сегодня не выпускать – вдруг уйдут? Не зря же их всегда пасли, а мне некогда. Трупами заниматься нужно.

В дом зашла уже без угрызений совести. Нет, она там попыталась шевельнуться, но я её заглушила. Всё, кончилась старая жизнь, начинаем жить по-новому.

Нашла ключи от машины. Ревизию в доме потом буду наводить. Подъехала к дому одной из старушек. Ну и как я буду тело в кузов затаскивать? Ладно, сначала труп из дома вытащу.

В доме уже стоял запах. Блин, как же это сделать? Нашла перчатки, старый халат – потом это всё выкину. Баба Лена лежала на кровати, уже распухшая. О Господи! Дай сил… Меня замутило, выбежала во двор, вырвало. Это надо сделать, иначе на улице совсем невозможно будет находиться. А я решила остаться здесь жить.

Вернулась домой, надела маску, сверху ещё одну, щедро набрызгала внутрь духов. Закашлялась. Но пусть лучше «Лакостом» пахнет, чем трупом. Начнём всё сначала.

Кое-как дотащила тело до дверей, подогнала машину, открыла борт, и – о чудо! – лебёдка. Прости, баба Лена, тебе уже всё равно. Обмотала трос вокруг тела и включила лебёдку. Всё, загрузила. Теперь вторую.

Баба Люба лежала у открытой двери – видно, хотела во двор выйти. Спасибо тебе, и земля тебе пухом. Хотя… какая земля? Закапывать не буду. Так, скину в карьер и всё. Простите меня, соседки, нет у меня другого выхода.

Поехали. Переодеваться сейчас не буду. Грузовичок не самосвал – тела ещё на себе тащить до ямы и скидывать.

## 2

– Наш хутор находится в щели между двумя невысокими горами. Дорога идёт между ними, образуя горлышко. Если на въезде поставить заграждения, ко мне никто не проедет. По горам лезть неудобно, дорога одна – крепость получится.

Выехав из нашей горловины и свернув на главную грунтовку (мы её называли «трасса»), я увидела на обочине автомобиль, а возле него – двух девчат. Они радостно замахали мне руками. Я остановилась.

– Здравствуйте! А мы вот через старый перевал решили проехать – дорога вся машинами забита, пробка. Там мёртвые все. Жутко. У нас колесо спустило. Что творится? Мы не знаем, куда ехать. В инсте звали в Москву, говорили, ценности надо взять и ехать. А куда теперь?

Девчонки плакали. Лет по двадцать им, наверное. Красотки: ресницы наращённые, ногти покрыты гель-лаком, бровки – татуаж. У одной губы подкачаны. Интересно, а селфи почему не делают? Я таких только с телефонами в руках видела. А эти стоят и ревут.

– Не ревите. В Москву ехать нельзя – кто вас там ждёт?

– А может, правительство помощь какую-то окажет?

– Какое правительство? Оно что, бессмертное?

Девчонки явно об этом не думали. Растерялись, ресничками захлопали – опять в слёзы.

– Всё, не ревите. Дорогу видите? Вот по ней в посёлок идите. Я сейчас приеду, кушать будем. Хотя нет… одна со мной.

– Я одна не останусь! – хором взвизгнули они.

– Ладно, вместе садитесь. Худые – вместитесь. Сейчас трупы в карьер скинем и домой.

Девчонок из кабины как ветром сдуло.

– Садитесь, говорю. Привыкайте – жизнь теперь такая. Или пусть рядом с нами лежат и воняют?

Немного помявшись, девчата сели в кабину. Поехали. По дороге познакомились.

– Алёна, живу в этом посёлке, одна осталась. Вы кто и откуда?

– Я Вера, а это Анжела, мы из Туапсе. В городе кошмар – что творится! Везде трупы, в магазинах витрины разбиты, полиции нет. У нас машину отнять пытались – еле ноги унесли. Мои все умерли, но я их хоть похоронить успела. А Анжелкины так в квартире и лежат. Силой в машину её затолкала – там нельзя оставаться. С самого города она молчит, как воды в рот набрала. Ревёт только.

Мы подъехали к карьеру. Я поставила машину как можно ближе к обрыву. Вдвоём с Верой вытащили бабулек и скинули в пропасть.

– Простите нас!

Веру сильно рвало. Она плакала, ругала меня. Я стояла и терпела – понимаю её. Пусть выговорится. Потом поедем. Анжела сидела безучастная ко всему. Это совсем плохо – так и крыша может съехать. Надо как-то её расшевелить.

– Ну всё, наоралась? Поехали. Есть пора.

– Да пошла ты со своей едой! Кишки сейчас выпадут… Ну зачем мы согласились?

– У вас выбор был? Я не держу – можете дальше ехать. Только куда? Да и жрать что будете?

– Да заткнись ты про еду! – завизжала Вера. – Хотя… нет, поехали. Проблевалась вроде.

– Привыкать придётся ко всему. И с маникюром распрощаться.

– Успокоила, прямо легче стало, – проворчала Вера, садясь в кабину.

Подъезжая к посёлку, подумала: надо шлагбаум соорудить какой-то. Хоть маленькое, но препятствие. Шумное. Нужно что-то… Интернет мне в помощь, пока работает.

– Вы в отдельном доме будете жить или со мной?

– С тобой! – быстро ответила Вера, будто боялась, что я передумаю.

– Яиц сейчас нажарю, свеженькие. Поедим и поедем в станицу – съездим, по магазинам прошвырнёмся. Запасы кончаются. Думаю, нас ждать никто не будет.

– А деньги? У нас тысячи три наберётся, а то и этого нет. Анжела, деньги есть?

– Платить, кому собралась? Думаешь, продавец сидит, ждёт, когда мы заявимся?

– А… ну да. Привыкнуть надо… Анжелка молчит. Обычно слово "деньги" её из любого состояния выводило.

– Ничего, пострадает и очнётся. Главное, чтобы с крышей не распрощалась.

– А хлеб? – вдруг подала голос Анжела. – Есть, что без хлеба? Я не могу. В магазин сходите. Далеко он у вас тут?

– Ага, сейчас метнёмся щучкой. Молчи уж, сиди, командирша, – огрызнулась я.

Поев, решили сначала животных накормить, а потом ехать. Пошла Вере и Анжеле показывать, как коз кормить. Типа я спец уже. Девчонки сморщили носы.

– Воняет…

Анжелка от курицы шарахнулась, будто зомбака увидела.

– Так, шарахаться перестали! Я вас обслуживать не собираюсь. Еду все вместе добываем, заготовки делаем. Я, как и вы, курей только по телеку видела, коз – в детских книжках. Так что всё вместе. Если вечером свет ещё не потухнет, этот дом весь прошарим. А пока светло – поехали. Анжела где?

Анжелы с нами в сарае не было. Выйдя на улицу, увидели, что она гладит соседскую псину.

– Ты его что, не боишься? – удивилась я.

– Нет. А он что, злой? У него воды не было – перевернул, наверное.

– Понятия не имею, злой или нет. Ты его отпусти с цепи, только когда мы за ворота выйдем. Фиг его знает – может, он только тебя полюбил, а нас за обед примет.

– Нет, он добрый. Большие собаки злыми не бывают.

– Ага, это ты большим собакам скажи, – проворчала Вера.

Решили ехать на грузовике – в него больше продуктов войдёт.

## 3

До станицы добрались минут за двадцать. На дороге стояли четыре машины с покойниками. Сначала боялись проехать мимо. Стояли, чего-то ждали. Затем я нажала на газ, и мы промчались мимо первой на большой скорости. Три других объехали уже смелее. В машины старались не смотреть.

В первом же магазине станицы были выбиты все стёкла.

– Что, облом? – вздохнула Вера.

– Не знаю. Пошли, посмотрим. Мало ли, может, не всё вынесли.

Вообще ничего не вынесли, кроме пива. И его не вынесли, а выпили тут же, прямо у стеллажа. Бомжеватого вида мужик спал на полу, положив под голову полные бутылки.

– Ха-ха-ха! – заржала Вера. – Мечта сбылась. Море пива и халявное. Что ещё для счастья надо? Эй, дядя, подвинься! – И пихнула мужика носком кроссовки в бок.

Мужик только громче захрапел да ещё воздух испортил.

– Старый пердун, в общественном месте как-никак.

– Да отстань ты от него, – потянула я Веру за руку. – Человек в нирване, пусть кайфует.

Магазинчик небольшой, склада нет. Всё, что было на полках, собрали в коробки и погрузили в кузов. Остались четыре мешка: мука, сахар, пшеничная крупа и перловая. Надо тащить. Втроём дотащим и погрузим.

– Я не потащу мешок! – отказалась помогать Анжела. – Вы знаете, сколько стоит мой маникюр? А если ноготь сломаю?

Мы молча уставились на Анжелу. И тут меня прорвало.

– Ты чего, думаешь, я тебя просто так кормить собираюсь?! Быстро взяла мешок и потащила! Шалава, свалилась на мою голову! На хер ты мне нужна! За себя думай, ещё и о тебе. В задницу свой маникюр заткни и жри его!

И я запустила в Анжелку первой попавшейся консервной банкой. Попала в ногу. Та завизжала, кинулась бежать. Пробегая мимо мужика, споткнулась и рухнула на него. Мужик, хоть и пьяный, обхватил Анжелку и не собирался отпускать. Она заорала ещё громче.

– Сдурела! – накинулась на меня Вера. – У неё родители умерли, а ты! – И она толкнула меня в грудь.

Я разозлилась на Веру. Вот навязались, сама бы как-нибудь управилась. Теперь вот эти…

Вера попыталась отбить Анжелку, но мужик крепко держал свою добычу.

– Ах ты, чёрт старый, пусти! – Я схватила с прилавка разделочную доску и крепко приложила мужика по башке. Он охнул и разжал руки.

– Дуры, – совершенно трезвым голосом сказал мужик. – Не сдох, так добьёте.

– Чего лапаешь? – уже спокойно отозвалась Вера.

– Я её не лапал, сама свалилась, – держась за голову, пробормотал мужик. – Вы кто такие?

– Тебе-то что, бухай себе, – неожиданно огрызнулась Анжела.

– Да не бухается, смотреть на него, – и он пихнул стеллаж с пивом. – Не могу. Думал, напьюсь, приступ схватит – и загнусь. Панкреатит у меня, пить нельзя. Я как своих всех закопал, так за ними и пытаюсь уйти. Убить себя не могу, трус! – И дядька зарыдал.

Мы уселись втроём на пол рядом с ним и тоже разревелись. Дядька встал, нашёл пластиковые стаканчики, открыл бутылку водки, разлил.

– Пейте, помянем безвременно ушедших. – Поднёс стакан ко рту, сморщился, его передёрнуло. – Не могу больше… Простите, родные, здесь я остался. Вы уж там как-нибудь сами. Пейте, девчонки, немного легче станет.

– Я за рулём и не пью вообще. Не станет легче. Ещё и от водки голова заболит. – Выплеснула содержимое на пол.

Девчонки выпили, открыли сок, запили.

– Вы уж меня простите, что я в таком виде. Домой не могу идти. Неделю не мылся, самому противно. Что делаете тут?

– Еды хотим запасти. Жить-то как-то нужно. Раз остались здесь, теперь выживать будем.

– С вами можно? Сколько вас? Где живёте?

– Трое, на хуторе, – ответила я на его вопросы. – Поехали. Только сегодня до темноты ещё в пару магазинов заехать надо. Я так подозреваю, завозов товара ещё очень долго не будет.

– Подозреваю тоже. У меня к тебе дело, – мужичок взял меня за рукав, отвёл в сторону. – Тут неподалёку ювелирный есть, пока никто не вскрыл. Воспользуйся. Я так думаю, золото в цене будет.

– А чего сами? – заподозрив неладное, спросила я.

– Мне-то зачем? Да не бойся ты, нет подвоха. Сегодня мы не возьмём – завтра другие воспользуются. Как дочери тебе говорю. Вместе идём. И подругам твоим знать об этом не обязательно.

– Не подруги они мне. Сегодня только познакомились.

– Я так и понял. Давай, девонька, сила в тебе есть. Пользуйся ей.

Какая сила? Я уже еле ноги таскаю. А вот с золотом – это идея. Спасибо, дядька. Как звать – и не спросила. Ладно, вместе едем, спрошу.

– А как же мы все в эту машину сядем? – поинтересовалась Вера.

– Вы до центра езжайте, а я сейчас ещё один грузовик возьму и следом. Там магазин большой, его и подчистим. Одной машины мало будет.

Точно, я про этот магазин и забыла. Его недавно открыли, посетить ещё не успела. Вот теперь грабить буду. В душе опять совесть ворохнулась. Мысленно заткнула её. Пусть не вылазит, не до совести сейчас. И ювелирный рядом. Пока девчонки будут по магазину шарить, я в ювелирку сбегаю.

## 4

На КАМАЗе подъехал дядька. Ничего себе, у него аппетиты! А грузить-то, кто будет? Мы же сдохнем тут.

– Как звать-то вас? Я – Алёна, там Анжела и Вера.

– Василием кличут. Золоторёв Василий Петрович. Шестьдесят четыре года. Остальное позже расскажу. Пошли в ювелирный.

Дверь магазина оказалась запертой. Дядьку Васю это не остановило. Монтировку с машины он прихватил с собой. Запищала сигнализация. У меня появилось желание убежать. Я затравленно оглянулась. Законопослушный гражданин, что поделать.

Василий потянул меня на второй этаж. Ювелирный отдел находился за запертой дверью. Сигнализация пищать не переставала, давила на психику. С этой дверью дядя Вася справился так же легко, как и со стеклянной. Вот только золота на прилавках не было.

– Стеллажи внизу, вытаскивай и грузи, а я сейф потащу. Как-нибудь перекачу до машины, а там вместе уже. – Видя моё замешательство, начал руководить дядька.

Боже, что я делаю? Моя совесть орала так, что, наверное, слышали все в округе. Заткнись ты уже! Интересно, ограбление – на сколько лет тюрьмы тянет? Сейчас как менты навалятся… Я бы их расцеловала. Так бы им рада была! Я из тех людей, для которых полицейский на улице – залог спокойной жизни.

В мешок из-под сахара я сгребала всё, что находилось на стеллажах. Откуда у меня в руках оказался мешок – понятия не имею. А ещё меня трясёт, и такое чувство, что руки живут своей жизнью.

Очнулась я на улице. Дядя Вася пытался меня напоить водой. Когда и как спустилась со второго этажа – не помню. Мандраж во всём теле не прекращался. Анжела мне что-то говорит – не понимаю ни слова. Дядька Василий впихнул меня в машину, сам сел за руль.

– Очухалась? – услышала я слова дяди Васи. – Ну, ты даёшь! Напугала нас. Я понял, что с тобой творится неладное уже, когда последний сейф в кузов кидали. А так ты вроде адекватная была. Отпустило. Эк тебя, переволновалась!

Я осмотрелась. Колбасить меня перестало, и это радует. Мы уже далеко за станицу уехали, скоро дома будем.

– А девчонки где? – опомнилась я. Главное – вовремя вспомнить.

– Ну, вот совсем в норму пришла, отпустило. Девчата сзади едут, Вера за рулём. Машину они хорошо пригрузили, молодцы. А вот зачем мы в тот магазин ходили – догадались. Сигнализация нас подвела. Как никто чужой не пришёл на шум – повезло. Вот ни разу я не вор.

– Ага, а я рецидивист, медвежатник, – пошутила так. Дядька глянул на меня подозрительно. – Да нормально всё со мной, шучу я так.

– Шутишь – это хорошо. Прятать золото куда будем?

– Дядь Вася, не грузи. Домой приедем – тогда и решим.

Домой добрались без приключений. Навстречу нам выскочила псина. Фу ты, забыла, что мы её с цепи отпустили. Кто таких собак на цепь сажает? У них она вроде тоже свободно гуляла по двору.

Наверное, когда уезжали – чтобы следом не увязалась. Хорошие друзья у тебя, собачка. Вспомнила – Чара её зовут.

– Ух ты, собачка какая! Не укусит?

– А я откуда знаю? Не моя она, сама с ней только после обеда познакомилась. Будем надеяться, что не кусается. Анжелка говорит – добрая она. Выходите, проверьте.

Дядька Василий невесело улыбнулся, но из кабины полез. Заговорил с собакой. Та, помахав хвостом, облизала руки Василия и пошла к подъехавшим девчонкам. Классная охрана у нас. Даром что здоровая – только вид и пугает.

На улице совсем темно, а я же ещё хотела в домах пошарить. Нет, не могу – мне бы упасть сейчас. Ещё про коз хотела проверить… Надо кофе выпить, может, взбодрюсь.

– Не нравишься ты мне, девонька, – подошёл ко мне дядя Вася.

– Ничем помочь не могу – придётся вам меня терпеть.

Я опустилась в кресло. Сейчас посижу минут десять – и встану. На лоб мне легла крепкая рука. Какой кайф! Рука оказалась прохладной. Глаза сами собой закрылись, и я поплыла. Меня качала волна, было тепло и уютно. В глаза било солнце. Натянув на голову одеяло, попыталась уснуть опять.

Стоп, как уснуть? Я же в кресле сидела!

С испугом глянула под одеяло. Уф, как была одета, так на кровати и лежу. На улице уже светло. И солнце действительно бьёт в глаза. Значит, уже двенадцать. Ничего себе, гостеприимная хозяйка! Гостей полный дом, а я лежу. А с другой стороны, я их к себе не звала. Повалявшись ещё минут десять, решила встать.

Выйдя из спальни, увидела на кухне идиллию. Дядя Вася, Анжела и Вера сидели за столом, тихо переговаривались и пили чай с пряниками. Увидев пряники, поняла, что ужасно хочу есть.

– Доброе утро, – поздоровалась я, – ну, или день. В общем, здравствуйте. Вы уж меня простите, что я вчера рубанулась. Не было со мной такого ни разу. Вы вчера хоть ели?

– Встала? Как себя чувствуешь? Есть будешь? – Всё это было сказано почти хором. Все трое вскочили, уступая мне место.

– Я стул возьму, чего вскочили? Куда сегодня поедем?

– Никуда. Денёк ещё отлежись, а потом будем решать, что делать, – сказал дядя Вася.

– Нормально я чувствую. Сейчас в порядок себя приведу, поем – и можно выезжать.

– Алён, ты это… – Вера замялась. Меня это насторожило. Я многозначительно уставилась на неё. – Ты два дня спала, – наконец выдала Вера.

– Да ладно, не ври. С чего это два дня? – Мочевой пузырь подтвердил слова Веры. Я унеслась в ванную комнату.

