Анна Фирсова
Легенда о Восставшем

Это пятая часть книги из цикла "Тайна Безмолвного Леса" .

Наслаждайтесь лирической музыкой, пока она ещё играет. Потом будет слишком поздно.

Пролог

март 1984

Она неуклюже топталась на каменных ступенях шикарного особняка, не решаясь никак войти, несмотря на любезно открытую дверь. Юный лорд Балтор Крейвен, хмурясь, оценивал её, словно бы сомневаясь в правильности своего решения. Но затем его утончённое лицо озарила улыбка.

– Чего ты ломаешься? Давай, заходи.

– А твой папа? – спросила Нэнси уже после того, как за ней захлопнулась тяжёлая дверь. Привычка оглядываться по сторонам вечно была с ней: то и дело наткнёшься на незаметного призрака.

– Мой отец горит в Аду, где ему и самое место.

«Хотела бы я сказать то же самое про своего», – подумала Нэнси.

Замок Крейвенов не отличался уютом и гостеприимностью. Холодный и мрачный он наводил не самые приятные ощущения, и Нэнси, хоть и никогда не мёрзла, зябко куталась в шаль. Балтор вёл её наверх, прямиком в свою спальную комнату.

Скрипучая деревянная лестница. На каждый хруст половицы Нэнси оглядывалась, словно желая убедиться, что за ней никто не следует. Ни из живых, ни из мёртвых.

Балтор потянул за резную позолоченную ручку, приоткрывая ей свой мир. Мир богатства, роскоши и праздной жизни. Той жизни, о которой Нэнси всегда мечтала.

Молодой колдун встал чуть поодаль с блуждающей улыбкой на лице. Волчица неспешно ступала по деревянному полу, слегка касаясь кончиками пальцев дорогой мебели.

«О, Лунная Богиня¹, этот камин стоит дороже, чем вся моя жизнь».

– А ещё я играю на арфе, – нарушил тишину колдун. – И весьма недурно, между прочим. Не против?

Нэнсуаннета обернулась и увидела, что Балтор стоит, опершись о стену, с зажатой трубкой в зубах, уже приготовив пальцы для щелчка волшебного заклинания. Волчица сморщила носик.

– Оборотни не курят, – напомнила она.

– Какие мы нежные!

И всё же Балтор припрятал подальше трубку и подошёл к девушке поближе. Слегка приподнял её голову, придерживая за подбородок тонкими пальцами. От этого прикосновения пол чуть было не ушёл из-под ног волчицы. Тринадцать лет. Бурлящая кровь альфа-самки. Желание поскорее покинуть отчий дом.

Балтор был старше неё всего на два года. Но каким же взрослым он тогда ей казался! В десять лет он унаследовал всё это огромное поместье. И пусть за ним не значилась власть, как ещё век назад, когда Крейвены были именно лордами, и титул этот был не просто сотрясанием звука, но огромное и единоправное наследство сделали его самым богатым и популярным подростком Андеадлинга. Девушки липли к нему, крупные компании ждали его инвестиций, по городу разгуливали безумные фанаты и папарацци, завистники, готовые обокрасть его особняк.

И только Нэнсуаннете Оками дозволено побывать в этом неприступном храме богатства. Только ей одной повезло стать той самой единственной, с которой Балтор готов разделить ложе. Да какое ложе! На этой великолепной кровати могут поместиться сразу пять человек.

При одной только мысли о том, что, возможно, она не безразлична этому юноше, Нэнси бросило в дрожь. Она закусила губу и тут же услышала приказ:

– Не кусай губы. Ты знаешь, как это влияет на меня, – низкий тембр его голоса заставил тело волчицы податься чуточку вперёд.

Колдун вздохнул и рывком снял с неё шаль. Впился губами в её губы. Порыв страсти заставил их обоих подниматься в небеса, забыться и раствориться друг в друге.

***

осень 1984, ИШДОМС

– Эй, Оками, ты совсем не ходишь в школу.

Толчок в плечо. Ещё один. Преграждённый узкий коридор. Нэнси вздохнула и с вызовом посмотрела на хулигана – золотистого оборотня, альфа-подростка стаи.

– Чего тебе, Волкович?

– Четвёртый курс ваще-та. Ты видела список предметов? Радует только, что мы не маги.

– Ага. Дай пройти.

– Эй, – он грубо схватил её за руку и притянул к себе. – Ты будешь моей невестой, слышишь?

Этого Нэнси вынести уже не могла. Коленом ударила Вила в пах, а когда тот согнулся в три погибели, заехала обоими локтями по темени.

Только она хотела пройти дальше, как вдруг кто-то свесился с потолка, уставив на девушку насмешливые карие глаза. Чанчи Шижирь, чёртова паучиха-цыганка. Первый год учится в ИШДОМС, а уже достала всех в классе.

Нэнси зарычала, демонстрируя свой оскал. Чанчи наклонила голову, но пропускать волчицу явно не хотела. Путь вперёд был перекрыт, путь назад загораживал Волкович.

«Отлично, вы сами напросились».

Ярость так переполняла её, что не стоило никаких усилий обратиться прямо здесь и сейчас. В прыжке она стремительно налетела на Чанчи, отчего та, не успев выпустить паутину, упала, поджав все восемь конечностей.

Сзади Нэнси чувствовала дыхание Волковича. Два оборотня сцепились в жестокой схватке. Нэнси была немного хитрее, чем Вил, и потому не брезговала применять запрещённые приёмчики, вроде укуса за лапу или подножки. Не забывая, конечно, прикрывать шею. Перевес был явно на стороне девушки. Она уже прижала Волковича к земле и трепала его ухо, а тот лишь жалобно поскуливал, как вдруг услышала за спиной оклик.

«Итхок. Вечно эти друиды всё портят».

***

Конечно же, классная руководительница привела её в кабинет директрисы, госпожи Соверейн. Нэнси уже не раз приходилось тут бывать.

Волчица села на обшарпанную скамейку, которую не мешало бы покрасить или вовсе заменить, и вдохнула терпкий аромат палочек-вонючек, которые так любила Зельда.

– Что мне с тобой делать, Оками?

Нэнси не отважилась посмотреть на ведьму и ответить на её вопрос. Насупившись, она продолжала изучать линии паркета под ногами.

– Хочешь взять академический отпуск?

Девушка не поверила своим ушам. Зельда предлагает академ!

– Зачем? – пожала она плечами.

Госпожа Соверейн мялась, словно не зная, как поделикатнее подступиться к вопросу.

– Какой срок?

Вместо ответа Нэнси лишь расстегнула пуговички безразмерного пальто, высвобождая округлившийся живот.

Зельда встала из-за стола и подошла к окну, оценивая состояние природы.

– Зима на носу. Тридцать вторая неделя примерно? – она повернулась вновь к Нэнси. Девушка потупила взгляд. – Не стыдно? Примерная ученица, почти отличница. Альфа-самка, лучшая среди ровесниц своей стаи. Ты хоть соображала, что творишь?

Вот теперь Нэнси готова была посмотреть на Зельду. Взглядом полным ненависти и боли.

– Ты хоть немного думала головой?

– Заткнитесь.

– Что?

– Заткнитесь и не смейте лезть в мою жизнь. Вы мне не мать, чтобы указывать, что мне делать и как жить.

– Я же хочу помочь…

– Ага, я вижу. Думаете, я не понимаю, зачем вы предлагаете академ? Да вы просто хотите сохранить репутацию школы. Непонятно, правда, зачем так протянули, – она похлопала по животу. – Чё сразу-то меня не исключить тогда, а? А-а-а, я понимаю. Это тоже отразится на рейтинге школы. Тогда знаете, что? Отдайте мне мои документы. – Нэнси встала и принялась копаться в бесчисленных ящиках. – Я сама…

– Нет-нет! Оками, ты не можешь так просто взять и уйти из школы. Что я скажу твоему отцу?

– Ха, если попадёте в ад, передадите ему «привет».

– Твой отец…

– Скончался. Класс. Все только этого и ждали, а особенно я.

– Так ты ещё и сирота…

– Охренительно, правда? Но у меня есть те, кто может обо мне позаботиться, и это не вы. Знаете, а можете даже не отдавать мне документы. Засуньте их себе в одно место, подожгите и бегите.

– Оками!

– Чао-какао!

Глава I

наши дни, Андеадлинг

В одной полуразрушенной комнате старого Андеадлинга сгорбившись на полу сидел… нет, не Колин Крейвен, а господин Одхран Бизер.

Это была совершенно другая комната совершенно другого жилища. Когда-то она была большой и светлой, и здесь жила многолюдная семья. До тех пор, пока их дом не разрушили рейдеры с Хандроза.

Бизер ощущал здесь, в темноте, тишине и одиночестве, прилив небывалого вдохновения. Запахи, окружавшие его, лёгкий ветерок, гулявший в трещинах каменных стен, наслаждение собственной свободой и неуязвимостью – всё это обостряло его способности.

В левой руке мужчина стиснул верёвку, на которой болтался его верный амулет – Порталиус – устройство, позволявшее ему открывать врата в другие миры и путешествовать в времени. Нечто беспокоило колдуна. Он словно силился что-то отыскать в истории прошлого, раз за разом поворачивая один и тот же крошечный камень – сверкающий алмаз, выковырянный из ненароком обронённой серёжки-гвоздика. Эта удачная находка позволяла Одхрану не быть привязанным к прошлым локациям, а совершать своё путешествие, не покидая своего укрытия.

«Когда же это случилось? Что же тебя сломало?»

***

осень 1995, Безмолвный лес

Прелинг². Это самое волнительное испытание для любого оборотня. Пожалуй, самый важный этап в жизни каждого юного вервольфа.

Кучка новичков, совсем ещё волчат, сгруппировались на поляне. Тобиас стоял в гордом одиночестве, но не потому, что никого не знал. Он просто не хотел ни с кем заводить дружбу. Компании, дружба, привязанности – это удел слабых. Сильный волк всегда одинок и независим.

Все тихонько перешёптывались, разбившись на небольшие компании – волновались. Тобиас спокоен. Мальчик знал, куда пришёл, зачем и что от него требуется. Он не боялся ничего.

Вышел вожак стаи. Он был ещё в обличии человека – в последнее время всё больше оборотней предпочитали именно эту оболочку, скрывая звериную сущность. Ассимиляция с людьми явно не пошла на пользу.

Краткая напутственная речь, и вот прозвучала команда бросаться в бой. Все тотчас обратились, и несколько волчат непременно кинулись друг на друга. Тобиас не спешил: он знал, что чем меньше действий ты совершишь, тем больше энергии сэкономишь. Иногда и вовсе стоит уйти в тень до поры до времени. Этому его научила мама.

Маленький Тоби равнодушно рассматривал своих противников. Жалкие, трусливые дети. С каждым годом потомство у оборотней всё хилее. Нет достойного соперника.

Наконец, отсеяв самых слабых, волчата заинтересовались крупным чёрным волком, стоявшим на виду всех в центре полянки. Он не убегал, не дрался, он просто был. Один, самый смелый из них, принюхался и прыгнул на Тобиаса. Секунда и он на спине – Тоби сбил его лапой. Ошарашенный волчок слегка взвизгнул и принялся отползать. Однако, это дало толчок оставшимся к тому, чтобы начать усиленно атаковать Тоби. Тяжёлая цель – своеобразный вызов, проверка на прочность.

Тобиас был крупнее любого из них минимум на десять сантиметров в холке. У него были мощные, сильные лапы и острые, все коренные зубы. А ещё он мог предугадывать каждый следующий шаг волчат. Ему не составило труда раскидать их всех, даже не меняя своей позиции. Он как стоял в центре уверенно, так и остался.

Те, кто ещё не испугались такого отпора, продолжали прыгать на Тоби, хватать его за ноги и пытаться прокусить. С каждой минутой их становилось всё больше, словно бы кто-то сказал: «Эй, ребята, давайте объединимся. Вместе мы сможем-таки завалить этого бугая».

Но для Тобиаса это не было проблемой. Капелька магии может всё исправить, ведь так?

Вместо того, чтобы отпихивать волчков, он просто ударил лапой по земле, отчего та заходила ходуном, и все волчата попадали, прижав уши и заскулив. Никто больше не пытался атаковать Тобиаса. Никто не вставал на его пути к победе. Никто не хотел умирать.

И тогда Тобиас сел и протяжно завыл, воспевая песню своей единственной возлюбленной – Луне.

***

– Нэнси, можно на пару слов?

Нэнсуаннета наблюдала, как к ней, прихрамывая, брёл действующий вожак стаи – Вильгельм Третий. А ведь когда-то они были просто одноклассниками.

– Чего тебе, Волкович? – нахмурилась женщина.

– Твоему сыну не место в стае.

– Это ещё почему?

– Как будто сама не знаешь. Он не оборотень. Не настоящий оборотень.

– Не понимаю, о чём ты.

– Я не дурак и не слепой. Он использовал магию во время боя.

– Даже если и так, – Нэнси поняла, что враньё может усугубить ситуацию, – это не отменяет того факта, что он сильнее любого ровесника.

– Именно поэтому я предлагаю тебе забрать его и уйти. Он побил всех мальчиков.

– Разве прелинг не для того создан, чтобы драться и побеждать? Или в тебе говорит старая обида, когда я вырвала победу у тебя из-под носа четырнадцать лет назад?

Волкович не нашёл, что ответить. Лишь нервно облизнул губы и помотал головой.

– Мне кажется, ты просто боишься, что чёрный оборотень может однажды занять твоё место. И не просто занять, а свергнуть тебя с него.

***

весна 2004, ИШДОМС

Стоя возле ворот школы, юноша напряжённо вглядывался в даль дороги, надеясь различить там знакомый силуэт. Молодой маг вцепился в кованные прутья пальцами и прижался лицом так, чтобы по крайней мере один глаз мог свободно видеть вокруг. Сегодня его брат впервые придёт к нему в школу, а затем они вместе отправятся на Арену смотреть матч двух сильнейших команд Андеадлинга по магифлексу³. Братья договорились встретиться у школы, но старший что-то задерживался.

«У него своя жизнь», – думал Карл. – «Учёба, тренировки, репетиции, работа».

Карл ждал Тоби спереди, но «атаковал» братишка его сверху, неожиданно спрыгнув с крыши школы. От неожиданности юноша вскрикнул и ткнул брата в плечо. Оба рассмеялись и дружно обнялись.

– Я не опоздал?

– Не-а. Хочешь, познакомлю тебя с классом? У нас ещё есть время.

В ответ Тоби молча кивнул. Они прошли по гравию на задний двор, к детской площадке. Кто-то гонял мячик по лужайке, кто-то ковырялся в песке, кто-то играл в прятки, несколько девочек шушукались в тени плакучей ивы, несколько парней затеяли потасовку – всё, что обычно бывает на школьных дворах. Тоби слегка призадумался. В его колледже такого не было. Их заставляли стройно ходить друг за другом по периметру огороженной территории. И ни шага в другую сторону. Почти тюрьма.

– Знакомься, это вот Бен, Логан, Томас и Кейси – мои одноклассники и друзья.

Тобиас с любопытством смерил каждого из подростков взглядом. Судя по тому, как померкли жизнерадостные улыбки каждого, Тоби слегка напугал ребят. У него самого не было друзей, кроме, конечно, же любимого брата. Все, с кем он вёл криминальную деятельность, давно сели в тюрьму или умерли.

– Так-так. Читерн, ты до сих пор ходишь с кем-то за ручку из школы?

Парни обернулись. В паре сантиметров над скамейкой зависла в воздухе ведьма с необычно огненным цветом волос. Её поза и лицо выражали тотальное презрение и неприязнь ко всем собравшимся.

– Руби, – процедил Карл сквозь плотно сжатые зубы.

Тоби лишь слегка кивнул. Он и сам давно понял, кто перед ним. Анализировать личность для него было совсем несложно. Рубина посмотрела на Тоби, высоко задрав нос.

– И кто же это у нас такой ни на кого не похожий, не вышел ни кожей, ни рожей?

Несколько детей позволили себе выпустить пару смешков.

– Я те щас врежу и даже не посмотрю на то, что ты девочка, – Карл жёсткими шагами двинулся на ведьму, но Тоби осадил брата.

– Кажется, кому-то из нас неплохо было бы научиться помалкивать в нужный момент. Ты идёшь по головам, Рубина Хэтчер. И за тобой тянется кровавый след, увы.

– Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Как ты вообще смеешь разевать свой поганый рот? Ты знаешь, кто я такая?

– Знаю. В курсе. Слышал. Но это не даёт тебе право вести себя так, как может вести себя лишь распоследняя сучка. Я знаю устав вашей школы. Вы все равны. А посему кичиться своим высоким статусом – глупейшая идея.

– Я не ослышалась?! Ты только что назвал меня сучкой?!

– У-у-у-у, – раздалось вокруг.

– Ты умрёшь! Igniro!

– Все мы когда-нибудь умрём, – Тоби легко отразил её атаку, едва взмахнув рукой.

– Ты даже не пошевелил губами. Как?

– Иногда достаточно лишь разума, чтобы выкрутиться из любой ситуации. Слова и звуки – лишь чушь и трата времени.

Произнося эти слова, парень даже не открыл рта, что, конечно же, ввело Рубину в ступор. Она опустилась на землю, развела руки в стороны, а рот её принял форму буквы «О». Тоби же в свою очередь присел на корточки, положил одну руку на землю, а другую начал медленно поднимать вверх.

– Я тебя прошу, только не превращайся, – взмолился Карл.

Тоби кивнул брату и вдруг резко вскинул руку вверх. Девушка взлетела, перевернулась несколько раз в воздухе, затем её скрутило в калачик, потом она встала на мостик в воздухе, и в завершении ещё и села на шпагат. Рубина Хэтчер выполняла невероятные акробатические номера. И всё бы ничего, если бы при этом, девушка не издавала душераздирающие звуки и не дёргалась, как тряпичная кукла.

Её скрючивало и выворачивало наизнанку, как будто её тело не принадлежало ей боле. И если поначалу нашлась парочка одобривших такой способ усмирения «королевы стервозности», то после истошных воплей девушки всем стало не до шуток. А в глазах Тобиаса лишь застыла немая злобная усмешка.

За всем этим со стороны наблюдал некий безликий зритель, который предпочитал оставаться в тени. И хотя он очень уж обожал Рубину Хэтчер, что-то заставило его проникнуться к этому пришельцу, что истязал его возлюбленную.

– Что ты творишь? Остановись! – кричал своему брату Карл.

Колдун повис у него на руке, но это не имело значения. Весь мир исчез для Тобиаса. Были только его огромная сила и персона, к которой так было необходимо эту силу применить.

– Да что с тобой такое?! Сегодня что, полнолуние?

– О, спасибо, что напомнил.

Луна, дай мне силы.

Тобиас развёл руки в стороны, расширяя поле влияния своей магии.

– РАЗБЕГАЙТЕСЬ! – заорал Карл во весь голос и отпрыгнул как можно дальше от брата.

Школьники бросились врассыпную с криками и мольбами о помощи. Конечно же, такая суматоха не могла остаться незамеченной директором или кем-то из преподавательского состава. Месье Лавуа выскочил из здания, едва успев накинуть пиджак задом наперёд. Конечно, тут же подоспела госпожа Зельда Соверейн как ответственная по воспитательной работе, а также с десяток ещё самых разнородных учителей. Все они в ступоре прижались к стене, не в состоянии что-либо предпринять.

– Молодой человек, вы слышите нас? – учтиво поинтересовался директор, на что, конечно же, ответа не получил, а вместо этого взмыл в воздух в паре метров от несчастной принцессы.

– Ох, ну Лавуа-то за что? Он-то тебе что сделал? – пробормотал Карл.

– Sortez-moi d'ici!⁴

– Так, а это вообще ученик нашей школы? – дар речи внезапно вернулся к Зельде. – Нет? Ну, тогда я звоню в полицию!

– Тоби! Полиция! – попытался достучаться Карл в очередной раз. За что, конечно же, получил мощный толчок и впечатался лопатками в забор.

– Мне… Никто… Не указ…

Лицо колдуна перекосило от злобы и энергии, переполнявшей его. Казалось, что в этой схватке не смогут оба уйти живыми. Рубина уже даже не пыталась сопротивляться. Хотя и до этого у неё это плохо получалось.

Энергетическое поле стало таким огромным и мощным, что студенты могли почти что видеть жёлтое свечение вокруг себя. Здание школы начало пошатываться и опасно «хрустеть», а у многих заложило уши, но это не помешало ученикам расслышать вой приближающихся сирен.

– Андеадлингская полиция, – дородный мужчина протянул значок Тобиасу, который проигнорировал действие полицейского, – отпустите принцессу.

– Ура-а-а-а-а-а, – завопила Рубина.

И вдруг все полицейские легли, как стояли, плашмя. И больше никогда не встали.

Студенты ахнули и с визгами пытались убежать, на что Тобиас лишь сказал пугающую фразу:

– Вы сами напросились.

Казалось, катастрофы избежать уже нельзя, как вдруг Тобиас услышал будто бы внутренний голос:

– Если я попрошу тебя не убивать её, ты сделаешь это?

Тобиас сперва оцепенел, затем помотал головой.

Показалось. Луна, дай мне концентрацию.

– Луна тебе не поможет, парень. Я не твой внутренний голос. Я реальный человек.

И сейчас ты говоришь в моей голове.

– Равно как и ты в моей. Мы – менталлы⁵ и телепаты с рождения. Отпусти девушку, и я научу тебя, как пользоваться этим даром. Попытаюсь, по крайней мере.

Пелена будто бы сошла с глаз Тобиаса. Он с интересом осмотрелся в поисках источника мистического голоса в голове. Взгляд его упал на колясочника под замшелым дубом.

Не может этого быть.

От собственной догадки стало вдруг так смешно, что Тобиас не смог сдержать улыбки.

– Зря смеёшься. Внешность порой обманчива, не так ли? Самый слабый вдруг может оказаться самым опасным и сильным противником.

Их глаза встретились – бездонные чёрные неизвестного вещателя и глаза Тобиаса – такие разные, но такие потерянные в ту минуту.

Однако Тобиас уже утратил былую концентрацию и вдруг ощутил дикую боль: Рубина, почувствовав, что её тело вновь принадлежит ей, незамедлительно атаковала огнём, да побольнее.

Колдун покачнулся, отпрянув назад, и сразу же угодил в лапы второй подоспевшей бригаде полицейских.

Наручники? Не может быть! Ни одни наручники не могут сковать мою свободу.

Словно бы прочитав его мысли, полицейская сказала:

– Это не простые наручники, а изобретённые на Ф.А.В.⁶ специально для таких буйных, как ты. Они снабжены датчиком. Чем больше ты сопротивляешься, тем больше вероятность получить разряд тока.

– Не-е-ет! – вскричал Тобиас. И, хотя он понимал, что сопротивляться бесполезно, парень всё равно продолжил брыкаться и сопротивляться, даже когда его затолкали в полицейский фургон.

 ***

– Мам, Тоби запихали в бобик, и везут на арест. На этот раз не за воровство, а кое-что посерьёзнее.

– Да пофиг.

Карл округлил глаза. Он моментально примчался домой, чтобы сообщить хоть кому-то эту новость. Нэнси мыла скопившуюся за целую неделю посуду – это были те редкие минуты, когда она бывала дома и выполняла какие-то обязанности по хозяйству.

– Как тебе может быть «пофиг»? Он же твой сын. Он наш брат. Пусть он и отличается немного.

– Если я сказала, что мне пофиг, значит мне пофиг. – Она принюхалась. – Что я чувствую? Табак? Карл, серьёзно? В нашем доме не курят!

– А я и не в доме… И вообще я же не оборотень, мне можно.

– Р-р-р-р…

– Понял, – Карл решил, что разумнее будет признать своё поражение. Единственные две вещи, что мама категорически не переносила – это табак в любом проявлении и разговоры о происхождении Тобиаса. – И всё же, возвращаясь к теме разговора…

– Я знала, что это рано или поздно произойдёт. Ему там самое место. Странно, что это произошло в девятнадцать лет, а не в школьные годы. Вероятно, что в том колледже всё-таки есть хоть какая-то дисциплина.

– Мне кажется, ты допустила определённую ошибку в его воспитании. Условия колледжа не позволяли ему развивать магию и учиться контролировать её. А что до качеств вервольфа…

– Ты меня учить вздумал?! Учить тому, как воспитывать мне собственных детей?!

На втором этаже послышался протяжный плач, похожий больше на вой.

– Молодец. Разбудил близнецов. Иди успокаивай.

– Почему я?!

– Хорошо. Предпочтёшь заняться стиркой, готовкой, уборкой?

– Какую сказку им сегодня почитать? – вздохнул Карл.

– Вот и чудно.

***

«Сегодня я спас ей жизнь. И однажды она станет моей».

Колин Крейвен всё так и сидел под замшелым дубом на территории школьного двора. Во всей этой суматохе учителя забыли про мальчика с особенностями, а отец не удосужился даже позвонить, не то, что приехать забрать. Что до того, чтобы заказать такси, то у юноши попросту не было на это средств.

«Если бы только была жива сестра. Она всегда помогала и заботилась».

Внезапно из школы вышла Рубина. Ведьмочка катила за собой малиновый чемодан на колёсиках. Она прихрамывала, и у девушки была сломана рука и разбита голова. Видимо, когда падала, ещё и ударилась. Но Колин всё равно находил её самой прекрасной на свете.

«Как жаль, что она видит меня таким слабым и немощным».

Несмотря на всю плачевность ситуации и на то, что Рубина решила спешно возвращаться во дворец на Дельту, она всё же заметила Колина, зябко кутавшегося в тоненькую кофту. Апрель – не самый тёплый месяц в году.

– Бедняжка! – девочка подбежала к парню.

Колин почувствовал, как мир вокруг становится более розовым, в темноте приобретая глубокий фиолетовый оттенок. Он попытался это спешно скрыть. «Рубина не должна видеть моих чувств. Это просто смешно!»

– Не стоит меня жалеть, – хрипло произнёс он.

– Да у тебя голос осип. Про тебя все забыли.

– Ну…

– Да, все забыли. Это ужасно. Давай я позвоню твоим родителям.

– У тебя доброе сердце, – Колин пересилил боль и перехватил её руку, сжавшую мобильник, – но не стоит. Мой отец тебя сварит в котле, если ты это сделаешь. Но перед этим выпотрошит ещё похлеще, чем этот парень из дневного происшествия.

При упоминании Тобиаса Рубину передёрнуло. Она опустила телефон.

– Твой отец настолько ужасен?

– Мой отец – лорд Балтор Крейвен.

– Серьёзно? – девушка вытаращилась на Колина, словно бы увидела его впервые. – Вы вообще не похожи. Если только малиновым оттенком глаз.

– Это не настоящие.

– Что не настоящие?

– Глаза. Они зелёные на самом деле. Я хамелеон.

– Это так забавно.

Колин почувствовал, что ему действительно холодно. Пальцы окоченели.

«Интересно, за сколько можно получить гангрену стопы, если ты обездвижен на холоде?»

От собственных мыслей его бросило в дрожь.

«Ну нет, только не сейчас, когда мы впервые нормально разговариваем».

– Да ты замёрз. Давай я вызову такси – это меньшее, что я могу сделать.

– У меня нет наличных.

– О, не переживай, я же наследница Дельты. У меня полно золота.

– Это… неправильно. Должно быть наоборот. Тем более род Крейвенов отнюдь не бедный. Я возмещу. Когда-нибудь.

***

Шершавые стены, крашеные в отвратительный бледно-зелёный оттенок. Крошечное окошко под самым потолком, да и то забито доской, чтобы не проникал ни единый лучик света. И жёсткая металлическая скамейка, такая тяжёлая, что её почти нереально сдвинуть с места.

Полицейские рассчитывали на то, что Тобиас будет оказывать сопротивление, вопить, драться, ломать и опрокидывать мебель. Но как только парень оказался в фургоне, он расслабился и покорился. Нужно усыпить бдительность полицейских. До ночи.

В камере он был не один. Напротив него на полу сидел друид в мешковатой одежде. Выглядел он не очень: спутанные дреды, мешки под глазами, красные белки, порванные джинсы и отсутствие левого ботинка явно не делали его краше.

– За что тебя, братиш? – внезапно подал голос незнакомец.

Тобиас промолчал.

– А меня за травку, – с некой гордостью сказал друид.

Тоби усмехнулся, но всё же решил поддержать разговор из вежливости.

– Бегунок? Закладчик?

– Не-а. Я для себя. Для здоровья. Органика – хорошо. Просто не все это понимают. Пытаюсь просвещать народ. Я уже сто лет этим занимаюсь.

– Чем именно? Выращиванием или просвещением?

– И тем, и другим, – довольно улыбнулся друид. – Так за что тебя, братиш?

– Нападение на принцессу Дельты.

Друид икнул от неожиданности, затем присвистнул и как-то вдруг сник.

– М-да. По сравнению с этим, мои кустики – это просто детский лепет. За что ты её?

– Взбесила, – вздохнул Тобиас.

– Не знаю. Не понимаю. Когда меня что-то бесит, я просто иду курить, и всё сразу проходит.

– Оборотни не курят, – повторил Тобиас старое нравоучение матери, которое она не переставала ему повторять с самого детства.

– Ты оборотень? Не похож, братиш, извиняй. Уж больно ты что-то стрёмный.

– Сочту за комплимент.

Вдруг в коридоре погас свет. Наверняка была уже глубокая ночь, и надзиратель решил пойти вздремнуть, раз уж преступники ведут себя мирно. Тобиас встал со скамейки и подошёл к стене слева. Посмотрел наверх: оценил расстояние до окошка – руками не достать.

– Слушай, я могу попросить у тебя помощи?

– Всё, что угодно, бро.

– Подсади меня наверх, чтобы я снял эту дощечку.

– Э, да ты же всё равно не пролезешь в такую узкую дырочку.

– А мне она нужна для другого.

Друид лишь пожал плечами и перекрестил руки. Тобиас снял ботинки и аккуратно залез к парню на руки. Теперь его роста хватало для того, чтобы спокойно отодвинуть доску. И уже спустя пару минут их камера наполнилась нежным лунным светом. Тобиас почувствовал, как его мускулы наливаются силой, как ускоряется пульс и как его рефлексы становятся быстрее.

В два счёта Тобиас оказался у решётки, схватился руками за прутья и, слегка поднатужившись, раздвинул перекладины, словно это были две жалких проволоки. Теперь путь из камеры был открыт. Как покинуть само отделение полиции, Тобиас пока не придумал, впрочем, импровизировать у него получалось хорошо.

Он обернулся, взглянув в последний раз на остолбеневшего нового товарища. Друид безмолвно переводил затуманенный взгляд с Тоби на образовавшийся проём, словно бы не веря в то, что он снова на свободе. А Тобиас шагнул в коридор, и с той самой минуты стал сбежавшим заключённым в розыске.

***

Тобиас всё же решил наведаться домой. Мама должна понять и простить. А если не мама, то отчим. Однако его ожидания не оправдались.

– Уходи, Тобиас. Это больше не твой дом.

– Ма?

– Надо было давно тебя прогнать, а не ждать почти девятнадцать лет.

– Я никуда не пойду. Мне некуда идти!

– Тебе придётся. Ты подвергаешь опасности меня, своих братьев и сестру. Ты же не хочешь, чтобы они пострадали, так?

– Я… не знаю. Не знаю, чего я хочу. Я рассчитывал на твою помощь. Я же твой сын.

– Больше нет. Мне не нужен сын-преступник. Я старалась воспитать тебя достойно, но увы… Теперь тебе придётся уйти. Можешь искать отца или просто пуститься в бега – мне всё равно. Наши дорожки разбегаются.

В ярости Тобиас схватил первый попавшийся предмет и трахнул его о пол. Керамическая ваза с треском разлетелась на осколки. Тоби пнул небольшой сервант, и всё его содержимое раскатилось, растащилось и разбилось. А юноша продолжил наступать на мать с перекошенным злобной гримасой лицом. Нэнси вскинула руки вверх. Несколько капель мыльной воды упало на её передник. Она попятилась, не скрывая свой страх. Женщина знала, что её сын – не то создание, с которым она готова потягаться силами. Он молод, силён и опасен. Он гибрид, а она простая волчица.

Правая кисть Тобиаса взметнулась вверх, ладонь искрилась. Из кончиков пальцев поблёскивали крошечные, но острые кинжалы.

– Я услышал шум наверху.

Голос отчима несколько охладил пыл юноши. Нэнси явно вздохнула с облегчением, заметив Эстебана в дверях кухни.

– Он неуправляемый! – выкрикнула она в отчаянии.

Эстебан нахмурил лоб, взялся за подбородок одной из рук, а вторую запустил в седеющие волосы – признак усиленной мыслительной деятельности.

– Сынок, подойди ко мне, – спокойно сказал Эстебан. Но Тобиас продолжил стоять на месте, прикрыв глаза, словно щурясь от света лампы. Тогда мужчина продолжил: – Ты совершил проступок, серьёзный проступок. Ты уже не маленький, чтобы всё списать на неосознанность сего деяния. Возможно, уже поздновато вести с тобой воспитательную беседу, но…

– Она выгоняет меня из дома! – выпалил Тоби.

– Что?

– Эта… мать гонит меня прочь!

– Нэнси?

– Я же хочу, как лучше, я всегда только для семьи, – пролепетала жалобно волчица.

– Это не годится. Ты выгоняешь собственного сына из дома. Это ненормально. Он останется или уйдёт по собственной воле. Тобиас уже взрослый, и он сам в состоянии решить, где ему находиться: здесь ли, в полиции, в лесу, в другом городе – что бы то ни было, мы поддержим его и примем любое его решение.

– Ты… разрешаешь ему остаться?

– Да.

– Прекрасно. Тогда ухожу я.

