Л. Зелинский
Вечность

Иван прибыл в клинику чуть опоздав. И хотя пробки при передвижении по земле почти исчезли, время от времени они все же случались. Особенно по утрам пятницы. Многие горожане, как и сто лет назад, на выходные выезжали на природу. Просто тогда это были субботы, а сейчас, когда выходных стало три, – пятницы. Иван же сегодня, в отличие от других, отправился на работу.

Дойдя до стоянки аэмобилей уже почти пустой, он, привычно ткнув в экран монитора управления, задал адрес клиники и выбрал путь движения – наземный. А все потому, что он, как и многие другие земляне в возрасте от семидесяти, по-прежнему предпочитал передвигаться по поверхности, а не воздушным путем, где место пока хватало всем. Население на планете за последние двадцать лет почти не изменяется, и поэтому количество индивидуальных средств передвижения так же держится на одном уровне. Вот уже тридцать лет как электромобили научились летать, разом решив проблему пробок на дорогах. Управляемые компьютерами, они двигались по определенным правилам, на определенных высотах, что полностью исключало случайные столкновения. Конечно, предполагалось и ручное управление, но только в пределах безопасного. То есть если попробовать ввести аэмобиль в крутое пике или, скажем, попытаться пойти на таран другого аэмобиля, пилот-компьютер просто проигнорирует действие человека. Тем не менее, дороги на земле тоже не пустовали. Все грузовые перевозки в сколь-нибудь значительных объемах по-прежнему производились по наземным дорогам. Это было гораздо экономичнее. Ну и, кроме того, многие возрастные граждане, рожденные семьдесят и более лет назад, обычно предпочитали передвигаться все же на колесах. Вот если предстояла дальняя поездка от пятисот километров и более, тогда уж в любом случае предлагалось подниматься в воздух, а то и в ближний космос, если речь шла о межконтинентальном перелете.

Погруженный в свои мысли о предстоящей работе, Иван даже не заметил, как уже во второй раз стоит на месте, пропуская поток грузовых фур и аэмобилей, едущих по пересекаемым дорогам. Он вновь обдумывал вчерашний разговор со своими коллегами-учениками.

– Ну что, друзья, завтра для нас наступит момент истины.

– А почему завтра? Завтра же пятница. Можно ведь и до понедельника отложить. Целый месяц ждали, а уж три дня тем более можно потерпеть.

Это подал голос самый молодой из их тройки Фортунато. Родом из Испании, он лишь полгода назад примкнул к их группе синтеза интеллекта европейского института мозга. По образованию он был биологом, но с южным темпераментом, сумел убедить Ивана, что проблема синтеза интеллекта его интересует чуть ли не с детства и он обязательно внесет свою лепту в решение стоящих перед группой научных задач. На вопрос, почему именно в России, Фортунато ответил, что давно хотел побольше узнать об этой стране, так сказать, изнутри, пожив в ней и поработав. Последним доводом стало то, что имя Фортунато переводится на русский как «удачливый».

– Ну что же, удача нам, я думаю, не помешает, – с улыбкой согласился Иван. – Идите в отдел обеспечения, там вам помогут устроиться с проживанием.

Второго члена группы, Илью, Иван пригласил еще два года назад, когда тему выделили в отдельное направление. Пятнадцать лет назад Ивана назначили руководителем дипломного проекта от академии для аспиранта Ильи Васнецова. После защиты новоиспеченный нейрофизик долго благодарил Ивана за помощь к подготовке и защите своего проекта. Хотя, по сути, Иван в свое развитие получил, пожалуй, не меньше, чем его подопечный. Дело в том, что нейрофизика лишь недавно утвердилась в нейрологии как отдельное направление.

Тема Ильи и вовсе лежала в области интеллекта и программирования. Иван тогда даже хотел отказаться от руководства. Не его тема. Но в академии настояли. В этом направлении вообще нет специалистов и научных кадров, а направление перспективное. Так что развивайте и развивайтесь, сказали ему. Пришлось Ивану дополнительно изучать как основы программирования, так и серьезные научные труды, такие как «Мозг как компьютер», «Интеллект – это самосовершенствующаяся программа» и т. д. Иван не заметил, как увлекся.

Три года назад, когда встал вопрос о создании лаборатории по синтезу интеллекта, он согласился возглавить ее. Тогда же, после просмотра личных карточек специалистов, он отобрал Илью. Кроме этого Иван пожелал получить в свою группу биофизика или биохимика. В штате института мозга таковых свободных не нашлось. Положительный ответ по биофизику пришел из филиала в Японии. И тема, в общем, была схожая. Вот только это была женщина. Нет, Иван совсем не был женоненавистником. Отнюдь. Скорее даже наоборот. Он боялся, что молодая и симпатичная девушка (предварительный разговор с ней состоялся по видеофону) будет отвлекать от работы. Мешать, так сказать, сосредоточиться на главном – работе.

