Роман Фис
Съём. Повесть о недолюбленном мальчике

От автора

   Это абсолютно выдуманная история, которая не имеет ничего общего с действительностью. Но все же, если Вы восприимчивая девушка, то предлагаю закрыть ее и никогда к ней не приближаться, ведь данная повесть станет для Вас, моя дорогая, раздражителем. Если Вы не относитесь к вышеописанной категории людей, тогда добро пожаловать в мой выдуманный мир, который трудно не принять.

   Отдельные слова благодарности хочу произнести своим близким товарищам Вячеславу Ерохину, Федорову Николаю и Калантаю Алексею. Благодарю за то время, которое мы с вами проводили за общением и, обмениваясь опытом, находили общие поведенческие черты женщин и их рычаги манипулирования. Также спасибо всем рефлексирующим рядом со мной женщинам, которые помогли увидеть обратную, некорыстную, вашу сторону. И конечно же, самым эгоистичным образом хочу поблагодарить себя за то, что я довел начатое до конца и не увяз в болоте под названием «потребительские отношения». Спасибо, Роман!

Оппортунизм в отношениях

   Оппортунизм в отношениях между мужчиной и женщиной заключается в том, что один из партнеров (манипулятор) намеренно искажает собственные черты характера, взгляд на жизнь, прошлое и предпочтения, которые в неизменном виде могли бы не устроить будущего партнера, с чьей помощью он желает «закрепиться» в своей жизни на лучших условиях.

   Данный вид оппортунизма бывает двух типов:

   Материальный – когда манипулятор желает получить блага, которыми обладает партнер, и тем самым закрыть свой вопрос безбедной жизни.

   Социальный – когда с помощью партнера, находящегося гораздо выше на социальной лестнице, манипулятор желает переместиться на тот же уровень и таким образом избавиться от когнитивного диссонанса в отношении самоидентификации.

  Конфликт полов заключается в том, что мужчины слишком немужественны, поэтому они не в состоянии расставить границы для женщин. А женщинам, в свою очередь, не хватает мудрости, чтобы подтолкнуть мужчин к позиции вожака. Подобные пары похожи на продукты российского автопрома, на которых комфортно ездить лишь в пределах города, но никак не на дальние расстояния.

Глава 1

– Ты меня еще не полюбил? – спросила Катя.

   Проснувшись в очередной раз с ней в кровати, я не ожидал, что мы подойдем к этой теме так стремительно. Но Катя имела свойство торопить события, даже в условиях того, что зачастую мы с ней проводили по три-четыре дня два раза в месяц, а в длительных перерывах между встречами я не проявлял к ней никакого интереса от слова совсем. Но анализ, видимо, не входил в базовые настройки Кати.

– Чтобы ответить на твой вопрос, нужно разобраться в том, что это такое, – ответил ей.

– Любовь – это, типа, то, от чего внутри все переворачивается, – начала она феерить в умозаключениях. – То, что, типа, придает сил и, конечно же, окрыляет. Но твоя любовь – это твоя зона ответственности, и если ты не хочешь отвечать мне честно, то не отвечай. Сухарь!

   Катя – милая по-своему девочка. Но ей двадцать три года, и она иной раз совершенно не понимает то, о чем говорит. Это ее непонимание обычно разоблачалось словом «типа», которое она безбожно вставляла в каждое предложение, вне зависимости от необходимости этого.

   Передо мной она всегда пыталась казаться высокоинтеллектуальной девочкой, перепрыгнувшей своих сверстников в развитии и осознании бытия. Возможно, на эти наплывы философии влияли запрещенные средства, коих в ночной жизни в изобилии. А может, она попросту переслушала каких-то мотивирующих аудиокниг, после чего, нахватавшись умных словечек, перманентно оперировала ими по поводу и без. Таким образом она пыталась показать свою уникальность, чем у меня, разумеется, вызывала широченную улыбку. Она не была уникальной. Она была такой же, как остальные – девочкой, пытавшейся урвать кусок пожирнее. Пока у нее это получалось не очень умело, но в будущем, без сомнений, она станет идеальным существом для достижения своих меркантильных целей. Почему существом? Потому что она не будет ничего чувствовать, кроме жажды закрепиться на лучших условиях. Будет ли она счастлива, достигнув цели – большой вопрос. Но это меня и не волновало. Меня волновала она в постели. А в постели она дала бы фору многим старшим конкуренткам.

– Ты, наверное, торопишь события, – спокойным голосом ответил ей. – Сколько мы с тобой знакомы?

– Год и четыре месяца, Макс! – негодующе воскликнула она. – За это время можно было бы определиться в своих чувствах!

– За это время ты не поняла, что меня не очень устраивают твои кожаные легинсы, а ты хочешь, чтобы я понял то, что я чувствую.

– Что не так в моей одежде? Я одеваюсь так, как мне нравится. И выгляжу я в них гармонично.

– Пантера, гармонично ты выглядела бы в них в какой-нибудь сауне, но не рядом со мной, – ответил ей, после чего сразу же получил подушкой по лицу.

   Она резво встала с кровати и принялась одеваться.

   Мне нравилось, когда она нервничала, ведь таким образом с нее слетал налет собственноручно приклеенных образов, в которых она пыталась казаться девушкой высокого полета. Но как можно набрать духовную высоту, если ты одеваешься как стриптизерша, а мыслишь как базарная баба – еще один вопрос, на который я не получу ответа.

   Тем временем Катя уже обувалась на пороге моей квартиры, тем самым разыгрывая сцену, в которой я должен был тревожно вскочить с кровати и приняться уговаривать ее остаться. Возможно, даже признаться в любви. Но, помимо моей нелюбви к ее легинсам, она не поняла еще одного: бежать вслед я никогда не стану, и если она решит уйти, то я преспокойно отпущу ее восвояси.

– Где мое пальто? – надев обувь, спросила она.

– Там же, где и всегда – в шкафу, – улыбаясь ответил ей. – Тебе подсказать, где шкаф? Он в другом конце комнаты, а значит, тебе придется разуться, после чего повторить процедуру сбора заново.

– Какой же ты мудак! – фыркнув, разулась она и направилась к шкафу.

   Катя не ожидала, что все пойдет не по ее «хитроумному» плану и ей придется надевать пальто. Не захватив пальто при первой своей попытке уйти, она была уверена в положительном исходе, наивно полагая, что я проглочу крючок и остановлю ее.

   Теперь она намеренно тянула время, неспешно направляясь к шкафу с недовольным лицом, в очередной раз подтверждая то, что она типично мыслящая женщина и никакого эксклюзива в поведении, которым бы она хотела обладать, у нее нет. Все читаемо и ожидаемо. Но она не прогнется и уйдет. Доведет начатое до конца. После чего, сидя в такси, будет строчить сообщения с обвинениями в мой адрес, что опять же подтвердит мой скепсис относительно ее индивидуальности.

   Хлопнув дверью, Катя покинула квартиру, и оставила наконец-таки меня в одиночестве.

   Я встал с кровати и принялся собираться в люди, заодно прихватив с собой телефон, чтобы просмотреть сообщения.

   Сообщений на нем не было, да и быть не могло, так как мой номер знают единицы. Те самые единицы, которые звонят или пишут при крайней необходимости, лишь для проформы интересуясь, как я поживаю. В таких случаях я, по обыкновению, отвечаю что-нибудь поверхностное, не указывающее напрямую, как именно у меня складывается жизнь. Я понимал, что в случае позитивного течения собственной жизни посторонние не разделят со мной радости и, соответственно, эта тема закроется на подозрительно-завистливой ноте. А если же течение моей жизни негативное, то тем более нет смысла об этом говорить, тем самым удовлетворяя их внутреннюю ущербность, жаждущую чужих неудач.

   Собравшись, я вышел из квартиры и неспешно пошагал в сторону кофейни, в которой я любил отмечать новый день с кружкой горячего лавандового рафа.

   Зимой на улицах Ростова было неизменно несколько вещей: грязь, нервы на дорогах и непонимание, какую надеть одежду перед выходом. Здесь в один день может быть холодно при плюс пятнадцати, а в другой день, когда температура достигнет пяти градусов тепла, ты будешь изнывать от духоты в осенней курточке. Ростовская погода – это своего рода аналог предклимаксного состояния женщины: она способна удивлять своими неожиданными порывами.

   В кофейне, сидя за столиком у окна, я разглядывал прохожих и наслаждался началом дня. Мой телефон в это время вибрировал от входящих сообщений, в которых я для Кати оказался законченным человеком. Я не беспокоился по этому поводу, ведь через пару дней тотального игнорирования она сбавит обороты и пойдет на попятную, опять указав на то, что она такая же, как все.

   Допив кофе, я собрался было выходить из кафе, как мне позвонила сестра – единственная женщина, помимо мамы, которая не всегда преследует корыстные цели. А если и преследует, то они на мне практически не сказываются.

– В этот раз ты занят? – спросила она, когда я поднял трубку.

– Для тебя я всегда свободен, систр, – ответил ей, выходя из кофейни. – Ты о чем-то конкретном или просто поболтать?

– Поболтать о чем-то конкретном.

– Люблю такие вот ответы, – улыбнувшись, сказал ей.

– Не зря же мы родственники. Хочу попросить тебя кое о какой помощи.

– Разговор становится интересным, – ответил ей, закуривая сигарету.

– Поможешь Кириллу в мужском вопросе?

– Это который брат твоего мужа? И что еще за формулировка: «мужской вопрос»? Слишком расплывчато.

– Да, брат мужа. С бабами у него совсем не клеится. Вот я и подумала, может, ты выправишь ситуацию… Наставишь, там, объяснишь ему, как лучше.

– Ты мне предлагаешь научить его съему? – я засмеялся.

– Иными словами, да, – выдохнув, сказала она.

– А как же твоя позиция о моем дерьмовом характере, из-за которого страдают бедные девушки? Это ведь аморальный образ жизни, сестренка! Хотя я не удивлен, ты же девушка и держишь нос по ветру.

– Макс, не будь скотиной! Я не меняю своей точки зрения. Но в данном случае ты, скорее всего, самый продуктивный вариант из всех.

– Продуктивный вариант, – задумчиво проговорил. – Чем я могу ему помочь? Я думаю, он и сам знает, как себя вести в постели и перед ней. А если не знает – пусть сходит на курсы пикапа.

– Он там был уже. Ты же понимаешь, что эти курсы – обычное вытягивание бабла. Там все поверхностно и, в общем, ни о чем. Каким бы ты мудаком ни был для женщин, но их ты понимаешь очень хорошо. Сделай доброе дело.

– Ты вообще понимаешь, сколько это займет времени? – перейдя на шепот, говорил ей. – Это не три дня посидеть-поговорить. Если человек не соображает, там нужно все в голове менять либо вкладывать в нее.

– Я все оплачу, – уверенно ответила она, – Кирилл – хороший человек, не тупой, но вот только с бабами у него нелады.

