Артём Василенко
Изгнание Айвиэна

“

Дело не в дорогах, что мы выбираем, а в том, что внутри нас заставляет выбирать эти дороги

” (О. Генри)

ПРОЛОГ

Холмистую равнину, простиравшуюся от одного края горизонта до другого, усеивали цветочные поляны, небольшие перелески и густая трава. С каждым дуновением ветра листья и лепестки мерно покачивались, словно водная гладь.

Увы, сейчас красоту и великолепие этого места было трудно разглядеть. Пейзаж, ещё недавно полный жизни, теперь отдыхал, укрытый ночным полумраком. Лишь те, кому такая пора была предпочтительней, покинули свои жилища ради охоты или прогулки. Стрекотание сверчков и задумчивое уханье сов лишь усиливали чувство умиротворения. Пепельно-бледный свет Забытого также по-своему украшал картину и подчёркивал усеивавшие луг детали, будь то тени перелесков, блеск ночной влаги или же мощёный камнем Восточный Тракт, пересекавший равнину.

В стороне от пересекавшей луг дороги возвышалась на холме небольшая рощица. На первый взгляд она отличалась от других своих соседок лишь тем, что деревья в ней росли гуще. Сквозь них и в ясный день с трудом пробивался свет, а стена стволов была практически непроглядной. И хотя место казалось мрачным, его тень всегда была спасением от жары, а почва и корни деревьев были домом для множества грибов.

Но в эту ночь всё было иначе. Очертания деревьев казались более мрачными и даже зловещими. Немногочисленные жители перелеска с осторожностью покидали свои дома. Лишь одна сова – самая смелая из своих сородичей – видела причину таких перемен. Силуэт. Фигуру, что скрывалась под тёмной накидкой, от чего становилась совершенно невидимой для посторонних глаз.

Храня молчание, неизвестный сидел на краю перелеска. Его глаза, лишённые малейшего намёка на сонливость, жадно изучали окружение, а слух жадно выхватывал из ночной тишины малейший шорох, издаваемый зверями и птицами.

Однако ночные обитатели леса были не единственными, кто мог нарушить ночную тишину в эту ночь. Сквозь шелест листьев, шуршание травы и уханье сов то и дело прорывались другие звуки – разносившиеся по округе людские голоса, полные веселья. Их источник находился на северо-западе от густого перелеска. Каждое дуновение ночного ветра сопровождало возгласы слабым, но вполне же различимым запахом еды. И хотя шум мало интересовал силуэт в накидке, ароматы заставляли его вздрагивать и жадно сглатывать. Глаза неизвестного отчётливо видели огни поселения, частично скрытые от взора странника другим перелеском.

Нозма – так называлось то место.

Фигура, сидевшая на краю леса, отвела пристальный взгляд своих глаз от поселения людей и поднялась на ноги. Ночи на протяжении Времени Тепла были тёплыми, однако странник лишь плотнее укутался в свою накидку. Погрузившись в свои мысли, силуэт вновь повернула голову в сторону далёких огней.

Странник не сомневался в том, что жители Нозмы будут одними из первых, кто вернётся к своим домам и повседневной жизни. Неожиданное и необъяснимое бедствие, захлестнувшее большую часть Северного Королевства, почти не коснулось нозмичей. Да, они предпочли укрыться в стенах столицы вместе с остальными. Однако для них это стало скорее мерой предосторожности, нежели необходимостью, порождённой страхом и обстоятельствами.

Однако то, что Нозма легче остальных перенесла нашествие врага, не помешало её жителям присоединиться к празднованию окончания «войны». И хотя нозмичи не остались в столице дольше, чем это было необходимо, их праздник вполне можно было считать частью пира, что происходил в городе, где находился королевский престол.

Скрытое тенями лицо странника тронула едва заметная улыбка, наполненная как грустью, так и радости. Разум на несколько долгих мгновений словно перенёсся на улицы далёкой деревни. На слух мгновенно обрушился каскад шумов, музыки и голосов, некоторые из которых были хорошо слышны даже в отдалении. Перед мысленным взором пронеслись лица веселящихся детей, хмелеющих мужчин и смеющихся женщин. А от мыслей о разнообразных угощениях и выпивке, которыми без сомнений полнились столы, странник с большим трудом сглотнул слюну.

Неизвестный быстро покачал головой в надежде, что это поможет выбросить из головы нахлынувшие яркие образы. Постепенно мысли очистились, и фигура вновь сосредоточилась на окружении. Странник внимательно огляделся по сторонам, словно искал притаившуюся в ночи угрозу. Как и прежде, он был единственным в этом перелеске, не считая животных и сов, кто бодрствовал в эту ночь.

Внезапно он резко вздрогнул. Ладонь в мгновение ока выскользнула из-под накидки. В тенях холодно блеснула сталь кинжала. Всё его естество словно обратилось в слух. Странника в плаще по-прежнему окружали лишь деревья, и он прекрасно это понимал. И всё же он застыл и сосредоточился, словно далеко не каждый был способен уловить то, что так внезапно взволновало его.

Такая резкая перемена настроения заставила сидевшую на ветке сову переместиться на несколько веток назад. Птица, несомненно, была удивлена и даже испугана таким поведением странника. Однако любопытство по-прежнему брало верх, и она не отрывалась от наблюдения за силуэтом.

К сожалению или разочарованию, но сове не пришлось долго наблюдать. Напряжение, овладевшеее странником, постепенно спало. Спрятав оружие, фигура поправила плащ и начала идти вдоль границ рощицы. Достигло ли его ушей то, что он так тщился услышать, так и осталось тайной для пристально следившей за ним птицы.

И вот фигура достигла своей цели – дремлющей лошади, чьи поводья были привязаны к растущему рядом дереву. Животное нехотя пробудилось, взволнованное спешкой хозяина. Однако странник сумел быстро успокоить четвероногого товарища, и тот подчиняется желанию наездника.

Перед тем, как оседлать скакуна, странник огляделся. Пристальный взгляд на краткий миг встречается с глазами любопытной совой. Однако даже такая краткая встреча лишь сильнее разожгла её заинтересованность в новом знакомом. Увы, прошло совсем немного времени, прежде чем пернатая наблюдательница потеряла из виду незнакомца. О его пребывании в роще напоминал лишь удаляющийся стук копыт по каменной дороге. Блестящие в ночи глаза совы продолжали наблюдать за странником, пока он не стал неразличим, устремляясь вперёд к одному лишь ему ведомой цели.

Часть первая. ПОБЕГ

Закат. 40-й день Времени Тепла

Светлейшая плавно приближалась к линии горизонта. Как и множество раз с начала времён, диск света вскоре должен был коснуться зубчатой линии леса, что тянулась вдалеке темнеющей полоской. А после, спустя считанные часы, земли укроет покрывало ночи.Однако тепло, подаренное светилом за день, не намеревалось отступать столь же быстро, как свет. Оно, как и насыщавшие воздух запахи растений и звуки природы, действовали на мысли и душу, словно чудодейственный бальзам.

Всё с большей частотой и разнообразием слышались звери и птицы, которые возвращались к своим жилищам после дневных забот. Ещё недавно людям Королевства довелось переживать ужасные события. Жители леса чувствовали, как беда шагает по землям, и вынужденно хранили тревожную тишину, словно боялись навлечь опасность и на себя. Теперь же случившееся осталось позади. Сама природа ликовала вместе с людьми, а жизнь на её просторах стремительно возвращалась в привычное русло.

Посреди всей этой гармонии сквозь лес двигалась лошадь с всадником, скрытым тёмной мантией. Человек не мог не улыбнуться тому, что жители леса присоединились к ликованию, охватившему Королевство. Такой природа нравился ему больше, нежели когда среди деревьев стояла звенящая и напряжённая тишина, а меж них то и дело мелькали силуэты врага. Кроме того лесной быт и голоса птиц отвлекали его от собственных мыслей, которые то и дело грозили захлестнуть разум.

Не смотря на то, что наездник двигался достаточно далеко от Восточного Тракта, он всё равно то и дело внимательно осматривался. По одному ему ведомой причине, таинственный путник совсем не хотел, чтобы его присутствие в этих землях перестало быть тайной для случайных глаз. Да, вряд ли кто-то из жителей окрестных земель успел вернуться к себе домой, а некоторые ещё не помышляли об этом. Однако настороженность, которую подогревало быстрое возвращение к жизни деревни Нозма, склоняла странника действовать со всей осмотрительностью, на какую он был способен.

Внезапно неизвестный в мантии осадил лошадь. Его вниманием завладел неожиданно сильный порыв ветра, всколыхнувший густые кроны деревьев. В тот миг сама природа притихла, словно своим молчанием поддерживала настороженность путника. Напрягшись всем телом, странник медленно и глубоко втянул носом воздух. Несколько секунд наездник оставался совершенно неподвижен, а затем резко выдохнул и поморщился. Четвероногий спутник под ним тоже забеспокоился, и человеку пришлось успокоить лошадь. Наездник не мог винить четвероногого спутника за такое поведение, ведь он уловило то же, что и сам человек.

Приглушённый, но от того не менее настораживающий запах смерти и пожарища.

Странник слегка натянул поводья и направился в сторону, где должен был располагаться источник гротескного аромата. В его глазах, скрытых в тени капюшона, мелькнула мрачная решимость и печальное понимание. Он точно знал, что ожидает его впереди.

Вскоре лес начал понемногу редеть. Между деревьев то и дело мелькали фрагменты тёмной каменной кладки. Спустя ещё немного времени сквозь кроны и стены лесной обители стала виднеться верхушка крепостной стены. В стороне, по правую руку от странника, между вековых стволов начала мелькать светлая полоска дороги. Когда лес начал редеть, человек в плаще спешился. Привязав лошадь к дереву в паре десятков шагов от дороги, он ласково потрепал животное по голове, а после загашал к тому, что лес укрывал от его взора.

