Skepna Einmana
Dark times I and Halloween Times

С Начала времён Могучие делились на Светлых и Тёмных. Но не пытайтесь соотнести это с делением на Добро и Зло. Это лишь общепринятые названия, придуманные теми, кто научился различать Цвета Аур. Каждая сила имеет оттенок, но не только он определяет Цвет. Темная аура не всегда означает злую натуру. Зачастую это показатель огромной силы.

Глава 1

Академия. Не так много легенд, баллад и мифов написано об этом месте. А которые из них правдивы – вообще никому не известно. Истина лишь в том, что покуда Могучие делились на Светлых и Тёмных, существовала Академия. Сокрытое ото всех Пяти Королевств, созданное при поддержке Совета Старейшин место, позволяющее Могучим узнать границы своих сил и научиться ими управлять.

– С каждым годом их всё меньше, – глядя на редеющую толпу у ворот Замка, проговорил старец в длинной белой мантии.

– Чем их меньше, тем больше шансов у нас избежать катастрофы, – второй старец, чьё лицо скрывал массивный шарф, опустил дряхлую ладонь на железную балконную перегородку.

По его мантии скользнул луч Третьего Солнца, разлившись ярко-малиновым пятном на белой ткани.

– Их Ауры слабеют, – лицо первого старца едва виднелось из-под золотой шляпы с широкими полями, его голос звучал приглушённо.

– Всё идёт по плану, – дряхлая рука крепко обхватила перегородку. – Мы не допустим свершения Предсказания.

Воцарилось задумчивое молчание, всё вдруг стало таким медленным и бессмысленным. Они долго работали, но навязчивое чувство зазря потраченного времени ещё никогда не было столь осязаемым. Тихий шёпот разрубил напряжённую, практически невыносимую тишину:

– Пора начинать Церемонию…

Две мантии дрогнули в порыве ветра. Два старца растворились в воздухе. Алый луч упал на мраморные плиты балкона, возвышающегося над парадной площадью. Десятки юных внешне похожих на людей существ то тут, то там возникали перед крыльцом огромного, парящего в пространстве замка и, поднимались по каменной лестнице на его порог, не имея ни малейшего представления о том, что ждёт их внутри.

***

В глубинах мрачного и холодного подземелья на каменных стенах плясали тусклые тени. Бледный свет факелов скользил по громадным валунам, мраморным обелискам причудливых форм – похожим не то на гоблинов, не то на весьма несимпатичных лепреконов – и бархатным занавескам, которые толстым непреодолимым барьером заслоняли щели в стенах, не пропуская ни единого лучика света. В общем, если выражаться не столь литературно, взору маленького и недовольного свой ролью в потоке мироздания существа представал обыкновенный подвал или, если хотите, пещера.

– Вставайте, Хозяин, – пролепетал тоненький несколько раздражённый голосок. – Уже пора…

Визанс, будучи уважающим себя Чертёнком 153-х лет, ненавидел исполнять возложенную на него великую и очень почётную обязанность раба. Однако, за неимением каких угодно других вариантов, регулярно и упорно её исполнял. В сущности, от него не требовалось делать слишком много, ведь нанявший его хозяин приличную часть времени проводил, что называется, в спячке. По крайней мере, Визанс называл это так. А поскольку он был единственным свидетелем этого явления, с ним никто особо и не спорил.

– Хозяин… – чуть настойчивее повторил чертёнок, вглядываясь в бледный сумрак.

Работа его заключалась, прежде всего, в том, чтобы каждые 10 лун спускаться в омерзительно сырой подвал и орать в темноту. Однако, учтя следующую обычно за этим реакцию, Визанс пришёл к выводу больше не орать, и вообще вести себя как можно тише.

В дальнем, полностью укрытом пеленой мрака конце подземелья послышался глухой треск, чем-то схожий с хрустом от ломания костей.

– ВИЗАНС?!! – раздался вслед за ним ужасающий своей громкостью рёв. – Ты ли это, мой юный слуга?!

Чертёнок, чудом не сбитый с ног внезапным ледяным потоком, безрадостно вздохнул и крикнул в пустоту:

– Да, Хозяин! Кто же ещё смеет беспокоить вас?

В ответ на это подземелье разразилось протяжным гулом, который был лишь эхом громкого зевка.

– Неужто миновало 10 лун?! – вновь взревел голос из дальнего конца подвала.

Визанс по-прежнему удивлялся, что до сих пор стоит на ногах. Пол и стены ходили ходуном от каждого звука, издаваемого существом, скрывавшимся во тьме.

– Так точно, Хозяин. Снова 10 лун! – заорал чертёнок в пустоту.

– Замечательно! – удовлетворённо прорычал Хозяин, вслед за чем послышался громкий скрип.

Подземелье содрогнулось. Удар за ударом раздались звуки массивных, тяжёлых шагов. В свете дрожащих факелов тени судорожно заскакали по стенам. А потом в одно мгновение исчезли. Огонь потух. Всё погрузилось в непроглядную тьму.

– Эх, Хозяин, вы снова за своё?! – равнодушно проорал Визанс и щёлкнул зажигалкой.

Тусклый огонёк осветил его крючковатый нос и изогнутые рожки. Топот шагов стих и последовал порыв ужасающего смеха, от которого, наверное, содрогнулся весь мир. Чертёнок уронил зажигалку и невольно, увлекаемый порывом, отпрянул к стене.

– Хозяин, если вы намерены встречать меня так всякий раз, то в следующий свой приход я открою шторы! – крикнул он и наклонился в попытках найти зажигалку.

– А следующего прихода, мой юный друг, у тебя может не случится! – интонация рёва была не столько угрожающей, сколько печально задумчивой.

– Что вы имеете в виду? – Визанс не был уверен, что верно истолковал предложение, и решил уточнить, прежде чем готовиться к скоропостижной гибели.

Ответа, однако, не последовало. Вместо него после длительной и довольно тревожной паузы внезапно зажглись факела. Подземелье вновь наполнилось тусклым огненным светом. На стену легла громадная ужасающая тень. Чертёнок поднял взгляд и вздрогнул, но на этот раз не обмер от ужаса при виде Хозяина. Хороший знак, решил он для себя.

– Вставай с колен, мой юный друг! – прозвучал бодрый рык. – У нас очень много работы!

– А когда было иначе, Хозяин? – ехидно заметил чертёнок, поднимаясь на костлявые, обутые в валенки ноги.

– Тоже верно, – голос постепенно становился чуть приятнее для слуха и дрожащих стен. – Но сегодня наши дела особенно важны. Ведь настал тот самый День Истины!

Визансу было абсолютно всё равно, что подразумевала собой эта драматичная фраза. Он не любил День Истины почти так же, как свою работу. В основном, конечно, это было вызвано тем, что именно в этот день работа-то и начиналась. Но ничего с этим он поделать не мог, как и с тем фактом, что сейчас он стоял в тёмном подземелье, а не попивал эль в своём любимом мягком кресле. Чертёнок глубоко вздохнул, и вслед за хозяином ступил на мраморную лестницу – единственный способ выбраться из недр пещеры. Живым.

Глава 2

Алый свет стелился по мраморному полу просторного зала. Резные колонны уходили под своды утопающего в вышине потолка, который, если не вглядываться в поиске логики, напоминал ясное, практически безоблачное небо. Однако никто в него так не вглядывался, да и вообще всем присутствующим явно было не до разглядывания потолка. Они вели интереснейший спор с пустотой.

– При всём моём уважении, сэр, я не совсем понял. Вы хотите создать что? – затуманенные старческие глаза сверкнули из-под широкополой шляпы.

– Специальный класс, – прозвучал ниоткуда бодрый мужской голос.

– Но, сэр, существуют правила и, в конце концов, проверенная временем система обучения, которая никоим образом не предусматривает…

– Мне это известно. Если ты изволишь припомнить, эту систему некогда создал я сам, – по-прежнему исходивший из пустоты голос звучал с высокомерным спокойствием.

– Значит, вы представляете себе, насколько сложно организовать подобный класс, сэр.

– Не сложнее, чем любой другой, – обладатель голоса усмехнулся. – Уверен, вам троим это по силам.

– Троим, сэр? – заглушённый массивным шарфом голос второго старца прозвучал сипло, но с явно различимой ноткой недоумения. – Что вы хотите этим сказать?

– Реджинальд! – неожиданно громко позвал мужчина из пустоты. – Ты можешь войти!

Огромные двери в конце зала распахнулись, и на пороге возникла крошечная, в сравнении с дверным проёмом, фигура паренька в длинной белой мантии. Заплетаясь в объёмных тканях, он зашагал к старцам и их невидимому собеседнику. Паренёк старался держаться гордо, но мечущийся во все стороны взгляд выдавал его неуверенность.

– Позвольте представить – Реджинальд-Джозеф lV – потомок великого рода Фаунтлерой, – с явно наигранной официальностью заявил звенящий отовсюду и ниоткуда голос. – С этого дня ваш новый друг, коллега, единомышленник и вообще кто захотите, мне дела нет. Главное, что сегодня вы втроём создадите для меня Специальный класс.

Новоприбывший паренёк неуклюже поклонился, поправил обволакивающие его ткани и взглянул на старцев. Лиц их он, правда, увидеть так и не смог, посему отчаянно оглядел пустоту в поисках хоть какой-то поддержки. Тщетно, надо заметить.

– Сэр, зачем вам этот класс? – не обращая внимания на паренька, спросил старец в шляпе.

– Разве я разрешал задавать мне вопросы или ставить под сомнение мои решения?! – в голосе, доносящемся из другого конца зала, нарастал гнев.

– Просим прощения, сэр, – испуганно вздрогнул старец. – Я вовсе не собирался…

– Кого конкретно мы должны отобрать в новый класс? – подал голос из-под шарфа второй старец.

– Вы – никого. Их отберу я, – бодрый голос снова звучал совсем рядом.

– Вы будете присутствовать на Церемонии? – широкополая шляпа слегка покосилась, приоткрыв оторопелое, изрезанное морщинами лицо.

– Верно. Но слышать меня сможете только вы, – после этих слов прозвучал негромкий хлопок, эхом разнесшийся по залу.

С оглушительным грохотом одна из стен начала покрываться толстыми каменными складками. Постепенно меняя многообразные формы от громадных валунов в виде мордочки сурка до лиан тропического плюща, они приобрели очертание навесного каменного балкончика, обвитого алыми цветами петуний.

– Почему не герань? – со спокойствием, которого от него никто не ожидал, спросил Реджинальд из великого рода Фаунтлерой.

Два старца переглянулись, хоть и не смогли увидеть взглядов друг друга.

– Нравятся, – коротко ответил бодрый голос из пустоты, заключённой в пределах балкончика.

– Понимаю, – пожал плечами паренёк и вновь поправил огромную мантию.

Если бы широкие поля шляпы не закрывали лицо первого старца, он вперил бы полный недоумения взгляд в балкончик, поскольку решительно не понимал, что забыл этот юноша среди Совета Старейшин. И об этом старец намеревался незамедлительно сообщить.

– Он обладает теми же силами, что и вы, – перебил его мысли бодрый мужской голос. – Он ваш полноправный коллега, и никаких более разговоров на эту тему я не потерплю.

Старец закрыл приоткрытый для начала разговора рот и перемялся с ноги на ногу. Последнего движения никто не заметил из-за длинных белых тканей, покрывающих его тело, зато поникший вид Старейшины сразу бросался в глаза. Паренёк, покосившись на него, легко усмехнулся.

***

Реджинальд-Джозеф lV, выходец из великого и славного рода Фаунтлерой, был обладателем редчайшего и важнейшего, но, по сути, бесполезного дара. По крайней мере, он считал так ровно до сегодняшнего утра. А если быть точнее, до того момента, как он, уплетая по своему обыкновению хлопья с молоком, обнаружил нацарапанную на дне тарелки короткую надпись: «Врата». Конечно, он не сразу понял её истинную значимость, приняв за очередной обман зрения, коих у него, надо сказать, случается с десяток на день. Вернее, он решительно относит все странности, свидетелем которых становится, к обманам зрения. На самом же деле, это мир вокруг является куда более странным, чем он привык считать на протяжении 19 лет. Но, вернёмся к надписи, поскольку в данный момент именно она достойна обсуждения.

Доев хлопья, Реджи отставил тарелку на край стола, бросив ещё один мимолётный взгляд на надпись. Никаких новых мыслей на её счёт в голове не возникло, и он преспокойно отхлебнул своего любимого чёрного чая с ложкой молока и двумя горстками сахара. И именно в этот момент произошла самая странная из всех странностей, неуважительно отнесённых к обманам зрения. Перед глазами парня возникли огромные, мерцающие перламутром врата.

– Хм, – произнёс в тот момент Реджи и, сделав ещё один глоток чая, потянулся за печеньем с изюмом.

Вообще он не любил изюм, но по каким-то неизвестным даже ему причинам каждый раз выменивал у торговца именно этот сорт печенья и ещё прекрасный гранатовый рахат-лукум.

Врата тем временем стояли посреди кухни и настойчиво переливались перламутром. Однако приятный на вкус чай разливался по телу Реджи, сетующего на наличие в печенье изюма, и заставлял думать только о насущном. Когда-то целую неделю за ним по пятам следовал рогатый гном, ошибочно принятый за чёрта, поэтому мирно стоящая мерцающая дверь его нисколько не напрягала.

Зато она, похоже, сильно напрягала высунувшегося из неё единорога. Он недовольно обвёл взглядом кухню, скривился, промычав что-то напоминающее слово «изюм» и исчез во вратах. Только спустя минуту и ещё один глоток чая, Реджи неожиданно для себя произнёс: «Единорог»¹.

Его голос отдался странным эхом, уши наполнились свистящим шумом, и вместе с этим пришло осознание своей внезапной значимости. Парень медленно встал из-за стола, взял в руки чашку с недопитым чаем – он не любил оставлять чай в таком состоянии – и шагнул во врата.

