Анна Мареева
Своя чужая жизнь

Пролог

Всё-таки странно устроена жизнь, ещё вчера ты счастлива и твоя жизнь полна любви и добра, а сегодня ты выпотрошенная, словно утка, подстреленная на охоте неизвестным тебе охотником, ощипанная, погруженная в кастрюлю с ледяной водой, но тебя не собираются готовить. Всё! Дальше ты сама, хочешь плыви, но это кастрюля – замкнутое пространство, но как говорится, хочешь жить, умей вертеться. Ну, а хочешь сиди себе в кастрюле в ледяной воде, глядишь, выглянет солнышко и станет теплее, а может, если повезёт, и крылья заново отрастут. Но как быть с тем, что тебя уже выпотрошили до остатка и промыли? Да, непросто и странно, что с этим человек ещё может существовать. Душа умерла, а тело ещё живёт. Может быть, действительно стоит подождать солнышко? А если так и будет пасмурно? Нет, вряд ли, так не бывает. После любого дождя бывает солнце, а иногда и радуга, а если радуга не появилась, всё же стоит раскрасить свой мир своими красками, и тогда она засияет по твоему сценарию. Это лучше, чем надеяться на судьбу, сидеть и ждать, тем более она щедра как на приятные сюрпризы, так и на не очень.

За колючкой солнце светит, Освещает воли даль. А на сердце метет вьюга И душа цвета "мокрый асфальт". Пробежать бы сейчас по полю. Из родника водицы испить. Эх, как ж дорога ты мне моя воля, Мне тебя во век не забыть! Ну зачем всё это было? Ну зачем? кто даст ответ? Всё, что было, то уплыло; А у суда вопросов больше нет. Как забыть бы все хотелось, Не вспоминать, чтоб никогда. Как на допросе сердце жадно билось. Как пролетают те, что могли быть лучшими года. Ну а пока что остаётся? Сидеть и ждать. Ждать, когда придет весна. Тогда и солнце по-другому улыбнется.
И свободой засияют в миг глаза!
(А.С. Мареева)

Глава I

По тюремному двору вели молодую женщину. Приговор был вынесен! На её долю выпал совсем не маленький срок. Она была поникшей и совершенно спокойной. На голове белая казенная косынка, на ней самой халат непонятного цвета, то ли серый, то ли синий. Казалось, что она уже не первая его владелица, и что этот халатик уже не одно лето выгорал на солнышке. Зато номерок и фамилия на нем были свеженькими. В эту минуты ей руководили как марионеткой, а женщина несла в сумке свои пожитки и молчала. Она шла словно не живая, реагируя только на голос, казалось, её сознание отключилось, как в сказке «Что воля, что не воля! Всё равно!».

– Направо! Вот твой барак. Открывай дверь, заходи! – приказала «конвойная», словно отдавая команды собаке, да не какой-то служебной дрессированной, а именно бестолковому дворняге.

Осуждённая противиться не стала, она знала, как здесь обращаются с такими как она. А, кому хочется получить дубинкой по бокам!? Никому! И так унижена хуже некуда, так хоть не побитой остаться. Открыла дверь и вошла в свой новый дом. Глаза привыкли к уличному свету, поэтому женщина не сразу смогла разглядеть, сколько тут народу и сколько глаз на неё уставилось в тот момент. Как только «конвойная» объявила, что у них пополнение, указала на свободную койку и ушла. Заключённая обвела взглядом барак и заметила, что в нем находится только одна она и ещё одна женщина с короткой стрижкой «под мальчика», точно в таком же халате и косынке, как и у нее. Но может это и к лучшему, что она сейчас тут одна. Новенькая, наклонив голову, произнесла: «Добрый день в хату!» Она с ужасом ждала, что же будет. Кто бы что не говорил, но всё новое, тем более такое, пугает.

Так её научили говорить в СИЗО, якобы так лучше примут. Вроде бы, «местная жительница» взглянула на неё дружелюбно. Но вопрос, поможет ли ей это как-то в «заселении»?

– Привет с воли принят! – прозвучал ответ. Видимо, пароль такой. Сказал его и ты зачислен в их ряды. – Ты кто такая будешь?

– Вера! Вера Самойлова! Статья 105, часть 1!

– О! «Стопяточка». Убийство! – пояснила та сама для себя. На ответ Вера кивнула. – И кого же грохнула?

– Никого!

– А, ну понятно, подставили, типа?! – усмехнулась заключенная. Вместо ответа Вера кивнула и пожала плечами одновременно. – Так кого всё же? Срок-то за кого потянешь?

– За мужа!

– Ни хрена себе! – выругалась та. – Бил? Или кобелировал?

– Нет, я его очень любила. Говорю же, не убивала!

– Это в суде надо было говорить! А не мне! Ближе к делу давай! – со злостью в голосе скомандовала новая знакомая.

Увидев, что глаза у новенькой на мокром месте, заключенная быстро усадила её на лавку у стола и стала ждать рассказ. Собравшись с силами, Вера выдохнула и начала рассказ.

– Говорят, что я развестись хотела, а муж развод не давал. Но это не так. Мы любили друг друга больше жизни, у нас дочь Маруська. А они такое говорят.

– Не хило так узнать о том, что ты якобы хотела сделать от других людей. Ну, а заявление на развод?

– Так и его написал кто-то. Причём оно почему-то напечатано.

– Ну это, чтоб не подкопались. В век высоких технологий подставить проще простого. Там сейчас и подписи какие-то электронные есть. Я в этом плане не грамотная, так всё равно попалась. Ну базар не обо мне. Ладно, не реви! Чего потом в камере устраивать. Вместе сидеть теперь долго. Меня Композиторшей величают.

Вера подняла глаза и по лучше рассмотрела собеседницу. Высокая, плечи широкие, хоть сама и не полного телосложения, волосы короткие, но видно, что несколько месяцев назад они было окрашены и их корни давно отросли. Возраст женщины был непонятен, лицо заметно морщинистое, голос хрипловат, что ясно говорило, что женщина курит и очень давно.

– А почему Композиторша? Музыку писали? – не поняла Вера.

– Ну ты, Верка, даёшь! – как конь заржала от смеха Композиторша, – разве я похожа на того, кто музыку пишет?! Я вообще далекая от творчества. Уборщицей и сторожем одновременно работала в консерватории по ночам. В мою смену что-то спёрли там. Я спать завалилась, ничего не видела, а должна была охранять. Ну вот на меня всё повесили, как на соучастницу. Так бы условный могли дать, если бы подельников сдала, а я же не при делах была. Так вот свой первый срок и получила. А я ведь не такая раньше была, даже работала как все. Но вот… – подалась в воспоминания Композиторша. Раньше она никогда ни с кем этим не делилась, Вера была первой, чьи уши услышали эту историю очередной подставы. А, вот сейчас растаяла. – А тебе сколько дали?

– Десять лет! Выйду, когда Маруське моей 16 лет будет.

– А сейчас она с кем?

– С сестрой моей. Она любит её очень. Своих детей нет. Бизнесом занимается, деньги водятся. Вот опекуном её и будет.

– Что же она с деньгами-то тебя не вытащила?

Вера лишь пожала плечами. Сестра приходила к ней всего один раз в сизо с документами по поводу опекунства, на подпись и потом, как в воду канула. Вера со вздохом осмотрела помещение.

– А что же здесь больше никого нет? Кровати вроде не пустые, заправлены. – поинтересовалась она.

– Это на воли кровати, а здесь нары, шконка! Называй, как нравится. А девок выгуливать повели!

– А вы что же не пошли?

– Я не хочу. Настроения нет! – усмехнулась Композиторша.

– А так разве можно?

– Мне можно! Тебе нет!

Вера прошла к своей «шконке», застелила своё место обитания. Оно, к счастью, оказалось нижним, хотя ещё и одно верхнее пустовало. А после Вера вернулась за стол к Композиторше. В этот самый момент открылась дверь и в казарму вошли её «соседки».

– Новенькая? – сразу же подошли к Вере новоиспечённые соседки, хотя и так знали, что новенькая. Но знакомство-то начать как-то надо.

Вера кивнула. Ей даже стало немного страшно. Но потом она поняла, что главная здесь никто иной, как Композиторша, а та приняла её, вроде, не плохо, но эти женщины в одинаковых халатах смотрели на неё не добро и с любопытством.

– Это Вера! Стопяточка! Прошу, любить и жаловать! – представила Веру Композиторша.

Барышни сразу пообмякли. Правда одна из них, явно, расстроилась. Вера решила, что, скорее всего, на правах сторожила камеры та дамочка хотела попресовать новенькую, но весь кайф ей был обломан.

– Я Гуча! – первой и подошла знакомиться эта самая дамочка и хлопнула по плечу. Видимо, не упустила возможности хоть так дотронуться до Веры. Только зачем?

Затем несколько женщин тоже познакомились, а кто-то, делая вид, что им дела нет до Веры пошли кто умываться, кто сел на свою «шконку» и просто наблюдал за происходящим.

– Очень приятно! – только и оставалось сказать Вере. – А почему у вас почти у всех клички?

– Клички это у собак. А у нас погоняла или кликухи, – снова за всех ответила Композиторша, – а погоняла у всех. Гуча-это Гучарова Галя, Томуся – это, конечно, Тамара, но погоняло потому, что она из Томска к нам приперлась, да тут и попалась. Это Бреда… – Композиторша кивнула в сторону рыжей с сальной головой заключенной, затем на несколько секунд замолчала, потом сквозь зубы прошипела, – она Люська, но бред постоянно несет, недалекая. Вот её так и прозвали. Ну а я Татьяна Семеновна. Зови, как хочешь, но с кликухами проще. Хочешь и тебе придумаем!?

Соседки «заржали».

– Пока не знаю! – пожала плечами Вера.

– Ничего привыкнешь! Тебе десять лет здесь чалиться, жизни нашей научим. Так что скучать не будешь. Потом наш опыт кому-нибудь передашь. – На эти слова женщины заржали пуще коней.

Глава II

1

Вере было 20 лет, когда семь лет назад она вышла замуж за начинающего бизнесмена Илью Самойлова. Точнее, бизнесом занимался его отец, а после дело отца перешло по наследству сыну. Познакомились Илья и Вера на детском празднике, где его отец Юрий Петрович Самойлов спонсировал мероприятие, но лично на празднике не присутствовал. И волею судьбы вместо себя прислал единственного сына. Вера же была ведущей этого праздника, поэтому находилась в центре внимания и не заметить красивую милую девушку было просто невозможно. Илья тоже вниманием не был обделён, постоянно к нему клеились какие-то особы. Кто-то из них пытался познакомиться самым наглым образом, а кто-то, не зная, что сказать, говорили, какой прекрасный праздник и как им тут нравится.

Вера, наоборот не стоила глазки, не пыталась подойти. Она просто обратила свой взгляд на молодого мужчину и периодически следила за ним. Она прекрасно видела, что мужчина пользуется спросом у многих красавец и сделала вывод, что бабник еще тот. Но каково было её удивление, когда он подошел к ней и пригласил на танец.

– Я не могу! Я ведущая! – ответила она на приглашение такого рода отказом.

– А вы объявите танец и отложите микрофон. Какой праздник без медляка, – настаивал сын спонсора праздника.

Вера пыталась что-то ещё возразить, но заглянув в его глаза, она поняла, что пропала. Ей так хотелось с ним потанцевать, прижаться к его телу, пусть даже и в костюме, о чем-то большем она даже не думала мечтать. Она была счастлива даже просто от простого общения, хотя для неё оно было непростым. Позже Илья признается, что влюбился, как только она взяла в руки микрофон и произнесла первое слово на празднике.

– Ну, ведь там было столько девушек, – удивилась Вера.

– Какие девушки? Я тебя увидел, как в сказке, одна ты голубка моя, а остальных я и не заметил, – улыбался Илья.

– Как не заметил? Они к тебе наглым образом клеились? – счастью Веры не было предела, её глаза сияли пуще всякого алмаза на солнышке.

После танца Вера упорхнула обратно на сцену. Земля от радости уплывала у неё из-под ног, она боялась, что начнет говорить что-то несуразное, что забудет слова. Но, к счастью, она смогла отработать как по сценарию.

После праздника Илья подошел к Вере вновь. Она не ожидала этого, ей хотелось снова объявить медляк, прыгнуть ему на шею и закружиться в танце. Но воспитанная по всем правилам приличия, она просто спросила: как вам праздник?

– Мне всё очень понравилось. Я подошел к вам, чтобы предложить вас подвести.

– О, нет, спасибо. За мной уже приехали.

Ох, эти правила приличия. Ей так хотелось наплевать на них. Но нет, нельзя. Да и машина её уже ждала. Нет, это не парень или муж. Её ждало такси. Запрыгнув в машину, Вера грустно обернулась. Ильи уже не было. Он ушел. Ну этого и следовало ожидать. Понятное дело, что он не будет стоять смотреть ей в след и махать платочком, смахивая слезу. «Он мужчина. Он просто надеялся на продолжение, но я обломала его надежды. Вот и всё! Ну молодец, ещё не хватало, прыгать в постель к первому встречному. Но, боже, он такой классный», – рассуждала Вера.

И она была права, что Илья надеялся на продолжение. Но в одном она ошиблась, он не планировал секс в день знакомства. Он тоже влюбился и теперь его мысли были о ней.

Как известно, мозг женщины устроен так, что там есть место всему, но первые позиции женского мозгового «хит-парада» занимает любовь, дети, семья, а потом уже работа, какие-то другие вещи. А вот мужчина устроен иначе, он в первую очередь думает обо всем, о работе, проблемах, только потом уже о женщине. Женщина для него, как утешение, которое помогает отвлечься, уйти в нее с головой, не думая, не чем. А после получившего наслаждения с ней, в первые ряды его мозгового «хит-парада» возвращаются работа и проблемы, но только в том случае, если мужчина не влюблен без памяти.

Через несколько дней, когда чувства Веры немного поутихли, точнее сказать, она много думала об Илье и пришла к выводу, что хочешь-не хочешь, а надо жить дальше и постараться забыть тот вечер. Выходило это плохо, а что делать, так и свихнуться не долго.

И вот однажды вечером возвращаясь домой от сестры, Вера обнаружила возле своего подъезда дорогой автомобиль. Райончик у них стареньких, дом тоже, её соседи вряд ли могли себе такой позволить. Интересно, чей он? Но долго терзаться догадками не пришлось. Дверь иномарки распахнулась и из него вышел большой букет красных роз, следом за букетом появился и владелец машинки.

– Илья? – удивилась Вера.

– Да, это я! А это вам! – Илья сиял как самый новенький тульский самовар и протянул Вере цветы.

– Как вы меня нашли? – Вера взяла букет, не отрывая взгляда от мужчины.

– Вы когда заключали договор о работе с моим отцом, указали свои контакты. Дальше продолжать? – Илья не переставал сиять.

– Нет, я совсем забыла, что вы сын Юрия Петровича. Сын моего работодателя.

– Это как-то мешает нашему общению?

– Да, но…Ну, вообще как-то неудобно, – не могла найти подходящих слов Вера.

Илья понял, что она имеет в виду и быстро убедил девушку, что он это один человек, а его отец совершенно другой, а то, что у них родственные отношения это не мешает им иметь своё мнение и взгляды на жизнь. Да, она заключила договор, в котором говорится, что теперь она своего рода сотрудница, а именно: организатор и ведущая всех праздников фирмы. Работа не постоянная, а как у Деда Мороза «сезонная», то есть по звонку. Фирма крупная, корпоративы устраиваются несколько раз в год, что для небогатой девушки весьма приличная подработка.

– Да, вы правы, – согласилась Вера.

– Может перестанем друг другу «выкать» и мы поедем где-нибудь поужинаем?

– А почему бы и нет, – Вера, не раздумывая дала согласие на оба предложения, и запрыгнула на переднее сиденье автомобиля, как только ей была открыта дверца.

Иномарка Ильи плавно плыла по городу. Выбор ресторана мужчина предоставил своей спутнице, но Вера была не знакома с подобными местами. Позволить себе посещать подобные заведения девушка не могла, разве, что иногда сходить в кафе с подругой, где не дорого – это, пожалуй, был главным критерием. А здесь ресторан.

– Честно говоря, я не знаю не одного ресторана с городе, – засмущалась Вера.

– Мне частенько приходится бывать в ресторанах. Переговоры с партнерами по бизнесу требуют высшего приема, особенно, с иностранцами. – Машина Ильи свернула к старому зданию, а первом этаже которого располагался ресторан «Мираль.» – Никогда здесь не был. Самое время ознакомиться с его кухней.

Ресторан впечатлил Веру. Еда, музыка, обслуживание – всё по высшему разряду.

– Вера, а почему ты выбрала эту профессию? Ведущая праздников.

– Ну, вообще по образованию я психолог. Но моя сестра как-то специфически относится к моей работе. Вот и предложила пойти к ней работать. Она открыла небольшое ИП, организовывает праздники. Два года назад Ксюша вышла замуж и уехала в Америку, но вот не так давно и вернулась, хотя официально ещё замужем. Уезжая, бизнес свой доверила мне. Сейчас заказов очень мало, поэтому приходится как-то выкручиваться, даже заключила договор с твоим отцом. Несколько раз в год должна брать на себя организацию ваших развлекательных программ.