– Так как я не хочу этим заниматься, а отказать тебе не могу, то я попрошу много, чтобы ты сама отказалась.

– Договорились! – воскликнула она. – Завтра утром он приедет к тебе домой. Я ему номер дам, он позвонит.

– Подожди! А где он остановится? – спросил ее, когда весь пазл сложился: он из другого города, и тут вряд ли у него есть знакомые.

– Как где? У тебя, Макс!

– Я перестаю находить это хорошей авантюрой. Моя квартира – это мой мирок. Это, на секундочку, единственный из миров, который не поддался женщинам.

– Так у тебя останется и не женщина, Макс. Прекращай! Я разве часто тебя о чем-то прошу? Сделай доброе дело!

– Ладно, разберемся, – сказал ей и тут же сбросил.

   Мне не нравилась эта идея. Но еще больше мне не нравилось то, что Марина радостно согласилась со мной, когда я сказал, что попрошу много денег. Понятно, что я с нее денег не возьму, и для нее это очевидно. Но, видимо, этот парень действительно в отчаянии, раз даже моя сердобольная сестра закрыла глаза на свою позицию относительно моего взгляда на женщин и попросила деформировать его. Что ж, тогда деформации быть!

   Я быстро пролистал контакты в телефоне, и, найдя нужное имя, нажал на вызов.

   Раз в неделю я созванивался с Викой – своей давней подругой – для того, чтобы она навела у меня в квартире порядок. Конечно, я не говорил ей в лоб о том, что де-факто она у меня горничная, зазывая ее, как правило, под самыми разными предлогами к себе. Она приходила и, видя мой контролируемый хаос в квартире, сама изъявляла желание убрать – такая типично женская черта, которая немного реабилитировала женщин в моих глазах. Но не надолго и не всегда.

– Вик, привет, – сказал, когда она подняла трубку.

– Привет, Макс. Ты по делу какому-то? – спросила она.

– Мне тебе отвечать как есть, или поиграем в скрытые смыслы?

– Я опустилась до уровня твоих одноразовых, с которыми ты играешь в это? – провокационно спросила она.

– Конечно, нет! Ты всегда у меня на сотни ступеней выше. Где-то рядом с матерью-Терезой.

– Ладно, давай к сути.

– Сегодня вечером по вину? Но имей в виду: отрицательный ответ не принимается, потому как вино уже остужается, – соврал ей.

– Хорошо. В восемь приеду.

– Отлично! Обожаю тебя! – сказал ей, разыграв сцену радости, после чего отключился.

   Я прекрасно понимал, что нравлюсь Вике. Иначе как объяснить выполнение любой моей просьбы, даже в те моменты, когда она идет вразрез с собственными интересами? Понимая это, я старался с ней меньше рассуждать на тему отношений, чтобы не переключить ее на не нужную для нас обоих волну. Я часто ей говорил о дружеских моментах и четко указывал на то, что мы – друзья. Я сомневался, что это работало, учитывая женское умение фантазировать. Но я, по крайней мере, себя не упрекну в бездействии, если все пойдет по сценарию, в котором она начнет смотреть на меня как на секс-объект.

   В восемь вечера я открыл вино и разлил его по бокалам. Вика задерживалась, но меня это не интересовало. Я все это время обдумывал, какую нужно дать информацию тридцатилетнему человеку, чтобы он вмиг научился находить с женщинами общий язык. Вернее, не общий язык, а рычаг управления ими, ведь «общее решение» и «равноправные отношения» в контексте отношений с женщинами должны сразу же выбрасываться на помойку. Полумеры годятся только для мыльных сериалов. В остальном – либо ты, либо тебя. Такова игра.

– Слушай, а у тебя намного чище, чем в прошлый раз! – сказала Вика, зайдя в квартиру.

– Просто стал более ответственно относиться к порядку.

– На этой неделе было меньше баб и только, да, Макс? – подмигнув, она начала вешать курточку и направилась ко мне на диван.

– С завтрашнего дня моя квартира грозит стать общежитием, – сказал ей, отпив из бокала.

– Что-то новенькое… Расскажешь?

– Сестра попросила помочь какому-то неудачнику с женщинами. В плане съема.

– Это наподобие курсов пикапа? – закурив сигарету, спросила она.

– Вроде того. Не понимаю, как это будет выглядеть, но, наверное, будет интересно.

– Необычно. А какую цель он преследует: поднять самооценку или понять, что может снимать девушек, и жить, таким образом, не входя в отношения? Кто он вообще?

– Какой-то клерк из Краснодара. Мне Марина рассказывала давно о нем, что он замкнутый, но, как она любит выражаться: «очень продуктивный человек». О цели его я не знаю. Думаю, что ему в принципе тяжело знакомиться с девушками, если он всего себя отдает работе и тем самым закапывается в ней.

– Ну что, учитель, давай выпьем тогда за баланс во всем! – она стукнула свой бокал об мой и, поцеловав в щечку, сделала глоток.

   В этом поцелуе я не желал видеть ничего, кроме дружеского жеста. Но в глубине души понимал, что дружбой здесь не пахло. По крайней мере, с ее стороны.

   Мы просидели за разговорами до поздней ночи, после чего она, изрядно опьяневшая, принялась неуклюже убирать квартиру. Пока я говорил, она убирала и слушала мои умозаключения касаемо зубрил по жизни и их неспособности к адаптации в условиях динамичного видоизменения среды как на ментальном, так и на чисто физическом уровне. Людям, которые привыкли жить по четко сформированным схемам и прозрачным формулярам и к которым, скорее всего, можно было причислить Кирилла, невероятно сложно находиться в среде, где главенствует бессердечность со смекалкой.

   Вика слушала меня с блеском в глазах, и, вероятнее всего, именно это привлекало меня в общении с ней. Для мужчины нет ничего более стимулирующего, чем неприкрытое восхищение мысли и почета. Та женщина, которая знает, как дать мужчине чувство собственной авторитетности, никогда не будет одинока – это та истина, которая лежит на поверхности, но о которой почти никто не знает. Вопрос же длительности отношений способной это дать девушки лежит на плечах ее мудрости, при отсутствии которой она будет не одинока с поправкой на частоту смены партнеров. А частота эта будет такой, что в какой-то момент закружится голова. Ни для кого не секрет, что спустя полгода весь трепет в отношении партнера растворяется одновременно с исчезновением всего нового и неведомого, что он в себе хранил. В течение этого времени обнажаются его недостатки с комплексами и еще, оказывается, он иногда бывает не уверен. В случае отсутствия у этой женщины связи с землей и понимания, что абсолютно все мужчины на этой самой земле бывают не уверены, имеют свои недостатки и комплексы, происходит откат с последующим переосмыслением и занижением достоинств партнера, то есть мужчины. Затем, как по методичке: вопросы, упреки, претензии, ссоры и, в качестве кульминации, завершение отношений.

   К тому моменту, когда я остался в квартире один, часы показывали три часа ночи. И, лежа на кровати, я обдумывал грядущую встречу с Кириллом. А именно: как можно, будучи зрелым мужчиной, обращаться к людям за помощью в отношении контакта с женщинами.

Вспоминая свою жизнь, я находил забавным, что мне придется вернуться к истокам. Только в оригинале в роли Кирилла был я, а моим наставником – жизнь. Закручиваясь в воронке воспоминаний, я пролетал мимо первых поражений в общении с девушками, студенческие годы, первые заработанные деньги, которые были без остатка вложены в дешевую квартиру, проданную после манипуляций с косметическим ремонтом. Затем новые вложения в недвижимость, еще большие прибыли, и так до тех пор, пока я не стал одним из известных в узких кругах трейдером по недвижимости.

Но даже мой бэкграунд не давал понимания, как Кирилл оказался в положении мальчика пубертатного периода.э

   Не найдя ответа, я отвернулся к стене и уснул.

Глава 2

   Утром следующего дня меня разбудил звонок в дверь, что меня очень разозлило. Это означало, что мне необходимо подняться с кровати, не выкурив ритуальную сигарету нового дня.

   Когда звонок стих, я, с облегчением от того, что не придется сиюминутно вставать, закурил сигарету.

   Но после второй затяжки звонок вновь раздался на всю квартиру.

   «Твою мать… – прошептал, глядя в потолок, после чего прокричал в дверь: – Иду!»

   Дойдя до двери, я открыл ее, и сразу же через порог моей квартиры ступил незнакомый мне мужчина маленького роста.

   Он опустил глаза в область тела, где, по его разумению, должно было быть нижнее белье, и, не найдя его, перевел взгляд мне в глаза, после чего протянул руку.

– Кирилл.

– Макс, – выпустив в его сторону дым, ответил и пожал его руку. – Проходи.

   Он бросил сумку у порога и принялся разуваться.

– Ты на это не обращай внимания, – сказал ему, указав рукой на место, где должно было красоваться нижнее белье, – я люблю быть без белья. Так чувствуешь себя свободнее.

– Я не против. Хозяин – барин, – ответил он, словно дешевая копия казака.

– Ты тоже раздевайся. Все вещи можешь сложить во второй комнате, которая будет твоей на время командировки, – показал ему направление к комнате.

   Он безмолвно смотрел на меня непонимающим взглядом, явно указывающим на то, что ему не очень хочется раздеваться. По крайней мере сейчас, пока мы не знакомы.

– Я не имею в виду полностью, – смекнув, о чем говорит его взгляд, сказал ему. – То, что я сказал, подразумевало лишь твою возможность переодеться в домашние вещи. Если тебе комфортно в уличной одежде, то будь в ней.

   Услышав это, он расслабился и, кивнув в ответ, удалился в выделенную ему комнату.

   Кирилл вышел из комнаты к тому моменту, когда я разливал по бокалам виски.

– Можно присесть? – указал он рукой на одно из двух кресел, развернутых к панорамному окну.

   Я называл эти кресла обзорными и обожал сидеть в них по вечерам, наблюдая за ночным городом и за тем, как огни проезжающих машин очерчивали проспекты. Но еще больше я любил в этих креслах заниматься сексом. Ведь эта локация позволяла мне в случае хренового секса наслаждаться видом из окна, попутно дожидаясь завершения процесса и при этом не обозначая что она – ни о чем. Делал я это, разумеется, незаметно, дабы не ранить чувства очередной верующей. Верующей в то, что она на высоте.

– Да, конечно, – ответил ему, направляясь с бокалами к свободному креслу.

– Красивый вид, – задумчиво сказал Кирилл.

– Я тебя буду называть Кирой, – перешел я к сути, зарубив сантименты, которыми он попытался пропитать мою квартиру.

– Это ведь женское имя… – вдумчиво сказал он.

– Получается, тебе не повезло. Пей виски и рассказывай о своих проблемах.

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Пей, а понимание придет в процессе, – сказал ему, после чего закурил сигарету. – Расскажи про предыдущие отношения.

– Можно мне тоже сигаретку? – скромно спросил он.

   Я кинул пачку на стол, дав тем самым понять, что он может угощаться.