Эстебан было открыл рот, но увидел, как его жена уже притащила полный чемодан. Именно в эту минуту стало понятно, что волчица спланировала это заранее и просто искала повод, чтобы уйти.

– Когда полиция заявится сюда и посадит вас всех, а мелких отправят в приют, ты вспомнишь меня добрым словом, Эстебан. Я тебе обещаю.

***

– Тоби, нам надо поговорить.

– Зачем? Для чего? Разговоры – пустое дело. Она права – полиция прибудет с минуты на минуту, а ты и сам не чист душой, па. Действительно поздновато проводить воспитательные беседы.

– А я и не пытаюсь их проводить. Я лишь хотел сказать, что понимаю тебя и поддерживаю, несмотря ни на что. Я ведь люблю тебя.

– Тебя, похоже, совсем не волнует, что от тебя только что ушла жена, а ты сам в любой момент сядешь в тюрьму. Ты действительно живёшь где-то не здесь. Не в этом мире.

– Пусть так. Но тогда мы все «не такие». Высшие силы наградили каждого из нас каким-то даром. Другое дело, что не все дары благоприятны для общества. Их можно направить в правильное русло.

– Да в какое русло направить меня?! – Тобиас вскочил и нервно стал ходить по кухне. – Меня гонят отовсюду. Я не нужен ни оборотням, ни магам. И тем, и другим приношу разрушения. Я не контролирую свои силы, особенно в полнолуние. Я не нужен даже собственной матери, не говоря уже об отце. Я не нужен этому миру. Лучше бы я сдох ещё давным-давно.

– Не говори так. Ты нужен нам – мне и братьям – своей семье.

Вдалеке протяжно взвыли сирены. Тобиас почти видел мигающие красно-синие огни через неплотные шторы позади спины отчима. Устало прикрыл глаза и покорно сложил руки за спиной.

Сверху послышались неуверенные шаги Карла. Он замер на лестнице. Свесился с перил, с любопытством наблюдая за немой сценой. Эстебан, не глядя на него, тихо сказал:

– Карл, бери Майка и близнецов. Идите к Лейкерам через дорогу и ни за что оттуда не уходите. Даже если возникнут проблемы. Даже если…

– Даже если сегодня кто-то умрёт или сядет, – закончил за него Тобиас.

– Понял.

Карл моментально побежал в спальню на второй этаж. В этот момент настежь распахнулась дверь, впуская в дом Читернов людей с автоматами.

Тоби вышел вперёд, понимая руки кверху. Он выглядел абсолютно безобидно, но прибывшие прекрасно понимали, что это не так.

– Осторожно, преступник вооружён, – проговорил в рацию один из них. – Нам нужно подкрепление.

– Серьёзно? Вас уже пятеро, и вы все с прикладами. Пока я взмахну рукой для заклинания или превращусь, вы меня уже изрешетите.

Военных это заявление действительно немного расслабило. Тот, что стоял ближе всего к гибриду, опустил автомат и уверенно направился к Тоби.

– Вот только вы не учли одного. Сегодня – полнолуние.

– Тобиас, нет! – закричал Эстебан.

Но уже было поздно. Парень опустился на колени, и Луна, проникая через дверь, как раз упала ему на лицо. Зрачки парня сузились, и преображение началось. Огромный чёрный волколак теперь сидел по-человечески посреди комнаты и недобро сверкал разными глазами. Дрожащими руками военные наставили вновь на него автоматы, но Тоби был быстрее. Он прыгнул, сбив с ног того, что подошёл. Одновременно расставил в стороны передние лапы, из каждой из которых вырвалось пламя.

Путь на улицу был свободен. Тобиас уже готов был к новому прыжку, как вдруг наверху раздался протяжный детский плач. Вой маленького волчонка.

Тобиас понял сразу. Их окружили: военные решили зайти не только через дверь, но и через окно спальни, и напугали кого-то из малышей. Это отвлекло волка, и когда он обернулся вновь к выходу, то уставился носом прямо в дуло ружья.

– НЕТ! – заорал Эстебан, чуть ли не прыгая перед парнем.

Лицо отчима – было последним, что увидел Тоби, прежде, чем его сознание погрузилось во тьму.

***

– Хотелось бы, конечно, увидеть, как стал ты демоном. Но Замирье недоступно для просмотра, а жаль, – пробормотал Бизер, заканчивая свой трип. – Что было дальше, после твоего торжественного воскрешения знает весь Андеадлинг.

Он осторожно убрал Порталиус в нагрудный карман и протяжно вздохнул. Тишина давила на него. Это было подозрительно, что в таком густонаселённом городе может быть настолько тихо.

– Что ж, пора открыть людям правду. Я буду новым мессией. Я покажу людям, что гибриды – ужасные и опасные. У меня есть для того доказательства. А ты, – он слегка обернулся через плечо: в углу лежал связанный по рукам и ногам мужчина лет сорока без сознания, – доблестный будущий губернатор-президент Андеадлинга, мне в этом поможешь.

Бизер приподнялся со своего удобного матраса, подошёл к мужчине, склонился над ним. Закрыл глаза и вытянул вперёд руку в нескольких сантиметрах от его бессознательного тела. Другая рука покоилась в заднем кармане брюк, теребя сомнительного вида пакетик с порошком, волшебное действие которого было бы запасным вариантом для колдуна, если его основной план вдруг пойдёт не по тому пути.

Одхран Бизер вспоминал то, чему учили его драконы. Как менять реальность так, чтобы в неё поверил даже ты. Колдун сосредоточился на лице мужчины перед ним. Его образ стоял перед ним, изредка моргая голубыми глазами.

Прошло около десяти минут, и Бизер не ощущал никаких изменений в себе. Но он точно знал, что они были. Волшебник подошёл к полуразбитому зеркалу над умывальником, что не мыли с дня основания этого дома, и осторожно взглянул на себя, желая удостовериться в своей правоте.

На него смотрел круглолицый улыбающийся мужчина. Создавалось ощущение, что он только что варил хмельные напитки на пивоварне, а теперь решил податься в политику. В его голубых глазах читалась простая наивность и желание принести людям счастье, сделать их мир лучше. И вдруг его лицо исказила злая усмешка. Бизер схватился за края умывальника и безумно засмеялся, радуясь удавшемуся перевоплощению.

– Ну что ж, добро пожаловать в Андеадлинг, господин Вацлав Карупышек, новый губернатор Андеадлинга.

Глава II

Парило неимоверно. Майк распахнул в доме все окна и развалился на диване в удобной позе. Он чистил своё верное оружие – призраколов – сборную конструкцию из множества трубок, ведущих к аппарату со сменными контейнерами для призраков и их плазмы. Капельки пота медленно ползли по лбу, перетекая на щеки, но Майк старался игнорировать неприятную щекотку, чтобы не отвлекаться от дела.

Он думал о работе. Частные вызовы мельчали, да и они уже не были сложными и опасными. Все стало рутинно: найти – поймать – увезти – получить деньги. Призрак был чаще всего один и вовсе не буйный. Уже подступая к крыльцу, Майк всегда знал, что ждёт его внутри дома. Никакой интриги.

И всё же он цеплялся за любой возможный вызов, пусть даже самый скучный, пусть даже зачастую не связанный с призраками, лишь бы иметь себе оправдание, чтобы не лететь на Хандроз.

Весной царь Эдмонд Ланкастер разыскал контакты Майка и позвонил в школу, приглашая разобраться с полтергейстами, населявшими его огромный ледяной замок. Задание было нестандартным, платили за него очень достойно, да ещё и был шанс зазвездиться – всё-таки не каждый день к царю на вызов ездишь.

Но Майк откладывал эту поездку как можно дольше, лишь бы не видеться с той, что бросила его много лет назад, а теперь восседала рядом с врагом его родины. Да, речь о Нэнсуаннете, его матери и новой царице Хандроза.

При мыслях о ней внутри парня что-то перевернулось. Нутро скрутило, словно в болезненном приступе. Но вместо того, чтобы поддаться эмоциям, он ещё глубже просунул щёточку в силиконовую трубку и стал более усердно прочищать конструкцию.

«Надо переключить своё внимание».

В такие моменты ему очень помогала Лулу. Майк до сих пор не мог поверить в то, что у них завязались отношения. Ундина казалась ему идеальной во всех смыслах, ну, разве только что была немного медлительной и не самой умной, на его взгляд. С другой стороны, чтобы быть его девушкой, вовсе не обязательно иметь быструю реакцию и получить нобелевскую премию. В Лулу были и другие качества, которые он, Майк, ценил в девушках.

Летом, к сожалению, его подруга всегда уезжала к бабушке: женщина была уже немолода, и ей требовалась помощь по хозяйству. Потом Лулу летела на Дельту, свою родную планету, к родителям и исполняла все обязанности королевского отпрыска. Где-то в начале августа девушка возвращалась в Андеадлинг и шла в летнюю школу – она подрабатывала организатором нескольких кружков для детей младшего школьного возраста. И вот тогда у них-то и появится время для того, чтобы проводить его вместе.

Но сейчас – конец июня, и ждать ещё очень долго. Приходилось довольствоваться редкими переписками – у Лулу на даче бывали перебои со связью. Майк остановился в работе и задумался. Только сейчас пришло осознание, каким скучным выдастся это лето. От его лучшего друга Феникса нет известий. Парень уехал в Индию год назад. Если бы он был здесь, они бы подняли на уши этот город, а так, в одиночестве, Майку совсем не хочется этим заниматься.

Его приёмные родители совсем кинули его на произвол судьбы. Их больше интересовали близнецы и родной сын, с которыми они уехали отдыхать на море. Впрочем, Майк сам отказался. Где-то в глубине души он понимал, что так у него отпадёт ещё одно оправдание не лететь на Хандроз. Неизбежное рано или поздно должно произойти. Так чего же тянуть?

Парень тяжело вздохнул. Он принял единственно верное и окончательное решение. Сейчас или никогда. Майк встал с дивана, сложил все части призраколова в коробку, достал бумажник и посчитал золотые. Денег как раз хватало на два билета до Хандроза: туда и обратно. Но если он поймает призрака, он приумножит своё богатство в сотни раз.

Медлить больше нельзя, и парень пошёл собирать рюкзак. Необходимо запастись тёплыми вещами. Несмотря на то, что в Андеадлинге жаркое лето, на Хандрозе – вечная зима. Температура там никогда не поднималась выше минус десяти градусов по Цельсию. На это влияли и недостаток света звезды Мекрады, вокруг которой вращались Дельта и Хандроз, и маленький размер ядра внутри планеты, и плотная её мантия.

Если бы Майк был оборотнем, никакие холода ему были бы не страшны. Вервольфы болеют очень редко и почти никогда не чувствуют перепады температуры – так у них устроен организм. Но благодаря Лулу, он стал тем, кем предназначалось ему с рождения – волшебником. Любовь девушки сняла проклятье ликантропа с юноши, открыв для него новые возможности. Парень был благодарен ей, но иногда жалел о том, что не может так же хорошо слышать и не обладает таким обонянием, как раньше. Нельзя сказать, что маги лучше оборотней. И у тех, и у других есть свои достоинства и недостатки.

***

Неблизкий путь прошёл без происшествий. Космолёт мягко приземлился на пустыре, и немногочисленные пассажиры спешно покинули космический корабль. Майку уже доводилось бывать на Хандрозе: он провёл здесь три года своего детства, будучи воспитанником приюта для сирот. От одного воспоминания об этом месте стало зябко, несмотря на то что Майк предусмотрительно надел куртку ещё на борту космолёта.

В приюте жизнь не была сахаром. Суровые Хандрозские воспитатели не могли дать тепла и любви, так как и сами их не имели. А еда здесь была отвратительной. Ну что можно вырастить в снегу? Гидропонные фермы тратили слишком много энергии, поэтому на Хандрозе всегда был дефицит продуктов. К счастью для Майка, его и близнецов усыновила прекрасная семейная пара с Земли. Но не случись этого, кем бы он стал? Что бы делал сейчас? Он наверняка никогда бы не пошёл учиться в ИШДОМС. Открылся бы его дар видения призраков? Вернулся бы он на Землю? Или стал бы, как все, работать на ледокольных шахтах?

Размышлять над альтернативной судьбой ему долго не пришлось, так как вскоре показались высокие ледяные пики замка. Самое высокое, массивное здание на крошечной планете-астероиде, где большая часть жителей обитали в чём-то наподобие земных юрт или попросту спали в снегу. Но замок был отстроен с размахом по приказу одного из Ланкастеров несколько веков назад. Он был полностью сделан изо льда, включая даже некоторые элементы интерьера. И благодаря низким температурам до сих пор поражал своим величием.

Главная площадь пустовала. Люди собирались на ней только в дни важных событий. В обычное же время все работали. Без этого на Хандрозе не выживают.

Майк долго топтался на месте. Он не знал, как подступиться к замку. Вот так вот просто подойти и ударить кольцом по воротам? Что если это моветон? Парень никогда не был знаком с придворным этикетом. Впрочем, другого способа он не знал, поэтому решил, что в экстренном случае импровизация его выручит.

Точёное кольцо из стали, окаймлённое снаружи льдом, торчало из пасти ледяной головы волка – действительно искусная работа. Видны даже мельчайшие детали: волоски на морде и каждый зуб. Даже зрачки в холодных уверенных глазах. Майк несколько минут заворожённо рассматривал настоящее произведение искусства на этой варварской планете, прежде чем ударить кольцом по воротам. Как только он это сделал, несколько комков снега упало с фронтона перед его ногами.

Маленькое окошко, которое волшебник сперва не заметил, отворилось, и там показался чей-то глаз.

– Тебе чего нужно? – спросил обладатель глаза.

– Я по приказу его Величества царя Ланкастера, рабочий вопрос, – ответил Майк, откашлявшись.

– Призракоборец, что ли? Давно мы тебя ждём-с уже. Заходи.

Защёлкали задвижки, и врата со скрежетом отворились. Изнутри замка повеяло холодом, словно бы в нём было ещё холоднее, чем снаружи. У слуги, открывшем ему вход в замок, изо рта валил пар. Это был среднего возраста волшебник, одетый в меховой камзол из шкуры хищника. Майк даже позавидовал ему: его собственная куртка на синтепоне не была рассчитана на такие температуры.

Слуга назвался Эммануэлем и с интересом рассматривал пришельца, пусть и не показывая это разговором. Он молча предложил пройти в длинный холл, а затем повёл его по многочисленным залам замка. Майк подивился тому, какое однообразие царило внутри: всюду бледно-голубые, белые оттенки, изредка перемежающиеся позолоченной тканью и металлом.

Сам замок был почему-то немноголюден. Им встретилась лишь пара обслуживающего персонала, да и те близ обеденной зоны. Как будто вся оставшаяся часть замка была закрытым музеем, куда воспрещалось ходить просто так.

– Государь наш заболел тяжко, – подал вдруг голос слуга, до этого пребывавший в своих мыслях. Майк отметил, что говорит он это без сочувствия и грусти, а как-то равнодушно.

– Слёг?

– Захворал.

– А отчего?

– Неизвестно, – слуга пожал плечами. – Последний год он слаб здоровьем. – И добавил совсем тихо. – Как и все Ланкастеры. Кровосмешение.

– Простите за нетактичный вопрос, но сколько лет царю Эдмонду?

Они поднимались по ледяной лестнице в тёмном помещении без единого источника света. Майку с непривычки стало казаться, что, поскользнись он разок на ступеньках, и придётся собирать его по частям. Слуга остановился, и парень чуть не врезался в его спину.

– Ты прав, это очень нетактичный вопрос. И тем не менее я отвечу на него. Его Величеству ровно столько, чтобы войти в историю, как самый долгоживущий правитель Хандроза.

«То есть, определённо больше пятидесяти», – прикинул для себя Майк.

Впереди на лестничной клетке Майк увидел резную деревянную дверь – необычный элемент ледяного замка.

– Мы почти пришли. Так как Его Величество находится в крайне тяжелом состоянии, все дела за него решает царица. И говорить вы будете с ней.

Внутри Майка что-то ёкнуло, хотя он старался не подавать виду.

– Как… как народ относится к ней?

– Вы знаете, терпимо. По началу имелись недовольные, но с тех пор, как она подарила Его Величеству сына Тецеуса, многое изменилось. В положительную для неё сторону.

«Вау, у меня есть брат-царевич», – подумал неожиданно для себя Майк.

Слуга покорно отошёл в сторону, взявшись за ручку двери. Майк пригладил волосы, которые непременно снова встали торчком после его неловких движений.

«Я здесь по работе. Чисто по работе».

Эммануэль отворил дверь и, слегка склонив голову, вошёл первым.

– О, Эмми, ты привёл его? Я же носом чую, что привёл.

Услышав голос матери, Майк почувствовал, как сердце забилось чаще. «Чёрт, это её голос. Её, мамин!»

– Да, госпожа. Господин Читерн прибыл пару часов назад.

И вот Эммануэль отошёл в сторону. Мама стоит перед Майком. Она ничуть не изменилась. Даже нет ни единого намёка на седину в её смоляных, собранных в пучок, волосах. Лукавый взгляд серебристых глаз, ямочки на щеках. Она сидит в простом голубом платье, не укутанная в меха, как слуги. Настоящая царица своего ледяного царства. Снежная королева. Снежная волчица. Пусть и не с белой шерстью.

Майк потерял дар речи. Ему хотелось начать визит с пафосной речи, показать свой профессионализм и не распыляться на сантименты. Но стоя перед своей родной матерью, которую не видел уже одиннадцать лет, он почувствовал, как засвербело в носу.

Нэнсуаннета выгнула бровь, ожидая каких-то действий от Майка. В её холодном взгляде не читались ни заинтересованность, ни радость, ни осуждение – ничего. Бездушие и безразличие.

Впрочем, это дало Майку вспомнить, зачем он здесь и кто перед ним. Он поклонился, опустив глаза в пол, чтобы не встречаться с глазами матери.

– Прошу прощения у Вашего Величества, его Светлейшество царь Эдмонд вызвал меня к вам, чтобы разобраться с некоторой досаждающей вам проблемой.

– Так.

– Призраки, они досаждают вам. Я об этом.

– Ты помнишь, ты видел покойную бабушку у нас на кухне?

– Ч-что? – Майк поперхнулся.

– Белая волчица. Ты пришёл после школы, а я разговаривала с ней, пока запекала дикого голубя к ужину. Ты спросил, кто это. С кем я разговариваю. Это покойная бабушка.

– Н-но, я… не видел никаких волчиц, а тем более бабушек. Простите, госпожа, – Майк счёл уместным ещё раз поклониться.

С Нэнси вдруг словно бы сошло оцепенение. Теперь она уже с любопытством рассматривала юношу. Она встала со своего кресла, дала знак Эммануэлю выйти и подошла вплотную к юноше. Майк понимал, что она собирается сделать. Обнюхать его. Он прикрыл глаза, слушая шумное дыхание матери. Как в детстве перед сном. У Майка появилось непреодолимое желание броситься к ней в объятия, и он с трудом поборол это чувство.

– Ты не Карл, – подытожила она, завершив своё исследование.

– Ну, конечно же, нет. Карл ведь умер.

– Как… умер?

– Вы не знали? Это странно, ведь об этом гремела вся Дельта и…

Царица дала знак молчать, и Майк запнулся. Нэнсуаннета задумалась.

– Если ты не Карл, почему от тебя так сквозит волшебной энергией? У меня… только один сын-волшебник. – Она вдруг прикрыла рот рукой, осознав свою догадку. Майк заметил лёгкую дрожь её рук. – Майк. Точно Майк. Но… это невозможно! Как же проклятье?

– Забудь… те. Это в прошлом. Всё разрешилось, – ему захотелось успокоить мать, ведь сейчас она казалась такой беззащитной.

– И ты не в приюте, а значит… тебе уже есть шестнадцать, да?

– Ну, вообще-то нет. Просто добрые люди усыновили.

– И когда тебе шестнадцать?

– Через четыре месяца, пять дней и семь часов по земному времени.

– Точно Майк. Четыре месяца говоришь? Хорошо. Очень хорошо.

«Какие выводы она для себя сделала, интересно?»

– Надо будет купить тебе подарок.

«Что? Спустя одиннадцать лет?»

– Что же насчёт призраков? – аккуратно поинтересовался Майк.

– Призраки? – словно бы не понимая вопроса, переспросила Нэнси, – ах да, ты про того полтергейста, что нам досаждал.

– Да-да, я о нём.

– Видишь ли, это оказался вовсе не полтергейст, а старый приятель-маг Эдмонда. Он раньше работал в разведке, но его отозвали. Стас так просто решил пошутить над ним, по старой дружбе.

«Стас? Это тот самый Стáнислав, про которого я подумал?»

Но Майк отбросил эту мысль и стал слушать дальше.

– Но вообще-то призраков тут полно. Сам понимаешь – замок кишит предками Ланкастеров. Так что мы тебе всё равно заплатим. Поймаешь пару штук, порадуешь старика Эдмонда. Можешь оставаться тут, на сколько захочешь. Мы тебе отдельную спальню выделим.

– Это лишнее, я ведь могу и в отеле ночевать.

– Вот чудак. На Хандрозе нет отелей. Так что твоя спальня будет по соседству с Вольфом – это самая тёплая часть замка. В целом, можешь приступать к работе уже хоть с этой секунды, а можешь с завтрашнего дня – тебя никто не гонит, потому что ситуация не экстренная.

– Я предпочёл бы начать сегодня, но чуть позже. Мне нужно обследовать замок, разобраться в обстановке.

– Тогда Эммануэль тебя проводит. А мне надо бежать на слушания народа – скоро начало.

***

Комната Майка оказалась небольшой, унылой и серо-белой, как и весь замок. Возможно, это была гостевая комната, но вполне могла принадлежать кому-нибудь из слуг. Майк не жаловался – ему приходилось ночевать и в местах похуже. А здесь было вполне сносно: металлическая койка и такой же шкаф, скорее напоминающий высокую тумбочку.

«Даже не вся мебель ледяная».

К ледяному декору интерьера Майк притрагиваться не стал: побоялся, что тепло рук сразу же растопит причудливые фигурки и часы. Камина здесь не имелось, и парень подумал, что неплохо было бы собрать из подручных средств подобие мангала, чтобы не окоченеть ночью.

Распаковав свои немногочисленные вещи, он сразу же вытащил и коробку со своим верным орудием, которое пока что находилось в разобранном виде. Майк решил, что займётся сборкой позже, а пока решил осмотреть, что же ещё есть на этом этаже по соседству. Он рассчитывал на то, что найдёт комнату Вольфа Ланкастера сразу, ведь Нэнси упоминала, что тот обитает где-то неподалёку. Но, то ли она запамятовала, то ли ошиблась, комната Вольфа явно находилась в другом месте.

Порыскав по этажу, Майк не нашёл что-либо для себя интересное. Даже малюсенький призрачек не проплыл над головой. А комнаты были по большей части нежилые – подсобные помещения или вовсе запертые. Впрочем, удача Майку всё же улыбнулась. Возвращаясь назад в свои покои, он чуть было не налетел на внезапно распахнувшуюся дверь и на человека, бодро выходившего из неё. А если быть точнее, то ундину: Майк чуть не столкнулся лбами с Лилианной Ланкастер – женой Вольфа!

Девушка громко вскрикнула, словно бы увидела мышь и испугалась, но затем напустила на себя важный вид, расправила плечи и надменно посмотрела на юношу. Майк сперва растерялся, но затем поклонился и пробормотал:

– Прошу прощения, Ваше Высочество.

Лили ничего не ответила. Майк украдкой поднял взгляд. Девушка так и продолжала стоять, изучая его. Тогда он выпрямился в полный рост и отступил, давая ей путь. Лили вдруг потупила взгляд, убрала прядку за ухо и прикусила губу, но с места не сдвинулась.

«Мне сейчас показалось, или она смутилась?»

– Я… не смею вас задерживать, царевна Лилианна, вы можете… – он запнулся, – идти, куда шли.

«Как всё-таки грубо получилось. Ну я и остолоп!»

– Я шла в душ.

Майк почувствовал, как её слова вогнали его в краску. «Мозг, только не представляй ничего».

– Но вообще-то уже передумала, – сказала Лили. – Знаешь, тут на Хандрозе голову моешь реже. Потому что под ледяной водой это делать очень уж неприятно.

– Тут даже вода ледяная? – не удержался Майк.

– Угу. Варвары какие-то. Как будто застряли в Средневековье.

– Я заметил. У них… у вас нет даже электричества.

– Есть, – вздохнула Лили, – но только на космической станции. И фермах. Больше нигде нет. Но я нашла обходной путь, – девушка хитро улыбнулась и достала из кармана брюк смартфон. Нажала на кнопку, и экран загорелся.

– И он не разрядился?

– Нет, ведь я заряжаю его сама.

Лили вытянула указательный палец, и на его кончике Майк увидел крошечный разряд тока.

– Простите, Ваше Высочество, за дерзость, но… вы не могли бы поделиться током и для моего девайса?

Девушка звонко рассмеялась, и поманила Майка рукой в свою комнату. Волшебник сперва колебался, но потом решил, что раз зовут – надо идти.

– Это ещё что, – сказала она, – прикрывая дверь. – Я вот вай-фай могу раздать.

– Серьёзно?

– Ага. Я купила Ф.А.В.-ианский роутер, который тянет даже сюда сеть. Но для него тоже нужно электричество. Сейчас скажу пароль.

Лили села на край тахты у туалетного столика, что стоял у выпуклой стены и принялась активно клацать по экрану. Майк огляделся. Эта комната была в сотню раз лучше его и действительно походила на царские покои. Тут было много импортной мебели, сделанной не изо льда или металла, а даже из дерева, крашенного в белый цвет. Много различных мягких подушечек, игрушечек и розовые занавески на окнах. А ещё тут был камин, правда, он не был зажжён, отчего комната всё равно казалась неуютной и холодной.

– Почему вы не разожжёте камин?

– Давай на «ты»?

– Хорошо, ты.

Царевна опять рассмеялась, прикусила язык и протянула Майку телефон, на экране которого виднелась абракадабра из букв и цифр вперемешку.

– Сеть – «Lilych_ka». А камин не разжигают по велению твоей мамаши.

– Почему?

– Она считает, что меня нужно воспитывать в суровых условиях, а то Дельта меня избаловала якобы, – фыркнула девушка. – По той же причине я обязана буду проторчать здесь всё лето и, возможно, перейти на домашнее обучение. То есть, я вряд ли уеду в Бенефицикс в сентябре и не пойду в Нубиториум. Твоя мама считает, что это сильнее сблизит меня с мужем. – Лили покачала головой. – Видишь, как мы близки? Просто опупеть, как близки. Прямо единое целое. Настолько любим друг друга, что спим в разных комнатах.

Майк только сейчас заметил, что кровать, пусть и большая, рассчитала только на одну персону – по количеству подушек у изголовья.

– Это… нормально, наверное. Вы же, ну… сама понимаешь… у вас большая разница в возрасте.

– Как думаешь, сколько ему?

– Ммм, девять?

– Как бы ни так. Двенадцать.

– С-серьёзно?

Майк попытался вспомнить, как вообще выглядит Вольф. По телевизору его показывали как бледного, нездорового на вид мальчика, очень худого и маленького.

– Так что у нас, считай, три года разница, если округлять. Не такая уж и большая. Но ты чертовски прав, по развитию я дала бы ему не больше девяти. Не только физически.

– Так в чём же суть твоего заточения здесь в итоге? Что преследует царица?

– Открою тебе небольшую тайну, почему твоя мамаша так сильно хочет, чтобы мы были близки с Вольфом. Вольф… Если кратко, то он импотент. Не знаю, это он просто маленький или у него от природы такая проблема.

– Я не совсем понимаю, причем тут ты?

– Она хочет это доказать очень простым способом и сместить меня. Мы должны делить супружеское ложе не меньше года каждый день, чтобы потом, когда я не забеременею, она получила бы разрешение на диагностику у придворного лекаря или даже, возможно, в клинике Дельты. В общем когда Вольфу поставят официальный диагноз, то она легко меня подвинет своим маленьким сыночком как единственным нормальным наследником.

– А почему ты… даже не пыталась?

– С ума сошел? Я не буду с ним спать. Я же не педофилка какая-нибудь. Да и он и сам не хочет. Мы с ним договорились, что я буду давать ему конфеты каждый день, а он будет распространять слухи о том, что у нас все нормально.

– Но спите вы все равно в разных комнатах.

– У него там дубак. Я не могу.

– Да и у тебя здесь тоже не теплынь. Почему сама не разожжешь огонь?

– И как я это сделаю? В такой холод даже искру создать не могу.

– Вот в чём беда. Что ж, давай я попробую помочь.

С этими словами Майк встал напротив камина, сосредоточился и точнёхонько в центр дров запустил огненный шар. Древесина вспыхнула ярким пламенем. Лили слегка взвизгнула, но затем успокоилась и, как заворожённая уставилась на огонь.

– Это было круто.

– Советую раздобыть где-нибудь уголь, потому что у вас на Хандрозе древесина – редкое явление.

– Да-да, конечно, – сказала Лили, но Майк был уверен, что она прослушала.

Девушка уже подползла поближе к пламени, протянув руки, уселась прямо напротив очага. Жар отсвечивал на её нежной коже розовым оттенком. Парень смотрел на ундину в профиль, и отметил, что внешняя схожесть с сестрой пусть и была, но всё же неяркая. Хотя они с Лулу были близнецами. Может, виной тому был макияж, цвет волос или причёска.

Лили полностью забыла о существовании постороннего в её комнате, а Майк внезапно почувствовал урчание в животе и решил, что неплохо было бы именно сейчас убраться восвояси и отправиться на поиски съестного.

Но, отступая, парень немного не рассчитал пространство и врезался спиной в стену с глухим стуком. Это сразу привлекло Лили. Она всплеснула руками, вскочила с коленей.

– Как же я так забыла! Отпотчевать дорогого гостя. Она бросилась к прикроватному столику, открыла ящик и извлекла бутыль вина и два бокала на тонких ножках.

– Ой, я не пью… – начал было Майк, но Лили не дала ему договорить.

– То есть, как это не пьёшь? – она откупорила пробку и понюхала горлышко с довольным видом. – Да это же вино с Фудландской⁷ винодельни. Такое достойно находиться на столах только самых знатных персон. Лучшее вино во Вселенной, не побоюсь это сказать.

– Совсем не пью, – Майк сложил руки в замок за спиной и плотно сжал губы.

– А-а-а, ты болеешь, что ли? На этих, на антибиотиках сидишь?

– Что? Да нет, не болею я ничем.

– Тогда что с тобой? На бодибилдера не похож. Или ты что, уже закодироваться успел?

– Да ни отчего я не кодировался. Просто не люблю алкоголь.

– Так, ты что, из этих, из светлячков, что ли?

– Не понял.

– Из светленьких. Из светлых магов.

– Ну, наверное, – Майк только сейчас об этом задумался. – Раз мой папа был светлым магом, то и я, наверное, тоже.

– Что за бред? Мы сами выбираем, кем нам становиться.

– То есть, как? Кто это сказал? Магия не передаётся по наследству?

– Передаётся только способность ею владеть, но не силы. Вот, например, твой папа какой стихией преимущественно владел?

– Кажется, воздух.

– А ты?

– А я… не знаю, пока не определился.

Вопросы царевны ставили Майка в тупик. Он никогда не задумывался о том, какая у него сила. Если бы он знал, было бы проще выбрать направление, в котором стоило развиваться.

– Мне кажется, что огонь. Но тоже не могу так с ходу сказать. Меня просто впечатлило, как смог ты растопить камин в этой морозной клоаке. – Подумав немного Лили всё же убрала второй бокал обратно в ящик. – Мой папа лучше всего владеет магией воздуха, как и твой.

– Правда? Но ты же ведьма воды, ну, то есть, льда. Хотя, возможно, это из-за того, что твоя мама – сирена, а бабушка…

– А бабушка обладает преимуществом в магии земли.

– Офигеть! – только и смог вымолвить Майк. Он-то думал, что семья Хэтчер – полностью все маги воды.

– Так что и ты можешь пока покопаться в себе и решить, что же всё-таки для тебя ближе. Сразу говорю, я не жалею, что выбрала тёмную сторону. А Нубиториум – прекрасная школа.

– Ты ведь скучаешь по ней?

– О да, по атмосфере и по колдунам, что там учатся. Да, Нуб остаётся школой-интернатом, как ни крути, и виделись с семьёй мы только на каникулах, да и посещать нам разрешалось только отдельные районы Бенефицикса. Но всё равно даже там свободы было больше, чем здесь. Тут я просто схожу с ума взаперти, без возможности связи с внешним миром.

– Почему ты не позвонишь и, например, не попросишь родителей тебя забрать?

– Они откажутся, потому что не хотят межпланетных конфликтов. Маме и так дался с трудом этот союз. К тому же, если Нэнси пронюхает, что я кому-то звонила, она узнает, что у меня есть телефон, и непременно его отнимет. Я не хочу терять контакты и доступ в интернет. Тогда я совсем рехнусь. Уже половину библиотеки прочитала.

– Представляю, как тебе должно быть грустно и одиноко. Не хватает живого общения.

Лили подбежала к Майку. Её глаза горели. Она схватилась за плечи парня и возбуждённо произнесла:

– Да-да, это именно то, что я хотела тебе сказать!

Повисло неловкое молчание. Наконец Лили спохватилась.

– Прости, что я вот так набросилась и что вывалила всё это на тебя, мне просто… – она отвернулась и запрокинула голову.

«О нет, она что, плачет? Почему меня всегда окружают плачущие женщины? Я не знаю, что делать».

Лили вдруг снова развернулась и кинулась Майку на грудь. Макушкой девушка едва доставала до его ключицы, и волшебник вдруг растерялся, осознав, какая она маленькая.