Приведя себя в порядок, вышла на кухню. Жрать хотелось ужасно – действительно, как будто два дня не ела. Молча прошла, села за стол. Вера поставила передо мной тарелку с борщом. Вдохнула аромат – вот это запах! Только им можно наесться.

– Мы тут по домам пошарили, – дав мне поесть, заговорил дядя Вася. – Интересного много нашли. Судя по запаху, в этих домах бабульки жили. Девчата рассказали, что вы их схоронили. Не бедствовали старушки. Не смотри на меня так – да, мы не врём. Ты два дня спала.

Я молча встала, пошла к своему компьютеру, включила. Дождалась загрузки. Думаю, сейчас я вам число покажу. И остолбенела. Компьютер я включала три дня назад. Ничего себе! Не замечала за собой такого. Спать я, конечно, люблю, но чтоб два дня…

## 5

– Ты нас сильно напугала, думали уже, заболела, – говорил в это время дядя Вася. – Я тут по домам пошарил. Ничего интересного. Дачи. А вот в тех, где бабульки жили, кое-что нашёл. Прибрать нужно.

И он выложил передо мной мешочек с золотыми украшениями.

– У тебя подпол небольшой, но тайник можно устроить, – продолжал Василий. – Я займусь. Девчонки в курсе, выживать вместе будем.

– Ой, а коз кто доил? – Почему-то это больше всего меня сейчас волновало.

– Не переживай, – успокоила меня Вера. – Я доила. Дядя Вася показал как. Мне понравилось. Молоко такое вкусное. И не подозревала. Вы с золотом решайте, а то мы в магазин. Прикольно сейчас это звучит – «на шопинг». – И Вера засмеялась. – А к нам кто-нибудь в гости наведается? Спрятать надо. Ты как, нормально себя чувствуешь?

Вера спросила это без всякого перехода, я даже не сразу поняла, что речь обо мне.

– А, хорошо. Прыгаешь с одного на другое, мысль твою поймать не могу, – Вера развела руками. Мол, какая есть. – Дядя Вася, займись сам золотом. Я совсем не знаю, как это делать.

– Хорошо, главное, ты добро дала, – ответил Василий и пошёл одеваться. – Инструмент занесу, – пояснил он.

– Алёна, пойдём, покажешь, куда продукты будем выгружать, – это уже Анжела.

Они что, сговорились? Почему это я должна решать?

– Слушай, Алён, надо же как-то учёт этого добра вести. В уме всё не удержишь.

А это уже моя работа. Вот и профессия бухгалтера пригодилась. Как нам преподаватели в техникуме говорили: «Работа бухгалтера – одна из древнейших». Мы тогда ещё ржали всей группой: «Древняя профессия». Оказывается, ещё и профессия будущего.

Вышли на улицу. Солнце, морозец. Наконец-то зима вспомнила, что январь. Сейчас с продуктами ничего не будет. А вот уже в феврале… Думать надо, думать. Точно знаю, что около одной из дач морской контейнер стоит. Они его летом притащили, но так в дело и не пустили. Местная детвора там в домик играла. Пойдём, посмотрим.

Контейнер стоял на месте, никто не утащил. Ха-ха-ха, смешно.

Осмотрели с Анжелой пол и стены контейнера – вроде целые. Если плотно закрыть, мыши и разные там грызуны не доберутся.

– Класс, – вынесла вердикт Анжелка. – Сейчас Вера машину подгонит, выгрузим и…

– Какое «и»? – перебила я её. – Время посмотри, в пять темно уже будет. Пока выгрузим, в дом зайти надо, ключ от него найти. Если мышку туда запустим, она с радостью с нами поделится.

Прежде чем выгружать машину, сломали замок. Зашли в чужой дом. Совесть опять ворохнулась, но уже как-то не уверенно. И я её быстро заткнула. Интересно, как в советское время продавцы, идя на работу, совесть в шкафу оставляли? Анекдот такой был, помните?

«Покупатель продавцу: – Здесь недовес. У вас совесть есть?

Продавец: – Есть, дома в шкафу лежит».

Что-то меня на шутки пробило. Видать, стрессанула я классно.

Стандартная квартира – у нас весь хутор такими домами застроен. Ещё в 70-х годах прошлого столетия строили для нефтяников. Нефть закончилась, посёлок стал не нужным. В последние годы мода пошла на экологическое жильё. Сюда народ и ломанул. Чистый воздух, тишина, свои продукты – мечта эко-людей. Но лет десять назад тут неподалёку открыли карьер. Камень какой-то очень хороший обнаружили. И эко-людишки отсюда свинтили, успев понастроить двухэтажных домов. У нас таких шесть штук стоит. Два из них до сих пор продаются. Один два года назад Хахулины купили. Коз развели, сыр варили. ИП оформили. Как-то что-то не пошло у них. Сыр дорогой, брать никто не хотел. А тут пандемия. Всё прахом пошло.

Посмотрели по шкафам – что можно на даче найти. В подполье спуститься надо. Закатки, может, есть домашнего приготовления? В углу стоял старый магазинный ларь-холодильник. А вот это хорошая находка. В магазинах сейчас таких можно много набрать. Включила в розетку – надеюсь, рабочий. Загудел – это хорошо. Завтра проверим, морозит или нет.

Так, со светом проблема может быть. Сколько ещё гореть будет – неизвестно. Нужна мощная дизельная станция. В станице больница подключена. Она на колёсах, только вот как подключить? Дядю Васю напрячь надо. Может, знает, как это делается.

Так, надо план на день составлять, иначе хаос получится. Вот вечером этим и займусь. Блин, я же хотела про коз всё прочесть, да и новости мировые не мешало бы посмотреть.

– Анжела, – обратилась я к девчонке, – ты в «Инcту» давно заходила?

– Дня три уже не заходила, как мои… того… не стало. Так и не заходила. Боюсь, друзей многих уже нет.

– Ну, это ещё бабушка надвое сказала. Ты вон тоже три дня там не появлялась – кто-то решил, что и ты померла. А ты тут как лошадь вкалываешь, просто некогда.

– Точно, я и не подумала об этом. А зачем тебе в «Инcту»?

– Когда поужинаем, я план на завтра сяду составлять и опись приобретённого имущества делать. А ты в интернет зайдёшь, новости почитаешь, нам потом расскажешь. И всё, что про коз и кур найдёшь, заскриншотишь – потом на комп скинем. Время будет – изучим.

Подъехала Вера, аккуратно подогнала машину к контейнеру.

– Ну что, ключ нашли? – поинтересовалась она.

– Да, вот в столе. Пошли, девки, мышцу качать. Ещё с месяц такой работы – и можно в бодибилдеры подаваться. – Смешно. Можно в юмористы идти, подрабатывать. Только вот смешить некого.

– Алён, можно я спрошу? – таща очередную коробку, спросила Вера.

– Конечно, – уже догадываясь, о чём будут вопросы, ответила я.

– А твои где?

– Так, я сначала. Меня зовут Маренина Елена Сергеевна. Мне 29 лет. Алёной меня звала бабушка, так я и привыкла. Родители мои погибли, когда мне три года было – авария, автобус перевернулся. Меня бабушка вырастила. В первую волну умерла – ей уже было 78 лет. Через полгода я продала квартиру в городе и купила вот этот дом. Мужа нет, детей тоже. А, вот ещё: работала бухгалтером в сети магазинов и на швейной фабрике «Александрия». Вот и вся биография.

– Мои тоже в первую волну, – заговорила Вера. – И я так начну. Иванова Вера Петровна. Продавец в овощном магазине. Был парень – пожениться хотели. Как раз перед его смертью поругались. – Она вздохнула. – Я и с родителями в 18 поругалась, ушла от них. Звонила очень редко, да и то если мама не позвонит – я забуду. Мне о смерти сообщили уже, когда на кладбище повезли. Я толком и не простилась. Брат с семьёй в Москве где-то. Но у меня и номера телефона его нет. – Вера поставила ящик на пол. – Дура! Если бы можно было всё назад отмотать… – И она разревелась. За ней, бросив работу, разрыдались и мы.

– Девки, чего мокроту разводите? – Дядя Вася пришёл. – Всё, хватит рыдать. Слёзы закончатся, а впереди ещё много поводов будет. Раз уж живы остались – значит, нужны мы на этой земле. Чего-то не доделали. Что у вас тут? – Он заглянул в кузов. – Мешки остались? Я их сам.

– Дядя Вася, а вы в электрике понимаете? – утерев слёзы, вернулась я в реальность.

Он вопросительно глянул на меня.

– В больнице большая электростанция стоит. Нам бы её притащить сюда. Сколько свет ещё гореть будет?

– Ну, ты озадачила. Бог его знает, откуда свет. Вроде Краснодарская ТЭЦ снабжает, ещё в Джубге, кажется, новую недавно поставили. Да я и не интересовался, откуда электричество. Есть и есть. Станция – это хорошо. Завтра будем посмотреть. Я вообще-то мастер на все руки от скуки. Разберёмся.

Тщательно заперев контейнер, отправились домой.

– Я вам сейчас такую вкуснятину приготовлю, – заговорила Вера. – Не знала, что я так вкусно готовить умею, а мне ещё и нравится.

– О, вот и отлично! А то я тут Анжеле на вечер работу дала. Скриншоты надо поделать, пока интернет есть. Дядя Вася, а у вас много ещё работы?

– Управился уже. Хорошо получилось – если не знаешь, то и не найдёшь. Сейчас придём домой – покажу.

– А я телевизор сегодня включала, пока посуду мыла, – сказала Вера. – На всех каналах «матрас» и пищит, только «МУЗ-ТВ» музыку гоняет. Но, похоже, один и тот же ролик. Зато без рекламы.

– Ну да, в чём-то плюсы есть, – проворчала я.

После ужина я засела за составление планов, Анжела уткнулась в телефоны. Она взяла в работу три аппарата – как управлялась с ними, не знаю. Телефона три, а рук и глаз всего по две.

Вера с дядей Васей пошли дальше дома обыскивать. До позднего вечера работа была у всех.

С утра – опять в станицу. Надо срочно аптеки пошарить. Медикаменты в приоритете.

В центре станицы ничего не изменилось. Печально. Если бы где-то живые остались, думаю, в магазины бы тоже пошли – не будут же люди голодом сидеть. Аптеки только в центре станицы – удобно на данный момент. До пандемии меня это выводило из терпения. Я никак не могла понять, почему все аптеки собраны только в центре. Сейчас спасибо за это говорю – удобно.

В одной из аптек были выбиты все стёкла – значит, есть кто-то в живых. Может, и увидим кого. Загрузив наш маленький грузовичок медикаментами, отправились к больнице – посмотреть на электростанцию.

Хорошо, на улице морозец небольшой – пока запаха от разложившихся тел нет. А вот что будет, когда оттепель начнётся…

В саму больницу заходить не за чем, а вот столовая меня заинтересовала. Там склад продуктовый есть. Его надо обязательно взять. Пока Василий возле станции крутился, мы с девчатами пошли склад осматривать.

Дверь в столовую была открыта. Наверное, кто-то из сотрудников не запер. Главное, чтобы не умер в столовой – не хочу с телом возиться.

Подойдя к двери, потянула носом воздух. Нет, запаха не слышу. Это радует.

Войдя в помещение, увидела, что за столом кто-то сидит. Ну вот, только обрадовалась, что с телом возиться не надо, а тут сюрприз. Наверное, недавно умер – запаха нет. Как сидел за ноутбуком, в наушниках, так и скончался.

– Вот блин, – вслух сказала я. – Может, пусть сидит, трогать не будем? Таскать продукты вроде не мешает.

– Да пусть себе, мы сейчас дверь в подсобке откроем, – отозвалась Вера. – Сюда вообще заходить не будем.

Когда мы проходили мимо тела, оно вдруг зашевелилось, уставилось на нас круглыми глазами за толстыми стёклами очков и заорало:

– А-а-а-а-а-а-а!!!

Мы шарахнулись в разные стороны и заверещали в три глотки. На наш ор прибежал дядя Вася.

– Чего орёте?! У меня на улице уши заложило. Опаньки… Молодой человек, ты зачем моих девчат напугал?

– М-м-м… – неопределённо замычало тело. – Вы живые? Живые! Я не один! – И разрыдалось.

Перестав орать и сообразив, что перед нами живой человек, мы успокоились. Первой подошла к мальчишке Анжела.

– Ну, всё, не плачь. Мы тоже думали, что нас только четверо осталось. А теперь тебя нашли. Ты кто? И почему здесь?

– Мамка тут в столовой работала, – продолжая шмыгать носом, сказал мальчишка. – Померли все, я и пришёл сюда – здесь жратва есть. Только вот топить некому. Четвёртый день в холоде.

Ну да, больницу котельная отапливает. Видимо, автоматика сработала – газ и отключился.

– Стекло в аптеке ты разбил? – задала я мучавший меня вопрос.

– Ага. Голова два дня болела, тошнить уже начало, а таблетки дома закончились. Где взять-то? Я и залез. А что, нельзя было?

– Почему? Сейчас по-другому не получится – только залезть и взять. Так ты что, только одну пластинку взял?

– Зачем? Всю упаковку, чтобы на дольше хватило. Голова у меня часто болит.

– Звать-то тебя как? – перебил нас дядя Вася. – А то девки допрос устроили сперепугу, наверное. Орали-то чего?

– Думали, покойник, – прыснула Вера. – А он зашевелился.

– Я тоже думал – нет никого, одни мертвяки кругом, а тут заходят… – И мальчишка нервно рассмеялся.

Глядя на него, засмеялись и мы.

– Ладно, звать-то как? – отсмеявшись, спросила я.

Передо мной сидел взъерошенный пацан в очках с толстыми линзами, лицо в прыщах, да и ещё картавил безбожно – буквы «р» и «л» говорил одновременно. Поэтому его имя я не сразу и поняла. Прозвучало оно так: «Валрерлий».

– Значит, Валерка? Ну и отлично, – дядя Вася как-то понял его. – Пошли, Валерий, с нами. Или у тебя другие планы на жизнь?

## 6

– Можно? Нет планов, делать то, чего и не знаю. Жить как дальше?

– Вот веришь, Валера, или нет, мы тоже не знаем, – сказала Анжела. – Жить как – не знаем, а вот что сейчас машину будем грузить – точно знаем.

– А мне тяжёлое поднимать нельзя. Мамка не разрешала.

– Прикинь, нам тоже. Придётся, Валерочка, забудь про мамку. Кушать теперь, зарабатывать нужно. Хочешь жить – умей пахать. О! – И Вера подняла вверх указательный палец.

Это мы удачненько зашли. Складское помещение больницы было обширным, построенное ещё в советские времена. Заполнено было всего наполовину, но и этого оказалось немало. Кузов КАМАЗа нагрузили полностью. Устали, сегодня уже делать точно ничего не будем. Я еле-еле ноги таскаю, руки так вообще поднять не могу. Вот ни разу я не грузчик. На девчат тоже смотреть жалко – наверное, завтра после выгрузки выходной нужно будет устроить. Валерка нам совсем не помощник, доходяга. Поставила его в пару с Анжелкой мешки носить – он и от пола не смог свою сторону мешка оторвать. Так, по мелочи тягал.

Со склада мы не вышли – мы выпали.

– Всё, сдохну, – подвела итог Вера. – Пока мышцу накачаю, матку потеряю. Что же оно такое – всё тяжёлое?

Подошёл дядя Вася, жалостливо глянул на нас.

– Мне кажется, я разобрался, как нам притащить эту станцию к себе. Инструмент из дому привезём. Я в двухэтажном доме видел – хороший у них набор есть. Вот его и привезём.

И вдруг среди тишины раздалось громкое и протяжное:

– Мууууууу! – Оно было таким тоскливым, полным боли и страдания.

– Скотинка где-то мучается. Надо отыскать.

– А чё искать? – подал голос Валерка. – Бабки Вальки, соседки нашей, корова. С неделю назад бабка померла. Дети не приехали. Люба бегала, кормила, так тоже, наверное, померла.

– Так ты совсем местный? Ну, идём, показывай.

Минут через пять мы всей компанией стояли и смотрели на корову. Она была привязана за рога. Кормушка перед ней – вся изгрызенная: видно, от голода скотинка дерево грызла. У задних ног коровки лежал ещё мокрый телёнок. Отелилась.

– Так, – протяжно сказал дядя Вася, почесал в затылке и распорядился:

– Валера, неси воду в ведре, два ведра. Алёна, иди на улицу и поищи ГАЗель грузовую, желательно тентованную. Вера и Анжела, зайдите в дом, найдите любые тёплые куртки или пальто, сюда тащите. Я пока Бурёнке сена задам. Надо же – выжила в таком положении, ещё и отелилась.

Нужную машину нашла в соседнем переулке. А вот ключи, наверное, в доме. Это только в кино ключи всегда под козырьком. В реальности, где их искать – не представляю. Зашла во двор дома напротив, где стояла машина. На всякий случай позвала хозяев – мало ли, может, кто живой есть. Тишина. Даже собака глянула на меня тоскливым взглядом и не вылезла из будки.

– Ты привязанная, да? – Я медленно двинулась к собачке. – Давай-ка я тебя отвяжу – так ты хоть жить останешься. На цепи не выживешь.

Вообще-то собак я не боюсь. Или, так скажем, не всех собак боюсь. Эта вроде адекватной показалась – спокойно подпустила к себе, дала отвязать и убежала за калитку.

Дверь в дом открыта. Принюхалась – из дома потянуло мертвечиной. Понятно: хозяева дома, но ключи самой искать придётся. Очень надеюсь, что хранили ключи в прихожей. Зря надеялась – в прихожей даже тумбочки не было, в которой можно ключи положить. Ну и дальше куда? Двинулась на кухню. Пусто. Двинулась дальше – как же мне не хочется в комнату с трупами заходить. Между кухней и комнатами небольшой тамбур, в нём стоит холодильник, и – о чудо! – на нём лежат ключи от машины. Схватив их, бегом кинулась на улицу.

У дома с коровой меня уже с нетерпением выглядывала Вера.

– Где тебя носит? Дядя Вася уже всё подготовил. Давай, заезжай во двор задом.

Загнав машину во двор, вышла из неё. Дядька Василий открыл задний борт, уложил на него доски, сделал своеобразный помост. А я-то думала, как мы корову в кузов затаскивать будем, а она, оказывается, сама зайдёт. Дядя Вася нёс на руках телёночка, следом Вера вела корову за верёвку, Анжелка и Валера подгоняли скотинку сзади. Привязав корову в кузове и закрыв борта, дядя Вася обратился к Валере:

– Ты что, поведёшь? КАМАЗ, думаю, не сможешь? Мал ещё. Выбирай, какую из машин.

– Я не умею за рулём, – пробурчал Валерий.

– Вот те, – удивился дядька, – а что умеешь?