– В последних отношениях я пробыл чуть больше полутора лет. Ее звали Оленька. Я собирался на ней жениться…

– Ты ей об этом говорил? – спросил, перебив его.

– Ну конечно. Я ей постоянно говорил, что мне повезло с ней и я вижу только ее своей женой.

   Услышав его ответ, я отпил немного виски, затем одобрительно качнул головой.

– Отношения с ней были лучшими отношениями за всю мою жизнь. Знаешь, я правда был счастлив с ней.

– Обо всем этом, разумеется, ты ей тоже говорил?

– Ни дня не проходило, чтобы я ее не одаривал комплиментами. Как и…

– Цветами со всякой чепухой в виде конфеток и прочего, – закончил за него мысль, после чего сделал еще один глоток виски и кивнул, чтобы он дальше продолжал вещать о своем влажном романтическом прошлом.

– Точно! То цветочек, то шоколаду привозил, – согласился он.

– Долго вместе прожили? – спросил его.

   На этот раз он сделал глоток виски, после чего ответил:

– Мы не жили вместе. Я к ней приезжал по выходным, иногда в будние дни.

– Полтора года?

– Да. Но с каждым месяцем мы виделись все реже. Я выплачивал кредит, который взял, чтобы погасить ее долги.

– Ты взял кредит на себя, чтобы выплачивать долги женщины, с которой ты не живешь? Аплодирую ей! Нет, подожди, мне нужно еще выпить.

   Я направился к холодильнику за виски, после чего, достав его, принес к нам на столик.

– Хорошо, какую сумму ты взял? – спросил его, разливая алкоголь по бокалам.

– В общей сложности? Или именно за тот кредит, о котором мы говорим?

   Если бы я был женщиной, то мечтал бы именно о таком мужчине в качестве подарка от Санты. Идеальный симбиоз глупости и самопожертвования, от которого сможет отказаться далеко не каждая женщина. Кто в трезвом уме способен отказаться от возможности брать блага, которые сами идут в руки, я не знаю. Оттого интереснее причина их разрыва. Но сомневаюсь, что это его инициатива. Он вряд ли способен ранить другого человека, особенно если этот человек в знак благодарности раздвигает ноги, при этом шепча на ухо, что он лучший. Разумеется, она не указывала, в чем он лучший, иначе до второго кредита дело бы не дошло.

– Как тебе удобней, так и ответь, – сказал ему, усевшись в любимое кресло.

– Первый кредит я взял на триста тысяч. У нее даже были проблемы с коллекторами. Они ее настолько одолели, что доходило до нервного срыва. Я тогда и решил закрыть ее кредит, чтобы она выдохнула. Плюс ко всему, это ведь показывало всю серьезность моих намерений.

– Конечно. Все ее подруги наверняка обзавидовались, что она ухватила такого хорошего человека.

– Она так мне и сказала! – засмеялся он. – Только вот позже она стала отдаляться. Благо я вовремя понял, что дело в моей занятости, после чего старался всячески разнообразить нашу жизнь, чтобы хоть как-то компенсировать мое длительное отсутствие.

– Как ты разнообразил ее?

– Кино, рестораны, частые поездки загород. Со временем она поняла, насколько для меня важна и уже мне говорила, чтобы я не тратил много денег, что ей достаточно того, что я рядом. Только вот к тому времени я уже залез в кредит. Мне же нужно было как-то оплачивать эти развлечения… – он разом выпил содержимое бокала и достал из пачки сигарету.

– Раз уж такое дело, то можно было бы что-нибудь и продать, – еле сдерживая улыбку, сказал ему.

   Он посмотрел на меня так, словно я ему открыл глаза на скрытую до этого возможность, но, до конца не понимая, шучу я или нет, продолжил вещать:

– Приближалось время ее дня рождения. Мы уже всерьез обсуждали нашу совместную жизнь и даже планировали, кто чем будет заниматься в быту. Я понимал, что с одной машиной в семье будет тяжело, особенно когда есть вероятность, что наша семья станет больше…

– Твою мать… – перебил его своими словами.

   Эта акула просто-напросто сожрала весь его ресурс. Выжала из него все соки, после чего выкинула, а он этого даже и не понял.

– Что-то не так? – спросил он.

– Все замечательно, – сказал, закурив сигарету, после чего налил ему в бокал виски, – ты продолжай, не останавливайся.

– А что тут продолжать? – выдохнул он. – Я купил ей в кредит машину. Это потом только я понял, что допустил ошибку…

– А какую ошибку ты допустил? Все вроде шло по плану! – все менее устойчиво комментировал его.

– Я не учел свои возможности, в этом и заключалась ошибка. Купив машину, я обрек себя на круглосуточную работу. Я перестал справляться с финансовой нагрузкой и стал нервничать, срываться на нее. Спустя еще какое-то время она не выдержала и ушла к другому. Вот так закончились мои отношения.

– Но кредиты ты еще платишь, верно?

– Нет. Брат помог, после чего отправил меня к тебе.

   Я закурил еще одну сигарету о ту, которая не закончилась.

– Значит, давай сразу обговорим несколько моментов. В дипломатию в этой квартире никто не играет, здесь другие правила. Я буду тебе говорить все так, как считаю правильным. Ты будешь меня слушать, и мне плевать, нравится тебе это или нет. Улавливаешь посыл, меценат?

– Кажется, да, – неуверенно сказал он.

– Кира, твоя подруга тебя трахнула. И это сейчас объективная оценка.

   Он непонимающе посмотрел на меня, ожидая, что я продолжу; я так и сделал:

– Твоя Оленька крутанула тебя на бабки. В первом случае ты повелся на ее манипуляцию нервным срывом. Во втором случае, когда она начала отдаляться, понимая, что уже выполнила свой план, она неожиданно для себя обнаружила, что ты располагаешь ресурсами, и начала принимать все то, что ты давал, подпитывая это положительными для тебя эмоциями. Грубо говоря, у вас был бартер – материальное на эмоциональное. После чего по понятным причинам она уже не могла остановиться и продолжала играть в эту игру, где ты лезешь из кожи вон ради словесных плюшек в виде «ты лучший парень на земле», «ты лучшее, что со мной случалось» и прочей хуйни, которую женщины нам, мужикам, пытаются просунуть в качестве стимулирующей пилюли.

– Ну, я даже не знаю…Оленька вряд ли на такое способна, – задумчиво сказал он.

– Твоя Оленька ушла от тебя из-за того, что ты был нервным от усталости? Из-за того, что ты стал раздражительным?

– Это и стало причиной. Я с ней не единожды это обсуждал после расставания.

– Боже, ты еще и после расставания с ней обсуждал что-то! – сказал на выдохе, переведя взгляд на панораму города.

– Мы до сих пор иногда общаемся. Все-таки не чужие ведь люди…

– Значит, так, – перебив его, я вернулся в диалог, попутно прихватив со стола свой бокал, – вы расстались из-за того, что у тебя закончились ресурсы, а другого ничего взамен ты ей предложить не мог. Того, что бы ее заинтересовало. Ты наверняка часто видел картину, где очень красивая девушка идет с каким-то невзрачным куском дерьма?

– Это для меня вообще больная тема, – ответил он.

– Она для тебя больная, потому что ты не понимаешь принцип работы всего этого. Когда ты мог финансово подпитывать ваши отношения, у вас все было хорошо. Но без бабок-то что получилось? Большой пшик! Чтобы женщине были безразличны бабки, ты должен над ней психологически доминировать. Тот невзрачный кусок дерьма – это не про внешность, бабки и опрятность. Это, скорее всего, про секс и бытовое доминирование. Но не секс в простом понимании, а именно порево. То есть он с ней не занимается сексом, он ее трахает. Берет ее в постели так, как не брал никто другой. И доминирует он не только в сексе, но и в повседневной жизни, не говоря лишних плаксивых предложений и не засыпая ее комплиментами. Этот человек не будет бежать за девушкой в попытках понять, что произошло с ее настроением. Он не будет ей говорить, что она самая лучшая на этой сраной Земле. Спросишь почему – отвечу, – взяв паузу, я снова налил себе в бокал алкоголь и сделал большой глоток.

– Почему?

– Потому что, Кира, этот парень понимает, что девушке нельзя давать полной уверенности. Сомнения – это двигатель девушек. Чем больше она сомневается, тем мотивированнее себя будет вести в постели и быту, играя в идеальную женщину. Ты думаешь, почему все поголовно женщины считают, что их мужья изменяют им? Причем совсем не важно, что этот мужчина мылся последний раз неделю назад. Потому что им нравится фантазия, в которой их мужчина – востребованный альфа-самец. Женщинам нужно ощущение, что над ними властвуют. А пока ты ей покупаешь что-то, тем самым арендуя ее на время, у нее глаза бегают по сторонам в поисках нормального самца. Самца, который возьмет ее и поведет, куда нужно. Есть еще и самодостаточные феминистки, но это дамы с отклонениями. Их нужно лечить.

– Почему ты считаешь, что я в постели никакой? Она всегда была довольна.

– Она хорошо отрабатывала номер и, возможно, этим была довольна, – сказал, указав в его сторону бокалом. – У тебя на лице написано, что ты полный ноль. Можешь спорить со мной, но, пока ты не знаешь того, чего хотят женщины, ты не сможешь нормально ни трахаться, ни доминировать в повседневной жизни. Женщина – не загадка, она набор комплексов вперемешку с предрассудками. Это если говорить об индивидуальности характера. А если говорить не о приобретенных составляющих характера, а о базовых, то там всех можно грести под одну гребенку.

– Я немного не понимаю.

– Много, Кира. Ты много не понимаешь. Сегодня какой день недели?

– Пятница. Ты не знаешь, какой день недели? Это вообще как? – спросил он, удивленно посмотрев на меня.

– Сегодня ты немного по-другому взглянешь на женщин, – игнорируя его удивление, продолжал. – Только помни о самом главном – все, к чему ты придешь, может указывать на то, что с женщинами нельзя строить отношения. Но это не так. С ними, если есть желание, нужно строить отношения, но в этих самых отношениях нужно быть начеку и качественно играть.

– Что значит играть?

– Пока бессмысленно объяснять. Со временем поймешь.

   Мой диалог прервал звонок от Кати, который я тут же принял, хотя должен был выдержать еще пару дней. Но все ошибаются. Если это можно назвать ошибкой, ведь она ни на что в корне не влияла.

– Слушаю, – сказал в телефон.

– Максик, ты как? Я вчера немного вспылила и наговорила лишнего, – сказала она виноватым тоном.

– Ты вчера вспылила и наговорила лишнего, – повторил за ней.

– Я готова идти дальше, если нам обоим это нужно. Если мы оба будем работать над отношениями. Я понимаю, что тебя задела. Я понимаю, что можно было по-другому продолжить утро. Я все понимаю, Макс.