– Ну да, хочешь жить, умей вертеться! – согласился Илья, вспомнив старое выражение. – А где ваши родители?

– Мы с Ксюшей одни, – Вера опустила глаза, – мамы недавно не стало, а про папу я ничего не знаю, только, что он умер да моего рождения, ну и фотографии смотрела часто. А Ксюша его помнит.

Поужинав, Вера с Ильей долго гуляли, оставив машину возле ресторана. Поговорили, пожалуй, обо всем. Илья рассказывал о себе, немного о бизнесе, хотя предпочел о нём не говорить, но невольно разговор сводился к нему, как говорится, из песни слов не выкинешь. Тем более, если работа – это часть твоей жизни.

– Илья, очень хочу задать тебе один вопрос, но мне неудобно, но уверена, не усну, если не спрошу.

– Ну так и спроси. Я тебя не съем. Поверь, если бы я был людоедом, то в ресторане предпочел бы съесть именно тебя, а не то, что заказывали.

– У тебя хорошее чувство юмора, – похвалила Вера. – Но мне интересно, почему ты приехал ко мне спустя почти неделю, а не на следующий день? Понимаю, с моей стороны это может выглядеть наглостью…

– Я тебя понял, Верочка. Не приехал потому, что уезжал по работе. А твой адрес я узнал в тот же вечер.

Вера смутилась. Конечно, она спросила глупость, но её любопытство пересилило. Ей стало неловко перед Ильей. Это она свободная почти как ветер в поле, а он весь в делах и рабочих заботах. Повисло молчание. Длилось оно пару минут, а Вере казалось, что заметно затянулось, она начала подбирать другую тему разговора, чтобы как-то то отвлечь Илью. Но он сам начал рассказывать, как когда то мальчишкой бегал по этой самой улице, показал дом, где жил, двор, где прошло его детство и отметил, что с того для тут почти ничего не изменилось, даже детская площадка та же и судя по облупившейся краске её сто лет не красили.

– Я рад, что мы забрели в этот двор, – сказал он, – ностальгия.

Вера смотрела на него и не понимала, ну почему этот красивый высокий, спортивного телосложения молодой мужчина никто иной, как сын её работодателя. Да, сейчас они гуляют, в этом нет ничего такого, но как поведет себя Самойлов-старший, если узнает об этом? Вдруг ему это, мягко говоря, не понравится.

Ещё немного погуляв, они вернулись к машине, и Илья отвез Веру домой. Возле дома Вере был снова вручен тот же букет, чтоб она не забыла и без всяких поцелуев и попыток напроситься на чашечку кофе молодой человек уехал.

Поднявшись в квартиру, Вера отметила, что её сестра Ксенья дома. Долго ждать её не пришлось, она уже меньше, чем через минуту выглянула в прихожую. Увидев большой красивый букет, Ксенья даже забыла, что собиралась начать с расспросов, где так долго была её младшая сестра. Но вместо этого начала расспрашивать, кто это такой галантный кавалер, что дарит такие роскошные цветочки.

Вера поделилась этой маленькой историей.

– Но я очень переживаю из-за его отца, что он скажет на это. Для него я просто обслуживающий персонал, – поведала Вера.

– А тебе не всё ли равно? – не разделила переживаний сестра. – Ну сын, ну работаешь у них, и что? Он сам к тебе подошел, ты на шею не вешалась. Ты же не вешалась?

– Нет, конечно. Что ты такое говоришь?

– Да, шучу я. Знаю я тебя скромницу.

Ксенья подошла к компьютеру, включила его, быстро набрала в поисковой системе название фирмы Самойловых и уже в скором времени ознакомилась со сферой их деятельности и с фотографиями владельцев.

– Ммм. Симпатичный, – выдала вердикт старшая сестра, – только зачем ему ты?

– В смысле? – по поняла Вера.

– В коромысле! Он вон какой, при деньгах, весь такой деловой. Ты не боишься, что ты ему нужна только на один раз?

– Ты зачем так говоришь? Я сестра твоя, а не страшный крокодил, да тем более не одноразовый стаканчик! – подпрыгнула от возмущения Вера.

– Верунчик, я и не говорю, что ты крокодил и тем более одноразовый. Но сама подумай, где он, а где ты.

– А как же твой Робин? Он тоже тебя не в списке Форбс нашел, и ничего. Только, что у вас там произошло, что ты сюда вернулась?

– А это не важно. Я просто соскучилась по тебе, по России, хотела посмотреть, как развивается мой бизнес.

– Да-да! Так я тебе и поверила. По России ты никогда не скучала, ты с детства не патриот своей страны, поэтому и выскочила за своего Робина, он тебе в отцы годиться, а ты…

– Да, я выскочила. И всё у нас прекрасно. А то, что я порядком моложе, так это мне только на руку. Робин боится, что я уйду от него, поэтому во всём со мной соглашается и мне. Ну, а сейчас я здесь, он звонит по несколько раз на дню и интересуется, где я и с кем.

– И не жалко тебе его мучать?

– Иногда очень жалко. А что делать, он не молод, а я – наоборот молодая и красивая. Моя молодость – моя козырная карта. И тебе нужно бы у меня поучиться. Была бы поумнее, так не Самойлову-младшему глазки строила, а сразу на старшего бы замахнулась.

– Ты сама себя слышишь?

– Я-то слышу. Но, может, ты и права. Зачем нужен старый дед, если его сын на тебя виды имеет. С ним-то всё поприятнее.

– Ксюша, как ты можешь? Ты же моя сестра. Слышали бы тебя папа с мамой.

Настроение Веры было испорчено окончательно. Она не понимала, как можно быть такой злой и корыстной. Ведь раньше сестра была другой, что с ней стало? Да, она всегда стремилась к лучшей жизни, но она всего добивалась сама, сама поступила в институт, сама на бюджете его окончила, сама открыла своё ИП. Уезжала в Америку её Ксюша, а вернулась чужая. Может быть, тогда Вера просто ничего не замечала, а теперь, когда дело дошло до перемывания косточек её избраннику, так Ксенья и показала свой характер?

После этого неприятного разговора Вера не находила себе места. Ей было больно и обидно. Одно дело, если бы эти слова говорили за её спиной, да пусть даже и в глаза те самые девушки, что вешались на шею Илье на празднике, когда они познакомились, а здесь они слова принадлежат её родной сестре. В голове не укладывается. За что она так с ней.

Но спустя несколько дней, когда от Ильи снова ни ответа, ни привета, Вера начала сомневаться в правде своих слов и всё чаще задумываться над словами сестры. Ведь, как правило, влюбленная девушка не может думать не о чём другом, как о любимом. Спасало то, что вдруг неожиданно позвонил заказчик и у Веры нарисовалась срочная работа по организации очередного праздника, чему она была безумно рада.

Прошло ещё несколько дней. Илья появился точно так же неожиданно, как и в прошлый раз. Вера встретила его сухо, без улыбки на лице. А во сердечко всё равно забилось, как будто, быстрее.

– Верочка, привет, я… – начал было Илья.

– Здравствуй. Я уже начала думать, что ты не приедешь.

– Прости. Отец срочно отправлял меня по делам в Питер. Мы там открыли филиал. Я в гостиницу приходил поздно ночью, позвонить тебе не решался.

– Можно было написать смс.

– Представляешь, я не догадался. Пойдем поужинаем?

– Прости, я сегодня не могу. У меня завтра корпоратив. Мне нужно подготовится.

– Я не верю, что ты тот человек, который делает свою работу в последнюю минуту.

Да, он был прав. Вера из тех, кто ночь спать не будет, а сделает заранее и потом пять раз еще проверит.

– Заказчик попросил написать стихотворение, чтоб рифмовались название его фирмы и фамилия. Это сложно с учётом строгости, а не поздравления.

– Да, серьезное задание. Значит ты стихи пишешь?

– Ну, иногда. Когда приходит вдохновение. Но последние дни оно куда-то улетучилось. Видимо, ушло в отпуск! – Вера произнесла свои слова без эмоций, лишь пожала плечами, а Илья засмеялся. Шутка ему понравилась.

– Ну, что ж. Я сам занятой человек, поэтому всё прекрасно понимаю. Я приеду после твоего корпоратива. Договорились?

– Договорились? – так же без улыбки ответила Вера. Илья расценил настроение девушки, как усталость, поэтому не стал её больше задерживать.

– Верочка, не грусти. Ты обязательно напишешь стихотворение, а может даже оду своему заказчику. А чтобы ты не грустила, это тебе, – Илья открыл заднюю дверь машины и извлек оттуда красивый букет, но в двое меньше прошлого. Такой маленький и милый. Увидев его, Вера наконец улыбнулась. – А это тебе для написания стихотворения.

– Что это? – не поняла Вера, увидев небольшую картонную коробочку.

– Пирожные. Говорят, сладкое полезно для работы мозга. Поэтому перед экзаменом советуют лопать шоколад.

– Спасибо за заботу! Мне приятно.

Вера взяла коробочку, когда букет был уже в неё в руках, чмокнула Илью в щеку и быстро скрылась за дверью подъезда.

Дома Вера сразу поставила букет в вазочку, которую когда-то любила её мама, и отнесла в свою комнату. Ксеньи дома не было. Чему Вера была безумно рада. После того разговора они почти не виделись, лишь изредка пересекались то на кухне, то у дверей ванны. Вера пыталась уйти на работу до того, как проснётся сестра. Живя в Америке, та научилась поздно ложиться и поздно вставать. В их, так называемый, офис она наведалась лишь единожды, поэтому пропадала непонятно где.

Вера переоделась в домашний спортивный костюм, смыла косметику, налила кофе и сидя у себя в комнате решила заняться написанием стихотворения для заказчика. Муза отказывалась приходить и принести с собой хоть какую-нибудь мысль. Вера пробовала рифмовать и так, и эдак, меняла местами слова. Работа не шла.

Опустив ручки на листок бумаги, Вера уставилась в одну точку и задумалась. Нет, не о работе, а о Илье. И тут она вспомнила о пирожных. Конечно, после шести вечера есть вкусняшки вредно, но почему-то именно после шести они становятся такими вкусными в двойне. А когда на душе грусть-тоска с печалькой вместе, почему бы, собственно, разок не порадовать себя. Тем более муза не приходит, а значит сидеть над написанием до утра.

Тогда Вера открыла коробку и увидела там красоты неописуемой пироженки. Конечно, они манили этой самой красотой и говорили «откуси кусочек», а лучше «съешь меня». Вера не стала с ними спорить, поэтому откусила тот самый заветный кусочек, потом еще один, и еще один. Кофе оказался здесь тоже кстати, правда уже остывший, но это не столь важно. Затем в руке сам собой появилась ручка и быстро побежала по просторам листа бумаги. Стих был готов. Видимо, муза, увидев такие вкусняшки, тоже пришла попробовать. Работа была закончена. Осталось провести завтра корпоратив.

К счастью, Ксенья пришла домой за полночь, когда Вера уже спала. Ей не хотелось пересекаться с сестрой, и она уже с нетерпеньем ждала, когда та уедет назад с свою Америку, да только Ксенья никуда не собиралась. Но почему?

2

Как и обещал, Илья приехал, на следующий день после корпоратива, проведенного Верой. Поинтересовался, как всё прошло, помогли ли пирожные. Вера поведала всё, как есть, поблагодарила за сладкую помощь. Сегодня она была рада его видеть. Ей не хотелось думать о словах сестры. Та просто метет всех под одну гребёнку, вот и всё. Сама вышла замуж по расчету и требует того же от неё. Но Вера не такая. Любовь и чувства никто не отменял!

Илья пригласил Веру сходить в кино, на что получил согласие. Затем ужин, прогулка. Снова проходя мимо дома, в котором вырос Илья, он позвал Веру заглянуть во двор ещё раз.

– Пойдем, что покажу, – сказал он, и взяв Веру за руку потянул за собой.

Оказавшись во дворе старого дома, они увидели, что старой сто лет не крашенной площадки больше нет, на её месте стоит новая, современная. Не смотря на уже позднее время, родители никак не могут затащить своих детей домой. А те в свою очередь бегают, радуются новому развлечению и кричат «ну, мам, ну еще немножко».

– Это ты сделал? – сразу догадалась Вера.

– Ага. Я, конечно, рад был побывать во дворе своего детства, но никак не ожидал увидеть саму площадку.

– Сколько тебе было лет, когда вы переехали?

– 12 лет. Отец тогда прилично раскрутился и построил дом. И мы переехали. Мама долго там наводила красоту. Кабинет отца тоже она обставляла, выбирала обои, занавески, каждую мелочь. Отец в память о ней не хочет там что-либо менять. Только компьютер современный купил.

– Как давно не стало твоей мамы?

– Девять лет назад. Сейчас мне 27, тогда мне было 18 лет. Я чувствовал себя таким маленьким ребёнком с ней, а потом всё поменялось. Отец сразу ознакомил меня с делами компании. Я тогда ещё учился, но отца это не останавливало. Он давал мне задания, постепенно вводил в курс дела. Нет, ты не думай, он не строгий. Он просто отвлекался таким образом и отвлекал меня. Со временем мы смирились, и я благодарен ему за это.

Илья замолчал. Вера поняла, что он загрустил, вдаваясь в воспоминания.

– Прости, что спросила, – извинилась она.

– Ничего страшного. Это жизнь. Когда-нибудь всё равно пришлось бы рассказать это.

– А я пока живу с сестрой. Но, возможно, скоро она уедет. – Вера хотела добавить «скорее бы», но не решилась. Зачем сразу портить мнение о сестре, да и о себе.

Вернувшись с прогулки, Вера обнаружила, что Ксенья дома. Сидит недовольная, смотрит телевизор. На сестре уже была пижама, волосы собраны в высокий пучок, который она сооружает перед походом в душ, чтоб не намочить волосы. Вера очень удивилась, что в «детское» для сестры время, она сидит дома.

– Явилась? – гавкнула сестра, не отрывая взгляда от экрана телевизора, когда Вера появилась в дверях.

– Да! А ты соскучилась? – съязвила Вера.

– Безумно! Я тебе звоню, ты не отвечаешь.

– Зарядка села.

– А я, что тебя с собаками искать должна?

– Зачем я тебе так срочно понадобилась?

– Волнуюсь! Поверишь? – огрызнулась Ксенья.

– Зря! Опять с Самойловым была?

– Да, была. И что с того?

Вера, не дожидаясь ответа, и когда разговор дойдет до очередной ссоры, быстро направилась в свою комнату. Но сестра не планировала просто так отпускать Веру. Но ссориться в её планы не входило.

– Я тут подумала, было бы не плохо породниться с Самойловыми. Так, что давай не теряйся.

– Ксюша, ты с ума сошла? Что ты такое говоришь? Как тебе не стыдно?

– Ладно, ладно. Успокойся.

– Когда ты уезжаешь? – Вера не удержалась от накипевшего вопроса.

– Пока не знаю. Думаю, скоро Робин приедет сюда.

– Зачем?

– Чтоб навестить любимую жену! Зачем же еще? Ты, наверное, маленькая и глупенькая, и не знаешь, что люди, которые любят друг друга, скучают и мечтают о встречи.

– Он-то тебя любит, а ты его?

– Это не важно. Кто-то любит, а кто-то позволяет любить. Это нормально, – отмахнулась Ксенья, уверенная в своей правоте.

– Значит, ты никуда не поедешь?

– Я пока не нагулялась по просторам Родины и не надышалась родным воздухом, а потом посмотрим.

– Ксюша, извини, я спать хочу. У меня завтра срочная работа, – сменила тему Вера, чтоб поскорее остаться в комнате наедине сама с собой.

В этот момент запищал мобильный телефон. Это пришло смс от Ильи с пожеланием спокойной ночи. От этого смс на сердце стало теплее, Вера ещё немного посидела с телефоном в руках, затем взяла пижаму и направилась в душ, а после спать в свою любимую, уютную кроватку. За стеной было тихо, видимо, Ксенья тоже спит.

3

Шло время, Вера постепенно забыла обиду на сестру и вспомнила, что всегда её очень любила, ведь она единственный ей родной человек на всём белом свете. Ссориться не хотелось, поэтому темы дел амурных старались не касаться, да и сама Ксенья перестала говорить гадости, снова стала как раньше, доброй. Она не из тех, кто будет ждать младшую сестру с ужином, но иногда всё-таки стол был накрыт. Ксенья стала больше интересоваться делами их ИП, предлагала новые идеи, даже находила новых заказчиков. Вере нравился такой расклад. Идиллия!