***

– Ну, чего вы замерли там? – донёсся с балкончика недовольный голос. – Если затянем с началом Церемонии, придётся сократить Обед. Сомневаюсь, что подобное в ваших интересах!

Первый старец вздрогнул и суетливо огляделся. Из-под полов его шляпы стал доноситься неразборчивый шёпот. Точнее, неразборчивыми были только сами слова, да и те, если порыться в некоторых древних словарях, обретали весьма примитивный смысл и означали нечто вроде: «кукушка, киви, потрясать и остервенелый». Хотя, возможно, заклинание произносилось на кельтском… В общем, смысл произносимых слов был не столь важен, ведь параллельно их звуку посреди зала стал медленно расти золотой постамент. Он высокой стеной поднялся почти к самому потолку, на который, кстати, наконец, обратили внимание. Вершина постамента утонула в пушистой туманной дымке, освещённой розоватым светом проходящих сквозь неё лучей.

– Мальчишка, – внезапно обратился второй старец к наблюдавшему за происходящим, открыв от восторга рот, Реджи. – Ты понимаешь, что сейчас будет происходить?

– Ага, – поражённый зрелищем паренёк, не отрываясь, взирал на потолок.

– Ну ладно… – протянул старец и легко провёл ладонью по воздуху.

В следующий момент Совет Старейшин и их новобранец оказались в широких, мягких креслах на самой вершине постамента. Отсюда мраморный пол выглядел как огромная река света, простирающаяся на бесконечные расстояния вокруг.

– Постарайся, эм, не сильно высовываться, – сказал старец в шляпе, легко склонившись в сторону Реджи.

Паренёк усмехнулся и пристально посмотрел прямо в ту часть шляпы, под которой находились блестящие старческие глаза.

– Сожалею, но у меня другие указания, – сказал он и бросил взгляд в сторону.

Там, на балкончике, аккуратно вписанном в исходный код стены, на огромном диване развалился невидимый джентльмен, взиравший на всё с самоуверенным высокомерием.

На пороге Замка тем временем возникали всё новые озадаченные существа.

Глава 3

Днём Истины в Пяти Королевствах было принято именовать день начала нового курса обучения в Академии. И хотя событие это затрагивало весьма немногих, в некоторых городах в этот день проходили красивейшие шествия и празднества. Заканчивались они обычно внезапным, но ожидаемым, исчезновением трети толпы. После этого разочарованные своей участью остальные участники гуляний расходились по ближайшим тавернам, барам и ресторанам.

Но таких самонадеянных городов, надо заметить, было очень мало, и каждый год становилось всё меньше. В основном, этот день не отличался от всех остальных, и к нему готовились только те, кто, собственно, имел прямое отношение к Академии и к поступающим в неё существам, именуемым Могучими.

Для каждого Перемещение на порог Академии выглядело по-своему, поэтому даже те, кто точно был уверен в своей причастности к кругу лиц, способных туда попасть, совершенно не представляли, чего вообще ждать. Единственным, кто в точности знал ответ на этот вопрос, был господин Осгурд.

Каждые 12 лун в один и тот же день господин Осгурд заваривал свой любимый лавандовый чай в небольшом фарфоровом чайнике с рисунком кофейного зерна, наливал его в объёмную пронзительно-жёлтую чашку, добавлял ровно одну ложку липового мёда и усаживался на длинную железную балку, заменявшую в просторной пустоте, идентифицируемой им как «дом», абсолютно любые поверхности.

Вы спросите, как же господин Осгурд заваривает себе чай, если единственной мебелью в его жилище является железная балка? Ответ очень прост: для того, чтобы заварить чай, вовсе не нужна мебель; на самом деле, достаточно иметь лишь чайник и желание отведать горячий травяной напиток. Впрочем, пожалуй, некоторое неудобство вызывает отсутствие возможности поставить чайник где-нибудь на достаточный промежуток времени, чтобы появилось новое желание заварить в нём чай. Сколько господин Осгурд ни пытался оставлять чайник на железной балке, тот всякий раз исчезал, стоило только господину Осгурду забыть о его существовании. А такое, стоит упомянуть, происходило с ним постоянно. За неимением смысла запоминать какую-либо информацию, он постоянно её забывал и недоумевал всякий раз, как ловил себя на мысли, что о чем-то позабыл.

Всё, что господин Осгурд знал, было простыми обще-абстрактными понятиями. Например, он точно знал, что космически-чёрная пустота, заключающая его в бесконечный куб, – это его дом, или, что он любит лавандовый чай с липовым мёдом, да и вообще травы на букву «л». А ещё он знал, что каждые 12 лун он становится свидетелем интереснейших событий, происходящих в неизвестном ему месте, но зато в точности и довольно красочно повторяющих его личное видение этих событий.

Надо ли говорить, что господин Осгурд, вопреки собственному мнению, знал намного больше, чем способен познать, например, фермер из Третьего Королевства или, скажем, вообще куда больше, чем любому мирскому созданию положено знать. Мистер Осгурд никогда не задумывался, кем он, по сути, является и какое место занимает в потоке мироздания, он даже не знал, как выглядит со стороны, хотя предпочитал представлять себя широкоплечим мужчиной средних лет с густой бородой и слегка, но не сильно, вздёрнутым носом. Тем не менее, господин Осгурд был абсолютно счастлив.

Удобнее расположившись на железной балке, тянущейся из пустоты в пустоту, господин Осгурд сделал глоток чая. Тепло приятно растеклось по всему телу и вновь навеяло мысль о том, что что-то он всё-таки забыл. В этот момент в поле его зрения блеснул яркий изумрудный лучик, переросший в миллиарды дрожащих точек, сливающихся воедино и образующих формы всего, что хотел увидеть господин Осгурд. Он любил наблюдать за процессом Перемещения во всей его хаотичности и неповторимости и каждый раз выбирал самые интересные случаи, содержание которых, к превеликому своему сожалению, быстро забывал.

В этом году ему особенно понравились перемещения троих из нескольких сотен существ, угодивших на порог Академии.

Глава 4

Артаберис из древнего рода Вайнврайт, как и всегда в предобеденный час, прогуливалась по лесу. Недалеко отсюда располагалось скромное жилище её семьи – небольшое каменное строение в два этажа высотой, обитое – надо отдать должное умелым строителям – ровно выпиленными дубовыми досками. Вообще подобное архитектурное решение применялось больше в декоративных целях и немного для придания конструкции устойчивости. Решение добавить деревянные элементы пришло в голову отцу Артаберис – последнему наследнику мужской линии рода Вайнврайт – после того, как он совершил длительную поездку до ближайшего города и постиг все тонкости современного архитектурного дизайна. В целом, так называемое поместье семьи Вайнврайт, давно утратившей своё прежнее влияние, представляло собой картину весьма безрадостную: каменный домишка, деревянный сарай, полупустая конюшня и довольно посредственный в плане видового разнообразия огородик.

Как вы понимаете, гордиться своим социальным статусом Артаберис особо не приходилось, но ни это, ни то, что семья в последние годы еле сводила концы с концами, нисколько не удручало девушку. Ей нравилось помогать семье с хозяйством и проводить время в местных лесах. Сейчас она с радостной улыбкой бежала по зелёной траве вдоль прохладного ручейка. Свежий воздух наполнял грудь, собранные в аккуратную причёску волосы развевались в потоках ветра, босые ноги скользили по покрытым росой травинкам. Лёгкие порывы колыхали сосны, с ветвей которых доносилось жизнерадостное птичье пение. Яркие лучи пробивались сквозь вечнозелёную толщу елей и плавно скользили по водной глади ручья. Повсюду веяло беззаботным ароматом ранней осени…

Как вдруг всё исчезло. Внезапно – даже слишком внезапно для такого спокойного предобеденного часа – не стало ни ручья, ни леса, ни травы, ни намёка на материальный мир. Артаберис испуганно оглядела образовавшуюся пустоту, пытаясь выяснить, куда делся мир.

На самом же деле, мир никуда и не исчезал. И лес, и ручей, и визгливо поющие удоды остались ровно там, где им и положено было находиться в этой пространственно-временной точке. Исчезла только Артаберис, точнее, просто переместилась.

Темнота перед глазами девушки постепенно начала приобретать формы материальных объектов, которые пока что было довольно проблематично рассмотреть. Формы нарастали друг на друга и медленно обретали резкость. Потом вдруг стали одним сплошным сгустком невыносимо яркого света, заставившего зажмуриться. Когда Артаберис, наконец, открыла глаза, она обнаружила, что стоит на площади перед непознаваемо громадным и необычайно красивым замком, какие бывают только в сказках и, согласно древней легенде, в долинах Первого Королевства.

Оглядевшись, девушка обнаружила десятки других людей, осматривающихся вокруг. Все они выглядели совершенно по-разному, многие были причудливо одеты, а некоторые издавали странные стрекочущие звуки, явно требующие восприниматься как речь. Всех их, ну, или приличное множество, объединяло то, с каким удивлением, восторгом и в то же время замешательством они смотрели на Замок.

Через несколько минут практически безмолвного ожидания толпа собравшихся медленно двинулась к воротам Замка, явно привлечённая чем-то сокрытым там. Не в силах сопротивляться потокам толкающихся людей, Артаберис двинулась следом, по-прежнему не понимая, что творится кругом.

***

Господин Осгурд сделал очередной глоток лавандового чая и с интересом склонил голову набок.

«Она даже не подозревает, какая роль в грядущих событиях ей уготована», – сказал бы он, если бы каждый звук его голоса не тонул в пустоте, не имея возможности, как положено, бежать быстрой волной. Поэтому он просто, насколько был способен громко, об этом подумал и вновь устремил взгляд в обретающие лишь для него форму мерцающие точки.

Глава 5

Бледный свет тлеющего костра едва освещал узкую пробоину в скале, настолько узкую и маленькую, что её и пещерой то сложно было назвать. Однако Демьян всё же её так называл, поскольку мысль о том, что он живёт не в пещере, вызывала в нём чувство зазря потраченных 19 лет жизни. А это не самое приятное, хоть, пожалуй, и не самое ужасное, чувство из всех, на которые парень был способен.

С самого детства, воспоминания о котором сохранились в тревожных и весьма болезненных обрывках памяти, Демьян мечтал жить высоко в горах на самом краю мира в какой-нибудь пещере, где единственными его занятиями были бы добыча древесины из леса у подножия горы и охота. Поэтому лишь только он стал способен уйти на поиски идеального места, а это, надо сказать, произошло с ним намного раньше, чем происходит с любыми другими людьми, он бросил в рюкзак всё, что попалось под руку, и ушёл в лес.

Больше года он, будучи ещё совсем маленьким мальчиком, скитался по лесным долинам, взбирался на всевозможные горные вершины, переплывал озёра и боролся с диким миром. Единственное, что не давало ему сдаться и броситься в бездну с первого попавшегося обрыва, – его цель обрести пристанище себе по душе: мрачное и одинокое.

Спустя бессчётное количество дней, Демьян, наконец, оказался у крошечной расщелины, разрезающей каменные слои высокой горы с утопающей в облаках заснеженной вершиной. Место было просто идеальным: с обрыва открывался невероятный вид на вечнозелёные просторы, укрытые туманной дымкой, у самого подножия горы начинался густой, почти непроходимый (в чём Демьян сам успел удостовериться) лес; а совсем недалеко сквозь каменные выступы проглядывало горное озеро. В общем, всё, о чём только можно было бы мечтать, но с одним единственным минусом: расщелина была настолько узкой, что в неё было невозможно даже аккуратно проползти.

Ситуация, конечно, неприятная, и другой человек с тяжестью на душе и печальным вздохом давно бы ушёл, а не стоял на обрыве, погружённый в несбыточные мечты, но только не Демьян. Откинув в сторону изношенный рюкзак с остатками пожитков, он провёл рукой по острым выступам расщелины.

Внезапно погода, которая и так весь день была серой и пасмурной, стала ещё мрачнее. Где-то в центре обретающего тёмно-серый оттенок грозового облака раздался первый раскат грома. Тучи, наползшие толстыми слоями на горные вершины, висели так низко над головой, что до них, казалось, можно было достать рукой. Едва заметно сверкнула молния, за ней ещё одна, но уже чётче и ярче. Следующая ударила в склон горы, отколов несколько громадных валунов. Гроза набирала силу.

Демьян тем временем стоял у самого края обрыва и с восхищением взирал на великолепие разверзающейся стихии. Вспыхнула очередная молния, Демьян приподнял ладонь над головой, и тонкая электрическая нить обвила его пальцы. Мальчик зажмурился, изо всех сил стараясь совладать с бушующей энергией. Ещё одна молния окутала вторую руку. Яркие электрические вспышки танцевали в ладонях, извиваясь во все стороны. Демьян втянул носом влажный горный воздух, развернулся и резко вытянул руки перед собой, направляя разряды в центр расщелины.

Всё задрожало, камни лавиной посыпались с вершины, но ни один из них не задел тяжело дышащего мальчика, усевшегося на колени перед своим новым домом. В скале на месте расщелины появился широкий проход в тёмный коридор, ведущий в пещеру. Как только Демьян смог подняться на ноги, он сразу схватил чудом уцелевший рюкзак и бросился в каменный мрак.

С того момента минуло много лун, но пещера нисколько не изменилась. В неё по-прежнему вёл коридор, который теперь подросшему Демьяну казался довольно узким. Но места внутри всё равно было достаточно, чтобы развести огонь и, лёжа на сшитом собственными руками покрывале из звериных шкур уставиться в каменный потолок, на котором плясали причудливые тени.

Парень как раз размышлял о том, чтобы подбросить в костёр немного дров для придания теням и освещению отчётливости, как вдруг пол под ним дрогнул. Демьян настороженно подскочил. Лавины, обвалы и землетрясения в горах не были редкостью, но что-то в этом подземном толчке ему очень не понравилось. Пещера дрогнула вновь, уже с новой силой. Парень приложил ладонь к стене, готовясь добавить ей немного устойчивости, но его внимание вдруг привлекло странное движение у входа.