   «Я готова идти дальше, если мы будем оба работать над отношениями» – это чисто женская манера перекладывать вину на обоих. Она вспылила, она закатила истерику, она самостоятельно ушла, она написала кучу гадостей, но нам двоим нужно работать над отношениями! Если я разбил тарелку, то я разбил тарелку. Если я купил квартиру, то мы купили квартиру. Классика семейных формуляров.

– Если оба будем, да, – согласился с ней, надеясь, что она в скором времени положит трубку и завтра-послезавтра я без хитроумных подходов на фоне напряженности в общении трахну ее.

– Макс, ты так и будешь за мной повторять? Что ты за сухарь-то такой!

   «Но, видимо, хитроумным подходам быть!» – подумал я, услышав ее тон.

– Пантера, в твоем пятнадцатисекундном высказывании я услышал пять «я» и ни одного «извини». Давай ты еще подумаешь, и мы на днях созвонимся?

– Не будь скотиной, Макс! – плавно переходя на крик, говорила она. – Господи, почему я именно с тобой связалась! Почему я не могла сразу с нормальным мужиком начать отношения без вот этого всего!

   Нормальный – это тот, который на пороге умолял бы ее не уходить и затем, когда она вытирала бы об него ноги, занимал ту позу, которую Кира выучил наизусть со своей прошлой любовью. И придумали же слово такое: «любовь»!

– Ты хочешь обсуждать это все в режиме звонка или послезавтра вечером за бокалом вина? – я снова начал понижать градус, утраивая тем самым эмоциональные качели.

   Она взяла паузу на обдумывание, как она хочет, при том что мы оба знаем, как она хочет. А хочет она по-разному, но чтобы помпезно и обязательно с приклоненным коленом, о чем она, конечно же, напрямую не скажет.

– Пантера, давай я тебе перезвоню? У меня серьезный диалог с серьезным человеком, – прервав молчание и заодно приподняв самооценку Кире, сказал ей, после чего отключился.

   Кира все это время молча смотрел на меня, и, когда я положил трубку, в его взгляде читался вопрос.

– У тебя в Ростове знакомые есть? – спросил его, взяв бокал в руки.

– Нет. У меня и в Краснодаре почти никого не осталось.

– Значит, иди раскладывать вещи. Вечером я тебя буду ждать на этом месте уже искупанным и одетым. Только прошу тебя, не разочаруй хотя бы в одежде.

– Конечно, Макс. Я тогда пойду.

   Он ушел в свою комнату, а я остался в обзорном кресле.

   Глядя на снующих по улице людей, я обдумывал то, насколько бесперспективен Кира. Если сделать поправку на пол, то он был примерно на уровне Кати. В этой игре нельзя западать, и, если ты это сделал, пиши пропало. И повезет, если это будет какая-нибудь простушка со своими приземленными, как ее внешность, запросами. А если нет, то тобой будут всячески пользоваться и, выжимая все соки, планомерно превращать в тряпку. К тому времени, когда у тебя не останется самоуважения с честью и верой в себя, она сделает контрольный выстрел – объявит об уходе. И тут два варианта: либо ты соберешь себя заново, либо озлобишься и больше никогда не будешь подпускать женщин на расстояние вытянутой руки. Есть третий вариант, он же вариант Киры, – ты ничего не поймешь и будешь в парке ловить бабочек для того, чтобы принести ей в качестве неожиданного сюрприза, пока ее трахает какой-то новый «счастливчик».

   Я снова вспомнил выражение лица Киры, когда он рассказывал о своей Оленьке, и не смог сдержать улыбки. Улыбки от осознания, что я когда-то был в отношениях таким же индейцем, как он.

Глава 3

– Это что? – спросил Киру, глядя на то, как он оделся.

– В каком смысле? – непонимающе оглядев себя, проворчал он.

– Ты в этом собрался идти?

– Ну да.

   Стоя передо мной в сером обтягивающем кардигане, из-под которого торчала мешковатая рубашка коричневого цвета, небрежно заправленная в джинсы, он верил, что все нормально. Но все было не нормально. Впрочем, чтобы дурак понял, что он ошибается, нужно ему дать совершить задуманное.

– Тогда поехали! – сказал ему, встав с обзорного кресла.

– Нет, подожди, что в моей одежде не так? – не унимался он.

– Все так. Другой одежды, я так понимаю, у тебя нет?

– В клуб я в такой ходил. Другой нет.

– Ходил с Оленькой?

– Я только с ней и ходил туда, – ответил он, обуваясь.

– Будем менять твой стиль, но завтра. Сегодня пойдешь в этом.

   Мы вышли из квартиры и направились к лифту.

– Нет, я не пойму, а что не так с моей одеждой? – послышалось сзади меня.

– Смотри на меня, – остановившись возле лифта, сказал ему, – это твой вкус, и в том, что он у тебя низкопробный, нет ничьей вины. И твоей вины тоже в этом нет. Хотя нет, в этом виноват ты.

   Лифт открылся, и мы молча доехали до первого этажа, затем сели в такси.

– Сегодня у тебя одно задание на ночь – знакомиться с разными женщинами, – сидя в такси, говорил ему. – Одну из них ты должен увезти.

– В смысле увезти?

– Тут один смысл. Ты должен снять девушку и увезти в квартиру. В мою квартиру.

– А как я ее увезу, если мы там вдвоем живем?

– Когда я увижу, что ты снял девушку, то переночую в другом месте, а в обед приеду.

   Он ничего не ответил.

   Направляясь в клуб, я не ожидал никакой феерии в исполнении Киры, прекрасно понимая, что он годится больше для семейной жизни, нежели для ночной. Но в этом и заключалась проблема: человек, неспособный жить ночной жизнью с чередой знакомств, не сможет выстроить гармоничные отношения. Ведь если ты не понимаешь, как правильно вести диалог в нужное русло, то в семейных отношениях за тебя будет решать женщина. А она уже задаст то направление, которое будет удовлетворять интересам, являющимся абсолютом ее однотипного мышления.

   Пройдя фейсконтроль, мы зашли в здание и остановились у стойки, где красивые девушки принялись надевать нам браслеты.

– С этого момента – раздельно, – сказал ему.

– Я понял, – ответил задумчиво он.

– Не стесняйся, здесь все находятся с одной целью – завуалированной куплей-продажей.

– Кого я вижу! – донеслось из-за спины.

   Я узнал этот голос, поэтому не стал сразу оборачиваться.

   Ника была активно продающейся девушкой, которая пользовалась спросом толстых кошельков как в клубах, так и в онлайн-ресурсах, предназначенных для содержанок и тех, кто ищет заботливую женщину за нескромную сумму. Она являлась постоянной посетительницей данного заведения и, как ни странно, каждый раз находила себе нового кавалера, с которым закручивала непродолжительный роман.

– А как же «мне надоел этот клуб, я лучше буду сидеть дома, чем находиться в этом супермаркете секс-услуг»? – спросила она, пытаясь перековеркать давным-давно сказанные мною слова.

   Она поцеловала меня в щечку, и я, приобняв ее за талию, проследовал с ней к бару.

– Не в супермаркете, а в лавчонке, – сказал ей на ухо. – И да, я сейчас в отношениях и именно поэтому забыл о тебе вместе с тем блядством, которое здесь происходит.

– Кому ты рассказываешь! – чуть толкнув меня своим кулачком в бок, сказала она так же на ухо. – Я знаю твое отношение к женщинам и всему, что связано с ними!

– Я остепенился, и теперь есть только я и она. Но если ты вдруг захочешь переспать с Максом новой формации, то я могу устроить.

– Вот козел! – ударив по тому же месту кулачком, сказала она, после чего перевела взгляд на Киру, шедшего все это время рядом с нами и слушавшего наш диалог.

   Она посмотрела на меня, и в этом взгляде явно читался вопрос относительно присутствия этого человека рядом с нами.

– Я не знаю, – сказал ей, затем, взглянув на Киру, дал понять, что ему нужно исчезнуть.

   Что он и сделал.

– Это кто? – пренебрежительно спросила она.

– Я не знаю, – пожал плечами в ответ. – Доходяга какой-то.

– По внешнему виду и, судя по всему, в целом – да, – согласилась она и ушла в ВИП-зону. Туда, где обзор всего зала был достаточно комфортным для поисков новых, незнакомых «кошельков».

   В том месте, куда направилась Ника, находились подобные ей, относительно легкие девушки. Относительно легкие, потому что легкость их зависела от суммы, которую «кошельки» готовы были потратить на них. И так как таких персонажей в городе было много, то и скучать в одиночестве им, как правило, не приходилось.

   Сидя за барной стойкой, я смотрел, как Кира комично танцевал, попутно показывая пальцем на разных девочек, тем самым предлагая составить ему компанию на танцполе. Девочки, в свою очередь, стреляли глазами в приглянувшихся им парней, не обращавших на них никакого внимания, наблюдавших за ВИП-зоной, в том числе и за Никой, которая со своими единомышленницами никак не могла найти в помещении подходящий «кошелек». Апофеозом круговорота невзаимных взглядов могла бы стать ситуация, в которой «кошельки» поглядывали бы на Киру. Но, учитывая его чувство эстетики во внешнем виде и чувство ритма в танце, сегодня даже риск оказаться выебанным сводится к нулю. Подобной безнадеги стены данного заведения еще не видели. Но Киру это не волновало. Как не волновало и то, что вокруг него на танцполе образовалось свободное пространство оттого, что он попросту всем вокруг надоел. Но он не сдавался. Кира настойчиво пытался выполнить сегодняшнее задание, периодически подбегая к бару за новым шотом в качестве передышки, становясь с каждой двадцатиминуткой все пьянее.

   В два часа ночи, когда я неспешно потягивал вторую порцию рома, при этом подглядывая на девушек вокруг, Кира сел за барную стойку рядом со мной.

   Он заказал еще одну порцию шота, чего бы я категорически не стал делать на его месте. Но так как мы сегодня с ним порознь, то его состояние в его руках. Хотя мне было бы интересно понаблюдать за ситуацией, когда Кира с девушкой доберутся до кровати, а затем он оконфузится со своей неспособностью трахнуть ее. В его случае комплексом больше, комплексом меньше – не критично, а мне будет что вспомнить.

– Меня зовут Кирилл, – разве что не икая от опьянения, сказал он девушке, появившейся по другую сторону от него.

   Имя девушки я не расслышал, но тот факт, что она ему ответила, говорил о том, что Кира способен разговаривать с девушками. Что облегчает будущие половые свершения, до которых еще, судя по всему, черт знает сколько нам нужно пройти.

   Я настроился на то, чтобы слушать их диалог, и, отставив свои визуальные пристрастия в виде поиска одноразового общения на ночь, уселся поудобнее.

   К тому моменту смотрящие в ВИП-зону парни отчаялись, ввиду заполнения той самой зоны «кошельками», и переключились на заинтересованных в них девушек. Пазл сложился.

– Ты сюда пришел с какой-то целью? – спросила она у Киры.

   Классический вопрос прощупывающего человека, который сам пришел с целью.

– В смысле? – задал мне порядком надоевший вопрос. Но ее он обрадовал, что было видно по ее прищуренному взгляду и хитрой улыбке.