«Та-ак. Ну и что мне с этим делать? Обнять? Она же царевна! Оттолкнуть? Но она же царевна!»

Так Майк и остался стоять, не имея представления, что делать с плачущей женой царевича. Только бы сам Вольф не услышал!

– Почему ты меня не утешишь? – пробурчала Лили.

– Я… э-э-э… не знаю, как, миледи.

– А как бы ты утешил свою девушку? Или у тебя нет девушки?

– Э-э-э, ну… там тоже есть определённые проблемы. Я никогда не утешал свою девушку. Она сама как-то утешалась безо всяких последствий.

– То есть, значит, всё-таки есть, – Лили сразу же отстранилась от Майка и хитро прищурила один глаз. – Ну и кто она? Точнее какая? Расскажи мне о ней.

– Я так понимаю, тебе просто очень хочется с кем-то поболтать. – Майк сразу расслабился. – Но вообще-то я думал, что тебе известно, что я встречаюсь с твоей сестрой.

– С… Лулу? Фу! Да как с ней вообще можно даже рядом стоять? Это же ходячее недоразумение. А хотя, – Лили подмигнула парню и снова приблизилась, – я, кажется, понимаю, в чём дело. Ну-ка, признавайся, она тебе каждый день на ушко песенки поёт.

– Я слышал, как она поёт, только один раз, на первом курсе. Это были вынужденные обстоятельства. И в планы Лулу не входило кого-то привлечь, лишь напугать противника.

– Да ладно? Вот не поверю, что такому симпатяжке сдалась эта лохушка.

– Вы же близнецы, – рассмеялся Майк. – Похожи друг на друга.

– Не смей меня с ней сравнивать! Дело ведь не во внешности, а в том, как себя преподносишь. Вот по мне видно сразу благородную кровь, манеры и дерзкий нрав. А вот если бы я тебе спела?

Лили вдруг снова прижалась к груди Майка руками и пронзительно взглянула в его глаза. А затем затянула какую-то мелодию, хорошо известную сиренам Дельты. Она мурлыкала себе под нос, почти неслышно, постепенно разгоняясь в темпе и в громкости. Звуки её голоса могли тронуть за душу даже самого чёрствого слушателя, ведь у Лили было поистине ангельское сопрано.

Парень мягко, но уверенно взял Лили за запястья и опустил руки девушки вниз, таким образом слегка отстраняя её от себя. Ундина невольно умолкла.

– Не знаю, какую цель ты преследуешь, но сразу хочу сказать, что я невосприимчив к пению сирен.

– Невосприимчив? – она захлопала ресницами. – Блин! Но как такое возможно?

– Вот сам меньше года назад узнал, когда в лесу столкнулся с их пением и лесными духами, которые иллюзии пускают.

– Духи – это опять что-то из твоей призрачной карьеры?

– Нет, это что-то совсем иное, нематериальное. Но многие путают. Всё отличие в том, что призраки когда-то были живыми, а потом приобрели такую форму. Но духи – они всегда были и будут такими.

– Ясно, – как-то уже без особого энтузиазма сказала Лили. – Прощу прощения за эту нелепую выходку. Наверное, вино в голову ударило. Aperta!

Дверь, по велению волшебства, отворилась, что означало для Майка, что пора уходить. Он осторожно попятился к выходу, но всё же решил, что это невежливо вот так просто покидать покои царевны.

– А это…

– Столовая слева, как по лестнице спустишься. Тебя там хорошо накормят. Даже мясо есть.

Равнодушный тон означал, что разговор точно окончен, и Майк всё же ретировался восвояси.

Глава III

За последующую неделю Майк поймал около пяти «полуразложившихся» призраков, как он их сам называл. А именовал он их так потому, что это были полтергейсты, которые уже окончательно потеряли своё «я». Они не понимали ни кто они, ни где находятся и не видели цели для своего существования. Превращение их в плазму в некоторой степени было для них облегчением.

В итоге Майк имел в своём металлическом шкафу уже пять контейнеров с разноцветной плазмой. Чем старше призрак, тем более прозрачной она была. У самого старого была похожа на водную фракцию с чуть большей плотностью.

С матерью мальчик больше не сталкивался, да и особо не хотел. Царя тоже не видел. Но по слухам, ему становилось только хуже, несмотря на все старания любящей жены. Майк только мог догадываться о том, что это были за старания. В целом, ему было всё равно на то, что будет с Хандрозом в случае смерти царя и вступления в права регента Нэнсуаннеты. Его родным домом был город Андеадлинг, а эта планета была чужой и совершенно ненужной ему для существования.

Колдун пару раз сталкивался с Вольфом, но тот, словно был в каком-то анабиозе и не замечал никого вокруг. Его тусклый взгляд не выражал никакой заинтересованности. Майк было подумал, не пичкает ли Нэнси своего пасынка чем-нибудь? Но всё же парень старался отбрасывать такие коварные мысли и думать о своей матери в лучшем ключе, чем привык. Коли уж пришлось делить крышу одного замка. Особенно, если учесть тот факт, что Нэнси, как ни крути, а всё же оставалась оборотнем, а значит колдовать не могла. А лекарства на Хандрозе было достать сложновато даже для царской семьи.

Майк также думал о Лили и причём частенько и не только потому, что она продолжала ему раздавать интернет из соседней комнаты. Парень думал о том, что их последний контакт произошёл как-то скомкано. Отчасти он жалел девочку, что оказалась отрезана от остального мира и заперта в этой ледяной башне без возможности общения с ровесниками и друзьями. Ему было стыдно за тот неловкий момент, и он думал, что мог бы подружиться с ней и самому чуть скрасить время своего пребывания. И наконец на шестой день пребывания на Хандрозе он решился постучаться в комнату царевны.

На удивление, девушка сразу отворила ему, не покидая своей постели.

– Входи, – вяло пробормотала Лили.

– Ты заболела? – нахмурился парень.

– Не-е-е, перепила скорее. Похмелье, – она демонстративно схватилась за висок.

– А-а-а. А я тебе хотел предложить выпить вместе.

– Серьёзно? – Лили сразу оживилась и привстала. – С чего вдруг передумал?

– Попробовать хочу. Только чуть-чуть. Ну, и в качестве примирения. Ты любишь это дело, так что почему нет?

– Что за примирение?

– Мне показалось, я тебя как-то обидел в тот раз.

– Ай, не бери в голову. Это женская дурость. Ты поэтому стеснялся заходить ко мне всю неделю?

– Наверное, да.

– Но я тебе всё равно налью, если хочешь. Пару капель. Уверяю, тебе понравится.

Девушка потянулась к тумбочке и снова вытащила бутыль с бокалом. Действительно плеснула Майку буквально пару глотков.

Майк осторожно взял бокал, поболтал жидкость, как он видел, делают это дегустаторы, слегка понюхал и удивился. Когда он был оборотнем, его всегда воротило от резкого и терпкого запаха алкоголя. Он напоминал мальчику сгнившие фрукты, и поэтому Майк никогда не понимал, почему другие взрослые оборотни так любят выпивать. Колдун слегка пригубил напиток. Слегка кисловатый привкус, но оказалось даже слаще, чем он рассчитывал. И ему даже понравилось! Он с уверенностью отпил глоток побольше. Лили во все глаза наблюдала за ним.

– Ну и как?

– Довольно приятно. Думал, будет хуже. Ты меня удивила.

– А я говорила же! Подлить ещё?

Майк уже успел осушить бокал полностью и с готовностью подставил пустую ёмкость.

– Если это не намерение меня споить, то давай.

Лили, подавив хитрую улыбку, послушно налила гостю ещё вина. Так они просидели около часа по земному времени, болтая обо всём на свете. Алкогольный напиток немного согрел Майка и расслабил, так что всякое смущение перед царевной пропало. Лили рассказала ему подробнее про Нубиториум и своих школьных друзей, про Бенефицикс, на котором юноша никогда не был, про свою семью и детство. Майк слушал внимательно. Жизнь Лили была полной противоположностью его собственной.

– А у тебя как детство прошло? Были какие-то запоминающиеся моменты?

– Да, там и рассказывать особенно нечего, – стушевался парень. Ну правда, не про приют же рассказывать!

– Да я не поверю. У вас, землян, более интересная красочная планета. Такая зелёная и голубая. На Дельте же все песочно-жёлтое с редкими оазисами. Про «разнообразие» Хандроза и говорить-то нечего.

– Ну, если описывать природу, то, конечно, у нас красиво. С приёмными предками я ездил на море пару раз, в Черногорию и Хорватию. Там есть на что посмотреть.

Майк немного рассказал про пляжные отдыхи с приёмной семьёй, опуская, конечно, моменты издевательств Аустина, родного сына приёмных родителей. Теперь настала очередь Лили слушать и восхищаться.

– Мы с тобой такие разные, – сказала девушка, когда волшебник закончил. – И в то же время в нас есть что-то общее.

– Да, в конечном итоге, мы оба оказались не нужны собственным родителям, – вдруг сказал Майк. Фраза нарисовалась сама собой, словно была такой очевидной. Но парень заметил, как сильно это расстроило Лили. – Прости, – он легко тронул её за руку.

– А знаешь, плевать. Плевать, что я лишь разменная монета для матери, плевать, что тебе пришлось пережить. Мы выросли достойными существами, несмотря ни на что. И мы есть друг у друга.

Майк почувствовал её горячее дыхание совсем близко от своего лица. Странно, но это не вызвало отторжения, скорее, позабавило и родило мысль: «Как интересно. Вроде ледяная ведьма, а такая горячая».

Волшебник не стал сопротивляться ни жаркому поцелую, ни быстрым шаловливым рукам, что стянули с него рубашку и принялись елозить по спине острыми ноготками. И даже когда Лили потянулась к ширинке его джинсов, Майк послушно откинулся спиной на роскошную кровать. Голова гудела, особенно в области висков, и когда парень лёг, он понял, что покатый потолок вдруг начал вращаться влево и вправо по очереди. Юноша закрыл глаза. Так стало даже лучше, приятнее, хотя и завертело гораздо сильнее. Перед глазами проносился калейдоскоп из ярких цветных вспышек. Он смог полностью сосредоточиться на своих ощущениях.

Лили творила с ним какую-то магию: она заставила его почувствовать такое возбуждение, которого волшебник ещё не испытывал ни с кем. Даже с Лулу, о которой в этот момент он, конечно же, не думал. Желание полностью овладело его телом и сознанием. Состояние некой эйфории постигло парня, когда ундина села на него сверху и слегка щёлкнула по носу, заставляя открыть глаза и посмотреть на неё.

Лицо девушки виделось ему чуть размытым в полумраке спальни, но зато образ её тела, находившийся прямо напротив, поражал сознание. Эта прекрасная мраморно-белая кожа, великолепные изгибы. Майк протянул руки, но Лили легонько хлопнула его по пальцам и рассмеялась.

– Я лучше знаю, что нужно делать, поверь.

И Майк покорно убрал руки обратно под затылок, молча наблюдая за тем, как прекрасная ундина занимается с ним любовью в замке Хандроза. Пожалуй, это можно назвать одним из самых поразительных воспоминаний.

***

Майк очнулся в темноте и сразу понял, что он не у себя в комнате. Но где? Он вскочил и стукнулся головой о притолоку кровати. Чужой.

Во мраке зрение парня подводило – нужно было посидеть несколько минут и адаптироваться к окружению. Он осмотрелся, насколько было возможно. Напротив камин, слева – прикроватная тумбочка возле окна, а на ней какая-то лампа. Интуитивно Майк потянулся к ней, чтобы включить, но немедленно отдёрнул руку. Слабенькая догадка закралась в его сознание о том, где он находился. Майк прикрыл глаза, слушая, как бешено стучит его сердце. Он опасался, что догадка эта подтвердится. Глубоко вдохнув он осмелился повернуться направо. На другой половине кровати мирно сопела царевна Хандроза, жена Вольфа Ланкастера и бывшая принцесса Дельты – Лили.

Майк снова закрыл глаза, потёр их руками до искр, но девушка никуда не исчезла, лишь перевернулась на живот.

«Чёрт, чёрт, чёрт, это был не сон!»

Он схватился за голову, затем больно укусил себя за руку, оставляя кровоподтёк. Волшебник решил, что наилучшим вариантом будет убраться восвояси как минимум из этой комнаты, как максимум – с этой планеты. Ему было стыдно и страшно.

«Если кто-то узнает? Если все узнают? Если узнает… Лулу?»

И в тот же миг сам ответил на этот вопрос: «Лулу не узнает. Я никогда не расскажу. Это слишком ранит её. А Лили… она не поверит Лили, если учесть их отношения».

Майк выскользнул из-под толстого одеяла и бесшумно спрыгнул на пол. Аккуратно повернулся через плечо, проверяя спокойствие царевны. Всё тихо. Нужно было найти все свои вещи и бежать. Майк огляделся: нашёл трусы, джинсы и один носок. Рубашки нигде не было. Осторожно нагнулся и заглянул под кровать – ничего.

«Чёрт. Лишь бы никто не увидел».

Потерю носка ещё можно было как-то пережить, но рубашка – это была довольно крупная улика, да и бежать через весь холодный коридор без верха – перспектива не из приятных. Как минимум потому, что встреться ему кто-нибудь по пути, сразу возникнут вопросы.

Майк надел всё, что мог, кроме носка (его он убрал в карман), и осторожно пошёл по направлению к двери.

– Останься, – пробурчала Лили сквозь сон.

Волшебник зажмурился и прикусил язык. «Что делать? Сделать вид, что он не слышит?» Он медленно побрёл опять к выходу.

– Куда ты пойдёшь в такую рань? Все спят.

Фразы были осознанные, хоть и сказанные заспанным голосом. Майк судорожно вздохнул и развернулся, посмотрев на Лили. Та приподнялась на подушке и прищурившись, смотрела на парня.

– Прости меня, – прошептал он, поднимая дрожащую руку вверх. – Dormis!

Тоненькая струйка света достигла кончика носа девушки, и она откинулась на подушки и захрапела, словно бы и не вставала до этого. В другой момент Майка бы это рассмешило, но тогда он просто радовался тому, что заклинание сработало. Оно в принципе было не особо эффективным. Даже продвинутые маги предпочитали использовать вместо него сонное зелье.

«Теперь нужно добраться до своей комнаты. И лучше начать собирать свои вещи уже сейчас».

Он выскользнул в коридор, и ему даже удалось бесшумно закрыть дверь. Можно было спокойно выдохнуть. Майк развернулся, чтобы быстро пойти к себе и неожиданно столкнулся с тем, кого совсем не ожидал увидеть здесь. Пришлось даже укусить себя за руку, чтобы случайно не заорать.

Лысый, блестящий даже в темноте своей белизной идеальный череп. Морщинистое худое лицо. Кривая улыбка с острыми пеньками гнилых зубов. И тёмные, не сулящие ничего доброго, глазки.

Майк остановился, как вкопанный, не зная, что предпринять. На какой-то миг парень даже забыл, что стоит полуголый – так сильно его обескуражила внезапная встреча. Волшебник шумно втянул носом воздух, медленно выпуская свою руку из хватки зубов. И учуял едва уловимый запах чего-то странного, нетипичного для замка Хандроза.

– Ш-шоколад? – удивлённо прошептал Майк.

– Это, мой юный друг, олеандр, – ответил ему Стáнислав Макгроу. – Надеюсь, вы хорошо посещали уроки ботаники в вашей школе и знакомы со свойствами данного растения. Потому что таким образом вы избавите меня от пространной дискуссии на эту тему.

Волшебник принялся цепляться за хоть какие-то знания, полученные от госпожи Итхок, но никаких положительных синонимов к олеандру Майк подобрать не мог.

– Это… ядовитое растение?

Макгроу приложил указательный палец к губам, растянув их в улыбке.

– Если не хотите стать мишенью для заклятия безмолвия, лучше держать все мысли при себе. Мы ведь не на уроке. – Бывший преподаватель осторожно приподнял прозрачную бутыль с обрезанной веткой растения, на которой красовались три ярко-розовых бутона. – Невероятно красивый цветок, правда? Кто бы мог подумать, что ваша матушка так сильно увлекается подобными экземплярами.

Майк смотрел на лицо Макгроу сквозь выпуклые стенки вазы, отчего создавалось впечатление, будто глаза мужчины стали в два раза больше и разъехались в разных направлениях от носа. Выглядело это жутко.

Макгроу чуть сместил голову, уставившись на Майка.

– Я думаю, нам с вами стоит достичь некого согласия о взаимном неразглашении об увиденном.

– На что намекаете?

Мужчина недовольно цокнул языком и повертел бутыль с цветком в руках.

– Осторожнее, мой юный друг. Вы знаете, что достаточно лишь нескольких десятков микрограмм яда из сока этого чудеснейшего растения, чтобы вызвать тяжелейшие нарушения в работе дыхательной и сердечно-сосудистой систем? А цветочка тут три, – он демонстративно посчитал, указывая пальцем на каждый бутон. – Надеюсь, вы понимаете намёки. К тому же, не думаю, что вы так сильно жаждете огласки вашего ночного проступка.

Майк почувствовал, как краска приливает к лицу. «Неужели всё настолько понятно?»

– И не думайте, будто я поверю, будто вы решили прогуляться в такое время до королевской ванны в одних брюках. – Майк всё ещё не осмелился взглянуть мужчине в глаза. – Думаю, мы договорились. Вы не видели меня, а я не видел вас.

***

– Ты уже уезжаешь?

Майк поймал за оставшиеся несколько дней ещё пять полтергейстов. Он усиленно бегал по всему замку, забираясь в такие потайные места, чтобы отвлечься от недобрых мыслей, заползающих в его разум. Парень не хотел лишний раз сталкиваться с Лили. Он понимал, что поступил некрасиво по отношению и к ней, и к своей девушке. А ещё он ломал голову над тем, как Макгроу удалось выжить после казни на плахе, и что делает он в замке с олеандром. Для кого предназначался убийственный сок комнатного растения?

Нэнсуаннета стояла перед пластиковыми кейсами, которые её сын поставил перед ней на ковёр, чтобы доказать, чем он занимался всю эту неделю.

– Я поймал бóльшую часть из обитавших полтергейстов. Здесь самые старые и буйные, которые больше вас не побеспокоят, – Майк счёл нужным поклониться царице. – Призраков в замке полно, и я не исключаю возможности, что любой из них может деградировать до полтергейста. Однако пока вашему жилищу ничего не угрожает.

Последняя фраза была дежурной – Майк всегда заканчивал ею любую беседу с заказчиком после того, как работа была выполнена.

Нэнси бесстрашно прошлась вдоль контейнеров, скосив глаза, чтобы сделать вид хоть в какой-то заинтересованности в работе.

– Может, поймаешь всех призраков? Даже тех, которые не полтергейсты.

– Увы, Ваше Величество, это сделать невозможно. Любой призрак – это личность, это душа бывшего живого существа. И вряд ли оно захочет превратиться раньше времени в сгустки плазмы.

В ответ царица лишь вздохнула, тряхнула головой, так что все её золотые украшения забрякали в ушах и на шее единовременно. Затем она подошла к стене и, стукнув ладонью по нужному месту, о котором знала только царская семья, спросила:

– Какую сумму нужно тебе дать?

– Сколько велите, столько и приму, Ваше Величество. Вам оценивать мою работу.

Тем временем перед волчицей открылся тайный проход в казну. Когда женщина повернулась к волшебнику спиной, он украдкой заглянул внутрь и увидел там несколько десятков огромных сундуков и несколько полок с металлическими сейфами.

Майк лишь представил, какие суммы могут находиться внутри. В голове его десятикратно умножались шестизначные числа. Он мысленно присвистнул.

«И что, им жалко каких-то четыреста золотых монет на подключение нормального вай-фая и ещё тысячи на электричество и горячую воду?»

Мальчик не очень ясно представлял себе экономику такой планеты как Хандроз и понятия не имел о том, на что могут идти расходы. Видимо, на таких вот призраколовов, как он.

Царица вынесла ему мешок монет. Судя по всему, он весил немало, так как волчице пришлось тащить его обеими руками. Женщина протянула Майку горловину мешка.

– Как думаешь, сколько там?

– Пять-шесть тысяч?

– Сто одиннадцать тысяч девятьсот шестьдесят золотых.

У Майка чуть не отвалилась челюсть. Это были неимоверные деньги, на которые он мог спокойно жить год, а то и два, абсолютно не работая и при этом оплачивая собственное жильё. Работа ловцом призраков была прибыльной для него, но не настолько. Он мог спокойно брать за вызов до тысячи золотых монет, и это были хорошие деньги. Но сто с лишним тысяч? Такое Майк видел впервые.

– По одиннадцать тысяч сто девяносто шесть монет за каждого полтергейста. Всё, как ты любишь – неокруглённое число.

– Это… это всё реальное золото? – Майк даже отступил на шаг, не осмеливаясь взяться за мешок.

– Посмотри сам и убедись в этом. Все монеты отлиты из чистейшего золота, международная чеканка, так что конвертировать в Андеадлинге нужды не будет. Тебе помогут транспортировать домой эту награду. Не думаю, что ты даже магией сможешь это перевезти на Землю. – Нэнси щёлкнула пальцами в воздухе, призывая слуг. И неожиданно подмигнула волшебнику. – Увидимся после совершеннолетия, сынок.

Глава IV

несколькими месяцами ранее

Голова гудела, словно внутри поселился рой пчёл, да не простой, а организовавший там собственную вечеринку с водным поло. Тобиас приоткрыл один глаз. Темно. Тогда он приоткрыл второй глаз – тот, который обладал ночным видением. Всё равно темно. Подавать признаки жизни было опасно, ведь бессмертный не знал окружающей его обстановки. Можно было бы воспользоваться способностями демона, просканировав помещение. Но тот, кто притащил его сюда, наверняка должен знать и о том, кто он такой, и о его способностях.

Однако долго рассуждать Тобиасу не пришлось, ведь в момент с него сорвали ткань, закрывавшую лицо, и в глаза ударил свет сотни свечей, стоявших в кандилах⁸. Тобиас машинально втянул носом воздух. Удивительно, но, наверное, он был единственным бессмертным, способным пользоваться своей «оболочкой», как и простые смертные. Потому что пришёл в этот мир не по своей воле или воле кого-то из бессмертных.

– Живой, значит, – услышал он над ухом хорошо поставленный мужской голос.

Тобиас попытался встать со стула или развернуть свой корпус, но обнаружил себя связанным по рукам и ногам. Чем? Что может связать бессмертного?

Юноша запрокинул голову наверх, надеясь разглядеть что-то, и взгляд его зацепился за невероятной красоты витражный потолок, куполообразной формы.

Кандила. Витражи под потолком.

Где-то эхом раздалось звучание органа.

Орган. Храм. Я в храме или в церкви.

От мысли стало смешно.

Тот, кто меня привёл сюда, надеется, что меня ослабит молельное место смертных. Вот только он не учёл, что я неверующий.

– Тебе смешно, демон?

Тобиас почувствовал тепло у правой щеки и краем глаза заметил, как чьи-то дрожащие пальцы придерживают ещё одну маленькую свечку. Мужчина склонился над бессмертным так, что Тоби наконец-то стало понятно, кто перед ним. Незнакомый человек с расширенными от страха глазами и смертельно бледным лицом. Лёгкая щетина на подбородке, влажные патлы прилипли к худым щекам.

– Ты знаешь, кто я такой?

Мужчина, не дожидаясь ответа, убрал свечу и встал перед Тобиасом. Его шаги гулко отдавались в просторном помещении храма. Из-за тени, падающей от свечей позади, фигура казалась мрачной и внушительной.

– Меня зовут Виктор Куракин. Я занимаюсь тем, что дарую силу тем, кто её лишился или был лишён с рождения по ошибке.

Ну а я-то тут причём?

– Тебе, наверное, интересно, зачем я привёл тебя сюда, да ещё и таким отнюдь не мирным способом. Я просто надеюсь, что мы станем сотрудничать. Проще говоря, я хочу на тебе заработать денег. А ты станешь отличной рекламой.

С чего ты взял, что я буду тебе помогать?

– С того, что ты такой же самоуверенный болван, что и я. Жестокий и алчный. Только тебе досталась от жизни невиданная сила, которой я, как сын двух колдунов, оказался лишён.

Стоп. Он что, читает мои мысли?

– И не только. Я могу многое. Человек – это далеко не самое слабое и бесполезное существо в нашем мире. Мы, люди, устали жить под гнётом всяких волшебных тварей вроде вас. Но довольно обо мне. Поговорим о тебе. Тебя именуют чудом генной инженерии. Это так или брехня?

Тобиас стиснул кулаки. Над ним экспериментировали. Он был объектом для опытов. Гибрид, имеющий ровно половину крови волшебника и столько же оборотня. Убитый серебром и поднятый из ада доселе экспериментальным образцом эликсира. Конечно, когда он очутился в Научном Институте, учёные вливали ему самые разнообразные препараты, навешивали кучу датчиков на все незащищённые участки тела.

На нём применили «цинковые пальцы⁹» – белковые структуры, которые позволяют отредактировать геном прямо в теле, не извлекая и не перенося его клетки куда-либо. Каждый такой «палец» самостоятельно способен обнаружить нужные клетки, разрезать ДНК, а система репарации сделает своё дело, вот только с ожидаемыми ошибками, которые и нужны были учёным из Андеадлингского Института. Таким образом они сперва отключили ему ДНК оборотня, а затем и волшебника.

Госпожа Александра Чеснокова – руководитель данного необычного проекта – лично занималась с Тобиасом и впоследствии помогала ему справиться с возникшими трудностями и адаптироваться к жизни как обычному человеку, наравне с психологами. Она утверждала, что просто отключила его гены и теперь они находятся в «спячке». Пообещала, что это проводилось лишь в качестве тестирования новой технологии редактирования генома, и когда-нибудь гены можно будет обратно «включить».

И наивный Тобиас поверил ей тогда. Вот только он не знал, что женщина была куплена правительством, самой королевой Дельты. Научный Институт плясал под её дудку, разрабатывая мощнейшие оружия. Но иногда был призван уничтожать другие оружия, служившие препятствием для мирной жизни жителей Дельты и Андеадлинга. И Тобиас входил в число этих угроз. Как самый опасный малолетний преступник в истории, да ещё и восставший из мёртвых с помощью запрещённых методов.

– Тебе изменили гены, но твоя сила всё ещё внутри тебя, – продолжил Куракин. – И если мне удастся найти тот триггер, что заставит твою силу пробудиться, это принесёт мне славу. Мы не скажем простому народу, что ты продукт генной инженерии. Мы скажем, что ты человек. Впрочем, ты и так ведь им являешься, не так ли?

Тобиас ожидаемо промолчал. Заявление о том, что он человек было слишком громким. И он не мог согласиться с этими словами, но не мог их и отрицать.

Куракин подошёл к парню ближе, почти вплотную, вздёрнул его подбородок вверх, повертел лицо в стороны, всматриваясь в один глаз и в другой. Тобиас следил за ним взглядом, словно надеялся испепелить этого человека. И всё же ему было интересно, из чего были сделаны верёвки, которыми его привязали к стулу. Ничто не могло его останавливать из преград, предназначенных для смертных.

– Думаю, сперва мы начнём с «шоковой терапии¹⁰». Это не самый новый метод и признаться, не я его изобрёл. Электрошоковую терапию предложили ещё в тысяча девятьсот тридцать восьмом году для лечения шизофрении. На самом деле это не так страшно, как тебе может показаться, – Куракин ещё отошёл от него и к тому моменту прикатил откуда-то железный ящик, запертый на замок. Внутри были проводки и электроды, которые он теперь перебирал и пристально рассматривал. – Я надену на тебя специальный шлем и пропущу сперва двести миллиампер. Постепенно начну увеличивать силу электрического тока до полутора тысяч. Выдержишь ли ты это? Спорный вопрос. Но, думаю, ты как птица феникс: можешь возрождаться много раз.

Конечно, Тобиас бы не умер даже от тысячекратной силы, относительно применяемой к нему, но вот жуткую боль и судороги, а то и непродолжительный паралич получить мог запросто. Его «оболочка» не была совершенной, как у других демонов. Она чувствовала боль и страдала, как человеческая, и в этом была его главная слабость.

– Вы, колдуны, думаете, что сможете заправлять всем миром только потому, что изобрели магию. Точнее даже не изобрели, ведь магия – это нечто, что существовало всегда, ещё во времена драконов и духов природы. Вы просто подчинили и структурировали свои дары. Но мы, человечество, изобрели технику, изобрели электричество. Наш разум совершеннее вашего в сотни раз. Мы – высший вид, а не вы или другая вам подобная нечисть. – Куракин аккуратно наложил зажим на одно из запястий Тобиаса. Парень дёрнулся, так что даже подпрыгнул вместе со стулом, и зажим отвалился. Лицо Виктора перекосила злобная гримаса. – Не хочешь зажимы? Будем по-другому.

Мужчина быстро вытащил всё, что было в его железном ящике и притащил к Тобиасу, бросив подле его ног. С яростью начал нацеплять на парня все электроды подряд, закрепляя наклейками. Казалось, он даже не особо заботится о правильности наложения датчиков. А в конце Виктор надел на Тобиаса шлем.

– А компьютер, – прерывисто сказал Виктор, – компьютер у меня в смартфоне. Сейчас всё происходит давно там. Даже вот такие вот… операции.

Тобиаса обуяла ярость. Он никому не позволит так истязать себя. Однажды его уже обманули, и что вышло? Он дёрнулся со всей силы. Стул опасно закачался, заваливаясь набок, но парень немного сместил точку опоры, насколько позволяли ему верёвки, и стульчик остался раскачиваться на двух ногах. Виктор неистово тыкал в экран телефона. Свет от него накладывал тени на уставшее лицо, искажая его черты и делая ещё более жутким.

– Не вздумай шутить, – мужчина кинулся к своему подопытному и резко вернул ему вертикальное положение.

Тобиас сжал руки в кулаки, пронзая ногтями кожу. Но эта боль была совершенно несерьёзной по сравнению с той, что ему пришлось испытать после. Куракин занёс руку, готовясь нажать последнюю кнопку, как вдруг парень почувствовал, будто верёвки стали ему тесны. Они настолько сильно врезались в кожу и одежду, что ткань местами прорвалась. Виктор явно не понимал происходящего, но словно завис, оценивая ситуацию.

– Я ведь ещё ничего не сделал. Уже результат? А если проведу ток, будет ли ещё лучше? – размышлял мужчина вслух.

Тобиас почувствовал пронзительный писк, идущий будто из его собственной головы. Он помотал ею, стараясь избавиться от звука. Дёрнулся и почувствовал, как одна из верёвок на руке порвалась окончательно.

– Нет, не смей двигаться! – с этими словами Виктор нажал что-то на экране, и голову Тобиаса пронзили тысячи иголок.

Обжигающая боль была повсюду, превратилась в нескончаемый монотонный поток агонии. Писк не прекратился, но зато он ослеп. Ему стало страшно, вокруг была темнота, и чувствовал он слабость. Вот-вот ещё, и он готов был освободиться, но так резко всё оборвалось. Теперь он не мог пошевелиться. Голова запрокинулась назад. Понемногу сознание возвращалось к нему. А вместе с ней и злость.

Темно стало потому, что моя голова болтается как у тряпичной куклы позади спины, а там нет свечей. Только и всего.

Он медленно поднял голову, почти чувствуя хруст позвонков в шее. Виктор, как ни странно, не обращал на него никакого внимания, продолжая пялиться в экран телефона. Возможно, он ожидал момента, когда с новой силой сможет пропустить удар тока. И вдруг перед лицом Тобиаса возник образ девушки. Уж не показалось ли ему? Бессмертный моргнул пару раз, но этот облик стал словно ещё чётче.

Девушка была полупрозрачная, и видно было только верхнюю половину её тела. Ног словно не было совсем. Она была нечёсаная, тёмные волосы её патлами свисали ниже плеч. А на лице горели огромные зелёные глаза. Впрочем, кроме них на лице больше ничего и не было. Тобиас понял, что девушка смотрит прямо на него. Но можно ли было с ней как-то связаться?

Она легко коснулась указательным пальцем того места, где должны были быть губы, словно приказывая ему соблюдать тишину. Затем подмигнула ему и… вошла внутрь железного ящика.

Груда железа взлетела вверх, перевернулась несколько раз в воздухе и из ящика высыпалось всё то, что ещё не успел использовать Виктор. Грохот привлёк внимание мужчины. Он обернулся, оцепенел от ужаса, открыв рот, попятился назад, ища глазами какое-нибудь орудие. Хотя какое орудие может спасти от летающего железного ящика?

Внезапно страх уступил место любопытству, и Виктор, спрятавшись за спиной Тобиаса, шёпотом спросил:

– Твоих рук дело? Это у нас получилось, и ты теперь маг?

Вопрос прозвучал более, чем наивно, но Тобиас понимал, что сейчас не время для шуток, поэтому просто покачал головой. Он слышал о полтергейстах, но никогда не видел и считал их не более, чем мифом. Полтергейсты не отдают отчёт своим действиям, ведь они потеряли себя как личность, их сознание деградировало до состояния необъяснимого желания причинять боль другим, чтобы люди страдали, как и эти несчастные души. Но Тобиас готов был поклясться, что эта девушка действовала осознанно.

Ящик, в который вселился полтергейст, описал круг по залу храма, словно бы выискивая свою жертву. Виктора трясло, и он прошептал:

– Не выдавай меня.

Вот только этим шёпотом он сам себя и выдал. Железная коробка замерла в воздухе, хлопая дверцами, а затем медленно полетела к Виктору. Тот закричал и побежал в противоположный конец, но ящик был быстрее. Пока Виктор отвлёкся на преследовавшего полтергейста, Тобиас занялся тем, на чём остановился. Осторожно отбросил верёвки с левой руки, посгибал пальцы. Что-то определённо в нём поменялось. Хотя, может, он ещё не оправился от потрясения после тока?