Бывало, что к нему в гости наведывались грифоны и горные козлы, не многим из них, правда, удавалось уйти, но доносящиеся в этот раз звуки не были похожи ни на шелест крыльев, ни на стук копыт. Это были какие-то пронзительные шарканья и скрежет, который резал слух.

В ладони Демьяна сверкнула маленькая молния.

Парень шагнул наружу из пещеры и зажмурился от яркого света. Как только глаза немного привыкли, он огляделся. Зрелище предстало ему не столько странное, сколько попросту сбивающее с толку. Маленькое создание в чёрном цилиндре аккуратно вырисовывало коготком на скале надпись: «Независимое агентство «Память». Мы помним, всё, о чём вы хотели бы забыть, и…

–…И усердно вам напоминаем», – поспешно закончило создание уже вслух, понимая, что времени завершить надпись у него нет.

Демьян повёл рукой в сторону странного существа в цилиндре, молния послушно последовала за кончиками его пальцев. Но внезапно и необъяснимо исчезла, оставив после себя лишь тёмные пятна в глазах. Исчезла, впрочем, не только молния. Из-под ног Демьяна исчезла земля, а в поле зрения осталось только крошечное создание, принявшееся исполнять причудливый танец.

– Я тебя запомнил, – внезапно пропищало оно, вращая пушистыми ручонками из стороны в сторону.

Демьян не успел даже удивиться произошедшему, его понесло по пустым каменным тоннелям, в ушах засвистел ветер. Внезапно в голове возникла, будто зажглась невидимая лампочка, одна единственная мысль: «Кот! Вот на кого было похоже то существо. Но почему кот носит цилиндр?..»

Именно с этим озарением Демьян, сын Йохана, угодил на порог Академии.

***

Господин Осгурд поймал себя на мысли, что о чём-то задумался, но быстро об этом забыл. Переливающиеся изумрудным светом огоньки кружили вокруг него, издавая весёлую, привязчивую мелодию. Вообще, они всегда играли какую-то музыку, и господин Осгурд даже когда-то пытался её запоминать и выстукивать ложкой на железной балке, но, по понятным причинам, затея эта долго с ним не прожила. Поэтому он стал просто наслаждаться звуками дрожащих огоньков, сливаясь всем своим существом в один порыв с их невероятным течением.

Глава 6

Чёрные ботинки, перемотанные тонкими кожаными шнурками, скользили по брусчатой мостовой, выстукивая такт привязчивой мелодии. Бежевый плащ развевался в потоках воздуха. В наушниках играла громкая музыка. Разведя руки в стороны, темноволосая девчонка танцевала и кружилась, двигаясь всё дальше по улице.

Среди изумрудных огоньков господин Осгурд чудаковато сотрясал руками пустоту, мотаясь всем телом из стороны в сторону. Огоньки пульсировали, переплетались и дрожали, порождая жизнерадостную мелодию.

С серой пустынной дороги поднимались и разлетались во все стороны брызги дождевой воды. Природа цвела весенней свежестью. Огромные алые цветы бикериксов, свесившихся с деревьев, излучали приятный нежно-оранжевый свет, смешивающийся со сладостным ароматом коры утренних берёзовиков. Морозная сырость освежала лёгкие.

Девчонка прыгала по лужам, скользила по брусчатке, и плащ, послушно следуя её движениям, плыл по воздуху. Собранные в причёску из множества переплетённых между собой косичек волосы трепались в потоках воздуха. Легко подскочив, девчонка вприпрыжку побежала по перилам моста, перекинутого через речушку. Её ноги вразнобой ступали по тонкой металлической перекладине, висящей в нескольких метрах над замершей водной гладью.

Господин Осгурд, вторя её движениям, кружился, вскочив на железную балку. Пространство топорщилось и извивалось, огоньки меняли цвета и всё новыми и новыми звуками сливались в единый поток.

Пустая улица звенела утренней свежестью. Маленькие двухэтажные домики, обитые досками и окружённые красивыми садами, просыпались после ночной бури. Их обитатели, представленные, в основном, купцами и начинающими бизнесменами, зевая, выглядывали из окон, приветливо кивали друг другу и желали «доброго утра».

Девчонка не смотрела по сторонам, её сознание захватила музыка. Она, будто, парила по воздуху, легко касаясь ногами земли. Звуки, запахи, мерцающие огоньки – всё сливалось перед глазами в единый невероятно красивый поток.

На улице, меж тем, стали появляться местные жители, радостно улыбаясь всем вокруг. Это был самый приятный район. Не зажиточный, и не бедный, а где-то именно в той самой серединке, находясь в которой можно познать счастье. Застревали в этой тоненькой прослойке, к сожалению, не многие. Большинство людей, небрежно переступив невидимую границу, погружали себя в мир проблем и забот. Но здесь, в этом чудном уголке, навсегда царила невероятная гармония.

Именно поэтому из всего доступного многообразия путей, девчонка выбрала тот, который привёл её сюда. Она не была ни купцом, ни вообще кем угодно, способным зарабатывать на жизнь, но, тем не менее, обитала здесь. До поры до времени, естественно. Это она знала наверняка.

Ближайшая калитка скрипнула – из своего ухоженного сада вышел, помахав рукой соседу, высокий мужчина в строгом костюме. Его сосед – полный паренёк, глаза которого заслонял козырёк кепки, весело улыбнулся и исчез. Просто взял и скучно растворился в воздухе.

Господин Осгурд печально вздохнул, разочарованный тем, что стал свидетелем настолько посредственного события, а потом предположил, что пареньком сейчас, наверняка, овладели странные мысли, наполненные чудовищно-невообразимыми образами, и ему на секунду полегчало. На секунду потому, что по её прошествии он уже и позабыл невезучего бедолагу.

Зато он не забыл девчонку, которая легко покосилась на пустое место, ещё совсем недавно занимаемое неинтересным, но приятным в общении юным джентльменом. Сосед исчезнувшего растерялся, задумчиво потёр затылок, после чего быстро собрался и тоже исчез. Небольшой, выпирающий из дороги камешек, которого совсем недавно касалась обутая в чёрные лаковые туфли нога, превратился в огненно-красную птицу, чем-то смахивающую на толстую курицу.

Господин Осгурд нашёл это весьма забавным и мысленно расхохотался. Замершая посреди улицы девчонка усмехнулась. Толстая курица издала пронзительный визг и взмыла в небо, исчезнув в свете восходящего солнца. Порыв ветра шевельнул переплетённые косички. Девчонка осторожно переступила с ноги на ногу, убеждаясь, что ещё не исчезла, а потом сорвалась с места и побежала. Обычным бегом это, однако, назвать было сложно, поскольку скорость была настолько огромной, что разглядеть, какие именно движения девчонка исполняла, чтобы её достичь, не представлялось никакой возможности, даже при условии, что кто-то проявит такое желание.

В мгновение ока девчонка оказалась у заборчика, окружавшего большой каменный дом такого рода, какие в этой части пространства-времени именовали особняками. Ловко перепрыгнув через забор, она так же быстро преодолела сад, обогнула дом и юркнула в небольшую, заслонённую нагромождением веток, дыру в стене. Там была тёмная лестница, ведущая в подвал – не менее тёмное помещение, наполненное всякой всячиной, разбросанной по полу. Освещением здесь служила догорающая свечка, стоящая на наскоро сколоченном табурете рядом с песочными часами.

Песчинки медленно, одна за другой, опускались на дно, излучая тонкий изумрудный свет. А, нет, изумрудный свет излучали огоньки, образующие для господина Осгурда песчинки в песочных часах. Для девчонки это были самые обычные песчинки и самые обычные часы, которые она предусмотрительно перевернула, когда покидала своё убежище. Сейчас только пять крошечных частичек сопротивлялись гравитационному закону и ещё парили в верхней части часов.

«Бум», очень тихое «бум», но всё же. Упрямых песчинок осталось четыре. Девчонка закинула на плечо рюкзак, стоящий у входа, за ним ещё один, и третий, кое-как разместившийся на спине.

Очень тихое «бум». Три песчинки.

Она схватила в одну руку огромную и явно тяжёлую сумку, второй рукой затянула пояс плаща.

Две песчинки.

Большой, до невозможности забитый мешок, оказался зажат рукой в шерстяной перчатке без пальцев с намотанными поверх неё шнурками. Девчонка глубоко вздохнула и огляделась.

Последняя песчинка неспешно упала на дно. Подвал озарился серебристым светом, всё вокруг закружилось в невероятном урагане воображаемых образов. Толстая курица, извивающийся ящер с плавником акулы и акула, улыбающаяся во весь рот, проплыли мимо девчонки, которая в восхищении озиралась по сторонам и улыбалась.

Вдруг под ногами возникла твёрдая поверхность. Во вспышке света возник высокий Замок с чёрными колоннами и небрежно выпирающими балкончиками. На крыльце стояла полупрозрачная дама и пыталась привлечь внимание возникающей у порога толпы взмахами рук. Никто, похоже, её не замечал.

Собравшая сознание воедино девчонка крепко ухватила свои сумки и первой стала подниматься на крыльцо. При виде неё дама облегчённо выдохнула.

– Ваше имя? – спросила она довольно громко для столь слаботелесной особы.

– Эм, Вефрид. Вефрид Хольмбергсон, – улыбнулась девчонка.

– Входите, – сказала дама, что-то чиркнув на листке, возникшем в её руке.

Врата Замка распахнулись.

***

Господин Осгурд отхлебнул последний глоток чая, и чашка исчезла из его руки. Огоньки по-прежнему образовывали вокруг него какие-то причудливые фигуры, но ему было уже не до них. Господин Осгурд задумчиво смотрел сквозь пустоту, предвкушая великолепие ближайших событий. Сейчас он подумал даже, что хорошо бы и самому поучаствовать в них. Такая мысль его никогда не посещала. Он всегда лишь наблюдал и пил чай, участвовать хоть в чём-то он был не намерен, но необъяснимое чувство собственной нужности и важности толкало его сделать что-то спонтанное. Жаль, но и его он очень скоро позабыл.

Глава 7

Во мраке маленькой комнаты раздавался тихий стальной звон. Он постепенно нарастал, превращаясь в пронзительное звяканье металла, ударяющегося о металл. А потом вдруг стихал с глухим стуком. И вновь нарастал дрожащим лязгом. Это в пустой каморке близ обеденного зала Визанс упорно натирал столовое серебро. Ножи, разномастные вилки и ложки, кинжалы и маленькие острые шпажки ловко скользили из одной когтистой ладошки в другую, со звоном ударяясь друг о друга. Не встречая преград в виде хоть чего-нибудь, звуковые волны эхом разносились по комнатке.

Визанс не любил это занятие за то, что его было необходимо выполнять. Он не понимал, почему именно он должен готовить Обед, когда в соседних комнатах полно специально набранных для этого людей. Но, как и остальную ненавистную работу этого невыносимого дня, он послушно и молча исполнял и эту. Вообще-то молчать его никто не заставлял, он мог, и даже более того, имел полное право, жаловаться на свои обязанности, но за неимением адекватных слушателей предпочитал этого не делать. Впрочем, вокруг было полно неадекватных, которые с любопытством выслушали бы его, но Визансу они не нравились, поэтому он хранил гордое молчание.

В одном углу комнатки сидел и что-то неразборчиво бормотал маленький человечек с ведром на голове. Судя по голосу, он был чем-то раздражён, но чем конкретно, как Визанс ни вслушивался, понять не удавалось. Человечек периодически замолкал, вскидывая к потолку руки в надежде услышать какую-то реакцию окружающих. «Да что вы говорите!» – произносил тогда Визанс с наигранным сочувствием, и человечек, качая ведром, продолжал свою нечленораздельную речь.

Бродивший по комнате гусь, напротив, не выказывал абсолютно никакой реакции на бормотание, он гордо вышагивал по известной лишь ему траектории и иногда издавал шипящее гоготание, напоминающее злобный смех, от которого Визанса всякий раз бросало в дрожь не то от неожиданности, не то от страха. Впрочем, гусь довольно часто посмеивался над всем вокруг, и на то у него была веская причина, о которой знали только он и ещё один загадочный объект, пребывавший в данное время в привычном для себя, но всё же весьма необычном положении. Он стремительно летел, а может даже и падал (кто ж его поймёт), над горной грядой Второго королевства. Гуся это совершенно не заботило, он продолжал постукивать лапами по деревянному полу.

Ещё одним неадекватным слушателем, находящимся в комнате, можно было бы назвать сверчка, размером, несколько превосходившим стандартные габариты своих сородичей. Он таращился на Визанса с того самого момента, как тот приступил к своей работе, и удовлетворённо стрекотал, когда очередной кинжал или шпажка со звоном опускались на металлический поднос. На самом деле из всех здешних обитателей Визанс охотнее бы высказался именно сверчку, поскольку по самым невероятным причинам больше всего симпатизировал именно ему.

В целом, если немного вслушаться, хаотичный набор разнообразных звуков, эхом разносящихся по комнате, можно было принять за довольно весёлую мелодию, на удивление приятную на слух. И лишь только Визанс успел это заметить и немного расслабился, наслаждаясь музыкой, как в его сознании громом разразился рёв: «Визанс! Где тебя черти носят!?».

«Очень смешно», – со вздохом подумал чертёнок и в полный голос произнёс: «Протираю столовое серебро, Хозяин». Слова утонули в какофонии звуков. «Зачем?» – удивился голос в его сознании. «Работа у меня такая, Хозяин» – протянул равнодушно чертёнок. «Интересно?» – задумчиво прорычал хозяин. «Весьма», – ответил Визанс, зачем-то вытаращившись на сверчка. «Ладно, потом закончишь, – после паузы вновь прозвучал рёв. – Топай ко мне, и поживее». «Слушаюсь», – выдохнул чертёнок, не отрывая взгляда от крошечных чёрных глазок сверчка. Тот самоуверенно стрекотал.