   В отличие от Киры, ее вопрос я понял. Она снимает Киру. Игра началась.

– Ну, ты пришел с какой-то целью сюда? – снова спросила его.

– Потанцевать, – ответил он, после чего начал закапываться. – Мне вообще очень помогает музыка после разрыва с бывшей. Знаешь, это чем-то похоже на терапию, только бесплатную.

   Блеск, который присутствовал в ее глазах, пропал, будто его и не было. А лицо… Ну какое еще могло быть лицо у девушки, которую откровенно обломали? Кира проиграл игру, даже не успев в ней толком поучаствовать.

– Сложное расставание? – спросила она для проформы, поглядывая в разные стороны в поиске других вариантов.

   Я надеялся, что Кира одумается и не продолжит обсуждать эту тему. Но мои надежды – это мои проблемы.

– Скорее для меня, чем для нее. Я делал все для нее, а она решила уйти к другому! – раздосадованно говорил он. – Теперь я плачу кредиты, которые брал ради нее, а она живет с другим.

   Закончив говорить, он встал со стула и направился в сторону уборной, по пути моргнув мне, подразумевая, что у него все идет по плану. По плану, известному лишь ему одному.

– Привет, – подсев ко мне поближе, сказала девушка, которая безуспешно пыталась снять Киру.

– Привет, – ответил, кивнув в ее сторону бокалом.

– Ты сюда пришел с целью? – спросила она.

– Да, так же, как и ты, красивая.

   Она улыбнулась, и ее глаза снова заблестели. Она еще не понимала, что сегодня не ее день.

   Мне не очень-то и хотелось ее увозить с собой, а тем более заниматься с ней сексом. По моим правилам, если ты находишься в отношениях, то не трахаешься с кем-либо на стороне. Сейчас же у меня была Катя, и только спустя пару месяцев, когда я с ней полностью прекращу отношения, моя совесть сможет мне позволить свободно снимать девушек. К тому же я понимал ее мотивы и видел в ней маленькую рыбку, питающуюся чем придется, в то время как настоящие акулы сидели в ВИП-зоне с жирным прикупом. Учитывая ее исходные данные, мне было ее немного жаль, ведь то, что она не пользуется своими козырями, указывало на отсутствие в ней интеллекта как такового.

   Она положила свою руку на мою и пыталась что-то донести своим пьяным ртом, но в планы Киры это не входило, и он положил начало новому повороту в своем ночном опыте:

– Я не отвлекаю? – спросил он, глядя на нас.

– Красивая, а это кто? – спросил ее, непонимающе оглядев Киру.

– Я не знаю, – пожала она плечами.

   Увидев, как деформировалось лицо Киры после этого ответа, я побился бы об заклад, что у него внутри все перевернулось. Что он медленно начал осмыслять мой посыл относительно женщин. Но так же ясно помня исходные данные его лица, когда оно было трезвое, я понимал, что до полного осмысления нам нужно пройти не один стресс-тест.

– Мальчик, а ты вообще кто? – спросил его, перенося при этом свою руку к лицу этой дешевой девицы, поглаживая ее по щеке.

– Я обознался, – бросил он и быстрым шагом направился к гардеробной.

   Первый ночной стресс-тест подошел к концу. Я надеялся, что этот урок он запомнит ярче, чем то, как Оленька треснула его о баркас отношений. Подобные ему понимают только на примерах, а примеры – это всегда больно…

   Утренний хлопок двери в комнату привел меня в чувство.

   Осмотревшись вокруг, я сделал вывод, что это был Кира. Видимо, его смутил факт наличия на кровати со мной Алены – той девушки из клуба. Если это так, то он повел себя согласно моим представлениям – как типичный подросток, коим он в глубине души и являлся.

– Пора вставать, одеваться и исчезать, – сказал спящей Алене.

– Прямо исчезать? – спросила она, приобняв меня.

– Можно растворяться. Подходящую формулировку, пожалуйста, подбери сама.

– Почему ты такой задира с девушками? – спросила она. – Наверное, в детстве девушка обидела или предала?

– Однажды одна обнадежила. Мама. Показала, что такое любовь, но не сказала, что она распространяется только на собственных детей, а остальное – жалкое подобие либо фикция, – сказал, поднявшись с кровати и кинув ей халатик. – Потом долгие поиски, разочарования и очерствение. Такая легенда подойдет?

– Идеальная легенда! У тебя много таких? – накидывая на себя халатик, спросила она.

– Я кладезь легенд. В одной из которых ты будешь сейчас участвовать.

– В какой же? – спросила она.

– Во-первых, я тебя увез не для того, чтобы трахнуть, а по другой причине. Ты ведь помнишь, что у нас ничего не было?

– Я-то помню! И хотела поднять этот вопрос позже.

– Но поднял его я. Я учу Киру общению с женщинами. Того парня, с которым ты общалась ночью передо мной. Поняла, о ком я?

– Да, я помню его, – ответила она.

– Сейчас мы с тобой сделаем вид, что у нас что-то было. Затем он разнервничается и уйдет в свою комнату. После чего мы попьем чай, и ты поедешь домой. Мысль ясна?

– Все-то ясно. Но не ясно одно – почему ты со мной не переспал?

   Типичное мышление женщины: чуть что, сразу одеяло тянуть на себя. Не переспали с ней – плохо, потому что в ней что-то не так. Потому что она не возбудила или не подкупила умом. Если переспали – тоже плохо, значит, она слишком легко отдалась, тем самым выглядит как шлюха, и ее воспринимать всерьез человек уже не будет. Но то, что правда где-то посередине, женщины, к сожалению, никогда не слышали. Или не расслышали.

– Потому что у меня есть женщина. Я не сплю на стороне ни с кем.

– То есть в том, что ты сейчас лежишь передо мной полностью голый, как и я перед тобой, нет ничего страшного?

– Конечно, мы же не трахались. У хирурга тоже люди голые лежат, но это не значит, что они кому-то изменяют. Это значит, что так необходимо. Понимаешь параллель?

– Не совсем.

– Тогда опустим то, что непостижимо, и оставим то, что ясно как белый день. Мы заходим на кухню, и ты гладишь мне спину, пока я сижу на стуле перед ним. Мы дружно ждем, когда он психанет и уйдет. Потом уже мы пьем чай и разговариваем. То есть до того момента ты не разговариваешь.

– Ты охренел, Макс? В смысле?

– Да в каком хочешь. Не разговариваешь и точка. Все, пошли, нечего время терять.

   Войдя в кухню, мы тут же наткнулись на Киру.

   Он сидел за столом и смотрел в кружку с кофе. Судя по лицу, он был, похоже, обижен, но так как его лицо всегда было немного обижено, я не захотел разбираться в уровнях его состояний и просто уселся напротив него.

– Как ты, Кир? – спросил его.

– Ты ее сюда привел. Зачем? – подняв красные от злобы глаза, спросил меня в ответ.

   В этот момент Алена стояла позади меня и легонько водила ноготками по спине. Не гладила, как я просил, а водила, то есть царапала ногтями мою спину. Женщины понимают все по-своему.

– Ну как зачем? Потрахаться, – ответил ему.

   Он встал из-за стола и, прихватив кружку, не проронив ни слова, ушел в свою комнату.

– Спасибо за услугу, – сказал Алене с улыбкой.

– Если нужно будет кого-нибудь еще обмануть, что меня кто-то трахнул – звони или пиши, – засмеялась она.

   Мы сели пить чай, и спустя час она покинула мою квартиру.

   Все это время Кира не показывался на глаза, тем самым сигнализируя, что он обижен. Я понимал, что он таким образом использует рычаг, но я еще не до конца понимал, что он в душе – ребенок. А детям нужно объяснять, для чего ты делаешь одно и другое, чтобы они понимали, что это не акт агрессии в их сторону, а акт воспитания. Таков Кира, спасибо его женскому началу.

   Зайдя к Кире в комнату, я застал его за просмотром «Тик-Тока». В каждом новом видео, которое он смотрел, рисовалась приличной внешности девушка, открывающая рот, в то время как на фоне певец исполнял песню. Никогда не понимал смысла этих видео и, наверное, с этим непониманием отправлюсь на тот свет.

– Это Оленька, – сказал он, грустным взглядом наблюдая за тем, как она изображает пение.

– Минет нормально делала? – спросил его.

– Ты охренел? – возмутившись, он заблокировал телефон и повернулся ко мне лицом. – Такие вопросы – это ненормально.

– Такие вопросы – нормально. Ненормально то, что ты в клубе наматываешь сопли на кулак при девушке, которая пытается тебя снять!

– Такого я не позволю спрашивать в отношении моей бывшей женщины.

– То есть ты считаешь, что, когда женщины обсуждают мужчин в постели, – это абсолютная норма, а для мужчин это табу?

– Они такое не обсуждают.

– При мужчинах – нет. Так же, как мужчины при женщинах. Будь проще. Вопрос секса – это всего лишь вопрос секса. Все естественно. Оральный секс, классический – не важно.

– Ну, мне это неприятно.

– В этой комнате может быть неприятно одно – проникновение в тебя либо меня. Остальное – естественно. Ладно, забыли. Скажи мне лучше вот что: ты понял, какие вчера допустил ошибки?

– Да. Я начал обсуждать бывшую, говорить о предыдущих отношениях, – ответил он.

– Еще?

– Я был одет как клоун.

   Отлично, он почти все усвоил. Почти.

– Еще?

   Он посмотрел на меня и замер. Он пытался сообразить, и его лицо вытянулось, наверное, на пару сантиметров. Но это не помогло ему прийти к третьему выводу.

– Навязчивость, – ответил ему. – Если девушка не делает шаг тебе навстречу, то ты ей не интересен – это что касается танцпола. Если ты видишь, что девушка в твое отсутствие переключилась на другого, садишься на свое место и просто ждешь ее возвращения в ваш диалог либо мысленно прощаешься с ней и ищешь следующую.

– То есть я, по-твоему, вчера был навязчив? – задал он самый глупый на сегодня вопрос, учитывая то, что я детально описал причины.

– На танцполе ты у всех начал ассоциироваться с маньяком. Учитывая твой внешний вид, особенно лицо, ассоциация эта довольно-таки точная. После того как я начал общаться с Аленой, ты подошел с вопросом и, услышав неподходящий тебе ответ, развернулся и уехал. Это женские реакции, от которых нужно тебе избавляться. Мужчина не может поддаться эмоциям и отступить после одного локального поражения.

– Согласен. Больше не повторю этой ошибки. А как нужно было сделать?

– Вернуться на свое место как ни в чем не бывало, – ответил ему. – Тем самым ты показал бы свое безразличие к этой ее провокации в виде общения с другим мужчиной, чем бы подкупил ее еще сильнее. А так, она тебя использовала, как донора, для самоутверждения. Она спровоцировала тебя, желая получить обратную связь в виде ревности, чтобы ты показал ей, что ты у себя в голове ее присвоил. А она же самодостаточная! Вот она тебя и вывернула наизнанку.