Свободной рукой он теперь легко мог распутать верёвки со второй руки и с ног. Где-то близ паперти раздался оглушительный крик и жуткий грохот, откатившийся эхом под высокими сводами храма.

Тобиас встал и посмотрел на витражи стеклянного потолка, изображавшие сцены из Библии, и подумал о том, что решит тот, кто остался в храме на ночь. Ведь кто-то играл на органе. А тут убийство, притом умышленное.

Его руки были умыты кровью уже не одной жертвы. Но ещё никогда ему не помогал в этом полтергейст.

***

Удивительно, как быстро может распасться личность человека, если сам человек не прикладывает силы к её сохранению.

Тобиас помнил Сару Крейвен как скромную первокурсницу ИШДОМС, юную полукровку, что была готова прийти на помощь любому и никогда не акцентировала своё внимание на себе. Она была осторожна, умна и необычайно талантлива. Бессмертный помнил, что послужило толчком к их короткой дружбе – её волшебная игра на рояле.

Однажды, когда Тобиас был студентом третьего курса, его отчитал директор за очередные дворовые разборки с тяжёлыми увечьями. Парень пытался найти место для уединения и спустился в подвал, который в те времена ещё не был оборудован под территорию клубов. Бессмертный не надеялся кого-то увидеть там, но внезапно услышал чудесную классическую музыку, неизвестную ему. Оказалось, что в подвале находился старый рояль, и какая-то школьница приходила играть на нём каждый вечер.

Сара была первой, кто не побоялась его, а предложила дружить. Она считала, что нельзя судить существо лишь по внешности, нужно обязательно смотреть в душу. Эта маленькая девочка окрылила Тоби и, когда он пришёл домой, то незамедлительно поделился этим событием с матерью, которая внезапно оказалась дома. Но его ждало разочарование. Нэнси лишь посмеялась и сказала:

– А есть ли у тебя душа, Тобиас? Её нет. Ты бездушное существо. Когда ты умрёшь, то попадёшь прямиком в Небытие, то есть, тебя просто не станет.

Тогда Тобиас не понял, что такое Небытие, не придал этим словам значения. Его лишь расстроило то, что мать не приняла его мысли. Это сподвигло его замкнуться в себе ещё больше, копить свою злобу, что в конечном итоге вылилось в самые неприятные последствия. Впрочем, это уже совсем другая история.

А Сара умерла. И бессмертный знал, почему она пришла именно к нему. Он был единственным лицом, связанным с её смертью.

***

– Ты поможешь нам выбраться.

Шепот полтергейста прозвучал словно ультиматум.

Зачем? Ты ведь бессмертная, и можешь проходить сквозь стены.

– На мне… как же оно называется… проклятье! Да, проклятье, – озарение осветило бледное лицо девушки. – Я не могу покинуть храм, пока кто-нибудь из членов моей семьи не разрешит мне его покинуть.

С этими словами она покосилась на Тобиаса.

Она помнит, кто я такой. Но не помнит, кто она сама. Или блефует? Если бы блефовала, была бы в Обливиосе 11 . Но она здесь. И видимо была здесь все эти годы. Вот почему потеряла свою личность.

Тобиас наконец догадался, куда привёл его Виктор Куракин. Это был не храм. Это была старая часовня усадьбы Крейвенов, переделанная впоследствии под небольшую приходскую церковь. Семейное молельное место, которое Крейвены обогатили роскошью и красотой. По всей видимости, часовня продолжала действовать, и кто-то выходил на службу, несмотря на то что сам особняк уже который год пустовал. А лорда Балтора Тобиас убил лично.

Но как же мне ей помочь? Я сам совершенно случайно распутал себя, не ставя при этом никакой цели.

– Ты не просто освободил себя. Ты почти превратился. Давай, волчонок, сделай это ещё раз, и мы свободны.

Тоска больно сдавила грудь. Волчонок. Только Саре он позволял себя так называть. Только она знала его маленький секрет о том, куда он отправлялся раз в месяц. Она тоже гибрид, и поэтому они оба нашли утешение друг в друге. Две неприкаянные души, отвергнутые родителями.

В носу противно засвербело. Но он не заплачет. Он не позволит амфоре в Адском Хранилище ещё больше наполниться слезами дьявола. Никто не должен больше готовить этот ужасный эликсир, нарушающий законы жизни и смерти.

– Кстати, об этом. Некий господин Колин Крейвен сейчас разве не должен пытаться оживить свою возлюбленную?

Тобиас вдруг вспомнил события месячной давности, как будто это было вчера. Призрак. Руна. Брат, мечтающий её заполучить. Смерть отца. И сейчас у Колина в руках то, что может помочь ему навсегда изменить не только собственную жизнь, но и судьбу всего мира. Если у него получится.

У него не получится.

Судороги сковали тело Тобиаса. Он согнулся, не до конца понимая, что происходит. В глазах потемнело, а в ушах стоял звон. Мир вокруг словно начал меняться. Резкий запах ладана, крови. Скрип кровли и прогнивших половиц. Взмах крыла ворона где-то за окном. Чувства обострялись с каждой секундой. Боль пронзила всё тело и одновременно принесла облегчение. Словно прорезались те самые крылья, которые долгие годы были стянуты оковами. Только то были не крылья, а мощные лапы, покрытые чёрной, блестящей шерстью.

– Вот это да! Ты смог. Луна дала тебе силу. Даже несмотря на то, что сегодня новолуние.

Глава V

– Мы с тобой, Николас, два непризнанных существа. Отвергнутых собственными родителями и другой роднёй. Но твоя ошибка в том, что ты вечно пытаешься всем доказать, что ты чего-то стоишь. В то время как я пошла более простым путём.

Юля вела Рыжего Ника с завязанными глазами по лесу уже полчаса, и парня постепенно это начало раздражать. Вампирша обещала привести его к Властелину – самому могучему вампиру, покровителю всей рукокрылой нежити.

– Я до сих пор не понимаю, зачем ты меня ведёшь к нему. Я ненавижу вампиров и не хочу становиться одним из вас.

– Глупенький. Это потому что я тебя люблю.

Такого Рыжему ещё никто не говорил, кроме матери, разумеется. Да и она нечасто. Он остановился посреди дороги, так что Юле пришлось силой заставить его пойти дальше.

– Властелин не любит, когда к нему опаздывают.

Спустя полчаса Юля наконец развязала глаза юноше. Они очутились в сыром и мрачном месте, напоминающем склеп. Шаги гулко отдавались эхом от каменных стен и высоких потолков большого зала. Полукругом неподвижно обступили ребят горгульи, величаво сложив свои крылья и задрав головы. Рыжий Ник не удержался и тронул ладонью одну из скульптур в виде двухголовой птицы. Внезапно та встрепенулась и повернула одну из своих голов в сторону мальчика. Тот невольно заорал, но Юля наступила Рыжему на ногу, переключая его внимание.

– С ума сошёл? Мы потревожим Властелина, – прошептала она.

Они прошли через весь зал и очутились в небольшой неосвещённой нише. Спиной к ним на каменном кресле восседал некий тёмный силуэт в широкополой шляпе с пером. Юля сразу же преклонила колено и попыталась заставить Рыжего последовать её примеру. Однако тот не шелохнулся. Вот ещё! Станет он пресмыкаться перед упырём.

– Очередной искатель приключений, – глухой, хриплый голос почти шептал из темноты. – Смертный, желающий обрести бессмертие.

Рыжий понял, что обращаются к нему, расправил плечи и смело ответил.

– Нет, я не желаю обрести бессмертие. И вообще не переношу вампиров.

Казалось, Властелина это удивило. Он слегка согнулся в своём кресле – это было слышно по хрусту его тела.

– Тогда зачем ты здесь, мальчик?

– О, великий Владыка, – подала голос Юля, – это я привела его сюда. Я решила, что ему будет полезно…

Властелин поднял правую руку вверх, приказывая молчать.

– С чего ты это взяла? Кто позволил тебе приводить в нашу обитель потомка самого Охотника?

Рыжий Ник не понимал ровным счётом ничего и просто молчал, переводя взгляд с одного на другого.

– Я даровал тебе вторую жизнь. Ты обещала быть моей покорной слугой взамен на вечную жизнь в теле юной девы. Десять лет прошло. Почти. Как ты использовала мой дар? Чем ты можешь похвастаться?

– Она убивала невинных жертв. Отлавливала их в парке и душила, а затем сцеживала кровь во флаконы. Так ведь? – Рыжий испытующе смотрел на Юлю. Та убийственно прожигала его взглядом в ответ.

– Я знаю об этом, милый мальчик. Это я её просил делать. Для себя.

– Вы? Но зачем? Вы ведь Властелин – самый могучий из всех вампиров и самый древний.

– Не просто самый древний. Я вампир-прародитель всех рукокрылых. Я дал начало этому виду нежити. Как люди произошли от Адама и Евы, как волшебники произошли от драконов и духов природы, как феи – от архифей или как оборотни… а, прошу извинить, я не знаю, от кого произошли оборотни.

– Так всё же, зачем такому могущественному существу нужны слуги для добычи крови?

– Зачем тебе, Никлас фон Кноблаух, нужна помощь госпожи Фелисити Макдуф для выполнения домашнего задания по математике?

– Затем, что я не могу сделать его сам.

– В твоём ответе кроется ещё один ответ на твой собственный вопрос.

Юля пихнула Рыжего под бок и прошептала сквозь зубы:

– Ты ставишь меня в неловкое положение. Это очень неправильная тема для разговора.

– Зачем ты здесь, Рыжий Ник? Ты ведь не просто поплёлся за этой девицей, потому что она сказала тебе. Ты хотел выяснить, кто на самом деле стоит за убийствами в Андеадлинге вот уже который год подряд. И почему полиция закрывает на это глаза. Так?

Рыжий Ник, поражённый проницательностью Властелина, просто кивнул.

– Ты верил, что Юля недостаточно опытна и умна, чтобы пойти на такое. Это ведь и неоправданные риски для неё самой: быть пойманной, сожжённой на солнце. Ты так же понимал, что простак Микаэль, твой нынешний дружок, был выставлен жертвой, кем-то по случайности обращён. Или это было не случайно? – Рыжий Ник продолжал молчать. – Теперь ты понимаешь, что это всё отнюдь не случайно. Ты видишь перед собой того, кто всё это сделал. Ну и что теперь ты намерен делать с этой информацией, теплокровный?

– Моим долгом будет сообщить обществу.

– Ты рехнулся?! – не выдержала Юля. – Властелин, вы видите, он же невменяем!

Властелин снова поднял руку и повернулся вполоборота к ним. Длинный, заострённый нос и сухие костяшки пальцев левой руки попали под тусклый свет из окна под потолком. И от кожи тотчас же поплыла небольшая струйка дыма. Властелин незамедлительно убрал руку обратно во тьму.

– Моя подопечная может быть права, усомнившись в твоих умственных способностях. Ты, видимо, действительно несколько не в себе, говоря такую фразу в логове самого опасного вампира во Вселенной.

– Вы не убьёте меня. Для этого вам придётся выйти из своего теневого укрытия, что может быть опасно для вас. Я умею наблюдать.

В ответ Властелин лишь усмехнулся. Рыжий почувствовал толику горечи в этом звуке.

– А Юля, – продолжил Рыжий, – меня не тронет. – Он с уверенностью взял вампиршу за руку. – Мы достаточно сблизились с ней в последнее время.

– С чего ты взял, что не поступлюсь со своими желаниями ради благодарности Властелина? – Юля резко выдернула руку и отошла как можно дальше от парня.

– Твоя кровь… она ведь должна быть очень вкусной. Первая отрицательная – это как раз та, которую я люблю. Но ещё больше я люблю вторую положительную, как у твоей матери, – Рыжий мог ясно услышать, как Властелин то ли облизнулся, то ли хрюкнул от удовольствия.

– Не трогай маму, – Рыжий сжал кулаки.

– Я знаю, что больше всего на свете ты любишь именно её. Но что, если я скажу тебе, что её сплошь и рядом окружают предатели?

– Невозможно. Вы лжёте. Научный Институт охраняется лучшими гвардейцами Дельты, присланными по настоянию Её Величества лично. А в научной коллегии только величайшие из умов, с каждым из которых мама знакома лично с незапамятных времён.

– Так ли ты уверен в своих собственных словах, теплокровный? Особенно, если учесть, что у королевы Дельты нет полномочий в Андеадлинге более. В чём она сама виновата. Её мягкосердечность рано или поздно не доведёт до добра. Дельте нужен жёсткий правитель, хладнокровный, способный вести народ за собой и противостоять тому же Хандрозу. Мы отделились и правильно сделали, потому что Амастелия не способна удержать сразу несколько территорий под своим влиянием.

– Я в этих политических играх участия не принимаю. Голова идёт кругом. Причём здесь вообще это?

– Притом, что все твои хвалёные гвардейцы точат пики на своей родной планете, а Научный Институт охраняется людьми. И возможно, не просто людьми, а теми, кому доверять бы и не следовало.

Рыжий Ник вдруг впервые за долгое время почувствовал тревогу. Он был уверен всегда, что его маме ничто не угрожает, но слова Властелина его напугали.

Внезапно вампир встал с кресла и осторожно, чтобы не попасть в участок света, прошёл вдоль стены до колонны, возле которой стояла Юля, завернувшаяся в чёрный плащ. Властелин поманил Рыжего своей костлявой рукой к себе. Рыжий неуверенно подошёл и впервые заглянул в глаза Властелина. Чёрные, глубокие, почти бездонные.

– Это забавно, что твой отец – племянник самого графа Дракулы, но в тебе нет ни капли от вампира. Зато ты унаследовал всё самое «прекрасное» от семьи, ведущей охоту на вампиров со времён процветания Османской Империи. – Властелин приподнял Рыжего за подбородок, и холод вдруг сковал тело парня. – Если ты хочешь спасти свою маму, тебе придётся стать одним из нас. Иначе – мои мальчики… и девочки тоже, конечно, сделают свою работу, уничтожив всех наследников Кноблауха. И тогда наступит настоящая эра процветания вампиров.

– То есть, умру я в любом случае.

– Да. Технически ты станешь нежитью, если согласишься на мои условия. То есть, потеряешь те способности своей плоти, что имеешь сейчас как человек.

– Но зато вы не тронете мою мать.

– Да.

– И что от меня требуется взамен?

– Ты будешь работать на меня. Как она, – он указал в сторону Юли, – как все мои детишки.

– Я согласен, – нисколько не колеблясь в решении, ответил Рыжий.

– Чýдно. Мы даже не тратили время на пустые уговоры. Юля, будь добра, неси ритуальный кубок и бокал вина. Сегодня – историческое событие. Мы сломали последнего из потомков Кноблауха.

***

Коробка с гвоздями стояла слишком высоко, чтобы достать её даже с использованием стула. Лулу тянулась изо всех сил, стоя на мысочках на шаткой треногой табуретке, и всё равно ей не хватало с десяток сантиметров. В конце концов, ей надоело, и она, плюнув, спрыгнула на пол, одновременно выкрикнув:

– Invocatorius гвозди!

Дверца отворилась, и в маленький домик вожатых летней школы ИШДОМС вошёл Оскар с ворохом свежих оструганных досок.

– Напомни мне, чем мы занимаемся? – спросил он у Лулу, которой в руку приземлилась коробка с гвоздями.

– Делаем заготовки для завтрашнего мастер-класса по изготовлению скворечников.

– В августе? – оборотень повёл бровью.

– Не моей инициативой было поставить мастер-класс на завтрашнее число, – пожала плечами ундина.

Оскар скинул все доски у стены под часами в виде совы с огромными глазами и сказал, вытирая пот со лба:

– Я на это вроде не подписывался.

– Подписался тогда, когда сказал, что тебе нужна оплачиваемая работа, пока ты проходишь испытательный срок в новом баре… как его бишь?

– «Тропический рай». И у меня не испытательный срок. Просто кто-то уволок бутылку ликёра, а списали на меня и лишили зарплаты на полтора месяца, – вздохнул парень.

– Не столь великая разница. Зря доски сложил. Подай парочку, будь другом, – Лулу протянула руку.

– Ты же колдуешь, – ехидно заметил вервольф, но всё же принёс несколько досок и уселся рядом с девушкой на корточки.

– Не все вопросы решаются магией. А иногда мне бывает просто лень.

Ундина принялась сколачивать между собой две доски под острым углом для крыши будущего скворечника, периодически откидывая непослушную прядь русых волос со лба. Оскар, недолго думая, стянул резинку с руки и завязал ей волосы. Удобно самому иметь длинные волосы – всегда что-то найдётся под рукой. От его внимания не могло ускользнуть то, что стоило ему коснуться девичьих волос, как они засветились нежно-лиловым оттенком. Но Лулу не заметила этого. Она давно привыкла к этому свечению.

– Почему бы нам не делать скворечники из фанеры? Робби и Бобби отлично вырезают. Мы могли бы попросить их просто сделать пазы в квадратных фанерках и собирать скворечники, как конструктор, чем париться вот с этой фигнёй. Ты бы даже могла складывать их с помощью магии.

– У нас мастер-класс по работе с деревом руками, Оскар. И потом, позволь напомнить тебе, коли уж ты забыл, что в нашей школе учатся не только волшебники, а существа всех разных мастей и рас. Ты бы вот смог без помощи молотка, напильника и гвоздей сделать скворечник?

– Нет. Но я всегда знаю, к кому обратиться.

– Лучше, чем вбрасывать смешнявки, помоги мне. Тогда я быстрее закончу, и мы пойдём гулять. Точнее ты меня проводишь до Арены, а я тебя – до бара.

И они принялись вместе собирать всевозможные части для скворечников разного размера.

– Как дела у вас с Мией? – спросила Лулу, когда они закончили и закрыли летний домик на дереве ключом.

– А ты не знаешь? – Оскар лихо перемахнул через перила и оказался на траве, уклонившись от вопроса. Правда, ему всё равно пришлось дожидаться Лулу, которая могла спуститься лишь стандартным способом по ступенькам.

– Вы поругались. Успели помириться?

Оскар заметно помрачнел. Сунул руки в карманы джинсовых шорт и отвёл взгляд.

– Что-то случилось? Снова поругались?

– Мы не помирились. Пока что. У Мии, видимо, очень насыщенное лето, что мы даже не списывались. Сменим тему, пожалуйста? Как Майк?

Лулу нервно хихикнула.

– Тебе будет смешно, наверное, но мы тоже почти не списывались за лето.

– Как же так? Всё нормально?

– Да, мы не ругались, как вы. Просто дела у обоих. Я сперва уехала на дачу к бабушке, и там были перебои со связью, а когда вернулась – оказалось, что Майк тусит на Хандрозе по работе. Потом там дни рождения Вейн, Лирри, друзей. Сейчас вот летняя школа и тренировки. Я не знаю, как у него дела. Надеюсь, скоро начнём снова общаться, как раньше.

– Вы ведь ещё встречаетесь?

– Мы не расставались. Так что, наверное, да. Хотя странно получилось, конечно.

– Почему не позвонишь?

Лулу остановилась посреди дороги и многозначительно посмотрела на Оскара.

– Странно слышать этот вопрос от тебя. Неужели в девятнадцатом веке было принято, чтобы девушки начинали диалог первыми?

– Не выпендривайся, ты живёшь в двадцать первом, к твоему несчастью.

Когда они почти подошли к Арене, Лулу увидела вдалеке над лесом то, что ей совсем не понравилось. Дым. Густой, почти чёрный, он клубился над кронами деревьев, стелясь пологом, и приближался к городу. Девушка нахмурилась и тронула Оскара за плечо:

– Смотри, что это?

– Не знаю, похоже на пожар, – оборотень напряжённо всматривался вдаль.

– А отчего такой может быть в лесу? Ты же лучше меня знаешь Безмолвный Лес.

– Ну, это ведь не может быть ритуальным костром сифов, правда? Если только… О нет!

– Что случилось?

– Мне бы сейчас очень пригодился Майк с Порталиусом, чтобы перенестись к дому.

– Ты думаешь, это поблизости от твоего дома?

– Это в моём доме.

Оскар незамедлительно скинул с себя всю одежду и встал на четвереньки. Через пару секунд на Лулу смотрел лохматый бурый волк. Он кивнул девушке мордой и устремился в чащу как можно скорее.

***

Пожар действительно был прямо в домике Макгайров. Горел второй этаж. Точнее, горело уже всё здание, но второй этаж уже успел обвалиться, и теперь обугленные деревяшки стен тлели, готовые рухнуть вниз, как только потолок первого этажа не выдержит напора пламени.

Оскар осмотрелся. Машины нигде не было, значит Готика успела уехать на работу. Вампиры всегда работали по ночам – такой вот уж у них был принят график, для всеобщего удобства.

Парень обратился в человека, залез в карман шортов, что тащил с собой в зубах, и достал телефон. Закатил глаза и отбросил бесполезную железку. Иногда вервольф совершенно забывал, что, отойдя в Безмолвный лес на километр от главной дороги, любая связь пропадает. Даже пожарных вызвать не получится, не то, что дозвониться до сестры. Городской телефон на проводе остался там, внутри, погребённый под остатками хижины так же, как и роутер для беспроводного интернета.

Оскар прикинул, сколько будут стоить расходы на починку, если не удастся потушить пожар вовремя. Ведь ещё придётся восстанавливать часть леса. Возможно, кто-нибудь сверху увидит пожар и вовремя вызовет службы? Поглядел в небо, беззвёздное и безлунное в эту ночь. От едкого дыма заслезились глаза, парень зажмурился. Нужно было убираться, пока он сам «не угорел».

Выбор, куда податься, был не особо велик. Макалистеры и школа. Из обоих мест можно позвонить. Но Макалистеры жили ещё глубже в чаще, а посему связь там была хуже. Чем ближе к школе, тем ближе город со всеми его благами цивилизации. Оскар сделал свой выбор и, вновь обратившись, помчался на запад, к ИШДОМС.

У обочины волк остановился, зашёл в кусты и принял привычный для горожан облик. Чрезвычайная ситуация чрезвычайной ситуацией, но пугать простой люд без повода лучше не стоит. Всё-таки люди – народ боязливый. Переодевшись наскоро в футболку и шорты, Оскар вылез и кустов и побрёл в школе, попутно набирая пожарным. Школа приветственно переливалась ночными огнями всего в нескольких сотнях метров от него. Это придало вервольфу уверенности, хотя он и так не любил предаваться панике.

В трубке послышались высокие неприятные звуки, не гудки, а именно странный писк. Оскар скривился, но не отнял аппарат от уха, хотя ему, как оборотню, было вдвойне неприятно это слышать. Оператор произнесла монотонным голосом:

– This number does not exist or was dialed incorrectly¹².

Оскар с сомнением покосился на трубку и пробормотал невидимому собеседнику:

– Вы там совсем, что ли? Я в пожарку звоню!

– А я знаю, – вдруг ответила женщина на том конце. – И сделаю всё, чтобы ты не дозвонился.

Внутри у Оскара что-то похолодело. Мир вокруг замер на несколько секунд, а огни школы больше не казались такими привлекательными. Вервольф облизал губы и, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности, спросил:

– Что вам от меня нужно?

– Ты ещё не догадался, кто я? Обижаешь. Скажи, правда, я очень убедительно спародировала оператора? Мой английский просто безупречен.

– Кто вы? Телефонная связь искажает голос.

В ответ кто-то будто чихнул, но ничего не ответил.

– Вы подожгли мою хату, так? – Оскар уже добрался до школы и ковырял ногтем краску на ограде, стараясь оставаться невозмутимым и не подаваться эмоциям.

– Что это ты ко мне на «вы»? Вроде бы близкие люди… были когда-то.

Последнее было сказано с горечью.

– Готика где?

– Понятия не имею.

У Оскара сразу отлегло от сердца. Сестра действительно на работе, в безопасности – это главное. Хата, имущество – это всё наживное.

– Но, возможно, другие знают. Те, кто пошли за ней.

– Я думаю, вам стоит заканчивать этот неудачный пранк¹³. Он вышел из-под контроля.

– Так и задумано. Кстати, через три секунды ты умрёшь. Раз…

– Что?

– Два…

Внутреннее чувство подсказало Оскару обернуться. Он увидел её, замахнувшуюся чем-то блестящим в свете уличных фонарей, разинувшую пасть, полную острых зубов, и это помогло ему отпрыгнуть в сторону. Удар пришёлся вхолостую. Клинок лишь звучно разрезал воздух. Юля выругалась.

«Обсидиан», – успел подумать Оскар. – «Откуда у неё?»

И быстро влетел за калитку, перемахнул через весь десяток ступеней парадного входа. Всё это время Оскар слышал яростное нечеловеческое рычание, идущее будто из утробы, и клацанье зубов.

«Неужели, когда я был вампиром, я тоже издавал такие противные звуки?»

Оскар влетел в холл через стеклянную дверь, побежал мимо ряда дверей, ведущих в столовую, спортзал, кабинет технологии, прямиком к небольшому ответвлению, ведущему в спальный корпус.

Рычание позади тем временем стихло, и Оскар замедлил бег и обернулся: уж не охранник ли задержал лютую вампиршу?

Но нет, охранник знай себе посапывал на посту, прикрывшись газетой, листки которой приподнимались от его размеренного дыхания. Вампирша осталась снаружи. Оскар видел её. Бесцветные безумные глаза смотрели в упор на него. Она прижалась ладонями к стеклу, её ногти царапали дверь с противным скрежетом.

Оскар остановился совсем и даже приблизился немного.

«Почему она не может попасть внутрь? Что ей мешает? Если я так легко проник, то она должна была видеть, как я это сделал. Ну, и в конце концов, она должна знать, как открываются двери. Неужели в лесу совсем одичала, бедная?»

Как бы Оскар мысленно над ней не насмехался, ему действительно было любопытно, в чём заключалось препятствие. Он взглянул снова на Юлю без капли жалости, и вдруг его осенило.

– Она вампир Властелина. Они не могут попасть в здание, пока их не пригласят войти.

Оскар злорадно ухмыльнулся и подошёл в притык к двери, даже прижался носом к стеклу. Юлю это ни на шутку разозлило.

– Впусти меня, – злобно прорычала девушка.

– Не-а, даже и не подумаю.

– Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому, – она слегка отстранилась, и её глаза вдруг засветились нежно-розовым, закрутились в разные стороны. Сперва Оскар, как завороженный смотрел на это явление, но затем смекнул, что к чему. Зажмурился, потряс головой, снимая морок, и отошёл прочь.

– Не получится. У меня иммунитет. Сам вампиром был сто тридцать шесть лет, как-никак. Меня не проведёшь.

– Ты был никаким вампиром, ты не мог гипнотизировать, – с досадой стукнула девушка по стеклу. К счастью, оно было достаточно прочным, чтобы сдержать такой напор. Оскар мысленно поблагодарил месье Лавуа и завхоза школы, что позаботились о такой мелочи.

– Зато я мог превращаться в мышку. А ты – нет.

– Р-ра-а-а! – она снова набросилась на стекло.

– Ты ещё лбом побейся, ага.

Оскар повернулся и побрёл всё же к спальням, как вдруг услышал прямо внутри своей головы голос. И он принадлежал совсем не его бывшей.

– Ты навёл на себя гнев Властелина. Он этого не забудет!

Глава VI

По пути Оскар нашёл телефонный автомат и, кинув монетку, набрал пожарным. Пришлось долго препираться и объяснять, что горит не школа, а его дом в лесу. Впрочем, Оскар сомневался, что его старания окажутся чем-то полезным. Дом наверняка к тому моменту сгорел уже дотла. И всё же это немного успокаивало совесть. Он сделал всё, что мог бы сделать в такой ситуации. Но Готика всё равно его прибьёт. Вервольф вспомнил о коллекции чёрных цветов его сестры, фамильных драгоценностях и портретах и прикусил губу. В отличие от него, Готика сильно дорожила вещами и вряд ли так легко смирится с их утратой.

Вторым действием парень решил позвонить именно ей. Сестра не брала трубку. Оскар не переживал раньше времени. Клиенты только приехали или попались привереды, которым всё не так и всё не эдак. Один раз Готика четыре часа препиралась с какой-то курицей, которой не понравился цвет тюнинга, мол, это был лимонадный, а не креповый, и требовала переделать.

***

Лулу уже лежала в постели и читала книгу при свете ночника, как вдруг в дверь постучались.

«Кто бы это мог быть?»

Ундина крайне удивилась, увидев Оскара на пороге.

– В общем так, не спрашивай ничего, мне просто негде жить.

Лулу лишь всплеснула руками, открывая и закрывая рот, как рыба. Оскар бесцеремонно отодвинул её с прохода и уселся на диван.

– Пожар всё-таки у тебя?

Лулу могла бы не спрашивать это. Вопрос казался слишком очевидным. Он прикусила язык, но Оскар беспечно ответил:

– Да, там угольки.

Оборотень скинул обувь и растянулся прямо на диване, прикрыв глаза. Он устал с этой беготнёй и Юлей, и сейчас хотел просто поспать.

– Пожарным позвонил?

– Угу. Поэтому и в школу попёрся, а не к Макалистерам.

– А я думала, тебе просто ближе.

– И это тоже.

Разговор не клеился. Лулу, настолько привыкшая к болтливости Оскара, была несколько удручена этим моментом. Впрочем, вернуться к своему чтиву Лулу тоже не могла. Вид Оскара, дремлющего на диване, отвлекал.

– У тебя всё лицо в саже, – решила подметить Лулу. – А ещё на неделе Мия приедет. Скорее всего её поселят в эту комнату.

– Рад.

– Чему? Про сажу?

– Конечно, – саркастически ответил Оскар. Лулу зачастую задавала поистине нелепые и ненужные вопросы. – Я про Мию, если что.

– Как Готика?

– Она не в курсе. Телефон недоступен. Работа.

Лулу понимающе кивнула и предложила:

– А чего ты на диване корчишься, может тебе на верхнем ярусе постелить, пока Мии нет?

– Я чумазый. И потом, это только на одну ночь. Надеюсь.

По правде говоря, Оскар понятия не имел, куда ему идти завтра. Дом был той берлогой, куда можно было вернуться, где можно было скрыться от чего угодно. Когда нельзя было попасть домой по разным причинам, он шёл на кладбище, пока работал гробовщиком и сторожем. Теперь и туда путь ему был заказан.

Спустя ещё несколько бесплодных попыток углубиться в чтение, Лулу погасила свет и отвернулась к стенке. И хотя она слышала размеренное сопение Оскара на диване, но готова была поклясться, что оборотень не спит и ещё долго не сможет уснуть.

***

С утра Лулу не обнаружила Оскара в комнате. И его скудные вещи также нигде не виднелись. Девушка вздохнула с облегчением.

Совершив утренний туалет, она спустилась в столовую, чтобы подкрепиться завтраком. Вдали за столиком у окна сидел Оскар и уныло ковырял овсяную кашу. Вервольф её просто обожал, но сегодня был явно не в духе. Лулу аккуратно подсела к нему, и оборотень выдавил из себя улыбку.

– Дозвонился Готике?

– Сама мне позвонила, – Оскар отрицательно покачал головой. – Вернулась с работы, а хаты нет. Криков было… Ты так не умеешь, несмотря на то что сирена.

– И что вы придумали?

– Ничего толком. Она поедет к своему парню, будет жить у него. Как понимаешь, мне там места нет.

– Сочувствую, – Лулу взяла его за руку, чтобы как-то поддержать. Оскар отстранился.

– Вчера я не вышел в свою смену из-за этой беготни с пожаром. Начальница будет недовольна.

– Владелец бара – женщина?

– Да. Почему тебя это так удивляет? Не встречалась с таким, что ли? По правде говоря, та ещё мегера. Скорее всего меня турнут оттуда. Не отработал испытательный срок, и уже прогуливаю без объяснения.

– Они же наверняка видели дым! И сотрудники, и посетители. Могли бы понять, что у тебя важная причина.

– А мне надо было заранее об этом сообщить, – всплеснул руками Оскар. – У нее, видите ли, все приходы и уходы под выписку. Все прогулы – под расписку. Всё «по инструкции».

– Деньги хотя бы с тобой?

– Да, – кивнул Оскар и потянулся к заднему карману, – я всегда ношу с собой свой бумажник, где лежат деньги и доку…

Глаза вервольфа округлились, его лицо исказил ужас, быстро сменившийся гневом.

– Зараза! Вытащила мой бумажник! Ну, у меня хотя бы есть фотография паспорта в телефоне. Просто теперь целый геморрой это всё восстанавливать. И денег нет.

– Кто это сделал?

– Сестричка твоя.

Оскару пришлось вкратце рассказать о вчерашнем столкновении с Юлей. Как она преследовала его и смеялась по телефону.

– Видимо, она и устроила поджог. Ну, или не она, а из этих… её сородичей, в общем.

– Что у меня за сёстры такие? – вздохнула Лулу, хватаясь за голову. – Не дают проходу простым людям.

– Знаешь, в иной ситуации, я бы сказал: «Спроси у них сама», но понятное дело, ты знаешь их даже хуже, чем я.

– Ты упомянул обсидиановый клинок. Что это?

– Это такая магматическая порода, разновидность горного стекла. Крайне красивая вещь. Чёрного цвета, при правильной огранке и подобранном освещении можно смотреть сквозь него.

– Почему она пыталась ранить тебя им? Разве вы, оборотни, не боитесь серебра?

– Да, мы его опасаемся. Но не только мы, а некоторая другая нежить. В частности, «отпрыски» Властелина. Соприкосновение с серебром наносит им сильные ожоги и боль. Конечно, регенерация помогает справиться с такими повреждениями, но всё равно неприятно, согласись. А обсидиан – ещё одна болезненная вещь для оборотня. При соприкосновении с открытой раной, она действует на нас, как яд, мешая этой ране зажить без должной обработки. Властелин очень любит обсидиан. У него много даже бытовых вещей из него.