– Компьютеры. Разбирать, собирать, ремонтировать, ну и т. д. – Так и сказал: «Т точка, Д точка».

– Говоришь, в компьютерах разбираешься? – не дала я сказать ничего дяде Васе. – Отлично. В следующую поездку на тебе будет вся техника. Сисадмином будешь.

– То ли обозвала, то ли в звании повысила, – проворчал дядя Вася. – Странные должности у вас молодых. Но не суть. За руль кто? Анжела, водить умеешь?

– На права не сдала, не успела.

– Тогда аптеку ты везёшь. По коням!

– А если гаишники? Прав-то нет.

– Ну а если гаишник – мы его расцелуем и к себе заберём. Анжела, очнись! Когда гаица в последний раз видела? Поехали, домой хочу. Сил нет уже.

У нас получилась колонна. Первой ехала Анжела – ничего, уверенно вела машину. За ней я – с коровой на борту. Дядя Вася предупредил, чтобы в повороты входила осторожно, на маленькой скорости. Замыкал нашу колонну дядя Вася на КАМАЗе. С ним в кабину уселся Валерка. Пока мы грузили и привязывали корову, он сбегал домой, собрал свои вещи. Вся одежда его уместилась в рюкзак, а вот с запчастями для компьютера было шесть коробок.

У меня на этого хлюпика большие планы. Пока есть интернет, надо скачать всю информацию, которая доступна в общем пользовании. Все знания человечества. Нельзя терять ценную информацию. Даже если сейчас кажется, что инфа бесполезна, в будущем она может пригодиться. Раз мы живы, остались – значит, у человечества есть будущее.

Вот только не представляю Валеру или дядю Васю в роли Адама. На роль Евы мы втроём годимся. Но вот зачать от кого-то из местных Адамов я лично не смогу.

Домой добрались без приключений. Мороз крепчал. Сейчас в доме холодно будет. Пока затопим, пока нагреется, да и поесть хочется. Плюс в этой истории огромный – фигура Барби обеспечена.

– Дядя Вася, – распорядилась я, когда все вышли из машин, – сейчас с Валеркой корову и телёночка определите. Захвати с этого дома спальное место – Валерке спать, где будет. Сегодня все у меня переночуем, а завтра ему дом выделим.

– Это почему я один буду? – возмутился паренёк. – Я со всеми хочу!

– Не дрейфь. Жить с нами будешь, а дом тебе для работы. Всё своё барахло туда отнесёшь. Послезавтра с нами в станицу – мы еду будем собирать, а ты всё, что для компьютеров нужно. И да, если вдруг интернет отключат, можно как-нибудь через спутник им пользоваться?

– Думаю, да, – у мальчишки глаза загорелись. – В город бы попасть… – мечтательно протянул он. – А зачем это нужно?

– Вся информация, что в глобальной сети есть, должна быть у нас на носителях. Приказ ясен?

– Есть, мэм! – Он шутливо приложил руку, на американский манер, к голове.

– А почему послезавтра? – спросила Вера. – Завтра чем заниматься?

– Не знаю, как ты, а я не железная. Сейчас натопим дом, в ванную, пожрать – и спать.

Утром, выгружая машины, думала: «Вот это жизнь началась. И жизнь ли? Выживание. И нужна ли она, такая жизнь? Плохо нам жилось, власть нас не устраивала. Свободы хотели. Вот она, свобода – кушайте, через край хлещет. Тоже не нравится. Ну, уж свободней некуда. Ешь, спи, гуляй, что хочешь, то и делай. Вот только еду раздобудь, сохрани, приготовь, а там уж и отдохнуть сможешь».

– Чего ты там? – спросила Вера. Видно, последние мысли, когда мешок тащила, вслух проворчала.

– Говорю, свободы хоть попой жуй, а чего-то назад, под крыло правительства хочется.

– Хочется, верно. Сейчас бы нормально в магазин сходить, утром на работу сбегать. В кино, кафе… – Анжела махнула рукой. – Чего уж там. Если на этом будем зацикливаться, с ума сойдём. Что есть, то и надо принимать.

– Вот не знала, что ты философ, – удивилась Вера.

Анжелка развела руками: какая есть.

– Я вчера, пока не уснула, в интернете полазила, – сменила я тему. – Завтра в семенной магазин надо заехать. Все семена, что есть, домой притащить. Оказывается, мы не сможем летом все крупы и муку сохранить. Нужна низкая температура – тогда там жучки не заведутся. Решим проблему со светом – будем решать проблему с температурой. Всё закончили. Блин, каждая мышца болит. Полежать бы с недельку на диване. Да, похоже, долго нам этого не светит.

– Постой, постой, – остановила меня Вера. – Ты что хочешь сказать? То, что мы сейчас тягаем, это только до тепла? – Я кивнула. – А дальше?

– А дальше – сеем, пашем, заготавливаем.

– Нда, перспектива. Хочу назад! Господи, не надо свободы! Пусть все колхозники живут! Пусть депутаты жиреют! Пусть зарплата маленькая! Пусть, пусть, пусть! – Вера упала на колени и разрыдалась. Наверное, до неё только сейчас дошло, что вот так вкалывать нам придётся всю оставшуюся жизнь.

– Анжелка, – вздохнула я, – присмотри за Верой.

– Не надо за мной смотреть. Руки на себя не наложу. Поистерила – и будет. Жить буду. Хочу посмотреть, чем всё это дерьмо закончится. – Она встала, утёрла слёзы, ещё раз всхлипнула и совершенно спокойным голосом сообщила: – Через час кормить вас буду. Пусть это будет моими обязанностями.

Мы дружно согласились. Нам только в радость. Вообще, кухня – это не моё. Мне и «Доширака» хватит.

Валерка выбрал для своего «офиса», как он сам назвал, дом напротив. Печь, правда, ему дядя Вася растопил, но сказал – научится, в холоде сидеть не будет. Вот ещё – дрова. Где дрова-то брать? Для себя я их покупала уже колотыми. Приехала машина, выгрузила – на этом моя заготовка и закончилась. Ладно, может, на эту зиму хватит. В каждом доме заготовлено понемногу. Да и лес вокруг.

Всё, что привезли, в реестр внести нужно. И план на завтрашний день составить. В первую очередь в семенные магазины поедем.

– Анжела, что там «Инcта» рассказывает? Что в мире делается? – Это я спросила, когда мы сидели все за столом, и Вера кормила нас картошкой по-французски. Вкусно. Не зря она в повара записалась. Какой шеф-повар – в овощном магазине пропадал.

– А что там? Призывают ехать в Москву и, главное, драгоценности не забыть с собой взять. Уже ясно – разводят по полной. Грабят где-то по дороге. В самой Москве непонятно. Людей мало осталось. У меня в подписках блогер – москвичка. Сидит дома, рыдает, есть нечего. Напротив дома, где она живёт, рынок горит – тушить никто не едет. Не пойму – сходить в магазин и жратвы набрать ума не хватает. Я ей так и написала. Знаете, что в ответ? «Магазин закрыт, продавца нет». Что ж она такая тупая? Америка Россию винит во всём. Предлагают найти красную кнопку и шарахнуть по Москве. Смертей им мало, что ли? В Краснодаре какое-то общество выживших собирается. Все, кто желает, предлагают к ним присоединяться. Пайки обещают – продуктовые. Специалистов к работе привлекут. Только вот к какой – неизвестно. Это всё, на что можно внимания обратить. А так – всякий бред сумасшедшего. Даже мессия где-то появился. И Всадник Апокалипсиса. Бред, в общем.

– Понятно. Политинформация окончена. Ну, ты это… если чего интересного вычитаешь, кричи. Ты у нас вместо программы новостей будешь. Как вам всем идея – к обществу выживших присоединиться?

– А ты скажи своё мнение? – ушёл от ответа дядя Вася.

– Не знаю. Но в такое время мне толпы не очень хочется. Кто-то будет пахать, а кто-то паёк получать. Я не иду, но и возле себя не держу.

– Ты, девонька, верно подметила. Идти к кому-то в рабы – это ошибка.

– Ну, почему в рабы? – не согласилась Вера. – Хоть какое-то подобие правительства. Решения принимать будут. Указывать, куда идти и что делать. Что-то мне туда тоже не хочется. Чёрт его знает, что за скот к власти добрался. К толпе примкнуть никогда не поздно.

Все дружно закивали.

– Ну, значит, решили. Раз нас судьба свела – значит, будем пока вместе, – подвела я итог вечеру.


## 7

Утро опять выдалось морозным. Моя бабушка говорила, что в январе бывают рождественские и крещенские морозы. Наверное, так и есть. Минус десять градусов. Холодно, ещё и ветерок поднялся. Из дома выходить не хочется, а надо.

На вылазку в станицу мы сегодня не с утра поедем. У нас теперь забот прибавилось. Корову, оказывается, три раза в день доить нужно, и телёнка кормить. Всегда думала, что телята сами корову сосут. А дядя Вася говорит, что нет – иначе молока не будет. Вот и не получается с утра за продуктами съездить. Дома бы кого-нибудь оставить, да грузить машины некому.

Люди нужны. Для всего, что я задумала, нужны люди, иначе нам не выжить. И то, что мы сейчас барахтаемся, никакого смысла не имеет, если нас так и будет пятеро. Уже подумала в Инcту и Телеграм объявления кинуть: мол, ждём, приходите. Да испугалась. Кто придёт – неизвестно. А вдруг только ограбить? Ладно, время покажет.

Сегодня мешки грузить не будем, хватит с нас. Наша цель на сегодня – электростанция, семена, ну и для Валерки пару магазинов «разбомбить».

Что меня пугает, так это то, что мне нравится. Где-то глубоко в душе я разбойник. А самое страшное – что мне в этой ситуации комфортно. Чувствую, что на своём месте. Куда делись моя робость и нерешительность? Удивляюсь себе.

Пообедали и в путь. До темна нужно всё успеть – дни сейчас короткие.

– Так, расклад такой: дядя Вася с КАМАЗом за станцией. Помощь нужна или сам справишься? – начала распоряжаться я.

– Справлюсь, там сложностей нет.

– Анжела, ты с Валеркой, хорошо?

– Без проблем! У меня сегодня облегчённый труд. Почти выходной, – обрадовалась Анжела.

– Рано радуешься, – оборвал её Валера. – Потаскать придётся. Хоть и не тяжелое, но много.

– Не дрейфь, Валерка, прорвёмся. Давай, грузись. Эх, прокачу!

– Вера, мы с тобой на ГАЗели. В станице разойдёмся по магазинам: ты мыльно-рыльное добывай, а я найду машину и займусь семенами. Всё, всем задания раздала? Встречаемся у «Магнита».

Моя команда шутливо вытянулась, отрапортовала:

– Так точно! – засмеялась и пошла по машинам.

В станице три магазина с семенами, два ларька и три контейнера на рынке. В магазин я попаду, а в контейнеры и ларьки – нет. Ну и ладно. Если я не возьму, значит, никто не возьмёт. А там придумаем, как всё забрать. Пока и этого хватит.

Разбив стёкла, уже без зазрения совести влезла внутрь. Осмотрелась. Поработать придётся. Вот только машину найти подходящую. Здесь недалеко жила «семейка крутых», у них внедорожник «Тундра» был. Схожу, проверю. Может, разживусь – внедорожники нам нужны.

Стоя перед закрытыми воротами шикарного дома, пыталась придумать, как попасть внутрь. На звонок в калитку никто не отозвался. Лай собаки тоже не слышала. Тишина мёртвая. Как же внутрь пробраться?

Через соседей попробую – не везде же у них кирпичный забор. У соседей во дворе была еле живая собачка. Сил у неё не было даже посмотреть на меня. Бедные животные… Сколько их ещё на цепи сидит без еды и воды? Сняв с шеи собаки ошейник, налила ей воды. «Жрать сама найдёшь, если жить захочешь». Собачка попыталась даже хвостом повилять, на воду набросилась с жадностью.

Как я и предполагала, огромный забор только с улицы, а между соседями – обычная сетка-рабица. Машина стояла во дворе. Ключей в замке нет – придётся заходить в дом.

Дверь закрыта. Ладно, там второй вход есть, попробую через него. О, здесь открыто! Приоткрыв дверь, принюхалась. Пахло тленом – значит, есть трупы. Надеюсь, ключ от машины не в руках мертвяка. Я не боюсь, но неприятно.

Надев маски (одну на другую), двинулась в дом. Дом огромный. Интересно, сколько здесь человек жило? Судя по дверям комнат – человек десять. Методично начала обшаривать первый этаж. Шкафы, шкафчики, диваны, шикарная люстра, на полу паркет (наверное, дорогой – я в этом не разбираюсь). На первом этаже ничего. Придётся топать в спальни.

А вот второй этаж меня шокировал. Первые три комнаты оказались пустыми. Ну, не совсем – в них стояли диваны, причём старые, ещё совдеповские. В четвёртой комнате на кровати лежало тельце ребёнка, уже распухшее. Видно, смерть настигла его во сне. Я быстро закрыла дверь.

Следующая комната, как я и ожидала, оказалась спальней родителей. Они тоже отдали Богу душу во сне. Лёгкая смерть. И, наверное, счастливая – всей семьёй сразу.

А вот сюда мне войти придётся. Да уж… В комнате была только кровать и одна тумбочка. Что, денег только на показуху хватило? И нафига вам троим такие хоромы? Убожество в мозгах и убожество в комнатах.

На тумбочке в углу лежали ключи от внедорожника. Быстро сбежав вниз, решила спуститься в подвал – отопление отключить.

В подвале меня ждал сюрприз – сейф с оружием! Что с ним делать, знаю точно: у школьной подруги отец охотником был, там я такой и видела. Пусть пока постоит – скажу дяде Васе, заберём.

Машина завелась без проблем. На ключах был брелок для открывания ворот – круто.

Вот так все и думали, что люди богато живут. Шикарный дом, шикарная машина… Только холодильник пуст, а в комнатах, что людям на глаза не попадаются, – убожество. Кому это надо было? Зачем пыль в глаза пускать? Ох, люди, люди…

Надо что-то с топливом решать. Один раз машины заправили, сливая бензин с брошенных автомобилей. Но это не бесконечный источник. Сегодня вечером об этом подумаю.

Подогнав машину к магазину так, чтобы было удобно грузить, решила сходить в продуктовый. Пить хочется, да и руки надо вымыть. Такое чувство, что трупный запах ко мне прилип. В общем, вода нужна.

Стекло в магазине было разбито, а мы здесь ещё не были. Значит, есть люди.

Забравшись внутрь, услышала шорох. Кто-то здесь был. Кричать и звать не стала – раз прячутся, значит, боятся. Зачем пугать? Так найду – помещение небольшое, сильно не спрячешься.

За прилавком сидела женщина, пытавшаяся накрыть собой двух ребятишек.

– Здравствуйте, не бойтесь. Всё хорошо. Я Алёна, – попыталась сказать спокойным, уверенным тоном (что далось мне с трудом). Глядя в глаза женщины, хотелось разрыдаться.

Разрыдалась она.

– Мы не одни… Господи, не одни!

– Не одни. Люди есть, только мало. Вы кто? Как вас зовут? – Разговаривая с женщиной, я открыла бутылку воды и тщательно мыла руки. (Резиновые перчатки нужны.)

Оказалось, семья в полном составе. Вот только отец семейства ударился в истерику: ходит по дому и причитает. На просьбу женщины добыть продукты отмахивается – говорит, на улицу не выйдет. Там, мол, мёртвых много, а он покойников боится. И вообще, он не мародёр – нужно сидеть и ждать, когда правительство на помощь придёт.

А дети ждать не хотят – им кушать хочется. Вот она сама и направилась на поиски. Долго боялась разбить стекло, наконец, решилась. А тут я пришла – она уже думала, что хозяин магазина вернулся, и придумывала, что говорить в оправдание.

– Вы как? – спросила я, выслушав её. – Останетесь в станице или с нами поедете?

– С вами… А куда? Мне, если честно, всё равно, лишь бы с людьми. Только вот мужа я не могу бросить. Ну, слаб, оказался, что ж теперь… Он нас любит, да и пропадёт один. – Она умоляюще посмотрела на меня. – Меня Марина зовут. А это Ваня и Маня – погодки. Ване семь, Мане шесть, в школу в этом году собирались… Как теперь-то? А мужа моего Виктором звать. Виктор Николаев.

– Ну, вот и познакомились. У нас, правда, бесплатного ничего нет… Да не беспокойтесь, деньги ни при чём, – увидев её испуганный взгляд, поспешила успокоить. – Мы все работаем, просто так никто без дела не сидит.

– А, это не проблема, – выдохнула Марина. – Я уж думала, взнос какой.

– Взнос? Я вот сейчас в соседний магазин за семенами, а вы тогда с этого что сможете – грузите в машину. Заедем за вашим мужем и вещами – и в путь.

Управились за два часа. Марина с семьёй жили рядом с рынком. Нас встретил полноватый мужчина. Увидев, что к дому подъехала машина, кинулся навстречу.

– Вот, видишь? – начал он, обращаясь к Марине. – Я же тебе говорил – за нами приедут! Не может правительство просто так людей бросить! Говорил я тебе!

– Говорил, говорил… Вещи собирай, быстро. Уезжаем отсюда! – приказала Марина.

Мужчина бросился в дом.

Ещё час ушёл на сборы. На улице уже темнело. Мои у магазина, наверное, волнуются.

– Да берите только необходимое! Потом ещё приедем – заберём что нужно.

У «Магнита» меня уже все ждали.

– Алёна, ну как так можно?! – накинулись на меня. – Мы уже и не знали, что думать!

– Всё хорошо. Знакомьтесь, – указала я в машину. – Семья Николаевых. Из-за них и задержка. Поехали, уже темно.

– Какую ты тачку отхватила! Мечта! – восхитился дядя Вася.

К КАМАЗу у него была прицеплена станция. Значит, получилось. Отлично.

– А вы… что, не правительство? – услышала я, когда села в машину.

– Нет, мы сами по себе. Правительства нет.

– Марина, мы возвращаемся! Остановите машину! – заорал мужик.

Раздался звук пощёчины и голос Марины:

– Сиди! Мы едем со всеми. Хочешь – можешь выходить и подыхать. Я с детьми еду к людям.

– Что, машину остановить? – спросила я, глядя в зеркало заднего вида.

Мужик как-то сник и молча покачал головой.

На самом въезде в хутор Анжелка остановила свою машину. Что-то произошло. Я быстро вышла и побежала в начало колонны.

Там, задней стенкой к дороге, стоял небольшой сарай. На участке не было никаких построек, только этот сарайчик. А на крыше сидел молодой человек. Спуститься ему не давала Чара – она расхаживала вокруг и порыкивала, давая понять, что бдительно охраняет территорию.

