Дмитрий Занков
Толерантность или Россия

Нежданная встреча или предисловие

Борьба за толерантность настигает тебя порой неожиданно, в самом обычном месте, и в самый обычный день. Осенним пасмурным утром пришёл на работу, зашёл в учебную часть за журналом и уже с порога увидел лежащий на столе ярко-оранжевый, приковывавший взгляды листочек, над которым склонились двое коллег. Это было указание в ближайшее время всем классным руководителям провести в своих группах собрание, посвящённое Всемирному дню борьбы со СПИДом.

После пар нас собрали на внеочередное совещание, где дали уже более конкретные указания. В первую очередь, надо было в каждом кабинете повесить плакат, посвящённый этой дате. Привлекай студентов, рисуй сам, но через неделю, чтобы плакат на стенке висел. Обещали не просто ходить по кабинетам и проверять, но и фотографировать. Обещание потом было выполнено – ходили, снимали. Значит – это, точно, не местная начальническая самодеятельность, отчитывались потом перед вышестоящей инстанцией.

Я то сперва подумал, что это должны быть, памятные ещё по моему школьному детству, пугающие брошюрки в духе «СПИД. Как не подцепить!» Ну, в общем, набор банальностей, что надо быть морально устойчивым и не колоться одним шприцом с подозрительными личностями.

Оказалось, что всё гораздо интереснее. Главным моментом в нашей агитации должно было стать воспитание в студентах толерантного отношения к больным СПИДом. То есть, мы должны были объяснять, что они такие же люди, как и мы, не изгои, не отверженные. Что даже называть их стоит не больными людьми, а просто – «Люди живущие с ВИЧ». Понятное дело, что про факторы риска рассказывать уже вроде как и неудобно. А то ведь у студентов ненароком может сложиться мнение, что многие из этих милых людей своим же поведением резко повысили шансы подцепить эту неприятную болезнь.

Так что, как видим, пропаганда вполне работает. На официальном уровне. Как и в случае с пресловутыми геями, внушается не желание кем-то стать, а определённое отношение к целой категории людей.

Если немного упростить, отношение должно плавно смещаться от «грязные наркоманы и извращенцы» к «мужественные гордые люди, не сдающиеся под ударами судьбы, служащие для всех нас примером».

Если кто не страдает особой мнительностью и не кричит при каждом удобном случае «Шизофреническая теория заговора», то можно даже и подумать, а нет ли между двумя пропагандами какой-либо связи? Ну почему всё-таки именно СПИДу такая честь? Ведь те же онкологические болезни или сердечно-сосудистые сводят в могилу никак не меньше людей, и сочувствия заслуживают те никак не меньше.

Кроме плакатов и воспитательских часов предполагались ещё родительские собрания, на которых нужно было донести ту же самую информацию.

После короткой, но оживлённой дискуссии решили всё-таки никаких бесед ни с детьми, ни тем более с родителями не проводить. Разумно рассудили, что если мы будем собирать на подобные собрания детишек и взрослых и рассказывать им, какие в сущности замечательные «люди живущие с ВИЧ», то очень скоро о нашем колледже по всему городку поползут разные нехорошие слухи. Правда, всем строго-настрого указали сделать все соответствующие записи о проведении мероприятий в журналах классного руководителя.

От плакатов отвертеться не удалось. Повисели какое-то время. Внимания студентов, надо сказать, не привлекли особо. Видимо, без огонька мы поработали, не оценили всей степени важности воспитания толерантности в подрастающем поколении.

Разумеется и до этого случая такое явление как толерантность не могло не вызывать интереса. Слишком уж жаркие споры разворачиваются вокруг него. Одни готовы видеть в этом явлении универсальный принцип человеческого сообщества, позволяющий избежать большинства конфликтов. Для других, толерантность или его ругательный искажённый вариант толерастия – проклятие современного мира и угроза гибели цивилизации. Данная книга – попытка поиска ответа на этот непростой вопрос.

Когда появилась толерантность

Наверное, тут уж сказывается историческое образование, но рассмотрение любой проблемы мне хочется начать с истории вопроса. Во множестве случаев это бывает довольно полезно. Даже точное научное определение толерантности может подождать. Думаю, большинство пока вполне удовлетворит понимание на уровне: быть толерантным – это признавать, что люди разные и не стараться их за это уничтожить, избить, оскорбить или даже просто переубедить и заставить сменить образ жизни и привычки.

Чтобы там не говорили, но толерантность не является изначально присущим человеку качеством. Этнографы, которые продолжают изучать примитивные племена Австралии и Папуа-Новой Гвинеи, показали, что каждое маленькое племя только себя считает настоящими людьми. Кто же тогда все остальные? Тут уже могут быть варианты. Иногда это просто такие животные. Пускай они внешне похожи на людей, руки, ноги, черты лица. Но это ничего не значит. Ну и отношение к этим чужакам соответственное. Почему бы при случае и не полакомиться их мясом? Чем они лучше, ну или хуже тех же самых кенгуру?

Иногда же представители чужого племени объявляются выходцами с того света, пришельцами из страны мёртвых, страшными колдунами. Судя по всему, в эту категорию попадают чужеземцы, относящиеся к сильному племени, которыми полакомиться будет не так просто, уж скорее следует беспокоиться, чтобы самому не попасть на обед в качестве основного блюда.

Мы знаем, что и у греков, и у славян были специальные обряды для тех, кто вернулся из плена или далёкого путешествия. Они должны были пролезать между ног у какой-нибудь почтенной женщины, что символизировало воскрешение, новое рождение после возвращения из страны мёртвых.

Понятное дело, что ни о каком терпимом отношении к обычаям и традициям чужаков не могло быть и речи. Ну а какое отношение может быть к тем, кого вы считаете едва ли не ожившими мертвяками, которые просто притворяются людьми, а так только и ждут, как бы полакомиться вашей кровушкой.

Да что там дикари. Русские цари ещё в XVII веке после допущения к руке иноземных послов демонстративно мыли руки в серебряном ковше. Смывали с себя иноземную нечистоту, которая могла исходить даже и не от людей вовсе.

Правда в большинстве случаев и особой возможности познакомиться с чужими обычаями не было. В то время пока вас волокут к жертвенному алтарю или привязывают к вертелу – сделать это затруднительно.

Стоит упомянуть, что столь же нетолерантное отношение могло встречаться не только по отношению к чужакам. Свои соплеменники, относящиеся к другому социальному слою, могли казаться не менее неприятными.

Вспомним те же индийские касты, которые и сейчас ещё не окончательно ушли в прошлое. Для брахмана даже мысль о прикосновении к неприкасаемому противна. Он скорее отрубит себе руку, чем примет ею помощь от человека низкой касты. Естественно, что и здесь не может идти речи ни о какой толерантности. Обычаи внутренних чужаков вызывают не меньшее отвращение, чем иноземные традиции.

Сложно сказать, кто был первым толерантным этносом в истории. Скорее всего, пальма первенства здесь, как и во многом другом, должна принадлежать всё-таки грекам.

Дело здесь опять же не в каких-то уникальных национальных особенностях, а в природно-социальных условиях. Территория Греции была не идеальна для злакового земледелия и не могла прокормить значительное число населения. Выход оставался один, проверенный тысячелетиями – внешняя экспансия. Если не хватает своей земли – всегда можно захватить какую-нибудь подходящую чужую.

Но была у Греции одна особенность. Собственно никакой Греции и не было. По крайней мере, в политическом плане. А были небольшие города-государства полисы, каждый со своеобразной системой управления, традициями, денежной системой и так далее. Нет, греки, конечно, осознавали в какой-то степени своё единство, что они говорят в принципе на одном языке, верят в одних и тех же богов, но вот для создания единого государства всего этого не хватило.

Разумеется, такой вот маленький городок не мог рассчитывать на захват сколь-нибудь значительной территории. Но греки потому и вошли в историю как прародители едва ли не всей европейской цивилизации, что нашли выход из такой вот, казалось, безвыходной ситуации.

Они начинают экспансию в весьма своеобразной форме, получившей название колонизация. Греческие колонии ни коим образом не стоит путать с колониями, которые возникали у европейских держав после эпохи великих географических открытий, и представляли собой порой огромные территории, иногда полностью заполненные переселенцами, практически под ноль списавшими коренное население – Австралия, например, или хотя бы с абсолютно покорными туземцами, не имевшими никакой самостоятельности на своей же родной земле. Пример – Индия.

Греки же просто переносили свой опыт существования полиса в новые условия. Небольшая группка переселенцев искала относительно свободные приморские территории, где могла бы воспроизводить опыт хозяйствования привычный для далёкой родины.

Толерантными греков заставляла быть сама жизнь. Абсолютно свободной земли, по крайней мере, на побережье Средиземного моря, не было уже давно. С другой стороны – огромные территории грекам были и не нужны. Они предпочитали заниматься ремеслами, обменивая свою продукцию на выращенный местными урожай. Но, естественно, для наступления такой вот идиллии приходилось с этими самыми местными вступать в достаточно близкие отношения, договариваться. Ведь в большинстве случаев непонравившихся пришельцев могли просто-напросто вытеснить обратно в море.

Приходилось подстраиваться и понимать этих чужих и может быть неприятных людей. Присматриваться к ним, изучать, мириться с какими-то обычаями, которые казались странными, непонятными, мерзкими.

Каждая такая греческая колония старалась поддерживать как можно более тесные отношения, как с полисом-основателем так и с другими городками разбросанными по всему Средиземноморью. Соответственно, вместе с товарами передавалась и информация о других племенах и народах, их нравах и обычаях.

Греки становились тем народом, который трудно удивить поведением других людей. Многожёнцы – ну что ж, бывает. Обществом управляют не мужчины, а женщины. Любопытно, конечно, но в принципе, люди как люди, нашими амфорами тоже интересуются. Приносят собственных детей в жертву злобному богу? Ну, не всем так повезло, как нам с олимпийцами.

Стоит правда сразу заметить, что такая вот прагматичная толерантность вовсе не означала умиления перед варварскими обычаями. В своей культурной среде греки не стеснялись дикость называть дикостью, или высмеивать варварские обычаи. Становиться похожими на варваров никто не собирался.

С другой стороны, греки, наверное, были первыми, кто старался пускай порой и не осознанно привить соседям вкус к своему образу жизни. Правда у не столь толерантных коренных обитателей это встречалось без восторга. Они готовы были торговать с пришельцами из-за моря, но не одобряли отхода от старых племенных обычаев.

Общеизвестна история про одного из скифских царей Скилла. Этот правитель настолько проникся эллинскими обычаями, что во время визита в греческий город переодевался в одежду чужеземцев и даже участвовал в их религиозных обрядах. Скифам удалось прознать об этом и даже увидеть царя во время почитания весёлого бога виноделия Вакха-Диониса. Это зрелище настолько не понравилось суровым скифам, что они низложили царя, а впоследствии заставили соседей выдать его и казнили. Вот такая вот нетолерантность. На отношения с самими греками это, правда, не повлияло.

Сложно сказать, был ли толерантным человеком Александр Македонский. Ну то, что в плане ориентации вполне был, это понятно. Что касается национально-культурной сферы тут всё сложнее. Одни видят в нём как раз крайне терпимого человека, который смог отказаться от греческой манеры делить всех на эллинов и прочих варваров. Великий завоеватель начал принимать на службу представителей персидской знати. Кроме того, и сам во многом всё больше стал походить на перса. Одеждой, манерами, титулованием. Он хотел сплавить всё население своей новообразованной империи в единое целое, в котором не было бы места межплеменной вражде.