Как только странник вышел из-под тени деревьев, картина, ранее скрытая природой, предстала перед глазами во всём своём мрачном и гротескном виде. В конце мощёной камнем дороги возвышалась крепостная стена. Её кладка была испещрена трещинами, в некоторых местах виднелись пятна гари. Массивная ограда окружала то, что некогда называлось Толбасом. Ныне это были опустевшие руины, созданные беспощадной рукой войны и неумолимой яростью пламени.

С каждым шагом запах гари, тлена и смерти, казалось, лишь усилился. Однако фигура в плаще спокойно двигалась вдоль некогда оживлённой дороги к входу в город. Размышления о том, какая картина ожидает по ту сторону стен, заполняли разум странника. Шаг за шагом он сокращал расстояние до места, где не так давно располагались массивные городские врата. Ныне лишённый створ проход больше походил на волшебный портал, способный доставить путника в неведомые земли.

Увы, «иной мир» по другую сторону был совсем светлым и сказочным местом. Весь пейзаж был подобен чудовищному калейдоскопу, в котором одни кусочки гротескного узора усиливали мрачность других и от них же делались заметнее. Каждый отдельный элемент этого ужасного полотна сам по себе вызывал отвращение и страх. Целостная же картина была зловещим и по-своему поучительным зрелищем, которая вряд ли оставила бы равнодушным даже самого чёрствого жителя Северного Королевства.

Не смотря на всю неумолимость и ярость пламени, поглотившего Толбас, зданий сохранилось куда больше, чем предполагал странник. Некоторые постройки, а также небольшая группа плотно стоящих лачуг в Нижнем Районе по неведомой случайности избежала встречи с пламенем. Несколько других были уничтожены частично. Увы, даже такое количество на фоне остальной разрухи напоминали скорее снежинки в луже грязи. И от этого ощущение гнетущей пустоты, окутавшее некогда один из крупнейших городов Королевства, лишь усиливалось.

Окинув остатки города, таинственный путник направился вглубь города. Чернота и гнетущая атмосфера сомкнулись вокруг него, и, казалось, даже небо стало блёкло-серым. И всё же, ориентироваться в этом мёртвом месте было на удивление легко. И немалую помощь оказывало то, что очертания улиц – как широких, так и самых злачных – всё ещё были хорошо различимы даже в тех местах, где от домов осталось лишь осыпающееся и гонимое ветром пепелище.

Особое место в гротескном калейдоскопе ужаса и отвращения, в который превратился город, занимали тела. Мёртвые толбасцы попались на глаза едва ли не раньше постигших город разрушений. Десятки, сотни тех, для кого прижизненный дом стал посмертным, устилали землю. От этого ощущения, вызываемые мрачной картиной, накатывали с новой силой.

Увы, к мертвецам бушевавшее в городе пожарище отнеслось менее благосклонно, чем к постройкам. В начале города – месте, где первый рубеж обороны превратился в бойню – мертвецы лежали беспорядочными кучами, тронутые лишь временем и разложением. Пламя не оказало им своей милости – у него не было средств добраться сюда. У некоторых тел не хватало конечностей или голов, от других по земле протянулись «тропинки» из вывалившихся внутренностей. Пропитанная кровью земля уже высохла, однако сохранила багровый оттенок. Немногие стервятники, рискнувшие пировать здесь, едва удостоили взглядом фигуру, которая шла сквозь бойню вглубь города.

В пепелищах и на том, что осталось от улиц, также виднелись останки. Здесь пламя изменило всё, до чего дотянулось. То, что было домами, теперь отдалённо напоминало высохший дочерна лес. Запах пожарища в этом месте был настолько сильным, что страннику пришлось прикрыть нос. Разумеется, и мертвецы в той или иной мере несли на себе отпечаток пожара. Немалое их количество сгорело до костей и теперь взирало на мир опустевшими глазницами черепов. Другие – по-разному обугленные тёмные фигуры – застыли в самых разных позах, словно гротескные статуи. Однако всех без исключения жизнь покинула куда раньше, чем языки бушующего пламени добрались до тел.

Путник двигался дальше и осматривал мрачную картину, однако она едва ли вызывала хоть какие-то эмоции на его лице или в душе. Лишь ощущение гнетущей пустоты с каждым шагом становилось всё сильнее и назойливее. Несомненно, большую роль в этом играла тишина. Не было даже звуков извне крепостных стен. Раньше они просто утопали в никогда не смолкающем шуме городской жизни. Но теперь шумы природы и голоса зверей словно боялись того, что находилось внутри массивного крепостного кольца, и огибали её. Лишь редкие крики падальщиков и приглушённые пеплом шаги странника едва заметно появлялись и исчезали, словно искры в тёмную ночь.

Фигура в плаще поднялась по ступеням и вышла на площадь, на которой некогда располагался рынок. Каким-то образом огонь обошёл это место стороной, хотя все окружающие здания стали горами пепла. Площадка, насколько хватало глаз, по-прежнему была усеяна телами погибших, лежавшими вперемешку с навесами, прилавками и товарами. Последствия панического бегства и плохо организованной обороны были видны здесь как нельзя лучше. Одежда и волосы трупов были покрыты грязью. Ноги, руки и даже шеи у некоторых были вывернуты под неестественными углами. Виднелись даже белеющие кости в местах открытых переломов или пиршества стервятников. С десяток тел представляли собой сплошные синяки. Ещё несколько были растоптаны настолько сильно, что теперь представляли собой отвратительную гниющую кашу из кожи, волос, телесных жидкостей и раздавленных внутренностей. Лишь благодаря одежде и сломанным костям эта масса сохраняла подобие человеческого облика.

Остановившись на краю площади, странник поднял голову и посмотрел вдаль. Оба средних района города выгорели полностью. Пламя с такой яростью набросилось на эту часть города, что дальше можно было идти напрямую, не следуя по всё ещё различимым улицам, укрытыми толстым слоем пепла. Лишь одно здание едва-едва уцелело в творившейся вокруг суматохе – стоявшая немного поодаль от остального кошмара таверна. Пожар едва задел её, хотя сама постройка заметно покосилась. Почерневшие от копоти стены зияли выбитыми дверьми и окнами, а также была буквально испещрена следами погрома.

Вид этого здания заставил фигуру в накидке вздрогнуть, что стало первой лишённой равнодушия реакцией на творившееся вокруг безумие. В тот момент желание осматривать мёртвый город почти улетучилось, и путешественник едва не двинулся в сторону городских врат. Но посещение этих руин не было продиктовано исключительно любопытством, и странник всё же продолжил путь. Его цель была прекрасно видна позади грандиозного пожарища – дворец градоправителя с примыкающей к нему крепостью стражи.

Прошло чуть больше часа, прежде чем путешественник покинул город. Он вернулся в привычный и живой мир с весьма увесистым мешком припасов. Еда, питьё, выпивка, немного лекарств, несколько весьма неплохих ножей, пара колчанов стрел и небольшой мешочек монет. Деньги странник прихватил исключительно ради того, чтобы быть готовым ко всему. Предыдущим хозяевам, тела которых медленно разлагались внутри стен, больше не было проку от этих вещей, и их без труда получилось отыскать. Теперь дворец и казармы были для странника лишь огромным надгробием в сердце мёртвого Толбаса.

Мрачная ирония мелькнула на лице, скрытом капюшоном. Пожар, полыхавший в средних районах в день осады, не позволил выжившим добраться до запасов правителя… словно пламя предвидело, что позже они понадобятся страннику.

Как ни странно, но путешественник вынес их пепла и эмоциональный груз. Картины мёртвого города и множество образов из прошлого витали в разуме. Человек в плаще до последнего думал, что останки Толбаса не смогут повлиять на его мысли. Но попавшаяся на глаза таверна смогла ослабить цепи самообладания, и сознание стало напоминать скорее беспокойную реку, чем тихий пруд. Мысли роились, словно назойливые мухи и преследовали до тех пор, пока городская стена не оказалась за спиной странника. И хотя человек смог взять себя в руки, неприятное послевкусие осталось с ним.

Прошло совсем немного времени прежде, чем путник продолжил свой поход. Дорога, что соединяла Толбас и Восточный Тракт, вскоре скрылась за деревьями. К тому моменту Светлейшая уже наполовину скрылась за горизонтом. Приближение ночи усилило усталость, что копилась в страннике. Решив устроить привал раньше, чем планировалось изначально, человек в плаще спешился. Он медленно побрёл вдоль опушки, не выпуская из рук поводья, и осматривался в поисках удобного места для ночлега.

Неожиданно в сгущающихся сумерках на глаза страннику попалось то, что вновь обрушило тяжесть на его мысли. Перед ним возвышалось наполовину иссохшее ветвистое дерево, что стояло на самой окраине густого лесного массива. И хотя теперь образы, возникшие в голове, были более светлыми и даже радостными, странная злость всё же взяла верх над разумом.

Всё произошло слишком быстро, чтобы взять действие под контроль. Стремительным и на удивление изящным движением путешественник высвободил руку из-под плаща. Сжатая добела ладонь обрушился на ствол в мимолётной попытке избавиться от раздражения.

Осознание того, что вложенной в удар силы было слишком много, пришло мгновением позже. Трава и ветки деревьев в нескольких шагах вокруг вздрогнули, словно по ним ударил сильный порыв ветра. Тронутый старением ствол дерева с противным и гулким скрежетом переломился. Всё, что находилось выше корня, с грохотом упало на землю, усеяв её щепками и листьями. Наполовину поредевшая крона с треском разлетелась, словно семена одуванчика на ветру.

Лошадь, сопровождавшая странника, сделала несколько шагов назад, возмущённо покачала головой и недовольно фыркнула. Но она восприняла случившееся более спокойно, чем наездник. Сама поза человека красноречиво говорила о том, что такого исхода он никак не ожидал. С недоверием посмотрев сначала на кулак, а затем на дерево, путешественник тяжело вздохнул, ласково потрепал лошадь за ухом и голосом, полным грусти и неуловимого сожаления, произнёс:

– Ну, по крайней мере теперь вопрос о месте привала решён.