– Серебро не трогать, Кирби за главного! – с трудом перекричал нагромождение звуков Визанс и исчез.

Гусь недовольно гоготнул и снова разразился приступом ужасающего смеха. Человечек в углу восторженно вскинул ручонки, в ответ на что сверчок сочувствующе застрекотал.

***

Ни одно находящее в здравом уме и при трезвом восприятии мира существо не было способно понять, как устроен Замок. Так уж он был запрограммирован при создании. Даже сами его создатели совершенно не понимали, что ж такое они создали. На первый взгляд, в Замке не было ничего необычного, кроме того, что он, согласно легенде, «парил вне времени и пространства, то есть везде и нигде одновременно». Что это означало, не знал практически никто, даже сам Директор Академии, для которого Замок уже многие века был домом. А если он и знал, то предпочитал знанием этим не делиться.

На самом деле, Замок подчинялся весьма нехитрым законам, которые никто не считал нужным помнить. Поэтому всё, что происходило в его стенах, принято было называть странным. Странно было то, что куда бы ты ни шёл по узким, никогда непохожим друг на друга и на самих себя коридорам, ты всегда приходил туда раньше, чем рассчитывал, но несколько позже, чем должен был там оказаться. Странно было то, что новые двери, ведущие в комнаты или не ведущие никуда, появлялись сами собой, не считая нужным объясняться. Странно было то, что в Замке было абсолютно всё, хотя он не выглядел вместительным. И особенно странным было то, что внутри Замок вовсе не был замком.

Однако всё это мало кого интересовало. Посетители обычно воспринимали обстановку как должное и не считали необходимым вдумываться в происходящее. Это тоже было одной из особенностей Замка.

Несколькими временными отрезками ранее вышеописанных событий в тишине пустынного, усыпанного цветами герани коридорчика стояла высокая фигура нечеловеческих форм. Перед ней была большая красивая арка, излучавшая перламутровый свет. Да, она стояла прямо посреди коридора, ограничивая возможность перемещения из одной его части в другую. Нечеловеческая фигура провела по воздуху лапой, легко коснувшись края арки длинным когтем. Ничего не произошло, только откуда-то из глубин Замка послышался вопиюще неуместный пронзительный визг. Фигура покачала рогатой головой и снова ткнула арку когтем. На сей раз она слегка заискрилась и издала тихий щелчок. Через несколько минут из неё высунулся единорог и что-то промычал.

– Не имею ни малейшего понятия, – пожала плечами фигура. Звук её голоса, будто, не звучал, но единорог его услышал.

Он снова что-то промычал, на этот раз это было похоже на слово «жаль», а может «сталь» или «печаль»? В общем, это было мычание, и его издавал единорог. Далее вечно недовольное животное исчезло во вспышке перламутрового света, и из арки выступил Реджинальд-Джозеф IV из славного рода Фаунтлерой с чашкой чая в руке. Он ещё не представлял, что с ним произойдёт дальше, но чувствовал, что это обязательно будет что-то невероятно важное.

– Приветствую, Реджи, – произнёс бодрый мужской голос в его сознании.

Паренёк огляделся в поисках источника звука, но обнаружил, что стоит в коридоре, усыпанном цветами герани, совершенно один.

– Здрасте, – на всякий случай он кивнул.

– Сейчас ты этого не осознаешь, но ты обладаешь очень ценной способностью. Настолько редкой и нужной, что я вынужден был оторвать тебя от чаепития, чтобы просить твоей помощи.

– Ладно, – снова кивнул Реджи. – Я, в принципе, уже закончил, – он отхлебнул последний глоток чая.

– О, ну и отлично. Не люблю нарушать чаепития, – облегчённо выдохнул голос.

– Чем я могу помочь Вам?

– С сегодняшнего дня ты станешь частью великого Совета Старейшин, который проводит набор учеников в Академию.

– А, я слыхал про Академию, – сказал Реджи и за неимением другого выбора уставился в стену.

– Это упрощает мне дело, – голос прозвучал с ещё большим облегчением (если такое вообще было возможно). – Согласен ли ты поучаствовать в отборе в этом году?

– Да не вопрос, – пожал плечами паренёк. – Только я понятия не имею, что делать.

– Это и не требуется. Понимание, в смысле. Твоя основная задача делать и говорить абсолютно всё, что придёт в голову именно тогда, когда оно в неё приходит. Справишься?

– Думаю, да, – кивнул Реджи. – Тут один вопрос как раз пришёл. Что у меня за способность-то?

– А, ты можешь видеть Ауры Могучих, – спокойно, как что-то совершенно обыденное и не имеющее значения, сказал мужской голос.

– Вот как. Прикольно, – усмехнулся паренёк.

– Пожалуй. Можешь задать ещё один вопрос, а потом иди в церемониальный зал.

Реджинальд думал недолго, точнее, по своему обыкновению, не думал вообще.

– Почему здесь везде герань? – спросил он.

Голос в его сознании хохотнул:

– А ты мне нравишься, парень! На самом деле, мне нет до этого дела, но Замку она нравится. По какой-то причине. А ты что думаешь?

– Она красная, – пожал плечами Реджи. – Как рахат-лукум.

– Да, некоторое сходство есть, – согласился голос и замолк.

Паренёк поставил кружку на выступ арки и спокойно пошёл в церемониальный зал.

Глава 8

Двери в большой зал распахнулись, и на длинную ковровую дорожку ступила Артаберис, озадаченно осматриваясь вокруг. Не успела она ещё толком свыкнуться с обстановкой гостиной ожидания, как исходивший неизвестно откуда женский голос позвал её идти дальше. Так как она по-прежнему не имела ни малейшего представления о том, где находится и чего от неё хотят, спорить она не стала. И вот теперь она здесь – в огромном зале, стены которого уходят куда-то в небеса, а единственным видимым объектом здесь является высокий золотой постамент, утопающий в лучах света.

– Эм, здравствуйте? – Озадаченно проговорила Артаберис, не зная куда смотреть.

– Здравствуй, – донёсся до неё голос, вроде как исходивший отовсюду, но в то же время заставивший задрать голову к вершине постамента.

– Я… я Артаберис… – неуверенно начала девушка, но голос не дал ей закончить.

– Нам не нужно знать твоё имя, – произнёс он.

– Эй, ну, зачем же так грубо? – прозвучал ему в ответ второй голос, принадлежавший, по всей видимости, кому-то помоложе. – Не обижайтесь, Артаберис. Мой коллега лишь хотел попросить вас постоять молча какое-то время, если вы не против?

– К…конечно, – кивнула девушка.

– Благодарю, продолжайте, коллега, – удовлетворённо произнёс голос.

За этим последовала некоторая возня, а потом вообще всё стихло. Артаберис огляделась. Теперь она совершенно не понимала, что происходит.

А происходило, собственно, вот что. На вершине золотого постамента старец в шляпе попытался двинуть Реджи локтем, но угодил в широкий рукав его мантии, запутался и заглушил возможность Артаберис слышать происходящее под потолком.

– Ну, что ж вы так неосторожно? – с улыбкой выговорил Реджинальд, помогая недовольному коллеге выпутаться из белых тканей.

– Извольте более не лезть в разговор, – пробурчал тот, наконец, освободив руку.

– Не, этого я не могу, – усмехнулся паренёк.

Старец в шляпе отвернулся и, видимо, нахмурился. Разобрать, однако, было сложно. Второй старец, сидевший справа от него, всё это время смотрел в стену и о чём-то очень усердно думал.

– Необычная Аура, – наконец, произнёс он.

Коллеги обернулись в его сторону, ожидая продолжения фразы, но он молчал.

– Почему? – спросил в нетерпении Реджи.

– Несформированная ещё будто, – столь же равнодушно, как и прежде, проговорил старец в шарфе.

– Да, цвет ещё такой слабый, – подтвердил первый старец.

Реджи перегнулся через длинный стол, парящий перед его креслом, и свесился вниз. Настолько внимательно, насколько был способен, паренёк осмотрел Артаберис. Он не понимал, как именно должна действовать его способность и что конкретно он должен был увидеть, поэтому просто попытался описать для себя, что видел. Итак, где-то далеко внизу, но при этом довольно близко к нему, он видел фигуру девушки. При всём желании он не смог бы сказать, как она выглядела, но в этом он винил исключительно высоту, из-за которой всё внизу казалось размытым, а вовсе не бледно-серое свечение, окутывающее девушку.

– Хм, – с умным видом протянул Реджи и вновь уселся в кресло.

– Что скажете, коллега? – съязвил старец в шляпе, обратившись к нему.

– Необычно, – серьёзно покачал головой паренёк.

Никто этого не увидел, но старец закатил глаза. Он уже хотел было высказаться на этот счёт, как вдруг с балкончика раздался бодрый голос только что переставшего смеяться невидимого мужчины:

– Её ко мне.

Совет Старейшин обернул головы к пустому балкончику.

– Её? – только и сказал первый старец в полнейшем недоумении.

– Её, – подтвердил голос и заглушённо разразился очередным приступом смеха. Ситуация определённо забавляла его обладателя.

– Как скажете, сэр, – кивнул старец в шляпе и вновь включил возможность общения с Артаберис.

Девушка к этому моменту уже сделала несколько кругов от дверей до постамента. Ей почему-то было очень увлекательно ходить по ковровой дорожке, заканчивающейся рядом с золотой стеной.

– Артаберис, вы можете идти, – услышала она вдруг голос, принадлежавший молодому парню, и дорожка под её ногами вдруг продлилась до серебристых дверей в другом конце зала. – Добро пожаловать в Академию!

Несмотря на заманчивую возможность пройтись по новой дорожке, девушка помедлила и взглянула в потолок.

– Вы сказали Академия? – спросила она.

– Верно, – отозвался голос.

– Это, видимо, какая-то ошибка. Я вовсе не могу быть в Академии, я ведь… Я ведь не обладаю никакими способностями.

– Это неправда, – спокойно ответил паренёк. – И доказательство этому в том, что вы сейчас здесь.

Девушка замолчала и глубоко задумалась. Получался какой-то замкнутый круг.

– А могу я уйти? – наконец, спросила она.

– Нет, не можете, – грубо сказал старец в шляпе.

– Тихо! – шикнул на него Реджи и обратился к Артаберис. – А зачем Вам уходить?

– Ну, моя семья там, а я…

– Вы, правда, хотите уйти?

– Наверное, – неуверенно протянула девушка.

– А жалеть не будете? – спросил голос.

– Думаю, буду.

– Тогда зачем уходить?

Артаберис замолчала.

– В любом случае, перед вами две двери. Одна назад, а вторая – серебристая. Выбирайте.

Голос исчез, потому что старец в шляпе вновь накинулся на Реджинальда.

– Она не может уйти, понимаешь ты или нет? К тому же Господин выбрал её…

– Конечно, она не может уйти, – подтвердил паренёк, увернувшись от очередной попытки старца ударить себя. – Она ж не сумасшедшая!

Переполох продолжался. С балкончика доносился смех, который уже было невозможно чем-то сокрыть. Старец в шарфе меж тем глядел вниз.

– Смотрите, – сказал он, когда воцарилась секундная тишина.

Все замерли и посмотрели на Артаберис. Девушка спокойно шла по ковровой дорожке к большим серебристым дверям в дальнем конце зала.

– Я же говорил, – усмехнулся Реджи.

Старец в шляпе насупился и отвернулся к стене.

– Кстати, а этот серый был Светлым серым или Тёмным серым? – спросил паренёк, до которого, кажется, начало доходить, в чём суть его способности.

– Светлый, – буркнул старец и зарылся носом в ворот мантии.

Невидимка на балкончике расхохотался громче прежнего.

Глава 9

Двери открывались и закрывались. Существа одно за другим исчезали из большой, хаотично уставленной разнообразными диванами и креслами гостиной. Кто бы ни занимался дизайном этого помещения, лишь один человек, находящийся сейчас в нём, считал его невероятно шикарным. Девчонка валялась в кресле, закинув ноги на спинку и свесив голову до пола. Её сумки и рюкзаки аккуратно стояли вокруг, сваленные друг на друга. «Идеальная внешность» – вот словосочетание, наиболее верно описывающее Вефрид с её правильной фигурой и чертами лица, ярко-зелёными глазами и красивыми тёмными волосами. Она выглядела невероятно привлекательно, однако никто из стремившихся объединиться в группы для беседы не смел приблизиться к ней даже при всём желании. Их останавливала какая-то неясная тревога, которую испытываешь обычно, приближаясь к чему-то непостижимому.

Да девчонку это и не занимало. Её слабо волновали окружающие, но её интересовало окружение. С того самого момента, как она возникла на пороге Замка, она с восхищением таращилась на всё вокруг, изучая каждую частичку нового пространства. И если бы кто-то вдруг изъявил желание понаблюдать за ней в течение хотя бы пары минут, обязательно заметил бы её навязчивое желание всё потрогать. Впрочем, она была далеко не единственной, кого занимало окружение. Очень многие существа, походящие на расплывчатые тени, продолжали озираться по сторонам. Однако Вефрид всё же оставалась единственной, кому нравился хаотичный дизайн гостиной ожидания и визгливое пение маленького дракончика, развалившегося на подоконнике.

***

– У него есть выключатель? – услышал за спиной довольно часто произносимую в последнее время фразу высокий, крепко сложенный парень, сидевший на полу.

Фраза была адресована пустоте, но непосредственным предметом своей направленности считала визгливого дракончика.

Парень вздохнул. Ему порядком надоело сидеть вблизи подоконника, но перемещаться куда-либо ему совсем не хотелось. К тому же он был совершенно уверен, что скоро его положение в пространстве изменится вне зависимости от его решений.