– Подло.

– Не жди от женщин благородства. Все эти качества, типа благородства, достоинства, честности, чести и прочих, – удел мужчин. Женщинам же свойственны провокации, склоки, манипулирование. Поэтому мы, наивные мужчины, и не можем их понять. Но это распространенное мнение, что женщину нельзя понять, слишком пафосно. Женщин можно понять, и сделать это легко, если отбросить все те шаблонные ярлыки, которыми мы наделили женщин с рождения. Нас фактически обманули в детстве мамы, своей любовью внушив нам, что женщина – это ласка, забота, тепло, уют и спокойствие. Но это применимо лишь к их детям. И неважно, от кого эти дети – от тебя, от меня или от бармена. Мы от них получаем лишь крошки со стола в виде забот и прочего, и, когда эти крошки становятся большими, впадая в эйфорию, мы пытаемся продлить эффект, стимулируя женщин разного рода благами. А женщина это понимает и играет в игру дальше. Иногда даже не осознанно, а подсознательно, но играет она всегда. Так уж они устроены.

– Мне кажется это слишком грубым.

– Правда всегда груба. Другой вопрос: принимать ее или нет? Можно не принимать и жить в какой-то мере счастливой жизнью. Но в таком случае тебя постепенно загонят под каблук, перестанут уважать и в конце концов начнут трахаться на стороне. А можно принимать и выстраивать отношения, используя эти знания. Только главное в этом всем – не начать их, женщин, ненавидеть за их природу поведения, а это тоже в каком-то смысле работа.

– Я не понимаю одного: все играют что ли? Просто ты так обобщаешь, что складывается ощущение, что они все одного разлива.

– Одного, да не одного. Есть женщины, которые не фанатично акцентированы на деньгах. Но ты должен понять, что это в принципе их природа – искать сильного самца, способного обеспечить потомство. И тут уже встает вопрос запросов, что, собственно, и отличает их. Чем больше у нее запросов, тем меньше вероятность того, что она кого-то себе найдет. Ведь миллионеров немного на планете, и все они, как правило, давным-давно забронированы такими же дамами. Есть приземленные красивые девушки, которые воспитывались в семье, не хватавшей звезд с небес. Они понимают, что главное в самце – стремление, а деньги – уже второстепенный продукт, который присутствует, но не в гигантском объеме.

– Ну, раз так, то для чего мы ходим в клуб? Может, стоит искать в тех местах, где находятся преимущественно приземленные?

– Потому что ты не сможешь построить нормальные отношения как без умения отличить хорошую девочку от плохой, так и без понимания, что хорошая девочка – это по сути своей серый кардинал, то есть хорошо замаскированная плохая девочка. Помимо этого, тебе нужно научиться нормально трахаться.

– Мне не нравится это слово, – сказал он с нескрываемым отвращением. – Оно какое-то грязное.

– Когда я говорю слово «секс», то речь идет о чем-то скучно-бытовом, неинтересном. А когда ты слышишь слово «трахаться», то это карнавал в кровати. Точность формулировок – самое важное в нашем общении.

   Он посмотрел на меня, улыбнувшись, и ничего не ответил.

– Готов? – спросил его, хлопнув себя по коленям.

– К чему?

– Сейчас поедем тебя одевать как следует. Собирайся.

   Я вышел из комнаты Киры и сел в обзорное кресло. Достав телефон, я посмотрел на контакт Кати. Звонить или не звонить? Обычно этим вопросом задаются женщины, что указывает на их подсознательную склонность к игре, в которой позвонить первой означает отдать часть территории и предстать перед партнером зависимой от общения и его присутствия. У мужчин тоже возникает такой вопрос, но в этом есть два варианта происхождения: женское начало с инфантильностью, что наблюдается в большинстве случаев, либо понимание правил игры и адаптация к ним. Мужчина, который понимает правила игры, чаще звонит первый, нежели это делает инфант, просто потому, что он понимает, как перевернуть баланс значимости в свою сторону.

   Я нажал на кнопку вызова.

– Привет, Макс, – сказала она недовольным голосом.

– Привет, пантера, как ты?

– Ты меня обидел.

– Тогда я обязан все исправить! – весело сказал ей. – Дай мне один шанс! Не оставляй меня здесь одного, в этом черством мире!

– Хватит ерничать, Макс! Я правда обижена.

   Тон ее изменился на более мягкий. Она была отходчивой девушкой, и с ней всегда можно было легко свести все скандалы на нет. Скандалы, в которых она ругалась скорее сама с собой, нежели со мной.

– Завтра вечером я тебя жду в нашем кафе. Буду тебя обнимать и успокаивать, – сказал ей таким же спокойным голосом, как это делаю всегда.

– Будешь пробовать исправить ситуацию?

– Пробуют те, кто не знает, как ее исправить. А я исправлю. Ладно, я побежал по делам. Завтра в восемь.

– Вот так просто? Мы даже не пообщаемся?

– Вот так сложно! Ты думаешь, мне сейчас легко взять и отключиться? Но я вынужден взять на себя ответственность и прямо сейчас нажать на красную кнопку.

– Какой же ты все-таки… – не успела она договорить из-за того, что я отключился.

   Одев Киру как следует, мы вернулись обратно в квартиру и, открыв бутылку рома, сели в обзорные кресла провожать закат.

– Сегодня у тебя такое же задание на ночь, – сказал ему, отпив из бокала. – Только в этот раз воздержись от своих влажных историй. По приходе в клуб женщина не хочет слушать весь вечер мужские истории о том, как его ранила бывшая девушка. Она хочет веселиться, и в этом веселье ты должен искать возможность ее зацепить, увезти, а утром помахать на пороге ручкой. Желательно махать ручкой деликатно, чтобы оставлять окно для возможной встречи.

– Я это уже понял. Больше такого не повторится.

– И еще один совет: чрезмерно не дави с выбором. Дай ей понять, что вы можете продолжить ночь, но не напоминай постоянно об этом и уж тем более не форсируй. Как правило, каждая женщина в момент общения с мужчиной уже решила, будет продолжение или нет. Понимаешь, о чем я? Озвучь.

– Да, – сказал он, но глаза его выдавали обратное. – Я знакомлюсь с девушкой, а дальше будь что будет, ведь она уже решила все.

– Нет, я не говорил пускать на самотек. Должен быть баланс. Твоя зона ответственности – это произвести первое впечатление, не испортить его на протяжении всего времени общения и в нужный момент проявить инициативу. Решившая девушка ждет шагов от мужчины, и, если он их не делает, она спокойно возвращается к себе домой. Для них секс – это всего лишь подтверждение их привлекательности. Того, что они еще в деле. И если секса нет из-за нерешительности мужчины, то они разочаровываются не в себе и своей способности завлечь, а в данном мужчине.

– Хочешь сказать, что они общаются только ради того, чтобы самоутвердиться? И готовы ради этого даже переспать?

– Мы с тобой сколько тем обсудили, а ты все не поймешь главного – девушки живут для самоутверждения. Каждый их шаг – это попытка привлечь к себе внимание, тем самым удовлетворив свою бесконечную потребность в нем. Если девушка носит короткие кожаные юбки либо в кофты с глубоким вырезом, при этом у нее есть мужчина, то это означает, что он у нее формально есть, а фактически она в свободном поиске. Она, конечно же, говорит ему, что он единственный для нее мужчина, и в большинстве случаев это правда, но подсознательно она открыта для чего-то нового.

– Я не думаю, что это применимо ко всем. Моя Оленька хоть и носила подобные вещи, но я никогда не замечал, чтобы она взаимностью отвечала другим парням.

– Если ты чего-то не видишь, это еще не говорит о том, что этого нет. Измена – это лишь верхушка айсберга. Если тебе изменила девушка, то ты виноват в том, что пропускал многочисленные звоночки и дотянул до момента, когда оказался разменян.

– Так я и не был разменян, – сказал он, продолжая стоять на своем.

   Отсутствие способности копнуть вглубь проблемы есть причина всех разочарований. Наверное, поэтому так много мужчин и женщин оказываются обмануты. Во всем есть первоначало, ведущее в результат, который может ранить, а то и вовсе убить все внутри. С другой стороны, если бы таких, как Кира, было меньше, а таких, как я, – больше, то девушки на завтрак вместо сахара в кофе добавляли бы антидепрессанты, а психологи были бы востребованы как никогда.

   В оставшееся до выхода время мы обсуждали вопросы, связанные с манипулированием и с тем, как именно выходить из некоторых ситуаций. Иной раз мне приходилось снова возвращаться к рассказанному; я понимал, что разом усвоить информацию сможет далеко не каждый. Но все же на этот раз мы покинули квартиру гораздо быстрее, потому как Кира был весь вечер одет в купленную одежду. Сегодня у него был исключительно черный цвет наряда, который состоял из пиджака, водолазки и джинсов. Сегодняшним своим видом Кира вряд ли будет вызывать улыбку у собеседниц, и успех этой ночи целиком и полностью будет зависеть от того, насколько верно он воспринял информацию. Но, глядя в его что-то порой понимающие глаза, я осознавал, что мы двигались достаточно быстро. Еще одна-две недели, и Кира со своим чемоданом отправится обратно в Краснодар строить свои новые отношения.

   Подойдя к дверям клуба, я остановил Киру и, взбив его плечи словно подушку, сказал:

– Без навязчивости, унизительных историй из прошлого и чрезмерного количества алкоголя. Ты сюда пришел не изливать душу в пьяном бреду, помнишь это?

– Да, конечно, босс, – улыбнулся он в ответ.

– Тогда за дело. Сегодня так же раздельно.

   Мы прошли в заведение и, надев браслеты, направились к разным концам барной стойки.

– И снова несвободный мужчина пришел в клуб для того, чтобы увезти какую-нибудь простушку! – сказала Ника язвительным тоном. – А если девушке твоей расскажу?

– Вчерашние «кошельки» оказались недостаточно толстыми? – спросил у нее, попутно заказав себе ром с колой.

– Там больше понтов! Их хватило на полночи, и уже в конце я заметила, как один из них начал пользоваться кредиткой… Обмельчали мужчины, что тут сказать!

– Девиз «С женщиной до последней пени!» никто не отменял. Да и это уже вопрос к твоей профпригодности: как ты смогла допустить, что тебя трахает обыватель, а не сильный мира всего. Стареешь, Ника, – сказал ей, кивнув бокалом в ее сторону.

– На безрыбье и рак рыба, Макс. Мне что, голодать? Зимой у моих зайчиков спад в бизнесе и денег на меня не хватает. Вот я и жду весны, не проводя времени зря.

– «Либидо с заработками в зимний период» – краткий курс корреляции от Ники – Не Сижу на Месте, – засмеялся я в ответ.

– Пошел ты!

– Лучше скажи, с тех пор как мы с тобой проводили тест-драйвы в кровати, ты научилась трахаться?

– Ой, ты хочешь сказать, что я так себе?