Ночь. 42-й день Времени Тепла

Если день был ясным и светлым, то ночь выдалась необычайно тёмной. Едва Светлейшая скрылась за горизонтом, густые тёмные облака закрыли собой небо. Небесная завеса была настолько густой, что в ней не было видно ни малейшего намёка на просвет, способный открыть путь лучам Забытого. Такой мрак смутил даже животных, что бодрствовали по ночам. Если звери и решались на какие-то занятия, то погружались в них робко и словно с неохотой. Это создавало впечатление, будто сама природа не решается мешать властвующей повсюду темноте.

Но всегда есть что-то, нарушающее ход событий. И небольшой костёр, рассеивающий мрак на опушке леса, был самым красноречивым подтверждением этого правила. Его пламя было единственной яркой точкой на весьма обширную округу. Однако никто из видевших свет не решался приближаться к нему. Языки пламени же, казалось, совершенно не замечали торжественности в окружающей темноте и тишине. Наперекор ночи, они весело плясали на хворосте, выбрасывали в чёрное небо горсти искр, озаряли своим светом близлежащие деревья, траву…

… и Айвиэна, сидевшего неподалёку и пристально всматривавшегося в этот причудливый и завораживающий танец.

Юноша сидел почти без движений. Лишь грудь, поднимавшаяся и опускавшаяся при дыхании, выдавала в силуэте живое существо. Накидка, под которой он скрывался днём, лежала рядом. Сейчас в ней не было нужды – в окрестных землях не было случайных путников, которых способен был привлечь к себе костёр. Не говоря ж о том, что к Толбасу, в окрестностях которого Айвиэн и устроил привал, и в лучшие времена старались не приближаться после наступления темноты. Теперь же, когда город стал одним большим могильником, люди в его окрестности не сунуться по меньшей мере десяток-другой лет. Но даже мёртвый, город сохранял присущую ему ауру опасности и настороженности, которая естественным образом усиливала дух смерти и трагедии.

Последним по-настоящему чистым местом в окрестностях города-могильника, по мнению странника, было поваленное на закате дерево. В детские годы оно было любимым местом для игр, способным – не без помощи фантазии – заменить ребёнку целый мир. После смерти родителей многое изменилось. Густые ветви нередко служили укрытием от жары или недоброжелателей, тайником, а также местом для тренировок. И такая перемена в «отношениях» с деревом лишь упрочила важность и тёплую связь молодого человека с этим местом.

Увы, но теперь ему казалось, что эти воспоминания были о совсем другой и чьей-то чужой жизни, протекавшей очень давно.

Айвиэн вовсе не хотел ломать дерево. Ударив со всей силы, он хотел, как не раз бывало раньше, хоть немного унять бурю мыслей и груз прошлого. Но вместо ожидаемой им боли в пальцах случилось совершенно противоположное. Мощь, переломившая ствол, взялась из ниоткуда и совершенно неосознанно… словно хотела подвести какую-то черту в судьбе своего обладателя.

Со времени ужасающего осознания, которое подтолкнуло юношу покинуть Новернес, такие странности с телом происходили всё чаще. Первым открытием для Айвиэна стало то, что усталость начала посещать его куда реже обычного. Вскоре выяснилось, что бывший вор теперь может бить сильнее, прыгать выше, бежать дольше и быстрее, чем прежде. И это не было изменение в мышцах – сила для действий просто возникала, когда в этом была нужда. Даже зрение в нужные моменты становилось более острым, а ночная темнота больше не мешала путешествию. Увы, это не всегда поддавалось контролю.

И, несмотря на поток мрачных мыслей, Айвиэн ни капли не сомневался в том, по какой причине случились эти изменения.

Тем не менее, странник был вынужден признать, что в случившемся со старым деревом были и свои плюсы. Место, где оно находилось, невозможно было увидеть с Восточного Тракта. Лишь случайный путник, которому хватило бы смелости приблизиться к мёртвому Толбасу, заметил бы яркое пламя, рассеивающее тьму. Множество сломавшихся при падении веток избавили Айвиэна от нужды искать топливо для костра и даже позволили заготовить небольшой запас на будущее. Так что теперь юноша и его четвероногий спутник, уши которого едва заметно вздрагивали при каждом треске костра, позволили себе небольшой отдых.

Хотя танец пламени и успокаивал мысли, он не был способен полностью избавить Айвиэна от воспоминания. Раз за разом юноша прокручивал события последней недели. Ужасная битва в Новернесе. Неожиданная победа. Осознание того, что случилось на самом деле, обрушившееся, словно гром среди ясного неба. И тяжёлое решение, которое пришлось принять.

Путешествуя в одиночестве, бывший вор потратил всего шесть дней на то, чтобы преодолеть расстояние от Новернеса до Толбаса. Возможно, это получилось бы быстрее. Но лошади, в отличие от юноши, отдых, еда и питьё требовались чаще. Загонять бедное животное до смерти не виделось парню необходимым, ведь никаких признаков погони видно не было. Тем не менее, приходилось соблюдать осторожность и двигаться так, чтобы никто не заметил одинокого путника. Чем дальше Айвиэн удалялся от столиц, тем меньше приходилось прятаться. Большинство жителей окрестных мест либо только начинали путь восвояси, либо всё ещё праздновали окончание этой странной войны.

И потом, даже если бы кто-то уже вернулся к родным домам, мёртвый город, в окрестностях которого ночевал юноша, вряд ли станет предметом для интереса или визита, тем более в такой поздний час. Даже те, кто чудом пережил его падение, не станут возвращаться. А немногие смельчаки, которых не отпугнёт репутация Толбаса, наверняка передумают после того, как узнают и собственными глазами узрят незавидную судьбу мёртвого города. Это место и в лучшие времена было клоакой Северного Королевства – прибежищем для худших из худших. Теперь же город ожидала слава самого большого могильника в северном государстве.

Внезапно Айвиэн вздрогнул. Пришедшая с наступлением ночи прохлада не была тому причиной, как и треск костра. Поток мыслей, обуявший разум молодого человека, неожиданно остановился. Перед глазами возник образ – девушка с длинными каштановыми волосами и сапфирово-синими глазами. И хотя это был всего лишь образ, один взгляд её заставил юноша сжаться.

– Ария, – непроизвольно прошептал он.

Что-то внутри юноши зашевелилось. Это странное и не слишком приятное ощущение мгновенно прогнало печаль, едва начавшую заполнять сердце молодого человека. Все до единой мысли исчезли. Сознание стало напоминать гладкую водную поверхность. Чуждая сущность, которая незримо присутствовала внутри Айвиэна с момента победы над Бледным Маршем, лёгкой рябью отражалась на воображаемой глади.

– Чего тебе? – вслух спросил юноша.

Его слова вызвали две реакции.

Размеренно сопевшая лошадь приподняла голову и, не смотря на сонливость, пристально посмотрела на своего наездника. Поняв, что человек обращается к кому-то другому, животное опустило голову и погрузилось в сон.

Сущность Лорда Бледного Марша, которая находилась глубоко в сознании Айвиэна, наоборот, обратила более внимательный взгляд на человека. Сознание монстра, которое использовало тело юноши, как убежище, время от времени напоминала о себе. Это был странный и морально неприятный процесс.

И вот теперь Лорд одаривал Айвиэна странным взглядом. Его глаза были полны неприкрытого интереса и неизвестных намерений, которые истинный владелец тела не мог прочитать или угадать. Не лишен был взгляд и лёгкого укора. Однако – и это каждый раз удивляло бывшего вора – в красных глазах не было никакой злобы.

Удивительно, но напомнившее о себе присутствие обрушило на юношу огромную волну усталости. Она была слишком тягучей и всеобъемлющей, чтобы ей сопротивляться. У Айвиэна даже возникла мысль, что он соскучился по этому чувству. Молодой человек протянул слегка дрожащую руку и взял лежавшую сбоку накидку. Набросив его на плечи, он сильнее прислонился к лежавшему за спиной стволу дерева.

Спустя несколько минут молодой человек уже спал, вытянувшись вдоль поваленного наземь массивного ствола, бывшего некогда его молчаливым лучшим другом.

Утро. 42-й день Времени Тепла

Первые лучи Светлейшей не без труда пробились сквозь начинающие редеть облака и озарили некогда оживлённый город. Однако, как и в каждое утро после катастрофы, они не застали ни одной живой души. Толбас и его окрестности вновь наполняли только тени прошлого и звери, которые набрались смелости и всё-таки приблизились к мёртвому городу.

Семейство оленей, шедших по границе леса к водопою, неожиданно остановились. Их внимание привлекло новое изменение в привычном окружении – поваленное дерево, рядом с которым располагалось небольшое каменное кольцо. Располагавшееся в нём кострище уже погасло. Лишь медленно остывающие угли и примятая трава рядом с полусухим стволом говорили о том, что недавно здесь кто-то был.

Айвиэн отправился в путь, когда предрассветные сумерки полностью прогнали темноту ночи. Усталость, внезапно обрушившаяся накануне, отступила быстрее, чем ожидалось. Юноша пробудился едва небо начало менять цвет. Перекусив и собравшись с мыслями, он приступил к своим немногочисленным сборам. Крепче перевязав пучок хвороста, странник навьючил его на щипавшего траву коня рядом с остальным припасами. Набросил на плечи накидку, он последний раз окинул взглядом места, бывшие некогда родными, и продолжил своё странствие.

Лошадь уверенно двигалась по лесу вдоль Восточного Тракта. Время от времени она возмущённо фыркала. Наездник не сомневался, что так животное выражало недовольство в моменты, когда приходилось часто петлять стороны в сторону меж густых зарослей. В этих землях лес был достаточно густым, чтобы скрыть путника от нежелательных глаз, но это сказывалось на скорости путешествия. Вскоре странник решил, что больше нет смысла мучить четвероногого попутчика. Великие Луга остались позади, а Тракт петлял достаточно часто, чтобы осложнить преследование. Аккуратно натянув поводья, путешественник выехал на дорогу.

«И что же ты намереваешься делать?»