Некоторые историки, впрочем, всё объясняют более прозаическими причинами. Просто Александру не так уж нравилась греческая демократия, при которой даже царь не считался кем-то принципиально отличающимся от обычного человека.

Персидская империя, Египет с их обожествлением правителя казались гораздо привлекательнее. Учитывая, что Александр ещё с детства, благодаря матери, усвоил мысль о своём божественном происхождении, вполне вероятно, что так и было. Вот Македонский и приближал к себе персов, видя в них удачную альтернативу непокорным и свободолюбивым эллинам.

Толерантными волей-неволей приходилось быть и римлянам. Собрав под своей властью десятки различных народов, невозможно было хотя бы чисто из практических соображений управления не изучить их традиции и обычаи. Причём в большинстве случаев было очевидно, что гораздо проще мириться с теми или иными особенностями покорённых народов, а не переделывать их.

В тоже время, гордые латины опасались того, что влияние различных традиций и культур может негативно сказаться на римском характере, сделать квиритов изнеженными, развращёнными. Больше всего опасались, кстати, тех же самых греков. Римляне не могли не признавать, что в плане развития риторики, литературы и вообще искусства они отстают от эллинов. Но искреннее восхищение греческой культурой римляне умудрялись сочетать со вполне откровенным презрением к самим конкретным грекам.

Как не противились римляне неумолимому ходу истории, но произошло то, чего так опасались суровые ревнители латинской нравственности. Они всё-таки изнежились и развратились. Количество желающих умирать за величие Рима падало с катастрофической быстротой. А зачем это делать, если жаждущие любви плебса императоры готовы предоставлять народу не только хлеб и вино, но даже изысканные зрелища.

Поэтому легионы на границах всё больше восполнялись войсками союзных варварских племён, которые должны были помочь защитить Империю от других варваров. Соответственно, без толерантности к чужим обычаям тоже было не обойтись. Тоже самое обожествление императоров явно ведь не относится к числу римских традиций.

Христианство, распространившееся в Империи, первоначально выглядело вполне толерантно, но только лишь тогда, когда было религией преследуемого меньшинства. Да и то, смотря что опять же понимать под этой самой толерантностью.

Вот римляне на свой манер были достаточно толерантны в религиозном плане. Можешь верить в любых богов, совершать любые ритуалы. Только не забудь вовремя принести жертву перед изображением императора.

А христиане как раз это делать и отказывались, заявляя, что признают только одного настоящего Бога. С одной стороны, учитывая что за подобное вполне можно было отправиться на корм диким зверям, такая твёрдость убеждений не может не внушить уважения. С другой стороны, на толерантность это как раз не тянет.

Не претендую на всеобщее согласие, но мне кажется, что первым полностью толерантным правителем, в современном смысле этого слова, был французский король, подписавший Нантский эдикт. Согласно этому постановлению Генриха IV, должны были полностью прекратиться религиозные войны между католиками и гугенотами, которые предпочли христианство в его новом лютеровском истолковании.

Запрещалась любая дискриминация по религиозному признаку. Протестанты могли свободно жить по всему королевству, отправлять богослужебные обряды. Конфессиональная принадлежность не должна была влиять на занятие государственных должностей. В общем, указ производит впечатление сильно опередившего своё время. Ведь ещё больше полувека в той же Франции будут гореть костры, на которые отправляют еретиков и ведьм.

Разумеется, принятие эдикта было скорее вынужденным шагом для короля, который хотел любой ценой восстановить единство державы. А учитывая тот факт, что сам Генрих умудрился с лёгкостью и не один раз менять католическое и протестантское исповедание, для самодержца эта цена не была такой уж высокой.

Интересно, что самими протестантами такая уступка со стороны центрального правительства явно была расценена как слабость. Гугеноты возжелали не только свободы убеждений, а гораздо более реальных вещей. Таких как военное и политическое самоуправление. Как гарантию этого самоуправления протестанты сохраняли контроль над множеством крупных и хорошо укреплённых городов. По сути дела, это было своеобразное государство в государстве.

Долго подобная вольница продолжаться не могла. Один из центральных эпизодов этого противостояния известен, наверное, любому жителю России. Именно под гугенотской крепостью Ла-Рошель переживал свои первые приключения юный д, Артаньян.

Ну а как обстояли дела с толерантностью у нас в России? Ничего сверхнеобычного мы здесь не обнаружим. То же самое, идущее едва ли не со времён палеолита, стремление считать именно свои обычаи самыми лучшими, а соседские подозрительными и гадкими.Можно отметить лишь то, что в России с некоторой задержкой по сравнению с Европой отказываются от внешних моментов нетерпимости. У нас она проявляется вплоть до петровских реформ.

Вспомним то же самое омовение рук. В Европе XVII столетия это уже казалось чем-то из ряда вон выходящим. Конечно, у дипломатов, многое повидавших, это вызывало скорее усмешку, чем раздражение. Причём нетерпимость проявлялась в отношении ко вполне нейтральным моментам. Та же самая одежда, например. На русских иконах так или иначе изображавших страшный суд или адские муки можно заметить, что черти частенько одеты в "немецкое платье", что вполне себе намекает, кем считали иноземцев. В школах в качестве наказания употреблялась такая мера, как облачение нерадивых отроков в немецкие кафтаны. Это должно было вызвать острые приступы стыда.

Неприемлемыми могли представляться любые бытовые привычки. Вспомним того же Лжедмитрия. Его подвел как раз отказ от следования московским обычаям. Первые подозрения возникли, когда стало известно, что царь употребляет в пищу телятину, которая считалась в России запретной пищей. В своё время, именно за съедение телёнка были казнены по приказу Ивана Грозного строители вологодского кремля.

Но больше всего народу не понравилось, что у нового царя не было добродетельной привычки в обязательном порядке спать после обеда. Мало того, этот садист ещё и своих бояр заставлял сопровождать его в послеобеденных поездках по столице.

Ну а если ещё вспомнить про нежелание регулярно посещать парную баню! Явно не наш человек. Что самое забавное, все эти обстоятельства, конечно, никоим образом не доказывают подложность царевича Дмитрия. Ведь по изложенной им версии его вывезли в Польшу верные люди в возрасте 7 лет. Поэтому неудивительно, что все привычки у него были польские. Это как раз, кстати, доказывает, что уж беглым русским монахом Гришкой Отрепьевым Дмитрий не был. Тот как раз бы на таких мелочах и не прокололся.

С другой стороны, и примеров толерантного отношения тоже хватает. Мы знаем, что в Москве уже со времён Василия III существовала специальная Немецкая слобода. Как не трудно догадаться, в ней селились разного рода полезные русскому государству чужеземцы, кстати, не только немцы. У себя дома они могли себя чувствовать так, как будто и не покидали милой сердцу родины. Московские цари не препятствовали строительству протестантских церквей и вообще абсолютно не вмешивались во внутренние дела этого района.

Правда, в данном случае наблюдалась всё-таки изоляция иностранцев от коренного населения. Допускать смешение своих подданных с иностранцами, чтобы они набрались у них чужих обычаев, было не в интересах государства.

Неудивительно, что и царь Пётр вместе со своими сподвижниками представлялся немалой части населения, если не самим антихристом, то уж одним из его верных слуг точно. И платье немецкое, и трубка с табаком, и использование иноземных слов. Да и вообще сам образ жизни правителя, который разительно контрастировал с размеренной жизнью предыдущих московских царей, вызывал отторжение. Плюс те же визиты в Немецкую слободу, совместные пьянки с иностранцами, любовница Анна Монс.

Петру удалось жёсткими мерами научить русское боярство и дворянство толерантности. Некоторые, правда, утверждают, что это была уже не терпимость, а самое, что ни на есть низкопоклонничество перед Западом. Теперь уже русская одежда, манеры, привычки становились объектом для насмешек. Впрочем, главная проблема была не в этом. Ведь любовь к европейской культуре во всех её проявлениях прививалась только дворянской верхушке. Народ оставили в покое. Даже те же бороды они могли спокойно носить.

Соответственно, начинается культурологическое разделение русского народа. Раньше родовитый боярин и кабальный холоп жили в системе одних ценностных ориентиров. Теперь же по отношению друг к другу дворяне и крестьяне проявляют крайнюю нетолерантность.

Мужик для дворянина – это дикарь, со странными традициями и обычаями. Его за эти обычаи можно презирать, что характерно было для большинства барчуков. Но даже «народники» с их восхищением крестьянской добродетелью и мудростью тоже воспринимают крестьян как другой народ, не такой, как они сами.

Ну и, конечно, нельзя не упомянуть про евреев, которым часто приписывают некую особую нетолерантность. Евреям не повезло. Их в данном вопросе подвела в принципе вполне симпатичная черта – любовь к книжной премудрости и вообще старание всё зафиксировать в письменной форме, начиная философскими трактатами и заканчивая рецептами мацы.

Отношение евреев к гоям, то есть всем тем, которым не посчастливилось принадлежать к богоизбранному народу, на современного человека производит сильное впечатление, а многих заставляет в гневе сжимать кулаки. Да как они смеют считать нас ничем не лучше животных? Как они могут считать нормальным по отношению к неевреям любое нарушение моральных норм? Гоя можно обмануть, ему нужно отказывать в помощи и всячески стремится опутать его паутиной долгов.

На самом деле, как мы уже писали, в таком вот отношении к любому чужеземцу не было ничего особенного. Практически любой народ имел в своё время две морали. Одна для своих, ну а другая для внешнего употребления. Да что там, многие и сейчас вполне себе спокойно живут по таким принципам и не собираются от них отказываться.

Не было, наверное, на свете такого народа, который бы не считал себя особенным. Другое дело, что в большинстве своём подобные мысли и настроения нигде не фиксировались в письменной форме. Иногда просто из-за отсутствия письменности как таковой. Иногда потому, что зачем записывать то, что и так все знают? Нигде не было прописано, что русский царь должен вымыть руки и ритуально очиститься после того, как его ладонь облобызали иноземные послы. Но все знали, что есть такая традиция.

Потом, когда эти практики отходят в прошлое, память о них достаточно быстро забывается, потому, что они нигде не зафиксированы, кроме как в человеческой памяти. Остаются отрывочные воспоминания иностранных послов, посетивших Москву в XVI-XVII веках. Не самое любопытное и распространённое в народных массах чтение.

Ну а вот у евреев все эти запреты и ограничения, связанные с общением с иностранцами, были надёжно записаны и сохранены в наилучшем виде для благодарных потомков. Правда, в большинстве случаев потомки, наверняка, не так уж и благодарны, потому как извлечь на свет божий эти записи и приводить их как пример того, какие эти евреи плохие, намного легче, чем по отношению к любому другому народу.

Давайте дадим определение

Всё-таки рассказ о любом социальном явлении начинать надо, разумеется, с определения. Приученный годами учёбы в университете я за этим самым определением полез в учебники и справочники. Понятное дело, что, как и вообще в гуманитарной сфере, определений может быть великое множество, это вам не математические формулы. Но надо сказать, что особого разночтения в смысле понятия не наблюдается, разница чисто стилистическая.