– Да кто такой этот Властелин?

– Разве ты не слыхала? – услышала Лулу голос позади себя. – Это самый жуткий и опасный из всех вампиров. Самый древний. По легенде – он был тем, кто стал вампиром впервые с помощью магического ритуала, ещё во времена расцвета Вавилона.

Лулу пришлось слегка задрать голову, и она увидела загорелое зеленоглазое лицо своей подруги и соседки Мии Кокс. Ундина сдержала приглушённый крик радости. Девочки приветственно обнялись, и Лулу притащила ещё один стул для подруги.

– Ты так рано приехала. Вчера написала мне, что будешь через неделю.

– А то ты не рада? – хитро сощурила глазки кошечка.

– Рада, конечно рада, – ответила Лулу. Того же нельзя было сказать об Оскаре. Выдавливая из себя улыбку, вервольф муторно перемешивал молоко в чае.

– Я только с вокзала. Это небольшой форс-мажор, что я приехала чуть раньше.

– Мия, откуда знаешь про Властелина? – поинтересовался холодно Оскар.

– От матушки. Она любила рассказывать мне всякие жуткие легенды на ночь. – Она немного помолчала и, скромно потупив глаза, сказала: – Оскар, я знаю, что произошло. Мне ужасно жаль. Но думаю мы справимся, переживём это. Вместе.

Кошка протянула руку вервольфу. Тот, немного колеблясь, все же сплёл свои пальцы с её. Теперь они молча смотрели друг другу в глаза, и Лулу почувствовала себя крайне неловко. Она кашлянула, привлекая внимание:

– Оскар сегодня ночевал в нашей комнате.

– Он всегда сможет ночевать в нашей комнате, – не поворачивая головы, ответила Мия. – Никто не против.

У Лулу отвисла челюсть от такой наглости. Она даже не нашлась, что сказать, а очень зря.

– Видишь? Ты не против, значит, никто не против.

– Мне кажется, я всё же вас потесню, – смутился Оскар. – Лишним буду.

– Нисколько! Ты мой парень, мы словно единое целое. Ты не можешь быть лишним.

«А вот я могу», – с досадой подумала Лулу, но вслух этого не высказала. Она лишь надеялась, что поиски жилья для Оскара не затянутся надолго. Перспектива жить в одной комнате с парнем подруги немного выбивала её из колеи. Мало того, что Мия и так часто выгоняла Лулу «погулять» или не пускала внутрь, так теперь это будет происходить постоянно. Или ей придётся смотреть на всё, чем они там занимаются за закрытыми дверями. Неизвестно, что хуже.

Мия и Оскар уже забыли про присутствие Лулу и сидели в обнимку, сдвинув стулья как можно ближе. Кошка бесцеремонно запрокинула на вервольфа ножку, что-то мурлыча ему на ушко. Ундина решила, что больше ничего съестного она впихнуть в себя всё равно не сможет, а посему решила, что покинуть ребят сейчас будет наиболее правильным решением.

Девушка отправилась гулять. Не в лес, нет, там ей было слишком страшно. А без карты, компаса и какого-нибудь защитного оружия ещё и опасно. На магию она не привыкла рассчитывать в Безмолвном Лесу. Твари из чащи знали все её шаги наперёд.

В парк ундина тоже не пошла – должна была приехать августовская ярмарка – это означало, что там чересчур многолюдно и шумно. Поэтому Лулу просто брела по обочине в сторону Арены, изредка пропуская мимо себя автобус или какой автомобиль. Пройдя около километра, она сошла с дороги. Нашла небольшое бревно, укрытое папоротником, уселась, закрыла глаза.

Иногда Лулу хотела научиться медитировать. Она несколько раз просила научить Криса заниматься этим, но Крис говорил, что нужно очищать свой разум, отпускать все мысли. Он верил, что у неё когда-нибудь получится, но пока что, увы, Лулу не преуспела в медитации. Чаще всего её всё раздражало и отвлекало. Девушка находила ужасным даже какого-нибудь случайно влетевшего комара. И вихрь мыслей, что нескончаемым потоком захлёстывал её, стоило закрыть глаза. Быть может, она просто не умела расслабляться?

Сейчас девушка вновь попыталась сосредоточиться на чём-то отдельном. Лёгкий ветерок, шелест листвы – хоть что-нибудь, что отвлекло бы от переживаний. Тут Лулу почувствовала, как кто-то ползёт по ноге. Она слегка качнулась, но сказала себе:

– Это ты придумываешь, тут ничего нет. Просто чешется, а чесаться нельзя.

Зуд вроде бы отступил, но внезапно Лулу почувствовала резкую боль в том же месте. Она не удержалась на бревне и плюхнулась назад, размахивая ногами в воздухе, попутно прикладывая ладонь к жгущему месту.

– Чёрт, ну как же так?! Неужели клещ? – вслух произнесла она. Но посмотрев на своё колено, увидела довольно крупное насекомое. Чёрный, матовый жук с волосатым брюшком и золотыми тоненькими ножками. Он смотрел на неё большими тёмными глазами и не двигался.

– Эта жук-скарабэй, – услышала Лулу совсем близко и не поверила своим ушам. Медленно-медленно обернулась и увидела того, кого совсем не рассчитывала увидеть здесь.

– Феникс?!

Это точно был Феникс. Повзрослевший на год, сильно загоревший, ряженный в цветастый наряд. Парень раскинул руки в стороны, широко улыбаясь белоснежными зубами. Лулу кое-как поднялась на ноги и кинулась в объятия к старому однокласснику. Оба засмеялись.

– Неужели я правда тебя вижу? Это не сон? Откуда ты?

– Бил в Пакистан и Индия. В Индия подольше.

– Надолго к нам в Андеадлинг?

– Нэ знайу, – дёрнул плечами парень. – У нас сэгодня будэт ритуал. Табор хочэт вызивать Чанчи Жиширь.

– А кто это?

– Била такая цыганка когда-то. Виликий прарицатэльниц! Ми хочим узнать, чиво ажидать в будущем.

– Она умерла? То есть, вы хотите провести спиритический сеанс? – предположила Лулу.

– Нэ знать никакой спырытыческая сеанса!

– Феникс, а ты знал её при жизни?

– Нэт. Она умэрла задолго да маего раждений.

– Тогда должно быть ты не рад особо происходящему?

– Пачиму? Празднек есть празднек. Будет савияко¹⁴, шах тхулярдо¹⁵, паприкаш¹⁶, сарми¹⁷, запечённый ёж…

– Ёж? – Лулу прикрыла рот рукой. – Вы и вправду это едите? И как на вкус?

– Эта дэликатес, клювом клянус!

– А чем вы таким занимаетесь тут в кустах? – вкрадчивый голос прозвенел холодной сталью совсем неподалёку. Лулу сразу узнала этот голос. Узнала бы из тысячи, услышав за несколько вёрст. Майк. Стоял, опёршись о берёзовый ствол, недобро поглядывая на Феникса и Лулу по очереди.

– Майк! Сегодня просто какой-то день встреч.

Лулу кинулась в объятия к парню. Тепло, исходящее от него, когда она прижалась, совсем не совпадало с тем холодом, с каким Майк отстранил девушку и направился к Фениксу. Лулу поняла его. Лучший друг, которого колдун не видел более полутора лет, вдруг снова в городе. Ундина ожидала, что сейчас парни задушат друг друга в объятиях, повалят друг друга на землю, как в давние времена. Но ничего этого не произошло. Майк даже не протянул Фениксу руку.

– Что происходит, я у вас спрашиваю?

– Майк, я ушла гулять, помедитировать в лесу, а Феникс сам на меня набрёл. Случайно, наверное.

– Целенаправленно, – процедил колдун сквозь зубы.

– Э, братан, чо такой смурной? – Феникс хлопнул товарища по плечу, но Майк сбросил его руку и повторил свой вопрос. Феникс ответил: – Та я атвичаю! Иду такой с вакзала, иду, иду, никаво ни трогаю, нимношка с дарожки сошёл, ну чтобы автамабил какой ни задавыл. Ну, в натурэ, иду по лесу, бах – девющка красивий, а патом сматрю – это Лулу. Я такой, сматру, у неё на калэнкэ сыдит жук-скарабэй. Ну, я такой падхажу и каварю: «Эта жук-скарабэй!». Так всё и било, клювам клянус!

Майк повернулся к Лулу. Взгляд его смягчился, но всё равно немного ревностно оценивал Лулу.

– Вэрищ стараму другу? – с надеждой спросил Феникс, снова расставляя руки.

Майк беспокойно вздохнул и сделал шаг навстречу товарищу.

– Ай, маладэц! Вот за эта хвалю. И ещо знаишь, за что? За то, что такую тёлку отхватил, красавэц! Вах, пасматры, какой! Э-э-э, я с самаго начала знал, щто ви вмэсте будитэ, так-то!

Лулу крайне смутила речь Феникса. Она слегка отвернулась и принялась с интересом рассматривать кору дерева. Украдкой девушка заметила, что Майк тоже покраснел. «Ну, хоть не мне одной неловко».

Когда они шли к школе, Майк совсем оттаял. Теперь колдун держал её за руку, как будто не было этих трёх месяцев разлуки и этой стычки с Фениксом в лесу. Ничего не было. Сам Феникс при этом без устали болтал. И ему было что рассказать. Он описывал красочные индийские фестивали: Наваратри¹⁸, Дивали¹⁹, Дурга-Пуджу²⁰, Кришна Джанмаштами²¹, верблюжью ярмарку. Парень не забывал непрестанно восхищаться великолепной индийской кухней, обилием вкусов и ароматов, которые в Андеадлинге явно не везде встретишь.

– После досы²² с какосавай чатни²³ всё тут кажэтся такым прэсным!

– Феникс, ты будешь ходить в школу в этом году? – внезапно спросил Майк. Ребята сразу остановились. Впрочем, до школы оставалось около ста метров. Феникс задумчиво поправил красочную накидку на плечах.

– Я пака нэ знайу. Ми здэс ради ритуала, – и он повторил всё то, что рассказывал Лулу про Чанчи.

Майк нахмурился. Взгляд его стал пустым, расфокусированным, каким часто бывал, когда колдун о чём-то задумывался.

– Двухметровая дама с шестью руками позади тебя – это не она? – спросил Майк.

Лулу и Феникс послушно обернулись, но никого не увидели. Майк хлопнул себя по лбу.

– Чёрт, я каждый раз забываю, что вы не можете видеть призраков. Лулу, тебе надо почаще брать те очки, что я когда-то тебе дал.

– А ти… видишь её па-настаящэму?

Майк утвердительно кивнул.

– А ти можэш папрасит её прийти к нам на рытуал сиводня вэчером, чтобы рассказат нам о будущем?

– Феникс, она смеётся. Говорит, что не глухая и прекрасно слышала твою просьбу лично. Она придёт.

– Уже два года такое наблюдаю, – шепнула Лулу, – и каждый раз до мурашек.

***

Ребята погуляли ещё в парке какое-то время. Затем Лулу попросила её проводить до школы. Она чуть было не пропустила мастер-класс по скворечникам, к которому так готовилась весь вчерашний день!

Феникс почти сразу распрощался с ними, не доходя до школы, и побежал в сторону, где была укрыта за деревьями кибитка. Майк замедлился. Ему явно хотелось провести с Лулу побольше времени. Девушке это польстило. Но при этом волшебник странно молчал.

– Ты уже заселился в комнату? – спросила Лулу, чтобы развеять эту тишину.

– Нет. Я не буду заселяться в этом году.

– Как? – ундина сильно удивилась. – Неужели ты будешь жить с предками? – «Предками» Майк называл своих приёмных родителей, чтобы сократить.

– Нет, конечно. Мне через два месяца шестнадцать. Я почти взрослый.

– То есть, ты будешь жить… один?

Последнее слово прозвучало так, словно оно было чужим. Лулу не могла представить Майка одного в каком бы то ни было жилье, самостоятельно налаживающего всякий быт.

– Ну, вообще-то не совсем так. Я хотел… предложить тебе съехаться со мной.

Лулу промолчала. Ей нужно было время, чтобы переварить такое неожиданное предложение.

– Ты хочешь… жить вместе? Сожительствовать?

– Да. Это странно, наверное, звучит, понимаю. Может, тебе кажется, что я шучу или пытаюсь тебя разыграть, но нет. Я абсолютно серьёзно предлагаю тебе переехать ко мне. Ты можешь даже не оплачивать аренду. Моих денег хватит на все расходы.

– Не-не-не… нет. Я уже оплатила комнату в общаге. И типа, ну, заселилась. Там Мия и…

– И Оскар. Я в курсе того, что произошло. Между прочим, от самого Оскара. Как в школу пришёл, сразу в твою комнату направился, а там этот рыжий прощелыга, – Лулу почувствовала, как Майк сжал её руку сильнее, так, что у неё даже хрустнула костяшка. Девушка ойкнула, и тогда волшебник ослабил хватку. – Прости. – Парень бережно погладил пальчики ундины, а затем осторожно поцеловал тыльную сторону ладони. – Тебе ведь и самой неудобно жить с ними. Признавайся, ведь прокручивала в голове мысль о том, что будет, если увидишь Оскара в трусах, возвращающегося из душа?

– Мия бы мне выцарапала глаза.

– Но перед этим я сломал бы ему пару рёбер. Лулу, поверь, нам обоим будет спокойнее жить вместе. Тебе понравится квартира. Она светлая, двухуровневая, недалеко от школы. За аренду комнаты не переживай. Всё легко решается, надо просто поговорить с месье Лавуа на досуге.

– Я бы хотела сперва посмотреть на твой дом тогда.

– Да хоть сейчас пойдём.

– Сейчас не могу, – Лулу высвободила руку из хватки Майка. – У меня мастер-класс.

– Ах да, точно. Детишки из младших классов. Ладно, не вопрос. Можно и вечером.

– Ты хочешь этого как можно быстрее? – подняла бровь Лулу.

– Ну да, чтобы тебе не пришлось ночевать с Мией и Оскаром втроём.

– Думаю, переживу как-нибудь. Они мои друзья. Не чужие люди.

– То есть, они тебе ближе, чем я? – Майк обиженно поджал губы.

– Слушай, этот разговор сейчас ни к чему хорошему не приведёт. Ты только меня задерживаешь. Я пойду.

Лулу отступила на шаг назад, но Майк её опередил, загрёб в объятия и прижался к губам. Горячий поцелуй обжёг не только губы, но будто всё лицо и даже тело запылало. Сознание Лулу поплыло куда-то далеко-далеко, прочь от школы и насущных проблем. Она никак не могла совладать с собой. Даже когда руки Майка опасно двинулись к неприкрытой тканью футболки части поясницы и медленно поползли вверх.

Волшебнику для поцелуя пришлось согнуться в три погибели. Заметив это, Лулу смогла успешно вернуться в реальность и хихикнула.

– Ты когда-нибудь расти перестанешь? А то скоро совсем неудобно целоваться станет.

– Я придумаю для тебя складную табуретку. Будем носить с собой на всякий случай.

Глава VII

Вечером, после окончания мастера-класса Лулу была удивлена тому, что Майк поджидал её у школы. Он переводил взгляд с часов на двери здания, словно ожидая увидеть именно Лулу. Его бледное лицо засияло, когда девушка появилась на улице.

– Здравствуй ещё раз. Ты ждёшь меня?

– Да. Пошли смотреть квартиру.

– Сегодня? – Лулу с сомнением покосилась на школу.

– А чего нет? Время-то ещё детское. Верну тебя до темноты, если что. Или сгоняю за вещами, – Майк подмигнул, но Лулу оставила это незамеченным. – Если хочешь – на закате можем заглянуть к Фениксу на его ритуал. По крайней мере, это будет красиво.

– А не страшно?

– Боишься, что цыгане украдут? Ха-ха! Не переживай, я им не позволю.

Когда ребята подходили к многоэтажке на Морской Авеню, Лулу с удивлением отметила, что она ей знакома.

– Кажется, ты живёшь в одном доме с Крисом.

– Правда? Вот это поворот. – Казалось, Майка это несильно обрадовало. Парень погрузился в свои мысли до самого порога.

По крайней мере оказалось, что волшебник жил на несколько этажей ниже одноклассника. Крис жил почти на последнем, двадцать шестом, а Майк – гораздо ниже, всего на двенадцатом. Когда они вошли в квартиру, волшебник тут же отдёрнул шторы и распахнул окна, впуская лёгкий ветерок в свою скромную обитель. Впрочем, не такой уж скромной она была. Квартира была студией, но очень просторной, с грамотно разделёнными перегородками зонами. Здесь имелась простая, но современная мебель, техника и большая кровать, располагавшаяся на платформе. Одна. Лулу неровно вздохнула.

– Майк, нет.

– Что «нет»? – волшебник, подходивший было к ней с улыбкой, снова стал серьёзным.

– Я не перееду к тебе. Кровать… всего одна.

– Лулу, – Майк округлил глаза, – это нормально совершенно. Мы ведь пара. Я ведь не предлагаю тебе какие-то действия, к которым ты пока не готова.

– К этому я тоже не готова.

– Э-э-э… ладно, я куплю ещё одну кровать. О, а ещё диван умеет раскладываться. Если хочешь, я буду спать на нём, а тебе уступлю кровать.

– Вижу, ты очень хочешь, чтобы я переехала к тебе. У тебя душно. Есть что-то попить?

– Сейчас.

Майк залез в холодильник и принялся шуршать и постукивать стекляшками.

– «Ядочогу»²⁴, «Бабл Бист»²⁵ или простую колу?

– Пожалуй, колу.

Странные напитки, продающиеся только в Андеалинге не то, чтобы не нравились Лулу, скорее она просто не рисковала пробовать что-то новое, неизведанное. Даже если это пьёт Майк.

– И всё же ты очень хочешь, чтобы я переехала к тебе, – продолжила Лулу, когда Майк поставил перед ней стеклянную бутылку, покрытую водяным паром из-за холода. – К чему такая спешка?

– Я просто не хочу тебя потерять.

– Потерять? Но я же и так никуда не убегу, – девушка ухватилась за плотную красную крышечку и изящно с лёгким треском откупорила напиток. Лёгкий пар вышел из бутылки, ударив в нос освежающим ароматом. Майк вздохнул и потёр лоб, собираясь с мыслями.

– Ты-то никуда не убежишь, а вот я… – сказал парень куда-то в сторону. – На самом деле, я не очень хороший человек, – он бережно сжал руку ундины. – Вернее даже будет сказать, что очень плохой.

В эту секунду зазвонил мобильник. Майк закатил глаза и, не выпуская руки Лулу, полез в карман. Отобразившийся на дисплее номер, явно вызвал у него беспокойство. Майк тут же встал и снял трубку.

***

Звонила мама. Это было удивительно и волнительно одновременно. Ещё весной Майк бы сбросил номер. Неужели его подкупили деньги?

– Привет. Звоню сообщить тебе приятную, ну, или не очень новость. Царь Ланкастер скончался сегодня утром. Похороны состоятся завтра.

Майк молчал, не вешая трубку. В миг перед его глазами пронеслись все возможные варианты дальнейшего развития событий. Он никогда не симпатизировал царю Хандроза, даже, можно сказать, ненавидел, но эта новость потрясла его.

– Алло, ты там живой вообще сам?

– Да, – голос прозвучал хрипло, отрешённо.

– Вот и славно. Сегодня вечером по телевизору у вас транслировать будут по всем каналам это событие. К нам репортёры приезжали. Возможно, ролик уже есть в интернете. Я такая убитая, просто нет слов! Ведь ещё совсем недавно…

Голос Нэнси оборвался, но Майк её и так не слушал. «Убитая она, ага, как же. Только и ждала, когда старик окочурится».

– Ладно, в целом я больше ничего не хотела сообщить, поэтому кладу трубку. Я ещё позвоню. Когда-нибудь.

– Кто это был? – спросила Лулу, опрокидывая бутылку, чтобы последние капельки стекли со дна.

– Ма… Царица Хандроза.

– Ого, а что она вдруг? В смысле, ну, это нормально, что она тебе звонит, ты ведь её сын. Чёрт, я никак не могу привыкнуть к этому.

– Ланкастер помер.

– Ой… как неожиданно. Хотя ожидаемо, но… – Лулу умолкла. Не самый лучший момент для болтовни. – Но вообще, не то, чтобы я радовалась, конечно, но мы ведь его никогда не любили. Мы – это Дельта и Андеадлинг, все их жители. Вольф, он же вроде более миролюбивый, а значит не будет объявлять войну.

– Вот только ему тринадцать, и он пока не может вступить в свои полномочия. Ни он, ни его жена.

– А кто же тогда…

– Нэнси. Она добилась, чего хотела. Теперь власть в её руках. Она официально стала регентом при новом юном царе.

– Но ведь Вольфу тринадцать, а не три. Он повзрослеет и взойдёт на трон.

– Да, но до этого ещё дожить надо. Ему.

– Ты думаешь, что…

– Я уверен, что она приложила руку к кончине Эдмонда Ланкастера, – Майк присел напротив Лулу и снизил тон разговора. – Я кое-что видел. Никому пока не рассказывал. Макгроу, которого, как мы думали, казнили, на самом деле жив и пособляет Нэнси. Я видел его и даже обмолвился парой словечек.

– Ох, да ладно! – Лулу прикрыла рот руками. – Но как это возможно? Ведь мы с тобой видели ролик. Там голова по эшафоту катилась, кровь. Тело потом в яму бросили в снегу.

– У меня два варианта. Первый – смерть была инсценирована. Ланкастер таким образом хотел запугать народ, притом не свой, а наш. Мол, он беспощадный и, если нападёт, то нам всем не поздоровится. Второй вариант – его оживили.

– Но это же невозможно. Ни одно средство пока не смогло вернуть умершего к живой форме.

– Почти. Живительный эликсир в купе с руной жизни. То, над чем работал мой отец.

– Но у него ведь не вышло. Он изготовил столько образцов, совершил столько экспериментов, но в итоге ни один не привёл к нужному результату.

– Кроме одного. Последнего перед заключением. Образец номер шестьсот шестьдесят шесть. Ты слышала когда-нибудь легенду о Восставшем?

Лулу покачала головой, и Майк продолжил:

– Это не легенда. Это реально существующая личность. Мой единоутробный брат по матери.

– То есть, он умер, и твой папа… оживил его?

– Да, и это сработало. Думаешь, папу бы посадили просто так? Без веских оснований? Он работал с насекомыми, максимум с мелкими грызунами и никогда не переходил на человекоподобных. Но Тобиас… он любил его как собственного сына. И когда легавые ворвались в наш дом и атаковали Тоби…

– А почему они ворвались в ваш дом?

– Криминал. Тобиас сделал что-то очень плохое. Я этого не помню.

– Тебе было четыре, так?

– Да. Карл, ни слова не говоря, взял всех нас и отвёл к соседям через окно, пока эти уроды ломали нашу дверь. Тобиас оказывал сопротивление, но они подстрелили его. Я слышал только крики отца. Когда мы вернулись спустя день, отец сидел в подвале и работал с эликсиром. Он никого не впускал и не хотел ни с кем разговаривать. Карл сказал, что это нормально, мол, у него потрясение, и поэтому папа ушёл с головой в работу. Я тогда ничего не понял. Я даже не понял, что Тобиас умер. Потому что через неделю он пришёл к нам домой.

Он ни с кем не разговаривал. Молча достал пачку хлопьев из кухонного шкафчика и высыпал себе всё в рот. Меня тогда это рассмешило, а он… – Майк замялся. Лулу обратила внимание, как трясутся у него руки. Волшебнику было нелегко вспоминать этот эпизод. – Он принялся меня душить. Прижал к стене и начал давить на горло, пока в глазах не потемнело. Отца и Карла не было дома, а мелкие… что с них взять?

– Но ты же живой. Что произошло?

– Он отстал от меня. Вышиб дверь и умчался куда-то. Всё, что я мог делать – это реветь в три ручья. Сейчас стыдно. Тогда – ни капельки. Отец вернулся домой и сразу же спросил, где Тобиас. Когда я, хныча, рассказал ему, что Тоби сбежал, папа не на шутку разозлился. Схватил телефон, так что чуть провод не оборвался, позвонил и в полицию, и в скорую, и в морг. Но на самом деле всё, что ему требовалось – это включить телевизор. Потому что уже везде передавали, как ненормальный псих крушит город.

– Всё было настолько плохо? Или СМИ, как всегда, всё приукрасили?

– Скорее даже наоборот смягчили. Улицу, соседнюю с нашей школой знаешь? Вот её не было. Всё выглядело так, как сейчас выглядит Мёртвый Квартал Андеадлинга. Все дома разрушены, много погибших. Он ломал всё, что видел. Вообще всё. Если видел воду, она становилась неспокойной. Море размыло пляж, все гидранты были сорваны, вся земля ходила ходуном, асфальт расходился и ломался с треском. Машины взрывались и газовые трубы тоже. Жуткое зрелище. Много крови, слёз, страданий. А на его лице – ухмылочка. Когда он наигрался с городом, пошёл в лес, к оборотням. Круг в деревне сифов помнишь? Выжженная земля, всё вот это.

– Да-да, помню.

– Вот представь, что вся западная часть леса в таких кругах. И деревьев нет, одни угольки. Ни живности, ни птицы, ни цветов. НИ-ЧЕ-ГО. Одна разруха.

– В это сложно поверить. Безмолвный лес такой цветущий.

– Он восстановился с людской помощью. Но тогда всё выглядело страшно.

– А почему Тобиас так взбесился? Это эликсир на него подействовал?

– Скорее то место, где он побывал. После смерти Тоби не стал призраком, как, например, Карл или Рубина. Он отправился в Адскую часть Замирья.

– Он демон, – ужаснулась Лулу.

– Да. Самый настоящий. Папа не учёл этого, когда разливал на его могиле эликсир и когда выкопал труп, а потом влил несколько капель в рот. Он призвал демона против его воли. Мало того, что Тобиас при жизни был очень силён. После Ада его сила утроилась. Не было ни одного существа из смертных, готового ему противостоять. Я не уверен, что и сейчас есть.

– То есть, он ожил, а потом что? Где он сейчас? Его вернули в Ад?

– Спецслужбы пошли на хитрость. Они обманом заманили его в своеобразный капкан. Уж и не знаю, где они нашли столько калифорния. Этот металл стоит до десяти миллионов долларов за грамм! Из него сделали своеобразную клетку для Тобиаса. Он не мог из неё выбраться. Потому что энергия, заключённая в этом металле, отбрасывала Тобиаса, она не позволяла ему что-то делать. Погнуть, например.

– Почему?

– Его энергия сравнима с энергией ядерного реактора. Видимо, даже демоны немного, но боятся радиации. Они могут с ней справляться, но для этого нужно время. А Тобиас ещё и был не в родной форме. Когда отец призвал его бесплотную бессмертную форму, она обросла плотью земной, которая была несовершенна, как понимаешь.

– Ты сказал это, как будто сказание какое-то.

– Процитировал легенду. О нём ведь даже книгу целую написали, когда всё утихло.

– И что? Его поймали, и он там до сих пор сидит?

– Нет, конечно. Когда мама подкопала под отца, его посадили. Нашли все улики в подвале и отправили его в Ледяную тюрьму, а меня с близнецами – в приют. Причём, в приют Хандроза, а не Андеадлинга или Дельты. До сих пор остаётся загадкой, почему. А Тобиаса пустили на опыты.

– Вот так просто? Как же к нему подступились?

– Вкололи ему конскую дозу каких-то транквилизаторов, стали проводить исследования, изучать – всё как обычно.

– Но сейчас про него ничего не слышно.

– Его «излечили». Видишь ли, сила Тобиаса была обусловлена его необычным геномом. Он был одновременно и оборотнем, и тёмным магом. У него остались лишь способности демона. Но как бессмертный он слаб в нашем мире смертных, его силы работают не в полную мощность. Он может использовать свои дары и специальные способности, но не так силён, каким мог бы быть. Можно сказать, что он что-то вроде падшего ангела. Только демон. Не знаю, бывают ли демоны падшими.

– Твоя мама… А кто его отец?

– Балтор Крейвен.

У Лулу отвисла челюсть. Это было не просто обычное состояние, когда рот принимает форму буквы «О», а руки сами собой разводятся в стороны. Это было именно то потрясение, когда челюсть приходится подбирать со стола.

– Как же… как же так вышло?

– Мне самому интересно не меньше, чем тебе. Это тайна, которую Балтор унёс с собой в могилу, а мама – никому не расскажет. Она очень остро воспринимала всё, что касалось Тобиаса. Не знаю, в чём была причина. В его ли поведении или… Не знаю.

– Но он же не остался в Научном Институте. Куда делся?

– Учёные, проводившие опыты над ним, признали возможной его интеграцию в общество безболезненной для обеих сторон. То есть, он стал жить-поживать да добра наживать. Знаю, что в Андеадлинге ему были не рады, поэтому он поселился в Небыле. Я его не видел с тех пор… ну, когда всё накрылось медным тазом.

– А он мог вернуться в Ад, раз он демон?

Майк покачал головой, вздохнул.

– Папа же призвал против его воли. Теперь Тобиасу нужно свершить либо волю отца, либо закончить все свои цели до того, как начнёт разлагаться.

– Разлагаться? Как? Почему?

– Это… ну лично я считаю, что это побочное действие эликсира. Плоть, которая нарастает вокруг твоей бессмертной формы – несовершенна. Но так как и ты не живёшь в полноценном смысле этого слова, то рано или поздно начнёшь гнить и умрёшь второй раз.

– Это ужасно.

– Мда, надеюсь, я сам с этим не столкнусь. – Повисло неловкое молчание. На стене тикали часы. Лулу только сейчас их заметила. – К чему я вообще затеял этот разговор, напомни?

– Мы говорили про Макгроу.

– Ах да, почему-то, когда я его увидел, первое, о чём я подумал, это о том, что его оживили. Сейчас эта идея кажется мне полубредом. Кроме отца вряд ли кто-то бы смог сварить эликсир. А папа, сама знаешь, где. Так что скорее всего версия с подставной смертью кажется более вероятной. Это в духе Ланкастера.

– Мне казалось, у него всегда прямые угрозы, а не какие-то там намёки издалека.

– Возможно. В любом случае, я не очень хочу разбираться в этом вопросе.

***

Майк пошёл проводить Лулу до школы, как только зашло солнце. На пару секунд он помедлил, спросил:

– Хочешь заглянем к Фениксу, на ритуал?

Лулу пожала плечами. Ей было всё равно, вернётся она в школу сейчас или чуть позже.

Около трёх-четырёх кибиток расположились вокруг костра, составленного из наваленных брёвен. По кругу стояли несколько женщин в цветастых, размашистых нарядах, все в золоте. Каждая из них держала по восковой свече. Лулу присмотрелась: в каждую свечу по спирали были воткнуты иглы. Одна из женщин с золотой тиарой на голове держала в руках карточку, по-видимому, фотографию.

Неподалёку от собравшихся сидел мужчина, окружённый ребятнёй. Он курил длинную трубку, но в один момент достал большой тамбурин и принялся размеренно в него бить. Раз, и женщины поменяли позу. Два, и они пошли по кругу в хороводе. Три, и несколько женщин кинули в костёр белые камни. Четыре – кто-то кинул в огонь немного мха. Пять – туда же кинули горсть желудей. Шесть – все остановились.

Лулу посмотрела на Майка: парень улыбался, и девушка догадывалась, почему, хоть и не видела этого. Майк смотрел прямо на Чанчи, которая стояла у дерева и постукивала пяткой по земле в ожидании. Наверняка ей было смешно наблюдать за всеми этими действиями, если учесть, что она стояла неподалёку всё это время.

Круг расступился, и к костру вышла старушка. Она была слепой, но рука её сжимала колоду карт. Старушка принялась тасовать карты, периодически выкрикивая слова, непонятные Лулу. Затем она разложила несколько из них прямо возле горящих брёвен, отошла немного назад, возвела голову и руки к небу. Остальные молча наблюдали за ней. Старушка начала говорить. Лулу поняла, что она говорит с Чанчи на знакомом только им, цыганам, языке. Другие люди, собравшиеся здесь, принялись монотонно гудеть, создавая фоновый шум.

Лулу порадовалась тому, что прихватила с собой модернизированные Майком очки для видения призраков. Почти два года назад они отправились в Обливиос, чтобы найти её сестру, Рубину, и эта вещь оказалась просто незаменимой.

Чанчи, которой словно бы надоело на всё это смотреть, спокойненько подлетела к костру, и взмыла прямо над самой верхушкой. В тот же миг старушка воскликнула на общем языке:

– Она здесь!

Присутствующие принялись скандировать её имя в течение ещё нескольких секунд, а затем старушка спросила у неё почти с мольбой:

– Ты – самая величайшая из всех предсказательниц, что мы знали. Мы просим у тебя всего лишь приоткрыть для нас завесу будущего.

– Бабка смотрит прямо на неё, хоть и слепая, – шепнул Майк Лулу. – Мудрая женщина.

– А, может, она как ты, призраков видит и слышит?

– Сомневаюсь, что видит. А услышим мы её сейчас все.

Это оказалось правдой. Из ниоткуда раздался женский голос:

– Мои дорогие! Вы проделали такой огромный путь, чтобы преисполниться мудрости. Вы пересекли несколько границ, чтобы понять, как связаться со мной. Это льстит. Услышьте же моё предсказание! – На несколько минут в воздухе повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь треском костра. – Трагедия, – медленно произнесла Чанчи, словно бы смакуя это слово. – Грядёт большая трагедия.

– Она будто сама этому удивлена, – шепнул Майк, – судя по выражению лица.