Голос Лорда раздался в голове Айвиэна настолько неожиданно, что юноша вздрогнул и едва сдержался, чтобы не дёрнуть поводья. Если лошадь и заметила изменения в поведении седока, то виду не подала. С большим трудом юноша справился с удивлением. Начало разговора было сильным потрясением, ведь со времени сражения в Новернесе это были первые слова, сказанные чудищем.

– А я думал, что раз ты внутри, то можешь просто читать мои мысли, – сказал молодой человек, когда шок прошёл. Он хотел добавить надменности своим словам, но не смог.

«Могу, если пожелаю. Однако это отнюдь не значит, что я не могу или не хочу вести с тобой беседу. Но вернёмся к моему вопросу. Что же будет дальше, парень?»

– Я уеду из Северного Королевства.

«Эту простую истину я уже уяснил. Но допустим, что эта часть путешествия осталась позади. Что случится потом?»

– Потом и решу, – раздражённо произнёс бывший вор, стиснув зубы. Поучительный тон, которым сущность задавала вопросы, злила его. – Я ещё не планировал настолько далеко. Пересеку Восточный Дозор – там и подумаю, если мысль не придёт раньше. Главное – увести тебя подальше от того, что мне дорого.

На лице Лорда, видимом лишь мысленному взору странника, появилась загадочная улыбка. Последовало молчание. Бывший вор так и не понял, смотрело ли чудище на него просто так или всё же копалось в его мыслях. Наконец с бледных губ слетели слова:

«Занятная идея… но не слишком надёжная».

– Вот и посмотрим, – бросил Айвиэн, полностью сосредотачиваясь на езде верхом.

Сущность монстра ещё какое-то время молча наблюдала за юношей, но вскоре удалилась вглубь сознания, оставляя странника наедине с собой и вьющейся впереди дорогой.

Полдень. 44-й день Времени Тепла

Следующие несколько дней пути Айвиэн провёл в почти полном молчании. Лишь изредка юноша нарушал его, чтобы прочистить горло, успокоить заволновавшуюся лошадь или витиевато выругаться из-за какого-нибудь нежданного пустяка. Звуки окружающей природы, богатство которых сливалось в единую прекрасную мелодию, приносили покой мыслям. Лорд Бледного Марша, томившийся внутри, больше не вступал в разговор со странником. Бывший вор лишь ощущал на краю сознания незримое присутствие, праздно наблюдающее за путешествием.

Одной из причин молчания было и то, что двигаться вдоль Восточного Тракта вновь приходилось с осторожностью. Такое решение путешественник принял, проезжая мимо одного из хуторов, находившихся в окрестностях Толбаса.

После посещения мёртвого города бывший вор рассудил, что не только толбасцы, но и жители окрестных земель предпочтут никогда больше не находиться вблизи от мёртвого города. Это предположение рассыпалось прахом на следующий день после отъезда от поваленного дерева. Около полудня случайное дуновение ветра донесло до ушей Айвиэна человеческие голоса. Заинтересовавшись, странник свернул с Тракта и направил лошадь в сторону скрытого в лесу жилища. Удивлению, с которым юноша смотрел из-за деревьев на семью земледельца, не было предела. Муж, супруга и несколько детишек работали в поле и переговаривались так беззаботно, словно понятия не имели о бедах, обрушившихся на Северное Королевство.

Эта картина настолько впечатлила странника, что он даже хотел разузнать больше у семьи, в чём дело. Да, Айвиэн прекрасно помнил, что прошедший по Королевству Бледный Марш был избирателен в выборе жертв. А посему не было ничего удивительного в том, что бледнокожее войско обошло хутор стороной и никак не раскрыло своё присутствие для его жителей. Но то, что земледелец с семёй не знали о судьбе Толбаса и, быть может, даже не видели дыма от объявшего город пожара, казалось немыслимым.

И всё же осторожность была важнее и сильнее любопытства, так что странник направился своей дорогой. В тот момент ему ещё предстояло узнать, что увиденное не было единичным случаем. В следующие несколько дней пути юноша несколько раз сталкивался с местами, жители которых находились в своих родных домах. Одна из семей, судя по подслушанному разговору, имела довольно слабое представление о событиях, захлестнувших Королевство. Судя по всему, кто-то просто увидел странных людей во время путешествия или на окраине знакомых мест, и не придал значения этой встрече. К счастью или худу, но то семейство было исключением. Все остальные, кто попался на глаза страннику, вели вполне привычную жизнь. Причина их неведения так и оставалась для бывшего вора непостижимой.

И вот, на третий день после посещения Толбаса, лес вокруг Айвиэна начал понемногу редеть. В просветах растущей стены начали всё чаще мелькать фрагменты домов и заборов. Поначалу это не слишком насторожило Айвиэна, уже успевшему привыкнуть к жизни на попадающихся по пути хуторах. Предприняв привычные меры предосторожности, странник продолжил движение. Однако чем ближе становилась деревня, тем лучше юноша узнавал её. И осознание того, где он находится, не заставило себя долго ждать.

Молодой человек приближался в Миклаву.

Первым, что посетило мысли при виде деревни, было лицо Арии. Воспоминание о той, кого пришлось покинуть ради цели, известной лишь юноше, не стало чем-то неожиданным. Однако, несмотря на готовность, в груди молодого человека защемила неприятная боль. Айвиэн осадил лошадь. Чувства и мысли, терзающие сердце, захлестнули восприятие подобно густому туману, и странник побоялся, что поведёт лошадь не туда и, как следствие, получит травму. Взять себя в руки и сконцентрироваться на настоящем получилось далеко не сразу.

Наконец, справившись с нахлынувшей тяжестью, Айвиэн продолжил путь.

Путник прекрасно знал, что из деревни ушли все – он собственноручно способствовал исходу миклавчан. Тем не менее, сохранять своё присутствие тайным. Мысли больше не угрожали отвлечь от соблюдения предосторожностей.

Удачным совпадением для странника было то, что его путь пролегал по самой окраине Миклава. Между той частью леса, где находился Айвиэн, и противоположной опушкой пролегала протоптанная дорога шириной едва ли в десяток шагов. За время путешествия юноша настолько привык двигаться под сенью деревьев, что пересечь открытую свету местность хотелось как можно быстрее.

И всё же странник не дал воли спешке и остановился. Дважды оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, путник натянул поводья. Повинуясь команде наездника, лошадь пустилась в бег. Секунда… две… – и вот путешественник и его четвероногий спутник вновь оказались под защитой густых зелёных крон.

Однако вместо того, чтобы замедлиться и продолжить путь, Айвиэн внезапно осадил коня ещё раз. Удивлённое таким решением животное не успело понять, что наездник спешился ещё во время остановки. Путник быстро привязал поводья к ближайшему из оказавшихся деревьев и ласково – словно извиняясь – погладил лошадь, в дыхании которой слышалось возмущение и обеспокоенность. Затем, плотнее укутавшись в накидку и набросив на голову капюшон, странник решительно зашагал в сторону деревни.

Пейзаж был совсем не таким, как запомнил юноша. Возможно, виной тому была суматоха, царившая здесь при прошлом визите Айвиэна, или бурлившая от опасности кровь. Хаоса, ужаса и опасности больше не было, а представший перед глазами путника Миклав пробуждал чувство умиротворения и спокойствия. Улицы были свободны от беспорядочно стоявших повозок и куч ручной клади, брошенной во время беспорядочного бегства. Тел погибших не было. Убитых миклавчан предали земле ещё в день нападения, а новых мертвецов на улицах не прибавилось.

Однако на фоне всего этого спокойствия и умиротворения выделялось одна постройка. Точнее, её рассыпающиеся развалины. Именно их мимолётное созерцание и заставило юношу столь внезапно прервать свой путь и посетить это место.

Перед странником чернели остатки дома, в котором Айвиэн спас Арию.

Огонь, уничтоживший сооружение, лишь чудом не перебросился на близлежащий лес. Однако от самого дома осталось лишь пепелище, в котором, словно кости, торчала пара не до конца сгоревших брёвен да небольшая каменная печь.

И скелет. Айвиэн далеко не сразу разглядел его в груде пепла и углей, что до пожара были крышей дома. Останки лежали на том же месте, где смерть настигла парня. Решив с тот злополучный день воспользоваться хаосом и насильно овладеть Арией, он обрёк себя на гибель. Вмешательство бледнокожих и Айвиэна не дало случиться этой затее, а поглотившее дом пламя милосердно обошлось с телом мертвеца.

«Даже слишком милосердо» – промелькнуло в голове Айвиэна.

В этот момент Лорд Бледного Марша решил вновь напомнить о своём существовании. Айвиэн безошибочно почувствовал, как из глубин его сознания на него устремляется пристальный и молчаливый призрачный взгляд.

– Чего тебе на этот раз? – небрежно спросил юноша.

Обитавший внутри него монстр не произнёс ни слова. Однако в его взгляде и молчании Айвиэн уловил нотки одобрения, смешанные с…

… настороженностью.

Юноша вздрогнул. Лишь когда присутствие Лорда очистило разум от мыслей, Айвиэн обратил внимание на звуки, доносившиеся из дальнего конца деревни. Стук топора и едва различимые голоса людей.

Чертыхаясь и укоряя себя за неосмотрительность, юноша в несколько быстрых и удивительно длинных шагов преодолел расстояние до лошади. В спешке он попросту выломал ветку дерева вместо того, чтобы отвязать от неё поводья. Лошадь почуяла волнение седока и начала двигаться ещё до того, как юноша дал ей команду.

Лорд вновь скрылся в разуме юноши, словно своим появлением он достиг желаемой цели и был удовлетворён результатом. Айвиэн попытался уловить хотя бы тень намерений во вмешательстве вынужденного компаньона, но не сумел. Единственное, что успел осознать юноша – отсутствие злого умысла в появлении Лорда. Однако, не смотря на эту загадку и бешено стучавшее от спешки сердце, Айвиэн ощутил, как место пустоты в разуме вновь заполняет тяжесть… словно посещение сгоревшего дома усилило терзания от того, что юноше пришлось оставить возлюбленную позади.