Но поразмыслив, Иван все же согласился. И не зря. За полтора года работы она внесла значительный вклад в понимание значения биополя в формировании долговременной памяти человека. Более того, она сумела расшифровать значение этих полей. Они сразу же попытались исследовать это на себе. У них имелась установка для исследования и записи активности деятельности мозга. Она записывала как биотоки, циркулирующие в мозге, так и биополя.

Биополе (совокупность электрических, магнитных и молекулярных полей), возникающие под воздействием биотоков, было известно сравнительно давно, а вот обратное было открыто лишь пять лет назад. Выяснилось, что под воздействием биополей возникают биотоки. Тогда они были названы вторичными. И если первые поступали в мозг в основном извне, от основных сигнальных систем (зрение, слух, обоняние, осязание), то вторичные образовывались внутри мозга. Процесс и причина их образования были до конца не ясны. Однако было несомненно, что это связано с мышлением.

Кроме того, под руководством Аики (так звали биофизика) им удалось впервые произвести запись информации в синтезированный в лаборатории мозг и многократно ее считать. Это открывало огромные возможности в медицине. Надо сказать, что последние двадцать лет в лабораториях биосинтеза научились производить любые органы и ткани человека в промышленных, так сказать, объемах, включая серое вещество мозга. Трансплантация органов производилась без всяких проблем. Отторжение просто невозможно, так как это была молекулярная копия ткани или органа самого реципиента. Теперь лечение любого органа заключалась лишь в замене его.

Некоторые проблемы были только на начальном этапе, пока на выращивание (или, правильнее сказать, синтез) органа или ткани для пересадки человеку-реципиенту уходило достаточно много времени. И сейчас цифровая модель сердца занимает десятки ЭксабБайт¹ информации. Да что сердце – цифровая матрица одного ногтя занимала терабайты информации. Там хранилась сведения о каждой молекуле описываемого объекта. И неважно, что клетки тканей организма и тем более молекулы были идентичны, нужно было описать состав и местоположение каждой молекулы, ее связи и свойства. Таким образом, полная цифровая матрица человеческого тела – это гигантский объем информации, где счет идет уже на ЗеттаБайты². Сжать как-то эту информацию не представляется возможным на сегодня.

К действительности Ивана вернул голос автопилота.

– По направлению нашего движения имеется пассажир. Разрешите посадку?

– Да, конечно.

Аэмобиль снизил скорость и, всеми четырьмя колесами приняв вправо, остановился у синего зонта остановки. Спустя пару секунд водительская дверь открылась, и внутрь заглянул мужчина весьма почтенного возраста, почти старик.

– Добрый день, сударь. Я хотел проехаться за рулем по старой памяти, но, если вы не возражаете, я составлю вам компанию как пассажир?

– Бога ради, – отозвался Иван, хотя, если честно, не был расположен к разговорам. Старик захлопнул водительскую дверь и, подняв правую пассажирскую, через минуту усаживался рядом в кресле. Автопилот плавно тронул аэмобиль, набирая скорость.

– Вы тоже предпочитаете ездить, а не летать? Наверное, это старомодно, но я доверяю крыльям меньше, чем колесам. Вы, кажется, тоже. Я думаю, вам не менее семидесяти лет. Угадал?

– Почти. Мне семьдесят два, – ответил Иван уже с некоторым интересом.

– Для меня это нетрудно. Я геронтолог. Кроме того, мне уже сто шестнадцать лет, а это, согласитесь, опыт. Правда, в последнее время некоторые представители старшего, так сказать, поколения заменяют даже ткани кожного покрова тела и лица. Особенно этим грешат представители прекрасного пола. Вот и моя супруга собралась обновить себе лицо. Мы даже поспорили с ней по этому поводу. Ей сто семь лет, а она хочет омолодиться до семидесяти лет. Ну ладно органы многие заменила, это понятно. Это здоровье. Я и сам уже обновил свои печень и почки. Сейчас многие в возрасте вынуждены это сделать, но лицо… Это ведь фотография личности. А личности ведь свойственны старение и смерть. Не так ли?

– Ну почему? – Иван ответил уже с некоторым азартом, присущим вечному спору молодости и возраста. – Вы ведь в курсе, что сейчас можно синтезировать любой человеческий орган и ткань. По сути, можно сохранить человека молодым сколь угодно долго. Что плохого в желании вашей супруги выглядеть молодо и привлекательно? Это пока возраст человека ограничен ста тридцатью – ста сороками годами. Это связано, как правило, с болезнями и смертью мозга. Но наука ведь не стоит на месте. Я сам, между прочим, имею некоторое отношение к работам, связанным с мозгом. Я почти уверен, что возможно еще при вашей жизни наука сможет загружать всю информацию из мозга человека, прожившего жизнь, в его молекулярную копию, соответствующую возрасту двадцати лет. Проблема в том, что полную информационную копию мозга мы создали только год назад. А сам мозг в полном объеме еще даже не синтезировали. Это ведь не печень и даже не сердце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.