Одно из самых удачных и доступных определений попало даже в российскую Википедию, откуда я и не постеснялся его скопировать. Правда перед тем как это сделать пережил достаточно долгий период сомнений. А есть ли вообще смысл в той работе, которой я собираюсь заняться? Не стремлюсь ли я присоединиться к числу товарищей, изобретающих велосипед?

Ведь, в принципе, все те сомнения, которые вызывает понятие толерантности, все претензии, которые этому явлению предъявляют, вполне чётко оговариваются уже в самом определении, не оставляя никаких сомнений и простора для ложных интерпретаций. Читать все у нас в стране умеют. Любой, кто заинтересовался понятием толерантности, должен был это определение прочитать.

Сомнения я всё же преодолел. Читаем и наслаждаемся. «Толерантность – термин, обозначающий терпимость к иному мировоззрению, образу жизни, поведению и обычаям, вероисповеданию, национальности. Социальная толерантность заключается в осознании и предоставлении другим их права жить в соответствии с собственным мировоззрением и служить ценностям их самобытной культуры. Социальная толерантность означает принятие, правильное понимание и уважение других культур, способов самовыражения и проявления человеческой индивидуальности. Толерантное отношение рассматривается как социальная ценность, обеспечивающая права человека, свободу и безопасность».

Вроде всё просто и понятно. Кроме того, в той же Вики приводится рядом с определением очень важное дополнение, разъяснение, которое, казалось бы, снимает все претензии к явлению толерантности. Вот эта фраза. «Под толерантностью не подразумевается уступка чужим убеждениям, снисхождение или потворство, терпимость к социальной несправедливости; она не равносильна безразличию. Быть толерантным не означает отказа от своих убеждений, принятия иного мировоззрения (образа жизни), а также навязывания своих убеждений другим людям».

Вот вроде бы и всё. Ведь подавляющее большинство ассоциирует современную политику толерантности именно как попытку навязать если не силовыми методами, то постоянным промыванием мозгов чужие ценности, которые кажутся абсолютно неприемлемыми, чуждыми, мерзкими. Осталось только выучить эту чудесную фразу наизусть и при каждом удобном случае ловить большинство любителей толерантности на подлоге и передёргивании. Вот, смотрите. То к чему вы призываете, на самом деле выглядит совсем не так.

Хотелось бы, однако посмотреть, а нет ли в понятии толерантности внутреннего противоречия. То есть, возможна ли она в принципе, пускай и являясь в реальной жизни пока что не осуществимым идеалом? Наибольшее сомнения вызывают вот эти строки, выделим их ещё раз. «Толерантность означает принятие, правильное понимание и уважение других культур, способов самовыражения и проявления человеческой индивидуальности».

Попробуем для начала разобраться с «правильным пониманием». А какое понимание является правильным? Существует ли объективный критерий этой самой правильности? Если существует, то кто и как способен его вывести? Все эти вопросы в большинстве своём остаются без ответа.

Возьмём любое явление, пускай из области той же религии, где проблемы с толерантностью возникают достаточно часто. Ну, допустим, намаз. Каким будет правильное понимание этого явления? Капитан Очевидность или та же самая Википедия уверенно скажут нам, что это религиозный ритуал, заключающийся в произнесении молитв по определённым правилам.

Правильно это определение? Конечно! Понимаем ли мы это явление именно таким образом? Разумеется нет!

Такое абсолютно стерильное и объективное понимание возможно только лишь в одном случае. Если вы сами не являетесь верующим мусульманином, и кроме того не имеете возможности лично столкнуться с совершением этого ритуала. То есть для жителей современной России такое понимание практически невозможно. Вот если бы речь шла про обычаи каких-нибудь папуасов из Новой Гвинеи, тогда ещё, может быть, и получилось.

А что же будет в реальности? Для мусульманина совершение этого обряда будет символом его избранности, единения с Богом и общиной.

Ну а для атеиста или приверженца иной религии? В лучшем случае – забавные, нелепые телодвижения, вызывающие усмешку. Ну а если намаз массовый, да ещё в людном месте, да ещё мешает проходу? Найдётся ли хоть один человек, у которого понимание этого обряда будет очень сильно отличаться от мысли «опять эти дикарские пляски, как же они уже надоели, гнать их с улиц поганой метлой»?

Да, в случае именно этого примера, большинство свои мысли оставит при себе и с мусульманами ими не поделится. Но ведь никакого «правильного», совпадающего понимания в данном случае так и не возникло, да и не может возникнуть. Как мы уже сказали, академически объективное понимание возможно в лучшем случае только по отношению к тем явлениям социальной действительности, с которыми мы сами непосредственно не сталкиваемся.

Не менее интересен термин «принятие». Очень плохой термин, очень неопределённый. Что будет означать принятие по отношению к тому же намазу, ну или, допустим, к гей-параду? Просто способность пройти мимо группы молящихся или альтернативно ориентированных граждан, не испытывая желания непременно запретить и разогнать? Но проблема то в том, что для тех же мусульман, принятие намаза означает ситуацию, когда вы не просто проходите мимо, а присоединяетесь к молитве. То же самое в той или иной степени всегда было характерно для устроителей гей-парадов.

Если не всё понятно на примере намаза, возьмём другой пример. Знаменитый карикатурный скандал. Все, наверное, помнят, что произошло когда одна датская газета разместила карикатуры, на которых были изображены отцы основатели мировых религий. Если приверженцы буддизма и христианства эти картинки просто проигнорировали, то мусульмане отметились многочисленными погромами, свёртыванием торговых связей с датскими компаниями и яростными требованиями извинений и обязательного наказания как газеты в целом, так и непосредственных участников.

Так каково же всё-таки правильное понимание данных событий? Размещение карикатуры на пророка Мухаммеда – что это такое? Невинная шутка или страшное оскорбление? Надо быть честным и признать, в данном конкретном случае, как и во многих других, невозможно найти компромиссное решение, которое устраивало бы обе стороны.

Несколько пониманий одного и того же явления всегда будут соперничать между собой. И вопрос только в том, какое понимание будет преобладающим в обществе, то которое считаем правильным мы, или точка зрения, кажущаяся нам глупостью и дикостью.

Ну и уж заодно про уважение. К чему бы мы его не испытывали, но это всегда очень личное и очень индивидуальное чувство, которое практически невозможно заставить испытывать, в отличие от гораздо более простого чувства страха. Для уважения есть достаточно чёткий критерий. Каждый человек понимает, что уважать означает – хотеть быть похожим. Неважно на конкретного ли человека или на типичного представителя какой-то группы: самурая, мусульманина, гея, да хоть человека-паука.

Если мысль о том, чтобы быть похожим на гламурного гомосексуалиста вызывает у вас отторжение, то ваши чувства к сексуальным меньшинствам могут быть какими угодно, но называть это уважением не стоит. Зачем лишний раз вносить путаницу в и так непростую ситуацию.

Иногда вместо иноземного слова толерантность предлагают использовать исконно русское «терпимость». Определённый смысл в этом есть и вовсе не из-за стремления огородить великий и могучий русский язык от иностранного влияния. На самом деле, терпимость гораздо лучше передаёт смысл явления толерантности и мешает частым манипуляциям.

Достаточно вспомнить устоявшееся, но уже подзабытое русское выражение «дом терпимости». В дореволюционной России так назывались официальные публичные дома. Многих это до сих пор удивляет, но на рубеже XIX-XX веков Российская империя была вполне либеральным государством в плане продажной любви. Кто жаждет подробностей, может почитать замечательную «Яму» Куприна.

Но, несмотря на легализацию проституции, моральная оценка данного явления оставалась крайне негативной, никому не приходило в голову считать падших женщин нормальными членами общества, хотя никакого ущемления их гражданских прав не наблюдалось.

Вот это и есть терпимость. Глагол терпеть до сих пор в русском языке и означает – смиряться с чем-то не совсем приятным для тебя. Как видим, полное совпадение с каноничным определением толерантности. Многие обычаи и явления общественной жизни лично тебе могут быть неприятны, но если они не нарушают закон и не ограничивают свободу твоих действий – будь добр, терпи, не старайся навязать всем остальным своё видение мира.

Так что? Получается толерантность невозможна в принципе? По крайней мере, в том виде, в каком её сейчас представляют обществу. Это не совсем так. Давайте представим ситуацию. Есть у нас два молодых человека. Один из них, допустим, Вася обожает классическую музыку, тащится прямо от Генделя с Брамсом. А у Пети вкусы немного попроще. Он обожает русский рок и ходит на концерты Юрия Шевчука.

Могут ли эти два юноши быть друзьями? Ну или хотя бы вместе спокойно учиться в одном университете, не скатываясь постоянно в конфликты и драки? Да, почему бы и нет? Если они оба не являются полными неадекватами, конечно. Ну вот не будут они вместе ходить на концерты или обмениваться ссылками на музыку в Контакте. А в остальном у них вполне могут быть совпадающие интересы.

Если оба парня совсем уж здравомыслящие, то они постараются даже и не затрагивать тему музыки в своих разговорах, понимая, что незачем лишний раз давать повод для взаимных обид. Впрочем, близкие друзья могут позволить себе даже и постебаться слегка друг над другом. Вот она, толерантность в чистейшем беспримесном виде.

Но такое терпимое отношение возможно далеко не всегда. Для терпимости необходимо, чтобы различия в поведении не воспринимались как заданные раз и навсегда, не ассоциировались с большой социальной группой, в первую очередь национальной и религиозной. Понятно, что музыкальные пристрастия или тот же футбольный фанатизм явления не вечные, и с возрастом могут меняться достаточно сильно. И сами спортивные болельщики это в принципе понимают.

Потом необходим определённый уровень развития цивилизации в обществе, при котором бытовые привычки не воспринимаются как повод для негативной оценки. Можно привести простой кулинарный примерчик. Ну вот мусульманам не положено по установлениям Корана есть свинину. Большинству коренных европейцев, атеисты ли они или называют себя христианами на эти пищевые предпочтения абсолютно наплевать. Не ешь ты свинину, ну и не ешь дальше. Никаких выводов о характере и моральном облике своего соседа мусульманина никто на этом основании делать не будет. Если уж даже с вегетарианцами у большинства проблем не возникает, то с нелюбовью к одному из сортов мяса можно легко смириться.

Но как обстоят дела с самими мусульманами? А вот как. Есть такой старый французский город Ним. В котором не так давно возникли проблемы у торговцев одним из самых французских товаров – вином. Ну а заодно и с той же самой свининой, которая показалась понаехавшим мусульманам ужасно не толерантной. Причём настолько, что они не постеснялись начать силовые акции против несчастных торговцев, а также против тех, кто захотел полакомиться сочной отбивной под бокал красненького.

Не избежал подобных фокусов и Париж. Правда там местные мусульмане предпочли действовать не своими руками. Как законопослушные граждане, они предпочли обратиться в полицию и потребовали запретить крайне вредное и оскорбительное мероприятие. Что же это за акция, которая так напугала миролюбивых последователей Аллаха. Какой-нибудь марш фашиствующих молодчиков со свастиками и призывами немедленно выслать из страны всех мигрантов? А вот и нет.

Поводом для беспокойства стало желание коренных французов устроить праздник, этакую вечеринку с семейной атмосферой, на которой, о ужас, должны были подаваться свиные колбаски и к тому же алкоголь. Ну, естественно, подобное желание не могло быть ничем иным как страшным разжиганием межнациональной розни. Ну не может же нормальному французу вот так просто захотеться полакомиться свининкой в дружеской компании? Разумеется, праздник был запрещён.