– Кристоф, сын Герхарда! – внезапно объявил голос еле заметной леди, стоявшей перед большими дверьми.

Парень, издав очередной тяжкий вздох, поднялся на ноги и побрёл в её сторону. Он предполагал, что конкретно ожидает его за дверью, и совершенно не волновался по этому поводу. Способности его проявились, когда ему было всего 4, поэтому он ни секунды не сомневался, что однажды окажется в этом месте и морально был к этому готов. А вот физически он, к своему величайшему разочарованию, подготовиться не успел, потому из всех вещей, что оказались при нём в момент Перемещения, были только его одежда и небольшой отцовский кинжал, который он предусмотрительно спрятал за пояс и прикрыл чёрной кожаной курткой.

– Я – Кристоф Герхардсон, – произнёс парень, оказавшись лицом к лицу с прозрачной дамой.

– Проходите, – шепнула она.

Двери отворились. И в этот момент Кристоф заметил, что в гостиной стало тихо. Кто-то выключил дракончика.

***

Кристоф стоял перед золотым постаментом, молчаливо задрав голову. Он знал, что наверху что-то происходит, но до него пока не донеслось ни одного звука. Парень вздохнул и уселся на пол, дожидаясь чего-нибудь. Он сам толком не знал, чего же он ждёт, но был уверен, что чему-то обязательно следовало произойти. После того момента, как он обнаружил свои силы, а момент был не из приятных, он счёл своим долгом узнать как можно больше об Академии и Дне Истины. Огромным успехом поиски, однако, не увенчались. Почему-то очень немногие хотели делиться с ним данной информацией. Единственное осмысленное, что он смог узнать, было рассказом одного купца с Западного рынка. Он поведал о Церемонии. Так называли процесс распределения по общежитиям, проходящий путём изучения чего-то, именуемого Аурой. Что это такое купец либо сам не знал, либо весьма профессионально умолчал. Он только рассказал, что Ауры не влияют абсолютно ни на что, кроме занимаемого общежития.

Дальнейшее изучение вопроса, направленное, в основном, на получение большей информации об Аурах, не привело ни к чему определённому. В одной древней кельтской балладе вскользь упоминалось, что Аура связана со способностями, но один друид в своих письменах напрочь опровергал эту информацию. Последним из того, что нарыл Кристоф об Академии, было упоминание в одной легенде Совета Старейшин – древнейшего общества, которое, по всей видимости, воздвигло Академию или было как-то замешано в этом вопросе. Больше о нём ничего не говорилось, но парень почему-то был уверен, что именно представители Совета сейчас находятся на вершине постамента.

Как вы понимаете, он не ошибся. Прямо сейчас под самым потолком велась прелюбопытная дискуссия.

– Сэр, Вы не шутите? – обратился старец в шляпе к балкончику.

– Нет, сейчас я совершенно серьёзен, – бодрый и весёлый голос разнился со смыслом сказанной фразы.

– Теперь я совсем запутался. В чём вообще суть Специального класса, если вы отбираете туда только…

– А чего непонятного? – перебил старца Реджи.

– А чего понятного? – вмешался их коллега, говоривший сквозь шарф.

– У него Аура Тёмная, у девушки – Светлая. Разве не интересно посмотреть, что будет? – улыбнулся паренёк.

– За этим можно было понаблюдать и в обычном классе, – насупился старец в шляпе. – В чём смысл Специального?

– Мотивы, послужившие причиной создания Специального класса, недоступны вашему пониманию, – самодовольно заявил балкончик.

– Как же тогда мы должны его создать!? – воскликнул старец.

– Не спорить и делать, что вам велено, – в невидимом голосе нарастал гнев, от которого оба старца внезапно поёжились и вжались в кресла.

– Но нам велено создать Специальный класс… – промямлил один из них, но быстро замолчал.

Реджи же с любопытством таращился на сидящего внизу Кристофа.

– Не могу уловить, чего вам неясно, – заявил, наконец, он, повернувшись к коллегам. – Этот человек интересен Господину – этот человек идёт в Специальный класс. Всё же так просто.

Паренёк откинулся на спинку кресла. Ему внезапно очень захотелось чая. Какого-нибудь необычного, с женьшенем там или с корицей, и обязательно с долькой апельсина.

– Как скажете, – недовольно выдохнул старец в шляпе и снял барьер, не позволявший Кристофу слышать их споры.

Парень со скучающим видом сидел и рассматривал своё отражение в золотом постаменте, когда отовсюду прозвучал гулкий голос: «Ступай вперёд!». Он поднялся и увидел огромную чёрную, как обсидиан, дверь в другом конце зала. Расстелившаяся под ногами ковровая дорожка убежала к ней. Кристоф озадаченно поднял голову к вершине постамента.

– Добро пожаловать в Академию, – донёсся оттуда весёлый голос.

За этим последовала какая-то возня, на которую Кристоф уже не обращал никакого внимания, поскольку уверенно шагал к двери с мыслью о том, что причастность древнейшей организации, именуемой Советом Старейших, к Церемонии – глупые выдумки. Ну не может молодой парень, голос которого раздался последним, состоять в этом обществе мудрецов и старцев.

Глава 10

Существа из гостиной всё исчезали. Причём это, как и многие события текущего дня, не поддавалось никакой логике и подсчётам. По крайней мере, создавалось такое впечатление. Вефрид растянулась на огромном диване, преподнесенном ей в благодарность за свершение чуда, и гладила посапывающего на её коленях дракончика. Вся гостиная разразилась громкими овациями и рукоплесканиями, когда девчонка взяла на руки визгливое существо, и оно в момент стихло. Не произнося ни слова, она прошествовала сквозь расступающуюся пред ней толпу и уселась на диван. Кто-то притащил и сложил рядом с ним её вещи. За этим воцарилась умиротворённая тишина.

Хотя девчонке нравилось пение дракончика, её очень раздражали возгласы с просьбами «выключить его». Пожалев бедное животное, Вефрид вежливо попросила его быть несколько тише, на что дракончик ласково прижался к её руке. Его кожа была покрыта скользкими и довольно острыми чешуйками, но девчонку это не смущало: она провела ладонью по его спине. Дракончик издал тихий булькающий звук, и Вефрид подняла его с подоконника. Размером он был немного больше упитанного кота, а весил и того больше. Но девчонка без труда донесла его до дивана. Оказавшись на коленях, дружелюбное животное, любившее радовать всех своим пением, мирно уснуло, свернувшись калачиком.

Вефрид лежала и смотрела в высоко уходящий мраморный потолок. В нём отражались хаотично расставленные диванчики и кресла, сидевшие на них или бродящие вокруг существа, внешне похожие на людей, и горшки с геранью, расставленные вдоль стен. «Сорок два» – произнесла про себя девчонка. Сложно было сказать, к чему относилось это число, голову Вефрид переполняло множество подходящих для этого вопросов.

«Сорок один» – подумала она через какое-то время. Где-то хлопнула дверь, её стук эхом разнёсся по гостиной. «Теперь уже сорок» – решила девчонка.

***

Господин Осгурд лежал на железной балке, глядя в бескрайнее пространство космоса. Вокруг роем метались звёзды и ставшие фиолетовыми огоньки. Они больше не группировались в фигуры и не издавали прекрасную мелодию, но вместо этого наполняли атмосферу загадочным спокойствием. Господин Осгурд размышлял над значением слова «отражать». Вокруг него ничто и никогда ничего не отражало, поэтому суть этого понятия оставалась для него непостижимой. «А если кто-то будет отражать атаку? – подумал господин Осгурд. – Можно ли тогда сказать, что он не может придумать ничего лучше, чем повторять за противником? Ведь он делает то же самое, что и зеркало, – показывает противнику его же действия…». Такие мысли часто посещали господина Осгурда, поскольку ничем другим, кроме как размышлениями он не занимался. Ему захотелось чая. Какого-нибудь необычного, с шалфеем там или даже с корицей, но обязательно с мёдом из травы, начинающейся на букву «л».

***

«Пять» – подумала Вефрид и аккуратно, чтобы не потревожить дракончика, привстала с дивана. Животное шевельнулось и, открыв глаза, уставилось на неё. Девчонка улыбнулась. Дракончик весело пискнул, прижался мордочкой к её плечу, а потом расправил крылья и улетел к потолку. Вефрид помахала ему рукой и стала закидывать на спину рюкзаки.

Когда она шёпотом произнесла: «один», из того конца гостиной, где находились двери, раздался голос полупрозрачной леди:

– Вефрид Хольмбергсон, – объявила она.

– Это я, – улыбнулась стоящая перед ней девчонка.

– Входите.

Громадные, скрипящие железом двери распахнулись. Вефрид прошла по ковровой дорожке и остановилась перед высоким постаментом.

– Оставьте, пожалуйста, ваши вещи. В Академии они вам не понадобятся, – разнеслось эхом по всему залу.

– Нет, понадобятся, – твёрдо заявила девчонка, но всё же опустила сумки и рюкзаки на пол.

Она задрала голову к потолку, отметив его великолепие, а потом поглядела на три бледные фигуры в белых мантиях, восседавшие на вершине постамента. Яркий золотистый свет озарял Совет Старейшин и погружал всё вокруг них в размытую дымку.

– Неплохо, – усмехнулась девушка и огляделась по сторонам, на секунду остановив взгляд на балкончике почти под самым потолком.

– Замри, – грохотнул эхом старческий голос.

Вефрид, повинуясь, застыла, глядя в потолок.

– Мне к вам подняться? – крикнула она и прищурилась, пытаясь понять, как скоро звук её голоса достигнет вершины.

– А ты можешь? – раздался оттуда восхищённый голос паренька. За ним последовали звуки какой-то возни, и тот же голос произнёс. – То есть, не стоит. Просто стойте на месте.

– Скажите, с кем можно поговорить, чтобы мне разрешили оставить вещи? – Вефрид позволила себе отмереть.

Вопрос был встречен ровным молчанием. Через секунду послышались приглушённые разговоры и шёпот. «Ты тоже видишь это?» – донеслось до слуха девушки. «Никогда не видел такого оттенка…». «Он не просто чёрный, это что-то большее…».

– Эй! – крикнула Вефрид. – Я понимаю, вы там очень заняты соотнесением меня с 150-ю оттенками чёрного, но я задала вопрос!

– Ты слышишь нас? – прозвучал старческий голос.

– Я-то вас слышу. Вопрос в том, слышите ли вы то, что говорю я?!

«Это невозможно», «Никто, никогда…» – снова зашелестел гул голосов.

– Да, такая вот я особенная. Ответьте же мне, наконец! – крикнула Вефрид.

И вдруг тонкий, пробирающийся, будто сквозь само сознание, отвратительно резкий звук пронёсся по всему её телу. Девушка легко поморщилась и огляделась в поисках источника звука. Её взгляд вновь на секунду задержался на балкончике. Шёпот на постаменте стих, прекратилось любое движение, и воздух, казалось, застыл.

– Что ж, – донёсся сверху весёлый голос паренька, – можешь идти.

В конце зала появилась обсидиановая дверь. Девчонка не двинулась с места, продолжая сверлить взглядом вершину постамента.

– Вещи можешь оставить, – сказал всё тот же голос.

Его обладателя, похоже, ткнули локтем, потому что снова началась неразборчивая возня. Довольная Вефрид закинула на плечи рюкзаки, схватила сумку с мешком и пошла к двери. Проходя совсем рядом со стеной, из которой выпирал балкончик, она остановилась и подняла на него взгляд. Два чудовищно-жёлтых глаза смотрели в её ярко-зелёные. Девчонка ухмыльнулась и зашагала дальше.

Когда дверь за ней растворилась, все трое представителей Совета Старейшин обернулись к балкончику.

– Сэр, я могу ошибаться, но мне показалось, будто она…

– Видела меня, – закончил за старца голос из пустоты.

– Разве это возможно? – удивился Реджи.

– Но она же… – заикаясь, проговорил старец в шляпе, – она же не испугалась… То есть, простите, сэр, я лишь хочу сказать, что она должна была в ужасе бежать, если бы…

– Не вижу в этом ничего необычного, – спокойно донеслось с балкончика.

– Но ведь…

– Молчать! – прикрикнул невидимый голос.

Старец в шляпе виновато отвернулся и уставился в постамент, его коллега в шарфе, за это время не проронивший ни слова, задумчиво почесал капюшон и глянул в сторону исчезнувшей двери. Реджи снова невыносимо захотелось чая.

***

Господин Осгурд держал в руке свой любимый чайник с изображением кофейного зерна. Тёплый напиток перетекал из него в тёмно-зелёную, идеально подходящую случаю кружку. Что-то неизвестное тревожило господина Осгурда, когда он думал о предстоящих событиях. Однако лишь только чай с корицей и ложкой лавандового мёда приятно растёкся по его телу, он позабыл обо всём и взглянул в бесконечность.

Глава 11

Реджи думал, что монотонный процесс Церемонии однажды наскучит ему, однако он оказался ни таким уж и монотонным. Каждое существо, появлявшееся в зале, было по-своему особенным и оттого безумно интересным. Реджи хотел лично познакомиться с каждым из них, узнать лучше и изучить. Весь этот мир, частью которого он себя столь внезапно осознал, казался ему невероятным и чудесным, полным тайн и безумия. В целом, его представления были не так уж и далеки от истины, по крайней мере, такого же мнения придерживалось большинство существ, оказавшихся в схожих условиях. На самом деле, теперь для Реджи мир обретал даже больше смысла, хотя отсутствие обманов зрения, по необъяснимым причинам, разочаровывало.