   Я заказал две порции рома с колой, после чего переключил внимание на нее.

– Человек, который повернут на себе, не может быть лучшим в постели.

– Мои котики говорят об обратном, – гордо сказала она. – Ты просто не знаешь, что такое хороший секс.

– Твои котики вряд ли могут являться эталоном мыслителей, – сделав большой глоток, сказал ей, – поэтому их умозаключения не весомее умозаключений подростка, находящегося в пубертатном периоде, помешанного на теме секса.

– Если бы ты знал, сколько у них денег, ты бы так не говорил, – сказала она так, словно причина появления этих самых денег напрямую связана с ней и ее мотивирующим сексом.

– Их деньги – не результат интеллектуальных потуг, а совокупность наглости и ощущения безнаказанности. И если для тебя не секрет, что «спад в бизнесе» означает отсутствие финансирования бюджета в зимний период, то развивать эту тему с тобой равносильно перемалыванию воды в ступе.

– Ты все-таки козел, Макс, – стукнувшись со мной бокалами, сказала она.

   Я перевел свое внимание на Киру, который в тому времени уже общался с девушкой у барной стойки. Она внешне напоминала мою давнюю знакомую, с которой мы встречались по выходным, чтобы провести ночь вместе. Она была не ахти какой в постели, и поэтому из этого не вышло ничего стоящего, кроме нескольких оргазмов и одного жирного вывода, в котором сексапильная внешность не всегда гарантирует искрящийся секс.

   По сравнению со вчерашней ночью, сейчас Кира вел себя уверенно и непринужденно. Я не знал, о чем ему говорил ее смех и взгляд, но мне он говорил о том, что она заранее сказала ему «Да».

   Через пару минут я решил, что пора переместиться к ним поближе и оставил Нику в одиночестве.

– Слушай, ты классный! – сказала одноразовая пассия Киры, положив руку на его спину. – Мне очень нравится с тобой общаться.

– Я не сомневаюсь, красивая. Я тоже чувствую между нами химию, – сказал он томно, словно устав от бесконечного внимания женщин.

   Меня слегка передернуло, когда я услышал мое незапатентованное слово «красивая», да еще в таком надменном тоне. Надо будет ему объяснить, что подобная томность слишком сильно диссонирует с его детским и наивным лицом. В его случае лучше простоты в общении ничего не придумаешь, но, с другой стороны, пусть экспериментирует.

– Знаешь, я давно такого не испытывала. Ты с какого района? – спросила она, тыкая тем самым его мордой в возможность проявить инициативу и увезти ее.

– С центра. Ну а вообще, я из Краснодара.

   У нее в глазах было написано: «Бери меня прямо здесь и затем увози жить в Краснодар!», но Кира, видимо, не распознал ее реакции и ждал, чтобы она об этом сказала вслух.

– Обожаю дома в центре города. А Краснодар вообще мой любимый город! Ты надолго здесь?

– На пару недель. Может больше, – ответил ей, после чего выпил остатки коктейля и добавил. – Ты подождешь меня? Я на пару минут отлучусь.

– Конечно!

   Кира ушел в сторону туалета, и я, выждав минуту, выдвинулся в его направлении.

   Остановившись возле входа в туалет, я ждал, когда из-за двери появится Кира.

– Твоя оценка происходящего? – спросил его, как только он появился.

– Судя по тому, как она ко мне расположена, то у меня все более чем удачно складывается, – ответил он немного по-пижонски.

– Подробнее про расположенность, – сказал ему, слегка придерживая за рукав пиджака.

   Я хотел понять, как он мыслит, правильно говоря о ее расположенности, при этом, судя по всему, намеренно оттягивая проявление своей инициативы.

– Она в открытую говорит, что ей со мной приятно, и проявляет знаки внимания. Ну вот, видел, как она меня гладила по спине? Учитывая это все, я не спешу с тем, чтобы ее увозить, ведь она на крючке и не сорвется с него.

   Он рассуждал как типичная женщина, которая добилась результата благодаря своим манипуляциям и расслабилась. Сперва женщины заботой и лаской берут нас, мужчин, в эмоциональный плен, после чего, считая, что дело сделано, ведут себя так, словно мы им по гроб жизни обязаны.

   Но сейчас я чувствовал, что она с Кирой играет в поддавки. Складывалось ощущение, будто она дала ему ложную надежду. Возможно, я так подумал из-за предвзятости к Кире. К тому, что его наивное детское лицо кого-то в принципе может привлекать.

– Сколько в общей сложности денег ты потратил, после того как вы вместе оказались у барной стойки? – спросил у Киры, все так же придерживая его за рукав.

– Ой, Макс, – бросил он и попытался направиться в сторону барной стойки, но я, держа его за рукав, воспрепятствовал этому.

– Я спрашиваю сколько? – повторил более серьезным тоном свой вопрос.

   Он достал телефон, зашел в онлайн-банкинг, после чего повернул телефон в мою сторону.

– Ты серьезно? – спросил его, увидев сумму на экране. – Что ты купил на эту сумму?

– Пока мы общались, я заказывал себе и ей авторские коктейли, – ответил он. – Ну, себе я заказал один авторский, остальные обычные. А ей шесть авторских. Ты не представляешь, какие они вкусные!

   Его лицо сияло от радости, и где-то в глубине души я ему даже позавидовал. Но зависть эта была кратковременной, как вспышка молнии где-то вдалеке, ведь я понимал, что радость Киры обусловлена непониманием ситуации, в которой он снова оказался дойной коровой. Смотря на его улыбку, я не сомневался, что именно такое выражение приобретает лицо человека, который только что купил по суперцене крем для увеличения члена. Без сомнений, утром в исполнении Киры я увижу лицо человека, который испробовал этот чудо-крем и понял, что его беспощадно наебали.

– Сделаем с тобой следующим образом: ты переместишься на другой конец барной стойки, будешь попивать коктейли и смотреть на то, как я общаюсь с этой девушкой.

– В смысле? Ты хочешь ее отбить у меня? – возмущено спросил он.

– Ее даже не придется отбивать, – улыбнувшись, ответил ему. – Тебя снова развели, а потому выражение «отбивать» тут не к месту. Она сама проявит инициативу.

– С чего ты взял? Я ни за что не поверю в этот бред! – его лицо изменилось, став предвестником грядущей бури.

   В некоторых случаях это полезно. Человек должен быть настолько добрым, чтобы это не перетекало в вытирание об него ног. И настолько злым, чтобы это не порождало страх окружающих.

– Я бы тебе не советовал идеализировать девушек. Но об этом мы поговорим позже. Возможно, после сегодняшней ночи, – сказал ему, отпустив рукав. – А пока делай то, что я тебе говорю.

   Он кивнул и неохотно отправился в то место барной стойки, откуда должен был открываться идеальный вид на процесс обнажения женской сущности. Сущности, которая неизменно прячется за маской простодушия.

   Присев рядом с девушкой Киры, я достал телефон и показательно зашел в онлайн-банкинг, после чего взмахом руки позвал бармена.

– Будь добр, какой-нибудь вкусный авторский коктейль. Я оплачу переводом, – сказал бармену.

   Периферическим зрением я видел, как эта девушка пристально смотрела на цифры на моем экране, видимо пытаясь испорченным от алкоголя зрением посчитать их количество. Как только она отвернулась в другую сторону, я понял – цифры посчитаны.

– Здесь очень много людей, – безадресно сказала она.

– Вы это мне? – спросил у нее.

– Да, – она улыбнулась и протянула мне свою ручку. – Милана.

– Макс, – взяв ее крохотную ручку в свою руку, ответил ей. – Да, здесь очень много людей. Мне по душе более спокойные и уютные заведения, нежели клубы.

– Мне тоже! – обрадовалась она невероятно удачному совпадению вкусов. – Ты авторский заказал?

– Да, стараюсь пить только лучшее из возможного.

   Словом «лучшее» я включил в ней режим кошки, после чего она принялась элегантно засовывать трубочку в рот, глядя на меня с небольшим прищуром.

   Она считала это эротичным, а я был уверен, что если бы она себя видела стороны, то больше никогда бы ничем подобным не вздумала заниматься. Эта сцена была предназначена для невосприимчивой аудитории, но я не относился к этой категории людей, поэтому, во избежание психологического надлома, я отвернулся в сторону Киры.

   Кира в это время искоса поглядывал на нас, потягивая самый дешевый коктейль. Корча из себя человека, для которого деньги – ничто, он почти полностью обнулил свой счет, который и без того был слишком мал. Но стоило отметить то, что он встречал новый для себя урок без истерик и побегов из клуба. Сейчас все было по-мужски, невзирая на то, что он происходящее принимал на свой счет, полагая, будто в нем дело. Но дело не в нем. Вернее, не только лишь в нем. Дело в совокупности факторов, где ничего не смыслящий в балансе значимости Кира пытается на равных вести битву с женщинами, которые искусно играют на мужских потребностях, заставляя мужчин верить в собственную исключительность и попутно извлекая из этого выгоду.

   Когда бармен поставил напротив меня бокал, я переключился от Киры к диалогу с Миланой, заодно заказав еще один коктейль для нее.

– Мне кажется, еще немного и стоит уезжать, – сказал так же безадресно, как сказала когда-то она.

– Ты чем занимаешься? – не отреагировав на мое высказывание напрямую, начала она с самого для себя главного – вынюхивания перспектив.

– Секрет, – улыбнувшись, ответил ей.

   Для данных девушек магнитом является загадочность при наличии приличной суммы денег, о которой им желательно знать. Подобные Милане девушки сами прекрасно справляются с пазлом личности, собирая его с учетом своих предпочтений. И так как отказывать Милане в этом удовольствии мне не хотелось, я намеренно пустил немного загадочности в наше общение.

– Прямо большой-пребольшой? – спросила она, начав гладить меня по руке.

   К тому времени Кира стал красный до невозможности. Мне нравилось, как он реагировал, глядя на нас, и я внутри себя начал сомневаться, что он удержит в себе верещащую бабу.

– Мне нравится с тобой общаться. Я чувствую себя рядом с тобой уютно, – перенеся одну руку на мою ногу и приблизившись к уху, сказала она. – К тому же я люблю загадочность.

– Мы с тобой можем вдвоем разгадать загадку, но для этого нам нужно проследовать в коридор, затем вызвать такси.

– Я согласна.

   Я вспомнил свой договор с Катей о завтрашнем совместном вечере. Почему-то именно сейчас это мне пришло в голову. Но до вечера еще слишком много времени.

– Ты на каком районе живешь? – спросил ее.

– В центре. Район Кировского проспекта. А ты?

– Неподалеку от тебя, – соврал ей. – Иди за курточкой, а я пока вызову такси.

   Она поцеловала меня в щечку и направилась в сторону гардеробной.

   Я тут же подошел к Кире и начал ему раздавать ценные указания:

– Домой уезжаешь только с девушкой, понял? – спросил у него. – Ты не о том переживаешь, это дешевка. И сделай проще лицо!