По табору прошлось волнение. Цыгане зашептали, зароптали. Старушка обратилась к Чанчи:

– Эта кара обрушится именно на нас? Как скоро?

– Это покроет весь Андеадлинг. Я вижу… за этим стоит один человек. Он очень и очень плохой. Тёмные думы думает он. Сейчас хоронится, не показывается. Но он пошлёт других, которые расставят всё по местам, как ему надо, как он хочет. Свои правила установит он и те, другие.

– Кто другие? – спросила Лулу шёпотом.

Майк активно думал над словами Чанчи, поэтому проигнорировал Лулу.

– Я могу рассказать кому-то отдельное предсказание.

Многие цыгане подошли ближе, протягивая руки к невидимому призраку, пытаясь привлечь внимание. Но Чанчи мотнула головой.

– Нет-нет, среди вас есть один… не наш.

В этот момент Майк столкнулся с её чёрными, как дёготь, глазами. Парню стало не по себе. Он поёжился, когда заметил, как призрак плывёт к нему.

– Ты видишь меня. – Это был не вопрос, Чанчи просто констатировала факт. – Дай свою руку.

Майк, слегка поколебавшись, вытащил руку из кармана джинсовки, и протянул цыганке. Она впилась в неё длинными, тонкими пальцами. По крайней мере это выглядело так, хотя Майк не почувствовал ничего. Лишь лёгкое ощущение туманного облака на ладони.

– Тот, кого ты не ждёшь, придёт к тебе и захватит в плен. Выхода не будет. Ты не успеешь ничего предпринять. И твой разум тебе изменит.

– Чего-чего?

Но цыганка не слышала его, и продолжила:

– Ты потеряешь близких. Довольно скоро. Одного не вернёшь. Он не станет призраком. – Она схватилась за другую руку, внимательно изучая линии. – Жизнь у тебя хорошая, Майк, но тайну на сердце держишь ты нелёгкую и рассказать о ней стыдишься.

Лулу украдкой глянула на Майка и заметила, как тот покраснел и отвернулся, не выдержав пристального взгляда паучихи.

«Что это за тайна, хотелось бы мне знать?»

– Жизнь сведёт тебя с человеком. Он из наших, но ты его не знаешь, – Чанчи подняла взгляд от руки и перевела его на Лулу. Подняла самую нижнюю правую руку и указала на ундину: – Ты знаешь, – она тепло заулыбалась одной ей понятным вещам и вдруг начала мурлыкать себе под нос какую-то песню, похожую на колыбельную. – Этот человек поможет тебе определиться, понять, что для тебя действительно важно. Через полгода тебя ждёт сюрприз. Возможно, не очень приятный для тебя, неожиданный. Но ты узнаешь о нём раньше.

Чанчи теперь всеми восемью глазами смотрела на Лулу, по очереди моргая каждым. Она склонила голову набок, и потянулась одной из рук к очкам. Лулу отпрянула и чуть не упала в кусты. Чанчи рассмеялась.

– Ничего-ничего. Ты справишься со всеми невзгодами.

Майк крепко схватил Лулу за руку, несмотря на то что Чанчи уже отвернулась и пошла к «своим». Теперь она давала индивидуальные предсказания каждому, кто хотел. Ну, почти. Она сама выбирала, но рано или поздно свою порцию взгляда в будущее получали все.

Волшебник махнул Фениксу, стоявшему возле старца с длинной трубкой. Феникс махнул в ответ, но на немой вопрос Майка, пойдёт ли он с ними, парень покачал головой.

– Тогда пойдём отсюда.

Уже совсем стемнело, когда Майк довёл Лулу до ступеней школы. Всю дорогу они шли молча.

– Майк, а ты понял, что сказала тебе гадалка?

– Ни слова, – соврал парень. – Я вообще во всю эту чепуху не верю. А как известно, кто не верит, у того и не сбывается.

Лулу почему-то вспомнила, как год назад они с девочками устроили посиделки, и Мия гадала каждой на картах.

– В каждом предсказании есть и правда, и вымысел. Смотря, как трактовать. Не всё должно исполняться буквально.

– Да, возможно, ты права.

– Но мне показалось, ты что-то недоговорил. Касательно тайны…

– Ой, я совсем забыл, мне же сегодня ехать на Зелёный Проспект, там очередной вызов. Увидимся завтра.

Майк неуклюже чмокнул девушку в щёку и побежал в другую сторону, а Лулу сказала себе, что выяснит, что за тайна, о которой её бойфренд умалчивает.

Глава VIII

Спустя неделю ребята закатили для Лулу мини-вечеринку в честь пятнадцатилетия. Справляли в парке, предварительно убедившись, что ярмарка уехала, а народ не покусится на их расстеленные пледы, заставленные день рожденными кушаньями. Погода выдалась что надо. Было солнышко, дул прохладный ветерок. Можно было надеть лёгкое платье и ни о чём не переживать.

Лулу опять завалили горой подарков. На этот раз без неожиданных сюрпризов от Колина Крейвена, чему Лулу была очень рада.

Организовывали вечеринку, конечно же, её любимые девочки: Бофара, Соника, Софи и Мия. Но Лулу позвала всех своих друзей, даже Джексона, который закончил школу в этом году и Ривер, которая училась на два курса младше.

Больше всего приглашению удивился Крис. Когда Мия позвонила ему в дверь и вручила красивый конвертик, то первые пять минут Крис просто стоял, открывая и закрывая рот. Конечно же, ему пришлось немного выпить зелья уверенности, иначе бы он даже не смог переступить порог своей квартиры!

К слову, Лулу была очень рада видеть Криса, как и Мия. Ещё неизвестно, кто больше ждал его на дне рождения.

– Я… я… это… короче, вот, – Крис протянул скромный непрозрачный контейнер и отвернулся.

– О, спасибо, – Лулу сразу же открыла. В коробочке лежало несколько пирожных, все идеальной формы, с улыбающимися смайликами из джема наверху. – Вау, это должно быть вкусно.

– Да, они кокосовые. Полностью без сахара, – вздохнул Крис.

– Ты лично проверял состав? – хихикнула Лулу.

– Я их… ну, как бы испёк.

Лулу прекратила жевать пирожное и уставилась на Криса.

– Ты что? Ты печёшь?

– Ну… это хобби.

– Это просто шедевр. Не отличишь от магазинной выпечки. Потрясающе получилось. Ты сказал, что без сахара, но они сладкие и очень вкусные.

Крис, который никогда до этого не получал такие порции комплиментов, нервно теребил край коричневой футболки, уже почти скомкав его в руке так, что одежду можно было гладить заново.

– Эй, герой моих мечтаний, – Мия дружески хлопнула Криса по плечу, выводя того из оцепенения, – ты что-то рано начал раздеваться.

Кошечка указала парню на то, что, закручивая край футболки, он уже почти оголил себе весь бок. Крис покраснел и одёрнул одежду, стараясь сделать вид, что ничего не произошло.

– Да ладно, у тебя ещё будет повод раздеться, сейчас на пляж пойдём.

– К-куда?

– О, обожаю купаться! – сказала Лулу. – Точно, надо успеть, а то в сентябре море наверняка остынет.

– Так-так, я, конечно, всё понимаю, – Майк приближался к ним с очень недовольным лицом. – Это что у тебя? Почему ты вообще с ним разговариваешь?

– Майк, я со всеми разговариваю, – невозмутимо ответила ундина, откусывая ещё немного кокосового пирожного.

– Но не так, как с ним! Ты хихикаешь и вот это вот всё!

– «Вот это вот всё» – это что?

– Так, ну, я, пожалуй, пойду…

– А я возьму попкорн, – сказала Мия, – тут намечается драма.

– Стоять! Никто никуда не пойдёт. Ты сейчас наденешь моё колье, которое я тебе подарил. Отдашь все эти вонючие пирожные девочкам, – Майк схватился за край картонной коробки, – а сама будешь ходить со мной за руку всё время.

Лулу заметила, как все стихли, даже музыку выключили, и смотрели только на них.

– Майк, у тебя всё хорошо? Ты не перегрелся?

– Если хочешь, возьми мою бейсболку, – предложил Оскар.

– Заткнись! Тебе тут тоже не рады. Ты пришёл сюда как парень Мии, потому что Лулу с мальчиками не общается.

– Что?! – хором воскликнули почти все.

– Кхм… Майк, сейчас не самое лучшее время выяснять личные отношения. Давай потом.

– Нет, не потом. Я должен был это сказать. Мне вообще не нравится то, что у тебя на «де-ре» так много парней. Какого хрена они все вокруг тебя вьются? Вон, даже Фред!

– Если хочешь, Фреда можешь забрать себе, я не возражаю.

Кто-то прыснул, а Майк почувствовал, как у него краснеют уши.

– Слушай, всё же хорошо было. Зачем портить всем настроение, а? Расслабься и всё.

– Я не могу!

– Тогда это твои проблемы, Майк, только твои. Ты создаёшь конфликт из ничего, но причём тут я?

Лулу спокойно вырвала коробку с пирожными из рук Майка и отошла от него как можно дальше. Села рядом с Бофарой на флисовый плед. Спустя пару минут к ним присоединились Софи и Соника. А ещё спустя пару минут все вроде как даже и забыли об этом инциденте. Все, кроме Майка.

Он угрюмо сидел на бревне в тени, стараясь даже не смотреть в сторону веселья, где играли в бадминтон или твистер, или лилось шампанское и звучала приятная музыка. К Майку подошёл Оскар и присел рядом на корточки.

– Проблемы, да?

– Не твоё собачье дело.

Оскар поджал губы, но затем улыбнулся.

– Как быстро ты переметнулся. Останься ты сам оборотнем, стал бы такое говорить? Помни, кто сделал тебя таким. Она любит тебя, дурачок. Она выбрала тебя, несмотря на то что вокруг куча других, не стану отрицать, более привлекательных парней. И выбирает именно тебя каждый день. Почему ты просто не можешь принять этот факт и наслаждаться? Зачем портить своей девчонке праздник? Даже если тебе что-то не нравится, ведь можно сделать это тихо, а?

– Не разводи демагогию, пожалуйста.

– Но что есть демагогия? Это набор ораторских и полемических приёмов и средств, позволяющих ввести аудиторию в заблуждение и склонить её на свою сторону с помощью ложных теоретических рассуждений, основанных на софизмах. Ещё Аристотель говорил, что большая часть тиранов выходит из демагогов и…

– Не грузи мне мозг.

– Майк, перестань быть угрюмой какашкой. Что бы там у тебя не происходило в голове, просто отбрось это. Избавься от этих мыслей.

– Легко сказать, да? А сам попробуй.

Оскар, готовый был уже уйти, снова сел под дерево.

– Слушай, у меня тоже проблемы. У меня хата, блин, сгорела, отношения трещат по швам, на работе я работаю за бесплатно и за мной охотится полоумная вампирша, которая в придачу ещё и моя бывшая, но я же не сижу весь такой унылый и не ору на других просто так.

Майк притих. Он понял, что повёл себя эгоистично и максимально странно. Но дурацкое чувство ревности не давало ему покоя никогда. Он всегда и во всём привык видеть подвох.

– Мия вот тоже назвала Криса героем её мечтаний. Но мы все понимаем, что это шутка. А ты любое высказывание воспринимаешь впритык.

– А может, я прав?

– Что, прости?

– Может, это тебе стоит внимательнее следить за своей девушкой?

Пока Оскар думал, чем возразить волшебнику, Майк уже встал и ушёл из-под тени деревьев куда-то ближе к Фреду и его огромной колонке, из которой доносились ритмичные биты.

Ребята мило посидели, пока Бофара не съела все приготовленные ею же торты, а потом пошли на пляж, как и договаривались заранее. Лулу сразу же скинула с себя все вещи и побежала к воде. Стоило приятной пене коснуться её босых стоп, как девушка почувствовала, будто кто-то схватил её за запястье. Это мог быть только один человек, для которого сей жест являлся характерным. Майк. Он почти умоляюще смотрел на ундину, не давая ей вырваться вперёд.

– Отпусти, – засмеялась Лулу. Майк покачал головой.

– Я не хочу. Это может быть опасно. Помнишь русалок?

– То было два года назад. К тому же, тут много народу, работают спасатели – ничего страшного. – Лулу снова дёрнулась вперёд, и ей снова не дали. – Тогда пошли со мной!

И Лулу потянула его за собой в воду. Майк сперва сделал два шага, а потом подпрыгнул, как ужаленный и снова очутился на песке.

– Я… я не могу.

– Почему? Я спасу тебя от всех русалок, – с напускным пафосом произнесла Лулу.

– Я… я не умею плавать.

– Это как? – Лулу распрямилась, уже готовая забрызгать Майка, вдруг оставила эту затею. – Но мне казалось… Блин, а я ведь и вправду никогда не видела, как ты плаваешь.

Майк тяжело вздохнул и опустил глаза в пол. Лулу подошла к нему, легко тронула за плечо.

– Ну подумаешь. Я вот на метле не летаю. Ничего страшного нет.

– Но метла не для всех. А плавать может любое человекоподобное. А мне как-то и пробовать не доводилось.

– Никогда не поздно начать. Я могу научить. Пойдём в воду. Раздевайся.

Майк смущённо оглядел пляж. Мия натирала Софи спину кремом. Каролина сидела под зонтом, закутавшись в плащ, и потягивала пунш, обсуждая с распластавшейся на лежаке Корнелией в кислотно-розовом купальнике последние новинки из мира моды. Бофара пыталась приготовить прямо в камнях мясо, используя всего капелюшечку магии. Оскар подначивал Криса поиграть с ним в волейбол. Джексон, как всегда, бренчал на гитаре, и вокруг него сгрудилась небольшая стайка других ребят, нестройными голосами подпевая под аккорды. Соника арендовала себе сёрфборд и пошла покорять небольшие в тот жаркий вечер волны. Лулу, словно бы прочитав мысли парня, произнесла:

– Видишь, каждый занят своим делом. Никто в нашу сторону не посмотрит. Всё нормально.

Майк расстегнул рубашку и как можно быстрее, пока никто не увидел его бледное худощавое тело, вошёл в воду. Море обжигало с каждой накатывающей волной. И чем глубже Майк заходил в воду, тем сильнее на него накатывала паника.

– Иди ко мне, – спокойно сказала Лулу, и Майк подошёл к ней, ступая по скользким камням на дне. Обвил её талию руками. Девушка чувствовала его прерывистое дыхание и дрожь. – Ты так переживаешь. Мы не будем заплывать далеко. Ты тут стоишь, смотри. Всё не так плохо. Попробуй покачаться на стопах, попрыгать. Ты всегда приземлишься на камни.

Майк послушно повторил просьбу Лулу. Действительно, он без труда восстанавливал свою прежнюю позицию.

– Теперь попробуй оттолкнуться от камней и удержать себя на воде, болтая руками и ногами хотя бы несколько секунд. Я подстрахую.

Майк вздохнул поглубже и подпрыгнул как можно выше. Зашлёпал ладонями по воде, оставляя кучу брызг. И тем не менее всё равно, подустав, распрямил ноги, встав на дно.

– Плохая идея.

– У тебя отлично получается! Попробуешь проплыть до берега? – Лулу увидела, как глаза волшебника расширились от ужаса. Майк замотал головой. – Спокойно. Давай я поддержу тебя за живот, а ты просто расслабишься и будешь грести. Давай попробуем. Ну хотя бы лечь.

Ни в какую. Майк качал головой и двигался к берегу. Лулу попыталась его удержать, схватила за руку, и в этот момент поскользнулась сама, погрузившись под воду и проехавшись спиной по камням. Майк вскрикнул, потеряв девушку, и вдруг нырнул под воду. Он сам не понял, зачем это сделал. Толку было мало: парень лишь наглотался воды, а Лулу всплыла рядом через минуту со светящимися волосами. Вот тут-то и появился повод для беспокойства: свет от волос мог привлечь ворвонн – ненасытных хищных русалок.

Пришлось выбираться на сушу, чему Майк был в принципе очень рад.

– Ничего, – сказала Лулу, выжимая волосы, – ещё когда-нибудь искупаемся вместе.

Они зашагали к остальным. Оскар и Крис увлечённо кидали друг другу мячик через сетку. Никто из них не уступал другому, разве что у Оскара было чуть побольше азарта. Остальные ребята молча наблюдали за происходящим и считали удары.

– Он когда-нибудь упадёт? – хором спросили Робби и Бобби.

– Нэ знаю, братаны, – ответил Феникс. – Я такова ещё не видел.

Но видно, кому-то из присутствующих надоело смотреть на бесконечный полёт мячика. Фелисити, почти незаметно направив пальчик на песок, сделала так, чтобы ступня Оскара застряла, и вервольф споткнулся, упал и повис, руками вцепившись в сетку. Народ завыл, захихикал, принялся аплодировать Крису, который раскраснелся, как малина, застеснявшись. Оскар с улыбкой встал, подошёл к другу и пожал ему руку, поздравляя с победой.

– Это было круто, парень, – он наклонился и шёпотом добавил: – Но с Фелисити мы потом разберёмся, так ведь?

– Т-ты тоже заметил?

– Трудно не заметить злобную колдунью, пришедшую на вечеринку не по заявке. Это как в «Спящей Красавице». Слушай, пойдём искупаемся, а то мне так жарко, я просто умираю! Ты сам-то не спёкся в этой одежде? – Оскар бесцеремонно подёргал за ткань его жилетки. Крис одёрнул его руку.

– Я бы не хотел…

Крис запнулся, увидев, что Оскар уже стянул с себя белую футболку с логотипом группы и принялся за джинсовые шорты.

– Я не поверю, что тебе не жарко. Снимай шмотьё.

– Не-не-не, – быстро замотал Крис головой и руками, попятился, но сзади его осадила Мия.

– Да он просто стесняется, Оскар, ты посмотри.

Крис просто остолбенел в то время, как Оскар подошёл и в наглую стянул с волшебника одежду.

– Ва-а-ау, – протянула Мия, разглядывая восемь ярко выраженных кубиков.

Светлая кожа Криса блестела на солнце, от чего казалось, будто она искрится. Парень смущённо прикрыл торс мускулистыми руками, насколько это было возможно, и удручённо вздохнул.

– Штаны сам снимешь, с твоего позволения, – кашлянул Оскар, прерывая неловкое молчание, и побрёл к морю.

Крис тем временем потянулся к брошенной на песок рубашке, но Мия перехватила его руку.

– А чего ты стесняешься? Ты знаешь, тебе ведь совсем нечего стесняться.

– Уверена? – Крис понял, что ему нечего прятать теперь, и повернулся к Мие спиной. Девушка едва не вскрикнула, прикрыв рот руками. Вся спина была испещрена ожогами и порезами. Несколько таких же почти незаметных было и на животе, груди и руках.

– Откуда? – Мия хотела потрогать кожу, но Крис не дал.

– Часть с боёв без правил. Но большая часть – это мой семейный секрет.

– Мако с тобой такое сделал?

Вместо ответа Крис быстро стянул штаны и понёсся за Оскаром, зная, что Мия как кошка, не последует за ним. И не ошибся.

Когда Крис пронёсся мимо Майка и Лулу, ундина поймала себя на том, что смотрит ему вслед. А потом поняла, что ошиблась.

– Ты что, совсем страх потеряла?! – заорали у неё над ухом. – Какого хрена ты на него пялишься?

– Что, прости? – Лулу ошарашено уставилась на Майка.

– Я же не дурак, блин. Тебе подавай таких вот качков, а не… Короче, ты ведёшь себя как… сама знаешь, кто!

– А ты ведёшь себя, как ребёнок. Мне нельзя вообще смотреть по сторонам, ты сразу воспринимаешь это как измену? Твои комплексы – это твои проблемы.

– У меня нет комплексов!

Так бы они и продолжили ругаться, если бы к ним не подошла Мия.

– Ребята, вас слушает весь пляж. То есть, вообще все. Не думаю, что… вам это приятно.

– Мы сами разберёмся. И вообще это из-за тебя Лулу стала такой.

– Такой – это какой? – поинтересовалась Лулу.

– Что значит «из-за меня»? – возмутилась Мия.

– Она не хочет со мной жить!

– Если тебе так одиноко, я скажу Оскару, что у тебя свободная койка есть. Мне кажется, все будут рады.

– Нет!

– О, душечки, что ж вы так разорались? – у Бофары на шее висело ведёрко с манговым мороженым, которое уже начало подтаивать, и фея старалась быстрее его умять, пока то окончательно не превратилось в кашу.

– Бофара, подруга, рассуди нас. Майк утверждает, что я распутная девушка, потому что…

– Да так и есть!

– Не перебивай! Потому что я посмотрела на пробегающего мимо Криса.

– Голубчик, а если я сейчас мимо тебя пробегу, будет ли считаться за измену взгляд в мою сторону? – спросила Бофара.

Майк умолк, обдумывая варианты. В глубине души он понимал, что ведёт себя крайне неправильно, особенно если учесть летнее происшествие, которого парень безумно стыдился.

– Тебя сложно не заметить, Бофара. Такую-то тушу. К тому же все знают, что если я посмотрю длительно на тебя – это означает, что я хочу съесть то, что у тебя в руках, и больше ничего.

– А если я пройду мимо? – спросила Мия. – В купальнике. Или вообще топлесс.

– Э-э-э…

– Спорим, ты не сможешь удержаться, – Мия приблизилась к волшебнику, поправляя лиф так, чтобы округлые груди непременно привлекли его внимание. – Смотри, Лулу, он смотрит. Изменник!

Девочки рассмеялись. Майк насупился.

– Вы ничего не понимаете. Для парней это нормально. Мы же самцы, ну и типа у нас это естественно…

– Бледное оправдание, – заметила Мия. – И вообще, что за сексизм? Почему это вам можно, а нам, девушкам нельзя?

– Да никому нельзя. Особенно если ты уже имеешь партнёра.

– Но ты же только что смотрел на нас, голубчик.

– Да, прямо пожирал глазами, – подхватила Лулу.

– Так всё, с меня хватит. Я устал. Вечеринка отстой.

Майк подобрал скомканные вещи и, как можно быстрее пошёл прочь с пляжа под общий хохот девочек.

– Какой он обидчивый, конечно, душенька. Я уж подумала, что он повзрослел за эти годы, но нет, всё такой же.

Тем временем солнце было уже у самой кромки воды, облака окрашивались в багряно-оранжевые оттенки на фоне золотого неба.

– Может ещё искупаемся? Напоследок, – предложила Бофара.

Мию передёрнуло, и она покачала головой. Но Бофара больше спрашивала у Лулу. Ундина ответила ей с улыбкой. Бофара оставила опустевшее ведёрко на берегу и вошла в воду, рассекая волны. Лулу прыгнула за ней следом.

Бофара немного проплыла и легла звездой, раскинув руки и ноги в стороны.

– Попробуй так же, душенька. Неописуемая красота.

Лулу послушалась и легла на спину, расслабившись. Перьевые облака спицами расходились от закатившегося солнца к противоположному краю неба, образуя пушистое колесо. И если самому начать вращаться, то разноцветное небо вращалось вместе с тобой. Ундина рассмеялась. Это был смех счастья и беззаботности. На миг всё стало таким далёким и неважным. Новый учебный год, предстоящие в конце его экзамены, Майк с его проблемами. Всё это пусто и бессмысленно, теряется на фоне самой природы, самой вселенной.

– Красоти-и-ища, – протянул внезапно нарисовавшийся рядом Крис.

Он сидел прямо на воде, а точнее в сантиметре над её кромкой, удерживая себя в воздухе с помощью магии. Лулу краем глаза наблюдала за ним. За тем, как озарилось искренней радостью его часто тревожно-взволнованное лицо. Парень задрал голову вверх, и улыбка его полумесяцем шла буквально от уха до уха. С мокрых каштановых волос капали редкие капли воды, ударяясь о мускулистое тело.

«А он красивый, – поймала себя на мысли Лулу и тут же одёрнула. —Может, Майк прав? Я действительно думаю о всякой грязи».

Бофара пощекотала пятку ундины, отчего та нырнула под воду, чтобы снова всплыть. Сгущались сумерки, и ребята решили расходиться по домам, чтобы готовиться к начинавшемуся завтра новому учебному году. Уже завтра их ждало три лекции и два сдвоенных профессиональных урока. Год не обещал быть лёгким!

В любом случае, вечеринку оценили все. Лулу пригласила вообще всех, чьё имя только могла вспомнить. Даже тех, с кем почти не общалась, вроде ребят из других классов или тех, с кем она ходила на кружки. Это был внезапный порыв закатить пир на весь мир, окружить себя как можно бóльшим количеством народа, почувствовать себя в большой тусовке. Теперь все гости в конце подходили и дружелюбно хлопали девушку по плечу или обнимали, говоря слова благодарности и пожелания.

Оскар что-то шепнул на ухо Крису, пока парни одевались, и подтолкнул его вперёд. Крис опять умоляюще посмотрел куда-то вверх и несмело подошёл к Лулу.

– Я хотел сказать, – он умолк, посмотрел на собственные прохудившиеся на носках ботинки. Затем постарался незаметно закопать их в песок. – С-спасибо, что позвала.

– Рада, что тебе понравилось, – Лулу одарила его лучезарной улыбкой.

– Просто я, честно, не ожидал, мы же…

– Мы друзья, Крис. Было бы странно, если бы я тебя не позвала. Ведь здесь была, например, даже Фелисити. Вот уж с кем я явно не в тёплых отношениях. О, твои пироженки – просто отпад. Я бы попросила рецепт, но я совершенно не умею готовить.

– Не умеешь? Но ведь это же так просто.

– О, я уже слышала такое. Я много, чего не умею, поэтому и часто слышу, ха-ха.

– Разве такое бывает? Ведь ты идеальна.

Тут Крис понял, что сморозил. Покраснел до арбузного цвета и как можно скорее отвернулся, но не просто так. Он тут же замахнулся и кулаком ударил себя по лбу.

– Эй, не надо. Ты чего? Зачем себя бить?

– Я сказал глупость. Я очень глупый. Мне стыдно за это. За то, что я такой тупой.

– Ты не тупой. С каждым бывает.

– Мако сказал, что он не всегда может за мной следить, поэтому надо так делать. Надо себя ударять, когда ведёшь неправильно.

– Кажется, мне стоит поговорить с Мако.

– Нет-нет-нет, – тут Крис упал на колени перед девушкой, чем смутил всех окружающих, – нельзя с ним говорить. Ты сделаешь хуже. Он тебе скажет, что всё уладит, а на самом деле изобьёт меня ещё сильнее. Он всегда так делает. – Тут глаза Криса расширились от ужаса, губы задрожали, он прошептал: – О боже, я не должен был этого говорить!

Колдун сорвался с места и помчался прочь вдоль шоссе в том направлении, что лишь ему одному было известно. Оскар, стоявший рядом, покрутил у виска.

– Странный он, конечно. Подошёл ко мне, спросил, может ли он поблагодарить тебя за приглашение. Я ему разрешил. Даже сказал, что это обязательно. А вылилось всё вот во что.

– А мне он нравится, – промурлыкала Мия. – Хороший парень.

– Чувствую, у меня появился конкурент, – иронично подметил Оскар, а затем со вкусом поцеловал Мию в губы.

Лулу уже почти не слушала ребят на обратном пути. Беззаботное щебетание Мии с Софи, жалобы Корнелии на нравоучения Бофары, восторженные восклицания Ривер и бурчание Фелисити. Ундина задумалась о том, почему у них с Майком стало внезапно так сложно. С каждой их новой встречей они будто не становились ближе, а наоборот отдалялись друг от друга. По крайней мере, она это так чувствовала. Может, всё дело в переходном возрасте? А может, загадка крылась совсем в другом? Лулу цеплялась за любую подсказку, чтобы понять, что такого у Майка на душе, но ей никак не удавалось.

«Может, пока что стоит просто плыть по течению? Посмотреть, что будет дальше?»

Глава IX

Тобиас сидел перед грудой железяк за столом. Ничего не получалось. Эта головоломка напоминала ему 3D-пазл, в котором не хватало пары деталей. Только вот эту головоломку он создал себе сам. Ну, возможно, где-то совсем немного постаралась ирония судьбы.

Когда он ходил в клинику, все врачи пожимали руками и качали головой. А годы шли, и даже регенерация бессмертного была бессильна перед законами природы мира смертных. Тобиас уже понимал, что чем дольше никто ничего не может сделать, тем больше вероятность, что голосовые связки он не восстановит никогда. Маску становилось тяжко снимать уже даже ему самому. На жуткое месиво под ней смотреть не хотелось. Он был отвратителен самому себе. А год назад к горлу присоединилась ещё и нога.

Примочки Паучка помогали облегчить боль и слегка приостановить процесс гниения, но он так или иначе был необратим. Поэтому Тобиас решил действовать сам. Он не знал, сколько ещё лет ему уготовано в этом мире прежде, чем он обратится в хладный труп без разума. А демон очень желал вернуться туда, откуда пришёл – в Ад. Но для этого нужно было либо, чтобы призвавший его, то есть, отчим, отозвал обратно, что технически было невозможно, ведь Эстебан Читерн находился в психиатрической клинике и не помнил уже даже своего имени, возможно. Либо же следовало уничтожить причастных к его появлению, а заодно и всех их потомков, объявив себя единственным наследником Балтора Крейвена и Нэнсуаннеты Оками, тогда верховные правители Ада с девятого круга признают его своим.

А возможно, вступится дед, лорд Тамиллиан Крейвен. Может, он сможет помочь. В конце концов, он симпатизировал Тобиасу за ту недолгую неделю, что Тобиас провёл в Аду после своей смерти и изучал свои новые способности бессмертного. Он гордился им.

Но пока он оставался в мире смертных, ему нужно было как-то коммуницировать с ним. Телепатия удобна, но не во всех ситуациях, например, при полилогах. Дар чревовещателя, что он получил как бессмертный, тоже не всегда подходил, ведь так или иначе, нужно было лишить одно из присутствующих существ возможности самостоятельно изъясняться и использовать его тело для воспроизведения своей речи. А иногда это могли быть животные. Но тогда вставала другая проблема – Тобиаса переставали воспринимать всерьёз, когда вместо него говорила крыса или же собака.

Поэтому бессмертный решил собрать себе аппарат, позволявший бы ему пропускать воздух словно бы через связки. Такой ещё не изобрели нигде, даже на Ф.А.В. В этом и была сложность. Никто не мог ему помочь, что-то посоветовать или подкинуть пару инструкций по сборке. Всё приходилось делать самостоятельно. Но Тобиасу, который никогда не интересовался какой-либо техникой в школе и уж тем более не изучал технические дисциплины в колледже, это давалось очень тяжело.

Уже который день он сидел вот так вот, склонившись над всеми доступными ему учебниками и этой грудой материала, и ломал голову, что же ему сделать, чтобы это вдруг заработало. Можно сразу задать логичный вопрос: почему Тобиас не использовал магию. Ведь после встречи с Сарой он вроде как чудом «разблокировал» свои гены обратно. Ответ довольно прост: нельзя с помощью магии материализовать то, что ты не знаешь, как выглядит. А Тобиас не имел ни малейшего представления о том, каков должен быть окончательный результат.

– Ты так устал. Может, ты прекратишь этим заниматься?

Полтергейст. Она начинала его уже раздражать и всё же она могла быть ему полезной, а посему бессмертный держал её всегда поблизости.

– Мы же можем с тобой общаться телепатически? Этого достаточно.

Недостаточно. Ты не понимаешь.

– Посмотри на меня. У меня тоже нет рта. Но ты же меня понимаешь.

Кроме меня тебя не понимает никто. Ты ведь даже никогда не разговаривала с себе подобными. Что уж говорить о смертных, которые тебя даже не видят.

Глаза полтергейста явно погрустнели. Тобиас порадовался, что призраки не умеют плакать. Как демон и к тому же социопат он был лишён всякой эмпатии и не смог бы ей помочь.

– Отпусти меня, Тоби.

Тобиас поднял голову, уставившись на бесформенную массу, оканчивающуюся головой сверху.

– Я устала. Я хочу покинуть мир живых, но ты не даёшь мне этого сделать, потому что привязал меня к себе. Тебе стоит лишь попросить меня уйти.

У Тобиаса вырвался истерический смешок, который обжёг ему горло настолько сильно, что глаза застелило пеленой. Бессмертный поморщился, но, придя в себя, молча обвёл руками груду металла на столе.

Полтергейст лишь грустно кивнула, прошептав нечто нечленораздельное себе под нос.

Но работа теперь не шла совсем. Не вынеся этой напряжённой обстановки, бессмертный сорвался с места, заметался по мрачной, освещённой лишь одной тусклой лампой на столе, комнатке, подбирая вещи и снова бросая их где попало.

– Куда ты?

В лес. Хочу подышать свежим воздухом.

Заметив, как полтергейст потянулась за ним к выходу, осадил её жестом.

Я хочу побыть один. Мне компания не нужна.

***

Как же приятно снова нестись по земле собственными лапами. Тело волка такое гибкое, пластичное. Родное. В теле человека было удобнее колдовать, но оно медлительнее, острее проводило боль, и чувства всегда были словно притуплённые.

Родиться гибридом – дар или проклятье?

Тобиас не мог дать себе ясный ответ на этот вопрос. Никто не мог. Его боялись и сторонились все, словно прокажённого. Тобиас и сам понимал, насколько он опасен. И всё же, чувствовать своё превосходство над другими, жалкими и слабыми созданиями, приносило ему наслаждение.

Краем левого глаза он заметил движение в стороне, будто кто-то пытался его нагнать. Тобиас резко затормозил, загребая землю подушечками лап, и круто развернулся назад, встав лицом перед своим бесшумным преследователем. Мутными, сощуренными глазами на него смотрел волк чёрного цвета. Тобиас удивился, однако ни один жест не выдал его растерянности.

Волк не двигался. Тогда Тобиас сделал несколько шагов вправо, мягко переступая лапами по хрустящему насту на земле.