Вера всё чаще проводила время с Ильей. Они гуляли по вечерам, ужинали, снова гуляли, а потом он отвозил её домой. Илья не просился на кофе и не звал девушку к себе, правда целоваться в машине и в безлюдном месте стало очень даже любимым и приятным занятием. Вера тоже не давала повода, что готова к большему. Да и готова она или нет, сама не знала. Вопрос решил случай…

Вера с Ксеньей занимались заказом. Заказчик хотел большой праздник для своей избалованной молодой жены. Ксенья как никто другой знала, что хотят молодые жены от своих совсем не молодых мужей. Жёнушка требовала отменить своё двадцатидвухлетие, как будто она титулованная королева, отмечающая свой юбилей на всю страну. Вере этот заказ сразу не понравился, но работа есть работа, тем более за неё обещали заплатить столько, что можно было бы полгода безбедно жить и не вспоминать о своих прямых обязанностях.

Было почти всё готово, когда Илья встретил Веру после работы. Часы показывали 22:45. Время позднее, хоть и летнее. Ужинать совершенно не хотелось, хотелось только спать и немножко обнимашек.

– Верочка, я завтра уезжаю в Питер, – сказал он.

– Я буду скучать! А, когда ты вернешься? – с грустью в голосе произнесла Вера.

– Дней через пять. Ты же знаешь, у нас там филиал. Не менее крупный, чем здесь в Москве. У нас выгодная сделка, одних замов будет мало, нужно моё присутствие. Отец целиком и полностью осел в Москве, поэтому было принято решение, что в Питер буду ездить я.

– Это, наверное, сложно управлять из другого города.

– Нуууу, – Илья задумался, – всё, в общем-то, решаемо. В век высоких цифровых технологий. Хотя, признаюсь, когда мы открывали там филиал, отец планировал, что я переду в Питер, даже купил там квартиру. Там правда ещё идет ремонт, поэтому пока я останавливаюсь в гостиницах.

– Позволь узнать, почему же ты не переехал?

– Всё просто, – Илья сделал паузу, опустив голову, собравшись с мыслями, смотря прямо в глаза девушке, пояснил, -Просто я познакомился с тобой!

Вера посмотрела в эти самые глаза, они как два моря, в которых можно утонуть. Не долго думая, девушка подошла и обняла Илью. Ну почему она такая милая? С ней можно стоять обнявшись посреди города и не о чём не думать. Просто стоять и всё. И этого вполне достаточно для счастья.

– Верочка, я хотел позвать тебя с собой. Ты никогда не была в Питере. А я бы мог показать тебе город. Ты не представляешь, как там красиво. Там волшебно! Это любимый город моей мамы. Она родом из Ленинграда, и хотела там жить и дальше, но мой отец коренной москвич, не переносящий Питерский климат, отказал ей в этой просьбе. Мне кажется, это было единственное, в чём отец с ней не согласился. Вот и пришлось маме, как жене декабриста переехать с Москву.

Вера слушала рассказ о родителях с интересом и улыбкой на лице. Всё-таки это история его семьи. Когда Илья закончил рассказ и снова задал вопрос о поездке, Вера была вынуждена отказаться, ища для отказа правильные слова.

– Илья, я бы с радостью, но у нас после завтра большой заказ. Даже Ксюша целиком и полностью в работе. Хотя последнее время всё лежит на мне.

– Я понимаю. Но тогда в другой раз?

– Да!

Вернувшись домой, Вера нашла сестру на кухне пьяной с бутылкой виски в руках. Её волосы были частично собраны заколкой, а частично спадали на лицо. Но Ксенью это не беспокоило. Сейчас её не волновало бы даже то, если бы она сидела на улице в халате.

– Что отмечаешь? – спросила она.

– Завтра приезжает Робин, – сухо выпалила Ксенья.

– Готовишься встретить мужа с перегаром? Обычно жены причёски делают…

– Ты ещё скажи, ноги бреют и другие места, – усмехнулась Ксенья и сделала глоток прямо из бутылки, – я и так красивая для него и слежу за собой. Это ты у нас красотка, ты можешь не накраситься, а всё равно как с обложки. И мужик тебе достался красивый. А мне пень трухлявый.

– Что ты такое говоришь? Ксюша, я тебя не узнаю. Он старше тебя на 18 лет, но это твой выбор, – ужаснулась ответу сестры Вера.

– А ты знаешь, чего мне стоял этот выбор? Жить с старичелой одно, а с ним ещё и спать надо. Особенно первое время, пока медовый месяц удавиться хочется. Это потом привыкаешь, а… – Ксенья плюхнулась на стул и бросила руки на стол, следом опустив на руку голову, не выпуская их другой руки бутылку.

– Ксюшечка, успокойся! Вера попыталась обнять сестру. – Ну ты же можешь сказать ему, что вы разводитесь. Зачем тебе это снова терпеть. Я-то думала, ты его любишь.

– Кого люблю? Робина-то? Верка, он дед старый. Я со временем привыкла. Он весь в науку свою ушел, до меня редко доходил. Меня это устраивало. Тем более к нам часто приходил его коллега, младший научный сотрудник Мартин. Помощник Робина. Молодой. Я влюбилась. Ох, как я влюбилась. – Сестра уронила голову на стол. Спустя некоторое время, она снова подняла голову на Веру и пролоджила. – Стала с ним роман крутить, долго и страстно. Робин даже не догадывался. Но вскоре я узнала, что беременна. Как ты уже поняла, Верка, Мартина сразу сдуло с горизонта. Я не знала, как поступить. Начала активно спать с Робином, чтоб, ну ты поняла… Чаще стала спрашивать его хочет ли он детей. Робин сказал, что всегда мечтал о детях, но в детстве чем-то переболел и ему поставили диагноз бесплодие, – Ксенья отпила глоток виски, её взгляд уставился в одну точку, спустя минуту она продолжила. – Я не знала, как мне быть. Робину я так ничего не сказала.

– Ты сделала аборт? – Вера замерла, боясь услышать страшный ответ.

– Нет, я так любила Мартина, что даже была готова родить от подлеца. Я уехала в Россию.

И свободой засияют в миг глаза! Так ты беременна? – обрадовалась Вера.

– Верка, ну какая ты, слова сказать не дашь. Нет, я не беременна и никогда не была. Произошел гормональный сбой. Я долго пила противозачаточные, таблетки подбирал мне доктор, но они мне совершенно не подходили, как оказалось. И почему тесты показали положительный результат, я не знаю. У меня есть американская медицинская страховка, но у Робина кругом связи, поэтому я не пошла там к врачам. Пошла здесь. Хорошо ещё, Робину ничего не рассказала.

– Ну, может и к лучшему, вернешься к Робину и будите жить вместе, ну а дети… – Вера начала подбирать нужные слова.

– Хочешь сказать, что детей ещё нагуляю? – усмехнулась Ксенья.

– Ксюша, ну зачем ты так. Я же тебе только добра желаю, я и не знала, что ты так несчастлива с Робином. Ты звонила всегда такая радостная, счастливая.

– Конечно! После времени, проведенного с Мартином я всегда была счастлива. Как ты после своего Илюшеньки приходишь. Он, наверное, тоже классный любовник? Расскажи, сестренка, а. Я люблю такие истории. Ксенья встала из-за стола, сделала еще несколько глотков и пошатываясь пошла к окну, взять с подоконника сигареты. – С молодым-то намного приятнее, чем со старым пнём. А у тебя такой красавец. Вот и Мартин на него похож. Такой же козел.

– Зачем ты так говоришь? Ты совсем не знаешь Илью. Нельзя всех под одну гребенку, – вскипела Вера и словно ошпаренная выскочила из кухни.

– А ты спишь и видишь, как я уезжаю назад! Знаю! – кинулась вслед за сестрой Ксенья. На этот раз бутылку виски она не прихватила с собой. – Хотя, когда ты спишь, тебе не до меня. У тебя же любовь великая.

Вера пулей влетела в свою комнату, резко захлопнула за собой дверь и повернула ключ. Ксенья не успела заскочить следом. Она стояла под дверью и кричала всяческие ругательства. Так продолжалось минут двадцать, потом Ксенья вернулась на кухню и стало тихо.

В груди у Веры кипела боль, обида, и даже ненависть к сестре. Ничего подобного по отношению к ней, Вера никогда не испытывала. Очень тяжело слышать всё это от неё. Правильно говорят, что больно не когда обижает чужой человек, а в сто раз больнее, когда дорогой и родной тебе человек.

Вера подошла к окну. Была глубокая ночь. Бросив взгляд на кровать, она подумала, что хорошо бы поспать. Но сон не хотел приходить. Вера села на стул и заплакала. Теперь она знала историю сестры, знала, почему та вернулась и почему не хочет уезжать. Любовь и ненависть к Мартину, эта несостоявшаяся беременность. Пожалеть Ксенью? Нет! Она сама во всем виновата. Она вышла замуж за нелюбимого человека. Не хорошо. Но такое бывает. Неравный брак. Брак по расчету. Она не знала, что её любимая Ксюшечка такая корыстная. Ну ладно, замуж вышла, но изменять зачем? Неужели так поступают все молодые жены богатых престарелых мужей. Конечно, ей хотелось любви. Пожалеть? Нет! Она могла рассказать обо всём Робину и жить с Мартиным. Но, что, если Мартину она нужна была из-за денег её мужа, тем более, что он у того работает. Всё может быть. Ксенья стала злая и бесчувственная. Пожалеть? Нет!

– Я не хочу оставаться с ней в одном доме! Моя сестра – другая, – прошептала Вера. – А из Америки вернулась чужая женщина, внешне очень похожая на мою Ксюшу! Завтра приедет Робин. Я не должна им мешать. Пусть поговорят, может Ксюша вернётся к нему и всё наладиться. Эта история будет ей уроком. А я просто не хочу сейчас участвовать во всей этой истории, да и вообще не хочу пока видеть Ксюшу.

Вера понимала, что раньше она никогда бы не оставила сестру наедине с проблемами. Но эти проблемы она создала себе сама и сама же усложнила. Конечно, можно остаться, встретить Робина, что называется «хлеб-соль» и петь Робину, как Ксюша скучала по нему, как только о нём и говорила. Но нет, ей надо уехать. А заказ. Ксюша сама нашла этот заказ, сама им занималась. Вот пусть и сама ведёт праздник. Пусть вспоминает, как когда-то работала ведущей. Вера встала, взяла в руки телефон и набрала номер Ильи. Как только его сонный голос зазвучал по ту сторону трубки, Вера сказала: «Я еду с тобой!»

– А как же твоя работа? – удивился голос в трубке.

– Ничего, Ксюша справится!

– Я очень рад. Я заеду за тобой в 8 часов.

– Отлично! Буду готова к 8, – еще не осознавая, что решилась на эту поездку, Вера улыбнулась.

Затем направилась в прихожую, вытащила из шкафа чемодан Ксеньи. Он был просто огромным. В него мог поместиться весь её гардероб. Значит, не подойдёт. Вернувшись в комнату, Вера нашла спортивную сумку. Аккуратно сложила в неё несколько вещей, белье, пижаму. В ванной комнате нашла новую не распечатанную зубную щётку, зубную пасту, свой шампунь. Вера до этого редко останавливалась в гостиницах. Пожалуй, только подругой, когда путешествовали по России-матушке. Города были не такие крупные как Санкт-Петербург. Из списка поситивших ими городов были Нижний Новгород, Ростов Великий, а Рязань, Тула и Владимир вообще были поездками на один день. Ясное дело, уровень Ильи позволяет снимать номер в гостинице, где есть всё не только самое необходимое, но и даже больше. All inclusive (всё включено), как говорится. Но уровень Веры говорил, что прихватить самое необходимое совсем не помешает.

Часы показывали 0:40. Нужно было немного поспать, чтобы не предстать при любимом человеке как сонная муха и не клевать носом вместо того, чтобы наслаждаться поездкой рядом с ним, общаться, смотреть в окно и радоваться.

4

В 7 утра зазвонил телефон. Вера открыла глаза. Телефон продолжал трезвонить с кухни. По мелодии, установленной на звонке, она поняла, что это пиликает мобильник сестры. Вера встала и направилась в комнату Ксюши. Та спала поверх одеяла, в своем цветастом атласном халатике, и не слышала ничего на свете.

Звонок прекратился. Вера глянула на часы. Пора было собираться и направилась в ванну. Сделав все водные процедуры, Вера пошла одеваться, но проходя мимо кухни, снова услышала звонок. Она подошла и взяла его в руки. По надписи на экране «Старый козёл» Вера поняла, что звонит Робин.

– Алло, – ответила она.

– Алло, Ксюша, – зазвучал в трубке американский акцент Робина.

– Нет, Ксюша в ванной, соврала Вера, – это Вера, её сестра.

– О! Вера! Hello! Я забыть ваш адрес. Не знать, что сказать в такси.

– Робин, Ксюша вас очень ждет! – снова соврала Вера и назвала адрес. Затем положила трубку.

Одев своё любимое белое платье в мелкий рисунок «котики», накрасилась, даже уже обулась, Вера взяла сумочку, перекинула её ремешок через плечо, взяла в руки спортивную сумку и пошла прямиком в комнату к сестре.

– Ксюша, немедленно вставай! – скомандовала она, затем приоткрыла окно, чтобы пустить утренний летний воздух в их квартиру.

– Отстань! Я спать хочу! – отмахнулась Ксюша.

– Неудивительно! Вставай и иди в душ. К тебе муж едет.

– Какой ещё муж? – всё ещё не проснулась Ксюша.

– Тот, кто у тебя записан как «старый козёл»!

– Он что звонил? – подскочила сестра, наконец начиная понимать реальность.

– Да, он в такси. Быстро в душ!

– А ты куда? – Ксюша заметила спортивную сумку и догадалась, что там вещи, – ты уезжаешь?

– Да! Я уезжаю с Ильей. Кстати, завтра корпоратив. Его будешь везти ты!

– Я сто лет не вела ничего.

– Ты справишься, я в тебя верю! Это твой заказ. Ты всё сможешь.

Вера ушла. Ничего, не понимая, Ксюша с минуту посидев, обдумывая происходящее, затем вспомнив про мужа, направилась в душ, приводить себя в порядок.

Прохладный душ быстро привез её в чувства. Ксюша высушила свои светло-рыжие волосы феном, накрасилась, оделась. Правда вчерашний перегар пришлось на всякий случай зажевать мятной жевательной резинкой даже после чистки зубов. Спустя несколько минут разжался звонок в дверь.

Выждав около минуты, Ксенья открыла дверь мужу.

– Робин, дорогой, привет! – больше по-сестренки, чем как жена чмокнула она в щеку мужа.

– Ксюша, здравствуй! Я скучал. Ты уехала так давно… – начал Робин.

– Ну, не так и давно. У меня дела. Сестре помощь моя нужна в работе. Вот я и приехала помочь. Завтра буду ведущей на празднике, а Вера уехала по делам. – Начала на ходу придумывать отмазки Ксюша. – Роб, дорогой, проходи! Снимай пиджак, ботинки.

Убедив мужа в правоте своих слов, Ксенья выдохнула. Вроде поверил. Портить с ним отношения она пока была не готова, ведь она сама пока ничего не решила по отношению к нему. А может Вера и права. Расстаться они всегда успеют, а пока надо сделать вид, что она безумно соскучилась и готова ему это доказать.

Ксюша налила кофе, покидала сыр на хлеб. Извинилась, что ничего не приготовила, якобы вчера была допоздна вся в работе, что даже утром проспала, но самое главное она приготовила: себя! Поэтому, не дав Робину задать хоть ещё один вопрос, Ксенья быстро утащила его в свою спальню.

5

Тем временем такси привезло Веру и Илью в аэропорт. Илья успел заказать Вере билет на тот же рейс, но через несколько рядов от себя. Мест ближе не было. Веру это не смущало. Тем более перелет прошёл быстро и с комфортом. По дороге Вера думала правильно ли она поступила, но другого пути не было. Самолет не машина, сойти не получится.

Прилетев в большой и прекрасный город Санкт-Петербург, Илья был вынужден поехать прямиком в офис. Вера ехать отказалась. Ей хотелось погулять по городу. Думать о Ксеньи очень не хотелось, но мысли сами собой лезли в голову. Как она там? Помирилась ли с мужем? А вдруг разругались? Ну Робин не из тех мужчин, что могут ударить женщину, а вот Ксенья не промах, сама кого угодно огреет. Да, и быстрая соображалка сестры выкрутиться из любой ситуации. Поэтому, Вера пришла к выводу, что беспокоится не о чем.

Несколько часов Вера бродила по центру города. Как он красив, какая архитектура, большое количество достопримечательностей. Эрмитаж, Дворцовая площадь, Спас на Крови, Казанский кафедральный собор, напротив него Дом Зингера. Вера ещё вспомнила, что у её бабушки была машинка с таким названием. А вот связаны ли эти два названия, Вера к своему стыду не знала.

На Невском проспекте, Вера набрела на книжный магазин «Книжная лавка писателей», конечно же, она не могла не посетить её. Нужно было купить путеводитель по городу. А там такая красота, словно в музее.

Ближе к вечеру ей позвонил Илья и спросил, где искать свою путешественницу. Вера далеко не ходила, бродила рядом с тем местом, где он её и оставил, поэтому найти девушку огромного труда не составило.