Можно ли в данном случае воспитать толерантность в обеих сторонах? Так французы, простите, уже толерантны. Никто ведь всерьёз не думает, что они собирались отлавливать мусульман и насильно запихивать им в рот пресловутые колбаски? Чего же от них ещё требовать?

Можно ли превратить мусульман в милых и толерантных людей, спокойно проходящих мимо висящих свиных окороков? Только если эти люди перестанут быть теми, кем они являются, то есть правоверными мусульманами. А сделать это если и возможно, то только такими методами, которые будут далеки не то что от толерантности, но и от понятия гуманизма вообще.

Необходимо принять за факт – как минимум для тех мусульман, которые недавно прибыли в христианские страны, любой поедающий свинину и пьющий вино, по определению, будет мерзким животным, заслуживающим сурового наказания. Впрочем, учитывая ускоренный процесс создания в Европе разного рода национальных анклавов и гетто, даже и мусульмане, родившиеся в той же Франции, вряд ли будут намного более толерантны.

Хотелось бы сразу предупредить, разного рода исторические примеры очень часто как раз используются теми же мусульманами. Они будут долго вам рассказывать про ужасы крестовых походов, про Ричарда Львиное Сердце, лично вскрывшего желудки 2000 мусульманам во взятой Аккре в поисках якобы проглоченных драгоценностей. Вполне возможно, что все эти истории даже и будут правдой. Вот только надо понимать, что всё это делается если уж не затем чтобы в открытую оправдать джихад и терроризм, то, по крайней мере, для того, чтобы не дать вам спокойно съесть честно заработанную сосиску.

Надо понимать, что живём-то мы в сегодняшнем дне и отвечать за поступки прапрадедушек не собираемся. Ну а уж если есть желание вступать в дискуссию, то можно напомнить, что во времена тех же походов в Святую землю, бедным крестоносцам, действительно, просто не у кого было научиться толерантности. И уж мусульмане точно не были её примером. А вот сейчас современным сторонникам ислама есть чему поучиться. Как бы мы к этому не относились, но большинство европейцев, действительно, толерантны. Пускай хотя бы вот в таком примитивном пищевом варианте. Но на самом деле, разрыв шаблона «странная бытовая привычка = враг» уже дорогого стоит.

Хоть всё уже и прописано в определении, нельзя всё-таки ещё раз не предупредить. Очень часто толерантность смешивают со слабостью, с нежеланием или неумением отстаивать свои взгляды. Позиция таких вот «толерастов» (тут это слово как никогда уместно) довольно проста.

«Ну разве вам трудно немножко потерпеть. Зато как у нас всё в обществе будет тихо, мирно, спокойно. Не будет поводов для взаимных обид и огорчений».

Если брать пример с теми же карикатурами. «Ну неужели нельзя было воздержаться от публикации этих карикатур? Неужели авторы и редактор газеты не понимали, к какой реакции это может привести»?

Звучит, вроде бы, вполне разумно. Большинству европейцев сами по себе эти карикатуры абсолютно никуда не упёрлись. Насмешки над Буддой, Христом и Магометом для европейцев – это позапрошлый век. Вот тогда подобные изображения ещё могли вызвать яркую и острую реакцию. А теперь – не смешно и всё. (Здесь не стоит путать насмешки над самой религией и осмеивание её сторонников. Насмехаться над Аллахом, да, старомодно. А вот шутки над самими мусульманами могут быть очень даже забавны). Нельзя исключить и того факта, что, опубликовавшие эти карикатуры, и вправду были озабочены только одной мыслью – как бы внести раздор между христианами и мусульманами.

Вот только ничего ведь это, по сути, не меняет, реакция на нарисованные на бумаге изображения не делается от этого менее дикой в восприятии большинства европейцев. И те издания, которые перепечатывали датские материалы, они защищали не конкретное изображение, а сам принцип, принцип свободы слова, толерантности в её хорошем смысле.

Понятно, что тактика таких вот терпеливых уступок ни к чему хорошему привести не способна. Сначала вам скажут: «Дружище, ну неужели тебе так обязательно кушать свою сосиску на улице. Можно ведь спокойно купить её в супермаркете, положить в непрозрачный пакет и спокойно съесть дома. Зато эти мрачные бородатые типы, может быть, и не пристанут к тебе со своими претензиями».

Но вы ведь понимаете, что сделав такой шаг, стоит быть готовым к тому, что очень скоро ваш любимый магазинчик окажется закрытым или скорее переделанным под продажу халяльных продуктов, и своих сосисок вы там не найдёте, равно как и доброго вина. А ведь вслед за этим могут последовать и гораздо более неприятные вещи!

Злые расисты. Белые и чёрные

У многих, на сегодняшний день, сложилось какое-то абсолютно детское понимание расизма, закреплённое ещё с советских времён. Расизм – это когда плохие злые белые обижают хороших добрых негров. Но времена советских страшилок про загнивающий капитализм всё же прошли, пора посмотреть на вещи объективно.

Начнём с того, что расизм это, как ни крути, – убеждения, а только потом, да и то не обязательно, действия на основании этих убеждений. Расист убеждён в том, что представители разных рас негроидной, европеоидной и монголоидной обладают врождёнными особенностями, которые зависят именно от расы и очень мало подвергаются воздействию со стороны социума, то есть их нельзя изменить с помощью тех же воспитания и образования.

Понятное дело, что мы знакомы с расизмом в его скажем так белом варианте, который сформировался ещё в XVIII веке, когда европейцы активно создавали колониальные империи, попутно снабжая свои плантации бесплатной африканской рабочей силой. В упрощённом виде особенности трёх рас выглядели так.

Африканцы люди сильные, выносливые, но вот не блещущие интеллектом. Из них получаются замечательные сельскохозяйственные рабочие, всякие там грузчики. Монголоиды хорошо приспособлены к выполнению монотонной, требующей большой внимательности и усидчивости работе. Из них могут выйти отличные промышленные рабочие, которые с удовольствием будут возиться со станками и механизмами.

Белым, естественно, в этом варианте доставалось самое вкусное. Именно они божьей волей, силами природы, или игрой случая, тут уж кому что больше нравится, были предназначены для того, чтобы развивать науки и искусства, постигать тайны вселенной, ну и, конечно, управлять менее удачливыми представителями рода человеческого.

Само собой разумеется, что и у негроидов, и у монголоидов на этот счёт была своя точка зрения, вот только выразить её с помощью средств воспринимаемых европейцами удалось не раньше начала XX столетия. Именно тогда создаётся учение о "негритюде", доказывающее, что венцом эволюции, являются как раз таки негры, а совсем не белокожие.

Китайцы пошли ещё дальше. Многие их антропологи заявляют, что предки китайцев произошли не от общего предка с европейцами. Причём когда предки европеоидов ещё весело скакали по деревьям, китайцы уже строили великую цивилизацию.

Опять же, повторим, расистские взгляды не предполагают однозначно негативного отношения к представителям других рас. Многие американские плантаторы-рабовладельцы в XIX веке на полном серьёзе заявляли, что они очень даже любят своих негров рабов. Что относятся к ним буквально как к своим детям. Ведь детей все любят, но при этом понимают, что они не равны взрослым по своим способностям, что им нельзя доверить многие взрослые занятия.

Вот негры и есть такие большие дети. Только в отличие от европейских детей они никогда не повзрослеют. Разумеется, в подобных высказываниях всегда хватало лицемерия и стремления найти оправдание устраивающей тебя общественной системе. Подобной логикой будут блистать и наши русские помещики, приводя аргументы против отмены крепостного права.

Расистские убеждения, как и все остальные, определённым образом влияют на объяснение многих социальных явлений. Причём, если побыть чуточку нетолерантным, нельзя однозначно сказать, что расистские объяснения априори неверны.

Вот конкретный пример. В США в ещё дополиткорректное и дотолерантное время проводили исследования в школах. Циферки, полученные в результате, убедительно показывали, что негритянские школьники знают математику ощутимо хуже своих белых сверстников и тех же самых китайцев.

Казалось бы, расисты могут радостно потирать ладошки. Вот же оно объективное научное доказательство. Но, естественно, те, кто считает идеи расизма неприемлемыми, находят тем же самым фактам другое и тоже вполне логичное объяснение. Всё дело не во врождённых способностях, а в социальной среде. Бедные негритята с детства страдают от дискриминации, их родители получают меньшую зарплату. Дети раньше вынуждены идти работать. Вот и получается, что им просто-напросто не до математики и прочих наук. Для чистоты эксперимента необходимо, чтобы у всех детишек был одинаковый жизненный уровень.

Понятное дело, что сейчас вроде как чернокожие дети уже не должны особенно резко отличаться по своим условиям жизни от белых сверстников, но вот в ближайшее время ждать повторения подобного эксперимента не стоит. Слишком уж просто учёному будет заслужить ярлык расиста и безнадёжно испортить свою репутацию.

Но и в случае с расизмом мы опять же сталкиваемся с двойными стандартами. Например, вы и сейчас вполне можете заявить, что негры становятся выдающимися баскетболистами или бегунами, а также обладают врождённым музыкальным вкусом и чувством ритма. Ваше высказывание будет воспринято как скучная банальность, ну а кто же не видел того баскетбола, но банальность вполне благопристойная, на уровне разговоров о погоде.

Впрочем, на подобные темы можно и проводить вполне научные исследования. Так американские учёные обратили внимание, что наиболее выдающиеся результаты в беге показывают не просто все темнокожие, но в большинстве своём спортсмены родом из Кении. Стали уточнять, что и не из Кении собственно, а из одного вполне конкретного небольшого племени. В результате долгих исследований был таки выделен ген, который отвечал за эту способность, позволяющий развивать быструю скорость и поддерживать высокий темп. Опять же, вряд ли кого, кроме самих генетиков, это открытие особенно заинтересовало.

Но вот представьте, что будет, если вы только упомянете: «Оказывается белые люди тоже могут обладать врождёнными способностями, да ещё и превосходить в чём-то людей других рас». Ну там в той же математике, или в логике, да хоть в искусстве игры на скрипке, главное в чём-то позитивном и интеллектуальном. В наиболее политкорректных странах от вас могут начать шарахаться. Как же, очевидный расист.

Ну а если бы учёные попытались выделить ген, отвечающий за умение европеоидов решать логические задачи? Можно с уверенностью предположить, что их сравнили бы как минимум с нацистским доктором Менгеле.

Вообще, сейчас на Западе понимание расизма стремительно изменяется. Допустим – вы владелец крупной корпорации, которая занимается разработкой компьютерных программ. Вы нуждаетесь в новых сотрудниках и проводите собеседования с кандидатами на рабочие места.

В вашем государстве живут и негры, и белые. Для чистоты эксперимента представим, что приходят они к вам в пропорции 50 на 50. Если вы с порога заявляете всем и каждому, что негров вы на работу не берёте, так как они абсолютно не способны заниматься такой высокоинтеллектуальной работой как программирование, то с вами, в принципе, всё ясно. Вы самый настоящий расист, причём не из тех, которые просто имеют свои определённые убеждения, а активно их применяющий. В результате получается не просто расизм, а самая настоящая дискриминация по расовому признаку.