Увидев нас, Чара, довольная, кинулась всех облизывать. Паренёк, решив, что собака отвлеклась, попытался слезть. Чара тут же зарычала и бросилась на него. Вот это умница! Вот это охрана!

– Ты кто? – спросил дядя Вася.

– Мимо шёл. Смотрю – дорога между гор, решил глянуть, а тут этот монстр. Ну, вы её и натаскали… Цербер, а не пёс.

– Ты кто? – повторила вопрос я.

– Сашка. Просто Сашка. Нет теперь ни фамилий, ни родства. Околел я здесь уже. Зима всё же. Часа три сижу. Говорю же – к морю шёл. Надо где-то ночевать, вот и думал в этом хуторе.

– Анжела, забери Чару, – попросила я.

– Как бы только это сделать… Чара, ко мне! – неуверенно проговорила Анжела.

– В смысле, не знаешь как? Хозяин где? – разволновался Сашка.

– Ни фамилий, ни родства, – передразнила я его.

– Я серьёзно! Заберите псину!

– Да не истери ты! – перебила я. – Чара, место! – уверенно приказала.

Собака нехотя отправилась во двор.

– Слазь. Долго сидеть будешь или пристыл?

Сашка, покосившись на двор, спрыгнул.

– Садись в КАМАЗ. Доедешь – пешком боишься идти?

Какой у нас сегодня прибыльный день… Теперь надо придумать, как убедить Сашку, что ему у моря делать нечего. Он нам тут нужен. Уговаривать буду завтра, если успею. А сегодня – всё, надо всех разместить спать.

## 8

Мужиков спать определили в офисе Валерки, у меня в доме останутся только женщины и дети.

Марина с Верой быстро сообразили ужин. Только вот без хлеба тяжко. Правда, Марина обещала завтра испечь. Это просто шикарно. Ещё и хлеб свой будет.

Посуды у меня столько в доме нет, да и столовая для такого количества человек маловата. Вообще-то у меня столовой нет, едим на кухне. А их большими не строили. Общим собранием решили с едой переезжать в дом к Хахулиным. Сил сидеть в интернете сегодня нет. Вырубилась сразу.

Проснулась от детских голосов, не сразу сообразила, откуда дети. Мозг просыпаться отказывался. Надо встать, кофе выпью – и проснусь. На улице как-то совсем светло. Выглянув в окно, увидела, что вся земля засыпана снегом. И снег сыпался с неба, не переставая. Ну вот, природа нам дала выходной. Перевал сейчас завалит, не проедешь. Хотя я же вчера внедорожник приобрела. Ему сугробы не помеха.

Вчера Сашка обмолвился, что он помощник машиниста электровоза-тепловоза. И в моей голове сразу созрел план, где и как раздобыть топливо. Сашка нужен для выполнения плана. Надеюсь, что в такую погоду он не отправился к морю.

Завтракали ещё на моей кухне. Дом Хахулиных ещё нужно нагреть. Дядя Вася печку уже там затопил, но пока эта махина нагреется, время потребуется. Решили, что семья Николаевых будет жить в этом доме. Так и печь не зря топиться будет, и дети к кухне ближе.

Когда кушали, Марина задала вопрос, который заставил мои мысли работать в другом направлении. Я только о топливе и еде думала, а нашему поселению ещё куча всяких мелочей нужна для комфортной жизни. Нужно больше людей, очень люди нужны. Где же их брать?

– А чего вы молоко просто так держите? – спросила Марина.

– А как его надо держать? Мы же не выпиваем столько. Куда его?

– На творог, на сметану, масло, сыворотку, сыр. Ещё перечислять, что из молока делают? – всплеснула руками Марина.

– Умеешь – делай. В магазине это всё уже сделанным лежит, как его делать, никто из нас не знает, – оправдалась я.

– Сепаратор нужен.

– Это что ещё за штука? Где взять?

– Коровка в этом доме была, значит, сепаратор здесь есть, поискать нужно.

– Да нет, мы её из станицы притащили. Придётся в тот дом ещё раз наведаться. Опиши хоть, что за зверь такой. Снег сойдёт – может, найдём.

– А как я тебе его опишу? Двигатель с чашей, там чашечки вместе со сливочником. Интернет же есть, сами сказали, там и посмотри.

– Я сепаратор в своей жизни видел, увижу – не пропущу. Он, надеюсь, дизайн не поменял? – вмешался в разговор дядя Вася. – Ты, это, Алён, в план внеси посещение магазина с тряпками. Я же свои вещи из дому не брал, поизносился малость. Да и стирать на себя каждый день надоело.

Так ещё одна строка в реестре прибавится. Мне самой на лето обувь нужна, мои шлёпки ещё по осени долго жить приказали.

Покушав, решила сходить к Валерке. Он с нами и есть, но не пришёл – весь в работе. Вера ему в дом еду отнесла. Выйдя на улицу, вздохнула полной грудью. Красотища: деревья стоят, снегом украшенные, тишина вокруг, снег с неба тихо падает. Сказка.

– Действительно новогодняя погода, – Вера вышла вместе со мной.

Я непонимающе глянула на неё.

– Четырнадцатое сегодня, – ответила она на мой немой вопрос.

Ух ты, Старый Новый год. Надо ребятишкам подарки собрать. Праздник им устроить. А почему только им? Мы тоже праздника хотим.

– Блин, чего вчера не напомнили! Так, иди назад к Марине, придумайте праздничный стол. У меня есть вино домашнее, да и в подвале у Хахулиных явно что-нибудь есть. Сегодня гуляем. И дядю Васю позови, пожалуйста. Я пока к Валерке схожу.

Валерка сидел за столом и что-то паял. Волосы у него были взъерошены ещё больше, хотя казалось – больше некуда. Очки на носу сидели криво. Чудище!

– Ты хоть ел? Печь не забываешь подкладывать?

– Опять про печку забыл, сейчас подкину. Как наши предки с дровами жили? – ворчал Валерка, не переставая работать паяльником.

– Чего предки-то? У нас на хуторе у всех печки – и не мёрзнем. – Я подошла к печи и наложила полную топку дров. Жар ещё был – дрова должны разгореться.

– О, спасибо, – повернулся ко мне Валерка. Вся левая щека у него была вымазана сажей. Чудище!

– Ты себя в зеркало видел? Иди, умойся, – рассмеялась я.

Он отмахнулся:

– Алёна, а можно всех от меня переселить? Я бы ночью чего делал, а дядька ворчит: «Спи да спи»… Пусть в другом доме спят. Я уж сам. Можно так?

– Можно. Ты же не хотел один? Чего передумал?

– Так сразу не думал, что работы столько. Нет, думал просто, и мамка спать всегда гнала – я по привычке. А тут сам себе хозяин: когда удобно, тогда и спать буду.

– Понятно. Я скажу мужикам. Тебе долго ещё ковыряться?

– Сегодня, думаю, уже «винду» поставлю, программку интересную загружу. Если всё пойдёт, она сама нужные файлы будет выискивать и на диск копировать. Материнка слабовата, боюсь, не потянет. Когда опять в станицу? Там ещё один ларёчек есть.

– Ты же сказал, сегодня уже работать будет? – удивилась я.

– Вот эта будет, – ткнул в кучу железок Валерка, – а эта, – ткнул в другую кучу, – слабовата. Когда едем?

– Снег на улице, ты хоть воздухом выйди, подыши.

– Началось: то «поспи», то «поешь», то «подыши»! Я работаю!

– Всё, поняла, ушла.

Какой грозный пацан. Я быстро вышла за дверь – и не потому, что Валерка закричал. Просто с его дикцией, да ещё орать… В общем, я выскочила, чтобы не разоржаться.

На улице ко мне подошёл Василий.

– Чего хотела?

– Старый Новый год сегодня. Ребятам хотела подарки от Деда Мороза сделать. У меня на чердаке санки лежат. Может, глянете их? Немного подчистить, может, небольшой ремонт сделать? Я достану.

– Вместе пошли. Санки давно лежат?

– Да, от старых хозяев остались. Я дом, когда купила, на чердак залезла, а там и санки, и лыжи, и ещё какие-то коробки. Руки никак не доходят выкинуть.

– Зачем же такое добро выкидывать? Сейчас посмотрим.

Залезши со мной на чердак, дядя Вася аж присвистнул:

– Вот это ты богачка! Смотри, какие вещи тут лежат: санки советские, лыжи, коньки. А коньки-то зачем на Кубани? Видимо, с севера люди жили. И не нужны вроде, а выкинуть жалко. А в коробке что?

И он начал открывать коробки. Меня это тоже заинтересовало. Я ещё не видела, что за наследство мне досталось. Одна из коробок была полна гранёными стаканами, другая – рюмками, в третьей лежали десертные тарелки. Ещё мы обнаружили коробку со столовыми приборами. Видимо, кто-то работал в столовой – вот и тащили посуду в дом. Авось пригодится. Пригодилась – только нам. Спасибо, запасливые люди.

– Опаньки, вот и искать не надо! – Дядя Вася вытащил из коробки бежевую пластиковую чашу с отверстием на дне. – Сепаратор! Электрический! Ну-ка, ну-ка, что там в углу… Так и есть! Ручной привод для сепаратора. Классная находка. Что, посуду снимаем?

– Думаю, нет. Сейчас у нас есть посуда, хватит. Как понадобится – снимем. Мне теперь её только пересчитать нужно, чтобы знать наши запасы. А ещё нужно по всем чердакам пошарить. Санки-то можно в порядок привести?

– Так они в отличном состоянии! Полозья только немного заржавели, но это поправимо. Дарить можно. И лыжи тоже – пусть, пока снег, детвора развлекается. Только можно я сам им о подарке скажу?

– Конечно. Я Сашку искать пойду. С ним переговорить нужно.

– Чего его искать? Он на заднем дворе «столовой» с Чарой играет. Вчера боялся, а сегодня – лучшие друзья. Что за псина?

До меня сразу не дошло, на каком дворе. А потом сообразила – это так дом Хахулиных обозвали: «столовка». Ну и хорошо.

Сашка с Чарой играли в огороде. Такая здоровенная собака, а играет как щенок. Сашка ей кидал палку, а эта громадина, счастливая, неслась по снегу за ней. Зарывалась мордой в снег, доставала палку и летела к Сашке. Теперь ему уже надо было уворачиваться, потому что эта тушка со всего разбега всей своей массой врезалась в него. Завалив того в снег, вставала над ним и отряхивалась.

– Уже не боишься? – Я встала рядом с Чарой над Сашкой.

Чара, недолго думая, подпрыгнула и свалила меня в сугроб.

– Придурошная! – заорала я. – Я не играла с тобой!

Чаре этого показалось мало. Она немного отбежала, развернулась и кинулась ко мне. Я уже пыталась встать. Чара тормознула передо мной всеми четырьмя лапами, нагорнув при этом на меня целый сугроб.

– Ах ты, зараза! Ну, держись!

Сделав вид, что встаю, резко развернулась и прыгнула на собаку. Это мне показалось, что резко. Чара спокойно увернулась, а я зарылась в снег с головой. Вот гадина!

Вынырнув из сугроба, глянула на псину. Вот голову даю на отсечение – собака стояла и смеялась. Ну, не вслух, конечно, но на морде у неё красноречиво было написано:

«Сделала я вас, людишки!»

Сидел в сугробе и ржал Сашка.

– Классная собака! И чего я вчера её боялся? Хотя и сегодня ещё трухнул, когда она ко мне сзади подошла и в ладошки носом ткнулась. У меня внутри всё оборвалось. Еле заставил себя не бежать, а погладить. Друзья теперь.

– Сама удивляюсь, как она понимает, кто друг, кто враг. Вчера она на тебя злая была. Думаю, если бы слез с крыши – порвала бы. У меня к тебе разговор есть, только не в сугробе. В дом пойдём.

Мы отправились ко мне. Отряхнув снег в коридорчике, зашли в тёплый дом, сели у печки греться. Холодновато всё же на улице.

– Ты вчера обмолвился, что помощник машиниста… – Санёк кивнул. – Отлично. А сможешь с НПЗ вагоны с бензином и соляркой притянуть? Думаю, и на станции что-нибудь стоит.

Сашка почесал в затылке.

– Я надеюсь, ты понимаешь, что вагоны по рельсам ходят? Что-то я не наблюдал железной дороги на хуторе.

– Ты уж меня за дуру не держи. Вот за этой сопкой, – ткнула я в стену, – карьер, у них свой тепловоз. Каждый день на станцию вагончики таскал.

– Даже так? Интересный расклад. Далеко идти?

– Нет, из хутора выходишь – через дорогу железка. Так можешь или как?

– Давай схожу, посмотрю, какие там тупики и стрелки, тогда скажу, чего смогу и сколько. Договорились?

– Хорошо. Помощь нужна?

– Нужна. Вера ни по ком не страдает? Не смотри на меня так. Мало ли, может, муж у неё или дети, а тут я – без всяких обязательств. Или у вас запрет?

– Нет у нас запрета, – опешила я. – Мы и не думали на эту тему. Я её тоже знаю всего неделю. Ну, вроде не рассказывала ничего такого. Одна она. Ну, ты меня озадачил.

– Ничего не озадачил. Жизнь продолжается. И вы в монашки вроде не записаны.

– Не, всё нормально. Говорю же – некогда было думать. Ты тогда в доме, каком протопи. Нечего у всех на виду. Валерку не тронь – он работает. Любой дом занимай.

– У меня что, табло на лбу загорелось? Я Валерку к тебе хотел спать отправить.

– Загорелось, – улыбнулась я.

На улице раздался дяди Васин крик. Мы выскочили посмотреть, в чём дело.

– Ребятки! – кричал он, вызывая деток на улицу. – Ванька, Манюня, гляньте, чего нашёл! Прямо так в сугробе и стояли. И письмо тут. Вот так и написано: «Для Вани и для Мани от Деда Мороза». А мы думали, чего это снег сегодня пошёл? А это Дед Мороз приходил! Да скорее же идите, смотрите!

Ребята вышли во двор. Они смотрели на сани широко открытыми глазами.

– Так Деда Мороза же нет, нам папа сказал, – выдал Ванька и посмотрел на мать.

– Наверное, есть, – сказала Марина. – Это в станице не было, а здесь – лес и тишина, он и пришёл.

– А откуда он знает, где мы? – с сомнением спросила Манюня. – И Новый год кончился уже.

– Как же кончился? – удивился Василий. – Сегодня Старый Новый год. Вот он и пришёл.

Ребята стояли в нерешительности.

– Ну, – подтолкнула их Марина, – что же вы?

Детвора как будто ждала от матери этих слов. Подбежав к санкам, схватили их и, счастливые, понеслись по улице.

## 9

– Что мы вам теперь должны будем? – подал голос Виктор.

– За что? – не понял дядя Вася.

– Еда, санки, – с раздражением начал Виктор.

– Витя, – умоляюще взглянула на него Марина, – зачем ты так?

– А что? Бесплатно сейчас ничего не бывает. Я в должниках ходить не собираюсь, – заводился отец семейства.

– Витя, прекрати! – повысила голос Марина.

– Что я должен прекратить? Я хочу понять, чем рассчитываться! – Виктор уже кричал. – Добренькие все? Один я у тебя непонятно кто! Что делать! Или натурой берёте?

Первым не выдержал Санька. Он подошёл и ударил кулаком в морду Виктора. Тот хлюпнул и заткнулся, потом развернулся и пошёл в дом. Марина стояла, закрыв лицо руками. Я подошла к ней, обняла за плечи.

– Ничего, это просто истерика, такое пережить…

– Что пережить? У меня все родственники умерли, а он детдомовский. Я на похороны бегала, рыдала, а он даже утешить меня не мог. Когда всё это началось, с работы уволился, чтобы не заразиться. Я подработку взяла – детей кормить надо. Дома всё обрабатывать заставлял: с работы – в ванну, дети из садика – в ванну. До маразма доходило. И этого человека я любила… – Марина разрыдалась.

– Сейчас как никогда актуальна поговорка: «Друг познаётся в беде». Может, всё ещё наладится. Ну не может человек к такой реальности привыкнуть. Старый мир рухнул, а к новому не может приспособиться. Надо ждать.

– Алёна, как можно в такое время праздновать? – с возмущением подошла ко мне Анжела. – Какой праздник может быть, когда кругом такое!

– Понятно, синдром выжившего, – вздохнула я.

– Чего? Какой синдром? Оглянись вокруг!

– Что предлагаешь? Садись, начинаем все хором рыдать. Виктор истерики будет закатывать, мы выть хором. А скажи-ка мне, Анжелочка, зачем мы жить остались? Зачем жратву к себе таскаем? Дети тоже должны голову пеплом посыпать? Чего уставилась? Да, задолбали вы все, истерички! Всё, у меня праздник! Верка, наливай шампанского!

Анжела встала и вытаращила на меня глаза. Не ожидала, что я орать буду. А я чего-то устала всех успокаивать, сама хотела прижаться к сильному плечу и разрыдаться. Единственный симпатичный мужик – и тот на Верку клюнул. Завидую ей.

– Чего орёте? – выскочила из дома счастливая Вера. Она и вправду была хороша: короткая стрижка слегка взъерошенная, щёки красные, губки алые. Маечка красиво облегала тело, попа в брюках – обтянутая. В общем, мне до неё очень далеко.

Глянув на Верку, я вздохнула и пошла в дом.

– Чего случилось-то? – растерянно заморгала она.

– Ничего, Анжелку бесит счастье, – буркнула я, проходя мимо. – Всё, закрыли тему.

О чём они между собой разговаривали, не знаю. Только в дом все зашли спокойно, и тему несчастий не поднимали. Лишь Анжелка не принимала участия в сервировке стола. Как Вера с Мариной её ни пытались вовлечь в работу, она отнекивалась. Не было с нами и Виктора. Марина отнесла ему в комнату поесть – и всё. Да и Бог с ними.

Вечер прошёл хорошо, весело, если не смотреть на Анжелку. Она тупо сидела и напивалась. Никто её не трогал. Душа болит – пока боль не притупится. А если не притупится, так и будет.

Мы танцевали, пели песни. Дядя Вася возился с ребятнёй – они его дедом зовут. От слова «дед» Василий таял. Малышня быстро смекнула: стоит сказать «Дед Вася, хочу…» – и он тут же исполнял их просьбу.

– Тётя Алёна, а почему у вас котика нет? – спросила меня Манюнька.

А и правда. Котов-то нет. У нас на хуторе их с десяток было, а сейчас ни одного не видно. Да и в станице коты не попадались. Феномен.

– Не знаю, Манюнька, ушли куда-то. Знают, наверное, что еды сейчас мало в домах, и ушли в лес мышковать.