Подъезжая мимо Анечкова моста, Илья притормозил. Припарковал машину насколько близко было возможно, и пошёл за Верой. Она стояла на мосту и смотрела вдаль.

– Любуешься Фонтанкой? – спросил он, подойдя к девушке.

– Ой, я тебя не заметила, – Вера вздрогнула от неожиданности, – да, это прекрасный город. Мне тут так понравилось. Мне даже стало грустно, что я москвичка, а не петербурженка.

– Да, здесь прекрасно! – согласился Илья, – ты мне вот что скажи, москвичка ты моя, ты сегодня что-нибудь ела?

– С тобой в самолете, – пожала плечами Вера.

Илья посмотрел на часы. 16:40.

– Всё ясно! Пойдем перекусим, отдохнем и потом прогуляемся вместе.

Вера кивнула, ведь была совсем не против обеда. Она так увлеклась, что не хотела отвлекаться на еду. Да и есть в одиночестве совсем не хотелось.

– Я смотрю, ты времени зря не теряла? – засмеялся Илья и кивнул на пакет с названием книжного магазина, затем забрал его из рук девушки и понес сам.

– Ну да, я шла, всё так красиво и интересно. Но потом поняла, что мне хочется больше знать об каждом здании, что привлекло моё внимание. Зашла в магазин, а там невероятно красиво. Я там как на экскурсии была. Ну и набрала книг и сувениров.

– Я уверен, что так поступает каждый турист. Пойдем вон туда, там есть не менее интересное место. А по пути расскажи, что тебе больше всего понравилось.

– Мне всё понравилось. Жаль, на телефоне камера не очень, но я всё равно пофотографировала места.

– Ничего, мы решим вопрос с камерой. Вера, ты прости, что тебя так надолго оставил, срочные дела, думал вырваться пораньше, но не вышло. Зато завтра я почти весь день твой.

– Почти?

– Ну, если будет возможно, то я буду работать на телефоне, если понадоблюсь лично, тогда придется поехать ненадолго.

Перекусив в одном из кафешек, Вера поняла, что ноги гудят с непривычки. Хорошо, что обувь у неё подходящая для целого дня прогулок. Хотелось отдохнуть. Но поездка в Питер – это не место для лежания на диване. Нужно успеть всё посмотреть.

– Куда мы сейчас пойдем? Я не была не в одном из музеев.

– Верочка, уже поздновато для музеев, давай сходим туда завтра, я буду твоим гудом. Ну и путеводитель твой нам пригодится, – Илья сделал глоток чая. – Стыдно сказать, но я здесь больше работаю, чем гуляю, а значит, сам мало, что знаю.

– Разве работать стыдно? – не поняла Вера.

– Нет, конечно. Но моя мама родом из этого города, а я типичный москвич, который мало, что знает о родине мамы. Конечно, я был и в Эрмитаже, и в Кунсткамере, много гулял, но вот историю города мало изучал. Я был уверен, что если ты поедешь со мной, то я смогу наверстать упущенное, – Илья сделал ещё глоток из чашки и пристально посмотрел на Веру.

Да, она была та самая девушка, которая пойдет скорее по музеям или в книжный магазин за путеводителем, чем в первый попавшийся ювелирный или за шубой. Нет, конечно, он мог всё позволить делать такие подарки, и сделал бы это не скрепя сердцем. Просто Вера живая, искренняя. Она другая!

– Я всегда мечтала поехать в Питер, много читала. Но читать и увидеть всё своими глазами это другое. Сегодня шла мимо «Зингера», вспомнила, что про бабушкину швейную машинку. Оказывается, они просто не «однофамильцы». Это и есть сама это фирма. Точнее филиал, а фирма американская.

– Ну «Зингер» не просто фирма, это корпорация!

– Да, тут так и написано, – Вера достала из пакета путеводитель, начала листать, затем, найдя нужную страницу прочитала, – Зингер (англ. Singer Corporation) – американская корпорация, производитель космической и военной техники, а также бытовой техники (швейных машин, электроприборов), двигателей, мебели и другой продукции. – Вера закрыла книгу, – а чем отличается фирма от корпорации?

– Интересный вопрос, – Илья задумался, – Ну первое большое отличие – это размер. Корпорация – это такая форма организации бизнеса, основанная на долевой собственности и раздельной функции собственника и управления. Её владельцы являются акционерами. Да и вообще там сложнее, корпорация более структурирована, чем компания.

Увидев, удивленное лицо Веры, Илья решил, что хватит умничать.

– Верочка, не забивай голову этими сложными терминами.

– Да, ты прав. Зачем спросила. Хотя, конечно, частично я поняла.

– Умничка! Только пора бы отдохнуть. Изучать город продолжим завтра. Хорошо?

– Да, честно, устала с непривычки.

Машина стояла в минутах двадцати от кафе. Но если идти помедленнее, то и того дольше. Но молодые люди никуда не спешили. Гостиница располагалась на соседней лице от Невского проспекта на 2-й Советской улице. Илья пояснил, что всегда останавливается именно здесь.

Поднявшись на этаж жилого доме, где располагалась гостиница, Илья нажал на звонок, дверь запищала, они вошли. Только сейчас Вера подумала о номере. Интересно, Илья заказал один номер на двоих? Вера была готова к такому шагу, но немного волновалась.

– Здравствуйте, Илья Юрьевич! Очень рады Вас видеть! – подпрыгнула девушка за стойкой ресепшн и расплылась в улыбке.

– Вечер добрый, Людочка! Наши номера готовы? – поздоровался Илья.

Вера же в свою очередь отметила, что он уже поименно знает персонал этой гостиницы. Очень интересно. Он сказал «номера», значит всё-таки два.

– Конечно, Илья Юрьевич. Вот ваш № 6, – Людочка положила на стойку ключик, – а вот вашей девушки, № 7.

– Спасибо! – хором ответили Вера и Илья.

– Давайте я вас провожу, – вскочила Людочка и направилась в сторону комнат.

Следуя за девушкой, Вера обратила внимания, что гостиница эта обычная квартира, скорее всего, раньше здесь было общежитие. Маленькая кухня, небольшая столешница, холодильник, мойка, плита, круглая раковинам, стойка вместо стола. Всё было современным, на стене натюрморт.

Людочка, я сам заселюсь. Покажите, пожалуйста, моей девушке её номер, – попросил Илья. Он дождался, когда обе девушки строятся за дверью номер № 7, затем зашел в свой номер.

– Вот ваша комната, – начала «экскурсию» Людочка, – душ и туалет в номере, вот пульт от телевизора и кондиционера. Завтрак включен в ваше проживание, горячая вода, ну то есть чайник на кухне. Холодильником тоже можно пользоваться. Если что, зовите, я у себя! – отчеканила заученную речь работница гостиницы, затем отдала ключик Вере, а после услышанного в ответ «спасибо», кивнула и ушла на своё рабочее место.

Вера плюхнулась на кровать и осмотрела своё временное жилище. Да, если раньше жили люди семьей, то было довольно-таки тесновато, даже если учесть, что душа и туалета в комнатах раньше не было.

За окном начинало темнеть. Ноги по-прежнему гудели. Нужно идти в душ и ложиться спать. Завтра будет новый день в этом прекрасном городе. Вера ещё никогда не чувствовала себя такой свободной и счастливой. За стеной спал любимый человек. Хотя, конечно, может и не спал. Интересно, что он сейчас делает?

Вера приняла душ, одела пижаму, высушила волосы феном, вернулась в комнату и залезла под одеяло. Мысли о Илье не давали покоя. Ей хотелось увидеть его. Тогда Вера встала, взяла со стула кофту, накинула на плечи и подошла к двери. Постояв так пару минут, девушка вернулась на кровать и уставилась в окно. Уже совсем стемнело, в доме напротив горел свет, на дороге проезжали машины, свет их фар то гас, то снова светил. В комнате было уже не так душно, как когда он только зашла сюда с Людочкой. Открытое окно сделало своё дело и пустило свежий ночной питерский воздух в комнату. Стало даже немного зябко.

Верины мысли прервал звук сообщения телефона. Вера взяла его в руки и почитала смс: «Верочка, спишь? Зайти не решился. Но просто обязан пожелать тебе спокойной ночи!»

Вера быстро набрала ответ: «Не сплю, любуюсь городом из окна. А ты почему не спишь?»

Ответ не заставил себя долго ждать: «сижу с документами. Уже собираюсь спать. И ты, моя москвичка, давай ложись отдыхать, завтра нас ждет экскурсия. Спокойной ночи.»

«Спокойной ночи», – только и написала в ответ Вера.

Спустя минут пять пришло ещё одно сообщение: «Забыл сказать, мы здесь только на одну ночь, завтра мы переезжаем в нашу Питерскую квартиру.»

6

Утро выдалось солнечным. Вера перед сном не закрыла окно, поэтому в комнате было свежо и приятно. Часы показывали 7:35. Самое время вставать, приводить себя в порядок, завтракать и идти изучать местные достопримечательности. Вера потянулась, встала и направилась в душ. Спустя двадцать минут, она вышла из комнаты. На ресепшн всё ещё сидела Людочка в ожидании смены. Пожелав друг другу доброго утра, Вера поинтересовалась, выходил ли из своего номера её возлюбленный.

– Нет, Илья Петрович, ещё не выходил. Спит, наверное, – ответила работница.

Тогда Вера отважилась сама идти его будить. Она подошла к двери с номером 3 и постучала. Но в ответ тишина. Выждав секунд тридцать, девушка постучала снова. Но опять тишина. Тогда она нажала на дверную ручку. Та поддалась и дверь открылась. Вера не смело вошла. В комнате никого не было, но из душа доносился звук льющейся воды. Остаться здесь и подождать или вернуться к себе? Лучше, конечно, подождать. А вдруг он выйдет из душа голый. Вера смутилась и решила выйти. Но не успела. Возле двери она отпрыгнула, открываясь дверь душа чуть не задела её. Илья выходил, вытирая волосы полотенцем. И был он совсем не голый. Ну почти. Джинсы, но голым торсом.

– Ой, Верочка, – удивился Илья.

– Доброе утро! У тебя открыто было. Но я стучала, – принялась оправдываться Вера. Но по лицу Ильи было видно, что он очень рад её видеть. Вера же оценила, что Илья не просто занят работой, но судя по фигуре, любитель спортзала.

– Доброе утро. Я видимо дверь забыл закрыть. Ночью выходил на кухню за кофе.

– Долго не спал?

– Часов до двух. Много работы. Но чтоб освободить сегодняшний день, пришлось припоздниться.

– Жаль, я ничего в этом не понимаю, я бы тебе помогла.

– Верочка, это моя работа. Тебе совершенно не обязательно мне помогать. Я сам тебя позвал сюда, я знал, что работы много, поэтому сам всё сделаю. А если ты переживаешь, что у тебя будет сонный гид, так это ничего, сейчас выпьем кофе, позавтракаем и моя голова снова будет светлой.

Илья указал на дверь, что пора идти завтракать. Сам же взял со спинки стула футболку, одел её и они направились перекусить.

На кухне встретили пожилую семейную пару. Они уже доедали свой завтрак, и обсуждали куда пойдут сегодня.

– А вы уже всё посмотрели, молодые люди? – спросила женщина.

– Нет, мы только приехали. Сегодня у нас грандиозные планы! – ответил Илья, не отрывая взгляда от Веры.

– А мы уже третий день в Петербурге. Чудесный город. Хотели поехать сегодня в Петергоф, но решили перенести на завтра. Сегодня передают жару, а завтра ожидается поменьше. А там и спрятаться негде. Но там очень красиво, я по телевизору видела.

– А куда же вы пойдете сегодня? – поинтересовалась Вера, вдруг информация пригодится.

– Сегодня мы решили посетить храмы, – ответил пожилой мужчина.

– Я просто обязана помолится у иконы Ксении Петербургской, – начала рассказ женщина, – почти сорок лет назад я была здесь проездом, успела зайти в храм и помолиться ей. Я просила её о семье. Помолилась и скоро встретила свою судьбу. Вот скоро сорок лет будет, как мы женаты.

– Ничего себе. А как вас зовут?

– Я Антонина Павловна, а это мой муж Анатолий Григорьевич. А вас как величать, молодые люди?

– Я Вера, а это Илья.

В этот момент в кухне показалось сменщица Людочки Соня, она попросила мужчин помочь подвинуть комод, за него упали все ключи от номеров, весящие над ним. Илья и Анатолий Григорьевич не отказали девушке и дружно пошли помогать. Их спутницы остались на кухне вдвоем. Антонина Павловна допивала свой кофе, Вера взяла хлеб и принялась мазать его маслом, параллельно кофемашина готовила их порцию напитка.

– Смотрю, колец нет у вас. Вы не женаты? – пожилая женщина была очень наблюдательной.

– Нет!

– Ничего, какие ваши года. Главное, что вы уже встретили друг друга.

– Да, наверное, вы правы.

– А чего так грустно вздыхаете Верочка? Зачем грустите? Вы такие молодые, надо брать от жизни всё. Я вот уже не молодая особа, но всё равно считаю, что нужно уметь радоваться жизни, а грустно вздыхать неуместно. Вот мне, например, нельзя пить кофе. Врачи запретили. Давление, видите ли, а я такая кофеманка. Ну как я могу послушать этих врачей? Они считают, что лучше пить противные таблетки, чем любимый ароматный кофеёк. А ваш молодой человек вас любит, а вы вздыхаете.

– Вы думаете любит?

– Верочка, поверьте моему опыту. Он на вас так смотрит. На меня мой Толя тоже так смотрел, сейчас я уже не так красива, как раньше, а его взгляд стал не тем, но поверьте мне, это не от того, что с возрастом любовь проходит. Просто зрение уже не то, – Антонина Павловна засмеялась. Вера поняла, что она, конечно, же шутит, но что та имела в виду, Вера поняла.

Вернулись мужчины.

– Тонечка, твой смех слышно от стойки в прихожей, тебе рассказали смешной анекдот? – муж не осуждал жену, скорее наоборот был рад, что у него такая веселая и жизнерадостная жена.

– Ой, Толечка. Это наши женские секреты. Пойдем скорее, а то в храм опоздаем! – Антонина Павловна встала, – приятного аппетита, молодые люди.

– Веселая женщина, – отметил Илья, садясь за завтрак.

– Да, приятная такая, – согласилась Вера.

Пришло время ехать. Илья напомнил, что вечером они заселяются в квартиру. Переодевшись и собрав свои вещи, молодые люди сдали ключи и направились к машине. Пока Илья укладывал вещи в багажник и протирал запылившиеся номера авто, Вера гуляла. Вот из подъезда вышли Антонина Павловна и Анатолий Григорьевич. Не смотря на свой возраст и округленные формы фигуры, женщина выглядела очень эффектно: длинная малиновая юбка, белая блузка и шляпка в тон юбке. Муж соответствовал модной жене, был в синих брюках и голубой рубашке. «Вот так женщина», – подумала Вера.

Женщина помахала в знак приветствия, мужчина кивнул.

– Может вас подвезти? – предложил помощь Илья.

– О, нет, спасибо. В нашем возрасте, собственно, как и в любом другом нужно ходить. Хорошо вам отдохнуть. Может ещё увидимся.

На этих словах пожилая пара отправилась своей дорогой, а Вера с Ильей сели в машину и уехали.

Очередь в Эрмитаж была огромной, но двигалась быстро. Многие отходили, не желающие расставаться со своими напитками, что принесли с собой, ведь с ними не разрешалось. Спустя минут тридцать уже удалось попасть в здание. Илья рассказал, что уже однажды бывал здесь, но давно, ещё в детстве, поэтому сейчас для него это всё ново. Из детства он мало что помнил. Тогда его приводила сюда мама, а он особо-то не интересовался искусством.

Целый день они провели на экскурсиях и прогулке по городу, лишь один раз делали перерыв и заходили перекусить в то самое местечко, где были в их первый день. Вера была впечатлена городом, Илья – Верой. Оказалось, что у Ильи с собой был хороший фотоаппарат, поэтому Вера могла не только поснимать город сколько ей вздумается, но и попозировать самой. Теперь фотографией вышло на целый альбом. Ну, а как еще? Это раньше был один фотоаппарат на весь подъезд, когда ходили и просили запечатлеть детей или сделать семейное фото. Теперь же снимать можно любой мыльницей, но качество фотографии ещё никто не отменял.

Настал вечер. И вот он волнующий момент. Вот она заветная квартира. Илья повернул ключ в замочной скважине, пропустил Веру вперед, затем зашел с сумками сам. Вера успела отметить, что прихожая была совмещена с кухней и комнатой. Студия! Теперь модно иметь такие квартиры. Хотя, конечно, неудобно, особенно, когда живешь не один, негде уединиться с самим собой, подумать, ну или просто пойти обидеться. Разве, что в ванную комнату. Илья прошелся по квартире с видом хозяина. Собственно, кем он и являлся, заглянул в ванную, следом открыл ещё одну дверь. Тогда-то Вера и поняла, что в квартире есть еще одна комната. Спальня.