Реджи сделал глоток чая из внезапно возникшей чашки. Она появилась как раз в тот момент, когда паренёк на секунду позабыл о нестерпимом желании отведать чая с каким-нибудь необычным набором трав. В этот момент Реджи с любопытством оглядывал стоящую внизу, но так близко, девушку в сверкающих серебром доспехах. Закованные в металл руки она держала сцепленными на груди и выглядела довольно устрашающе. Сердитый взгляд и голос, намеренно кажущийся более грубым, придавали юной девушке вид настоящего рыцаря. И, если бы не длинные светлые волосы, спадающие ниже плеч, её легко можно было бы за него принять.

Реджи отметил, что девушку окружает Тёмная фиолетовая Аура, после чего отвлёкся на содержимое возникшей чашки. Чай был довольно горьким, и парень не сразу сумел определить его состав, но потом ухмыльнулся, удовлетворённый собственной сообразительностью. Тем временем по приказу, поступившему с балкончика, девушку определили в Специальный класс и направили в обсидиановую дверь.

Старец в шляпе покосился на чашку с чаем и неодобрительно покачал головой. Причин такой реакции он предпочёл никому не объяснять, просто покачал и всё, что тут такого-то? Все качают, а он что, разве не может уже головой покачать? Старец осознал, что изрядно утомился. Хотя в этот раз Могучих было примерно раза в три меньше, чем на прошлой Церемонии, ситуация со Специальным классом всё очень усложняла. Пока туда было набрано всего 9 учеников, не имеющих, на чей угодно взгляд, ничего общего. И это не могло не нервировать.

***

И вот дверь в большой просторный зал отворилась по причине пропуска внутрь ученика, ожидающего распределения, в последний раз за этот День Истины. Высокий парень в одежде, совершенно не свойственной местной атмосфере, подошёл к постаменту и поклонился настолько низко, что его чёрный галстук коснулся бы пола, не будь он сцеплен с выглаженной белой рубашкой красивым серебряным зажимом. Старейшина в шляпе покосился на балкончик, откуда не донеслось ни единого звука. Сидевший там невидимый джентльмен пребывал в задумчивых размышлениях, оглядывая последнего ученика.

– Приветствую, – весело сказал Реджи, наблюдая за тем, как в его чашке медленно поднимается уровень чая, закончившегося минуту назад.

– Добрый день, – почтительно кивнул парень внизу и поправил очки. – Как Вы позволите к Вам обращаться?

– Хм, дайте-ка подумать, – прищурился Реджи.

– Тебе не нужно к нам обращаться, – резко произнёс старец в шляпе, снова глянув на балкончик.

– Приношу свои извинения, – парень в костюме спокойно кивнул и разгладил складки на пиджаке.

Катаяма Хикэру, чьё имя согласно традициям семьи произносилось после фамилии, был из рода, где принято сохранять спокойствие и невозмутимость в любой ситуации. Династия Катаяма славилась своими воинами, доблестно сражавшимися ещё в эпоху Разделения Королевств. Однако Хикэру не унаследовал ни их физических навыков, ни острого мышления, ни умения контролировать свои эмоции. Всё, что он мог, лишь изображать равнодушие, потакая семейным уставам.

– Мой коллега лишь хотел сказать, что во время Церемонии нам необязательно общаться, – мягко сказал Реджи, бросив суровый взгляд на шляпу старца.

– Как будет угодно, – согласился Хикэру.

– Хотя, – протянул паренёк, не отводя взгляда от чашки, – мне на самом деле очень интересно, откуда вы? Не затруднит ли Вас ответить на этот вопрос?

– Нисколько. Я из города Крора, что в Третьем королевстве.

– Никогда там не был, – Реджи поймал воспоминание о рахат-лукуме.

– Большой торговый город, ничего особенно примечательного. Шумно и многолюдно, но можно достать всё, что угодно.

– Даже печенье с изюмом?..

Старец в шляпе с нетерпением ждал, что скажет балкончик, поскольку хоть какие-то объяснения здесь имеют место быть. Перед ними стоял очень странный парень. И дело было вовсе не в его одежде, пусть она и не подходила окружению, ничего странного в ней не было. Такую можно было достать где угодно, чего уж говорить о Кроре. Странной была Аура. Золотистая. Слишком редкий Цвет. Да-да, именно Цвет, не оттенок. Совету Старейшин почти не доводилось встречать Могучих с такой Аурой, а стоящий пред ними был вторым за день.

– Знаете, если ищете необычные вкусы чая, – Хикэру тем временем продолжал беседу с Реджи, – попробуйте засушенные корни элкеша. Это такое однолетнее растение с цветами золотистого цвета…

– Золотистый… – вздохнул старец в шарфе.

– Золотистый, – задумчиво подтвердил его коллега в шляпе. – Это странно, но…

Его перебил слышимый лишь Старейшинам голос с балкончика. Реджи отвлёкся от разговора и обернулся в его сторону.

– Как это «и что тут такого»?! – вскричал старец в шляпе, заглушив свой голос от ушей парня в костюме. – За столько тысяч лет!..

– А что не так? – поинтересовался Реджи. – Мне кажется, если кто-то и подходит для Вашего нового класса, то он.

– Дело не в этом!

Реджи пожал плечами и подумал о лягушках. Он часто задумывался о них в свободное время. Как-то одна сине-зелёная украла у него вилку с отогнутыми зубчиками. Ему тогда было так обидно, ведь он столь усердно их загибал. Но куда больше, чем обида на квакающее земноводное, его занимал вопрос, что же оно сделало с этой вилкой. Каждый раз, когда паренёк задумывался об этом, воображение рисовало новые картины. Например, сейчас он представил, как лягушка расхаживает по дну океана и, подцепляя отогнутыми кончиками створки больших ракушек, достаёт из них жемчуг для ожерелья, которое планирует подарить своей сестре в благодарность за что-то несущественное…

– Как скажете, сэр, – голос старца в шляпе звучал спокойнее, хоть он всё ещё не смирился с тем, что ему ничего не объясняют…

Где-то под слоями вод Бахтейского моря большая сине-зелёная лягушка мысленно усмехнулась, размышляя о Реджи, пьющем чай в компании стариков в балахонах и каменного, обвитого цветами петуний балкона. Ей всегда доставляли удовольствие такие размышления, особенно, когда она собирала жемчуг…

В конце зала возникли огромные серебряные двери. Почтительно попрощавшись с Советом Старейшин, Хикэру направился по ковровой дорожке. Когда его фигура скрылась за массивными дверьми, и стена вновь приобрела форму стены, каменный балкончик исчез, будто его никогда и не существовало. Невидимый джентльмен растворился вместе с ним. По крайней мере, так решил Реджи, поскольку способов в этом убедиться ему не представлялось.

– И что мы теперь должны делать? – глаза из-под шарфа, тщательно окутывающего голову старца, почему-то смотрели на паренька.

– Не знаю, я бы поел.

***

Господин Осгурд сосредоточенно смотрел на чайник. И почему за столько лет на нём не появилось ни трещинки? Может пора бы уже давно достать новый? Для разнообразия там, чтобы обновить обстановку. Но что если это и был новый чайник, а он просто не помнил этого? Небольшой, фарфоровый, с рисунком кофейного зерна, он выглядел новее, чем господин Осгурд его помнил.

«Да, он всё же новый», – решил господин Осгурд в 17 раз за последние несколько дней и забыл о своём решении.

Перед его взглядом маячили звёзды. Их было бессчётное множество, он как-то это проверял, но сбился со счёта, забыв, чем конкретно занят. На самом деле, он знал, что их можно сосчитать, мир существовал не так давно, чтобы в нём было много звёзд. Однако их количество не имело значения. Чего не скажешь о грядущих со скоростью падающего в океан объекта, знавшего тайны гуся и всего мира, событиях. Весьма стремительно грядущих, выражаясь не столь замысловато.

«Я бы поел», – твёрдо подумал господин Осгурд и пошарил под балкой в поисках шоколадных кексов с изюмом.

Глава 12

Визанс смотрел, как под окном плывут облака. Он давно не поднимался выше первого уровня Замка, а большую часть времени вообще проводил в подвалах, поэтому вид собравшихся в пушистую кучу капель влаги заставил его забыть о цели его визита сюда. Чертёнок вскарабкался на подоконник и, отодвинув горшки с петуниями и геранью, неподвижно таращился сквозь решётки. Прохладный ветер, не встречавший преград в виде стекла, легко обдувал его лицо. Комната, в которой Визанс находился, располагалась на вершине Северной башни Центрального корпуса и использовалась, в основном, для личных встреч его хозяина, который в данный момент скрывался в прилегающей гардеробной и примерял костюм для Обеда.

– Скажи мне, Визанс, – голос прозвучал в сознании чертёнка спокойно и размеренно, как его нынешнее настроение, – сколько ты уже работаешь здесь?

– 135 лет, Хозяин, – произнёс Визанс вслух.

Звук его голоса заставил встрепенуться дремавшего в углу комнаты маленького бенгальского тигра. Он издал сонное урчание, потянулся коготками к потолку и перевернулся на другой бок. Визанс искоса глянул на него. Это создание заменяло хозяину домашнего котёнка, которого он любил держать на коленях, сидя на своём громадном троне. Смотрелось это довольно странно: тигрёнок выглядел слишком крохотным и милым для устрашающего вида своего хозяина. Однако никто никогда и не думал оспаривать эту его привычку. Да и делать это было особо некому. Круг лиц, способных контактировать с хозяином тигрёнка, был слишком ограничен, чтобы многим удавалось застать его сидящим перед камином с кровожадным котёнком на коленях.

– Что ж, ты отлично справляешься со своей работой, – прозвучал в сознании чертёнка всё тот же бодрый мужской голос.

– Спасибо, Хозяин, – отстранённо ответил тот, продолжая рассматривать облака.

– Ты понимаешь, что сулит нам этот год?

– Какие-нибудь издавна пророченные всем нам трудности?

– Да, они самые, – спокойно подтвердил хозяин.

– Как и всегда, – вздохнул чертёнок, – ни минуты покоя.

– Разве тебе не интересно, мой юный друг? – голос звучал ещё бодрее, хотя такое сложно было представить.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– Я оставил сверчка протирать шпажки, – протянул в задумчивости Визанс. – Если это не кажется мне удивительным, что тогда вообще может меня заинтересовать?

– Справедливо, – хозяин пожал плечами, а чертёнок странным образом понял это по голосу. – Но думаю, даже ты не станешь оспаривать необычность и важность грядущих событий.

– Как скажете, Хозяин.

Визанс смотрел в непроглядно чёрные глаза огненно-красной курицы, усевшейся на подоконник по другую сторону решётки. Толстая птица неподвижно глядела на него. Чертёнок вновь вспомнил о сверчке Кирби и недоделанной работе, из-за наличия которой не знал, зачем проводит своё время здесь. За его спиной послышались шаги, птица разразилась пронзительным тонким воплем и упорхнула в голубое небо.

– Кричит, – прозвучал совсем близко бодрый голос, теперь отдававшийся глухим эхом в сознании чертёнка. – Значит, яблоки скоро созреют.

– Красные? – автоматически спросил Визанс.

– С зелёными крапинками, – ответил его хозяин.

– Ненавижу их.

– Знаю…

Облака всё плыли и всё клубились, сбиваясь в единую бледно-серую массу. Чертёнок всё так же завороженно смотрел на них сквозь решётки. Тигрёнок по имени Рекс по-прежнему тихо урчал в углу. Директор Академии рассматривал в зеркале рукава своего фрака.

***

Когда громадные двери закрылись за её спиной, Вефрид оказалась перед небольшой чёрной дверью с серебряной ручкой, инкрустированной крошечными изумрудами. В свете висевших на стенах факелов они отбрасывали на дверь бледно-зелёные тени. За неимением других вариантов Вефрид взялась за ручку и в тот же миг поняла, куда она сейчас попадёт. Дверь даже не пришлось открывать, перед глазами девушки просто возникло новое помещение – большая комната-студия, уставленная мебелью из лучших пород деревьев именно так, будто её дизайном занималась сама Вефрид.

Повсюду покоились шкафы с книгами и мелким бесполезным хламом. Рядом с камином, от которого веяло теплом и уютом стояли холодильник и две тумбы со множеством ящиков, на одной из которых уместилась аккуратная микроволновка и набор стеклянной посуды. Напротив с искусной хаотичностью стояли два дивана и кресло, заваленные одеждой, книгами и всяким хламом. У стены был длинный письменный стол, над которым нависали полки, обвитые плющом и геранью. В противоположном от места, где замерла девушка, конце комнаты в стене была прорезана и обита деревянными панелями арка, ведущая в соседнюю часть комнаты – балкон и спальню, которая представляла собой закреплённую под потолком кровать с ведущей к ней лестницей и спрятанную под ней гардеробную со шкафами и зеркалом. Так называемый балкон служил небольшим коридором между основной частью комнаты, спальней и ванной. На мраморный пол здесь опускались массивные чёрные занавески, заслонявшие три огромных окна, доходивших до самого потолка. Из окон открывался непередаваемо прекрасный вид на облака. Кинув свои вещи куда попало в комнате, и без того заваленной всем подряд, Вефрид решила, что сперва займётся самым важным…

Девчонка стояла и завороженно разглядывала клубившиеся прямо перед ней бледно-серые облака. Они заполняли не только всё небо, но и все её мысли, и всё сознание. Сейчас для неё существовали лишь они.

Вефрид прибыла в Академию со вполне определённой и очень простой целью – она хотела учиться. Для людей, которые интересовались природой этого места так же активно, как она, не было секретом, что Академия является уникальным хранилищем всех знаний мира. Предполагалось также, что из-за вневременного расположения Замка всем, кто здесь оказывался, предоставлялась возможность получать знания из разных эпох, в том числе из будущего. Вефрид хотелось верить в это. Перспектива узнать то, чего неизвестно никому за стенами Академии, казалась невероятно заманчивой. Но для того, чтобы убедиться, являются ли подобные предположения истиной, необходимо было найти библиотеку.