Ко мне подошла Вера:

– Алён, мы тут… это… с Сашкой… Ты не против? – она описала руками что-то невообразимое.

– Вы со своим Сашкой что, сговорились? Я вам что – мать родная или сводня?

Вера пожала плечами и собралась уходить.

– Стой! Если будешь принимать противозачаточные – выселю! – И показала ей язык.

– Сдурела! Сейчас ещё беременностей не хватало, – возмутилась Вера.

– Их всегда не хватает. А когда время будет? Когда тебе уже под пятьдесят? Люди нужны, поэтому рожаем!

– Сама и рожай, – покрутила пальцем у виска Верка.

– С удовольствием, – вздохнула я. – Не от кого. Это тебе счастье подвалило.

– Завидовать нехорошо, – засмеялась Вера и чуть ли не вприпрыжку помчалась из дому.

– Куда это она? – пьяненько икнув, поинтересовалась Анжела.

– Отлить. Пойдём-ка спать, милая, а то ты сейчас под стол свалишься.

– Ага, что-то хреновато мне. Я на улицу! – И она побежала во двор.

Зачем было продукт переводить? Пьяница, блин.

Утро выдалось солнечным. День, наверное, тёплым будет – значит, снег до вечера растает.

– О, блин, как фигово… – раздалось из соседней комнаты. – Вот и нафиг я вчера пила? Какой баран сказал, что нажравшись, можно забыться? Всё, нафиг, не пью!

– Вставай, – подошла я к Анжелике. – Иди кофе выпей и отлежись сегодня. Мы без тебя. И хватит хандрить! Ты сама себя загоняешь в тоску. Всё, живём!

– Ну да, тебе легко… – начала было Анжела.

– Очень, – перебила я. – Конечно, легко! У меня же никто не умер, я целыми днями на диване лежу, в собственном доме, и не нянчусь с такими дурами, как ты! – заорала я на неё. – Чем мне легко? Манна небесная с неба сыпется?

Анжелка похлопала глазами, потом подвигала губами, словно не могла подобрать слова, опустила глаза и прошептала:

– Прости… Я и вправду дура.

– Ладно, проехали. Дома сегодня, Марине в помощь.

Ехать решили только на джипе – снег ещё не растаял, а на этой машинке хоть куда. Мы с Верой ещё в одну аптеку заглянем, дядя Вася кое-какие провода к станции искать пойдёт. А Сашка найдёт себе «Ниву» и на НПЗ определится, как цистерны с топливом к нам притащить.

Уже заканчивая грузить аптеку, услышали колокола. Сначала и не поняли, что за звук.

– Слышишь? – окликнула меня Вера. – Это что? Колокола на церкви, перезвон! Алёнка, там люди! Слышишь, перезвон?

– Слышу, – я тоже обрадовалась. Значит, мы не одни. – Сейчас догрузим и в церковь, узнаем, кто там.

– Опаньки, да тут девочки! Братва, нам пофартило! Праздник сегодня! – В аптеку через окно влез мужик.

– Здравствуйте, – ещё не поняв, что нам грозит, обратилась я к нему. – А вы кто?

– Ха-ха-ха! – заржал он. – Братва, а они вежливые! Значит, вежливо будете подмахивать. Ну, сучки, чего стали? На колени, быстро! Чего пялишься? Сучкам на реальных пацанов нельзя пялиться! На колени, рабыни!

В окно ввалились ещё трое. Нет, не парни – отморозки. Все в кожаных куртках, с кольцами на руках, в ушах – серьги. У одного лицо полностью в наколках. Судя по красноте и опухоли, сделаны они недавно.

Я медленно начала отступать в угол, лихорадочно соображая, что делать. Вера впала в ступор.

– Ну что, цыпка, ты сразу в уголочек? А-ха-ха! – осклабился он. – Вот и правильно, рачком стоять удобно.

Моя спина упёрлась в стеллаж, а эта опухшая морда приближалась всё ближе. Как же от него воняет – перегаром и чесноком.

– Ребята, вы чего? – попыталась вступить я в разговор.

– Молчать! – заорал на меня опухший. – Блядям слово не давали! – И наотмашь ударил меня по лицу.

Вера завизжала. Что с ней делали, я не видела – в глазах потемнело, в ушах звенело. Почувствовала, как с меня рвут одежду. Попыталась ударить гада – опять получила по уху. Мозг лихорадочно искал выход. Какие шансы? Четыре здоровенных урода против нас с Верой. Но покорно стоять я не собиралась – пусть лучше убьёт.

– Ах ты, стерва! – разозлился насильник. – Я тебе грабки-то переломаю! Всю рожу исцарапала!

– Корявый, ты чё, с сучкой справиться не можешь? Отойди-ка, я тебе покажу, как с ней надо!

– Ребята, вы чего?! – как издалека услышала я голос дяди Васи. – А ну-ка отпусти, твою мать! Пусти, сказал!

– Это ещё что за явление? Ты, пень старый, куда рыпаешься? Постой в сторонке, сейчас с бабами управимся – и тобой займёмся! – противно заржал Корявый.

Я попыталась вырваться, но кто-то схватил меня за волосы и пригнул к своему паху.

– Работать будешь, сука! Я сказал!

Что происходило в помещении, мне было не видно. Только слышала, как дядя Вася перестал материться и странно захрипел. Потом раздались громкие хлопки, завоняло чем-то кислым, и цепкие руки отпустили меня.

Наступила тишина. Только где-то вдали по-прежнему звенел церковный колокол.

Одним глазом я смогла увидеть, что творилось в аптеке. Другая сторона лица полностью заплыла, в голове шумело.

Дядя Вася лежал на полу, зажимая живот руками, и пытался что-то сказать. Я подскочила к нему.

– Всё… Я к своим… Ждут… Вы тут… Ты молодец… Держись… – Он ещё раз выдохнул и замолк. На лице его была улыбка.

– Нет! Нет! За что?! Вера, бинты достань! Там пакет скорой помощи есть, доставай быстро!

Меня обняли за плечи чьи-то сильные руки.

– Не нужны ему бинты… Всё… – Голос мужской, незнакомый.

Испугавшись, я попыталась вырваться.

– Тихо, тихо… Всё уже закончилось. Мы свои, не обидим. Тихо, не надо драться… – Голос звучал спокойно и уверенно. Очень хотелось ему верить.

Как смогла, одним глазом я осмотрелась. В помещении стояли военные – я насчитала пятерых. Один успокаивал Веру, другой – меня, трое стояли у окна, осматривая улицу.

– Всё, можно разговаривать? – обратился ко мне обладатель приятного голоса. – Майор Петренко Владислав. Мы тут мимо проходили, услышали, что на помощь зовут. Немного припозднились, уж простите. – Он улыбнулся. – Крепко же вам досталось.

– Пухлый, быстро девчатам верхнюю одежду найди! – эти слова он прокричал куда-то на улицу. – Всю одежду на вас порезали, скоты… – Это уже ко мне.

Что-то я не успевала за событиями. В руки мне сунули бутылку воды, запахло корвалолом. Ага, дали выпить. Усадили на кушетку, стоящую тут же в аптеке.

Дядя Вася… Как же так? За что?..

Я, наконец, расплакалась. Наревевшись, почувствовала себя лучше.

– Простите, – обратилась я к военным. – Могу уже разговаривать. Вы… от правительства?

– Нет, мы сами по себе. Как и вы – по магазинам пропитание добываем. Нам только полегче. – И он потряс автоматом. – Вы кто такие и откуда?

– Нас немного, на хуторе живём. Как можем. Вот пытались медикаменты перевезти, а тут… – меня передёрнуло.

Трупы бандитов никто не собирался убирать – их просто перешагивали. Пятеро военных таскали на улицу наши коробки.

– Э-э-э! Это наше! – начала возмущаться я.

– Да, ваше. Мы просто помогаем грузить вашу машину. Успокойтесь. На себя посмотрите – как за руль? И второй глаз скоро заплывёт. Подруга не лучше выглядит. Сейчас погрузим и с вами. Можно?

Я попыталась кивнуть – больно. Основательно же мне прилетело.

– А как же дядя Вася? Его нельзя здесь оставлять… – попыталась сопротивляться я, когда меня усаживали в машину.

– Пусть полежит. Куда его сейчас? Он не один. Решим чуть позже, что с трупами делать.

– Нельзя его с бандитами… Похоронить нужно… – не сдавалась я.

– Могилу копать ты будешь? Не будешь – вот и пусть полежит. Похороним, не к спеху.

Я опять расплакалась.

– Как же так… Столько людей умерло… И опять убивают… За что?..

Меня никто не тревожил. Только спросили, куда ехать, – и всё. Лицо заплыло ещё больше. Завтра буду совсем слепая.

– А где Вера? – главное – вовремя вспомнить.

Мне ответил женский голос. Надо же, ещё и женщина с ними – я и не видела.

– В другой машине. У нас УАЗ – в ней и едет. Ты как? Меня, кстати, Лисой зовут.

Я попыталась взглянуть на говорившую, но глаза заплыли, а при попытке открыть их заволакивало слезами.

– Сиди спокойно, – продолжила она. – Сейчас приедем, док тебя осмотрит. Хохол, поворот не пропусти. – Это уже к водителю.

Ещё и Хохол…

Не могла понять, сколько военных едет с нами. Почему-то это меня беспокоило больше всего.

Доехали спокойно. Поворот не пропустили. Как я и просила, остановились у дома со столовой.

## 10

– Гостей встречайте, – попыталась пошутить я, – а я в кроватку, что-то не очень себя чувствую. Сашка приехал?

Кто вышел на крыльцо, я не видела, просто по звуку поняла, что Анжела. Услышала громкое «ох» – точно, Анжелка.

– Вера, Алёна, это кто вас? Марина, быстро сюда!

– Не знаю, они не представились, но их больше нет. И дяди Васи нет, – я снова начала плакать.

Тут ещё ребята выскочили с криком:

– Дед приехал! А где дед?

– Вам лечь желательно, – услышала я незнакомый голос. – Куда вас двоих проводить? Мне осмотреть вас надо.

– Сейчас, вот этот дом, – указала я направление. – В доме не заблужусь, даже слепая – всё знаю наизусть. Сашка приедет – сразу ко мне, – распорядилась я.

– Что, местная власть? Меня, кстати, Док звать. Позывной говорит сам за себя. Так что, вы тут начальник?

– Не знаю. Никто начальником не назначал. Просто разделились мы сегодня по разным объектам. Вот хочу узнать, что разведал. Алёной меня звать, – наконец представилась я.

За мной шла Верка и кокетничала – вот зараза. А может, ей меньше досталось?

– Вера, – обратилась я к ней, – ты такая же красавица, как и я?

– Не-а, – хихикнула Верка. – Мне руку сломали и щёку немного порезали. Док укол поставил, сейчас швы на лицо наложит и гипс на руку. И всё – буду как новенькая. Док пообещал. А тебе по полной прилетело. Если бы не ребята, даже представить страшно, что бы было.

Не хочу представлять. Ну вот, что за уроды? И так людей осталось мало, так ещё надо убивать, унижать… Зачем? Неужели человек – такая сволочь, которой не живётся спокойно?

Меня уложили на кровать, на мою многострадальную мордочку положили примочки – так приятно. Зачем-то сделали уколы, дали какие-то пилюли – и меня вырубило.

Сколько я спала, не знаю. Проснулась от того, что очень хотела в туалет. Колотить меня перестало, глаза немного открылись – хоть немного могу смотреть. Встала, прошла в туалет, затем осмотрелась в доме. Никого. На улице темно – то ли ночь, то ли вечер. Глянула на часы – восемь. Так… зимой в восемь утром уже светло, значит, вечер. Надеюсь, не двое суток спала.

Выглянула в окно – окна в столовой светились, значит, все там. Выйдя на улицу, машинально отметила, что в соседнем доме топится печь. Значит, военные разместились там.

В столовой было шумно: визжали ребятишки, картавил Валерка, и даже Виктор доказывал что-то про правительство. Первым меня увидел Валера:

– О, Алёна встала! Представляешь, я волну поймал – в бункере наш глава края со своей свитой закрылся. Призывают сплотиться, чтобы выжить, мол, надо край восстанавливать, рабочие места и так далее. А ещё напоминают, что мы до первого декабря налоги должны были заплатить. Говорят, кто не заплатил, пени не будет – в связи с тяжёлой ситуацией.

Мне показалось, что мои глаза раскрылись шире. В смысле, в бункере… как выживать… ещё и налоги… Не обожрались ли?

– Всё правильно, – подал голос Виктор. – Правительство на своём месте, а налоги обязательно оплатить надо – дороги ремонтировать, детские сады и больницы… Всё должно работать. Марина, ты же налог заплатила? Я тебе напоминал!

Марина тяжело вздохнула:

– Какое правительство, Витя? Я его сегодня что-то не наблюдала. А как выживать – инструкцию дали? Есть, говорю, что мы должны? Столовые открыли, пункты раздачи продуктов? Где, что? Тебя приехали спасать? Тоже как-то не наблюдала! Они о тебе заботятся? О тебе и твоей семье? – Марина ткнула в меня пальцем. – Совсем сбрендил со своим правительством! Девчат чуть не убили сегодня, дяди Васи нет с нами, а ты о правительстве сидишь, разглагольствуешь! Надоел! – И она ушла на кухню.

– А я просил! – завизжал Виктор. – Просил, чтобы меня сюда везли! Сами б выжили!

– Ну да, – спокойно возразила я. – Только жену и детей твоих мы в магазине голодными нашли, а ты на диванчике ждал, когда тебе покушать принесут. Рот закрой. С завтрашнего дня, как миленький, будешь на вылазки ездить. Рабов нет!

Виктор заткнулся. Я осмотрела комнату. Все сидели, ужинали, от стола исходил умопомрачительный запах.

– А раненых что, кормить не будут?

– Будут, будут, уже несу, – услышала я голос Марины. Она уже взяла себя в руки и спокойно разговаривала. Завидую таким людям. У меня так не получается.

– Теперь ещё раз здравствуйте, будем знакомы – Маренина Елена Сергеевна. Можно так сказать, коренной житель этого хутора. Уже год здесь живу, остальные понемногу подтягиваются. Можно узнать о вас? И хотелось бы знать: вы с нами или сами по себе? Честно скажу, хотелось бы, чтобы с нами.

– Группа специального назначения, – вытянулся в струнку Петренко. – Выполняли спецзадание, да вот возвращаться некуда. Лиса – наш снайпер, Балу – связь, Пухлый – сапёр, Док, как уже поняли, медик нашей группы, ну и я – Хохол, старший группы.

Когда Владислав называл имена военных, они вставали, наклоняли голову и снова садились. Вот и познакомились.

– Вас тут Алёной все зовут? Или нам по имени-отчеству?

– Нет, конечно. Алёной меня бабушка звала, я и привыкла. Конечно, и вы Алёной зовите.

– Так вот, Алёна, – моё имя он сказал как-то с нажимом, будто кнопку нажал, – расставим все точки над «i», чтобы недомолвок не было. Хочу сразу сказать: хоть я и старший в группе, но решения принимаем сообща. Так что я выражаю мнение всей своей группы. Мы остаёмся с вами, поэтому расскажу, откуда мы.

Наша группа самовольно покинула бункер. Да, тот самый бункер, в котором спряталось вами, Виктор, горячо любимое правительство. Там они находятся уже полтора года. Когда в стране наступила повальная смерть, собрали свои семьи, золотишко, доллары, приказали военным охранять периметр и закрылись в бункере.

Около восьми месяцев они сидели там безвылазно, потом стали выходить гулять – и ни одна сволочь не поинтересовалась, как мы себя чувствуем, как наши семьи, что мы едим, в конце концов. В общем, мы дружно послали всех к известной матери и ушли. Семей у нас нет, в армии давно. У вас получается неплохой посёлок. Военные нужны всегда. Только вот присягу мы России давали – второй раз не будем.

– Я присягу и не просила. Дому, где живёте, всё равно, давали присягу или нет. Вот с вами решили. Теперь, Сашка, рассказывай – можно вагоны притащить?

Петренко глянул на меня, потом на Сашку, стал совсем серьёзным. Вот так вот – не только военные могут мозгами шевелить.

– А чё говорить, – беспечно ответил тот. – Не пустили меня туда.

– Кто не пустил и куда? – перебил Петренко.

– На НПЗ, – продолжил Сашка. – Помощник машиниста я. Алёна придумала цистерны с горючкой сюда, в тупики, притащить. А там какой-то алкаш с автоматом вежливо меня попросил уйти. А то, говорит, атаман у них крутой – порешить может. Пока, говорит, тебя никто не видел – беги отсюда. А сам всё из горлышка водяру хлебает. Ну, я позаглядывал – ходят по территории какие-то отморозки, все в коже, в тату. Где курток-то столько набрали? Походу, все бухие. Я один – чего сделаю? Вот и ушёл.

– Молодец, что ушёл, – похвалила я Сашку. – Жалко, а я уже на бензин губу раскатала. Надо подумать, что теперь делать.

– Можно подробнее? – попросил Владислав. – Как я понял, тут есть железнодорожные тупики?

– Есть, карьер через дорогу, – ответил Сашка. – Там восемь путей, двенадцать стрелок – всё в рабочем состоянии. Если все пути горючкой забить – до скончания века обеспечены будем. На станции, кстати, состав с соляркой стоит. Проверил. Пока хозяина там нет. Но мимо НПЗ не протянем – увидят.

Со всей Сашкиной речи я поняла главное – он на море уже не идёт, с нами остаётся.

– Молодец, Алёна Сергеевна, неожиданно. Задействовать тупики – оперативно сработали. Чуток не успели, но выход есть. Парни в кожанках, говоришь… Ничего не напоминает? – Влад глянул на меня. Ух, какие глаза у него – тёмно-карие, бездонные и с улыбкой. Сам он не улыбается, а глаза… глаза улыбаются. У меня аж мурашки по коже пробежали. Нельзя в эти глаза смотреть.

– Напоминают, – опустила я взгляд. – В аптеке. Всю жизнь эту рожу страшную помнить буду. Бррр… – Меня передёрнуло, заныли синяки. – Собакам – собачья смерть. Кстати, а Чара? Как Чара вас приняла?

– Хорошая девочка, умная. Твоя? – сказала Лиса.

– Нет, хозяйка дома, в котором мы сидим.

– Надо же, – удивилась девушка. – А выучена грамотно. Сашка тут рассказал, как она его полдня на крыше держала, а потом друзьями лучшими стали.

– На сегодня всё, – распорядился Владислав. – Отдыхаем, поздно уже. А завтра сообща решать будем, как цистерны с горючим к себе перетянуть.