– Ну, вот, Верочка, это наше жилище, правда ремонт закончен, а вот уборку не сделали. Торопились к нашему приезду, хотя так оставлять тоже не дело.

– Ничего страшного, – не растерялась Вера, – тут всего-то полы помыть, видимо, именно их и не помыли. Я сейчас быстро уберусь, нужно только ведро и тряпка.

Илья зашел в ванну. В углу стояли средства для уборки: моющие средства, в том числе ведро и тряпка в упаковочном пакете. А вот швабры не было. Но Вера быстро заверила, что и это не проблема.

– Ну хорошо, я тогда быстро сгоняю в магазин, нужно же нам чем-то писаться, – нашел и себе занятие Илья.

Вера кивнула. Дождавшись, когда возлюбленный уйдет, она переоделась, налила в ведро воды и принялась за дело. А дело начала со спальни. Открыв дверь в комнату, открылся вид на большую кровать, застеленную красивым покрывалом, с тумбочки по бокам кровати, большое окно со шторами, цветок в углу, кресло рядом, шкаф располагался за дверью.

Илья вернулся спустя минут сорок, как раз Вера уже закончила уборку. Хоть магазин располагался рядом, молодой мужчина не спешил, чтобы не смущать девушку, моющие полы без швабры, понятно, что ей пришлось ползать, делая уборку. Вдруг она смутиться.

Из ванной доносился шум воды. Вера принимала душ. Илья занялся распаковкой продуктов из пакетов. Когда Вера вышла, на столе стоял букет красивых нежно-сиреневых цветов, рядом стояло блюдо с фруктами, бокалы и шампанское.

– Ух ты, какая красота! – похвалила Вера.

– Я подумал, что без цветов как-то не хорошо, ну а это, – Илья указал на шампанское, – как насчет отметить наше новоселье?

– Я не против, – согласилась Вера и села за стол.

Илья открыл бутылку, налил напиток по бокалам. Хоть Вера взяла бокал и бокалы чокнулись, пить она не стала. Не любила. Просто сделала вид, что принимает участие. А вот пожевать фруктов дело другое.

Пришло время ложиться спать. Вера, как не странно, была спокойна, не нервничала. Хороший знак! Илья зашел в спальню, включил свет, зашторил окно. Вера зашла следом.

– Верочка, ты тогда ложись здесь, а я постелю себе там, – Илья указал на дверь.

– Не надо там, – Вера тихонько подошла к любимому человеку и поцеловала в губы. Илья ответил на поцелуй.

– Ты уверена?

– Как никогда!

Не дожидаясь ещё каких-либо слов, Илья притянул девушку к себе, он целовал её губы, лицо, шею, покрывал поцелуями, пожалуй, её всю. В этот момент Вере не хотелось думать не о чём, не о сестре, не о том, что сейчас она должна вести праздник в Москве, а в место этого сейчас она здесь и безмерно счастлива.

Утром проснулись молодые люди уже в другом качестве, ведь ночью Вера приняла предложение руки и сердца. Она всегда знала, что Санкт-Петербург прекрасный город, но она и представить не могла, что он сделает её очень счастливой.

Глава III

1

В этом же году Вера сменила фамилию на Самойлову, и зря она боялась, что Юрий Петрович не примет её в их семью. Он оказался добрым человеком, принял не просто как сноху, а как дочь, сказал, что с нетерпением ждет внуков, наследников. А вот с работой ведущей праздников пришлось распрощаться, как бы Вера не хотела остаться при своей должности. Через год у них родилась дочь Маруся. Поэтому теперь всю себя молодая мама посвящала дочке.

Жили Самойловы очень счастливо, дружно, даже поводов для ссор не находили. Вера с дочкой ждали отца семейства дома, Вера готовила ужин, целовала мужа, как только тот появлялся на пороге их большого дома. Маруся, росла маминой помощницей, стремилась помочь везде и всюду. А Вере нравилось, что девочка проводит с ней почти всё время, она не могла напиться этого времени, поведенного с дочкой, боялась что-то не успеть. Этот страх даже пугал Веру. Она гнала его прочь, но страх уходил лишь на время. Вера сводила свои мысли к тому, что она мать и, скорее всего, это чувство есть у любой другой матери. Лишь этим и успокаивалась.

Юрий Петрович, глядя на счастье сына, тоже решил женится. Он встретил хорошую, добрую женщину своего возраста Екатерину Николаевну. Женщина сразу вошла в их семью, стала чаще бывать в их доме, почти переехала. Но расписаться они не успели. Юрий Петрович умер. Внезапная остановка сердца прямо на рабочем месте. Разбираться в чём дело, никто не стал.

Екатерина Николаевна хоть вдовой не являлась, но траур носила, как полагается, скорбила всем сердцем. Часто навещала Веру с дочкой. Ей хотелось быть ближе к семье любимого Юрочки. Илья ничего не имел против этой женщины, наоборот, ему было её жаль. Не раз они случайно встречались у могилы Самойлова-старшего. Из чего Илья сделал вывод, что Екатерине Николаевны действительно был нужен его отец, а не его деньги.

Илья тяжело принял смерть отца, теперь он остался без родителя, а их фирма – без главы. Весь бизнес перешел ему. Работы прибавилось. Первое время наследник дневал и ночевал в офисе. Первый помощник отца Геннадий Олимпик так же проводил здесь много времени, но выглядел не таким уставшим, а наоборот – бодрым и даже веселым. Илью всё чаще стал настораживать этот факт.

Когда у Ильи были командировки в Питер, они всей семьей ехали вместе с ним, останавливались в той самой квартире, где когда-то Вера и Илья впервые сблизились и назвали это место «наше жилище».

Постепенно боль и утрата по отцу утихла, в семье снова появилось счастье. Вера поддерживала мужа, как могла. Она стала той самой хранительницей домашнего очага, о которой может только мечтать любой другой мужчина. Казалось, что из счастью ничего не может помешать. О такой любви только в сказках и пишут. И всё у них было хорошо, пока однажды в их доме не появилась Верина сестра. Ксенья вернулась из-за границы после развода с мужем. О причине развода никто не знал, хотя Вера догадывалась, что из-за очередного романа с молодым любовником. Приехала Ксенья с деньгами, даже обзавелась новым бизнесом. Стала заваливать племянницу различными подарками. Илье же Ксенья сразу пришлась не по душе, какая-то она «скользкая», но её очень любила Вера, да и Маруся быстро к ней привязалась. Только поэтому он не выпроводил эту слишком самостоятельную и деловую девицу в первый же день, и старался сводить к минимуму их общение. Когда приезжала Ксенья, Илья уходил в свой кабинет или находил срочные дела и уезжал.

Вера любила мужа и дочь больше всех на свете, но старшую сестру тоже, ведь это всё, что у неё осталось от родителей. Вера верила ей, любила, дарила подарки, к которым та была равнодушна. Но Вера не замечала и не хотела замечать очевидных вещей. Ксенья на свадьбу сестры не приехала, скорее всего таила обиду за тот случай. Заявилась лишь, узнав о рождении Маруси. Всё пыталась как можно больше времени проводить с племянницей, а Веру сразу отправляла заниматься своими делами.

– Ты иди, делами займись, пока я здесь, а то Маруся не даст потом! – командовала Ксенья.

– Да ты что, Машуня мне только помогает, – отмахивалась Вера.

– Ну тогда может тебе в магазин не надо? Поезжай! Не торопись. Займись шопингом. Заскочи в салон красоты, а то ты совсем себя забрасывать начала! – искала кучу поводов Ксенья.

Вера считала это сестринской заботой и была благодарна сестре за помощь.

Илья часто давал понять, что эта женщина появилась в их доме не случайно, из своей выгоды, но вот где эта выгода, он понять не мог. Не знал он и, что Ксенья приучает к себе девочку. Дома часто бывать не позволяла работа. Лишь только в Питере ему удавалось чаще видеться с семьей. А здесь в Москве уходил, когда дочь ещё спит, приходил, когда пора спать, заглядывал в свободную минутку днём и то это не всегда удавалось. Бизнес есть бизнес, если будешь дома сидеть, всё потеряешь. Вот, и потерял… Жену посадили за его же убийство, улики находились одна за другой постепенно, будто кто-то подбрасывал их. Но следствию главное, что есть обвиняемый и прямые улики, указывающие на него. Дело закрыли!

2

Прошло полтора года. Вера отбывала срок. Её соседки-заключенные оказались очень даже дружными. Конечно, это заслуга Композиторши, она всегда любила порядок, затыкала им рты, если начинали возникать, Веру в обиду не давала, понравилась она ей как человек, даже как друг.

– Я люблю, когда мир и согласие, где я живу. Этому меня муж научил. Прекрасное качество, скажу я тебе, – сказала однажды Композиторша.

Странно, но Вера до этого времени даже не думала о том, что у этих женщин на воле остались семьи, дети. Нет, конечно, естественно, у всех людей есть родные, но Вера никогда не спрашивала женщин об этом.

А здесь Композиторша стала для Веры, своего рода, подругой или даже старшей сестрой. Частенько не давала падать духом, как-то подбадривала. А тут ещё и письмо с воли пришло, адресовано Самойловой Вере. Пишет ей мачеха её Ильи, которая не верит всем судам и следствиям, а вот в Вере уверена на все сто.

Верочка, как ты там, моя дорогая? Весть у меня к тебе не очень хорошая, даже сказать, совсем плохая. Сестрица твоя, Ксенья Машуню, девочку нашу за границу увезти хочет. Не знаю, какие у неё права на неё, но она говорит, что удочерила её. Не верю я в это, Верочка! Как же так? Тебя родительских прав не лишили, а она такое говорит. Я постараюсь узнать, нужно спасать девчонку, пока эта аферистка не увезла её. Как что узнаю, приеду! Крепись!

Екатерина Николаевна

– Ну что, какие новости? – подошла к Вере Композиторша, но заметив, что у той в горле ком стоит и слёзы из глаз, выхватила у неё письмо и прочитала. За её спиной столпились и другие, кто что увидел, успел прочитать. – Ну не фига себе, сестрица твоя даёт. Муженька твоего завалила, дочь свистнула, тебя засадила и вперед, мотать в загранку.

– Нет, это не она! – вскочила Вера, заливаясь слезами и всё отрицая.

– А кто же ещё? До тебя не «дошло» ещё что ли?! Нет, конечно, можно предположить, что это всё совпадение, но ребёнка-то она зачем тащит? Почему тётке этой не оставила?

– Екатерина Николаевна Илье мачеха несостоявшаяся, по документам чужой человек. Его отец не был с ней зарегистрирован.

– Вот говоришь этим мужикам, говоришь, что в ЗАГС надо. Случись чего, не докажешь. А они ЗАГСа как огня бояться, – влезли в разговор соседки.

– Цыц! – рявкнула на них Композиторша, хотя знала, что те правы, но дело сейчас не об этом. И продолжила с Верой. – Ты думай! Сестрица ведь за все это время не разу к тебе не приехала и письма не черканула. Думай. Может, что и «дойдёт» до тебя до дуры!

Заключенные отошли от Веры. За ними пришли гулять. Композиторша шепнула конвойной, чтоб Веру не трогали, пусть сидит. Та спорить не стала. Вера осталась одна, думать. Но мыслей никаких. Она слишком сильно любит сестру, чтоб такое про неё думать. А, что, если Ксенья просто вынуждена вернуться к бывшему мужу, а Марусю берёт потому, что другого выхода нет.

Вера до последнего верила в свою версию, «соседки» называли её наивной, за что придумала подобного рода чушь и верила в это. Нет, конечно, «вера» – это заглавная её страница в жизни, на то и имя при рождении такое получила. А они зечки со «стажем», у каждого за спиной не одна «ходка». А Вера наивная глупенькая дурочка. За это её и прозвали Наива.

3

Так прошло ещё время. Заключенные работали, шили спецодежду. Вот и Вера научилась этому ремеслу. Работа не сложная, делаешь норму и тебя никто не трогает. Хотя бывали случаи со многими, кто норму не выполнял, после отбоя их тащили доделывать. Свет включать запрещено, сидели в темноте. Выбирали место, больше освещённое лунным светом, и шили. Иногда выходило и криво, за что и отгребали. А начальству докладывали, якобы это кривую фигню нашили днём, да ещё норму не сделали. А за это сутки, а то и больше карцера.

Однажды зимой на прогулке, Вера посмотрела в небо. Оно было серым, хлопьями шёл снег. Вера вытянула руку, на ладонь упало несколько снежинок. Чудно, с неба падает белый пух, а на руке, прям как на картинке самая настоящая снежинка.

Странно устроена жизнь. Еще год назад Вера бегала по их саду с дочкой, лепила снеговика, они вместе ловили снежинки, рассматривали их, наблюдали, как они таят на ладони. Для природы ничего не изменилось, всё идёт своим чередом. Весна сменяет зиму, за летом следует осень. И всё по кругу. А у неё у Веры всё стоит на месте. Никаких новостей. Нет покоя на душе и нет больше счастья. Илья больше нет. Что сейчас с дочкой и где она, неизвестно.

4

Вот и приехала Екатерина Николаевна. Женщина заметно постарела за это время и из ухоженной светловолосой высокой дамы превратилась в старушку, с пробивающейся сединой. Так как раньше она не держала гордо поднято голову, стала горбиться. По её виду было заметно, что Екатерина Николаевна тяжело приняла такой поворот, хоть и была, по сути, Самойловым чужим человеком. Вести она снова привезла плохие, да и отъездом Ксеньи с Марусей не ограничилось. Хоть женщины не были родственниками, но свиданку разрешили.

– Ксенья-то разрешение получила на выезд. Машуня у меня жила первые дни, а потом приехала Ксенья и увезла её, даже проститься не дала. Я ей звонить пыталась, а она трубку бросала, а теперь и вовсе телефон выключен, – Екатерина Николаевна сделала паузу, которая ещё больше испугала Веру, – она мне по почте копию прислала…

– Какую ещё копию?

– В которой говориться, что ты от Маруси отказ подписала, а Ксенья удочерила её. Увезла она её, понимаешь? – Екатерина Николаевна промокнула глаза носовым платочком, – она матерью её считается, а отец американец какой-то, не помню имени, но что-то типа Робин-Бобин, как в книжке детской.

– Робин Брукс, – догадалась Вера.

– Да, точно он!

– Это её бывший муж, – лишь и смогла выговорить Вера, а после из её глаз потекли слёзы. Сколько же она здесь, за решёткой их уже пролила. А сколько ещё осталось? Одному Богу известно.

Екатерина Николаевна понимала, что Веру эта новость может убить, но не сказать, она не могла, просто не имела на это право.

– Верочка, а как же ты документы подписала? Я поверить этому не могу!

– Я не знаю! Я ничего не знаю! – Вера закрыла голову руками.

Екатерина Николаевна видела эти искренние глаза, полные слёз. Эти глаза и ответили на её вопрос. Она понимала, что Веру и здесь подставили.

– Вера, это ещё не всё! – продолжила она. Вера подняла голову и посмотрела на неё. – Вера, она ведь и дом продала. Я не знаю, как у неё это вышло, думаю, что наследство-то всё Маруське перешло, а она матерью теперь считается…

От этих слов, что у её дочки, у её любимой Маруськи теперь матерью считается другая, Вере стало плохо, слёзы ещё сильнее хлынули, голова закружилась, но она не подавала вида.

– Вер, и бизнес Ильи она весь развалила. Ты же ей тогда, ещё до своего ареста доверенность подписала с правом подписи. Вот она и понадписывала там чего-то.

Вернулась Вера уже не живой и не мёртвой. Эмоций ноль. В руках пакет с гостинцами. Как только дверь за ней закрылась, Вера прижала к груди пакет и рухнула на пол. Очнулась, уже лежа на «шконке», рядом с ней её «соседки», а ближе всех Композиторша.

– Ну ты как? – донеслось до неё. Голос казался каким-то далёким.

Вера была не в состоянии ответить сразу. Она ещё не могла понять, что происходит и почему не помнит, как попала в свой барак. Последнее, что стояло в памяти, это взволнованное постаревшее лицо Екатерины Николаевны. Вера напрягла силы и попыталась хоть что-то вспомнить. А может это просто сон? Она приподняла и увидела на столе пакет. Нет, это был не сон.

– Давно я так? – наконец проговорила она.

– Минут 5, – ответили «соседки», – обычно со свиданки радостные приходят или злые как черти, а ты в обморок хлопнулась. Что там с тобой делали, аль про Машку твою новости принесли?

– Принесли. Только новости-то такие, хоть иди и вешайся! – Вера окончательно пришла в себя и зарыдала.

– Не реви, хату нам затопишь. И чушь не моли, вешаться она собралась! Лучше расскажи, что сказали.

Вера рассказала, всё как есть. «Соседки» обратились в слух, сидели кивали головами с открытыми ртами. Они много за свою жизнь повидали и много разных историй наслушались, но такая история впервые.

– Ну и стерва же твоя сестрица. А ты мне не верила. Теперь то хоть веришь?

– Верю! Только, что мне теперь делать. У меня никого нет и выйду я от сюда, идти некуда.