Но рассмотрим более сложный и, кстати, гораздо чаще встречающийся в реальности вариант. Вы каждому пришедшему на собеседование предлагаете несколько стандартных задачек по программированию. Вполне разумное решение, всё-таки ведь не дворников и не грузчиков нанимаете, а людей, которые должны обладать определёнными специфическими навыками.

И вот в результате получается, что у вас в офисе будут работать 80% белых и всего 20% негров. Ну а дальше начинается самое интересное. Вас опять же активно начнут упрекать в расизме. И вы можете сколько угодно долго доказывать, что вы не верблюд и в каждом конкретном случае при принятии человека на работу руководствовались не его цветом кожи, а конкретными результатами, которые тот показал при проверке. Почему уж получился именно этот результат, из-за расовых особенностей или это просто совпадение, вам, как бизнесмену, в принципе, по барабану. Ваша главная задача – нанять грамотных специалистов и получать прибыль. Но, увы, никакие отговорки вам не помогут.

В большинстве случаев вам придётся, скрепя сердце, отказывать грамотным специалистам и стараться, чтобы баланс между вашими сотрудниками по цвету кожи никогда не выходил за пределы статистической погрешности.

Что ещё более огорчительно, все знают, что в соседней фирме владельцем которой является негр, темнокожие могут составлять подавляющее большинство, а белого туда возьмут, если только драить сортиры, но вот объявлять такую ситуацию расизмом почему-то не спешат.

Точно такие же двойные стандарты действуют и в более серьёзных случаях, например, при оценке преступных действий. Если белому, совершившему любое преступление против темнокожего, очень легко заработать обвинение в совершении преступления на почве расовой неприязни, то ровно тот же поступок афроамериканца будет расценён как обычная хулиганка, обычное убийство. Но никакой расовой ненависти. Вы что? Откуда она может взяться у негров?

Нет, бывает, конечно, что наказывают за расистские убеждения и поступки по отношению к белым, но выглядит это всё довольно своеобразно. Такой забавный случай произошёл во Франции. Два гопника из неблагополучного квартала, населённого в основном выходцами из арабских стран, попросили у прохожего сигаретку. Когда же последний отказался поделиться никотином, начали его избивать, при этом выкрикивая нечто вроде: «Вонючий белый. Мерзкий французишка». Один из нападавших впоследствии предстал перед судом, и судьи признали в его действиях мотив расовой ненависти, что ужесточило наказание. Что же тут забавного, спросите вы.

А то, что получивший свой тюремный срок, был ровно таким же белым коренным французом, как и потерпевший. Белый, которого судят за расизм в отношении белого, – тот ещё абсурд. Впрочем, осуждённый, признавая сам факт нападения, обвинения ещё и в расистских выкриках отрицал. Мол просто обиделся на жадину, а кто он там по цвету кожи, не разбирал. Что любопытно, второй нападавший был как раз арабом. Только вот его не нашли. И многие французы уверены, что в любом случае, ему предъявить обвинения в расизме французская Фемида бы не решилась.

Ну и, конечно, нельзя не сказать, что расизм сейчас готовы увидеть везде, где только можно. Всем памятна истерика, которую развернули СМИ после того, как темнокожему футболисту на российском стадионе был продемонстрирован банан. Хотя все, хоть немного интересующиеся футболом, понимали, что на фоне многочисленных кричалок и банеров, которые порой вывешиваются на трибунах, демонстрация банана – мелочь не стоящая внимания.

Впрочем, с расизмом активно борются и там, где действительно уживаются представители разных рас. Вот допустим Бразилия. Прокуратура Сан-Паулу начала расследование факта расовой дискриминации со стороны ФИФА из-за выбора двух светлокожих ведущих церемонии жеребьевки чемпионата мира-2014 – модели Фернанды Лимы и ее мужа Родриго Хильберта

Церемония жеребьевки состоялась 6 декабря в бразильском городе Мата-ди-Сан-Жуан. В качестве ведущих телевизионной версии церемоний были предложены темнокожие актеры Лазаро Рамос и Камилья Питанга, но организаторы сделали выбор в пользу светлокожих Лимы и Хильберта.

«Я начал расследование в связи с подозрением на совершение правонарушения на расистской почве со стороны ФИФА или компании-организатора шоу. Лима и Хильберт не отражают расового состава Бразилии, в которой половина населения позиционируют себя темнокожими или смуглыми. Поэтому замена ведущих не была оправдана», – заявил прокурор Сан-Паулу, Кристиано Жорж Сантос.

Умер ли национализм?

Один из самых распространённых мифов, который распространяют про национализм, это то, что он якобы устарел. Что объединяться по национальному признаку и стремиться защитить представителей своей нации – это едва ли не какой-то пещерный атавизм. Мол, современные люди давно отбросили эти глупые предрассудки.

Но ведь практически в каждом учебнике по обществознанию говорится, что существует такая вещь как социальные группы, то есть объединения людей на основании какого-либо общего признака. А у этих самых групп, вот ведь удивительно, вполне могут существовать групповые интересы. Никого ведь не удивляет, например, что рабочие на заводе объединяются в профсоюз для борьбы за свои права. Причём это вовсе не означает, что все они в обязательном порядке должны испытывать друг к другу тёплые чувства. Коллектив большой, дружить со всеми не обязательно, но вот защищать общие интересы сообща рациональней, чем каждому пытаться в одиночку добиться от начальства сносных условий труда и зарплат.

Осознание общих интересов и необходимости их защиты вовсе не означает, что вы должны воспылать любовью к каждому конкретному русскому, отдавать ему последнюю рубашку, оправдывать все его аморальные поступки и т. д. Это как раз химера, которую любят навязывать националистам.

«Раз ты такой борец за права русских, чего же ты, сволочь, не приглашаешь жить к себе бомжа Васю, не даёшь на бутылку алкоголику Пете, или не стоишь в пикете у американского посольства, требуя выпустить из американской тюрьмы маньяка Иваноффа, русского по происхождению».

На самом деле ничего подобного вы делать, разумеется, не обязаны. Другое дело, что если права Васи, Пети, да хотя бы и того же маньяка начинают ущемляться именно как русских, то это повод встревожиться и вам, пускай даже и сравнительно благополучному обывателю. Потому, что это означает, что и ваши права могут быть нарушены не менее наглым образом. И то, что вы ведёте здоровый и добропорядочный образ жизни, абсолютно вас не спасёт.

Иногда русофобы действуют по-другому. В основном это происходит, когда национализм для них самих является немалой ценностью, разумеется, национализм своего собственного народа. Но честно признаться, что «ну да вот существуют, националисты русские, польские, еврейские, а я так, например, вообще таджикский националист» в большинстве случае никто не хочет. Потому, что в таком случае необходимо признать за русским национализмом определённую долю легитимности.

Поэтому в ход здесь идёт очень прямолинейная, но от этого не менее действенная пропаганда. Заявляется, что русский национализм не имеет права на существование на том основании, что нет якобы никакого русского народа. Финны есть, башкиры есть, чукчи вполне себе существуют, а вот русских никаких нет.

Наиболее забавно, что с подобными заявлениями чаще всего выступают те, кто заявляет о себе как о самых истовых антифашистах, противниках национальной дискриминации и прочих ужасных вещей. Забавность здесь в том, что в своей аргументации они используют доказательства, которых не постеснялся бы и Геббельс. Тот же фактор крови и происхождения.

Космополитичные либералы оказывается до ужаса любят копаться в чужих родословных, разумеется, если это русская родословная. Причём копаются со вполне определённой целью – найти там хотя бы одного иноземца и инородца. В идеале какого-нибудь татарина, но на крайний случай сгодится и финн с поляком. Ну а уж мимо Пушкина Александра Сергеевича с его прадедом арапом, никто не пройдёт. Вот на основании таких нехитрых рассуждений и доказывают, что русских, оказывается, не существует.

Как мы видим, пугают нас страшными националистами, которые придя к власти, обязательно устроят всем проверку на черепомерке, и всем, кто не будет удовлетворять строгим критериям арийскости, устроят тотальный геноцид. Однако именно любители интернационализма и толерантности используют эту самую черепомерку по полной. Один лишний ген – и всё, уже не русский.

Наверное, никого не удивит, что мы опять сталкиваемся с двойными стандартами. То есть такие строгости и требования к чистоте крови, они обязательны только для мифических несуществующих русских. Всем остальным можно допускать всяческие вольности. Например, объявить евреями и темнокожих иудеев из Африки, и потомков советских переселенцев и строить именно своё национальное государство.

Понятно, что если требования, предъявляемые к русским, распространить на все народы, то получится абсолютное торжество абсурда. В новой реальности не останется не только русских, но ни одной нации вообще. А это ну уж слишком расходится с практикой и непосредственными ощущениями, чтобы быть истиной.

Стоит также понимать, что невозможно в принципе давать оценку национализму вообще как абстрактному явлению. Не нужно забывать, что национализм он всегда чей-то. Можно привести аналогию с армией. Армия это хорошо или плохо? Вряд ли можно ответить на этот вопрос, если речь идёт о некой абстракции.

Но вот если вы знаете, что некая армия хочет ворваться в город, где вы живёте и разграбить его, а всех жителей вырезать, то вряд ли у вас будут сомнения по поводу того, что существование этой армии для вас – это плохо. А если есть другая армия, которая старается защитить ваш город, то для вас это, несомненно, хорошо.

Вот точно так же обстоят дела и с национализмом. Для русских – русский национализм это то, что нужно, а относиться к национализмам всех других народов нужно как к потенциальной опасности.

К сожалению, у нас до сих пор можно встретить таких вот «простых» товарищей, которые пытаются оценить национализм абстрактно. Они бывают двух видов.

1. Это «советские патриоты» с их байками про братские народы, дружбу народов. Для них национализм это плохо. Вообще, любой, без уточнений. Понятно, что кроме русских этих чудаков никто даже и слушать не станет. Да они, надо сказать, почему то и не рвутся объяснять, например, армянам, что тем не нужно быть националистами.

2. Это небольшая часть тех, кого принято называть «правыми». Для них национализм, опять же любой, абстрактный – это хорошо. К чему это приводит, хорошо показали события на Украине. Эти ребята рассуждали по нехитрой схеме. Украинцы ведь националисты? Националисты. Национализм это хорошо? Хорошо. Значит украинцы хорошие, нужно их поддержать.

Есть ещё товарищи, которые любят поговорить на тему, что национализм может быть опасен. Что вот сегодня ты говоришь о том, что у русских есть свои интересы. А завтра уже предлагаешь кого-нибудь сжигать за неправильную форму носа.

Что же, как и любая другая идея, национализм может привести к негативным последствиям. Ну вот вести здоровый образ жизни и следить за собственным весом – хорошая ведь идея. Но страдать от анорексии и других перегибов, связанных с ЗОЖ, уже не очень здорово. Однако почему то никто не думает, что человек, следящий за своим весом, обязательно должен съехать с катушек на этой почве. Тоже самое и с национализмом.

На самом деле, как это не покажется странным, но типичные национальные черты для современных русских националистов, да и для русских вообще не столь уж важны. Конечно, это только мои личные наблюдения, но среди русских невероятно мало бытовых ксенофобов. То есть, нет вот этого самого отторжения на физиологическом уровне, когда другой оттенок кожи, форма носа или разрез глаз вызывают неодолимое отвращение, даже если сам человек ничего плохого вам не сделал и скорее всего не собирается.