Закат. 50-й день Времени Тепла

Следующие несколько дней пути были наполнены лишь стуком копыт и звуками природы. Айвиэн и находящийся внутри него Лорд Бледного Марша хранили полное молчание и чистоту мыслей. Путник не ожидал такого единодушия от сидевшего в нём монстра, но не стал раздумывать на эту тему. Тишина в разуме помогала полностью сосредоточиться на дороге и осторожности.

Юноша покинул Миклав со всей поспешностью, на которую был способен. Он не знал, заметили ли его те, кто был в деревне, и отправились ли за ним следом, если увидели. Но то, что в деревне вновь были люди, было неоспоримо. Айвиэн судил об этом не только по звукам. В процессе бегства его обострившееся зрение уловило несколько человеческих силуэтов, мелькнувших у дальних домов.

Однако жители деревни, бежавшие в столицу вместе с караваном, не могли так быстро вернуться, и Айвиэн знал это лучше остальных. Тогда кто были те, кого видел странник? Как эти люди оказались в Миклаве? А если это были случайные путники, по какой причине они решили остаться в деревне? Молодому человеку очень хотелось узнать ответы на эти вопросы. Однако любопытство не могло перевесить важность цели, которую юноша преследовал, и вскоре интерес к случившемуся пропал.

Через два дня пути Айвиэну был вынужден покинуть кромку леса, по которой он двигался, и проделать участок пути непосредственно по Восточному Тракту. Причиной тому стала река Икл, к берегу которой привело молодого человека его странствие. Там, недалеко от моста, юноша устроил привал. Мерное журчание воды позволило страннику и его лошади погрузиться в глубокий и спокойный сон, которого так не хватало им обоим. Пробуждение пришло к ним лишь на закате. Подкрепившись и пополнив запасы воды, Айвиэн продолжил путь.

Оказавшись на другом берегу, юноша решил перестать прятаться среди деревьев. От реки Икл и до самой границы Северного Королевства на пути больше не было ни хуторов, ни трактиров. Стасерн и Дорз находились восточнее относительно Тракта, а их жители – и на этот раз Айвиэн был абсолютно уверен – ещё не вернулись в родные земли. Лошади, судя по всему, это решение тоже пришлось по душе. Она куда активнее и с большей прытью двигалась по мощёной дороге, даже не смотря на возросший темп.

В какой-то момент Айвиэн поймал себя на мысли, что впервые находится так далеко на юге Королевства. Эта мысль ненадолго оживила в голове терзавшие юношу размышления. Однако на этот раз укорам и терзаниям души не суждено было поглотить разум молодого человека. И такому спокойствию разума событий помогла одна очень простая, но от того не менее важная вещь – участок Тракта впереди был более заросшим. Камень, которым была вымощена дорога, был не таким гладким, как раньше, а местами трава полностью скрывала путь. Постепенно лесной массив, окружавший Восточный Тракт, понемногу редел. Всё чаще начали попадаться открытые всем ветрам луга, нетронутые человеком.

Все эти изменения в окружающем пейзаже давали путешественнику понять, что до границы Северного Королевства оставалось не больше суток пути.

Вскоре Айвиэн спешился. Сняв со спины лошади седло и высвободив голову из уздечки, странник решил отпустить животное на волю. Погладив четвероного спутника в последний раз, юноша ласково прошептал коню, что тот может идти, куда пожелает. Животное, казалось, поняло слова человека. Айвиэн каким-то образом чувствовал это, хотя и не мог объяснить как. И всё же лошадь не сразу покинула наездника. Она несмело шла за ним ещё несколько минут, а после наблюдала за тем, как юноша ушёл вдаль, постепенно теряясь среди редеющих деревьев.

Снятое с лошади снаряжение странник оставил на опушке леса. Поначалу он хотел спрятать упряжь от посторонних глаз, но передумал. Даже если кто-то отправился вслед за Айвиэном, вряд ли преследователей посетит мысль искать его на границе Королевства или за его пределами. Рассудив так, он бросил седло и уздечку у первого же попавшегося дерева и продолжил путь налегке.

К вечеру пятидесятого дня окружающий ландшафт вынудил юношу вернуть предельную осторожность во время передвижения. Редеющий лес превратился в небольшие перелески, а после – в редкие группы деревьев, который скорее боролись за свою жизнь, нежели просто росли. Впереди виднелось ровное полотно земли. На ней не было хоть каких-то растений, возвышающихся над землёй, и даже трава редела. Эта местность, находящаяся непосредственно на границе, была специально очищена от растительности, чтобы облегчить работу дозорных.

Однако смена пейзажа была не только человеческой заслугой. Ещё в полдень Айвиэн заметил, что изменился даже воздух. Ветер, хоть и лёгкий, стал другим. Казалось, он был напрочь лишён запахов жизни. Его порывы стали более резкими и жёсткими, а вместе с тем сухими и тёплыми. И вскоре юноша узрел причину этих перемен и, вместе с тем, то место, через которое лежал выбранный им путь.

Впереди уже был виден край Великого Топаза. Само собой, этот маленький клочок земли не давал полного представления о том, что ожидает юношу впереди. То, что он видел, очень напоминало окружавшие его опустошённые земли.

Однако в данную минуту большее внимание к себе привлекало нечто иное, нежели изменения в природе. На пути Айвиэна величественно возвышался Восточный Дозор. Айвиэн впервые видел его вживую. Прежде юноша знал о существовании этого места лишь по книгам, свиткам и рассказам служителей из башен-близнецов Латаэльз. И всё, что ему довелось пережить во время вторжения Бледного Марша, не могло умалить трепета перед представшей картиной.

Дозор был массивным. Он представлял собой монументальное сооружение, которое тянулось меж двух горных цепей на всём протяжении границы. Дозорные пункты представляли собой небольшие форты больше пяти саженей в высоту и втрое больше в длину, расположенные на одинаковом друг от друга расстоянии. Каждый из них сообщался с соседними тремя равноудалёнными мостами, которые образовывали многочисленные арки для прохода. Они же содержали первую и самую грозную линию защиты от армии захватчиков – Железные Врата. Это грозное оружие представляло собой массивные решётки, усеянные большими и острыми шипами. По две таких располагались в каждом проходе. В случае нападения ограничители у арочных постов выбивались – и на врага на большой скорости обрушивались металл и смерть.

По слухам это место, как и Западный Дозор, были возведены в давние времена совместными усилиями северян и орцинтаев, испокон веков состоявших в хороших отношениях. В это легко было поверить – лишь так получилось бы создать нечто одновременно монументальное и при этом смертоносное. И Железные Врата ничуть не утратили своей неукротимой и вселяющий ужас силы, хоть прошло немало времени с тех пор, как они исполняли цель, для которой создавались.

Именно этим зрелищем наслаждался Айвиэн, когда на равнину опустилась ночь. Небо было безоблачным, от чего бледные лучи Забытого освещали окрестности не хуже, чем недавно это делала Светлейшая. Это придавало ещё больше величественности Дозору, который мрачной громадой выделялся на фоне окружающей его бесплодной земли.

– Завтра ночью я переберусь на ту сторону, – прошептал Айвиэн, скрывавшийся под небольшим, но довольно ветвистым деревом на границе чистой земли.

«Это всё, в чём заключается твой несомненно продуманный, великий и далеко идущий план?» – раздался голос в разуме юноши.

Айвиэн вздрогнул от неожиданности. С того дня, как юноша посетил Миклав, Лорд Бледного Марша хранил молчание и вообще никак не напоминал о своём существовании.

Однако первое впечатление быстро переросло в раздражение. Причин для этого было более чем достаточно. Первой из них был сам заданный вопрос. За время путешествия Айвиэн не раз пытался обдумать, что он будет делать, когда окажется за пределами Северного Королевства. Но мысли никак не желали складываться в чёткий план. И практически полное отсутствие знаний об остальном мире совсем не помогало делу.

Ещё больше раздражал сам факт вопроса. Знания о самом монстре, обитавшем в теле юноши, по большей части представляли собой всего лишь предположения, хоть и подтверждающиеся с течением времени. И находящееся внутри создание имело доступ к его мыслям, в чём и призналось во время пребывания в окрестностях Тобласа. Следовательно, монстр должен был знать и об отсутствии чёткого плана действий. А значит, не смотря на отсутствие эмоционального окраса в словах, Лорд попросту издевался над Айвиэном.

– Да, – прошипел юноша и добела сжал кулаки, – это весь мой план.

В разуме промелькнуло что-то вроде насмешливого молчания.

«Ну, допустим. Предположим ненадолго, что ты сумел успешно пересечь границу. Что намереваешься делать потом?»

– Уйду куда-нибудь подальше. Выберу случайное направление и буду странствовать, пока не перестану представлять опасность для Королевства или не найду способ избавиться от тебя.

«Выберу случайное направление, – нарочито наигранным тоном повторил Лорд. – Станешь на месте и будешь вертеться, пока не решишь, что хватит? Прикроешь глаза руками и наугад выбросишь вперёд руку? Или просто будешь идти навстречу ветру или наперерез свету?»

Айвиэн с такой силой стиснул зубы, что едва не прикусил щеку.

– Твои насмешки меня не остановят. Я принял решение. И буду делать так, как захочу. Главное – уйти. А куда направляться – не так важно. Лишь бы подальше.

«Да, ты уже говорил нечто подобное… Полагаю, что целеустремлённость всегда была твоей самой сильной чертой. Жаль, что того же нельзя сказать об умении планировать. Видимо, это жизнь одним днём оставила свой след».

Овладевшее Айвиэном раздражение не помешало ему прочувствовать всю саркастичность сказанных Лордом слов. Позволило оно ощутить и отсутствие злобы или враждебности. Как и всегда, существо не вкладывало в свою речь угроз или злого умысла. В этом оно немного напоминало учителя в сколе, который своими словами и вопросами пытается подтолкнуть учеников к действиям и правильным умозаключениям. Это секундное сравнение поразило Айвиэна. Раздражение в мгновение ока покинуло тело, оставив после себя странную пустоту. Не удостоив внутренний голос ответом, юноша закрыл глаза и вскоре погрузился в сон.