Насту? Откуда?

Тобиас наклонился и приподнял лапу. Действительно: земля, словно покрытая инеем. Подняв голову, бессмертный чуть не отпрыгнул назад. Морда незнакомого волка была в паре сантиметров от его собственной.

– Щенок, – сказал волк по-человечески, что окончательно убедило Тобиаса в том, что перед ним точно оборотень. Сам Тобиас ощерился, но не посмел нападать первым. Вервольф напротив был явно старше на пару десятков, а значит опытнее, хоть и дряхлее. Пусть Тобиас бессмертный, но бросаться на рожон, чтобы испытать боль, ему не хотелось. Не мазохист же он, в конце концов.

Кто ты?

Тобиас сел, чтобы хоть немного отдалиться от старика, не показывая при этом неуважения.

– Дед. Твой, – волк так же сел напротив него.

Тобиас в очередной раз удивился, и снова никак себя не выдал.

Врёшь. Мой дед – лорд Тамиллиан Крейвен, он в Аду.

– Я в курсе, – стальные глаза вервольфа недобро сверкнули в темноте. – Но подумай, дурья ты башка, что деды бывают не только со стороны отца.

Ичиро Оками.

Вервольф оскалился, но уже по-доброму, высунув язык.

Но он же мёртв.

– А ты что, с призраками не общаешься, что ли?

Тобиас прикрыл глаза. Все призраки, которые ему встречались, доставляли головную боль.

Чего ты хочешь?

Когда Тобиас открыл глаза, то обнаружил, что Ичиро ходит вокруг него кругами, неспешно, не касаясь лапами земли, а словно делая вид, что обозначает территорию.

– Мне ничего не надо. Лишь пообщаться с внуком. И подкинуть идейку.

Что за идейка?

– Сперва выслушай. Мы с твоей матерью не ладили. Когда я узнал, что она залетела от этого жалкого фокусника, сперва я подумал, что это шутка. А потом разозлился и выгнал её из дома. Я не хотел знать Нэн, она перестала быть для меня дочерью. Её поступок принёс позор всей семье. Сыновья поддержали моё решение. Нэн ушла жить к подруге, которая проживала прямо в школе. Я уже и не вспомню имени. Но директриса узнала, что та девчонка прячет Нэн, и попыталась вмешаться в наши семейные дела. Хотя её это не касалось! Я знаю, что эта старая карга до сих пор жива…

Ты хочешь, чтобы я её убил?

– Выслушай. Когда меня не стало, у семьи начались проблемы. Старшей дочери, Лие, пришлось уйти из университета, чтобы помогать Нэн. Я наблюдал со стороны за этим и злился. У Лии самый слабый дар видения призраков из всей нашей семьи. Она бета: прекрасно владела телом, умела маскироваться и притворяться при встрече с врагом.

Тобиас помнил тётю Лию. От неё всегда пахло дешёвым алкоголем и приторными духами. Её колготки были вечно порваны, а помада размазана. В её сумке постоянно был запас жвачек разных вкусов. И презервативов всех цветов и размеров. Она приходила к ним с мамой домой, когда Тобиас был ещё совсем крошечным, садилась в продавленное кресло и штопала свои капроновые колготки каждый день. Тётя Лия всегда начинала разговор с того, что она устала от такой жизни, что Нэнси пьёт из неё все соки, и что вообще эта квартира не их, а они на птичьих правах живут. Нэнси всегда молча это выслушивала, а потом разговор всегда поворачивался несколько в другое русло.

– Я не скрываю, что Лию всегда любил больше. И мне было больно наблюдать за тем, как год от года её жизнь летела в пропасть, и я никак не мог достучаться до неё. А Нэн – та меня игнорировала. Спустя много лет я потерял связь с обеими дочерями, а все мои сыновья…

Все умерли?

– Не все, но многие. Но все умерли для меня. Твой дядя Того – перешёл на сторону Хандроза, а Фурио занимается браконьерством и отлавливает… диких волков! Я знал, что могу выйти на связь к кому-то из своих внуков, но, по иронии судьбы, дети есть только у грёбанной Нэн.

Ичиро вздохнул, сделав паузу. Вздох этот отразился эхом от мёртвых деревьев Безмолвного леса. Тобиас ещё никогда не видел, чтобы призраки вздыхали.

– Мне нужен был кто-то для связи, кто знал хоть немного нашу семью. Я хочу найти Лию. Ты можешь помочь. У тебя поистине необычные способности.

Тобиас кивнул, не смея это отрицать.

– Если захочешь, можешь прикончить ту бабку, о которой мы сперва завели разговор.

Тобиас опять кивнул.

– Ох, как мне нравится, что ты не разговорчив.

Что мне будет взамен, и как мне тебя найти, когда я отыщу Лию?

– Я приду сам, об этом не беспокойся. А насчёт вознаграждения, – Ичиро остановился возле Тобиаса, – я говорил об идее, так почему бы тебе ей не воспользоваться?

Тобиасу было неуютно рядом со стариком. Он хотел поскорее свернуть неловкий диалог. Поэтому он коротко ещё раз кивнул. Даже если он не собирался исполнять просьбу деда, нужно было заверить его в обратном. А возиться с поиском тёти Лии Тоби не хотелось.

Глава X

Старт нового учебного года в Исправительной Школе Для Одарённых Магических Существ начался неплохо. В пятый мистический курс пришёл новенький по имени Скаллий Рокс. Парень – горгулья, а вернее – самая настоящая скала сразу же заполучил одобрение Кьяхлохе Зенгидзе, которая не переставала утверждать, что с таким парнем «как за каменной стеной», и отчего-то невзлюбил Криса. Впрочем, последний и сам не питал симпатии к данному типу, хоть и не распространялся особо о причинах. Говорил только, что это старая рана в его жизни.

Класс, в котором училась Лулу, загрузили по полной работой как в классе, так и на дому, так что времени на шатания по городу, как это было раньше, практически не осталось. Спасали только уютные посиделки в общей гостиной спального корпуса. Да и то подчас все, полностью обложенные книгами, изредка перешёптывались и обменивались смешными картинками через телефоны.

Многие ученики после пятого курса покидали ИШДОМС навсегда. Уже с таким аттестатом можно было запросто устроиться на работу, которая не требовала диплома о высшем образовании, а таких вакансий было отнюдь немало. Кто-то уезжал в другие города и поступал там в колледжи, кто-то оставался здесь и довольствовался тем, что имел. К окончанию пятого курса многие студенты в придачу становились совершеннолетними, что так же позволяло им открывать своё дело, вести бизнес в сети, проводить тренинги и прочие масштабные мероприятия. Особенно хорошо было тем, кто уже получил работу ранее. Как, например, Майку. К слову, сам он стал появляться на уроках всё реже и реже день ото дня.

Лулу недоумевала, как волшебник может пропускать один из наиважнейших курсов в изучении зельеварения по ядам и противоядиям, но Майк попросту отвечал, что ему это неинтересно, упорно получая нули за присутствие и неуды за ответы. Госпожа Зельда Соверейн лишь удручённо качала головой, без конца сравнивая Майка с его отцом и братом, не в лучшую сторону для первого. Но парня это мало заботило.

Пять специальных выпускных экзаменов ждало всех существ по окончании этого курса. У волшебников это были заклинания, зельеварение, нежить, мётлы и искусство дуэли. К ученикам обязательно приезжала комиссия, состоящая из именитых профессоров со всей Вселенной. Безумная ответственность. К тому же, им требовалось так же предъявлять результаты сданной в прошлом году латыни и сдавать два экзамена вместе с людьми: блок естественных наук и сочинение на любом из языков, включая всеобщий. Результаты этих экзаменов так же шли в аттестат и позволяли волшебным существам получать работу в тех же сферах, что и люди.

Лулу так же пыталась активно совмещать жёсткую учёбу с тренировками по магифлексу, хоть это и удавалось с переменным успехом. Мако гонял не хуже, чем чета преподавателей. Близились новые соревнования, и «Огненные Горностаи» должны были превзойти себя. Но Лулу понимала, что ей и вполовину не так тяжело, как Крису, который только в прошлом году научился самостоятельно писать прописью и с горем пополам сдал латынь.

За несколько минут до начала урока нежити Корнелия демонстративно уселась своей силиконовой попкой в обтягивающей юбке прямо на парту Мии и Лулу, раскинув веером несколько бумажек.

– У меня тут эти, короче, билетики имеются, – она сложила губки трубочкой и поморгала накладными ресницами. – В клубик, хи-хик. Мы туда с подружкой моей собираемся, короче, в… эту… э-э-э, пятницу. Ну а больше позвать как бы и некого. Хоти-ите?

Мия, как заворожённая, не моргая смотрела на билеты в руках у Корнелии, словно они были той самой заветной наградой в конкурсе или желанной сумкой на витрине. Лулу машинально повернулась к Каролине Крэк, которая подпиливала свои когти на соседнем ряду.

– А что я? Я дама гордая. Там эти Pink Punk Sisters²⁶ будут выступать. А я их терпеть не могу.

– Ну да, и это совсем не потому, что Бьянка – действующая солистка, – встрял Оскар, крутящийся на преподавательском стуле, пока тот отсутствовал.

– Пф-ф-ф, ну вот ещё. Сдалась мне твоя Бьянка. Я просто терпеть не могу слащавых девчонок, возомнивших себя настоящими рокерами и при этом создающих такой одиозный шлак вроде композиции «Назови меня Розé». Готова поспорить, что они даже не понимают, о чём поют. То ли дело группа Deicide²⁷. Вот это настоящая музыка, а не эти внушающие омерзение мармозетки.

– Да, Каролина, обосрать ты всегда могла, тебе за словом в карман не лезть.

– Оди… что? Мармо… кто? – переспросила Корнелия, но её вопрос, конечно же, был проигнорирован.

Мия перегнулась через парту и выхватила у Корнелии билеты. Фея, впрочем, особо не сопротивлялась.

– Мы с Лулу идём, – кошка пихнула ундину под бок.

– Что? Как? Я? Но…

– Спокуха, – Оскар вприпрыжку подбежал к девочкам, – если ты переживаешь из-за Майка, а я уверен, что вопрос определённо стоит в этом, то этим займусь я. Уломаю его на игру в приставку или ещё чего-нибудь.

– И как же ты это сделаешь? Все твои игры… сам знаешь, что с ними случилось.

– А вот и не все! У меня на кладбище нычка есть. Я же там жил очень долгое время, когда с Готикой ругались, да и вообще. Короче я её оттуда так и не забрал. Там много чего есть. Приставка в том числе.

Лулу нервно оглянулась и прошептала:

– Майк оценит. Но ведь он будет спрашивать.

– Слушай, а тебе не пофиг? – спросила Мия. – В конце концов, это же просто развлечение. Как поход по бутикам или в киношку с подружками. Мы же не собираемся там клеить парней каких-нибудь.

– Говори за себя-а, – обиженно протянула Корнелия.

– Ну, кроме Корнелии. Но такая уж у неё натура. – Мия нагнулась к ундине и произнесла шёпотом так, чтобы слышала только она: – Лулу, я мечтала попасть в «Чёрную Лагуну²⁸», сколько себя помню, но туда пускают только совершеннолетних и только по пригласительному. Если ты не пойдёшь, мне придётся тоже отказаться. И ты будешь винить себя в том, что я не смогла исполнить свою мечту.

– Какое коварство, – присвистнул Оскар, который как оборотень не упустил возможности подслушать диалог.

– Мия, это неправильно. Почему из-за моего желания, вернее, нежелания, ты вынуждена отказываться.

– Подружки всегда всё делают вместе. А ты уверена, что сама этого не хочешь? Когда ещё у тебя получится попасть в клуб, да ещё и такой роскошный?

«Зачем, ну зачем я в это ввязываюсь?»

– Ладно, уговорила.

– Уи-и-и-и, – Мия обняла подругу и чмокнула в щёку.

– Но, если мне не понравится, я сразу уйду.

– Да-да, конечно.

– Я не буду ничем закидываться. Даже слабоалкогольными штуками.

– Э, вот это большущая ошибка, – возник Оскар. – Я такое не уважаю.

– И, конечно, об этом не узнает ни Майк, ни мои родственники.

– Лулу, кхм, твой дядя в своё время очень любил этот клуб.

– Он такой старый?

– Его много раз реставрировали. В любом случае, не думаю, что кто-то из нас проболтается кому бы то ни было. Ты знаешь, я могила.

– Да и я не сдаю родных. Не по понятиям.

В класс вошла госпожа Морбидия Кроу. Вальяжно, в фетровой шляпке как всегда набекрень, руки сложены в меховую муфту. Она была одним из старейших вампиров и отнюдь не стеснялась своего возраста и не пыталась молодиться за счёт крови девственниц, как многие её подруги. По одному её взгляду можно было понять, что сегодняшний урок будет проводиться на серьёзной ноте.

– До этого вы два года изучали материальную нежить. То есть, таких же существ, как я, вы – мы. Материальных, которых можно познать эмпирически. Теперь же весь год мы говорить о существах эфемерных, нематериальных. Многие из них описаны лишь на словах, а не наблюдениях.

– То есть, это всё вроде мифов? – скептично спросил Скаллий Рокс.

– Не всё. Мы с вами пришли сюда изучать не сказки. Для этого есть фольклорный кружок на цокольном этаже. Впрочем, разную нежить других народов, обитающую локально, в пределах одной страны, мы тоже будем изучать. Сегодня мы с вами поговорим о неупокоенных душах.

В этот момент дверь в класс распахнулась, и в кабинет влетел Майк, на ходу кидая куртку на задний стул вместе с сумкой.

– Сорян за опоздание, были неотложные дела.

Морбидия сухо поджала губы и продолжила, не обращая внимания:

– Что представляете вы при упоминании этого словосочетания?

– Духов, – пискнула Софи.

– Банши²⁹, – ответил Оскар. При его ответе Бофара одарила его недобрым голубым взглядом.

– Стригои³⁰? – неуверенно сказала Соника.

– Ты что? – возмутилась Каролина. – Это же разновидность вампиров, а они материальны.

– Призраки, конечно, – уверенно сказал Майк и получил одобрительный кивок от вампирши-учительницы.

– Ачери³¹ ещё есть, – сказал Феникс.

– Да, совершенно верно, – кивнула Морбидия, приставляя свой монокль к левому глазу. – Вряд ли ваши товарищи, правда, о них слышали. Всё-таки это локальная нежить. Призраки маленьких девочек. Живут они на вершинах гор, по вечерам спускаются с них. Общаться с ними запрещено, так как это приводит к смерти. Они ненавидят красный цвет. Когда в близлежащих населённых пунктах заболевают девочки, то считается, что в этом виноваты ачери, которые, проклиная ребёнка, хотят пополнить свои ряды. – Морбидия подошла к журналу на столе и молча вывела ручкой оценки отвечавшим. – Стоит всё же пройтись по классификации. Итак, всю бестелесную нежить принято делить на три больших категории. Вообще их пять, но в школьной программе принято выделять три: призраки, духи и тени. Тени вы не назвали. Это самые безопасные и при этом самые малоизученные существа. О них мы с вами тоже поговорим. На всякий случай запишу её международную классификацию на доске.

Морбидия изящно подхватила мел и вывела пять слов в столбик друг за другом:

Банши

Блуждающие огни

Духи

Призраки (привидения)

Тени

– Сегодня мы с вами поговорим о призраках.

– Удивите меня, – хмыкнул Майк.

Кто-то поддержал его смешками. Морбидия сухо поджала губы и продолжила:

– Призраки являются неупокоенными душами умерших. Они представлены тремя формами: полностью сознательные, способные взаимодействовать с миром живых в определённой ситуации. Полусознательные, их ещё называют полтергейстами. Душа начинает постепенно забывать свою прошлую жизнь, у них начинается деградация собственного «я». Действиям полтергейста, как правило, приписывают посторонние шумы, исчезновение или самопроизвольное перемещение предметов, а также возгорания. Они взаимодействуют с внешним миром, но не всегда осознают это. Вселяются в предметы, в то время как осознанные призраки этого делать не могут.

– Почему не могут? Может, они просто не хотят, потому что им мозгов хватает? – выпалил Майк.

В классе засмеялись. С парнем трудно было спорить, ведь он разбирался в призраках больше, чем кто-либо из присутствующих в помещении, включая даже саму Морбидию, что, в свою очередь, не могло не оскорбить саму вампиршу.

– Господин Читерн, я попросила бы вас немного придержать ваш язык за зубами, пока я зачитываю вам материал, который, между прочим, пригодится вам на экзамене. Если у вас возникнут вопросы, вы сможете их задать, когда я закончу. – Она подождала, пока все утихомирятся и продолжила: – Бывают так же полностью бессознательные формы. Бедные несчастные создания, которые застряли в мире живых, неспособные при этом мыслить самостоятельно, они обречены на повторение одних и тех же действий, как на плёночной записи.

Рука Майка взмыла вверх. Морбидия закатила глаза, но всё же позволила ему задать вопрос:

– А их можно как-то спасти? Вернуть в состояние сознательности?

– А человека с глубокой деменцией можно привести в чувство и сделать так, чтобы он резко всё вспомнил?

Шутка Морбидии понравилась не всем, однако многим стало любопытно, что скажет на это Майк.

– Полтергейста можно вернуть к сознанию. Даже тогда, когда он теряет свой облик и становится бесформенной полупрозрачной плёнкой.

– Как Каспер³²? Дружелюбное привидение? – почти с издёвкой задала свой вопрос Морбидия.

– Но это правда! Я сам этим занимался.

– Не рассказывайте небылицы, Читерн. Штудируйте лучше учебники.

Майка аж всего затрясло от гнева, но он всё же взял себя в руки и уткнулся взглядом в стол. Морбидия продолжила:

– Почему смертные становятся призраками? Существует несколько объяснений этому феномену. Это человек, который после смерти всё ещё остаётся привлечённым материальным миром и держится поблизости от него в своём, как считается, эфирном теле. Причины такого состояния различны. Очень часто человек просто отказывается признавать факт собственной смерти или действительно даже не подозревает об этом – при внезапных смертях – и продолжает жить в обычной для него обстановке, будто бы ничего не случилось. В других случаях он не может свыкнуться с мыслью о расставании с предметом, событиями и привычками, сопровождавшими его при жизни. В редких случаях покойник понимает, что произошло, и хочет изменить ситуацию, но совершенно не знает, как это сделать, поэтому он решает «подождать» в ожидании чего-то или кого-то. Зачастую это оканчивается для него самого не очень хорошим исходом. Призраками, однако могут быть только люди и другие человекоподобные. Не существует призрачных зверей, средств передвижений, домов и других неодушевлённых объектов.

– Позвольте вам возразить, – перебил госпожу Кроу Майк, на этот раз даже не поднимая руки, – во-первых, животные одушевлённые, вам так не кажется? Во-вторых, призракам ведь надо где-то жить, пользоваться предметами. Иначе такая форма существования была бы ужасно тягостной и скучной, ведь привидения не могут пользоваться теми же предметами, что и живые.

– Господин Читерн, вы не понимаете, о чём говорите.

– Нет, это вы не понимаете, – Майк вскочил, упёрся кулаками в стол. Все в его мимике отражало неприкрытую ярость. Парень равнодушно оглядел класс: – А вы, безмозглые болваны, кому вы верите? Мне, тому, кто действительно видит призраков и общается с ними или этой старой карге, что плетёт небылицы, основанные на одних лишь преданиях, без доказательств?

– Небылицы здесь плетёте только вы. Я учила и вашего отца, и вашу мать, и вашего брата – и все они, всё ваше семейство искусные лгуны. Ни за что не поверю, что у такого безалаберного заносчивого мальчишки и правда есть такой дар, который требует столь великой ответственности. Вы просто хам и любите привлекать к себе внимание.

Майк опрокинул стол, за которым сидел, и он, словно был доминошной костяшкой, опрокинул следом второй, а тот уткнулся в третий, за которым сидели Соника и Софи. Феи вспрыгнули со своих стульев, Софи при этом завизжала, а Соника закатила рукава своего комбинезона, готовясь нанести Майку ответный удар.

– Неправда! – заорал волшебник, не обращая на девочек никакого внимания. – Вам известно что-нибудь про город Обливиос?

– Очередная чепуха, надуманная народом.

– А мой брат с этим не согласен. Мой брат Карл.

– Карл умер десять лет назад. Не тешьте себя ложными надеждами, Читерн. И обратитесь к психологу, а лучше даже к психиатру – врачи разберутся с вашей проблемой лучше.

– Вы-то мне хотя бы верите? – он кинулся к девочкам так решительно, что Соника на миг даже притормозила, а Софи зажмурилась и закрыла лицо руками. – Я же рассказывал вам.

– Э-э-э, ну, Майк, – сказала Соника, – тут дело-то какое. Никто твоих призраков, кроме тебя самого никогда не видел. А твоя репутация оставляет желать лучшего. Ты и про драконов так же серьёзно рассказывал.

– Драконы и драколичи тоже существуют!

– Да, и именно поэтому они не изучаются ни на одном предмете, кроме мифологии, – сказала Морбидия.

– А в учебнике по нежити, кстати, про них есть глава!

В классе уже стоял дикий гомон. Софи плакала и пятилась назад, Соника выравнивала парты и ругалась на то, что никто из парней не соизволил ей помочь. Другие ребята, воспользовавшись случаем, занялись своими делами или обсуждением ситуации. Бофара в открытую чистила мандарин.

Майк встретился глазами с Лулу. Ундина ему верила. Она провела с ним два месяца в Обливиосе, она использовала модернизированные очки и глаз-алмаз для того, чтобы видеть призраков. Они вместе пытались вызвать её сестру Рубину, чтобы пообщаться. В конце концов, две недели назад она слышала Чанчи Жиширь, которая должна была быть давно мёртвой. Лулу понимала, что сейчас он искал в ней поддержки, но у девушки словно язык отсох. Она ничего не могла сказать, только сильнее вжалась в стул, стараясь спрятаться за Мией, которая прилегла на парту подремать.

– Попрошу тишины, – попросила угомониться ребят учительница. – Майк Читерн, я думаю, вам лучше покинуть аудиторию, чтобы не срывать занятие.

– Да, – Майк подхватил сумку, – так будет лучше. – У выхода он помедлил и обратился к классу: – Кто пойдёт со мной? Кто так же, как и я считает, что школа – отстой и учит всякой бредятине?

Ответом ему стала гробовая тишина. Феникс звучно высморкался в платок, и это означало конец. Майк молча кивнул и вышел.

Остаток урока прошёл без дальнейших приключений. Морбидия показала несколько зарисовок, которые предполагали, как выглядят призраки или полтергейсты. Они послушали звуки, записанные в квартире, населённой привидениями. Госпожа Кроу так же рассказала им о том, как следует вести себя при столкновении с чем-то паранормальным, похожим на привидение. Ни в коем случае не стоит поддаваться панике, следует покинуть здание или место как можно быстрее и лучшим выходом будет дозвониться до специалистов.

***

Майк вышел из школы, вдохнул морозный осенний воздух. В этом году сентябрь выдался на редкость холодным, почти ледяным. Все деревья уже пожелтели и почти сбросили свои листья за редким исключением. На улице нельзя было встретить прохожего в одной футболке и сандалиях. Температура снизилась очень резко по сравнению с жарким августом, но при этом дождей не было. Видимо, это было компенсацией за страдания Андеадлинга от магических осадков в прошлом году.

На часах было чуть за полдень, и парень совершенно не знал, чем ему заняться. Обычно в школе он проводил время где-то до трёх часов дня, а потом шёл на работу или проводил время с приятелями, или шёл к себе домой. Сейчас возвращаться в пустую студию совсем не хотелось. Майк ещё не успел её обжить и заняться там почти что было нечем. А играть в компьютер целый день не тянуло.

Парень устало вздохнул. Его достала эта школа с учителями и учениками, которые его не понимают и не верят, с бесконечной волокитой ненужных заданий, скучными уроками и противными контрольными, с активностью ради поднятия рейтинга школы. Даже месье Лавуа его раздражал. В эту минуту Майк подумал о том, что наилучшим вариантом будет уйти после пятого курса и не морочить голову ни себе, ни другим. Всем станет хорошо.

«Осталось только продержаться этот год и при этом не блевать на каждом уроке».

Майк побрёл в сторону парка без расчёта на что-то интересное, а скорее потому, что чувствовал непревзойдённое желание убраться как можно дальше от этого места. Будь его воля, растоптал бы это белое здание, как картонный домик.

В сам парк волшебник не пошёл, а решил обойти его оградку по периметру. В какой-то момент он наткнулся на стоящие ровным рядом мусорные баки и вдруг со всего размаху пнул один из них.

– Ауч! – крикнул ему мусорный бак.

– Тут кто-то есть? – Майк спросил без энтузиазма, надеясь увидеть заблудшего призрака.

Но нет. За баком прятался неприлично высокий тип очень болезненного вида. Его грязно-фиолетовые волосы доходили почти до выпирающих из-под водолазки лопаток. Штаны на нём висели мешком, грозя свалиться, шнурки развязаны, лицо очень измождённо. Он вышел из-за бака и встал перед Майком, выставив руки вперёд, опасно раскачиваясь из стороны в сторону.

«Наркоман какой-то».

Однако волшебник обратил внимание на его взгляд: совершенно трезвый и абсолютно чистый. Что-то было не так.

– Ты зачем прячешься за баком? – Майк отошёл на пару шагов и спрятал руки за спину, готовясь, если что, кинуть в него огненный шар.

– Я спал, – невозмутимо ответил парень. Затем, всё ещё раскачиваясь, приблизился к Майку, отчего тому пришлось отступить ещё назад. Парень глухо рассмеялся. Что-то внутри волшебника кричало о том, что смех этот ему знаком. – Отвечая на твой последующий логичный вопрос: меня вытурили из дома старпёры временно, поэтому пока кантуюсь здесь.

– Почему вытурили?

– Дед взбесился. Я сказал ему, что хочу с матерью поговорить, а он…

– Почему ты мне это рассказываешь? – перебил Майк.

– Может, потому что ты спрашиваешь? – парень сощурил лиловые глаза, и вдруг изобразил удивление: – Ты говорил с моей мамой.

– Я ни с кем в последнее время не разговаривал из женщин в возрасте. Если только твоя мать не работает училкой в ИШДОМС.

– Имя Чанчи Жиширь тебе о чём-то говорит?

– Твоя мама – призрак? – тут уже удивился Майк.

– Да-а-а, – протянул парень.

Он сунул руку в карман и вытащил оттуда странный синий прямоугольник, который тут же засунул в рот и им же испустил струйку дыма с ягодным ароматом.

– Что это?

– Это? – парень покрутил прямоугольник в руках. – Электронная сигарета. Мне нравится то, что я могу сделать любой аромат и самостоятельно регулировать дозу никотина. А ещё такие штуки сильно экономят деньги. Заказывал межгалактической доставкой с Ф.А.В. Хочешь?

Майк с сомнением посмотрел на синюю трубочку, протянутую ему на ладони. С одной стороны, это было тотальным безрассудством, а с другой ему дичайше хотелось расслабиться после инцидента в школе.

– Оборотни не…

– А ты оборотень? Вроде как маг. Может, конечно, я ошибаюсь?

Электронная сигарета была уже совсем близко. «Ну, от одного раза ведь никто не узнает».

– Если ты думаешь, что это негигиенично, то я обрабатываю поверхность антисептиком собственного производства. Никто из моих друзей пока никакую заразу от меня не подхватил.

– Ты производишь антисептик?

– Ага. Нужно взять подорожник, календулу, эвкалипт и луковый сок.

– Ты, похоже, хороший зельевар.

– Ну, не то что бы, – засмущался новый знакомый.

Но Майк всё же поборол искушение взять у незнакомца электронную сигарету, пообещав сделать это как-нибудь в другой раз, хотя оба прекрасно понимали, что другого раза может и не быть.

Уже спустя полчаса они сидели в местной забегаловке. Майк всё ещё сомневался, хорошая ли это была идея – полностью оплатить весь обед парню с улицы, но видя его голодные и восторженные глаза, когда им принесли по двойному чизбургеру, решил, что таким образом Майк подчистит свою карму.

Парень представился Тано Фелпсом, рассказал, что живёт с пожилой женатой парой, которые ему приходятся никем, ибо они считались родственниками по несостоявшемуся отчиму. Несостоявшемуся, потому что Чанчи так и не вышла замуж за Артура Фелпса. Он погиб на войне с Хандрозом, а цыганка сбежала, и вскоре была убита при загадочных обстоятельствах. Это всё, что Тано сам знал.

Майк внимательно изучал его натуру. Тано был похож на мать только выдающимся ростом, но больше ничего не смогло бы выдать их родство.

– Почему ты выбрал ночёвку на улице, а не напросился к кому-то из своих друзей?

– Они бы не согласились. Разве что только один, – Тано задумчиво посмотрел на капельку горчицы, которая упала с булочки на скатерть, – но к нему бы я и сам не пошёл.

– Но раз он друг, то почему нет? Неужели лучше спать вот так вот, за мусорным баком?

– Понимаешь, это очень приставучий друг. Если ты понимаешь меня.

Майк представил Фреда и его любовные записочки на первом курсе и кивнул головой. Ему сразу стало всё понятно.

– А со «старпёрами» мириться собираешься?

– Да помиримся мы, куда денемся. Дед остынет, бабка сварит борщ. Надо ещё где-то перекантоваться неделю-другую.

– Ты колдун? Я никак понять не могу. И ещё твоё лицо кажется мне знакомым.

– Ну, я своего рода местная знаменитость. Член команды по магифлексу «Поющие Саламандры». В прошлом сезоне мы дошли до финала, но из-за некоторых обстоятельств победитель так и не был выявлен.

– «Поющие Саламандры»… Так ты дружочек Колина, вот оно что! – Майк недобро сдвинул брови.

– О, знаешь Колина и даже его настоящее имя, – Тано наклонился к Майку, отложив бургер. – Хотя это неудивительно, у Колина много связей. Просто зная его отношение к вашей семье… Впрочем, это совсем другая история, – Тано слизнул соус с ногтя, покрытого чёрным лаком.

– Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.

– А ты веришь этой фразе? Ты вот, например, совсем другой, нежели твои друзья.

– Серьёзно?

– Да, у тебя большой потенциал как у мага. Ты силён, ты очень умный, предприимчивый. В конце концов, у тебя есть дар. Многие ли из твоих друзей могут таким похвастаться? – Тано внимательно смотрел в глаза Майку, и Майк этого взгляда не выдержал. – Даже то, что твоя мама – действующая царица Хандроза, делает тебя особенным.

– Ты преувеличиваешь, – Майк оскалился, но в то же время смутился и опустил взгляд на скатерть в красную клетку. Он всё ещё сомневался в том, можно ли доверять этому типу. – Между мной и Нэнси нет ничего общего.

Тано удовлетворительно кивнул.

– У меня нет оснований тебе не верить. Раз уж ты так говоришь, значит так оно и есть. Ты знаешь госпожу Нэнсуаннету Ланкастер лучше меня.

Имя прозвучало для Майка настолько же чуждо, насколько ему, например, был чужим этот парнишка, хомячащий чизбургер напротив. Сочетание имени матери с фамилией царя настолько резало слух, что волшебник даже поморщился. У волчицы совершенно другая жизнь. Вот так просто самый родной человек может стать чужаком. Чтобы не предаваться неприятным думам, Майк решил сменить тему:

– Ты говорил, что ты крутой зельевар?

– Я этого не говорил, – ухмыльнулся Тано. Два колечка в носу брякнули, столкнувшись друг с другом. – Это ты меня так окрестил, когда я сказал, что готовлю антисептик.

– А что ещё ты умеешь?

– На самом деле много чего, – Тано задумался. – Лечебные настойки, эликсиры настроения, все зелья, которые можно найти в книгах, думаю, мне тоже по силам.

– А говоришь – не крутой.

– И этого я тоже не говорил. Я средний, типичный. Ничем не выдающийся, ровно, как и вся моя бренная жизнь.

Взгляд у Тано стал стеклянным, бледным. Парень словно бы смотрел через череп Майка насквозь. От этого стало не по себе. По коже пробежал холодок, и волшебник поёжился.

– Ты всегда такой?

– А?

– Ну, мрачный.

– Наверное. Бытие формирует сознание.

– Чего?

– Ну, в плане, я долгое время, пока учился в колледже, зависал с готами и был одним из них. Да и мои нынешние друзья не самые жизнерадостные и дружелюбные люди.

– Ха, а говорил мне, что фраза «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу – кто ты» – ерунда!

– Я этого не говорил, – Тано склонил голову набок, отпив немного спиклза³³, напитка из агавы и манго. – Мы все так или иначе отличаемся от друзей, но они могут задавать определённое настроение нашей жизни. Например, ты вряд ли бы был таким смелым и, полагаю, делал бы гораздо меньше пакостей, не будь у тебя Феникса. Об этом можно судить по твоему поведению на четвёртом курсе, например.

– Откуда ты… Ты следил за мной?

– Ха, нет. Я просто могу анализировать личность. Типа телепатии, но не только существующие в данный момент времени мысли, а вообще все.

– Ого, так ты менталл. А меня научишь?

– Это довольно тяжело. Видишь ли, у меня была врождённая склонность к этому, и я просто развивал её в нужном направлении. Как ты – дар видения призраков. Но попробовать всегда можно.

– Слушай, у меня к тебе предложение. Я хотел бы попросить тебя об ещё одной услуге и кое-что предложить взамен. Тебе же сейчас всё равно негде жить? Я мог бы тебе предоставить своё жилище. Студия довольно просторная, там есть диван. Ты можешь спать на нём, скинуть в квартиру все свои вещи, если они есть. А взамен хочу попросить тебя помочь мне с зельеварением.