– Ну тебе ещё долго чалиться! И что значит у тебя никого нет? У тебя дочь есть, ну, а о жилье думать ещё рано. Тебе восемь лет ещё сидеть, а так остаётся только сидеть и молиться, чтоб с Машкой твоей всё хорошо было.

Глава IV

Прошло несколько лет. «Соседки» одна за одной менялись, кого перевели, кто «откинулся». Настало время для «звонка» на выход Композиторши. Подозвала она Веру к себе, а когда та села, Композиторша начала свой разговор.

– Я вот что хочу тебе сказать, мне через пару дней на воле гулять, землю нашу Матушку топтать, а тебе ещё больше года чалиться. Вот тебе адресочек один. Это не далеко от Москвы. Поедешь туда, если деваться будет некуда. Там тебя примут, скажешь от меня. Я маляву напишу, передашь её, тогда точно без вариантов. Это кореша мои. Может и меня там сыщешь когда-нибудь…

– Воры? Бандиты? – Вера округлила от испуга глаза.

– И то и другое. Честный вор – это профессия такая, – Композиторша посмотрела на непонимающий взгляд Веры. – Да ты, Наива, не пугайся. Почти восемь лет отсидела, сможешь и там. Здесь сложнее, там хоть какая-никакая воля. Считай, что работа твоя такая. Ну, да, не по трудовой книжке, уж извиняйте! Но там связи есть. Этнос главарь. Всё сделает и дочь твою найти попытается. Лет много может понадобиться, но землю всё перероет. А ты делай всё, что скажет, своей среди них станешь, а своих Этнос не бросает. Как ты к нему, так и он к тебе.

– Ты тоже с ними…ну это…работала? – не могла подобрать нужного слова Вера.

– И это и то и жила, и работала. Этнос мне, вроде как, муж.

Вера была удивлена услышанным, но за помощь такого рода была благодарна. За столько лет на зоне она прекрасно понимала, что, кроме как люди из этого круга помочь ей и смогут. На кого надеяться? К кому бежать? Только на себя надейся, а связи нужные имей.

– Спасибо тебе, Татьяна Семёновна! – Вера с благодарностью улыбнулась и обоими руками взяла руку Композиторши. Та была не против, хоть никогда и не любила телячьих нежностей.

– Помнишь ещё имя моё, приятно. Композиторша с грустью натянула улыбку, – а я вот уже сама забывать начала.

От мысли, что теперь у неё появился шанс найти дочь, Вера немного успокоилась. Та боль, с которой она жила всё это время, немного приутихла.

Через два дня Композиторша помахала «зоне» рукой и пошла топтать Землю-Матушку. Она вышла с шуткой, сказав, что оставляет «хозяйкой» хаты Веру.

За эти восемь лет Вера сильно изменилась, от той прежней Веры остался только взгляд синих глаз, но в минуты гнева и злости, которых здесь очень много, и взгляд меняется. Теперь она никому не доверяла и не верила. Жизнь её сделала такой, а Композиторша научила её как выжить в этой жизни. Новые «соседки» знали Веру только такой и, что когда-то она была слабой и наивной, даже не догадывались, а кто бы сказал, не поверили.

Спустя неделю на место Композиторши завесилась Армянка Ануш. Ануш вела себя тихо, в разговоры лезла редко, но как-то странно она начала коситься на Веру. Вера заметила этот взгляд, но посчитала, что женщина просто присматривается к местной жизни, порядкам, соседкам, к ней в том числе.

– Ануш, что значит твоё имя? – спросила как-то Вера, пытаясь разговорить сокамерницу.

– Сладкая! – только и ответила Ануш и замолчала.

– Красиво.

– Ой, тоже мне сладкая! Держите меня семеро, – заржали соседки как на конюшне. – Такая сладкая, что по «стопяточке» чалишься. Кого склеила-то сладкая?

Ануш посмотрела на женщин. Они продолжали ржать и сыпать обидными словами. Вера попыталась заступиться, но у неё ничего не вышло. Ещё раз посмотрев на всех, армянка остановила взгляд на Вере. Она прищурила глаза, постояла, подумала, потом ушла на свою «шконку» и отвернулась к стене.

Этой же ночью Вера проснулась от того, что стало тяжело дышать. Открыв глаза, перед собой увидела жгучий взгляд армянки, та наклонилась над ней и душила. Вера не могла защититься, дышать становилось всё сложнее и сложнее. Она пыталась скинуть с себя руки Ануш, пыталась бить ногами, но всё напрасно. Спустя мгновенье она потеряла сознание. Очнулась уже под утро в «больничке». Рядом никого не было, но после из-за открытой двери показалась врач.

– Где она? – первое, что спросила Вера.

– Кто? Армянка, что ли? – не поняла врач, – в изоляторе. На три дня пока, а там как вести себя будет. А ты чего это не про себя спрашиваешь, а про неё?

– Знать хочу, когда её к спецовке пришить! – совершенно спокойно без эмоций ответила Вера.

– Шутишь – это хорошо. Бабы думали ты уже труп, а с тобой всё обошлось. Жива и почти здорова. Через дней пять назад вернёшься. Здоровье у тебя крепкое, а то бы может и не спасли тебя. Да и дура эта душить тебя пошла, а у самой силёнок не хватило, да и «соседки» твои шум услышали, по башке её дали.

– Слава Богу!

Через пять дней, как и обещала врач, Вера вернулась в «хату». Все сидели по своим углам, лишь одна Ануш рылась в вериных вещах и что-то искала. Увидев это, Вера будто озверела. За пять дней злость в ней приутихла, но теперь вернулась в утроенной мощью.

Она медленно подошла к армянке, которая уже отошла от вещей и ехидно смотрела Вере прямо в глаза, словно гипнотизируя. Но сейчас Вера была не подвластна даже самому сильному гипнозу, она даже собой не управляла, всё делало её тело и подсознание сами, мозг словно на мгновенье выключился. Ничего не понимая, Ануш напряглась. Вера сделала несколько шагов, остановилась возле нее, и чтобы та даже пикнуть не успела, схватила армянку за волосы и потащила к железной двери и отбросила с такой силой, что вся «причёска» армянки чуть ли не осталась у неё в руках. Вера подошла к ней, снова схватила за волосы, подняла её голову вверх и спокойно проговорила: ещё раз на меня хотя бы зыркнешь или ещё хуже подойдёшь, от сюда уже только вынесут! Поняла меня? – а уже повысив голос, – не слышу!

Та бросилась в истерику, упала ей в ноги, закивала головой, потому что сказать хоть слово, была не в состоянии. Вера лишь вытерла об её кофту руки (пока «объясняла суть дела», испачкалась в её крови.)

С тех пор до самого вериного освобождения Януш старалась на неё не смотреть, «хату» содержала в идеальном порядке, когда была дежурной. Есть садилась в дальний угол. Голоса своего тоже «не демонстрировала», пока вопроса, адресованного ей, не следовало. И «соседки» присмирели, Веру уважать стали. Хотя раньше думали, что без защиты Композиторши выжить не сможет. Вот Ануш и проверила её, на свою голову.

Глава V

1

Вот и прошли эти десять лет. Нет, не как один день, а как, наверное, лет сто, если не больше, в сером цвете и как поется в песне «небо в клеточку, друзья в полосочку». Столько всего произошло за это время. Казалось бы, что может происходить в четырёх стенах, да ещё в такой обстановке, ан нет, ещё как может и видится всё в утроенной мере, потому что больше не на что отвлечься. За это время Вера очень изменилась и внешне и в душе, даже мир вокруг стал видеться в другом свете.

Когда на ней закрылись ворота, Вера осмотрела всё вокруг. В начале деревья и бетонный забор с колючей проволокой, дальше пустырь. Но стоять и всё рассматривать было некогда, нужно было идти по дальше на встречу новой жизни. Вера очень хотела оглянуться, посмотреть «в глаза» заключению, которое так нагло и бессовестно отняло годы её жизни, те годы, которые могли быть лучшими. Но не оглянулась. Решила в новую жизнь её не пускать, хотя знала, что её оно уже никогда не отпустит, пусть во сне, но явится вновь.

Куда ехать? Конечно, к Екатерине Николаевне. Больше её никто не ждёт, а она как самый верный друг и уже близкий, пусть и не по крови, человек, ждала её, приезжала каждые пол года, больше не разрешали. Вот и почти дождалась, осталось доехать. Вера села в поезд, доехала до родного города. За окном мелькали картинки: города, люди, леса, поля. Всё такое привычное, но такое чужое и забытое за эти годы.

Вера сошла с поезда. Часы на железнодорожном вокзале показывали дату и время. 14:38 15 сентября. День Рождение Ильи. Её самого любимого и дорогого мужчины на свете. Как же жизнь точно подгадала дату её освобождения. Из писем Екатерины Николаевны Вера знала, что Илью похоронили рядом с его отцом. Это место она хорошо знала. Тогда Вера зашла в первый попавшийся цветочный ларёк и купила букет красных алых роз. Деньги у неё были, немного, но на букет хватило.

– Прекрасный выбор! В подарок? – продавец мило улыбалась.

– Да! Мужу! – грустно ответила Вера.

– Сколько вам?

– Десять!

– Так чётное же! – удивилась девушка.

– Да, по цветку за каждый год, что мы не вместе. Я бы всё отдала, чтоб их количество было нечётным, – Вера не плакала, но в душе слёзы бились, словно вода о камень и просились наружу.

– Простите, – виновато произнесла девушка-продавец, поняв, что задела самую больную рану.

Вера, пришла на кладбище, неспеша прошла по аллее. Листья шуршали под её ногами. На плече болталась спортивная сумка. Вера боялась увидеть фото её самого дорогого человека на могиле. Она не видела Илью мертвым, в памяти он был живым, молодым и красивым. Вера шла пока не нашла до боли знакомое место. На фото улыбался муж с черной лентой в углу, рядом пристанище и Юрия Петровича с фотографией в том же оформлении. Вера присела на корточки, возложила цветы, и начала разговор с мужем, рассказала всё, что сейчас было на сердце, разрыдалась. Она знала, что он её слышит, только ответить не может. Обе могилы была ухоженными, ведь Екатерина Николаевна частенько сюда захаживает навестить своего несостоявшегося мужа и пасынка.

Когда начало темнеть, Вера поднялась, вытерла слезы, попрощалась с ними, чуть отошла и обернулась. Она чувствовала, что от куда-то оттуда они провожают её взглядом…

Душа металась и рыдала, Она просила одного. Она давно уж загадала, Увидеть друга своего. Но где такой и чего стоит? Никто не знает и молчит. Душа устала от застоев, Она в рыдании кричит. Она летела прямо к богу, Чтоб посмотреть ему в глаза. Но только вот эта дорога Ведет наверх, на небеса. Но путь туда ей не заказан. И пропуска у души нет. Ведь "плащ" давно в грязи измазан И не прочитан тот завет. Она летела на удачу, А вдруг сейчас ей повезет?! Страдая и горько плача, Остатки силы соберёт. О чудо! Те врата открылись И вышел к душе бог: -Ты жить научишься без друга И рано тебе за мой порог! Душа тихонько улыбнулась. Спустилась вниз, к себе домой, И в этот миг глаза открылись, Родня сказала: вернулся наш родной!
(А.С.Мареева)

2

Вера приехала к Екатерине Николаевне, та встретила её, что называется, с распростёртыми объятиями. Они обнялись, поплакали друг у друга на плече. Вере приготовили горячую ванну, из которой она не выходила почти два часа, не могла насладиться теплой водичкой и пенкой, которая быстро исчезла, оставив небольшой мыльный след. А когда Вера накупалась, то получила большую порцию вкусной и полезной домашней пищи. Спать была уложена на стареньком диване, но и он после шконки казался царским ложем.

Вера долго не могла уснуть, сначала много думала с чего начать и что делать дальше. Но мысли в голову не шли, мозг отказывался работать в этом направлении, почуяв смену «климата», ужасно тянуло в сон, но Вера почему-то сопротивлялась ему, словно находится на важном задании и не могла позволить себе сомкнуть очи. Вскоре Вера поняла, что переела. С непривычки было не хорошо. Но эти стены с уютной, пусть и со скромной обстановкой согревали душу, хоть и казались каким-то странным сном.

Выспаться с утра Вере особо не получилось. Проснулась она около девяти от какого-то грохота за стеной, в соседней квартире делали ремонт. Вера вздрогнула, вскочила, думала проспала общий подъём, но, осмотревшись, вспомнила прошлый день и его события. Вставать ужасно не хотелось, да никто и не заставлял, поэтому решила ещё немного полежать, а после с улыбкой потянулась.

В комнату заглянула Екатерина Николаевна.

– Проснулась? Что ж ты так рано? Ещё бы поспала, отдохнула!

– Не хочется…

– Так прям и не хочется? – не поверила та, а поняв в чём дело улыбнулась и кивнула в сторону стены, за которой раздавались эти звуки и грохоты.

– Ну да, соседи у вас слишком громкие.

– Давно уже ремонт делают. Денег нет, чтоб бригаду нанять, вот сами и делают по чуть-чуть.

Вера лишь только мило улыбнулась, не найдя, что сказать. Екатерина Николаевна присела рядом, на край дивана.

– Как спалось? Что тебе снилось?

– Даже и не спрашивайте. Мне теперь постоянно сняться сны на одни и те же темы. Как в песне поётся «небо в клеточку, друзья в полосочку». Первое время Машуня с Ильёй снились. А, потом сны почти из одного русла пошли. Вот так вот, Екатерина Николаевна.

– Ты меня, Вера, тетей Катей зови. Чего мы как чужи-то и на «ты» давно пора.

– Спасибо, но на «ты» не буду. Не удобно, всё же вы старше.

– Ну как знаешь. А пока иди умывайся и завтракать. Щётку зубную я тебе приготовила, зелёная и полотенце розовое.

– Спасибо Вам, тётя Катя.

Та, не ответив, похлопав её по плечу, ушла на кухню накрывать на стол.

Вера неспеша встала, подошла к окну, посмотрела на улицу.

Наконец-то другой вид, живой, человеческий, – думала она и направилась по предоставленному ей на ближайшее время плану: ванна, затем завтрак.

– Чем сегодня думаешь заняться? – спросила тётя Катя за завтраком.

– Не знаю. Думаю, погулять. Привыкнуть.

– Это правильно!

– Вы не думайте, на шее у вас я сидеть не буду. Скоро пойду работу искать.

– Ну, что ты, моя хорошая, – Екатерина Николаевна поставила чашку на стол, – Я тебя куском хлеба попрекать не стану. Ты отдохни, приди в себя.

– Я не устала. Надо работу искать, только чуть осмотрюсь, – Вера осеклась, – ну то есть посмотрю, чем сейчас люди живут. За десять лет многое, должно быть изменилось.

– Это да! – согласилась Екатерина Николаевна.

3

Вера и Екатерина Николаевна были обе из Москвы. Обе с окраины, их районы располагались по соседству. Вернувшись вчера в родной город, Вера не успела зайти в полицию, отметиться по возвращению. Так что пришлось идти утром. Подойдя к этому зданию, она не увидела каких-либо заметных изменений. Лишь только с тех дней, когда её привезли сюда арестованную, на ОВД красовалась табличка с русским названием «милиция», а теперь это почётное место занимает заграничное слово «полиция».

Ну, вот, теперь и в этом наша страна не отличается от других, – подумала Вера. Слова, конечно, разные, но смысл один. Под каким названием отмечаться и получать справку вместо паспорта, Вере было всё равно.

Прождав почти два часа в коридоре участкового, Веру ещё час «мариновали» в кабинете, она сидела ждала, пока тот закончит с другими делами и сможет заняться ею.

Домой (там, где её приютила тётя Катя) Вера не спешила. Ей очень хотелось прогуляться, увидеть их дом, в котором она была счастлива в семейной жизни. С тех пор дом заметно изменился снаружи, красный кирпич заметно выгорел, деревья, которые они когда-то сажали, выросли и стали видны из-за забора, а вот пихты, которую они посадили, когда в день их свадьбы, создание их семьи, уже не было. Вера решила, что, наверное, спилили. Оно и понятно, чужое счастье берегло когда-то, а теперь его нет, разрушили, так же, спилили, как и дерево. – на глазах у Веры заблестели слёзы.

У ворот стояла красная иномарка. Из калитки вышла молодая девушка, села в машину и уехала. Вера вспомнила себя, вот так когда-то ездила и она…

Долго смотреть на всё это не позволило сердце, оно начало щемить и «приказало» немедленно уйти, а иначе «грозилось» вырваться из груди. Вера почувствовала сердечную боль не сразу, её глушила душевная боль. А поняв, что больше не может на это смотреть, быстро направилась вдоль по улице. Бывшие соседи, которые попались ей по пути, смотрели на неё, видели знакомые черты, но не могли узнать. И дело даже не в том, что Вера заметно изменилась, а в том, что сейчас она выглядела без особого блеска в глазах, теперь она не та девчонка, любимая и любящая мать и жена. Тогда Вера светилась от счастья. Такой эти люди её и запомнили. А сейчас чёрная кожаная куртка, с тех времён, когда она была счастлива, но теперь куртка была не модной, джинсы, кроссовки, волосы в хвосте. Вот, и весь её наряд. Вера понимала это и не пыталась даже здороваться, для всех этих людей она навсегда в тюрьме и числится убийцей мужа. Теперь Вере было всё равно, она устала доказывать, что она не верблюд, да и какая теперь разница, их семью уже не вернёшь и десять лет за решёткой уже отзвенели. Вера просто шла по улице, не обращая внимания на окружающих, и думала о своём. Ей было о чём думать, об этом она думала все десять лет, конечно, о Маруське.