Лорд Бледного Марша, наблюдавший за своим сосудом, не стал этому мешать.

Незадолго до полуночи. 51-й день Времени Тепла

Последние приготовления к переходу не заняли много времени, благодаря чему большую часть следующего дня Айвиэн провёл в бездейственном ожидании. Разумеется, можно было перейти границу Королевства и при свете дня. Однако в лучшем случае это оставило бы за ним явный след, а в худшем могло подвергнуть путешествие и, возможно, жизнь опасности. Любой из этих вариантов противоречил тому, что задумал молодой человек. Так что оставалось лишь ждать.

Когда Светлейшая коснулась горизонта, всё переменилось. И, по неведомому стечению обстоятельств, именно в пользу скрывающегося от всех путника. Небо, которое на протяжении дня было кристально чистым, постепенно начали затягивать облака. Поначалу они были редкими, однако пелена постепенно сгущалась. К моменту, когда Светлейшая скрылась за горизонтом, завеса была настолько плотной, что не было видно даже призрачного намёка на свечение Забытого. Все окружающие земли окутала настолько густая темнота, что юноша едва мог различить собственные руки. Казалось, будто сама природа решила помочь Айвиэну в осуществлении его плана.

С мрачной решимостью на лице он начал путь.

Получив приглашение от темноты, юноша решил не затягивать с переходом. Едва тень от деревьев, под которыми он прятался, стала неотличима от окружающей тьмы, путник двинулся в сторону Восточного Дозора. Массивное сооружение, внушавшее трепет при свете дня, теперь было едва различимо даже для привыкших к темноте глаз. К счастью, свет в окнах и пламя факелов на переходах прекрасно указывали путь.

Двигаться приходилось предельно осторожно. Разумеется, юношу вряд ли заметили бы в такой темноте, а песок поглощал звуки шагов. Но любой неосторожный звук разнёсся бы по округе раньше, чем Айвиэн успел бы выругаться, и вся скрытность пошла бы насмарку. И чем ближе была цель, тем чаще казалось, что даже мерный стук сердца оглашает долину подобно колоколу.

И вот массивное тёмное очертание Дозора возвышалось в нескольких десятках шагов перед странником. К этому моменту биение собственного сердца было единственным, что слышал молодой человек. Перспектива быть замеченным совсем не способствовала спокойствию. В лучшем случае ему пришлось бы просто быстро убегать и надеяться, что силуэт примут за случайно забредшего на равнину зверя, а в худшем – близко познакомиться с Железными вратами.

Спустя несколько минут над головой навис первый из мостов, соединяющих башни прохода. Благодаря свету факелов легко было заметить, как его полоска пересекала тёмно-серую пелену небес. Неосознанно для себя бывший вор стал двигаться ещё аккуратнее, хотя это казалось невозможным. Эхо от любого звука тут усиливалось, и даже лёгкий ветерок отзывался тихим гулом.

Шаг… Ещё шаг…

Внезапно округу озарил громкий металлический лязг. Айвиэн, находившийся в тот момент как раз под вторым переходом, содрогнулся. Его сердце на мгновение остановилось, с тело пронзил смертельный озноб. Вопрос «Что произошло?» вспыхнул в голове, словно молния посреди ночной грозы. Всё ещё стараясь не раскрыть себя, молодой человек изо всех сил прижался спиной к стене, стараясь то ли превратиться в тень, то ли слиться с каменной кладкой.

На одном из мостов кто-то замахал факелом и стороны в сторону. В ответ последовал такой же сигнал с башни напротив Айвиэна, а затем донёсся чей-то голос:

– Простите, нож выскользнул.

Эти три слова принесли настолько сильную волну облегчения, что юноша едва не осел на землю на том же месте, где стоял. Он едва успел опомниться и сдержать громкий вздох облегчения, готовый вырваться из груди. Совладав с дыханием, бывший вор продолжил путь.

Спустя несколько минут Айвиэн миновал третий мост. Хотя какое-то время нужно было соблюдать осторожность, самый опасный этап путешествия постепенно отдалялся за спиной путника. Волнение отхлынуло, словно вода во время отлива, и уступило место странной, отягощающей пустоте. И всё же, окончательно расслабляться пока было рано – всё ещё требовалось уйти как можно дальше от границы и найти укрытие.

Через час небо начало проясняться. Лишённую растений долину постепенно залил бледный свет Забытого. Теперь скрыться от стражей Восточного Дозора было практически невозможно.

Однако это больше и не требовалось. По обе стороны от Дозора не было ни одной живой души. О том, что кто-то пересёк границу под покровом ночи, теперь напоминали лишь едва заметные следы на песке да нечёткий силуэт, двигающийся вдалеке. И то, и другое к утру исчезнет в жарком пустынном ветре, что гнал перед собой песок. Если бы кто-то из несших вахту стражников увидел бы фигуру, направляющуюся в сторону пустыни, он всё равно не смог бы сделать, ничего, чтобы остановить, догнать или задержать неизвестного.

Впервые со дня, когда Новернес остался позади, Айвиэн смог позволить себе вздохнуть с облегчением и не видеть преследователя в каждой кривой тени, что улавливал взгляд. В этом незнакомом краю бывшего вора окружали лишь песок и ветер. Год назад юноша не мог себе представить, какие перемены ждут его жизнь. Сезон назад он и помыслить не мог, куда его занесёт дорога.

И всё же, он был здесь – вдалеке от всего, что знал, и всех, кем дорожил. Привычная жизнь, как и Северное Королевство, осталось позади. Впереди, насколько хватало глаз, простирался Великий Топаз.

Закат. 54-й день Времени Тепла

Уже который день был едва отличим от другого.

Днём яркие лучи Светлейшей превращали окружающие земли в бескрайнее золотистое море. Дюны и барханы то возвышались, то исчезали, словно волны. Этот пейзаж с непривычки казался сказочным. Впечатление чего-то чудесного было особенно сильным, когда случайный порыв обжигающего ветра вздымал вверх песок, перенося тысячи песчинок на новое место пребывания. Временами вдалеке появлялись манящие пятна оазисов, однако от них приходилось, не без усилий, отводить взгляд.

По ночам пейзаж менялся на противоположный. Палящая Светлейшая отступала. Занимавший её место Забытый приносил с собой тишину и бледный свет. Ночные переходы по пустыне больше напоминали прогулку по поверхности густого тумана. Ночная тишина была почти осязаемой. Это не могло не настораживать странника, ведь в его краях даже ночью природа была полна жизни. Порой юноше казалось, что он может различить шум, издаваемый каждой песчинкой, потревоженной его ногами.

И всё же человек славен своим умением привыкать и приспосабливаться. Постепенно окружение быстро перестало удивлять, став вынужденной однообразной рутиной. Ночная тишина также стала скорее союзником, чем дискомфортом. Теперь Айвиэн просто упрямо шёл вперёд. Прятаться от чужих глаз не было нужды, да и вряд ли это было возможно в окружающих песках. Тем не менее, юноша всё ещё носил плащ, но не из осторожности – он просто не был уверен, что его возросшая выносливость сможет уберечь от солнечного удара.

Вот уже несколько дней прошло с тех пор, как он покинул Северное Королевство. План сработал: его не успели нагнать до того, как Восточный Дозор остался далеко позади. Да, напоследок он оставил пару следом своего пребывания на границе, но вряд ли они послужат той самой ниточкой, что поможет отыскать беглеца. И теперь лишь две вещи напоминали о пройденном пути – тяжесть на сердце и горы, всё ещё видневшиеся на краю горизонта. Последние вскоре должны были исчезнуть, оставив Айвиэна наедине с чувством вины, тяжким грузом и бескрайними песками.

«Один на один».… При этой мысли молодой человек сильнее сжал рукоять висевшего на поясе короткого меча. Далеко не сразу юноша понял, что дремавшая в его теле душа Лорда Бледного Марша – не единственный его компаньон в этих землях.

Впервые это открытие пришло к нему вскоре после пересечения границы. Совершив дневной переход, странник решил устроить привал возле небольшой одинокой колонны, указывавшей путь через пустыню. Прислонившись спиной к тёплому камню, юноша хотел было погрузиться в сон, когда его внимание привлекли странные звуки. Вскочив на ноги и приглядевшись, увидел их источник. Из-за небольшого песчаного холма неподалёку на него жадно смотрели несколько странных существ. Айвиэн никогда не видел таких зверей, но их поведение не оставляло сомнений в намерениях. Чуть ближе шипели несколько змей. Любой из непрошеных гостей, судя по всему, был бы счастлив полакомиться человеком. Но, по какой-то неизвестной причине, никто из них не смел приближаться к юноше, словно они боялись его.

Открывшаяся опасность отогнала сонливость, но лишь на несколько часов. Странник всё же смог уснуть, хотя даже во сне он продолжал сжимать рукоять меча. Никто из ночных посетителей так и не осмелился осуществить задуманное. Когда Айвиэн проснулся, об их присутствии напоминали лишь следы на песке.

Странное предчувствие подсказало юноше не убирать руку с оружия и, как показало время, не зря. Ближе к полудню второго дня после пересечения границы внезапно налетела небольшая песчаная буря. С большим трудом двигаясь сквозь неё, Айвиэн смог разглядеть, что с нескольких сторон к нему приближаются человеческие силуэты. Юноша остановился и извлёк из ножен меч. Он знал, что его никак не могли нагнать и окружить так быстро.

Под стук песка о хорошо заточенное лезвие клинка догадки странника подтвердились. Сквозь песок и ветер к нему вышли вовсе не преследователи из Северного Королевства. Его окружали воины Бледного Марша.

Айвиэн ни мгновения не сомневался, почему они пришли к нему и как нашли. Лишь тихо выругался. После победы в Новернесе и осознания того, что случилось на самом деле, юноша мог думать только о своём побеге. И он настолько сосредоточился на этой задаче, что совершенно забыл о самом существовании остальных бледнокожих воинов. Он чувствовал их, и куда лучше, чем раньше. Но, поглощённый бегством, не обращал внимания на чужое присутствие. До этого момента.