В ответ Тано глухо, но весело рассмеялся и протянул Майку руку. Волшебник с сомнением покосился на не очень чистые, по-паучьи длинные пальцы.

– Идёт. Но надеюсь, я тебя не потесню.

– Нисколько.

– Твоя подружка не расстроится?

– Что ты…

– Мы с ней не очень ладили. Всё-таки в командах соперников.

– Как ты узнал, кто моя девушка?

– Анализ личности, помнишь? – у Тано вдруг запиликали часы на запястье, он мельком взглянул на них и вдруг поспешно встал. – У меня тренировка через час. Нужно бежать на автобус. Ты точно не против оплатить счёт?

– Я же уже это сделал. Тем более сам предложил.

– Ты так щедр, – Тано изобразил жест благодарности и испарился через стеклянные двери, звякнув колокольчиком.

Глава XI

– Как думаешь, Майк, почему Колин предупредил меня о том, что АНК ³⁴будет вести охоту, и мне надо быть осторожнее, но при этом за весь прошлый год ничего страшного не произошло?

– Не знаю, – волшебник нахмурился, как всегда это делал при упоминании Колина. – Возможно, он хотел поиграть с твоими чувствами, вывести тебя на эмоции. Может, хотел быть уверенным в том, что имеет над тобой контроль. Он же манипулятор.

В это хотелось верить, но что-то подсказывало Лулу, что Колин просто смотрел наперёд, и настоящая опасность ещё не настигла её.

Они гуляли с Майком в парке всегда, когда выдавалось свободное время и погода располагала, ведь парень теперь стал появляться в школе крайне редко. С какой-то стороны, это даже радовало Лулу, ведь многие только и обсуждали клуб «Чёрная Лагуна»: те, кто был там, те, кто собирались его посетить, и те, кто был категорически против этого заведения. Благодаря таким обсуждениям и до Майка мог бы долететь слушок о том, что через пару дней они с Мией собирались туда сходить, да ещё и в компании Корнелии. А с его нерегулярным графиком посещения риск уменьшался.

Лулу была уверена, что сперва Майк бы ни за что не поверил, но, если бы убедился – порвал пригласительные и запер бы Лулу где-нибудь. Иногда ундине закрадывалась в голову порочная мысль – смог бы Майк убить кого-то, ради того, чтобы этот кто-то разговаривал только с ним в форме призрака? И мысль эта наводила на Лулу ужас.

Внезапно у её друга запиликал мобильник. Он потянулся к девайсу, посмотрел мельком на экран.

– Что там?

– Оповещение «Новая прямая трансляция на Космо³⁵», – Майк умолк и нахмурился. – Похоже, что эфир из ратуши.

Парень потыкал немного, и Лулу услышала громкий голос говорящего. Майк повернул телефон так, чтобы девушке было видно. Среднего возраста мужчина с рыжеватой бородой смотрел на них и о чём-то вещал. Лулу и до этого видела нового губернатора Вацлава Карупышка, но именно в эту минуту он показался ей каким-то странным. Обычно жизнерадостный, с полными красными щеками, этот некогда чешский пивовар активно жестикулировал и шутил во время своей речи. Сейчас же холодно смотрел прямо в камеру, спрятав руки за спину.

«Интересно, что заставило его так измениться?»

– В этом году будет проведена перепись населения города Андеадлинга, – бесстрастно сообщал губернатор. – Просьба всех явиться в указанные пункты и заполнить бюллетени. А кто не придёт, к тому явятся сами.

Последнее прозвучало как угроза. Лулу почувствовала лёгкий холодок, пробежавший по спине.

– Безоб'газие! – услышали ребята позади знакомый голос. Месье Лавуа нервно теребил галстук-бабочку и шумно вздыхал на каждом слове. – Ни у одного полицейского нет полномочий вот так вот вламываться в дома к п’гостым г’гажданским.

Директор школы перевёл взгляд с телефона Майка, который тот уже поспешно прятал рукой, на детей, как будто только сейчас их заметил. Ни ундина, ни волшебник не удивились встрече француза в парке: тот имел обыкновение совершать вечерний променад по городу перед сном.

– Мне что-то подсказывает, что Карупышек быстренько нарисует эти полномочия, если потребуется, – пробормотал волшебник.

– Нам всем нужно явиться? Я гражданка Дельты по факту.

– А у меня вообще прописка в Югославии.

– Серьёзно? – Лулу округлила глаза.

– Нет, конечно. Но Старый квартал Андеадлинга – это почти Югославия. Его не существует уже даже на картах.

Месье Лавуа судорожно вздохнул.

– Мне кажется, если вы не явитесь, то его п’гиближённые вполне могут заявиться в школу и заставить вас заполнить бюллетени там.

– Так это даже лучше, – сказала Лулу. – Всех централизованно заставят подписать бумажки в одном месте, скопом.

– Лучше-то лучше, вот только случится бедаба’гах с учёбой.

– Что-что случится?

– А, это на гномьем на’гечии, – махнул рукой директор. – У Ва’г’гина услышал.

Лулу едва заметно прыснула в кулак, сделав вид, что закашлялась. Всё-таки директор иногда поражал её своей простотой. Он никогда не пытался ставить себя выше учеников, мог выслушать, попытаться оценить ситуацию и найти выход. Пусть ему и не всегда это удавалось.

– Я думаю, что ничего не случится, особенно если назначить эту перепись во второй половине дня, – предложил Майк. – Факультативы и кружки – это менее важная вещь, чем основные предметы, так ведь?

Месье Лавуа подумал немного, а затем кивнул.

– Да-да, пожалуй, вы п’гавы, господин Чите’гн. Думаю, я смогу что-то п’гидумать на следующей неделе. А сейчас вынужден извиниться, но я побегу.

Директор неуклюже поклонился, сорвав с лысеющей головы шляпу-котелок и опустив его прямо до земли. Затем он нахлобучил шляпу обратно и, подмигнув ребятам, направился в сторону автобусной остановки.

***

Уже в пятницу Мия не могла найти себе места. Все уроки будто пролетели мимо неё. Никакие основы охоты, этикет и науки не могли отвлечь её от мыслей о предстоящей тусовке. Но в пятницу эти мысли стали невыносимыми. Они поглощали весь её разум от и до. Кошечка ёрзала, томно вздыхала и перебивала учителей, срывая занятия. Периодически украдкой смотрелась в зеркало и поправляла накладные ресницы, которые ей сделала Корнелия после длительных уговоров.

Лулу не горела этой затеей так же, как Мия. Скорее её немного пугал энтузиазм подруги, и чем больше ундина смотрела на Мию, тем меньше хотелось ей пойти в этот клуб. Но отказываться уже было поздно.

На последнем на неделе уроке зельеварения Зельда рассказывала им о самых необычных ядах в истории, а затем предложила выбрать один из них в качестве проекта для изготовления.

Ундина, расстроившись, что Майк опять не явился, выбрала Аква-тофану³⁶. Рецепт был довольно простым, ведь основным ингредиентом являлся мышьяк, который сам по себе уже токсичен. Но важно было правильно рассчитать дозу так, чтобы испытуемый ничего не почувствовал. Проверять свои зелья им разрешили на мышках, которых принёс в класс господин Язеленец. Теперь они носились по большой клети в лаборантской, иногда создавая больше шума, чем от них требовалось.

Лулу поставила воду в котелке кипятиться, а сама принялась нарезать листья щитолистника и перетирать цветки антирринума. На парте рядом стоял небольшой пузырёк с черепом на этикетке – классическое обозначение смертельных ядов – и рядом совершенно пустой флакон, куда предполагалось перелить зелье после его изготовления.

Госпожа Соверейн прохаживалась по рядам, внимательно следя за работой учеников. У парты Лулу женщина остановилась на пару минут, а затем бросила в пустоту:

– Могла бы взять что-то поинтереснее. Ну да ладно, не выйдет сейчас – потом переделаешь на другое.

– То есть, вы хотите уже сейчас сказать, что гарантируете мне неуд?

– Я этого не говорила, – Зельда обнажила жёлто-коричневые зубы, особенно выделявшиеся на зелёном лице, и пошла дальше.

Лулу тем временем сварила щитолистник в кипячёной воде, а затем перелила часть варева в стакан. Туда кинула несколько жёлтых кристаллов мышьяка и закупорила стакан пробкой. После нескольких минут ожидания, пока жидкость не остыла, добавила натёртых цветков антирринума и слегка поболтала стакан. Затем оставалось лишь дождаться, пока жидкость окончательно остынет и можно было переливать в пустую склянку. Ундина решила почитать ветхий учебник зельеварения до конца урока.

Наконец, когда до звонца оставалось около пятнадцати минут, Зельда начала по очереди вызывать к себе учеников, чтобы те немного рассказали о своих ядах.

– Ну, господин Лейкер, что вы приготовили?

Лулу оторвала голову от книги с любопытством взглянув на треугольную колбу с медной крышкой, которую держал Крис. Таких у Зельды не было, а если и были, то она никогда не выдавала ученикам. Значит, возможно, Крис принёс её с собой.

– Р-ратредос, – пробормотал Крис, заикаясь.

Зельда редко поднялась со своего стула и прижала монокль к глазам.

– Как вы сказали? – она внимательно посмотрела на Криса, а затем на зелье в колбе. Крис небрежно поставил колбу на учительскую кафедру, а сам отдёрнул руку, будто мог обжечься.

Госпожа Соверейн присматривалась к бурлящей красной жидкости, которая на дне плавно переходила в блестяще-чёрный оттенок.

– Вы хотите сказать, что приготовили Ратредос в школе?

Крис кивнул, слегка покачнувшись и чуть не упал. Зельда фыркнула.

– А вам известны свойства этого яда?

– Да, это нейротоксин.

– И вы даже знаете значение этого слова? – Зельда не смогла скрыть улыбки на морщинистом лице.

Крис потупил взгляд, а в классе захихикали, и даже учительница этому не стала препятствовать.

– Этого яда нет в наших учебниках, Кристиан. Скажите, как вам удалось достать скорпиона градре малеопелуса и не дать ему себя ужалить? Или всё же дали?

– Я… я договорился с ним.

– Договорились? Ни один волшебник не может договориться со скорпионом. Вы убили его, так ведь?

– Нет, – хоть Крис и стоял спиной, Лулу почувствовала, как дрогнул его голос, будто парень собирался плакать. Зельда тяжко вздохнула.

– Расскажите алгоритм ваших действий.

– Сперва я взял спирт. Потом думал над тем, какой цветок лучше взять аконит или церберу. Но госпожа Итхок запретила мне приближаться к цербере, поэтому я решил взять аконит. Он доступнее.

– Ох, как мне хочется сейчас погонять вас по растительным токсинам, раз вы такой умный, но это не в моей компетенции. Я попрошу Катаурину заняться вами, Кристиан. Продолжайте. Что вы сделали с аконитом?

– Я его измельчил, потом… экстра… эксги… ровал спиртом. Короче, разделил с помощью спирта.

– Крис, где вы это прочитали? Я ни за что не поверю, что вы знаете такие умные слова.

Но Крис её не слушал, а продолжал:

– То, что я извлёк, – Крис решил всё же заменить слов экстрагировал, – я выпарил, а затем подщелочил и обработал хлороформом. Добавил серную кислоту, чтобы извлечь алкалоид. Потом обработал хлороформом, хлороформное извлечение упарил досуха, сухой остаток растворил в этиловом спирте и добавил спиртовой раствор бромистоводородной кислоты. Её я взял у вас в лаборантской, не в лесу, – поспешил уточнить волшебник.

– Вам нужно было титровать минимум три раза, но вы даже не брали бюретку. Как?

– На глазок.

В классе засмеялись.

«Блин, Крис, что ты такое говоришь? Тебе никто не поверит», – подумала Лулу.

– Знаете, что сможет окончательно поставить точку в наших разбирательствах? Тест. Принесите крысу, живо!

Крис пожал плечами и, вытянув руку, произнёс:

– Invocatorius, белая мышь. Желательно самая старая, чтобы не жалко.

В классе снова рассмеялись, но уже не столь уверенно. Мышь, дёргая всеми четырьмя лапками, пересекла по воздуху пространство от лаборантской до кафедры и плюхнулась прямо перед ошалевшей Зельдой, издав пронзительный писк. Крис слегка почесал за ушком мышку, чтобы та успокоилась.

– Не смейте тут рыдать, господин Лейкер, – вдруг строго сказала Зельда.

Крис неуклюже всхлипнул и вытер нос рукавом. Зельда осторожно откупорила колбу и налила яд в небольшую пластиковую мисочку. Затем ведьма подтолкнула мышку поближе. Животное сперва обнюхало переливающуюся жидкость, а затем неуверенно принялось лакать. Несколько секунд ничего не происходило, но затем зверёк встрепенулся, замер. Усы мышки неровно подёргивались, топорщась во все стороны. А затем её маленькое тельце завалилось набок. Мышь лежала, лишь изредка подёргивая лапками, и тяжело-тяжело дышала. А затем перестала делать и это.

Крис отвернулся. Глаза его были полны слёз. Парень закусил губу, из последних сил сдерживая себя. Зельда осторожно дотронулась до шейки мышки.

– Пульса нет, – констатировала она. – Полное прекращение проведения импульсов через синоартериальный и атриовентрикулярный узлы, благодаря блокаде центральной нервной системы.

Никто ничего не понял (кроме разве что Фелисити), но звучало это так по-умному, что ученики невольно ахнули и зашептались. Зельда потянулась к журналу.

– Ставлю вам пять, Крис. Только не разводите мне тут болото.

– Ч-что? – не поверил волшебник.

– Признаюсь, сперва я подумала, что вы решили смешать каменный уголь с иранской хной в спирте, чтобы получить такой странный оттенок. Думала, очередная выходка от неучей. Вы меня впечатлили, Кристиан. Это заслуженная оценка.

– А м-мышь?

– А ей передаст привет господин Читерн, если соберётся как-нибудь заявиться к нам на урок, – Зельда почему-то посмотрела на Лулу через лорнет, и ундина вся вжалась в стул, желая стать невидимкой. Не ходит Майк, а стыдно почему-то ей. – Хотя, быть может, у мышей есть свой мышиный рай, кто знает. Ладно, не будем предаваться метафизическим размышлениям, мы всё-таки зельеварением тут занимаемся, а не философией. Давайте следующий.

Наконец дошла очередь и до Лулу. Зельда со скучающим видом что-то записывала в журнал, даже не смотря в сторону девушки.

– Показывайте.

Лулу поставила свою склянку на стол, но тут Зельда перехватила её руку и сказала:

– Давайте я.

Ведьма откупорила флакон и, помахав рукой перед горлышком, принюхалась и скривилась.

– Чем так прославилась Аква-тофана?

– Э-э-э… она…

– Она должна быть бесцветной и безвкусной, – раздражённо бросила учительница. – С первым вы худо-бедно справились, Хэтчер. Раствор, конечно, мутноват, но для школьного уровня сойдёт. А второе? Хэтчер от вашего флакона за километр разит мышьяком так, что сейчас эта бедная дохлая мышь умрёт второй раз.

Лулу ужасно смутилась, но при этом ей было смешно, и она заулыбалась.

– Ой, знаю я эти ваши сиренские штучки. Как ответить не могут, так улыбаться сразу, чтобы всех покорить. Трояк и не больше, – Зельда вывела жирную тройку в журнале.

– А отработать можно?

– Ба, вы изъявляете желание поработать?

– Не поработать, а отработать, – поправила Лулу.

– Жаль, Хэтчер, жаль, – госпожа Соверейн цокнула языком. – Вашим дебютным зельем было зелье чистоты на первом курсе, увы. Его вы пока не переплюнули. С ним вы бы свернули горы в моей лаборантской, оттирая котелки да пробирки. Ладно, у вас ещё будет шанс получить хорошие оценки за практику, семестр только начался.

Лулу поблагодарила старушки и пошла, мысленно думая уже о том, как стоит вести себя в клубе сегодня вечером, но Зельда её вдруг остановила.

– Между нами, – она понизила голос, – почему Майк не ходит? Всю неделю.

– Я не знаю, – честно ответила Лулу, но Зельда её не отпускала. – Я не знаю, честно. Что вы хотите от меня услышать?

– Вы же общаетесь, верно? Передайте, чтобы зашёл ко мне. У него пропущено два теста, контрольная и практикум. И мне надо кое-что с ним обсудить, – совсем тихо сказала Зельда, но Лулу не поняла, почему, поэтому просто кивнула и наконец покинула класс.

***

Снаружи почему-то ошивался Крис. Он притаился прямо за дверью, и поэтому Лулу его не заметила, сунув в ухо наушник.

– Привет, – сказал волшебник, а Лулу заорала и отпрыгнула в сторону. Оконное стекло в коридоре лопнуло, а ундина выругалась. Крис, здраво оценив ситуацию, невозмутимо произнёс: – Reficere!

И на их глазах трещина затянулась сама собой. Лулу почему-то подумала о том, отчего же её бабушка не использовала это же заклинание, чтобы починить окно той злополучной осенью, когда девочка узнала своё истинной происхождение. Может, она его не знала? Вряд ли, конечно. Впрочем, теперь, спустя четыре года, это уже было неважно.

Лулу одёрнула полосатый свитер и сказала:

– Ты всегда такой уверенный, когда дело касается магии.

– Есть такое, – Крис опустил глаза.

– И такой застенчивый, когда дело доходит до общения. Но почему?

– Наверное, это оттого, что я не очень умный. Всегда могу сказать какую-нибудь ерунду, навлечь на себя насмешки. Я же понимаю, что неначитанный, со мной мало о чём поговорить можно.

– Иногда вовсе не обязательно прочитать сотню книг, чтобы быть интересным собеседником.

– Я так не думаю. Вот Оскар, он крутой. Как раз потому, что много читает.

– У вас довольно большая разница в возрасте, не забывай об этом. Если уж на то пошло, хоть кто-нибудь из спортивных магов много читает? Тот же Мако или Конрад?

Крис вдруг округлил глаза, будто на него нашло озарение:

– Никогда не видел Мако читающим что-то, кроме газет.

– Ну вот то-то же.

Лулу махнула рукой и направилась к лестнице, но Крис вдруг жестом попросил остановиться.

– Сегодня тренировка.

– Вот чёрт, – ундина хлопнула себя лбу. – Я совсем забыла. И забыла предупредить Мако. Я же сегодня не могу. Я обещала Мие… Сделаешь это за меня?

– А? К-конечно, всё, что угодно.

– Ты супер. Спасибо, что прикрываешь. Надеюсь, Мако не сильно рассвирепеет.

– Не знаю, – Крис пожал плечами. – Скорее всего просто перенесёт тренировку на другой день.

Глава XII

Мия принялась отчитывать свою соседку, как только та заявилась в их комнате, небрежно бросив портфель на помятый Оскаром диван. Лулу заметила, что пухлые губы кошечки, выкрашенные ярко-красной помадой, отражаясь в зеркале на подоконнике, плотно сомкнулись и поджались, стоило ундине появиться. Мия явно была недовольна. Она тряхнула уложенной шевелюрой, разметав густые каштановые волосы по плечам и резко развернулась к девушке.

– Где тебя носит? – она указала пальцем на часы. – Мы так можем опоздать. Уверена, Корнелия и Ривер нас уже заждались.

– Прости, там Зельда и этот инцидент с Крисом…

– С Крисом? – на миг взгляд девушки стал отстранённо-безразличным, а на лице появилась блуждающая улыбка. – Всякие Крисы – это последнее, что тебя должно сегодня волновать, подружка. Нет времени тут сидеть рассусоливать. Давай-ка быстро. Ты же уже выбрала платье?

– Э-э-э…

– О, Бастет³⁷, какая же несобранная копуша! Нет, чтобы решить всё заранее.

Мия бросилась к шкафу, отворяя створки и вываливая оттуда всё, что видела. Она кидала платья с вешалок на кровать с такой скоростью, что уже вскоре там высилась целая кипа тряпья.

– Выбирай быстрее!

– Что? Твою одежду?

– Ну, конечно, мою. У тебя ведь вообще такой убогий гардероб. Не понимаю, ты принцесса, живёшь на Дельте. Неужели так сложно было хоть раз сходить в мол и набрать себе моднючего шмотья. Если бы у меня было столько денег и влияния, я бы знаешь, как одевалась? У-у-у…

Она кинула в Лулу ещё пару платьев. Ундина понимала, что это никогда не закончится, поэтому наугад взяла первое попавшееся.

– Давай вот это фиолетовое.

– Оно же повседневное.

– Какая разница?

– Ты ещё даже не разделась, – Мия закатила глаза, подошла к Лулу и бесцеремонно стащила с подруги футболку.

– Что за наглость?

– Я не собираюсь тебя тут наряжать, как маленькую. Выросла уже из куколок. Хотя ты куколка ничего.

Проигнорировав дерзкое замечание Мии, Лулу натянула платье. Это оказалось тёмно-бордовое коктейльное платье на одно плечо с широкой расклешённой юбкой-солнце. Мия присвистнула, оглядев свою подружку, когда та слегка покрутилась в разные стороны.

– Шикарно сидит. Забирай себе насовсем.

– Но ведь…

– Это просто бомба. Я думала, что уже никогда не надену его. Совершенно не мой фасон: убивает фигуру. Но ты выглядишь просто великолепно.

Лулу почувствовала, как краска прилила к лицу. Она сама никогда бы не подумала, что ей могут пойти платья. Все те, что она надевала до этого, были слишком вычурными и некомфортными, сшитыми по заказу королевскими кутюрье или выданными ей на один раз Корнелией.

– Та-ак, а теперь, подружка, покажи мне магию. Измени метаморфозом свои волосы!

– Э-э-э…

– Что, хочешь сказать, вас этому не учили? Это же первое, что должна уметь настоящая колдунья – изменять цвет волос и глаз хотя бы на короткое время.

Лулу не была сильна в метаморфологии. Это был, что называется, халявный урок, на котором каждый занимался, чем хотел. Очень часто преподаватель Офира Пинкензон заболевала или просто по каким-то личным причинам не приходила на урок, поэтому их вообще отпускали чуть раньше обычного. А все уроки, которые так или иначе проводились, очень часто были теоретическими.

Ундина взяла зеркало с подоконника. Зажглась подсветка в виде множества маленьких фонариков, обрамлявших стекло. На неё посмотрело бледное создание, с не очень чистой кожей и синяками под глазами.

«Да, убойная учёба даёт о себе знать, – с грустью подумала девушка. – Так, и что же там надо сделать?»

Она сосредоточилась на том, что хотела бы увидеть в зеркале, и зажмурилась. Примерно через минуту она услышала сдавленный писк Мии Кокс и открыла глаза.

– Что-то не так? – спросила она подругу, но та ей не ответила.

Лулу посмотрелась в зеркало и чуть было не выронила его. Результат превзошёл все ожидания. Девушка хотела ведь всего лишь подровнять волосы и уложить их, чтобы не пушились в разные стороны, но вышло нечто похожее на градуированное каре. Да ещё и с тёмно-зелёными кончиками! Она прикрыла рот ладонью и на негнущихся ногах вернулась к подоконнику. Поставила зеркало, оперлась на раму и глотнула свежего уличного воздуха. К тому моменту Мия Кокс оттаяла и подошла к подруге сзади.

– Ну, тебе так даже идёт, – она потрогала волосы. – Это, конечно, не то, что мы ожидали, зато ты не лысая и не серо-буро-малиновая. А тёмно-зелёный можно легко превратить в неоновый и будет тренд. Как раз самое то для клуба.

– И как же это?

Ни слова не говоря, Мия Кокс подошла к маленькому комоду и, покопавшись в ящике, вытащила небольшой тюбик и помахала им перед носом подруги.

– Это одноразовая краска для волос, которая светится в темноте. Лучше всего она смотрится на осветлённых волосах или идентичных тому цвету, что представлен на упаковке. А это как раз зелёный.

– И что потом?

– А потом вечером просто помоешь голову и всё сойдёт, как будто мы и не красили.

Лулу пожала плечами, решив, что хуже уже не сделать, с готовностью отдала в руки Мии свои волосы. Кошечка бережно обработала каждую зелёную прядку. Лулу ждало разочарование, когда по окончании процедуры она бросилась к зеркалу и не увидела никаких изменений.

– Почему?

– Потому что сейчас светло. Вот в клубе будут светиться, гарантирую. А теперь давай я тебя накрашу.

Девушки уже почти опаздывали, поэтому на выбор обуви времени не осталось. Лулу вытащила первую и возможно единственную пару чёрных туфель на танкетке и остановилась на этом. Мия надела чёрное платье-футляр с оборками и, наспех собрав сумочку, подхватила подругу под локоть, и они пулей помчались вниз, где на улице их уже ждали Корнелия и Ривер.

Лулу была очень удивлена её видеть и в то же время рада. Они давно не виделись, потому как гном довольно скоро после того, как её кавалер Джексон окончил школу, перестала посещать музыкальный кружок, где они виделись до этого. Но ещё больше ундину шокировало то, как Корнелия, завидев их, нарочито фыркнула и цокая лабутенами, направилась к розовому кабриолету Бентли Континенталь со всем пафосом, на который только была способна эта фея.

Ундина наклонилась к Ривер и шёпотом спросила:

– Корнелия поведёт авто?

– Ну да, а что тебя так удивляет?

– А пить она не будет?

– Будет, конечно. Мы же в клуб идём, как же в клубе-то и не пить, а?

– Но как же… пьяной за руль…

– Ну так она ведь нас туда привезёт, а вот обратно увезёт кто-то другой. Наверное.

– И кто же?

Но Ривер не успела ответить. Корнелия распахнула дверь заднего сидения и жестом пригласила девушек усесться в салон. Лулу ещё никогда не каталась на таких роскошных машинах. Интерьер автомобиля поражал своей утончённостью и элегантностью. Кожаные сидения были так же розовыми, как и тонировка корпуса автомобиля. Декоративные вставки из древесины чёрного ореха контрастировали со внутренней комплектацией под стать переменчивого характера своей владелицы.

– Вау, тут есть режим массажа, – воскликнула Мия, потыкав на какие-то кнопки возле своего сидения. – И подлокотники с подогревом!

«Интересно, во сколько обошлась Корнелии такая покупка?»

Корнелия, словно прочитав мысли ундины, хотя она, конечно же, не умела этого делать, бойко ответила:

– Я потратила на эту тачечку чуть больше ста пятидесяти тысяч золотых³⁸.

Лулу почувствовала, как её челюсть упала, и теперь её будет очень трудно поднять. Мия присвистнула, поймав на себе строгий взгляд развернувшейся с переднего сидения Ривер.

– Свистеть, сидя в вагонетке, нельзя. Счастья не будет и работа не пойдёт. Примета такая гномья. Э-эх!

– Как она вообще сдала на права? – шепнула Лулу, будучи уверенной, что её слышит только Мия, но она ошиблась.

– Можно не стесняться и говорить вслух. Я не сдавала на права.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В мифологии оборотней Андеадлинга – главная богиня-покровительница.

Вернуться

2

Прелинг – обязательный этап взросления каждого оборотня. Состязание волчат, показывающее их способности драться и побеждать. Позволяет определить, к какой группе отнести каждого оборотня.

Вернуться

3

Магифлекс – популярный вид спорта для волшебников. Суть заключается в сражении двух команд, состоящих из четырёх участников с уникальной элементальной силой. Любому игроку разрешено пользоваться только одной стихией. Выигрывает та команда, которой удалось сбить с Арены наибольшее количество игроков команды соперников

Вернуться

4

(фр.) Снимите меня отсюда

Вернуться

5

Менталл – волшебник, безупречно владеющий ментальной магией. Имеет возможность проникать в разум любого сознательного существа, читать мысли, передавать их, анализировать эмоции, личность и немного биографии. Способность менталлов часто является врождённой.

Вернуться

6

Ф.А.В. – самая молодая планета из известных обитаемых во Вселенной. Вращается вокруг звезды Мекрады примерно в 10 световых лет от Земли. Колонизирована землянами в 1991 первом году. Особенностью является опасного уровня радиация в атмосфере и огромные залежи полезных ископаемых. Является планетой-производителем и основным поставщиком всех технологий.

Вернуться

7

Фудланд – планета еды. В буквальном смысле выращивает бургерные деревья и имеет пряничные поля.

Вернуться

8

Канди́ло – большой подсвечник, стоящий перед иконой в православном храме

Вернуться

9

Небольшой структурный мотив белка, стабилизированный одним или двумя ионами цинка, связанными координационными связями с аминокислотными остатками в составе белка. Как правило, цинковый палец включает около 20 аминокислот, ион цинка связывает 2 гистидина и 2 цистеина. Цинковые пальцы являются белковыми модулями, взаимодействующими с ДНК, РНК, другими белками или небольшими молекулами.

Вернуться

10

Электросудорожная терапия (ЭСТ), иначе называемая электроконвульсивной терапией (ЭКТ), ранее известная как электрошок (ЭШ) или электрошоковая терапия (ЭШТ), – метод психиатрического и неврологического лечения, при котором эпилептиформный большой судорожный припадок вызывается пропусканием электрического тока через головной мозг пациента с целью достижения лечебного эффекта.

Вернуться

11

Призрачный город, расположенный к юго-западу от Безмолвного леса. Точных координат не имеет. Попасть туда можно на корабле-призраке, заплатив взнос в виде призрачного дублона.

Вернуться

12

(анг.) Этот номер не существует или был набран неправильно.

Вернуться

13

Пранк – телефонное хулиганство, телефонный розыгрыш.

Вернуться

14

Савияко ― традиционное десертное блюдо цыган-кэлдэраров. «Завитой» пирог, который обычно готовят на большие праздники

Вернуться

15

Шах Тхулярдо – это цыганское блюдо из свинины и курицы с рисом

Вернуться

16

Паприкаш – блюдо венгерской кухни. Кусочки мяса тушатся в сметане (сливках) с паприкой и луком. Обычно подаётся с гарниром.

Вернуться

17

Сарми (голубцы) – блюдо, распространённое в разных кухнях мира, представляющее собой мясной или овощной фарш с отваренными рисом и/или гречневой крупой, завёрнутый в капустные листья

Вернуться

18

Индуистский религиозный праздник. В переводе с санскрита слово «наваратри» означает «девять ночей». В ходе этого праздника, продолжающегося десять дней и девять ночей, индуисты поклоняются девяти женским формам Бога в индуизме – Шакти/Деви.

Вернуться

19

Главный индийский и индуистский праздник. Фестиваль Дивали является наиболее значительным в индуизме, и близких ему по духовному содержанию сикхизме и джайнизме. Дивали отмечается как «Фестиваль Огней» и символизирует победу добра над злом, и в знак этой победы повсеместно зажигаются свечи и фонарики. Главная тематика декораций фестиваля – светящиеся фонарики, огни, фейерверки и зажжённые свечи, украшающие статуи животных и богов…

Вернуться

20

Индуистский праздник поклонения богине Дурге, проводимый осенью и продолжающийся четыре дня. Дата проведения Дурга-пуджи каждый год определяется в соответствии с традиционным индуистским календарём.

Вернуться

21

Один из основных фестивалей в индуизме, во время которого празднуется рождение Кришны. Согласно индуистскому календарю, Кришна-джанмаштами отмечается на восьмой день убывающей луны лунного месяца Шравана, в период Рохини накшатры.

Вернуться

22

Доса, или досаи – распространённое у народов Южной Индии блюдо; тонкие, хрустящие блинчики из чечевичной и рисовой муки, испечённые на круглой, литой чугунной сковороде.

Вернуться

23

Большая группа традиционных индийских соусов, оттеняющих вкус основного блюда. Острые чатни хорошо дополняют неострые блюда, своим ярким цветом украшая стол. Варёные чатни иногда делают из овощей, но чаще – из фруктов.

Вернуться

24

Местный тонизирующий напиток на основе ягодного микса.

Вернуться

25

Напиток изготовленный из корицы и охелии – пупырчатый, фиолетовый фрукт, похожий по вкусу на смесь огурца и яблока.

Вернуться

26

Pink Punk Sisters – популярная поп-рок группа в Андеадлинге, состоящая из вампирш.

Вернуться

27

Deicide – американская дэт-метал-группа, образовавшаяся в 1987 году.

Вернуться

28

Чёрная Лагуна – ночной клуб, расположенный в восточной части Андеадлинга, на Тихом проезде. Славится своей атмосферой «морской готики». Излюбленное место неформалов с 80-ых годов.

Вернуться

29

Банши – фигура ирландского фольклора, девушка, которая, согласно поверьям, является возле дома обречённого на смерть человека и своими характерными стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок.

Вернуться

30

Стригой —В молдавской и румынской мифологии вампир, ведьма, в которых превращаются повешенные люди.

Вернуться

31

Ачери – в фольклоре североиндийской области Куамон дух в облике маленькой девочки или скелета ребенка, спускающийся с гор и приносящий болезни и смерть.

Вернуться

32

Каспер – герой фильма «Каспер» Брэда Силберлинга, дружелюбное маленькое приведение, не желавшее походить на своих собратьев.

Вернуться

33

Спиклз – местный среднегазированный лимонад.

Вернуться

34

АНК – АнтиНежитская Компания – нелегальная организация, занимающаяся отловом магических существ

Вернуться

35

Космо – видеохостинг, предоставляющий пользователям услуги хранения, доставки и показа видео аналог местного Ютуба.

Вернуться

36

Аква-тофана – ядовитый напиток, названный по имени изобретателя, сицилийской отравительницы Тофаны; сильнейший и тончайший яд, приобретший громкую известность в Италии в конце XVII и начале XVIII веков

Вернуться

37

Бастет – древнеегипетская богиня радости, веселья и любви, женской красоты, плодородия, домашнего очага и кошек, которая изображалась в виде кошки или женщины с головой кошки

Вернуться

38

Около пятнадцати миллионов рублей

Вернуться