У русских бытовой ксенофобии практически нет. Есть только крайне отрицательное отношение ко всякого рода противоправным действиям. Современные русские, как и большинство других европейцев (ну может за исключением албанцев) люди в крайней степени индивидуализированные, замкнутые в своём маленьком мирке. Для них абсолютно нехарактерна клановость, общинность. У подавляющего большинства русских нет никакого крепко спаянного коллектива, который бы встал на их защиту в случае конфликтных ситуаций.

У такого образа жизни есть свои минусы, но в целом, выделение себя из массы, осознание собственной индивидуальности, восприятие себя в первую очередь отдельной личностью, а не членом клана, всегда считалось признаком прогресса.

В отличие от «людей клана», индивидуалисты заинтересованы в хорошо продуманной и, что ещё более важно, эффективно работающей правоохранительной и судебной системе. Для них это зачастую единственная возможность почувствовать себя в относительной безопасности. Клановые же, как нетрудно догадаться, чувствуют себя вполне комфортно и вообще безо всякой кодифицированной правовой системы, предпочитая разрешать конфликты, опираясь на свою коллективную мощь.

Для многих, может, это прозвучит как оригинальная мысль, но русские очень законопослушный народ. Они, собственно говоря, и хотят от власти в первую очередь чётко определённых правил игры. Причём в идеале правила должны распространяться на всех.

Но вот при отрицательном отношении к нарушителям законов происходит вполне ожидаемая с психологической точки зрения вещь. Выделяется какая-то общеродовая черта агрессоров и нарушителей закона, которая становится маркером, способным иногда даже сам по себе, без собственно противоправного поведения, вызвать резко негативную реакцию.

Представьте себе, что в вашем городке появилась банда. Стандартный джентльменский набор. Грабежи, разбои, просто банальное мордобитие и хулиганство. И вот все эти бандиты как один щеголяют в длинных чёрных кожаных плащах. Ну вот такая вот мода в преступном мире. Может быть какой-нибудь крутой пахан в своё время в таком прикиде ходил, а остальные переняли. В принципе неважно.

Понятное дело, что уже в скором времени эта одежда будет вызывать у людей исключительно неприятные ассоциации. А завидя человека в чёрном плаще, все будут разбегаться по сторонам в ускоренном темпе. Отдельных героев или пофигистов можно в расчёт не принимать.

При этом большинство, конечно же, будут понимать, что плащ сам по себе самая обычная одежда, в ней нет ничего демонического. И в принципе далеко не каждый прохожий, одетый подобным образом, представляет угрозу. Это может быть человек, которому просто нравится такой стиль в одежде. Вполне возможно, что он носил эти плащи задолго до появления банды и теперь не видит никаких разумных причин для того чтобы отказываться от своих привычек. А может встретиться и вообще приезжий из другого города, где у чёрных плащей и их владельцев нет такой дурной репутации.

Но никого не удивит, что, понимая всё это, люди всё-таки будут шарахаться от черноплащников. Это самое разумное поведение в данной ситуации. Правильнее и безопаснее видеть в каждом соответствующе одетом гражданине врага, чем надеяться, что в этот раз вам попадётся безобидный экземпляр.

То же самое происходит и с национальными характерными чертами, будь то язык или особенности внешности. У многих они начинают вызывать реакцию, представляющую смесь из испуга и раздражения. Но при этом надо чётко понимать – неприятны не сами по себе смугловатая кожа или определённая форма носа. Просто именно эти характерные черты ассоциируются у большинства русских с агрессивным противоправным поведением.

Как мы понимаем, в отличие от плаща, поменять характерные черты внешности не столь легко. Поэтому и неприязнь может быть глубже, сильнее, может распространяться и на тех, кто, действительно, этого не заслуживает. Понятно, что тот же приезжий в чёрном плаще, если пробудет достаточно времени в новом городе и познакомится с ситуацией, скорее всего сменит гардероб, не захочет, чтобы его путали с криминалом. С разрезом глаз всё не так легко.

Повторим ещё раз – русские не ксенофобы. Они вполне адекватно оценивают в первую очередь поведение человека, а не его внешность или акцент. Представим гипотетическую ситуацию. В глухих муромских лесах находят маленькое племя, ну, допустим, вятичей, которые каким-то чудом вплоть до наших дней так в лесах и просидели, ни разу не столкнувшись с цивилизацией.

И вот наши вятичи маленькими диаспорами расселяются по нескольким мегаполисам, где живут в полном соответствии со своими традициями, так и оставшимися на уровне родо-племенного строя. С кровавыми жертвоприношениями, кровной местью, хороводами в том месте, которое укажет волхв, хотя бы и в центре проезжей части.

Допустим также, что наши власти по каким-то своим причинам решили оказать пришельцам покровительство. Оно закрывает глаза на все их дикие выходки. В случае конфликтов дикарей с горожанами всегда встаёт на сторону маленького, но гордого племени.

Как вы думаете, скоро ли большинство горожан начнут испытывать к вятичам самую настоящую ненависть? Времени понадобится минимум. И неважно, что эти самые дикари будут выглядеть как эталонные славяне словно сошедшие с полотен Константина Васильева. И внешний раздражитель, который будет провоцировать негативную реакцию, тоже быстро найдётся. Какие-нибудь височные кольца, браслеты, характерные обереги, ну или рубахи какого-нибудь особенного фасона.

Что интересно, в качестве такой раздражающей приметы может выступать не обязательно нечто относящееся именно к архаичной дикарской культуре. Вполне возможно, что дикарям приглянется какая-нибудь вполне «цивилизованная» вещь, которую они будут усиленно использовать и демонстрировать к месту и не к месту. Те же самые красные мокасины, тонированные автомобили с заниженной посадкой – в них ведь нет ничего специфически кавказского. Это в принципе вполне интернациональные вещи. Тем не менее, в современной России у большинства населения они вызывают вполне определённую реакцию.

Идеализировать русских никто в данном случае не собирается. Многие из тех, кто сейчас возмущается засильем кавказцев вполне возможно и сами повели бы себя ничем не лучше. Ну вот представьте себе. Вы осуществили свою давнюю мечту и переехали на постоянное место жительства в США. Освоившись на новом месте, вы понимаете, ну а если сами не поймёте то благожелательные земляки, переехавшие пораньше, расскажут, что русские здесь пользуются немалыми привилегиями. Нигде эти привилегии официально не прописаны, но все знают, например, что в драку с русскими лучше не вступать. Мигрантам из России максимум погрозят пальчиком, а вот местным придётся отдуваться не только за конкретные побои, но ещё и пропаганду дискриминации по национальному или религиозному признаку. Русскому, даже совершившему тяжкое преступление, скорее всего дадут спокойно покинуть пределы страны, допустим, возвратиться в ту же Россию. А когда всё немного поутихнет, то можно при желании опять вернуться.

Конечно, разница с выходцами из кавказских республик или гостями из солнечной Средней Азии всё-таки будет. И объясняться эта разница будет пресловутым уровнем цивилизованности, который, несмотря на все усилия толерантной общественности, никуда не денется. То есть многие вещи русский не будет делать, просто потому, что ему это не нужно, не нравится. И неважно, запрещено это нормами закона или нет.

Но вот, например превысить скорость, припарковаться в неположенном месте и тому подобные мелкие грешки. Ну вот кто бы не стал себе этого позволять, зная, что ваша русскость послужит надёжной защитой?

Почему бы и не верить в то, что среди представителей других наций множество умных, добрых, благородных людей. Допустим, что у нас в стране начнутся вдруг русские погромы. Ну пускай не по всей стране, а в каких-нибудь районах, превращающихся в мигрантские гетто. Так вот я уверен, что и среди таджиков, и узбеков, и армян найдётся множество людей, которые будут помогать своим русским соседям, прятать их от насильников и убийц. Ещё больше будет тех, кто будет сочувствовать русским, но, правда, молчать при этом, своя рубашка всё равно ближе к телу.

Но согласитесь, наилучшим вариантом для русских будет всё же ситуация, когда сама вероятность русского погрома никому не может даже в страшном сне присниться. Это как-то надёжнее, чем рассчитывать на то, что вам попадётся добрый и жалостливый иноземец.

Агрессивные русские националисты

Русский национализм любят упрекать в агрессивности. Мол, русские националисты не просто любят свой народ, а желают именно ущемления прав других народов в той или иной форме. Ну и вообще всегда готовы на недружественные действия.

Некоторые пытаются оправдаться, другие пытаются делить националистов на адекватных и неадекватных, цивилизованных и нецивилизованных. Другие, в общем-то, соглашаются с обвинениями, ссылаясь на сложную современную ситуацию. Вот когда будет у нас в стране всё хорошо, в том числе и с национальным вопросом, тогда и национализм станет у нас белым и пушистым.

Мне кажется, надо признать, что русский национализм, впрочем как и современный французский, английский, в общем любой европейский, и не может не быть агрессивным. Это вполне естественно, и отвечает общим закономерностям исторического развития.

Это у народов нецивилизованных возможен национализм, который, пожалуй, можно назвать восторженным. Люди того или иного племени искренне считают, что их народ самый-самый. Самый умный, самый талантливый, самый смелый. Все достижения человечества, начиная от овладения огнём и заканчивая полётами в космос, приписываются только себе любимым.

Достижения других народов могут игнорироваться. Не надо нам такой гадости, предки этого не делали, не имели, значит и нам не положено. Обычно этот вариант используется тогда, когда добиться для себя какого-либо блага невозможно в ближайшей перспективе. Банальный пример про лису и якобы зелёный виноград.

Но чаще всего достижения переносятся на свой народ. Путей здесь тоже может быть несколько. Можно, например, сказать, что на самом деле великий подвиг совершил именно наш соплеменник, но вот потом так получилось, что его деянии неблагодарное человечество забыло, приписало достижения кому-то другому. Но мы-то помним про нашего великого предка. Сами помним и другим при случае напоминать будем.

Можно поступать и по-другому. Просто-напросто заявить, что на самом деле человек, которого все, допустим, считают греком, римлянином, русским самый что ни на есть чистокровный… (конкретное название нации подставляется в зависимости от обстоятельств).

Из сравнительно недавних примеров можно привести чеченских учёных, которые совершили гениальное открытие в исторической науке, выяснив, что полулегендарный Рюрик, пришедший из-за моря «княжить и володеть» славянскими племенами, был вовсе никаким, понимаете ли, не скандинавом, а, как не трудно догадаться, стопроцентным вайнахом. Тут, конечно, и неясности в биографии играют на руку национальным исследователям и вполне ощутимый месседж проглядывает. Русские должны понимать от кого они собственно получили своё государство, кто их несчастных, прозябавших в межплеменных рознях, вывел в цивилизацию.

Можно рассмотреть этот конкретный пример, чтобы представлять уровень аргументации. Чеченский историк Муртазалиев выстраивает такую вот простенькую логическую цепочку. В русских летописях говорится о призвании славянами русов. Русы ассоциируются учёным с аланами. Почему не спрашивайте. Написано, что русы и аланы тождественны, значит так оно и есть. Ну а кто такие эти аланы – вполне реальный племенной союз, который во время великого переселения народов с размахом прошёлся через всю Европу? Никакой тайны здесь нет. Разумеется, это чеченцы и есть.