Вера вернулась в Москву. А вот и до боли знакомые улицы. По ним она когда-то гуляла с дочерью. А вот и старая пятиэтажка, в которой Вера родилась и выросла. Сюда за ней заезжал Илья и они ехали гулять, проводили вместе вечера. Отсюда он забрал её с вещами сразу после возвращения из первой совместной поездки в Санкт-Петербург. Сюда они приезжали с Марусей, навестить эту самую квартирку. Вера показывала ей фотографии в альбоме. Маруся смотрела и спрашивала: «Это моя бабушка?» «Да, это она. Моя мама!» – отвечала Вера с улыбкой.

Домой Вера вернулась только вечером.

Верочка, где ты была весь день? – выбежала на встречу Вере Екатерина Николаевна, как только та открыла дверь. Та выглядела взволнованной.

Вера поспешила успокоить женщину, рассказала, что просто гуляла. А после ужина, когда они уселись возле телевизора, Вера вдруг загрустила и заплакала.

– Верочка, что с тобой? Не плачь, моя милая! – попыталась успокоить её Екатерина Николаевна, хотя прекрасно понимала, по какому поводу слезы.

– Сейчас Марусе уже 16 лет, и она вряд ли меня помнит, – Начала Вера, – Ксенью называет мамой, Робина отцом. Чужого человека, понимаете, а не родного отца. А может уже и русского языка не помнит. Её ведь там приучили к английскому. Когда ей было шесть лет, забрали меня. В школу пошла уже там. Какой ужас! Где мне её искать? Разве я могу? Если бы они были в России. А что, если они живут под чужими именами? – сыпала Вера размышлениями. Теперь ей оставалось только думать. Действовать не обдумав, нельзя. Ксенья опасный человек, но вот только до неё нужно добраться каким-то мистическим образом. А ведь действительно, нужно обратиться к мистическим силам. У тёти Кати есть фотографии маленькой Маруськи. Нужно попробовать. – Тётя Катя у вас же должны были остаться наши фотографии.

– Конечно! – Екатерина Николаевна достала альбом, который уже лежал на готове и отдала Вере.

Как только на нашла нужные фотографии, расплакалась пуще прежнего. Спустя часа два Вера уснула. Екатерина Николаевна заботливо укрыла её пледом. Фотографию с изображением семьи, не стала доставать из рук Веры. Та крепко спала. Наплакалась, настрадалась.

– Верочка, я сегодня разбирала фотографии. Хотела найти Марусину карточку. А там конверт, в нём карточки какие-то с цифрами, – поведала ей тётя Катя.

– Марусины? Ильи?

– Нет! Их карточки я тебе вчера отдала. Это кредитные карты, банковские которые. Да вот же они, сама и погляди.

– Тётя Катя, а откуда это у Вас?

– Помню, что Маруся с этим конвертом играла, вот видишь, тут вместо марки цветочек нарисован, – она указала на рисунок, который Вера не увидела вначале, ведь она и на сам-то конверт путём не посмотрела.

– Маруся? А, когда это было?

– Давно.

– Меня тогда уже посадили?

– Я не помню. Хотя, помню, что Машуню Ксенья потом забирала!

– Значит, посадили! – вздохнула Вера.

Дальше пытать пожилую женщину не было смысла, она и так сказала, всё что помнит. Вера дождалась, когда та уйдёт по своим делам и принялась рассматривать фотографии. Она не хотела, чтобы женщина снова видела её слёзы. За десять лет заключения она научилась плакать беззвучно, ведь там за любой писк, особенно ночью, могли не только избить, но и убить. Она знала это как никто другой. Композиторша, пусть и уважала её, но слёз никогда не терпела. Говорила, что слёзы здесь ни к чему, слёзы – это бабья стихия, а здесь мы все равны и ими горю не поможешь.

Увидев дочкин рисунок, Вере ужасно хотелось кричать во весь голос, превысить все возможные и невозможные децибелы, кричать так, чтобы слышал весь мир. Проблема в том, что уже не получалось. Поэтому плача над фотографиями разбитой семьи, Вера понимала, что уже она не та Верочка Самойлова, любимица её окружения, а теперь она твёрдая Наива, та которая горы свернёт, но что у неё на сердце никто не узнает.

А пока она одна в этой комнате, её никто не видит, и она может побыть той, что сейчас смотрит на неё с фотографий. Слёзы льются, падают на фото. Одна упала на изображение Ильи, улыбчивого и счастливого. Вера не выдержала, вскочила со стула схватила кухонный нож (которым до этого резала яблоко), но ударить себя им не смогла, посмотрев ещё раз на фото мужа, ей показалось что это слеза принадлежит не ей, а Илье. Вера стояла словно в ступоре, крепко сжимая в руке нож. В комнату вбежала испуганная тётя Катя.

– Вера, не делай этого! Опусти нож!

Но Вера была словно не в этом мире. Она слышала голос, но ей казалось, что происходит это где-то далеко-далеко, рядом с ней. Екатерина Николаевна, видя, что Вера стоит, не шевелясь и ничего не понимая, тихо взяла её за руку и вытянула нож. Вера пришла в себя. Её ладонь была порезана и на пол капает её кровь. Она поняла, что во всём этом помутнении схватила нож не за рукоядку, а за лезвие и сильно сжала в кулаке. Но как она не почувствовала боли? Она же была не под наркозом? Ответ один: душевная боль вытеснила физическую.

Тётя Катя усадила её на диван, обработала рану и дала Вере успокоительное.

– Простите меня, тётя Катя, я не знаю, как это получилось, я ничего не помню. Я только сейчас поняла в чём дело, мне страшно!

Екатерина Николаевна присела рядом и по-матерински обняла.

– Ничего, Верочка, успокойся. Я с тобой. Ложись, поспи, только не плачь.

Плакать Вера уже не могла, подействовало успокоительное и она заснула. Только во сне другая жизнь, только во сне она счастлива и только во сне вся её семья вместе.

Проснулась Вера спустя несколько часов. Фотографий на столе уже не было, кровь с пола была вытерта, полы вымыты. Екатерины Николаевны не было дома. Вера осмотрела всё вокруг, никак не могла прийти в себя, она подошла к входной двери и попыталась, не понятно зачем, открыть её, но та не поддалась, ключей не наблюдалось. Как тут не забеспокоиться? Она не очень хорошо знала эту женщину, но та сделала ей много хорошего и только одна она у неё осталась и не отвернулась от неё. Но сейчас Вере пришла в голову очень плохая мысль, что Екатерина Николаевна, испуганная её выходкой, посчитала её ненормальной и решила принять меры.

А что, если она в психушку её хочет сдать? Может она за врачом пошла? – думала Вера, но сразу же отогнала от себя эту бредню. – Что за глупость? У неё же есть телефон, если бы она хотела, то просто набрала номер и вызвала врача.

Вера вернулась в комнату. На полке серванта лежал тот самый конверт, Вера взяла его в руки. В памяти всплыл тот момент, когда Илья расплачивался такими же по счетам. Он держал их в сейфе и только одну носил с собой, ту на которой меньше всего денег. А остальные…да вот же они. Но, где тогда взять пин код? Он должен где-то быть записан, раз карты здесь, в этом конверте в доме тёти Кати, лежат вместе с фотографиями, может там есть и цифры.

Вера хотела начать пересматривать оборотную часть фотографий, когда её занятие прервал поворот ключа в замке. Дверь открылась.

– Тётя Катя, я так испугалась… – бросилась ей на шею Вера.

– Чего ты испугалась, Верочка?

Вера поняла, что ляпнула что-то не то.

– Одна испугалась. Я одна давно не оставалась, – соврала она, нужно же как-то выкручиваться.

– А я в магазин ходила. Смотрю, ты спишь. Будить не стала… – о вчерашнем она даже не заикнулась.

Тогда-то Вера и поняла, что проспала почти сутки. Видимо успокоительное было сильным.

Они прошли в кухню. Вера разобрала сумки, а после сели пить чай.

– Вера, тут участковый наш тобой интересовался. Я сказала падчерица. Но он обещался зайти, документы проверить, а у тебя только справка. Может время потянуть, пока паспорт не сделаешь, а то привяжется ещё.

– Не надо! Ничего страшного. И к паспорту бы придрался. Здесь уже ничего не скроешь. Вы не беспокойтесь, всё будет хорошо. Когда он обещался?

– Сегодня сказал. А ты куда-то собралась?

– Нет, сегодня побуду дома. А то скажет, бегаю от него, – Вера посмотрела на свою перевязанную руку. – Нужно перевязать, бинт в крови. А то подумает, что ещё кого-то замочила.

Тётя Катя сделала вид, что пропустила последние слова мимо ушей, хотя ей было очень обидно за то, что Вере приходиться теперь так жить в страхе и обвинениях.

Перевязку они сделали. Потом Вера помогла по хозяйству, а после взяла конверт, села на диван, и принялась за дело. Одну из фотографий, где они всей семьёй, Вера поставила на тумбочке рядом со своим диваном.

Она осмотрела конверт ещё раз. Почему он тогда оказался у Маруськи? От куда? На конверте обведён индекс и больше ничего не написано, только вместо марки цветочек.

Вера поинтересовалась у тёти Кати насчёт индекса, но какого он города и есть ли вообще такой она не знает. В углу конверта они обнаружили прилипшую марку. «Только для России» «сказала» им марка.

Их занятие прервал звонок в дверь. Как и обещал, прибыл участковый. Им оказался не высокого роста, толстенький и на половину лысый мужичок. Вера ему явно приглянулась, поэтому он искал повод к чему-то да придраться, чтоб ещё раз заглянуть на огонёк их квартиры, это слегка напоминало, мальчишек в школе, которые бьют по голове девочек портфелем, выражая так свою симпатию.

– А кем вы приходитесь Екатерине Николаевне Татариновой? – спросил он.

– Падчерица, – соврала Вера, подтвердив, уже существующую, версию.

– На сколько я знаю, детей и всяких таких как вы у неё не наблюдается.

На помощь пришла Екатерина Николаевна.

– Она дочь моего мужа, Веру я не удочеряла, – объяснила она.

– А где же сейчас Ваш муж? – не унимался участковый, вопрос был адресован тёте Кате.

– Умер почти двенадцать лет назад, – без тона в голосе ответила тётя Катя.

– А что же это вы, Екатерина Николаевна, такая интересная женщина замуж-то больше не вышли?

– Федор Семёнович, ну ты прям как ляпнешь, хоть стой хоть падай. Какой замуж? На кой мне это надо-то? Лет-то мне сколько! – отмахнулась она. Зато хоть тему немного сменили.

От чая участковый отказался, пообещал зайти в следующий раз. Хозяйки, конечно, улыбались как могли, но такие гости им точно были не нужны. Он ушёл. Отпечаток от своего визита оставил не очень хороший.

– Вер, а ты ему, видать, понравилась, – отметила тётя Катя и засмеялась. – Ухажёр вот у тебя уже появился.

Вера засмеялась в ответ. Ей такие ухажеры не надобны. Да и другие тоже. Дочь искать надо!

– Так может он поможет. А, что в органах работает, связи есть, базы разные всякие. Может что и узнает.

– Вы думаете?

– А что попробуй. Семёныч он человек не плохой, разведен. Если он ещё придет, давай поприветливее будем с ним. на свидание позовёт, не отказывай, иди. Расскажешь о себе, а там постепенно и выйдешь на эту тему.

– Так прям на свидание, нужна я ему, как зайцу стоп-сигнал.

– Не утрируй! Он мужчина, а ты прежде всего женщина. Ну сидела и что с того?

– А то, что он в этом районе закон и порядок, а я кто…

– Так, давай без этого. Мужик он хороший, сто лет его знаю. Ну не красавец, зато ты молодая, симпатичная, так, что давай повежливее с ним. В том-то всё и дело, что он закон! Надо вести себя прилично, а вдруг правда помочь сможет.

– Да, наверное, вы правы, это конечно не то, что я ищу, но шанс и пока единственный. Только зачем мы тогда ему заливали о том, кто я вам?

– Не хорошо получилось. Но ты уж постарайся, как-нибудь, да и объясни.

Так всё и получилось. Пришёл участковый при параде, с букетиком астр. На какой клумбе он их нарвал, было интересно, но всё же неожиданно. Екатерина Николаевна поставила букетик в вазочку, и сославшись на уборку в квартире, оправила Веру и Фёдора на прогулку, или как она это называла, на свидание. Федор Семенович пригласил спутницу в кафе, но Вера отказалась, предложила просто прогуляться.

– Я читал, что вы за убийство сидели, Верочка, – начал он, но Вера как раз только этого и ждала.

– А что об этом уже в книгах пишут? – пошутила Вера. Она давно перестала стыдиться своей судимости, ведь никто по-настоящему не знал, чего ей стоило всё это пережить, да и она уже стала сомневаться, что пережила, скорее ещё переживает.

– Да нет, – рассмеялся он шутке, – вот, за что я уважаю свою профессию, так за то что можно справки навести, когда нужно.

– А что же вы участковый с уголовницей-то прогуляться решили?

– Хочется узнать вас получше, я бы сказал, поближе. Внешность обманчива, но преступления совершают любые слои населения.

– Психологией увлекаетесь?

– В моей профессии без неё никак! Я бы не за что не поверил, что вы способны убить. Такие как вы, Вера, и таракана-то дрожащей рукой бить станут. Неужели, это правда?

– А какая теперь разница? Зачем теперь кому-то что-то доказывать, десять лет потрачено зря.

– Значит, всё же не вы?

– Ну что ж, слушайте! Начнём с того, что Екатерина Николаевна мачеха моего мужа. Уж, простите, соврали, – и Вера поведала ему свою историю длинною в десять лет.

От истории, рассказанной Верой, участковой постоянно менялся в лице. Он думал, удивлялся, жалел Веру. Эмоций море. За это время они дошли до сквера и уселись на скамейку, здесь Вера и закончила свой рассказ.

– Мда, история не из простых. Каких только случаев я не повидал на этой работе, но с вашего хоть детектив пиши.

– Да, уж лучше бы это была просто книга, чем реальная жизнь.

– Так множество книг основаны на реальных событиях. Вы разве не знали? – последовало молчание, но после участковый снова заговорил, – Вера, ты ведь не для этого согласилась со мной встретиться, не для этого рассказала свою историю. Ведь так?

– Да, Фёдор Семёнович, так. Помогите мне, пожалуйста, хоть что-то узнать о дочери. Я знаю, у вас связи есть. Помогите! – взмолилась Вера.

В этот момент она выглядела такой жалкой, несчастной, что была готова упасть на колени перед кем угодно и не важно сколько людей увидят эту картину. Приглашая Веру гулять, Фёдор рассчитывал на что-то большее, чем просто прогулка. Нет, не в первый день, вообще в планах были такие идеи. Но теперь выключил в себе мужика и включил друга со звездочками старшего лейтенанта на погонах.

– Я попробую, Вера. Но ничего не обещаю. Всё-таки они за границей. Давай вот, что сделаем? Ты мне напиши все их данные, все, которые знаешь. Подумай, вспомни всё, а я завтра зайду утром. Хорошо?

– Конечно! Я всё напишу, всё вспомню. Спасибо Вам!

– Пока ещё не за что!

На этих словах он проводил Веру домой и на этом они разошлись.

4

Екатерина Николаевна накормила Веру ужином, напоила чаем, при этом начала с расспросов. Вера всё рассказала, а когда тётя Катя ушла спать, Вера взяла листочек бумаги, ручку и записала всё информацию.

Утром забежал участковый.

– Самойлова Мария Ильинишна, – начал он читать.

– Это дочь! – объяснила Вера, посчитав, что он мог забыть имена, которые она вчера ему называла, или перепутать.

– Я понял. Ксенья Алексеевна Брукс. Это сестра? – Уточнил Фёдор Семёнович, Вера кивнула. – Робин Брукс – это её муж. Лос-Анжелес или Нью-Йорк. Это что?

– Когда Ксенья вернулась из-за границы, сказала, что развелась. А эти города она называла, сказала, что жила там в одном доме с мужем, в другом с его родственниками. Но где точно, я не знаю. Робин Брукс ученый.

– Ничего, постараюсь разобраться!

– Спасибо!

– Только помните, – Фёдор Семенович, снова перешел на «вы», – Вера, я ничего не обещаю, это другая страна. Я не хочу вас за ранее обнадёживать.