– Я поработаю – всё, что привозим, учитываю, потом в компьютер заношу. В голове всего не удержишь. А так знать будем, что срочно необходимо.

– Здорово придумала, – одобрил Влад. – Ты врождённый руководитель.

– Скажешь тоже, – смутилась я. – Руками водитель – тогда согласна.

– Но спать всё же пойдёшь. Считай, ты на больничном. Док позаботится, чтобы ты уснула.

– Кстати, Док, я на тебя лекарства могу свалить. Завтра всё, что привезли, разберёшь, запишешь и мне отчитаешься. А то я думала сидеть и аннотацию к каждому лекарству читать. Тебя провидение к нам послало.

– Там немного, – махнул рукой Док. – Быстро управлюсь.

– Зря ты так думаешь, – перебила я его. – Это не первая наша аптека. Много.

– Это хорошо, радует просто, – заулыбался он.

Выйдя на улицу, глубоко вдохнула. Воздух пах свежим испечённым хлебом, морозцем и ещё чем-то жутко мирным. Вот так, стоя на крыльце, можно забыть, какие страсти творятся в мире. О мире… Завтра Валерку спрошу, какие новости в стране. А то со всеми заботами что-нибудь важное пропустим. Обнаружившееся правительство не считается.

У дверей моего дома меня ждал Док.

– Я на всякий случай у тебя переночую. Так сказать, лазарет. – И он улыбнулся.

Утром, выглянув в окно, обнаружила, что идёт снег. За ночь подсыпало основательно. Перевал точно перекрыт. Можно и не рыпаться. Ну и ладно, дома работы невпроворот.

На улице мне навстречу шли Санька и Влад.

– На карьер ходили, – объяснил Сашка. – Всё осмотрели. Сейчас позавтракаем и решим, как быть дальше.

– А дальше дома сидим. Погода нелётная. Перевал засыпало сто процентов, и на джипе не проедем.

– Думаешь? – удивился Влад. – У тебя джип для таких дорог и создан.

– На дороге сугробы сейчас выше машины – лучше переждать, не к спеху. Думаю, такая погода дня на два, как обычно. Провода точно оборвёт, света не будет. Дядя Вася должен был станцию подключить, а теперь вот стоит мёртвым грузом.

– Не волнуйся, подключим. Специалист есть. У нас Балу с проводами в руках родился – всё сделает, – успокоил меня Влад.

Уже подходя к столовой, увидели, что из своего дома вышел растрёпанный Валерка. Увидев нас, кинулся ко мне:

– Алёна! Свет погас! Как эту бандуру завести? Хорошо, бесперебойник подключил, а то бы полетело всё к чертям!

– Да ты провидица, – глянув на меня и сложив молитвенно руки, проговорил Сашка. – О, великая, предскажи ещё чего-нибудь!

– Да иди ты! – отмахнулась я от него. – Как плохая погода – мы всегда без света сидим. Провидение здесь ни при чём. А восстанавливать линию некому. Так что вечерами станцию гонять будем. Теперь с Валеркой надо решить, как компьютеры его работать будут.

Валера, много инфы успел скачать?

– Да не так чтобы… Тут маленькая станция стоит. Я сейчас её заведу и дальше работать буду. Много инфы ещё на скачке стоит, да вот пришлось прервать. Солярку с КАМАЗа солью. Думать будете, как заправлять потом машину.

## 11

– В карьере немного соляры есть, – успокоил Сашка. – Видно, для тепловоза держали. Так что не сливай с машины. Сейчас пойдём, прогуляемся и заправим твою станцию.

Разговор о том, как притащить цистерны с топливом, Влад начал за завтраком.

– В общем, так: без оружия нам топлива не видать. На НПЗ, как сообщил Сашка, все вооружены. У нас только пять стволов, а патронов – кот наплакал. Поэтому в первую очередь надо вооружаться.

– Нехилая задачка, – возмутилась я. – Что-то как-то не наблюдается магазинов с оружием. Где его брать? Я только один сейф знаю, где ружьё стоит.

–Один нам не интересен. Алёна, мы сегодня возьмём твой джип и проедем в военную часть. Тут есть недалеко. Глянем, если кто живой остался – попробуем договориться. Ну а если пустая стоит – наше счастье. Оружием будем обеспечены.

– А толку? – вмешалась Верка. – Я даже не представляю, с какой стороны пулемёт держать.

– Ну, ты и замахнулась на пулемёт. Тут бы автоматами разжиться. Танк не хочешь? – спросил Верку Влад.

– А пофиг, – махнула она рукой. – Я и к танку не знаю, как подходить.

– В том-то и дело. Оружием все владеть будем. В карьере классное стрельбище устроить можно. Стрелять научим. Оружие теперь у каждого будет. – И, глянув на Марину, повторил: – У каждого. Дети тоже будут учиться. Жизнь такая началась.

– Я пацифист, – возмутился Виктор, – и детей тому же учил. Мы без оружия обойдёмся!

– Пацифисты дохнут первыми, ясно? Тебя защищать никто не будет. Сам.

Виктор насупился, но видно было, что остался при своём мнении.

– Конечно, – ответила Марина. – И я, и дети будем учиться обращаться с оружием. Мы жить хотим. – И с вызовом глянула на мужа. Тот засопел, но промолчал. Не было у него желания истерику сегодня закатывать.

– Значит, задача такая: я и Лиса в часть едем. Док медикаментами занимается. Балу и Пухлый свет на хутор ведут. Балу, с электричеством управишься? Занятся бы наблюдением по периметру. Может, чего с Валерой решите? Он парень сообразительный. А то горы горами, а охрану никто не отменял. Я всё. – Влад обернулся ко мне. – Своим задания раздал. Надеюсь, ты не против?

– Против чего? – не поняла я.

– Ну, что я тут распоряжаюсь.

Я пожала плечами.

– Почему я должна быть против? Я не командир – это, во-первых. Во-вторых, в оружии я совсем ничего не понимаю. А в-третьих, я бухгалтер и пошла, делать свою работу.

Влад с Лисой уехали, а у нас на хуторе началась спокойная жизнь. Сидя дома за компьютером, я даже подумала было, что мне всё это приснилось. Но, глянув на себя в зеркало, поняла, что не сон.

За обедом Док бурчал, что мы его на месяц работой загрузили.

– Рано я радовался, что быстро управлюсь. Оказывается, для многих лекарств холодильники нужны.

– Бери Сашку и Виктора, найди себе для лазарета дом. Туда тебе и притащат холодильники. И аптеку туда стаскивай. Пойдёт? – предложила я.

– Спрашиваешь? Классная идея! – обрадовался Док.

На улице завизжала Манюня. Мы все кинулись туда.

– А-а-а-а! Там дядька! – кричала девочка. – Там, в лесу! – И она показала на гору за хутором.

Как у Дока и Балу в руках оказалось оружие, я не поняла.

– В дом! Все быстро! – распорядился Балу. – Быстро, кому сказал! – закричал он.

Я впихнула Манюньку в дом, а сама укрылась за крылечком и стала наблюдать.

Балу и Док укрылись за соседними домами. По улице от горы к нам шёл мужчина с поднятыми руками, а следом за ним – наша Чара. Причём она и не думала рычать на чужака. Если бы своими глазами не видела, как она держала Сашку на крыше, решила бы, что глупая собака.

– Я один, без оружия. Один я!

Балу подошёл к дядьке, а Дока я заметила уже у горы. Видно, побежал проверять слова гостя.

Я тоже вышла из укрытия и узнала дядьку. Ну, как звать – не помню, он мне дрова по осени привозил.

– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Вы как тут оказались?

– Знакомый? – вмешался Балу.

– Типа да, дрова местным продавал осенью. Вы откуда и куда? – снова обратилась я к мужику.

Подбежал Док.

– Чисто, один.

– Один я, один. Семья в лесу, в охотничьем домике.

– Давайте в тепло зайдём, – пригласила я всех.

Прибежали девчата, уставились на гостя, как на пришельца. Марина сбегала в столовую, притащила печенья – чаем гостя решили поить у меня.

– Как смерти начались, у меня тёща с тестем в одну ночь умерли. На следующий день – родители мои, тётки, дядьки, друзья и знакомые. Скорые перестали ездить, морги покойников забирать… В общем, кошмар. Я своих забрал и в лес. У меня жена и трое ребят: два мальчишки и младшая дочь, десять лет ей. Старшему сыну шестнадцать. Уже второй месяц в лесу живём. Радио работало, новости слушали, а вот уже третью неделю тишина в эфире. Вот и пошёл узнать, может, одни на свете остались. Да и продуктов подкупить нужно. Сунулся на трассу – а там машинами всё забито, и в каждой трупы. Вот через лес и рванул, решил в город пройти, а тут вы.

– Что теперь? – поинтересовалась я. – К нам придёте? Мы будем только рады.

– Не, нам и там неплохо. По весне огородик разобьём. Оборудование для заготовки леса всё имеется, так что я дровами так и буду зарабатывать. Вам дровишки-то нужны? – И он улыбнулся.

– Дрова нужны. Нам до конца зимы на всех не хватит. Так что давайте по цене сговоримся и везите, как снег сойдёт. Наша дорога транспортом не забита. Кое-где машины стоят, но они проезду не мешают.

– По цене говоришь… – зачесал затылок дядька. – А чёрт её знает, эту цену. Так значит… У меня УРАЛ полный колотых дров полгода назад стоил четырнадцать тысяч. Давай так и оставим. Продукты, думаю, сейчас в цене поднялись, но вы их не покупали. Вот и решай, сколько за машину дров должны будете.

– Морду лица мою видишь? Это машина крупы мне так досталась – бесплатно, чуть жизни не лишилась. Вот и думай, куда теперь тебе четырнадцать тысяч засунуть.

– Нда, расклад, конечно… Но и бесплатно, сама знаешь, ничего нет.

– Знаю. Давай так: мы тебя берём на обеспечение – бензин, продукты, патроны, лекарства и врач, а ты нас дровами обеспечиваешь. Найдёшь других клиентов – им продашь по своей цене.

– Думать надо. Пока снег лежит, дров не привезу. Спасибо за чай. Я сейчас домой, а там приду с решением. – И он, откланявшись, ушёл.

– И не спросили, как зовут… Ладно, всё равно придёт. Лучшего предложения у него не будет.

– Лихо ты с ним, – восхитился Док. – Я ещё соображал, как уговаривать мужика работать с нами, а ты ему уже весь расклад дала на дальнейшую жизнь. Здорово.

– Не смущай. Всё на поверхности лежит. Я подсчитала: чем больше людей будет у нас, тем легче жить будет. С условием, если все работать будут.

– А как же? Вон в интернете кричали, что нас специально травят, чтобы меньше народонаселения было. Перенаселение!

– Дураки и кричали. Чем больше людей работают, тем богаче государство. Конечно, всякие блогеры да артисты – дармоеды. Но без них тоже нельзя. Не может народ только работать. Отдыхать нужно – для этого шуты и существуют. Другой разговор, что мы их в ранг небожителей возвели, а шуты они и есть шуты.

– Интересные у тебя мысли, – восхитился Док. – А как же дети и старики? Они-то не работающие. Их куда?

– Дети – это инвестиции. В них вкладываться нужно. А к старикам свой подход нужен. Не все старики бесполезные. Старики – это опыт и знания. А вообще, я не знаю. Не заглядывала так далеко. Нам бы сейчас выжить. Состаримся – тогда и будем знать, что с нами делать и куда наш опыт засунуть. Давай не будем вперёд паровоза бежать. Сейчас нам проблему со светом решить надо.

– Чего решать-то? Балу скоро с установкой станции закончит, подключим.

– Ну да, конечно. И гонять её будем круглые сутки. Солярки не напасёмся. Ладно, пошли в столовую. Кормить скоро будут. Там и подумаем.

Ужин девчонки приготовили шикарный: картошка с мясом, с овощами. Готовилось всё на дровяной печке. Еда с печи – это отдельная история. Собственно, я и купила дом без газа из-за печки. На юге зимы не суровые, печь топить нетрудно. А вот послушать, как дрова трещат в тишине, или еду на печи приготовить – можно только в доме без газа.

– Целый день без света, – посетовала Марина. – Холодильники тают. Знать бы, сколько дней мороз продержится – на улицу всю заморозку вынести. А как тепло придёт, что будем делать?

– Ох, ты ж! Я про холодильники и не подумала! – схватилась я за голову. – Придётся станцию круглые сутки гонять. Как же не хочется… Тарахтеть будет.

За столом наступила тишина. Все задумались.

– Алёна, – нарушил молчание Валерка, – я сегодня посмотрю, как наши предки сохраняли продукты без холодильников.

– Никак. У них ледники были. А нам лёд сейчас куда складывать? Посмотри, конечно, но я точно знаю: копали глубокие погреба, лёд туда складывали и там всё хранили. Ещё в музее видела холодильник, кажется, восемнадцатого века… Или путаю чего… Так вот, он солью как-то заправлялся. Деревянный шкаф, а между дверками – соль. Нам такой вариант не подходит. Сделать не успеем – оттепель скоро.

– Яма – тоже не проблема, – вступил в разговор Сашка. – Экскаваторов сейчас без дела куча стоит. Главное – сообразить, как управлять им. Но думаю, препятствий чинить никто не будет – некому. Пока будем учиться.

– У нас в группе Пухлый всеми видами транспорта управлять может, – проговорил Балу. – Чего молчишь-то? Тебе позывной "Молчун" надо было давать – слова не вытащишь.

– Думаю я, – проворчал Пухлый. – Экскаватором ещё ни разу не управлял. Но думаю, сложностей не будет. Учили не зря, наверно. А "Молчун" в группе был – двух одинаковых позывных не бывает.

– Материал хороший для перекрытия нужен, – вмешался Виктор. – Извините, что перебил.

– Ну, чего замолчал? – подбодрила я его. – Вместе решаем.

– Яму-то не просто выкопать – ещё и закопать надо, и вход сделать. И чтобы на голову вся эта конструкция не завалилась, – продолжил Виктор. – Я расчёт могу сделать. Когда-то давно учил. В современном мире мне не пригодилось – переучился на преподавателя физкультуры.

– Ну не знаю… Инженеры всегда нужны. Другой вопрос – сколько они получали, – вставил Док.

– В общем, так, – подвела я итог собранию. – До того как снег растает, решите, где и как будем копать яму под склад. Туда должно вместиться десять морозильных камер. Снег растает – займёмся поисками морозилок. Я примерно знаю, в какие магазины ехать. Собственно, в любой продуктовый. Интересно, они очень тяжёлые?

– Думаю, нелёгкие, – вздохнула Анжела.

## 12

Ночью пошёл дождь, снег совсем смоет. Влада с Лисой нет, а уже поздно совсем. И почему я так переживаю? Ну, нет и нет. Он не один, с Лисой. Вот именно с Лисой. Она красивая, и у них много общих тем. А я что? Ещё и морда лица жуткая. Непонятно, какого цвета. Эх, надо как-то себя в руки взять. Машина подъехала, точно.

В дверь постучали. Глянув на себя – «красавицу» – ещё раз вздохнула, пошла открывать.

Губы сами собой расплылись в улыбке: на пороге стоял Влад! Ну, и Лиса, но её я не сразу заметила.

– Чего мокнете? Заходите. Как съездили? – попыталась я скрыть свою радость.

– У тебя чай есть? Горяченького хочется, – снимая оружие и куртки, спросила Лиса.

– Сейчас поставлю. Может, в столовку сбегать, поесть принести?

– Так спят уже все. Потерпим, чайку выпьем – и хватит, – остановил меня Влад.

Чем хороша ещё дровяная печь, так это тем, что чайник на ней всегда горячий. Главное – не забывать воды добавлять.

У меня в доме были и печенье, и масло, и варенье, нашлось немного сыра и колбасы. Я и сама люблю перед сном чайку выпить с вареньем и колбасой. Как сказала одна моя знакомая, когда мы ещё с бабушкой жили: «У вас чай не пьют, у вас чай едят».

Я терпеливо ждала, когда мои гости напьются чаю.

– Вот и поужинали. Чтоб всю жизнь меня так чаем поили, – растянулась на лавке у печи Лиса. – Всё, я отсюда никуда, спать в обнимку с печкой буду. Кайф!

– Вы издеваетесь? Или тайна великая? Рассказывайте, как съездили, – не выдержала я.

– Да много рассказывать нечего, – глянул на меня Влад. – Прапорщик там командует, с ним человек десять в части. Добродушный такой, чаем тоже угостил. «Оружие, пожалуйста, какое хотите», – даже выбрать дал. Мы с Лисой отобрали автоматы и патроны к ним. Даже ящик гранат! Сволочь жадная! А потом цену сказал. Чтоб ему. Вот ты мне скажи, на кой чёрт ему золото? Чего он с ним делать будет? Жрать? Сухпая, конечно, у них много, и на такое количество людей надолго хватит, но невозможно всю жизнь один сухпай жрать! – Влад выматерился и вышел на улицу курить.

– Хороший рассказ, главное – всё понятно, – проворчала я и взялась убирать со стола.

– Да понятно всё, – проговорила Лиса. – Оружие есть. За то, что мы выбрали, полтора кило золота нужно. Приисков золотых не наблюдается. Видела бы ты тот склад! – и она мечтательно закатила глаза.

С улицы зашёл Влад. – Мы у тебя сегодня перекантуемся, а завтра решим. Может, в Молькино смотаемся. Хотя там тоже кто-нибудь склады к рукам прибрал. Сейчас оружие – главной валютой будет.

– Так вы всё выбрали, что нам нужно будет? – начала я издалека.

– Ну, нет, – Влад насторожился. – Только то, что смогли бы увезти. А что? – и внимательно посмотрел мне в глаза.

Блин, какие глаза! Вот зачем он так смотрит? Я ещё хотела немного вопросами помучить, а теперь ноги сами меня к тайнику ведут.

– Чего стоишь? Сюда иди, – позвала я Влада.

Лиса тоже с любопытством уставилась на меня. Теперь я поняла, почему она Лиса. Лицо у неё стало похоже на лисью мордочку. А я думала, что её Алисой звать.

Спустившись в подвал, подошла к тайнику. – Вот, наследство от дяди Васи, – открыла дверцу.

– Ох, ё! – только и смог выдохнуть Влад.

– А мне такого дядю можно? – простонала Лиса.

– Уже нет, к сожалению. Он там… – махнула я неопределённо рукой. – В том магазине остался. Мне за него отомстить надо обязательно. А для этого оружие нужно. – Как-то слова об отмщении вылетели сами собой. И я удивилась сама себе.

– Вы ювелирный грабанули? – Влад стоял и тёр подбородок.

– Не грабанули, а взяли в первый же день, как с дядей Васей познакомились. Он уговорил, пока никто к рукам не прибрал. А что?