Кстати, если у вас есть знакомый осетин, можете рассказать ему эту версию. Обещаю вам, реакция будет очень эмоциональной. Так уж получилось, что осетины считают алан именно своими предками и их славу ни с кем делить не хотят.

Впрочем, господин Муртазалиев идёт дальше. Чеченцами на самом деле являются также племена викингов, саксов, готов. Ну а что? Люди практиковали набеговую экономику, разрушали при возможности центры цивилизации. Определённое родство душ прослеживается.

Правда, скрепя сердце, чеченский историк вынужден признать, что потом все эти народы подверглись активной германской и славянской ассимиляции, так что найти струйку вайнахской крови достаточно затруднительно. Но и средневековьем дело не ограничивается. Чеченские учёные доказывают теорию чеченского происхождения таких государств как Шумер, Урарту, а заодно Спарты и Рима. Аргументы по своей состоятельности мало отличаются от вышеприведённых.

На этом фоне заявления, что именно чеченцы составляли подавляющее большинство защитников Брестской крепости, кажутся просто верхом скромности. Дело впрочем не ограничивается только древней и средневековой историей. Среди знаменитых наших современников чеченцев, оказывается, тоже хватает. Никем иным как потомком гордого вайнаха оказывается знаменитый Щварценеггер.

Отцом зннаменитого бодибилдера был на самом деле чеченец Гилани Шварцанагов из тейпа «зумосой». Гордому абреку удалось скрыться от сталинской депортации, он долго прятался в родных горах, по возможности отстреливая злых нквдшников. Но в конце-концов всё-таки решил бежать с исторической родины и, пробравшись через Турцию к Средиземному морю, к 1946 году оказался уже в Австрии, где полюбил красивую местную девушку. Видимо, чтобы облегчить молодой супруге обращение к мужу, Гилани Шварцанагов стал Густавом Шварценеггером, а уже через год у супружеской четы родился младенец Арнольд.

История эта не столь известна, так как предназначена скорее для внутреннего потребления. Русским её рассказывать особого смысла нет. Потребовать какую-то очередную компенсацию всё равно не получится. Ну а среди своих, почему бы и не погордиться? Знает ли о своих чеченских корнях сам «Железный Арни», история стыдливо умалчивает.

Нельзя сказать, что у европейских народов подобные настроения и чувства полностью избыты. Другое дело, что в большинстве случаев чувство, пускай иногда и несколько преувеличенной, по сравнению с реальным поводом национальной гордости, имеет под собой вполне реальные основания.

Возьмём для примера нашего Ю. Гагарина. У большинства русских начиная ещё, естественно, с советских времён сложилось впечатление, что его космический полёт означал прямо таки глобальное преимущество СССР над США если не вообще и в целом (хотя и такая точка зрения встречается), то хотя бы в развитии именно космической программы. При этом некоторые факты не то чтобы и замалчивались, но как-то ускользали от внимания масс.

Можете провести один простенький эксперимент. Задайте любому своему знакомому вопрос.

– А когда совершил свой полёт первый американский астронавт?

То, что никто не вспомнит точную дату – это вполне нормально, таких подробностей никто знать не обязан. Попросите назвать дату приблизительно, с точностью плюс минус пару лет.

Большинство тех, кого спросил автор, отвечали примерно следующее.

– Ну, не знаю, году где-нибудь в семидесятом.

То есть люди убеждены, что мы опередили американцев лет на десять. А для новой наукоёмкой отрасли – это и в самом деле огромная дистанция. Когда сообщаешь, что первый американец Алан Шепард совершил свой полёт 5 мая 1961, это вызывает у большинства сначала недоумение, а потом некоторое разочарование что ли.

Превосходство нашего Гагарина оказывается каким-то слишком «спортивным». Это в спорте судьбу медалей могут и секунды решить. Если ты опоздал хотя бы на мгновение, это означает, что ты проиграл раз и навсегда, и медальки ни за что не получишь.

Но если речь идёт про развитие науки и современной промышленности, понятно, что опережение на несколько дней не позволяет говорить о каком-то глобальном превосходстве. Можно вспомнить и историю с паровозом Черепанова, о котором кроме как в России никто больше не слышал, но позволяющем с гордостью утверждать, что мы опять оказались впереди планеты всей.

Но во всех этих случаях основа гордости вполне реальна. Гагарин, действительно, летал в космос и был первым, опередив всех. А Черепанов не мифическая фигура, а вполне реальный изобретатель самоучка, опередивший своё время.

Встречается порой и такая своеобразная форма национальной гордости, как попытка опровергнуть, объявить не бывшими достижения иного народа, особенно того, кто долгое время играл роль врага номер один. Ну не случайно ведь версия о том, что американцы никогда не высаживались на луне, а просто отсняли нужные кадры то ли в голливудских павильонах, то ли в аризонской пустыне, нашла такой тёплый отклик в сердцах многих россиян.

Если быть уж совсем честным, то встречаются на ниве европейской исторической мысли гипотезы, которые могут поспорить своей фееричностью с вышеупомянутыми чеченскими изысканиями.

В России любят подтрунивать над историей древних укров, которые по мнению некоторых украинских патриотов были едва ли не прародителями всех великих народов древности. Если чеченцы замахнулись на Рюрика, то в украинцы записывают даже Иисуса и Будду.

Впрочем, и в России при желании можно найти не так уж мало столь же интересных версий, начиная от мимоходом высказанных соображений типа «русские, этруски, ну не случайно ведь так похоже звучит», до вполне объёмных опусов. Можно вспомнить незабвенного Юрия Петухова, который в своём многотомном произведении доказывал ровно тоже самое, что и почитатели древних укров, разумеется, заменяя последних на русов. Или профессора Чудинова, который отыскал русские надписи, прославляющие бога Рода, ни где-нибудь, а на египетских пирамидах.

Но здесь надо понимать, что в сравнении с чеченскими историческими штудиями мы видим явления абсолютно схожие по форме, но абсолютно разные по содержанию. Для русских подобный наивный национализм-самолюбование, как и для других европейских народов вообще-то уже пройдённый этап.

Чеченцы в целом всем народом с радостью воспринимают мифы о своём прошлом, настоящем и будущем величии. Они не испытывают какой-то неловкости или угрызений совести, они никого в общем-то не обманывают и искренни в своих чувствах. Их не особо интересует мнение чужаков о своей мифологической истории, если, конечно, последние не имеют наглости эти мифы опровергать.

Для русского, как и для любого коренного европейца, подобный восторг, увы, или к счастью, уже не доступен. Не получится у нас с такой же непосредственной искренностью верить в свою исключительность. И у большинства русских отношение к утверждениям в духе «Россия – родина слонов» довольно критическое. Кто-то просто игнорирует подобные творения, кто высмеивает, многие даже злятся. Если к экскурсам в древнейшую историю относятся ещё с определённой сдержанностью (дело это давнее и тёмное, мало ли чего там могло быть), то уж рассказ о русском происхождении того же Шварценеггера вызвал бы в лучшем случае одобрительную усмешечку. «Вот ведь мужик складно врать умеет». Времена, когда с душевной искренностью и уверенностью в своей правоте писались такие произведения как «Сказания о князьях Владимирских», которое выводит род Рюриковичей       прямиком от римского императора Октавиана Августа, эти времена давно уже прошли.

На самом деле, то, что русские люди, среди которых немало образованных и не бесталанных начинают создавать и воспроизводить подобный креатив, симптом достаточно печальный для современного российского общества.

Не берусь утверждать со стопроцентной гарантией, всё-таки такого рода историческое самолюбование продукт практически всегда внутреннего употребления, но в тех же Англии, Франции, Германии подобного рода мифологии мы не встретим. Почему? А потому, что не нужна она абсолютно ни одному англичанину или французу. Нет у него потребности в выдуманных великих предках. «У нас и свои были не хуже». Нет и желания объявлять своими достижения великих древних цивилизаций. По отношению к тем же римлянам или грекам европеец наряду с уважением чувствует и некое превосходство. «Да были вы велики в своё время, но это время уже минуло. А мы вот живём, не тужим и дальше жить собираемся».

Почему же русские не в столь уж малом количестве отдают дань исторической мифологии, ведь не от недостаточной нецивилизованности? Происходит это потому, что таким вот своеобразным образом русские стараются компенсировать своё ущемлённое в нынешней реальности чувство собственного национального достоинства. Зачастую не имея возможности успешной реализации в жизни, им остаётся только грезить былым величием предков реальных или мнимых.

Мнимые ещё и предпочтительнее. И не только потому, что им можно приписать любые подвиги и достижения. Рассказывать историю легендарных предков зачастую просто-напросто безопаснее, чем восхищаться вполне реальными деяниями настоящих русских правителей, полководцев, учёных. Ведь в случае реальной истории всегда есть риск столкнуться с тем, что у власти есть своя строго определённая концепция исторических событий или оценка того или иного исторического персонажа. Высказать противоположную или просто несколько иную точку зрения порой чревато. А уж если вспомнить, что желательно учитывать не только властный официоз, но и исторические взгляды особо приближённых народов!

Достаточно вспомнить печально известный случай с учебником Вдовина и Барсенкова, которые оказались чуть более чем полностью виноватыми перед чеченским народом, осмелившись высказать некоторые сомнения в подвигах вайнахов. Вернее подвиги и не отрицались совсем, вот только гордые джигиты совершали их отнюдь не на стороне Красной армии.

Проблемы на работе, угрозы со стороны гордых детей гор, обвинения в расизме и ксенофобии, судебные разбирательства – всё это доказывает – уж по крайней мере современной историей, заниматься в России – дело небезопасное.

То ли дело читать и комментировать «Велесову книгу», или искать следы русских надписей на любом достаточно древнем историческом памятнике. Подобные невинные развлечения власть вполне может позволить. В какой-то степени они для неё даже полезны. Часть людей отвлекается от вполне реальной, в том числе и научной деятельности, в поиске химер былого величия. С другой стороны, повторим ещё раз – русские слишком цивилизованы. Они уже не способны сплотиться вокруг великого мифа, слишком хорошо понимая, что всё это миф.

Поэтому то сейчас современный русский национализм возможен только как ответная реакция на агрессивные националистические вызовы других народов, причём скорее уже тогда, когда дело доходит до прямого проявления насилия. Это не какая-то уникальная черта именно русских националистов, в этом вопросе они ничем не отличаются от представителей национальных движений других цивилизованных европейских стран.

Европейцы вполне готовы признавать, что жизнь их народа не является центром мироздания, они готовы признавать достижения, подвиги и тем более национальные особенности поведения практически всех других наций. Они как раз и обладают в полной мере пресловутой толерантностью.

Европейцы стали индивидуалистами, способными оценивать человека исключительно как отдельную личность, вычленив её из всех социальных групп. Осознавать свою групповую национальную идентичность большинству европейцев было в принципе уже и не нужно. Не нужно до недавнего времени. Но осознавать её всё же приходится. Рано или поздно европеец вынужден признать, что его всё в большей мере окружают люди, которые видят в нём не уникальную личность со своими достоинствами и недостатками, а только лишь представителя определённой группы. Инородца и иноверца, который только лишь за эту групповую принадлежность заслуживает в лучшем случае презрения, а в идеале лишения собственности, унижения и уничтожения.

Так что русским националистом становятся обычно не по большому желанию, зачастую даже не от великой любви к собственному народу. Это просто инстинкт самосохранения подсказывает наиболее оптимальный вариант поведения.