– Ничего, всё равно спасибо за помощь!

Участковый кивнул и вышел. Вера закрыла за ним дверь. Теперь осталось только ждать результатов.

Три дня участковый не появлялся. А Вера ждала, но с каждым днём это делать становилось всё сложнее и сложнее. Ужасно не терпелось. Вера сидела как на иголках, ждала, что вот-вот позвонить в дверь и принесут ей долгожданные новости. Но результатов по-прежнему не было. Спустя ещё несколько дней участковый наконец появился. Увидев его, у Веры быстрее застучало сердце в ожидании вестей.

– Вера, порадовать мне Вас не чем. Подключил всех, кого только мог. Но смог лишь узнать, что Ксенья Брукс действительно покинула страну десять лет назад. В то время она уже была гражданкой Соединенных Штатов Америки.

– Значит, она сменила гражданство. Я ничего об этом не знала, – смутилась Вера. – А девочка? С ней должна была быть моя дочь!

– Девочка была. Самойлова Мария. По документам приёмная дочь. Билеты у них были на Нью-Йорк. Сейчас скорее всего девочка носит фамилию приёмных родителей. Это всё, что я смог узнать.

– Спасибо! – только и смогла вымолвить Вера. Она плюхнулась на, стоявший рядом с ней, стул и задумалась.

– Спасибо тебе, Фёдор Семёныч! Может чаю? – Екатерина Николаевна всё это время стояла рядом.

Участковый вначале хотел согласиться, но взглянув на Веру, сослался на неотложные дела и ушёл.

– Верочка, теперь мы знаем город. Тебе нужно бы туда поехать. Там должно быть справочное бюро…

– Как я поеду туда? Только с зоны, вместо паспорта справка, денег нет. Есть банковские карты, но нет паролей.

– Значит, нужно дождаться паспорта. Правда, ещё заграничный нужен. А деньги я скопила. А язык-то ты их знаешь?

– Только школьная программа, но оценки «отлично» получала, писала и говорить могла, правда иногда со словарём. Потом Илья на курсы записал, чтоб переводчиком у него была, но это не долго было. Курсы я начала, но не закончила. Нужно вспоминать, заниматься.

– Вот и займись, пока паспорт новый не получила. На словарь-то у нас денег точно хватит. Кто хоть раз что-то умел или знал, может забыть, но, если немного поднапрячься, всё вспомниться.

– Вы правы, тётя Катя, нужно! И даже необходимо.

В этот же день женщины направились в магазин за продуктами, а по пути заглянули и в книжный. Купили самоучитель-разговорник и словарь. Но этого было не совсем достаточно, нужно было что-то ещё.

5

Вечером тётя Катя собралась навестить свою подругу Лидию Михайловну из соседнего дома и захватила с собой Веру. А у той внучка заядлая фанатка интернета, днюет и ночует на просторах интернета, найдёт любую страницу без особого труда, разблокирует всё, что не даёт доступа. Подруга не раз жаловалась, что внучка Вероника ничем не увлекается, гулять не ходит, но зато если нужно что-то найти или закон какой новый скачать о правах пенсионеров, это она в миг сыщет.

Вот они и пришли в гости к Лидии Михайловне и её программистке. Та напоила их чаем и проводила Веру в комнату Вероники.

– Что именно вас интересует, тётя Вера? – серьезным тоном спросила девочка шестнадцати лет, словно находилась на работе и в своем личном кабинет и к ней пришла клиентка.

– Что-нибудь по английскому, правила, разговорник, ну не какие-то там приветствия, а что-то более расширенное. Сможешь?

– Обижаете! Сделаю в лучшем виде! – уверенно ответил юное компьютерное дарование, как будто создание интернета это её рук дела.

А ведь Марусе уже тоже шестнадцать, девочки одного возраста. А чем, интересно, увлекается она, – задумалась Вера.

И уже через минуты две из принтера полетели распечатанные листочки с английскими словами.

– Спасибо! Слушай, а можешь глянуть есть ли город с таким индексом? – Вера протянула ей конверт, который захватила с собой.

Девочка взглянула на цифры и быстро застучала по клавишам клавиатуры.

– С таким индексом города нет! – так же уверенно ответила она спустя минуту.

– А над чем ты сейчас трудиться будешь? – начала Вера из далека, у неё возникла ещё одна идея.

– Не знаю. Вчера игру свою наконец прошла. А на сегодня ещё ничего не придумала. А вам ещё нужно что-то? Говорите не стесняйтесь.

– А ты можешь что-нибудь узнать об одном человеке? Я слышала, что сейчас в интернете это возможно, разные сайты есть.

– Думаю, да! Если засветился где-то, то без проблем, можно даже адрес узнать.

– Ну адрес вряд ли, она в Америке живёт.

– Как зовут?

– Ксенья Брукс! А ещё лучше если Мария Самойлова, хотя возможно уже тоже Брукс.

– Существуют социальные сети, в которых у людей есть свои странички. Там они знакомятся или просто общаются с другими людьми, с друзьями. Так что может что и узнаю!

– Здорово! А когда мне к тебе зайти?

– У бабушки есть номер телефона Екатерины Николаевны. Я вам позвоню в любом случае, даже если ничего не смогу узнать!

– Хорошо!

Ждать пришлось не долго. Девочка сработала быстрее любого сыщика. Вера вернулась с прогулки, когда тётя Катя сообщила, что звонила Вероника и просила зайти к ней. Вера пулей полетела к ней на этаж. Дверь открыла сама компьютерный гений. Дома она была одна. Но тем легче, никто не помешает и тем более не подслушает их разговор.

– Я узнала вот что! – Вероника открыла, сохраненную вчера, ссылку, с неё улыбалось лицо Ксеньи. Страничка гласила: Ксенья Брукс экс-генеральный компании «Брукспарфюм», владелица всего пакета акций компании…

– Что значит «экс-генеральный»? – не поняла Вера.

– Это значит бывший генеральный директор. Сейчас все говорят «экс». А вы не знали?

– Ну ты знаешь, я не совсем в теме, много упустила… – попыталась объяснить Вера.

– Да, я в курсе! – гордо ответила девочка.

– И ты меня не боишься?

– Нет, конечно! Я вам помогаю, а значит вам нужна. Обычно свидетелей убирают в конце, но зачем вам убирать меня? Я не владею той информацией, которая стоит жизни.

– Логично! – улыбнулась Вера. Её очень развеселила эта умная юная личность.

– Тем более вы не такая!

– Спасибо за комплимент!

– Вы дальше-то читайте! – скомандовала Вероника.

– «…Компания по изготовлению парфюмерной продукции была закрыта десять лет назад, сама Брукс объяснила тем, что больше не собирается этим заниматься, планируешь расширять свои горизонты…

А вот и фото Ксеньи.

– Может фотку распечатать? – предложила Вероника. Вера охотно согласилась. Кто знает, может пригодится. Фото в миг вылетело из принтера и вся информация тоже.

«…Сама Брукс утверждала, что планирует уехать в Штаты и только там откроет что-нибудь новое. Через некоторое время журналисты пытались найти Ксенью, но это не увенчалось успехом, они не нашли никаких следов. Выглядит всё это очень странно…

Ходят слухи, что Ксенья не просто уехала, а именно сбежала в Штаты после нашумевшего убийства её зятя, мужа её сестры, бизнесмена Ильи Самойлова, после которого за решётку попала его жена Вера Самойлова. Что же это простое совпадение или Ксенья замешана в этом деле? Остаётся гадать.»

– Даже обо мне написали, – удивилась Вера.

– Да, можете быть уверены, вы известная личность того времени.

Вера сделала вид, что пропустила эти слова мимо ушей.

– Спасибо за помощь. Пойду я, – Вера сложила распечатанные листочки и убрала в карман куртки.

– А про дочь вы узнать не хотите? – так же спокойно спросила Вероника.

– Ты что-то узнала? – Вера застыла с курткой в руках.

Вероника кликнула мышкой и с монитора на них смотрела светленькая девчонка, примерно того же возраста с «компьютерным гением».

– Это она.

Вера подошла ближе, чтобы как можно лучше рассмотреть дочь. Затем провела рукой по монитору компьютера, словно касаясь дочери. Вера не смогла сдержать слёз, от которых изображение расплывалось. Вера бесшумно плакала, размазывала соленые капли по лицу.

Вероника молчала, несмотря на свой юный возраст, она понимала, что лучше выдержать паузу. Девочка быстр метнулась на кухню за стаканом с водой и протянула его Вере. Вера сделала несколько глотков сама, но продолжила молчать, не отрывая взгляда от монитора, тогда Вероника продолжила рассказывать.

– Я нашла её как Марию Брукс в соцсетях. Она занимается фотографией. Её отец, организовал выставку её работ. Маша владеет тремя языками: русским, английским и французским. Любит слушать русские песни и смотреть русские фильмы. У неё есть своя страничка в интернете. Я написала ей в блог, как соотечественница, типа случайно наткнулась на её сайт, увидела её работы и решилась оставить свои комментарии. О вас я ни слова не сказала. Вчера вечером она мне ответила, очень обрадовалась, что ей написала девчонка из России.

– Что она её рассказала о себе? – Вера с жадностью ловила каждое слово.

– Сказала, что очень хочет приехать на Родину, увидеть её своими глазами, а не через экран. Живут они в Нью-Йорке, но очень часто разъезжают по всех своей стране с данной выставкой. Даже вроде куда-то собрались переезжать. Но куда, узнать не удалось.

– Значит, я тоже могу ей написать?

– Нет! Вчера ещё мы общались, я даже скопировала страницу и распечатала для вас фото, но сегодня страница заблокирована, может даже удалена. Но если будут ещё новости, я дам вам знать!

Надежда была ложной. Но зато Вера многое смогла узнать. Для неё и это очень важно, тем более, что за столько лет, это единственная новость о дочери. Теперь у Веры есть и её фотография. Невероятно! Просто невероятно. Почему участковый не смог узнать подобного рода информации, а девочка подросток быстро раскопала. Вот, что значит продвинутый ребёнок.

А дома уже ждала тётя Катя, она была взволнована и с нетерпением ждала хоть какой-то новости. Вера показала ей фото Маруси, дала прочесть информацию из интернета о Ксенье, рассказала о переписке Вероники и Маши. Екатерине Николаевне всё было безумно интересно, словно они читают детектив, а теперь идёт самое интересное в этой книге – развязка, как будто они подбираются к разгадке. Но, не тут-то было! Теперь первым делом нужно найти деньги, подобрать пароль хоть от одной карты. Вот так в раздумьях обо всём об этом Вера и уснула.

* * *

Вера сидела на диване в гостиной, рядом шестилетняя Маруся что-то рисует. Зашёл Илья, присел рядом и приобнял жену. Они с улыбкой смотрят на дочь. Светленькие косички падают на альбом для рисования, Маруся откидывает их назад, но они снова падают. Это вызывает смех у родителей, а девочка сначала злится, но потом сдаётся и начитает смеяться над собой.

Через минут 15–20 Илья уходит, вынуждают дела. Вера остаётся вдвоём с дочерью. Через несколько часов Илья возвращается взволнованный, точнее сказать весь на нервах, но ничего не говорит. Он снимает со стены картину, за которой скрывается сейф и складывает в портфель почти всю наличность.

– Илья, что случилось? – Вера не поняла торопливых действий мужа.

– Всё нормально! Верочка, не волнуйся! Всё хорошо! Где Маруся?

– В детской играет?

Илья заходит в кабинет и достаёт из стола какие-то бумаги, что-то записал, сразу после направляется в комнату дочери. Вера идёт следом, как хвост, но в комнату не заходит, стоит в дверях. Она видит, что он что-то дал девочке, затем поцеловал в макушку и вышел, в дверях остановился и посмотрел на Марусю ещё раз, словно на прощание. Взял за руку Веру, он спустился в гостиную.

– Вера, запомни, очень тебя прошу…

– Илья, что происходит? Я ничего не понимаю! – перебила она мужа.

– Вера, скоро тебе понадобятся деньги…

– Но у меня есть кредитка…

– Сейчас её хватит, а потом понадобится ещё и много.

– Я не понимаю, о чём ты?

– Ответ ищи у Маруси! Я должен идти!

– Илья, я прошу тебя, объясни мне, что ты скрываешь? – не унималась Вера.

– Верочка, уже поздно что-то объяснять. Только помни, что я тебе сказал. Береги дочь! Я вас очень люблю. Прощай! – он подошёл к жене, притянул к себе за талию горячо и страстно поцеловал её. Обычно так целуют в ночь любви или перед долгой разлукой. Илья идёт к выходу.

– Мы тоже тебя очень любим! – только и успела сказать Вера и дверь перед ней закрылась. Вера выбежала на крыльцо, Илья уже садился в машину. Вера заметила, что он машет дочери рукой, та смотрит на него из окна своей комнаты. Вера не понимала, что сейчас происходит, да и сон это или реальность, но сознание крикнула, уезжающему Илье, – Я люблю тебя!

Машина притормозила, словно Илья услышал эти слова, но не вернулся. Он боялся оглянуться и через мгновенье скрылся за забором. Это был последний раз, когда Вера видела своего мужа.

* * *

Вера проснулась в испуге и в холодном поту, подскочила на диване, включила свет бра. По щекам всё ещё текли слёзы. Приснился сон, но для неё это было не просто ночное странствие; такой сон снился ей девять лет назад и это была реальность, это был последний день, когда она видела мужа живым. Этот день перечеркнул всю их счастливую семейную жизнь. А сейчас словно кто-то включил видео, кассету с записью того злополучного дня, чтобы напомнить ей.

Вера силе на диване, прокрутила в памяти тот день, все действия Ильи, чтобы найти здесь хоть какую-то зацепку.

Настало утро. В комнату в одной ночной рубашке вошла Екатерина Николаевна. Она всегда вставала рано, а сегодня никак не ожидала увидеть Веру, проснувшуюся так рано.

– Ты чего не спишь-то? – спросила она.

– Тётя Катя, а этот конверт от точно был у Маруси, когда Илью убили? Вспомните, пожалуйста!

– Да, я хорошо помню, тебя сразу арестовали, на следующий день прям. Ксенья занималась похоронами. На похороны Марусю-то не брали. До суда она у меня жила, сразу после Ксенья её забрала.

– А до суда Ксенья появлялась у вас?

– Нет. Её почти никто и не видел в то время. На суде только показалась и сразу же ко мне приехала, забрала Машуню и всё, больше я их не видела.

Вера вскочила, достала конверт. Посмотрела на обведённый индекс.

– Точно! Это пароль от карты! – проговорила она, не отрывая глаз от конверта, – картой можно пользоваться только в России. На конверте так и написано. Как же я сразу не догадалась.

– Пароль? где? – не поняла тётя Катя.

– Да вот! Индекс! – указала Вера. – Илья мне тогда сказал: ищи ответ у Маруси! Это он о конверте. Он ей тогда его отдал, перед тем как ушёл…совсем ушёл, на всегда… – Вера отвернулась к окну, смахивая с глаз наступившие слёзы. – Только я не знаю для какой именно карты этот пароль. У каждой карты есть три шанса ввести пинкод. По одному разу можно попробовать.

– А что, если не пароль вовсе? Может это Маша сама написала, дети они же любят обводить индексы на конвертах по образцу-то.

– Попытка, не пытка! – пожала плечами Вера.

6

На следующий день Вера направилась в банк, чтобы развеять свои догадки. Пароль вводила аккуратно, пытаясь не перепутать цифры. Ей повезло, к одной из карт пароль подошёл и на экране банкомата открылся доступ к карте. Вера нажала кнопку «проверка счёта» и на чеке прочитала сумму, чуть больше 500.000. Ехать в Нью-Йорк и искать Марусю, сейчас было нельзя, во-первых, её никто сейчас не выпустит из страны, во-вторых, искать дочь там, подобно иголки в стогу сена. Вера сняла со счета несколько тысяч, на карманные расходы. Накупила продуктов, сделала небольшой подарочек Екатерине Николаевне, да и дальше жить за чужой счёт она не могла, ведь она и так почти месяц сидит на её шее.

В скором времени Вера получила паспорт. Начала искать работу, но даже на должность уборщицы её никто не брал. Везде она слышала отказ, всех смущала её судимость, особенно клеймо убийцы. Людям было страшно, да и кому хочется брать на себя ответственность, а вокруг и без неё много женщин, которые ищут работу.

Сидеть вот так на дальше она не могла. Тратить деньги с карты, тоже не вариант, ведь потратишь их, а в нужный момент их не окажется. Но нужно же как-то жить.

В один из таких дней Вера залезла в свою спортивную сумку, с которой вернулась из заключения. В одном из «потайных» карманов она нашла записку, прочла. Эта та самая записка, которую два года назад ей вручила Композиторша. Вот и адресочек. Вера вспомнила её слова: «Станешь своей, а своих они не бросают, помогут найти твою Маруську.»

Нужно попробовать. Возможно, это мой последний шанс, – подумала Вера. На зоне она думала об этой идее часто, но после постепенно забыла, ей показалось это чем-то нереальным для неё.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.