Да, всё же именно это сейчас было самым важным. Однако, даже осознавая свои ближайшие цели, девчонка не могла отвести взгляд от облаков. Мягкими бледно-серыми массами они переплетались и сбивались в кучки так близко, что, казалось, стоит протянуть руку, и она коснётся пушистой влаги. Вефрид хотелось слиться всем своим существом с непостижимым немым величием серебряных туч, разрезаемых ярко-алыми лучами Третьего Солнца. Стекло было ей не помехой, она могла в любой момент броситься в прозрачную дымку, ощутить прикосновения облаков, всего на несколько секунд стать с ними единым потоком. Девчонка знала это, но всё же что-то заставляло её, замерев у окна, покорно наблюдать за переливами облаков. «Инстинкт самосохранения», скажете вы, но будете в корне не правы, поскольку с её способностями, Вефрид могла совершенно не бояться, проскользнув сквозь тучу, оказаться парящей вне Времени и Пространства рядом с огромным зданием, которое внешне выглядело как замок, какие бывают, согласно легендам, где-то в долинах Первого Королевства. На самом деле, такая перспектива тоже казалась заманчивой. Но что-то глубоко в сознании не давало девчонке вторгнуться в молчаливые владения этих прекрасных облаков.

Так она и стояла, прислонившись к стеклу, и размышляла о библиотеке, знаниях и Обеде. Мысль об Обеде, надо заметить, появилась у неё спонтанно и с каждой минутой всё упорнее пыталась направить её в каком-то неведомом направлении, ведущем, очевидно, туда, где этот самый Обед должен был состояться. Вефрид старалась данную мысль игнорировать, но на это уходило слишком много сил, и, в конечном итоге, девчонка сдалась и, наконец, отвернулась от окна. И в этот самый момент мысль о библиотеке, будто тихо выжидавшая где-то в засаде, взяла верх над всеми остальными и подтолкнула Вефрид покинуть комнату.

***

Демьян стоял посреди пещеры.

Это немного сбивало с толку. Он не ожидал, что, находясь в замке, можно одновременно находиться в пещере. Он не понимал, как пещера может быть в замке, поэтому на секунду задумался, находится ли он сам в замке. Ответ на этот вопрос – небольшая деревянная дверь с каменной ручкой – находился у него прямо за спиной. Оглянувшись, парень задумался, кому могло прийти в голову построить в замке пещеру. И тогда он вновь столкнулся с непониманием того, как пещера могла быть внутри замка. Да, мыслить творчески у него выходило плохо, из-за чего ему и предстояло в ближайшее время оказаться ещё не раз сбитым с толку, но сейчас не об этом.

Демьян стоял посреди пещеры. С потолка свисали подсвеченные огнём факелов сталактиты, из пола возвышались огромные сталагмиты, а в центре всей этой каменной композиции вообще произрастал сталагнат. Демьяну очень нравилась обстановка, но он всё же скучал по своей пещере, в ней было уютнее. Однако теперь ему предстояло какое-то время обитать здесь, что не могло не создавать трудностей, особенно в добывании пищи.

Мысль о еде внезапным образом связалась с мыслью о некоем Обеде – событии, казавшемся весьма значимым на ближайшее время. Демьян подошёл к двери, коснулся ручки и оказался в длинном коридоре с каменными стенами и рядом торшеров, стоявших вдоль них. Коридор не был похож на пещеру, он скорее бы мог принадлежать какому-то купеческому дому, если бы не находился внутри замка. А ещё эти торшеры, излучавшие свет каким-то совершенно магическим образом, не связанным с огнём, сбивали с толку сильнее, чем вся остальная обстановка.

Демьян планировал ничему не удивляться после того, как прошёл сквозь громадные обсидиановые врата прямо на порог пещеры, но, видит Сахесис, у него это получалось плохо.

Мысль об Обеде толкала вперёд по коридору вдоль торшеров (откуда он вообще знает, как это называется?), вдоль абсолютно разных, хаотично расположенных дверей, вдоль статуй гоблинов и сурков, вдоль странного поющего голубоватого свечения, радужных звуков, кривых зеркал и окон, за которыми проносились красивые бледно-серые облака.

Глава 13

Реджинальд направлялся в обеденный зал, расположение которого осознавал чисто интуитивно, и напевал себе под нос весёлую мелодию, крутившуюся на краю сознания последние полчаса. Конечно, в сознании она была невероятно красива и состояла из мелодичного созвучия трелей сверчка, металлического лязга, ритмичного топота, неразборчивого бормотания и тихих звуков какого-то инструмента, который Реджи никак не мог узнать… но на деле выходило тихое бессвязное насвистывание. Однако паренёк не отчаивался и продолжал напевать. Коридоры перетекали один в другой, меняли формы и направления так быстро, что сложно было уследить за дорогой. Реджи был более чем уверен, что не поднимался и не спускался ни по одной лестнице, но то и дело осознавал себя на разных уровнях над землёй, которая иногда виднелась где-то далеко внизу сквозь причудливые окна.

Стоит заметить, что паренёк не очень то и старался уследить за направлением или составить в уме хоть какое-то подобие плана местности. Что-то внутри подсказывало, что это было бы совершенно бессмысленным занятием. Тем более, он точно был уверен в том, куда идёт. В уме наравне со множеством внезапно нахлынувших новых знаний сами собой рисовались картины Обеда в большом просторном зале, наполненном тёплым ароматом свечей и горячих напитков. Шум голосов, звон бокалов и металлических столовых приборов, музыка, подобная той, что он неразборчиво насвистывал себе под нос, и царящая всюду дружелюбная атмосфера…

Реджи как раз раздумывал над тем, какой вкус чая он предпочитает в это время суток, когда узкий коридор свернул направо и превратился в широкую террасу с высокими каменными колоннами, обвитыми разнообразной тропической растительностью с нежно-персиковыми цветами, излучавшими дивный бледно-малиновый свет. Каменные арки-окна выходили в скрытый со всех сторон высокими стенами замка сад, на маленькой территории которого находилось просто невероятное количество деревьев всех возможных пород и видов: от раскинувшихся в вышине, затмевающих своими густыми ветвями льющийся с потолка алый солнечный свет, громадных дубов до тоненьких, дрожащих от веса недоспелых плодов яблонь. Из земли росли и, переплетаясь, поднимались вдоль стен стебли плюща и ехидоха². А на зелёной, сверкающей каплями росы лужайке то тут, то там вспыхивали лавандовым светом крохотные колокольчики, издававшие тихий булькающий звук.

Реджи замер, стараясь всеми силами прочувствовать великолепие дивного места и запомнить невероятную картину в сочетании с этими цветами, звуками и запахами, не надеясь увидеть нечто подобное вновь. Он глубоко вдохнул сырой воздух и ещё раз обвёл таинственный сад взглядом. И только сейчас паренёк заметил стоящую в центре девушку.

Вефрид разглядывала красивые красные яблоки с зелёными крапинками, выглядывавшие из-за листвы молодого деревца. Она не думала о том, как оказалась в этом месте, но здесь ей очень нравилось. Почему-то казалось, что в этом саду застыл самый плавный и спокойный момент всей жизни, тот, после которого всё пошло наперекосяк и уже никогда не стало прежним, а тщетные поиски этого момента заводили во всё большие тупики и трудности, из-за которых случались всё новые неприятности, окончательно отдаляющие от равномерного спокойствия этого места. Вефрид не могла объяснить словами, что почувствовала, оказавшись здесь, но знала, что в этом саду скрыто что-то очень важное, некая давно утерянная истина, из-за которой-то всё и пошло наперекосяк.

Рука девчонки потянулась к яблоку. Всё её существо обуяло непреодолимое желание попробовать его на вкус. Но в тот же момент тихий шелест за спиной заставил обернуться.

– Здравствуй, – улыбнулся возникший из-за кустов паренёк.

– Привет, – Вефрид смерила его взглядом, будто выясняя, можно ли доверить ему самые сокровенные тайны.

Реджи осматривал её, стараясь вглядываться сквозь окружавшую девушку Ауру, цвет которой так взволновал его коллег. Молчание, нарушаемое лишь булькающим появлением колокольчиков, длилось всего несколько секунд, а потом девчонка заговорила:

– Ты не видел маленького дракончика? – её голос звучал плавно и мелодично, будто был частью этого дивного места. – Хочу, чтобы он закончил свою песню здесь.

– Нет, – покачал головой Реджи, – но я сегодня видел единорога. По-моему, он живёт в перламутровой каменной арке и имеет какие-то претензии к изюму.

– Правда? – задумалась Вефрид. – Я тоже не очень люблю изюм, но всё равно не могу есть без него печенье.

– Как и я, – печально вздохнул Реджинальд и на мгновение задумался, чем же он так опечален.

Девчонка продолжала молча его разглядывать.

– Тебя ведь Вефрид зовут, верно? – наконец, спросил паренёк.

– Да, – ответила она, – и я, кажется, знаю тебя. Ты один из Совета Старейшин, верно?

– Верно. Можешь называть меня Реджи, – поклонился в знак знакомства паренёк.

Девчонка ответила реверансом. Такое приветствие, насколько она знала, было распространено среди представителей древнейших родов, к которым она никогда себя не относила.

– Давно состоишь в Совете? – поинтересовалась Вефрид.

– Хм, – Реджи в задумчивости стал загибать пальцы, – ну, примерно часов 8… Хм… Да, выходит, что так, – заключил он.

– Неплохо, – сказала девчонка. – И как впечатления?

– Здесь интересные люди и вкусный чай. Я очень даже доволен, – Реджи задумался, чем же он всё-таки был опечален несколько секунд назад. – А тебе нравится здесь?

– У меня в комнате есть холодильник, – ответила девушка с радостной улыбкой. – Всегда мечтала о холодильнике!

– Здорово! – восторг Вефрид оказался довольно заразительным, и паренёк, совсем забыв о своих раздумьях, очень обрадовался наличию холодильника.

Со стороны коридора, из которого он через окно попал в сад, пронёсся порыв ветра, шевельнувший ветви дубов и слегка пошатнувший яблоню.

– Не знаешь, где здесь библиотека? – спросила Вефрид. – Я шла туда, хотя даже не знаю, где она.

– Не знаю, не бывал там, – пожал плечами Реджи. – Я шёл на Обед.

– Я тоже думала об Обеде, но решила, что больше хочу в библиотеку, а в итоге нашла этот сад.

– Красивое место, – кивнул паренёк. – Но на Обед ты всё же приходи. Думаю, там будет весело. Может, там и рахат-лукум будет.

– Люблю рахат-лукум. Особенно тот, который красный, – улыбнулась Вефрид. – Может, и загляну на Обед, когда найду библиотеку.

– Удачи тогда, – Реджи посмотрел вверх, где толстые ветви дубов заслоняли потолок, а, быть может, и небо, ведь здесь они бывали так похожи.

– Спасибо, – кивнула девчонка и направилась к окну в свой коридор, из которого вылезла минут 15, а может и целую вечность назад.

Ловко запрыгнув в разлом между каменных глыб, составляющих стену, она повернулась и помахала пареньку рукой. Реджи несколько растерянно махнул в ответ, и идеальный силуэт девчонки скрылся в темноте коридоров. Парень огляделся: без Вефрид сад показался ему опустевшим и будто утратившим очень важную деталь.

Глава 14

Под высоким потолком неизмеримо огромного обеденного зала покачивалась массивная люстра, сплавленная из самых прочных пород металлов, добытых в рудниках Пятого Королевства. Она мерцала огнями негаснущих свечей и привлекала к себе всё внимание Визанса, сидевшего на длинном дубовом столе, покачивая обутыми в валенки ногами. Чертёнок не обращал ни малейшего внимания на царившие вокруг него шум, гомон и хаос, он был заворожён сияющими в вышине огоньками. Рядом с ним за столом сидел старец в шляпе и напряжённо вглядывался в желейную массу на своей тарелке. Он был уверен, что не заказывал сегодня желе, но всё же очень хотел его съесть, потому метался во внутренних противоречиях между необходимостью кому-либо пожаловаться на возникшее недоразумение и желанием отведать чудесный десерт со вкусом винограда. Старец часто вздыхал и то и дело перекладывал вилку из одной руки в другую, чем всё сильнее надоедал своему коллеге, не способному есть из-за массивного шарфа, закрывающего лицо. Тот всегда приходил на Обед в таком виде и весь вечер молча сидел, наблюдая за творящимися беспорядками.

Место рядом со старцем в шарфе пустовало, потому что как раз в этот чудесный момент Реджинальд с интересом разглядывал статую огромного енота, установленную посреди винтовой лестницы с мраморными ступеньками. Старец сам не понял, откуда ему известна эта информация, поэтому не стал особенно над этим задумываться и посмотрел на пустующий трон Директора Академии. Все остальные места за преподавательским столом были заняты самыми разными существами, как обычно, новыми и незнакомыми никому из старцев, Отбор учителей не входил в обязанности Совета Старейшин. Собственно, в их обязанности не входило ничего, кроме проведения Церемонии распределения обучающихся по общежитиям на основе цветов их Аур. Но в этом году всё изменилось.

– Специальный класс… – раздражённо пробурчал себе под нос старец в шарфе.

– И с чего ему стукнуло? – спросил его коллега, тыкая в желе вилкой.

– Кто ж его поймёт? – старец вздохнул и покосился на пустующий трон. – Ну, в любом случае, нам главное избежать осуществления Предсказания. А никаких опасных предпосылок я не заметил.

– Аналогично. Будем надеяться, что и этот год пройдёт мирно.

– Да, – протянул старец в шарфе. – Я тут ещё размышлял над тем, зачем он притащил новенького…

Реджинальд толкнул дубовую дверь с резным рисунком дракона, и она легко распахнулась, впуская его в обеденный зал. Всё сознание тут же заполнила весёлая музыка, льющаяся, будто из самих стен громадного помещения. Мелодию было сложно не узнать: она звучала всегда и везде на каждом многолюдном застолье во всех Пяти Королевствах. Правда, Реджи никак не мог запомнить, как правильно произносится её название – он был не силён в кельтском. Но это сочетание звуков флейты, скрипки и фортепиано всегда наполняло его тёплым чувством уюта и веселья. Собственно, это и было основное предназначение данной композиции, созданной тремя странствующими музыкантами на заре эпохи Разделения Королевств.