Почему же так много претензий?

Русских очень часто любят упрекнуть в том, что они мало рожают. При этом, разумеется, всегда идёт указание в сторону тех, кто рожает много и хорошо. Это и гости из наших бывших среднеазиатских республик и россияне из таких регионов как Чечня и Дагестан.

Причины такой низкой рождаемости называются самые разные, но в основном представляющие русских не в самом лучшем свете. Ну, во-первых, все очень много пьют. А кто не пьёт, тот, разумеется, употребляет наркотики. Те же, кто всё-таки умудряется забеременеть, причём в основном, в результате беспорядочных половых связей, в большинстве случаев предпочитают сделать аборт.

Другие упрекают русских в бесдуховности. Забыли они про традиционные ценности, не желают иметь по 10 детишек, предпочитая им покупку автомобиля или очередной отпуск в Турции.

Некоторые всё-таки признают, что не идеальные у нас в стране условия для родителей, решившихся на обзаведение большим семейством. Но и тут опять же следует кивок в сторону других национальностей, с вполне понятным намёком, что они же вот живут никак не лучше, но, тем не менее рожают. Что в конечном итоге приводит к всё тем же выводам: русские либо зажрались, либо полностью деградировали.

Стоит всё же сказать несколько слов про эти аргументы, хотя для большинства людей здесь никакого особого секрета и нет. Невысокая рождаемость русского населения имеет вполне естественный характер и является обыденностью для большинства развитых стран. В той же Франции или Германии если кто и рожает много, то как раз те же самые эмигранты, а ни как не коренное население.

Для такой тенденции к снижению рождаемости существует несколько причин. В первую очередь это пересмотр роли ребёнка в его социально-экономическом аспекте. В первобытном, рабовладельческом и даже феодальном обществе детей рожают для двух целей. Во-первых, это рабочие руки, которые всегда пригодятся в хозяйстве. Хозяйство достаточно примитивное, поэтому никаких особых техник осваивать ненужно, и уже 7-10 летние дети вполне могут выполнять свою долю работ и недаром есть свой хлеб.

Кроме того, несколько детей – это высокая вероятность, что в старости тебе не придётся умирать голодной смертью. Пенсионная система не существует в принципе, накопить на безбедную старость получается у единиц, поэтому, чем больше детишек, тем лучше.

Кстати, многодетность семей в традиционных обществах не столь очевидна, как кажется. Многие просто путают два понятия – многодетность и высокую рождаемость. Да, в неразвитых примитивных обществах женщина практически всегда либо в интересном положении, либо выкармливает младенца. Но это непрерывное детопроизводство в большинстве случаев компенсировалось крайне высокой детской смертностью. Случаи семей, в которых до зрелого возраста или хотя бы до совершеннолетия доживают несколько братьев и сестёр, были редкостью не только в нашу эпоху. Кажущаяся современному человеку просто невероятной плодовитость довольно долго не могла обеспечить устойчивого роста населения на нашей планете.

Высокая рождаемость была обусловлена ранним взрослением. В свои 16 лет крестьянский паренёк или девушка знали уже абсолютно все жизненные премудрости, которые могли передать им родители. Нечему им больше учиться, они уже вполне готовы к взрослой жизни, которая подразумевает и создание семьи. Вот вам и браки в 14-16 лет. Ну и соответственно раннее, по нашим меркам, начало детородного периода.

Неподготовленного человека может удивить, что историю многих древних и средневековых государств вершили те, про которых у нас пренебрежительно принято говорить «молоко на губах не обсохло». Наш мир во многом полная противоположность традиционному обществу. Увеличение объёма знаний, которыми должен овладеть каждый, привело к резкому удлинению периода детства. Разумеется не в физиологическом, а в социальном плане. Ну а в последствии и в психологическом, конечно. Психологи ведь не даром говорят об инфантильности новых поколений. Великовозрастным дядям и тётям намного комфортнее вплоть до седых волос ощущать себя детьми.

Современная молодёжь проходит долгий образовательный период и самостоятельную жизнь начинает где-то в 22-23 года. А ведь ещё надо учесть, что большинство наших предков понятия не имели о такой вещи как карьера. В крестьянском труде – это вещь сложноосуществимая. Труд крестьянина однообразен. Урожайные годы чередуются с голодными, причём далеко не всегда это зависит от трудолюбия и сметливости самого крестьянина. Против погоды не попрёшь.

Ну а наш бывший студент должен ещё с десяток лет продвигаться по карьерной лестнице, чтобы почувствовать себя в состоянии завести семью и содержать хотя бы одного ребёнка. Добавляем к этому женское равноправие, которое предполагает, что современная женщина тоже должна получить образование и не рассчитывать на полное удовлетворение мужчиной своих материальных потребностей, иными словами должна работать.

Поэтому и первенцы в семьях цивилизованных европейцев, американцев, японцев появляются всё позже и позже. Соответственно и после появления первого ребёнка детородный период у женщины уже не столь велик, даже если бы она и решила рожать в ускоренном темпе. Что нашей цивилизованной женщине, естественно, в голову не придёт.

Кроме того, за последние несколько десятилетий существенно изменились стандарты нормальной жизни, в том числе и в области детства. В аграрном традиционном обществе разница в одного-два ребёнка не сильно влияла на жизненный уровень семьи, да и самих детей. Хватило овсяной каши, да ржаного хлебца на пятерых, скорее всего, хватит и на шестого.

В современных семьях после рождения ребёнка уровень жизни резко падает даже после появления всего одного малыша. Ну вот не уверены современные матери, что карапузу вполне хватит материнского молока, деревянной люльки, да пары тряпиц на пелёнки. О том, что младенцу может понадобиться ещё что-нибудь лет двести назад вряд ли кто-то мог даже догадываться.

Но если одного ребёнка в цивилизованном обществе на должном уровне (образование, современные гаджеты, секции, туристические поездки, модная одежда) ещё можно содержать, то двух, а тем более троих даже европейский средний класс не потянет.

Многодетность сейчас привилегия богачей. Если вы Абрамович, то почему бы и не позволить себе пятерых отпрысков. Проблемы быта вас волновать не будут, нехватка финансов тоже. Ну а поиграть, повозиться пару часиков в день с накормленными и обихоженными нянечкой малышами, разве это не удовольствие?

С другой стороны, в странах третьего мира высокая рождаемость теперь сопровождается и резким увеличением численности населения. Впрочем, достижение это стало возможным только с помощью европейской цивилизации, которая предоставила хоть какой-то уровень медицинского обслуживания, справилась со многими эпидемическими заболеваниями. Конечно, численность населения в неразвитых странах по-прежнему контролируется голодом и постоянными военными конфликтами, но результат, тем не менее, налицо.

Как мы видим, ничего особенно специфического в ситуации с рождаемостью в России нет. Подобные тенденции характерны для всех стран цивилизованной Европы. И не стоит, как делают многие сожалеющие о благословенных давних временах, говорить, что современные россияне совсем очерствели и в отличие от далёких предков совсем не любят детей.

Любят. Причём эта любовь намного более бескорыстна и лишена экономического подтекста, чем былинные доцивилизационные времена. Современные родители понимают, что современное чадо не будет их помощником на работе. Опять же не из-за лени или потому, что «испорченное, развращённое поколение», а так как работа теперь требует определённых профессиональных навыков, которые ребёнок сможет получить ой как не скоро. Да и с поддержкой в старости тоже не всё ясно. Ситуации, когда пенсионеры поддерживают семьи своих великовозрастных детишек, не так уж и редки, так как невеликий размер пенсии, отчасти компенсируется её стабильностью. И всё равно любят ведь, рожают, воспитывают, помогают встать на ноги. Так что с семейными ценностями у русских и европейцев всё в принципе в порядке.

Вот вроде и не хочется быть неполиткорректным, а приходится. Ведь согласитесь довольно сложно представить русского, который убивает родное дитя ну, например за то, что оно стало встречаться с человеком неправильной, по мнению родителей, религии или национальности. А вот у мусульман даже живущих в Европе на протяжении нескольких лет вполне нормальными являются, так называемые «убийства чести», когда сами же родители вершат кровавую расправу.

Ну вот для примера случай произошедший в штате Техас, где отец двоих дочерей обвинен в убийстве. 17-и и 16 летние дочерей убиты за, как предполагают, не мусульманское поведение. 17-летняя встречалась с парнем не мусульманином. Ну или вот ещё выдержка из «Российской газеты», где показано, что даже общая религия не всегда позволяет избежать гнева семьи. «Чудовищное, средневековое по своей сути преступление раскрыла полиция Великобритании. 52-летний выходец из Ирака Махмуд Махмуд, заручившись согласием родственников, убил собственную дочь Баназ за то, что она "опозорила честь семьи" – начала встречаться с "неподходящим" молодым человеком».

Можно много говорить о национальных традициях, и в данном случае это абсолютно справедливо. Но справедливо и то, что у каждой традиции есть своё основание. В данном случае мы понимаем, что собственный ребёнок не является слишком уж большой ценностью. Его жизнь менее ценна, чем то, как отнесутся к его личной жизни многочисленные родственники, или что будут говорить за спиной соседи. Это типичное отношение к детям дикаря. «Чего их жалеть-то? Вон их сколько много. Если что, всегда новых нарожать можно».

Тем не менее, в России коренному населению с упорством достойным лучшего применения стараются внушить мысль, что мы просто обязаны соревноваться в плодовитости с гастарбайтерами, легальными и нелегальными мигрантами или даже отдельными россиянами из особо привилегированных регионов. Вопль: «А вы сначала перерожайте» давно стоит по всей Руси великой. При этом все, и те кто внушает эту мысль, и те, к кому она обращена, отлично понимают, что на сегодняшний момент это абсолютно невозможно. Не будут русские в массовом порядке рожать по 10 детей. Даже если вдруг представить многократное увеличение детских пособий, или того же материнского капитала.

Хотя бы потому, что ни один материнский капитал не компенсирует здоровья женщины после многократных и непрерывных родов. Конечно, у множества мусульман мнение женщины на этот счёт никого не интересует, да и в большинстве случаев всегда можно найти жене замену помоложе, благо пророк сам показал пример вступления в брак с малолетними девочками.

Но всё равно, русским продолжают упорно прививать комплекс неполноценности. «Да как вы смеете выступать против увеличения квот на приезд мигрантов, если сами не готовы обзавестись даже тремя детьми. А они готовы даже в экстремальных подвально-вагонных условиях рожать каждый год?»

В последнее время много у нас стали говорить и писать про набирающую популярность идеологию Child free. Оценки в основном негативные. Как это так, тут демографические показатели хуже некуда, население сокращается, президент и премьер усиленно призывают рожать и материнским капиталом снабжают. Да и в глазах большинства простого населения, все эти «свободные от детей» карьеристы и эгоисты.

Вот негативная реакция большинства как раз и непонятна. Ведь именно им подобная идеология в первую очередь и выгодна. Ведь что у нас в стране часто вызывает негодование. А то, что везде, куда ни глянь, мы сталкиваемся с семейственностью. Сын видного чиновника всегда семи пядей во лбу и обязательно занимает высокий пост в госструктурах, ну или на худой конец входит в правление какого-нибудь банка. Жёны и дети губернаторов проявляют недюжинные таланты в бизнесе. Даже на эстраде и в кино такая же история.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.