– Всё нормально, просто молодцы. Дядьке респект и уважуха, земля ему пухом. А… прости, похороним обязательно. Это можно взять? – Влад протянул руку и пропустил между пальцами цепочки. Качнул головой.

Я ожидала, какой угодно реакции, только не этой. Влад и Лиса стояли растерянные и не брали золото, а тупо смотрели на него.

– В чём дело? Что не так? – Меня такая реакция расстроила.

– Всё хорошо! Просто неожиданно. Сколько человек знают про этот тайник?

– Вы чего? – попятилась я к выходу.

– Тьфу ты! – сплюнул Влад, закрыл тайник и подошёл ко мне. – Чего испугалась? Пошли в дом. Да не бойся ты. Я действительно беспокоюсь за тебя. Сколько человек знают про тайник?

– Трое. Кто – не скажу, – я исподлобья посмотрела на Влада и Лису. Они были совершенно спокойны.

– И не надо. Да успокойся ты! Чего напугалась? Мы что, плясать должны? Хотя, наверное, и надо в пляс пуститься. Порадовала, спасибо огромное. Только сама золото повезёшь. С нами, конечно. Ух, какие глазищи открылись уже! Красивые глаза у тебя.

– Ага, – пробурчала я. – Когда девушке сказать о её внешности нечего, говорят про красивые глаза.

Лиса аж с лавки свалилась. – Ха-ха-ха! Ты в зеркало на себя посмотри, красавица! Ой, не могу! Глаза только и видно, остальное – сплошной синяк. Ой, умру сейчас!

Я попыталась обидеться, но сначала губы сами собой расплылись в улыбке, потом хихикнула, и через минуту смеялась вместе с Лисой. Не удержался от смеха и Влад.

– Ну, всё, поржали – и хватит. Лиса, парням не говори про золото. Не надо. Не то чтобы я им не доверял, но меньше народу знает – лучше.

– Понятно, без проблем. А что за оружие будем говорить?

– Договорились. Завтра едем забирать. Алёна – с нами, как представитель гражданских. Мы… – обратился он ко мне, – с Лисой пять лет вместе в группе. Остальных ребят перед пандемией к нам прикомандировали. Так сказать, новую группу сформировали. Ребята они хорошие, в них я уверен, но за золото лучше промолчать. И девчатам скажи, чтобы не болтали.

– Я за девчат и слова не говорила.

– Логику ещё никто не отменял, – одними глазами улыбнулся Влад. Добить меня решил. – Давайте спать. Завтра опять в дорогу. Только пожрать с собой возьмём. Прапорщик-добряк одним чаем поит. Воды много не выпьешь.

Утром сообщили всем, что едем за оружием.

– А ты-то зачем? – удивилась Вера. – Пистолет от танка не отличишь, а за оружием собралась.

– Ну, ты уж совсем из меня дуру-то не делай. Танк на гусеницах, его в руке не удержишь, и он точно в кузов не поместится.

Военное народонаселение дружно заржало.

– А я еду как гражданский представитель. Больше всё равно ничего не знаю, – и я показала девчатам язык.

Ехать решили на КАМАЗе. Золота взяли три килограмма – Влад решил: брать оружие, так уж по полной. Своим ребятам он сказал, что там добрый прапорщик, разрешил так набрать. По-моему, они не поверили. Но это уже их проблема.

В машине я хотела сесть у дверки, но Лиса пихнула меня в середину.

– Садись, – шепнула она мне на ухо. – Мы с Хохлом просто боевые друзья.

Я быстро обернулась к ней, хотела возмутиться, но у Лисы был такой отстранённый вид, что я подумала, будто ослышалась. Щёки мои покраснели – хорошо, не видно, синие.

Интересно, где тут часть? Сколько раз ездила и в город, и в станицу – военных не видела. Часть так просто не спрятать. Оказалось, её никто и не прятал. Не доезжая станицы, свернули по дороге вправо, проехали около получаса и упёрлись в ворота. Никогда не обращала внимания на эту дорогу. Узкая дорога в лес, а тут военные, оказывается.

Ворота вышла открывать Лиса – самообслуживание.

– Не боится прапор ничего, дебил. Думает, оружия полные склады – его бояться будут, – подъезжая к двухэтажному зданию, ворчал Влад.

Навстречу машине выбежал паренёк, жуя что-то на ходу. Узнав Влада и Лису, махнул рукой в сторону ангаров.

– Лиса, будь наготове. Не нравится мне что-то, – распорядился Влад. – Алёна, за руль. Если крикну – уезжай. Поняла?

Я кивнула. Что случится-то? Но буду начеку. Лиса защёлкала оружием. Я перебралась за руль и внимательно следила за Владом. Лиса стояла у открытой двери ангара. О чём-то переговорив с солдатом, Влад показал мне большой палец. Надеюсь, это означает, что всё хорошо.

От здания прибежали ещё шестеро мальчишек, началась погрузка машины.

– Сейчас покажешь золото солдатику, – открыл дверцу машины Влад. – Из рук не выпускай. Просто надо показать, что есть чем рассчитываться. Что-то произошло у них тут. Говорит, Соловьёв – такая фамилия у прапорщика – в город уехал. Вчера он никуда не собирался. Говорил, в любое время на месте. Да чёрт с ними, не наше дело. Главное, чтобы выпустили потом. Малец шальной какой-то. Не нравится он мне.

К машине подошёл солдатик. Гимнастёрка на нём большая, штаны помяты, сапоги грязные. Если уж старшим себя назначил, так выглядеть должен соответственно. Расхлябанный какой-то, больше на бомжа смахивает.

– Опаньки, – глянув на меня, расплылся он в наглой ухмылке. – Кто это тебя так? Эти что ли? Тебя спасти? Нам бабы нужны! А на морду мы смотреть не будем!

– Дело давай делать, – положил ему руку на плечо Влад. Видно было, что нахал струхнул. Потом, взяв себя в руки, опять расплылся в улыбке.

– Показывай, а то парни мои машину загрузят, а вы нам фигу покажете.

Я достала чёрный пакет для мусора, открыла и показала содержимое.

– Фьють, – присвистнул солдат, протянул руку, чтобы взять золото. Я отдёрнула руки и убрала пакет на сиденье.

– Ты чё, мне не веришь? Не веришь? – скороговоркой затарахтел солдат. – Да зачем я тебя кидать буду? Мне золотишко нужно, а эти железки забирай, на кой они нам.

– Загрузят – получишь золото. Надумаешь кинуть – мы не одни. По периметру мои ребята. Сам видишь, я слов на ветер не бросаю и не в таких переделках были, – спокойно отвёл его от кабины Влад.

Машину грузили два с половиной часа. Мальчишки ходили еле-еле, недовольные. Я вся изнервничалась, глаз с Влада не спускала. Он закрыл борт кузова, махнул Лисе, быстрым шагом подошёл с водительской стороны.

– Быстро, пакет, на своё место. Двигай, двигай! – сунул солдату пакет в руку и рванул с места, сразу вдавив педаль до самого пола. Машина, взревев, понеслась как сумасшедшая. Лиса закрывала свою дверцу уже на ходу. Влад гнал машину, не смотря на кочки. Я думала, что у меня все внутренности выскочат. Лиса внимательно смотрела в зеркало заднего вида. Неслись мы так до самого поворота на главную дорогу.

– Нет никого, чисто, – сказала Лиса. – Можешь нормально ехать. А в чём дело, что за напряг был? Пацаны тоже все тряслись. Мы их боялись, они нас. Договорились ведь. Вчера всё спокойно было.

– Похоже, этот раздолбай вчера на бунт мальчишек подбил. Куда Соловьёва дели – не знаю. Брешет, что тот в город уехал. Мало верится. Надеюсь только, что закрыли они его где-то. Сильно уж нервничал малой. А сама знаешь: когда боишься, глупостей наделать недолго. Думаю, через недельку сюда наведаться надо. Перебьют они друг друга или разбегутся.

– Думаешь? – засомневалась Лиса. – Они что, дураки – оружие бросать?

– «Железками» сопляк его обозвал. Уверен – срочники. Им к мамке хочется. Сейчас поймут, что свобода, – и рванут из части. У них ума нет. Думаю, и прапора из-за золота убрали. Плевать им на оружие. Этих, наверное, и на стрельбище ни разу не возили. Они, как и Алёна, пулемёт от танка не отличить. Ты как? – обратился Влад уже ко мне.

– Нормально. Всё взяли, что хотели?

– Даже больше. Был бы вагон – и его бы за эту цену загрузили. Этот пацан понятия не имел, что я выбирал. Я сначала честно указывал только на то, о чём с прапором договорился. Потом смотрю – ему всё равно, на какой ящик я указываю. Ткнул в первый попавшийся – они молча взяли и загрузили. Ну, я и не растерялся – нагрёб. Правда, чего нагрёб – не знаю. Дома разберёмся.

Опять пошёл дождь, на улице стало быстро темнеть. Дни совсем короткие – не успеешь утром встать, уже вечер наступил.

– Стойте! – крикнула я. – Там человек, там на обочине!

Влад резко затормозил. Лиса опять взяла оружие наизготовку. К машине подбежал человек, лицо его было спрятано в капюшоне.

– Люди, о люди, – заговорил он. – Можно с вами? Замёрз уже. Трасса забита, не проехать. Сунулся сюда, да бензин кончился. В Краснодар хотел попасть.

Лиса подвинулась ко мне. – Садись. Куда в ночь идти? Только мы не в город едем. Хутор у нас здесь.

– Хутор? Я мимо прошёл и не видел? – Сев в машину, он откинул капюшон. Мы открыли рты.

– Ух ты ж, ты-то откуда здесь? – удивлённо спросил Влад.

У меня речь совсем отнялась. Рядом с нами сидел негр. Самый настоящий, фиолетово-чёрный. И говорил он на чисто русском языке.

## 13

– О, нормальная реакция, – улыбнулся он. – Терпеть не могу, когда пытаются делать вид, что не удивляются. Джуманн Гарлосс. Все Женькой зовут. Местный я, краснодарский. Когда все мои ушли, ну, вы меня поняли, я в Сочи рванул, думал, там хорошо будет. Не понравилось, вот назад в Краснодар хотел, да бензин кончился. Как-то прозевал, что бак пустой, заправок-то нет. Ну, они есть, да только заправиться нет возможности. Не бить же витрины.

– Ну да, точно, – кивнула Лиса. – Как раз сейчас и надо быть законопослушным, время такое. – Хмыкнула она.

– Да знаю я, что по-другому никак. Это когда в компании легко всё делать, а одному – тяжко. В Сочи стреляют, между собой город делят. Я со своей рожей не высовывался, ну их.

– Понятно, – вмешалась я. – Ел, когда в последний раз?

– Вчера утром. Жрать, вправду, сильно хочу, – вздохнул Женька.

Я достала бутерброд, что мы с собой брали, да так и не съели, передала ему.

– О, – расплылся он в белозубой улыбке. – Счастье есть, оно не может не есть. – И впился зубами в бутерброд.

– Э, а мы тоже голодные, – возмутилась Лиса.

Я раздала сухпаёк всем. Так и доехали до дома молча, жуя бутерброды.

– Ты за мной иди, – обратилась я к Женьке. – Не будем сразу наших пугать. Подготовлю их.

– Да без проблем, я к любой реакции привык. Без обид.

– Ура! – обрадовалась Вера. – Мы уже переживать начали, темнеет на улице. О, с вами новенький, привет!

– Новенький, Джуманн Гарлосс. Знакомьтесь. Не знаю, как вас подготовить. В общем, вот. – И я подтолкнула Женьку на середину комнаты.

– Здорово ты всех подготовила, точно после твоих слов никто не удивится, – хмыкнул Женька и снял капюшон. – Здравствуйте, Женя.

В комнате повисла тишина, только Влад с Лисой улыбались, глядя на реакцию нашей компании.

– Ой, какой красивенький, – выдала Манюня.

– Только что сказал, что к любой реакции привык, но вот красивеньким меня ещё не называли, – улыбнулся он.

Анжелка подошла, взяла Женьку за руку, посмотрела на ладошки, погладила.

– Всю жизнь об этом мечтала. Привет, я Анжела. Проходи, ужинать собираемся. – И потащила его к столу. – Сейчас со всеми познакомлю. Валерки ещё нет, сисадмин наш. Но сейчас притопает.

Валерка себя долго ждать не заставил.

– Вот блин, погодка: то дождь, то снег. Пока сюда дошёл, промок совсем. – Последнее слово он договаривал по слогам, глядя на Женю. – Живой? Шутите?

– Я живой, не шутят, – показал все свои идеально белые зубы Женька.

– Ух, живой! Где взяли? – Валерка не сводил глаз с Джуманна.

– В части, вместе с автоматами, в довесок, – уже откровенно издеваясь над Валеркой, сказала Лиса. – У них там много негров, раздают.

– Скажешь тоже, я серьёзно. Прикольно. Меня Валера зовут. Хочешь, со мной в доме жить будешь, только спать меня не укладывай. Договорились?

Женька пожал плечами.

– Договорились. Я ещё и не думал, где жить буду. Если у вас остаться, вы не против? В городе у меня никого нет. По интернету сообщение видел, что в Краснодаре собирают выживших, пайки выдают, на работу устраивают. У вас так же?

– Немного не так. Работы валом, только успевай вертеться. Пайки не выдаём, девчата на всех готовят, а вот продукты из магазинов свозим. На вылазки все ездят. У тебя профессия есть?

– Конечно, институт закончил. Преподаватель русского и литературы. Но работы не боюсь. Кого сейчас учить?

– У нас двое деток, в первый класс им идти, – вмешалась Марина.

– К сожалению, с малышами я не умею. Я в институте преподавал. Но попробую. Думаю, смогу.

– На следующий год, дай бог, а пока обживаться будем, – оборвала я Женьку.

Он пожал плечами: на следующий, значит, на следующий.

Ужин, как всегда, проходил шумно. От всего, что происходило сейчас в нашей компании, больше всего были счастливы дети. Они за всю свою жизнь не видели столько внимания от взрослых. Первые дни Марина пыталась усадить за стол детей, чтобы они поели спокойно, но их постоянно кто-нибудь подзывал к себе или в тарелку подкладывал самый лакомый кусочек и просил съесть именно его. Так дети и привыкли лакомиться. Марина на это уже махнула рукой. Сегодня ребятня атаковала Женьку. По его поведению мы поняли, что ему это нравится. Значит, впишется в нашу компанию.

Вечер плавно подходил к концу. Первыми ушли со столовки Вера и Санька. Всё же у Сашки обязательства – уж очень он нежно к Вере относится. Я сидела в уголочке и украдкой посматривала на Влада. Он о чём-то оживлённо спорил с Женькой. Ко мне подошла Марина.

– Алёна, нужно что-то решать с дежурством на кухне. Вера мне сейчас не помощник, пока у неё рука заживёт. А я не успеваю. Вот и сегодня: пока посуду помою, уже поздно будет, а ещё надо полуфабрикаты к завтраку приготовить. В общем, давай человека.

– Блин, а кого же дать? Анжелу?

– Нет, она три дня на кухне, воет уже. Верка всё с удовольствием делает, а эту гонять надо. Ещё же и с хозяйством управляться. Вообще-то Виктор за скотинкой ходил, Вера только доила. А сегодня он категорически отказался кормить скотину. Вера с Сашкой управлялись. А утром кто?

– Так, этот момент я упустила. Вы как распределили обязанности между собой? Я и думала, что так и останется. Сегодня я с тобой останусь, Вера с Сашкой и утром управятся. Сейчас схожу, скажу им. Завтра график дежурств вывешу. Почему Виктор управляться отказался? У него же нет никаких обязанностей.

– У него и спроси, мы не разговариваем. И вообще я к детям в комнату переехала. И где мои глаза были? – вздохнула Марина. – Или он таким не был. Ведь всё хорошо было, как у людей. А тут… как подменили мужика. – И она расплакалась.

– Марин, не плачь, может, всё ещё устроится. Ну, истерика из-за непонятной ситуации, пройдёт.

– Нет, – Марина покачала головой. – Не пройдёт. Понимаешь, я ведь на него даже смотреть не могу, воротит. Как подумаю, что было бы, если бы не вы. В том магазине, когда вас и дядю Васю… Ведь могла быть и я. Дети тогда как? Он и пальцем не пошевелил, хоть как-то нас защитить. И теперь он, видите ли, в скотники не нанимался. А кто куда нанимался? В общем, всё, конец семейной жизни. Я ведь и не замечала, что он с детьми никак не общается. Только сейчас это поняла. Мне кажется, что и по именам он их не помнит.

– Да, ситуация… Пойду с Виктором поговорю, потом к Вере схожу и к тебе на помощь.

Виктора я нашла лежащим на кровати в спальне. У человека явно депрессия. Насколько я читала, из такого состояния людей медики выводят. Где их брать?

– Виктор, добрый вечер, – обратилась я к нему. – Марина говорит, что вы отказались скотиной заниматься. Вы поймите, у нас сейчас мало рабочих рук. Надо как-то выживать.

– Выживать? – договорить он мне не дал, резко встал с кровати. – Выживать? Я что, скотник? Почему я должен таскать навоз? Оплата где?

– Какая оплата? За что? Мы все работаем за еду. Её добыть надо, даром никому ничего не достаётся.

– Сказки мне тут не рассказывайте! Почему молчите, что в мире делается? Скрываете! Вам рабы нужны, а я вам не раб! – опять перебил меня он. – Ещё и в дом невесть кого прёте! Черномазого тоже я обслуживать обязан?

– Да пошёл ты! – взбесил меня Виктор. – Запросто так кормить не будем, катись ко всем чертям!

Я хлопнула дверью и ушла. Ну вот, нисколько я не психолог. Да пошёл он.

На улице столкнулась с Владом. Он стоял на крыльце и курил.

– Ух, ты ж… – удержал меня за плечи Влад. – Какая сердитая! Что случилось?

– Виктор бастует. Депрессия у него, а у меня терпения не хватает с ним разговаривать. И вообще, слизняк какой-то. Терпеть не могу таких мужиков. Я к Сашке с Верой, хочу поговорить, чтобы завтра со скотиной управились. Молочко-то все любим, а коровка с козами тоже кушать хотят.

– Стоп, отставить Веру. У неё рука сломана. Пошли-ка, график наряда по кухне составим, ну и по сараю. Все едим – все и работаем.

– Влад, – сложила я умоляюще руки. – Составь график, я понятия не имею как. А я Марине пока по кухне помогу.

– Хорошо, – улыбнулся он. – Составлю. Пошли в дом.

Обняв меня за талию, подтолкнул к двери.

Какие у него крепкие и нежные руки… Так бы и осталась в их объятьях. Так, прочь несбыточные надежды! Пошла мыть посуду.