Несколько долгих минут бледнокожие воины просто стояли вокруг молодого человека. В основном они были южанами, хотя позади явно был какой-то охотник с севера. Они не нападали – лишь пристально смотрели на него… или на того, кто находился внутри. Тем временем буря начала утихать…

Всё кончилось быстро. Айвиэн не знал, способен ли Лорд контролировать своих воинов в том состоянии, в котором он пребывал сейчас. И не слишком хотел выяснять это. Собравшись с силами, юноша за несколько секунд преодолел расстояние до каждого из них. Яркий блеск металла обозначил линии ударов. Несколько точных и смертоносных движений – и юноша вновь остался один на один с пустыней и томившимся внутри компаньоном. Бледнокожие не сопротивлялись и упали там же, где стояли. Странно, но юноша не почувствовал даже малейшей реакции Лорда на случившееся. Зато ощутил нечто иное. Других воинов Бледного Марша. Айвиэн не знал точно, сколько их и как далеко. Лишь то, что они всё ещё существуют и ждут воли своего повелителя.

С тех пор он постоянно был на стороже.

Когда третий день после пересечения Восточного Дозора склонился к закату, на пути Айвиэна попалось нечто новое. Это были обломки, находившиеся немного в стороне от путевого столба. Сейчас трудно было сказать, что чем они были раньше: временной хижиной или повозкой из какого-то каравана. Можно было лишь представить себе, насколько ужасная участь постигла её владельцев.

Из полезного в развалинах были лишь древесина да потрёпанная пустынным ветром ткань. Всё остальное – если оно там было – либо взяли себе случайные путники, либо растащили любопытные животные да жадные мародёры. Юноша слегка расчистил гору обломков, чтобы можно было воспользоваться остатками навеса. Из остального он соорудил кострище и поджёг его. Само собой, даже ночью в тепле костра не было необходимости, тем более в пустыне. Но вид пламени был тем немногим, что было знакомым в этом чужом краю. Танец огня на хворосте успокоил на Айвиэна, что было отнюдь не лишним – путешествие по пустыне оказалось более изматывающим, чем казалось в начале пути.

Когда Светлейшая полностью скрылась за горизонтом, Айвиэн уже несколько часов сидел под наспех возведённым укрытием и смотрел на пламя, языки которого рассекали тёмный пейзаж в своём неистовом танце.

«Осмелюсь предположить, что ты определился с тем, куда держишь путь».

Слова Лорда Бледного Марша прозвучали как всегда внезапно. Однако на этот раз юноша воспринял их совершенно спокойно. На протяжении всего пути сквозь пески он гадал, когда же состоится следующий разговор с монстром. А когда новизна впечатлений превратилась в рутину, какая-то часть странника даже начала жаждать этого.

– Да. На юг, – коротко ответил Айвиэн.

В голове мелькнуло странное ощущение. Казалось, на лице Лорда заиграла странная улыбка. Словно юноша был лишь ребёнком, сказавшим что-то слишком очевидное даже по меркам детей. Однако было в ней и что-то другое. Бывший вор не мог точно сказать, что это были за эмоции, но в них чувствовались нотки неприязни и… скорби.

«На юг… Но зачем?»

– Ты же прекрасно знаешь! – с лёгким раздражением в голосе прошипел Айвиэн.

«Да, ты прав, – отозвался монстр. – Быть может, больше, чем думаешь… Однако прошло слишком много времени с тех пор, как я общался с кем-то разумнее брюхорожих грызунов. Так что я предпочитаю беседу, даже зная, что у тебя на уме».

Такая неожиданная откровенность успокоила Айвиэна, и он заговорил спокойно.

– Южные Сады менее… обжиты, чем Северное Королевство. Там обитает много опасных существ. И, что намного важнее, там южане. Свирепые и безжалостные воины, как говорят. Если сам я не умру раньше, то там меня точно убьют. И ты умрёшь вместе со мной, так и не получив моего тела.

Образ Лорда слегка склонил голову на бок. Его улыбка стала другой. В чём-то она показалась дружелюбной. Словно монстр наблюдал за чем-то милым и наивным.

«О великий и мудрый путник, можно ли задать парочку вопросов о вашем великолепном плане?»

Айвиэн стиснул зубы, но ничего не сказал. Его собеседник, тем не менее, продолжил говорить.

«Скажи мне, для начала, бывал ли ты сам в тех краях ранее? Какие знания вселяют в тебя уверенность, что там всё так, как тебе рассказывали?»

Бывший вор открыл рот, но не нашёл нужного ответа. В очередной раз стиснув зубы, он мысленно признал правоту Лорда. Однако вместо удовлетворения собеседник расцвёл добродушной улыбкой.

«Не стоит так сокрушаться. В сущности, ты совершенно прав в каждой своей мысли о Южных Садах. Но мой другой вопрос куда важнее. Скажи, Айвиэн, тебя не посещала мысль, что я могу просто забрать твоё тело в самый последний момент? Например, в тот миг, когда ты смиришься с неизбежностью смерти и ослабишь волю? И думал ли ты о том, достанет ли одной лишь воли, чтобы сдерживать меня на всём пути на юг?».

На этот раз бывший вор не позволил себе смолчать.

– Хватит. Как бы там ни было, я не позволю тебе одержать верх, – твёрдо ответил Айвиэн.

Лорд несколько секунд пристально смотрел на юношу, после чего рассмеялся. Юноша в который раз удивился, ведь в собеседнике совсем не было злости, ненависти или враждебности. Этот смех настолько обезоружил Айвиэна, что он впервые за несколько дней отпустил рукоять своего меча.

«А ты действительно интересный. Немного безрассудный и слегка наивный, но занятный и упорный. К тому же, очень и очень силён волей и духом. И мне даже немного совестно за то, что придётся сказать… но твоя затея заранее обречена на провал».

– С чего ты это взял?

«Ну, в первую очередь потому, что я могу забрать твоё тело в любой удобный момент, если в этом возникнет нужда. И ни разум, ни дух, ни воля не смогут надолго меня удержать, – убедившись, что Айвиэн вздрогнул от столь неожиданного открытия, Лорд добавил, – Однако, если говорить о цели путешествия, дело в другом – на юге почти никого не осталось. Лишь леса, зверьё да пара отщепенцев, коим не суждено более быть весомой силой в этом мире. Народа южан, каким он был когда-то, больше нет».

– Откуда такая уверенность? С чего мне вообще верить твоим словам?

Лорд внезапно стал серьёзен и замолчал. От этого ощущения Айвиэну стало не по себе, а внутри начало нарастать странная тревога. Однако ответ создания прозвучал раньше, чем юноша успел пожалеть о своём вопросе.

«А ты не задумывался о том, откуда изначально взялась моя армия?»

Эти простые слова ударили в разум, словно гром среди ясного неба. Они были не только ошеломляющими, но и правдивыми. Во время войны все, даже Айвиэн, были слишком озабочены тем, как победить неизвестного врага. Никто даже на секунду не задумался о том, откуда взялся Бледный Марш, гнев которого обрушился на Северное Королевство.

Однако эта мысль не успела оформиться в голове молодого человека.

В разум Айвиэна без предупреждения хлынули образы. Они были быстрыми и мимолётными, словно кто-то часто моргал. Но даже их хватило, чтобы кровь в жилах юноши застыла.

Он увидел войну.

Но не ту, невольным участником и героем которой являлся сам. Перед глазами были невиданные ранее земли. Густые леса, широкие луга и места, не тронутые крестьянами и строителями. Однако вместо разнообразной диковиной жизни перед глазами царила смерть. Юноша видел южан, убивающих друг друга. Бледные силуэты, безжалостно расправляющиеся с обычными жителями. Обезображенных ужасными ранами тела мужчин, забрызганных кровью женщин, безрассудно бросавшихся на врага детей и стариков, обречённо ждущих своей участи в разразившейся бойне.

Огонь.

Смерть.

И кровь. Её было так много, что, казалось, багрянцем окрасилась вся окружающая действительность.

А затем всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Вновь остались лишь Айвиэн и Лорд Бледного Марша. Последний умолк и вновь затаился, словно удовлетворился случившимся.

Юноша сглотнул. Тёплая ночь внезапно показалась ему неимоверно холодной. Даже яркое пламя костра, казалось, не могло развеять мерзлоту. Чувства и разум далеко не сразу пришли в норму. Когда это произошло, Айвиэн ни на мгновение не сомневался – Лорд ему не лгал. Он не знал этого наверняка, но чуял всем своим естеством.

Наедине с этой мыслью странник и просидел до рассвета, так и не сомкнув глаз.

Вечер. 58-й день Времени Тепла

Как и прежде, на пути Айвиэна были лишь пески. Ослепительные раскаленные волны устилали всё, что охватывал глаз. Каждый порыв ветра превращал песчинки в бесчисленные острые иглы, кусающие кожу и грозящие лишить зрения. В этом месте было обманчиво легко потеряться. Лишь благодаря путевым колоннам бывший вор не сбился с пути, казавшегося порой бесцельным и бесконечным. Иногда он задерживался у указателей чуть дольше и пытался прочесть выбитый на них текст. Слова и символы были совершенно не знакомы молодому человеку, и лишь обозначение сторон света давало представление о правильности направления.

У одной из колонн он неожиданно сменил маршрут и продолжил путь уже в сторону заката. Это случилось на третий день после неожиданного откровения Лорда Бледного Марша. Его слова и последовавшие за этим образы настолько сильно овладели разумом юноши, что однажды бывший вор даже не заметил стаю змеепсов. Он схватился было за оружие, чтобы отбиться от зверей, осмелившихся приблизиться в открытую. Однако, как и раньше, пустынные звери не стали нападать и лишь проводили путника голодными взглядами, вялым щелканьем челюстей и приглушённым рычанием, в котором слышалось разочарование.

Тягучую тишину нарушали лишь звуки шагов и завывания ветра. Последний начал понемногу усиливаться, и к полудню пятьдесят седьмого дня Времени Тепла перерос в очередную песчаную бурю. И хотя порывы ветра не были способны сбить Айвиэна с ног, ориентироваться стало гораздо сложнее. По счастью, незадолго до того, как песок присоединился к ветру в опасном и диком танце стихии, юноша заметил небольшой оазис, лежавший впереди. И теперь оставалось лишь медленно двигаться вперёд, примерно выдерживая направление.