– …И всё же, с каких пор Совет Старейшин занимается обучением Могучих? – продолжал сетовать старец в шляпе, сверля взглядом желе.

– Помнится, мы обучали первый набор учеников, – задумчиво произнёс его коллега. – И это несколько настораживает.

– Думаешь, этот может стать последним?

– Возможно, и не последним-последним, а последним для нас с тобой. Иначе как объяснить появление в Академии сразу двоих с нашими способностями? Да и одного из них, к тому же, сразу повесили на наши плечи.

– Не знаю, – бессильно выдохнул старец в шляпе и, отломив кусок желе, поднёс вилку ко рту. – Но уверен, что и не хочу сейчас этого знать, – желе, наконец, оказалось отведанным.

Реджи направлялся к преподавательскому столу, расположенному на небольшом возвышении вдоль дальней стены зала. Он видел там своё пустующее место, но никак не мог свыкнуться с мыслью, что он действительно должен сидеть там, а не с другими впервые попавшими на порог Академии учениками. Паренёк проходил между двух длинных дубовых столов с приставленными к ним скамьями. За каждым сидело около сотни совершенно разных и необычайно интересных существ, занятых, чем попало. Одни громко переговаривались и пели, другие устроили дуэль на металлических шпажках, звон которых заглушался в шуме голосов; кто-то пытался попробовать всё разнообразие блюд, совершенно не думая о том, что вскоре ещё будет подан десерт, а кто-то, развалившись на скамейке, разглядывал огромную люстру. По одному из столов, скользя щупальцами между тарелок со всевозможными яствами, графинов с жидкостями всех цветов и возможных консистенций, ваз с цветами герани и столовых приборов, бежал большой ярко-красный осьминог. Однако никто не уделял ему особого внимания, поскольку зал и без него был наполнен множеством живых созданий, не походивших формой на людей.

На подоконнике расположенного под самым потолком окошка восседал большой рогатый кабанчик, свистевший в такт музыке. По трещинам в стенах и между каменных плит бегали светящиеся точки. Вообще, кагариты не были точками. Если вглядеться, они скорее походили на крошечных сверчков, а если посмотреть ещё внимательнее, то можно заметить у каждого по две пары кошачьих ушек. Но, к сожалению, эти удивительные создания, способные своим прикосновением залечивать раны и рисовать чудные узоры на окнах, настолько малы, что обычно их путают или со светлячками, или с маленькими блестящими искорками. Хотя за искры скорее стоит принимать огненного цвета летучих мышей, парящих под самым потолком. Они то исчезали, то возникали вновь во вспышке пламени, издавая пронзительный (но как ни странно идеально вписывающийся в такт музыке) вопль. И это, даже если брать в расчёт обитателей преподавательского стола, были далеко не все необычные существа (коих Реджинальд ранее воспринимал как обманы зрения), решившие посетить сегодняшний Обед. Остальные просто не торопились почтить зал своим присутствием.

Однако самым занятным во всём происходящем Реджи нашёл вовсе не посетителей Обеда и не творящийся повсюду хаос, а то, что, вопреки вполне логичному умозаключению, ученики не разделялись по столам в зависимости от цвета Ауры, а сидели вперемешку. Паренёк теперь понимал, для чего конкретно производится распределение по общежитиям, поэтому такая хаотичность его одновременно и поражала и восхищала. Тёмные и Светлые, о существовании которых ещё утром Реджи и не догадывался, а потому разумно предположил вероятность вражды, сидели бок о бок, беседовали и смеялись, будто между ними и не было той фундаментальной разницы, о которой известно лишь Совету Старейшин с их новобранцем, Директору Академии, некоему объекту, продолжавшему равнодушно лететь (а может и падать) где-то над долинами Первого Королевства, и ещё одному существу. Этот новый, открывшийся его пониманию мир определённо нравился Реджинальду из славного рода Фаунтлерой.

***

Директор Академии грациозно ступал по коридорам. Длинные тёмные ткани его мантии тянулись следом, расстилаясь чёрной, пожирающей весь свет, пеленой. Факела на стенах мерцали, лишь только мрачный силуэт проскальзывал мимо них. Высокая фигура не отражала ни бледного света, падающего из окон, ни дрожащего, будто от страха, огня. По коридорам шла тень. Громадная, неоформленная какими-либо границами, рогатая тень…

Глава 15

Откинувшись на спинку дивана, Вефрид протянула руку к миске с фруктами. Яблочный сок заструился по алым губам.

– Неспелое, – скривилась девушка и опустила красивое жёлтое яблоко обратно в хрустальную миску.

Взгляд вернулся к книге «Змеи и другие жаляще-шипящие» – первой, угодившей в поле зрения, среди невероятного разнообразия знаний всех веков, поколений и народов. На обложке был изображён сверкающий золотом извивающийся ящер с плавником акулы, показавшийся девчонке смутно знакомым. Произведение не сказать, чтобы было сильно захватывающим, и уж подавно не входило в сферу интересов Вефрид, но то, с каким энтузиазмом автор описывал различные типы шипения пупырчатых плоскохвостов³, заслуживало, как минимум, быстрого прочтения с отдачей нотки уважения потраченному труду.

На скользкую поверхность жёлтого яблока опустилась новая, не касавшаяся его прежде рука.

– Уверена, что оно неспелое? – спросил звонкий голос, принадлежавший кому-то, стоявшему у Вефрид за спиной.

Девчонка нехотя опустила книгу и обернулась. Молодой парень с беспорядочно растрёпанными светло-коричневыми волосами и милыми веснушками, рассыпанными вокруг слегка, но не сильно, вздёрнутого носа, вертел в руке яблоко. Вефрид заинтересованно склонила голову набок. Парень протянул ей фрукт. Окинув его недоверчивым взглядом, девчонка медленно куснула яблоко. И в ту же секунду блестящие от восторга и удивления глаза уставились на внезапного собеседника.

– Что ты сделал? – почти шёпотом спросила девчонка.

– Это моя способность, – улыбнулся парень. – Я способствую созреванию фруктов, овощей и прочей растительной пищи.

Он с наигранной гордостью задрал голову и расплылся в ещё более широкой улыбке.

– Максимально бесполезная способность, – равнодушно заявила Вефрид, но потом уголки её губ скользнули слегка вверх, изобразив улыбку.

– И не говори, – искренне улыбнулся парень и уселся рядом с ней на диван.

– Ты вырос на ферме? – спросила Вефрид и, куснув яблоко, опустила взгляд в книгу.

– Не-а, просто жил там последние пару лет, – ответил парень и только потом задумался. – А как ты?..

– Я телепат, – не дала ему закончить вопрос девчонка.

– Врёшь, – спокойно сказал парень.

– Вру, – кивнула Вефрид, не отрываясь от чтения.

Парень потянулся к журнальному столику, на котором двумя неровными стопками были сложены книги, входящие в сферу интересов Вефрид.

– «Квантовая механика», – прочитал название верхней книжки парень и вопросительно покосился на девчонку.

– Интересная штука. Рекомендую, – уловив его взгляд, улыбнулась она.

Парень открыл книгу и несколько секунд молча вглядывался в оглавление, после чего демонстративно закрыл и отложил на дальний край стола, будто боясь, как бы из неё не вырвалось нечто, что проклянёт его до конца дней. Вефрид усмехнулась.

– А если серьёзно, какая у тебя способность? – спросил парень.

– Могу стать яблоком, – девушка опустила книгу и взглянула на него.

– Снова врёшь?

Вефрид медленно вытянула перед собой руку, обмотанную от ладони до локтя шерстяными шнурками и какими-то ленточками. Аккуратно, слой за слоем, поверхность её кожи стала покрываться блестящей жёлтой оболочкой в едва заметную коричневую крапинку, пока не стала похожей на яблочную дольку в форме ладони.

– О-фи-геть, – только и смог выговорить парень с открытым от удивления ртом.

– Провернёшь со мной свой фокус? – с улыбкой спросила девчонка, разглядывая свою руку.

– Вряд ли. Фактически, ты же не яблоко, – через непродолжительный период времени, понадобившийся на осмысление увиденного и услышанного, тихо произнёс парень.

– Откуда ты знаешь? Может, я лишь приняла облик себя, а на самом деле я – яблоко?

– Это бред, – поспешно заявил парень.

– Это место – бред, – Вефрид обвела яблочной рукой тесное из-за нагромождения шкафов и сложенных высоченными стопками книг помещение. – Библиотека в башне, в которую не ведёт ни одна лестница, меняющие расположение двери и коридоры, не имеющие начала и конца, – это бред. Всё остальное вполне себе нормально.

– Тоже верно, – кивнул парень. – Но ты всё-таки человек.

– Я бы так не спешила с выводами, но, в сравнении с яблоком, да, я всё же ближе к человеку.

Девчонка усмехнулась и пошевелила пальцами, издавшими тихий треск, какой бывает при разрезании яблок.

– А вместо крови и тебя яблочный сок? – в шутку усмехнулся парень, внимательно следивший за движениями блестящей, покрытой кожурой руки.

И не успел он моргнуть, как Вефрид ловким движением извлекла из-за спины нож и резко провела лезвием по ладони. По руке тонкой прозрачной струйкой засочился сок.

– Пробовать будешь или так мне поверишь? – девчонка прислонила ладонь к губам.

– Поверю, – оторопело выговорил парень. К такому жизнь его явно не готовила.

– Ну, тогда используй свою силу, – Вефрид протянула ему руку, порез на ней сам собой затянулся.

Парень помедлил, но всё же прикоснулся к скользкой яблочной кожуре её пальцев. Он попытался представить, что это и впрямь обычное яблоко, лишь принявшее странную для себя форму в диких условиях данного места, однако не смог по причине того, что его мозг отказывался мыслить творчески. Парень сосредоточился и даже зажмурился, но ничего не произошло.

– Не выйдет, – он отпустил руку, в одно мгновение вернувшую стандартное состояние и цвет. – Всё же тебе нужно быть больше яблоком, чем человеком.

– Жаль. В мои планы такие превращения пока не входили, – девчонка легко улыбнулась и вновь уставилась в книгу.

Парень вздохнул и автоматически потянулся к журнальному столику. В его руках оказались «Движения элементарных частиц в пространстве» за авторством некоего Акка⁴. Содержание этой книги уже было не столь пугающим, но всё же вызвало лёгкую дрожь в держащих её пальцах.

– Слушай, а как тебя звать-то? – решил всё-таки поинтересоваться парень.

– Вефрид, – девчонка подняла на него взгляд.

– А меня – Марти, – он осторожно протянул ей руку, опасаясь, чтобы она вновь не стала каким-нибудь фруктом.

– Рада знакомству, – пожала руку девчонка. – Ты, значит, тоже из Темных?

– Да, – кивнул парень и задумался. – А как ты поняла?

– Я телепат.

– А если серьёзно?

– Ну, пока не телепат, но очень хотела бы им стать. Иногда бывает так интересно, что творится у людей в голове…

– Я про Ауру, – прервал её монолог парень.

– А, ну тут всё ещё проще, – улыбнулась девчонка. – Когда Тёмный и Светлый касаются друг друга, возникает такое резкое ощущение, как от небольшого электрического разряда. Оно не опасно, но оно есть. Однако, когда соприкасаются Могучие с одним Цветом Ауры, не происходит ничего.

– Этого я не знал, – почесал затылок Марти. – Даже не задумывался как-то.

– Зря, – коротко сказала Вефрид и вернулась к чтению.

Парень взглянул на своё запястье так, будто на нём были часы, и сделал максимально сосредоточенный вид. На самом деле, чтобы узнать точное время, ему всегда было достаточно выполнить именно этот ряд действий. Он всегда полагал, что именно так люди и узнают время, поскольку на его ферме никогда не было часов. Было 13 минут 9-го по времяисчислению, принятому в Первом, Втором, Третьем и Пятом Королевствах. В Четвёртом Королевстве время измеряли в гларках.

– Ты ходила на Обед? – нарушил тишину Марти.

– Не-а, я больше хотела в библиотеку.

– А я больше хотел на Обед, но внезапно оказался здесь. Странное место.

– Да, это место, безусловно, безумно, – девчонка дочитала последнюю страницу и отложила книгу на край журнального столика. – Но мне почему-то кажется, что на всё происходящее здесь есть причины.

– Что ж, в любом случае, причины эти мне неведомы.

– Будь это не так, ты не смог бы считать это место бредом.

Марти попытался осмыслить эту информацию, а когда вновь сосредоточился на разговоре, Вефрид уже читала о квантовой механике. Мысль об Обеде резко стала отчётливее всех остальных.

– И всё же, я бы поел, – произнёс парень и покосился на миску с фруктами. – И желательно чего-то, кроме яблок.

– Снова попробуешь найти Обед? – посмотрела на него девчонка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Слово «единорог» отсылает к сцене из книги «Первому игроку приготовиться», которая в свою очередь отсылает к фильму «Бегущий по лезвию» 1982 года, где важным элементом сюжета был единорог. (Здесь и далее прим. автора)

Вернуться

2

Вьющееся растение с пушистыми, как шерсть молодого барашка, ярко-синими цветами, предпочитающее оставаться в тени.

Вернуться

3

Змеи, гнездящиеся преимущественно в болотистых местностях, из отличительных черт которых можно выделить лишь окрас – фиолетовый в крапинку.

Вернуться

4

Выходец из всеми забытого кельтского племени, проживший 47 лет в гордом отшельничестве и не написавший за всю жизнь ни одного слова по причине полной безграмотности

Вернуться