С работой по кухне закончили к полуночи. Присели с Мариной чай попить.

– А я не заслужил? – В кухню вошёл Влад.

– Ой, а мы думали, ты ушёл. Тихо так в доме.

– Нет, не ушёл ещё. Вот чайку с вами выпью и пойду. Если нальёте, конечно. – Одними глазами, как умеет только он, улыбнулся Влад. – График дежурств составил. Сегодня по кухне наряд у тебя, Алёна, на завтра Лису поставил. В общем, распределил. На сарай я завтра. Вот только доить-то я не умею. Да и мои тоже, уверен, не умеют.

– Мы тоже не умели, ничего, получилось. Утром покажу как, – разглядывая график, проговорила я. – Давай, наверное, тебе с утра покажу, а потом в обед всех соберём и проведу, так сказать, мастер-класс. Типа я спец. – Мне стало смешно.

– Ладно, всем спокойной ночи, – встала из-за стола Марина. – Пошла я.

На кухне мы с Владом остались вдвоём. Повисла неловкая тишина.

– Смотрю, ты и Валерку в график включил, – чтобы не молчать, заговорила я.

– А почему нет? Он такой же житель нашего хутора, пусть и делает всё. – Влад как бы невзначай накрыл мою руку своей. – Алёна… – начал он.

И тут в кухню вошёл Виктор. Начал греметь посудой.

– Ладно, я пошла. Поговори с Виктором, может, он тебя услышит.

Влад вздохнул, кивнул, а я пошла спать.

Утром пришлось вставать рано. Не выспалась совсем. Ладно, может, завтра получится поспать. Самая моя больная тема – я всегда не высыпаюсь. С вечера не могу уснуть, а утром встать тяжело. И всю свою сознательную жизнь мечтаю выспаться. Может быть, когда на пенсию выйду… Хотя, какая пенсия теперь?

Прибежав в сарай, обнаружила там Веру. Оказывается, она всё время на дойку ходит. Дядя Вася ей сказал, что корову доить должен всегда один и тот же человек, а то она молоко не отдаст. Вот не знала про это. А как же на фермах? Хотя, доярок не так много, или я не в курсе.

– Я с Бурёной разговариваю, глажу её, – объясняла Вера. – А Виктор доил. Вчера, правда, ни с того ни с сего Белку отлупил, я его выгнала. Ну, он злой уж очень и не поговорит никогда. Вечно чем-то недоволен. Как будто все на Бали отдыхают, а он один в работе. Я уж думала, с утра одной рукой как-нибудь подою, а тут Влад в помощниках. Здорово вы с графиком дежурств придумали.

– Это Марина предложила. Ты руку сломала, и у неё помощников не оказалось, – не стала я присваивать себе чужие лавры. – Она идею подала, а уж Влад составил. Так что я совсем ни при чём.

– Ладно, не скромничай, – вмешался Влад. – Вовремя распорядилась, а это важно.

– Я не распоряжалась, просто попросила, – у меня от возмущения дыхание сбилось.

– Чего ты так разволновалась? Вот и хвали тебя после этого, – подошла ко мне Вера. – Ты раз пришла, коз подои, быстрее управимся. Кстати, Чару видели? Я вчера её не видела и сейчас со мной в сарай не пришла. Жалко, если пропадёт, привыкли к ней уже.

– Точно не видела. Вчера думала, как она на Женьку отреагирует. Каким-то образом определяет – друг или враг. А этот чёрный…

Так за разговорами и управились. На кухне Марине сегодня помогала Лиса.

– Ну, Хохол, спасибо. Знаешь ведь, что терпеть кухню не могу. Поставил самой первой, – возмутилась Лиса, когда Влад появился в дверях.

– Вот и поставил, чтобы быстрее отделалась, а то часы будешь считать до своего дежурства. Хочу напомнить, гауптвахту никто не отменял.

– Умеешь ты, дружок, порадовать, – фыркнула Лиса.

Надо у неё спросить имя. Точно не Алиса. Вот сейчас она скорчила мордочку – ну точно по-звериному. Лиса, да и только.

– Алёна, у тебя на сегодня планы какие? – спросил меня Влад.

– На вылазку съездить. Людей добавилось, боюсь, без продуктов остаться.

– А если я подкорректирую рабочий день, сильно расстроишься?

– Совсем не расстроюсь. Надо наши планы вечером корректировать, так удобнее будет.

– Согласен. А сегодня давай я всех вооружу и покажу, как пользоваться. Пойдём все вместе на карьер, там здания осмотрим, место для стрельбища подходящее найдём. А завтра уже на вылазку – хоть немного сами себя сможете защитить.

– Шикарный план. Покушаем и вперёд.

## 14

Стыдно, конечно, признаться, но карьер я вижу впервые. Хоть и живу здесь год, а всё как-то не удосужилась посмотреть, чем тут занимаются. Да и через забор-сетку не перелезешь – это сейчас наши мужчины сделали здесь проход. А раньше всё было обнесено забором, а на въезде стояла охрана. Не больно-то погуляешь по закрытому объекту.

Моему взору открылась ровная площадка. На противоположной стороне находились здания: трёхэтажное, одноэтажное и три ангара. Справа от меня однопутная железная дорога расходилась на множество путей. На одном из путей стоял тепловоз, рядом с ним – трансформаторная будка. От будки шли провода к зданиям карьера.

– Фють, – присвистнул Балу и двинулся к тепловозу. – А чего вы мне голову морочили с подключением станции? У вас под носом готовая электростанция стоит, только не заведённая. Санёк, ты чего не видел?

– Видел, так они уже притащили ту станцию, а от этой к посёлку ещё и провода тянуть.

– Какая станция? Вы о чём? – не выдержала я.

– Тепловоз видишь? – обернулся ко мне Балу. – Вот это электростанция и есть. Заводи и пользуйся. Сашка, тебе партийное задание – обследовать.

– Сделаем, не вопрос, – отозвался Санёк.

А я стояла и смотрела на тепловоз. – Мне кто-нибудь объяснит, при чём тут станция? Стоит паровоз и стоит.

– Не паровоз, – вздохнул Сашка, – а тепловоз. Хотя и паровоз можно приспособить для выработки электричества. Тепловоз работает, генератор крутится, трансформатор подаёт на здания. Понятно?

– Почти. И это стоит у нас под носом. Забавно, – хотя ничего забавного я не видела. Сначала нужно было рядом с домом всё обследовать, а уж потом куда-то лезть. Хотя, где бы я встретила всех?

– Я и не знала, что здесь здания есть. Думала, карьер – это то, что до шлагбаума. Ну, туда, куда мы бабулек отвезли, – повернулась я к Верке, она кивнула. – Думала, за шлагбаум нельзя, потому что там машины щебёнку возят. А тут чуть ли не посёлок. Пошли, посмотрим, что там.

Решили идти сразу к трёхэтажному зданию. Двери, конечно, все заперты, но кого это сейчас останавливает? Быстро устранив проблему закрытых дверей, вошли внутрь. Обыкновенная контора: таблички на дверях – «Сбыт», «Бухгалтерия», «Сисадмин» и т. д.

– О, Валерке надо наводочку дать, – прогудел Балу. – А то он уже не может дождаться, когда в станицу поедем. Тут под носом целый склад.

Обследовав первый этаж, поднялись на второй. Здесь было намного интереснее. Большая столовая, в которой, конечно же, обнаружились запасы продуктов. Промышленный холодильник за те два дня, что нет света, совсем не растаял. Меня это очень обрадовало.

– Можно теперь никуда не ехать, – поделилась я своей радостью.

– Ехать надо, – охладил мой пыл Влад. – Только теперь в Северскую поедем, там посмотрим, что делается.

Ну, поедем, так поедем. Мне даже нравится, когда решения принимают за меня. Так легче живётся – и виноватой ни в чём не будешь. Попробуй-ка решить за всех, кому и что делать. Да ещё при этом остаться для всех хорошей.

Кроме столовой, на втором этаже находились три гостевых комнаты – видно, для командировочных. Комнаты с двумя кроватями, душ и санузел внутри. Шикарно.

Третий этаж порадовал хорошим спортзалом, актовым залом и небольшой библиотекой. Наверное, рабочим сюда хода не было. На полу – ковролин, на стенах – картины (копии, конечно, но красивые). Да и в спортзале всё новое, совсем не пользовались. Так, дань моде. Закончив осмотр, спустились на улицу.

Теперь пошли в одноэтажное здание. Оно разделено на три входа. В одном находились душевые с раздевалкой. Сразу видно – для рабочих: стены и пол в дешёвой плитке, санузла нет и в помине, лейки для душа ещё с совдепии. И где только их взяли? Дверь напротив вела в прачечную

– небольшое помещение со стиральной машиной и сушкой для белья. То, что нам нужно! А то мы заводим сразу четыре машинки, чтобы всех обстирать. Только вот таскать сюда бельё не очень охота. Но продумаем. Главное – такая вещь есть, а применить найдём как.

Вторая дверь вела в слесарную. Тут уж мужики, потирая руки, начали греметь железками.

– Потом разбираться основательно будем, – остановил их Влад. – Сейчас только беглый осмотр.

Балу с Сашкой нехотя побросали инструменты. Пухлый всё же что-то прихватил. На немой вопрос Влада ответил:

– Так, напильничик, трёхгранный. Очень нужно.

Влад махнул рукой.

А за третьей дверью нас ждал сюрприз – три профессиональных холодильника. Огромных, в которые можно свободно зайти. Вот это чудо так чудо! Станция здесь есть, холодильники есть. Ледник делать не надо. А вот топливо надо срочно.

Холодильники оказались забиты до самых дверок. Открыв один, увидели коробки со сливочным маслом. Между ними был небольшой проход. Протиснувшись внутрь, прочла надпись на другой коробке: «Клубника свежемороженая».

– Так, дверь закрываем, а то всё растает. Разбираться будем, когда свет включат. Вот это подарок судьбы! Спасибо, Господи! – Я подняла голову к небу.

– Пошли в ангары, посмотрим, что там, – потянула меня Анжела. – И чего мы, как дуры, эти мешки таскали? Здесь на год жратвы хватит.

– И сидели бы, как дуры, втроём, – вмешалась Вера.

– Тебе-то чего переживать? Твой Сашка сам к нам пришёл. И так бы с тобой был. Слушайте, девочки, а если я Женьке глазки по строю? Вы не против? Вот хоть и чёрный, но очень нравится. Можно?

– Мы тебе что, няньки? – спросила я. – Нам-то что? Тебе нравится – ты и решай, надо оно тебе или нет.

Анжелка задумалась, потом решила:

– Надо. Сегодня и начну.

– Только без противозачаточных, – предупредила я её.

– У тебя что, бзик? – спросила Вера. – Или ты так зависть выказываешь?

– Серьёзно? Может, и бзик. Но вот точно уверена: если начнём рожать в наше нелёгкое время, сразу будем жить, а не выживать.

– Так зачем дело встало? Влад! – позвала Анжелка Хохла.

– Ты дура, – одёрнула я её. – Он на меня и не смотрит. На морду глянь мою – сине-жёлто-зелёная. На кого смотреть?

– Не прибедняйся. Слепых рядом с тобой нет. Пожираете друг друга глазами, как маленькие, – хмыкнула Вера.

– Ну, не могу же я первой подойти. Не могу, как ты.

– Девочки, звали? – к нам подошёл Влад.

– Мы – нет, – отбрехалась Верка. – Это Алёнка. – И, подхватив Анжелку за руку, побежала к ангару.

Влад молча уставился на меня. Ну и что я должна сказать? Подняв глаза, увидела, что он улыбается.

– Издеваются? – спросил он.

– Есть немножко, – вздохнула я. Гадина, Верка.

– Мои тоже. – Влад притянул меня к себе, нежно обнял и поцеловал в лоб. – Пошли, ангар осмотрим.

Конечно, пошли. Ну и в каком месте я ему нравлюсь? А вообще-то они не сказали, что нравлюсь. Так, смотрит и всё. Эх, ладно, мысли прочь – за работу.

Ангары привели меня в шок. Чем занимался владелец карьера – неизвестно, но то, что он обеспечил продуктами население небольшого посёлка на три года – это точно. Такие богатства – и прямо под носом!

Первый ангар, который мы вскрыли, был заполнен крупами, мукой, сахаром и солью. Причём в помещении был климат-контроль – для хранения сыпучих продуктов всё было приспособлено. Когда открыли дверь, я минут на пять онемела. И не я одна.

Второй ангар обрадовал нас консервами. А в третьем стояли шесть внедорожников: два УАЗа «Патриот» и четыре «Нивы». Ключи висели в небольшой комнатке – видимо, для обслуживающего персонала.

– Хозяин сюда что, хотел вернуться? – спросила я, чтобы разрядить молчание.

– Думаю, нет, – ответила Лиса. – Может, просто оптовую базу решил устроить. Тупики есть, разгружать есть куда. Да, наверное, оптовка. – Неуверенно добавила: – Ну не мог же он знать про эпидемию. Да и откуда? Надо быть на сто процентов уверенным, что выживешь.

– В любом случае, – вмешался Влад, – мы обнаружили эти склады и по законам военного времени экспроприируем их. Теперь охрану надо продумать. Балу, – обратился он к связисту, – что ты там про Молькино говорил? Я в обед хотел послушать.

– У вас что, секреты? – возмутилась я.

– Нет секретов, – сказал Балу. – Поэтому и собирался в обед доложить, когда все за столом соберутся. Пока вы собирались идти на территорию карьера, я к Валерке забежал. Дня два назад мы кое-какую программу установили. Теперь у нас есть связь с выжившими военными частями. Так вот, часть в Молькино вышла на связь. Из двух бригад – ГРУ и сухопутных войск – осталось двадцать пять человек. Успел сказать, что мы живём с гражданскими. В шесть вечера обещал выйти на связь.

– Им оттуда уходить резона нет – там всё налажено. Узнай, взяли ли они гражданских или сами изолировались. Нам люди нужны. Ох, как нужны! Этот объект нельзя оставлять без охраны.

– Не заморачивайся, – сказала Лиса. – Мы перейдём ночевать сюда, в комнаты отдыха. Обеспечим охрану и за станцией присмотр. Только с отоплением надо решить.

– Отличная идея, – обрадовался Влад. – Сегодня же Валерка и Балу осмотрят видеонаблюдение, в каком оно состоянии. Дежурство у монитора установите сами. Мало людей, ой как мало… Лиса и Пухлый, займитесь отоплением, а я начну занятия по стрельбе. Вот только стрельбище отыщем.

– Где тут стрельбище устраивать? – спросила Вера. – Я думала, карьер – это огромная яма, а не склады с продуктами.

– Это и есть огромная яма. Дорога мимо ангаров видишь? Вон к той горе идёт. Думаю, за ней карьер и находится, – указал на ближайшую гору Женька. – Может, транспорт возьмём? Наверное, для этих целей здесь стоит.

– Хорошая идея, – согласились все.

Автомобили завелись с пол-оборота. Взяли только УАЗы – они вместительнее.

Действительно, за горой оказался карьер. Но это была не просто яма. Перед въездом стояло какое-то оборудование под открытым небом: транспортерные ленты, уходящие в огромные бочки на роликах. Для чего это – никто не знал. Анжела предложила посмотреть в интернете, мало ли, пригодится. На всякий случай сделали фотографии.

В самом карьере стояли три экскаватора и две огромные машины. Влад сказал, что это БЕЛАЗы, только не самые большие. Я всегда думала, что БЕЛАЗ – это машина размером с дом, а оказывается, они бывают разные.

Место для стрельбища Влад нашёл быстро. Обошёл периметр, осмотрел склоны и объявил:

– Здесь идеальное стрельбище. И спрятаться от дождя есть где, и стрелять с любого положения удобно. Давайте съездим домой, пообедаем, возьмём оружие – и до темноты успеем пострелять. Хоть автомат в руках держать научу.

– Надо было бутерброды с собой брать, – расстроилась Анжела. – Сейчас бы уже стреляли, а так время теряем.

–Умная мысля, приходит опосля, – согласился Влад. – Ничего, наверстаем.

– Ух ты, Марина! – вваливаясь в дом, мы наперебой начали рассказывать ей про карьер. – Представляешь, а мы мешки на себе таскали! Тут под носом такое богатство! Ну и хорошо – запасов на много лет. Теперь только овощами да фруктами на зиму запасаться.

После обеда всей компанией поехали на стрельбище. Кроме Виктора – он упорно называет себя пацифистом.

Марина с детьми тоже поехала. Она вполне адекватная женщина, старается приспособиться. Представляю, как ей тяжело смотреть на когда-то любимого человека – того, кому она без страха доверяла свою жизнь и жизнь детей. Тяжело осознавать, что старая жизнь разбита, а новая полна трудностей. Не всем дано приспособиться.

Раньше мы плыли по течению, за нас всё решали. Хоть и возмущались, но реальных решений принимать не приходилось. А теперь нет того «дяденьки», который завезёт продукты, построит больницу или школу, скажет, когда идти на работу. Все решения – сами. Оказывается, это очень трудно.

Сейчас каждый решает: быть рабом или свободным. Виктор хочет остаться рабом – его право. Но детей рабами делать он не имеет права.


## 15

Пока я думала о Викторе, Влад достал автоматы и начал объяснять, как заряжать, как снаряжать магазин, как разбирать сам автомат. Оказывается, после каждой стрельбы мы будем его чистить. Так просто оставлять нельзя – оружие любит уход.

– Слушайте внимательно, повторять не буду, – громко говорил Влад. – Снимаем магазин, нажав на кнопку. Она находится возле магазина. Затем снимаем предохранитель, опустив рычажок. Он вот тут, справа. Обязательно делаем перезарядку и выстрел – в стволе патрон не должен остаться. Поднимаем автомат вверх, снимаем шомпол, стукнув нижней частью руки. Вот так.

Влад разбирал автомат очень медленно, ждал, когда каждый из нас повторит его действия.

– С задней стороны автомата есть пенал. Вот тут крышечка. О боже, что я говорю… Слышал бы меня сержант с учебки – волосы бы у него дыбом встали, – взмолился он и продолжил объяснять. – Толкаем её внутрь – всё, пенал открыт. В пенале находятся выколотка, отвёртка, ёршик и протирка. В общем, всё, что нужно для чистки автомата. Как этим пользоваться, я научу.

Разбираем дальше. Теперь ствольная коробка: надавливаем вот эту кнопку и поднимаем крышку вверх. Пружину надавливаем и чуть тянем в противоположную сторону. Снимаем затворную раму, затвор немного раскрутив. Подняв флажок возле газового баллона, вытаскиваем его. Всё, разборка окончена. Теперь сборка.