Этот отрезок пути оказался сложнее, чем странник решил поначалу. Буря, которая улеглась лишь к вечеру следующего дня, была жестокой. Ветер обжигал кожу, а бесчисленные песчинки жалили, словно пчёлы, и порой проникали под одежду даже в тех местах, где тело облегали элементы кожаной брони.

И всё же цель была достигнута. Когда нога Айвиэна почувствовала под собой первые травинки, потоки песка начали успокаиваться. Окружающий пейзаж стал более чётким. Когда же буря улеглась окончательно, глазам предстал островок жизни, который с одной из сторон упирался в невысокую скалу. В центре блестела, отражая свет, гладкая поверхность пруда.

От радости Айвиэн едва не бросился в воду прямо в одежде и со снаряжением. Лишь сила воли помогла совладать с собой и сначала наполнить водой бурдюк. Затем он сбросил с себя одежду, показавшуюся темницей, и окунулся в пруд. Вода, казалось, вернула радость жизни в тело юноши и ненадолго облегчила внутренний груз.

Выбираться назад на сушу крайне не хотелось, но выбор был невелик. Вновь одеваясь, юноша не без улыбки был вынужден признать, что его ощущения о всепроникающем песке были более чем верными. Каждый предмет одежды приходилось отряхивать от попавшего внутрь песка. Даже из ножен меча высыпалось несколько мелких песчинок. Лишь плотно закупоренный бурдюк с водой избежал этой участи.

Когда спустилась ночь, уставший от долгого и тяжёлого перехода молодой человек сидел у одного из деревьев неподалёку от пруда и вглядывался в окрестности, залитые бледным светом Забытого. Он был настолько измотан, что далеко не сразу заметил проблески рукотворного света на юге.

– Это ещё что такое? – устало прошептал Айвиэн.

«Орци́о-Жа́край,» – коротко ответил Лорд Бледного Марша. «Город-королевство, многие годы служащее домом и родиной для народа орцинтаев».

Впервые с начала путешествия разговор между юношей и томившимся внутри него созданием протекал спокойно и не касался войны и планов бывшего вора. Айвиэн даже не почувствовал раздражения, которое непременно появлялось во время редких и недолгих бесед с Лордом. Бывший вор даже слегка оживился и, устроившись удобнее, попытался хоть чуть-чуть лучше рассмотреть далёкое пятно.

– Орцио-Жакрай… я слышал о нём в сколе, когда был ребёнком. Говорят, что это красивая и процветающая земля. Хотелось бы мне взглянуть на него хоть одним глазком.

Айвиэн едва успел договорить, как глаза заволокла тёмная пелена. Юноша вздрогнул: прошлый опыт такого вмешательства и увиденные им образы смерти и ужаса едва ли был приятным. Стиснув зубы, бывший вор приготовился к очередному кошмарному видению.

Однако то, что предстало перед мысленным взором на этот раз, было иным. Юноша увидел Орцио-Жаркай так, словно парил в небесах над ним. Острое зрение, которым обладал Лорд, позволяло достаточно хорошо рассмотреть город. Он был воистину необъятен. Айвиэн предположил, что на пересечение его из конца в конец понадобится несколько дней. И то двигаться бы пришлось сквозь стены и над каналами, пересекавшими город. Широкие светлые улицы, полные смеха, жизни, удивительных вещей и незнакомых ароматов. Рынки, наполненные несметным количеством разных товаров. Многие из них – да что уж там, подавляющее большинство – Айвиэн видел впервые в жизни. Диковинные растения, резной камень, витражи. Не меньше внимания привлекали различные механизмы. Платформы, которые поднимались вверх без посторонней помощи. Разводные мосты, изящно выполненные фонари и бесчисленное множество других вещей и растений.

И орцинтаи. Их нельзя было спутать ни с кем, даже если видел их впервые. Высокие и крепко сложенные. Женщины ростом на голову превышали самых рослых из виденных Айвиэном южан, мужчины же были куда выше и крепче. Их смуглые и темнокожие мускулистые тела не были лишены грации, а разнообразные яркие одежды делали их ещё более привлекательными и таинственными. Уши были слегка вытянуты, а из мочек и кончиков вниз свисали небольшие отростки. Черты лица были слегка грубыми: носы были приплюснуты, а из-за нижней губы по краям рта выступали наружу небольшие клыки. Однако эти особенности непостижимым образом лишь придавали благородства и величественности внешности орцинтаев.

Внезапно эти образы прервались. Их поток остановился по воле Лорда. Несколько минут юноша обдумывал увиденное, пока в голове на мгновение мелькнули воспоминания о предыдущем видении.

– Значит, ты был и там… Но город выглядел нетронутым войной. Если ты шёл с юга, то… Неужели они дали тебе отпор и отбили охоту нападать?

«Отнюдь, – покачал головой Лорд. – Просто мне не было нужды трогать Орцио-Жакрай».

Сказав это, голос вновь умолк. Айвиэна остался наедине с размышлениями о том, почему орцинтаев и людей постигла столь разная судьба. Однако вскоре усталость всё же взяла своё, и юноша погрузился в глубокий и долгий сон.

Вечер. 60-й день Времени Тепла

Айвиэну очень не хотелось покидать оазис. Это место – островок жизни и относительного спокойствия посреди негостеприимного края – словно не хотело отпускать молодого человека. Но бремя и цель, которую он себе поставил, всё же взяли верх. Пополнив запасы найденными в оазисе фруктами, травами и парой птиц, которых не без труда удалось изловить, юноша продолжил путь.

Как и всегда, он не был одиноким путником. Время от времени на глаза попадались животные, населявшие этот суровый край. Попадались и бледнокожие воины, от чего ладонь вновь начала сжимать рукоять меча. Однажды воитель появился буквально из ниоткуда. Айвиэн едва не столкнулся с ним, когда взбирался вверх по бархану. Он не успел бы выхватить оружие, даже если бы захотел. Однако бледный человек просто стоял и опустошённым взглядом смотрел на путника, не проявляя совершенно никаких признаков агрессии или дружелюбия. Воин оставался на том же месте, где бывший вор столкнулся с ним до тех пор, пока не затерялся среди песков. Последовал ли воитель за Айвиэном, держась вне поля зрения молодого человека, оставалось для странника загадкой.

И вот, на второй день пути впереди показались силуэты каких-то построек. Это определённо не были путевые столбы или остатки уничтоженного диким зверьём каравана. Впереди находились руины. Они и стали временным ориентиром для юноши.

К вечеру Айвиэн достиг пункта назначения и стал изучать место, в котором очутился. Постройки – вернее, то, что от них осталось – пустовало. Одного взгляда хватило чтобы понять: кто бы ни возвёл эти сооружения, это точно были не люди. А образы Орцио-Жакрая, которые показал юноше Лорд, подсказали, что и орцинтаи вряд ли были причастны к строительству. Однако невооружённым глазом было видно необычайное мастерство ваяния камней. Казалось, что строение было выращено из камня, словно цветок, или выдолблено из цельной плиты. Его формы, изрядно изъеденные временем и стихией, были гладкими и лишёнными каких-либо швов, а места обрушения выглядели не как осыпавшаяся кладка, а как сколы.

К худу или счастью, сейчас не имело никакого значения, кто и как создал это место и чьим пристанищем оно служило. Теперь здесь обитали лишь песок, тишина, сухие заросли да ветер, гуляющий между обломков и того немногого, что всё ещё напоминало здания.

Всего перед Айвиэном предстали несколько холмов из камня и песка, одно полуразрушенное здание в три этажа высотой и стоящая рядом с ним башня, вдвое превышавшая соседа по высоте. Это были единственные сооружения, сохранившиеся в хоть сколь-нибудь приемлемом для использования состоянии. Их же юноша решил использовать для привала.

Сначала Айвиэн решил взобраться на башню и осмотреть окрестности с высоты до того, как зайдёт Светлейшая. Подъём по винтовой лестнице, ступени которой торчали из стены сооружения, едва не стал причиной головокружения. Хотя в большей мере этому способствовала скорость, на которой юноша преодолевал расстояние до вершины.

Верхняя часть башни напоминала небольшую беседку с жаровней в центре. Бывшего вора даже посетила мысль заночевать именно здесь. И всё же, прежде чем принять решение, молодой человек окинул взглядом местность. Закатный багрянец к этому времени укрыл всё вокруг. Пески Великого Топаза теперь больше напоминали кровавый рубин, манящий и пугающий одновременно. На юге с ним граничила полоса какой-то растительности. Судя по всему, это было нечто вроде оазиса. Однако даже с такого расстояния было понятно, что этот во много раз превышал размеры того, в котором бывший вор устроил последний привал. Орцио-Жакрай был полностью скрыт даже от обострившегося зрения Айвиэна, и лишь тусклое свечение среди дюн говорило о существовании города.

Но наибольшее внимание привлекло к себе темнеющее полотно на западе. Там, где диск света медленно скрывался за горизонтом, расстилалась необъятная гладь Закатного Океана. У Айвиэна перехватило дыхание. Он впервые видел его, ведь дела никогда не приводили бывшего вора в западную часть Королевства, а посещение восточной и вовсе была под запретом для северян. Поэтому покрытая бликами водная гладь на несколько минут привлекла к себе взгляд.

В том же направлении виднелось ещё одно легендарное место. Однако оно обладало отнюдь не заманчивой репутацией и весьма дурной славой. Как и рассказывали в сказках и страшилках, Выжженные Острова больше напоминали плавающие на воде громадные угли, чем место, где когда-то была жизнь. Чьим бы домом ни было это место в прошлом, ныне оно было мертвее своих былых хозяев и обитателей. Пепельно-серая земля, которая в лучах заката казалась абсолютно чёрной, была усеяна обломками, которые служили трагическим напоминанием о прошлом этого места.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.