– Я не могу поверить, что все у них настолько легко, – негодуя, говорил он. – Я раньше думал, что культура тела – это база девушки. А сейчас…

– Об этом потом. Завтра, – пытался убить в нем слезливые темы раненых, но не убитых любовью мужчин. – Сейчас же принимайся за дело!

– Хорошо, – недовольно сказал он и встал из-за барной стойки, после чего направился на танцпол.

   Я проводил его взглядом, вызвал такси, затем вышел из клуба.

– Тут так холодно! – сказала Милана, встретив меня у двери.

– Я живу на Кировском, шестьдесят девять. Ты далеко оттуда живешь?

– Серьезно? Я живу через дорогу по диагонали!

   То, что она знала как применять слово «диагональ», давало ей несколько плюсиков, но меня смущало ее состояние. Это было состояние трезвого человека. Хотя после такого количества коктейлей она должна была с трудом передвигаться, не говоря уже о том, чтобы нормально конструировать из букв слова, а из слов предложения.

   Через пять минут мы сели в машину на заднее сиденье, и Милана положила свою голову мне на грудь. Она держала мою руку в своей руке так крепко, что, казалось, мои пальцы покраснели от напряжения.

– Здесь остановите, пожалуйста, – сказал водителю, как только мы подъехали к дому Миланы. – Не завершайте заказ.

   Я открыл дверь и протянул Милане руку.

– В смысле не завершать? И почему мы подъехали к моему дому? Я тебя к себе домой не поведу.

– Ты сама пойдешь домой. В гордом одиночестве, – ответил ей, после чего запрыгнул обратно в машину.

– Ты что, меня домой привез? – округлив глаза, спросила она. – Ты это серьезно?

– Вполне. В твоем возрасте нужно ложиться пораньше спать, чтобы лицо не было как морда у шарпея, – закрывая дверь, сказал ей.

– Мне тридцать один, мудак! – закричала она, после чего я слышал лишь отдаляющиеся посылы в ее исполнении. В них было заложено то, что я скотина и козел, свинья и импотент. Ничего нового.

– Обратно в бар, пожалуйста, – попросил водителя и начал обдумывать слова Киры о неоправданных надеждах в контексте женского целомудрия.

   Наверное, каждый из нас, мужчин, в юношестве обманывался касаемо женского отношения к своему телу – что женщина сперва узнает человека, затем сотни раз обдумает, прежде чем раздвинет ноги. Но обманчивость эта рано или поздно проходит. В случае Киры на это потребовалось очень и очень много времени.

   Зайдя в клуб, я застал Киру за барной стойкой.

   Он сидел напротив пяти шотов, выстроенных в один ряд, ожидая, когда бармен достанет зажигалку и по его команде начнет их поочередно поджигать.

– Начинаем! – пьяным голосом сказал он бармену.

   Пока бармен поджигал содержимое рюмок, я оказался над крайней из них и, опередив Киру, выпил горящий алкоголь.

– Ты уже тут? – еле держа открытыми глаза, спросил он.

– Смотрю, и ты времени даром не терял, – ответил ему.

– А чего это ты так быстро? Скорострел что ли? – спросил он, после чего заливисто засмеялся.

– Я не трахаюсь на стороне, когда нахожусь в отношениях.

– У тебя есть девушка? Впервые слышу.

– Потому что я впервые это говорю тебе, – сказал ему, глядя в глаза, затем переключился на бармена, – сделай ром с колой, хорошо?

   Он кивнул головой и начал шаманить над моим будущим бокалом.

– А как же то, что ты вчера переспал с девочкой, которую у меня отбил? – не унимался он.

– Не отбил. Ты ее сам оттолкнул своим нытьем, которым ты, кстати, занимаешься уже вторую ночь подряд.

– Я не ною! Просто провожаю свою наивность. Умерла она!

– Тогда я с тобой отмечу случившееся. Завтра ты в котором часу домой?

– В двенадцать дня, – ответил он, потянувшись за моим бокалом с ромом.

   Я отодвинул его подальше от Киры и, приобняв его за плечи, начал оглядывать людей вокруг.

– И все-таки, – начал он, – ты ведь переспал вчера с Аленой, а говоришь, что не спишь с другими женщинами, находясь в отношениях.

– Спал ли я с ней? Да, – ответил ему. – Но слово «спать» не всегда означает трахаться. Ты воспринял согласно своим нормам и представлениям. А я сделал так, как посчитал правильным.

– Ну ведь это логично! – воскликнул возмущенно он.

– Это твоя логика. А есть также моя логика, в которой все, видимо, немного иначе устроено.

– Она красивая? Расскажи о своей девушке.

– Ты сейчас хочешь, чтобы я рассказывал о своей девушке, будто герой романтического фильма? Это вряд ли.

– Я не верю, что ты такой бесчувственный, – скептически глядя на меня, сказал он. – Мы должны понимать друг друга, раз уж ты из меня делаешь свое подобие.

– Я не делаю подобие себя. Я показываю, на что способны женщины, и, что немаловажно, комментирую происходящее.

– Хорошо, хорошо! – подняв руки, сказал он. – Ну так что, расскажешь?

   Я сделал глоток из бокала и, закусив губу, посмотрел ему в глаза.

   Мне никогда не приходилось делать что-то подобное. Да и рассказывать о том, что у меня внутри, – это как-то слишком по-женски. Ну, раз уж я Кире показываю одну сторону жизни, в которой он ничего не смыслит, то вполне логично начать примерять на себя некоторые вещи, которые чужды мне, но близки ему.

– Ладно, – начал я, – ей двадцать три года. У нее черные волосы, накачанные губы, и мыслит она подобно девочке, которая все еще верит в настоящую любовь, но при этом манипулирует, ровно как все остальные. Она, как ребенок, пытается расширять границы дозволенного и рефлексирует от ограничений. Впрочем, у всех девушек так. Она считает себя находкой, но является такой же, как все, с поправкой на черты лица и голос. Сейчас мы с ней находимся в стадии тонкой настройки, катаясь на эмоциональных качелях. Вернее, она катается на качелях, а я то раскачиваю их, то замедляю.

– В какой еще стадии тонкой настройки? – спросил он.

– Это стадия, когда все раздражающие меня факторы я стараюсь различными методами собственного поведения убрать из ее характера. В этом случае у нас всего два пути: либо она сломается и окажется непригодной для меня, словно бракованная игрушка…

– Либо?

– Либо у нее проснется женская мудрость, в которой она – ведомая в отношениях, то есть вода, а я – ведущий. Женщина по природе своей податливое существо, и если к определенному возрасту у нее не появляется это понимание, то ее можно считать дефектной моделью человека. Подобные девушки, как правило, остаются одиноки либо находятся в отношениях с мужчиной, у которого преобладает женское начало, – с неспособным принимать волевые решения и тянуть на своих плечах семью. Что тоже является дефектом, но только с мужской стороны. Пусть это звучит грубо, но правда почти всегда груба.

   Пока я говорил, Кира заказал два коктейля – себе и мне. Они буквально через считанные секунды образовались перед нами.

– Ты ее любишь? – сделав глоток, спросил он.

– Я обязан кого-то любить? – спросил в ответ Киру.

– А тогда зачем ты с ней?

– Человеку нужен человек. Мне нравится с ней находиться, но при этом есть черты, которые меня не устраивают и с которыми я борюсь, то игнорируя ее неделями, то окутывая ее заботой и лаской, находясь рядом.

– А в чем заключается борьба? Ты же ничего ей конкретно не говоришь.

– Она, как любая другая девушка, все додумает сама. Эмоциональные качели – это и есть борьба. При ее поступке или отношении, которое меня не устраивает, я выключаю режим заботливого Макса, бросая ее в тотальный игнор и добавляя безразличие в наше общение. Этот контраст приземляет ее, и какое-то время все превосходно. Но спустя неделю или месяц процедура повторяется по причине ее расслабленности.

– А если у тебя ничего не получится? – спросил тогда он.

– Тогда я ее выброшу из своей жизни, – ответил ему, пожав плечами.

– Не жалко потраченного времени?

– Что ты делаешь, когда приезжаешь в магазин на другой конец города, чтобы купить кроссовки, а тебе приносят не тот размер?

– Прошу другой размер.

– Чувствуешь досаду из-за этого случая? – спросил тут же его. – Ведь ты потратил время и деньги на дорогу.

– Нет.

   Когда он ответил, по его скорченному лицу было видно, что он пытался вспомнить свои ощущения. Теперь бы мне «разглядеть» эту картину и не вспоминать ее больше никогда.

– Тогда почему я должен разочаровываться в том, что мне не подошел человек? Разве можно грустить, если он оказался внутренне слишком мал для меня? Вокруг множество других девушек, и одна из них обязательно будет удовлетворять моим требованиям.

– Требования в отношениях…– вдумчиво проговорил он, будто пробовал на вкус эти слова. – Как-то неправильно звучит.

– Без ясных требований и очерченных границ никогда не будет крепких отношений. Что бы кто ни говорил, но отношения – это своего рода бизнес с инвестициями и последующей отдачей. В качестве отдачи подразумевается внутренняя гармония и удовлетворение наших потребностей, взамен которых мы, мужчины, сворачиваем горы. А как ты будешь сворачивать горы, если тебя девушка не стимулирует и не придает сил? Если она только лишь растрачивает твой внутренний ресурс, и, когда его не остается совсем, – уходит к другому? Девушки смотрят со стороны на счастливые отношения и думают, что они свалились с небес. Но они даже не представляют, какую работу проделали оба этих человека, чтобы получить подобный результат. Эти смотрящие со стороны девушки не понимают, что для мужчины требуется постоянная подпитка в виде подчеркивания его сильных сторон и лучших качеств. Они считают это зазорным. А зазорным они это считают потому, что они находятся в постоянном состоянии игры, где искренность, открытость и женственность в полном смысле этого слова являются предвестниками грядущего поражения. Поэтому такие девушки непригодны для отношений. Они – брак.

– Я до сих пор не могу понять одного: как я так мог заблуждаться в природе их поведения?

– Посмотри левее от нас, в конце барной стойки, – сказал ему.

   На другом конце барной стойки сидела не сдавшаяся, но изрядно окосевшая Милана. Она снова повторяла свой трюк с трубочкой от коктейля, засовывая ее себе в рот таким образом, что у меня это не вызывало ничего другого, кроме приступа рвоты. Но это ни капельки не смущало мужчину, с которым она находилась рядом.

   Я знал этого мужчину, наверное, даже лучше, чем знала его собственная жена. Не сказать, что я жаждал этой информации или как-то интересовался им, но Ника, как человек, знающий о местных посетителях абсолютно все, считала, что я просто обязан узнать этого человека поближе.

   Его зовут Владимир Черный, и он частный гость данного заведения. Он достаточно уважаемый в просветительских кругах и глубоко женатый мужчина, но при этом он не стесняется поебывать как студенток у себя на кафедре, так и неразборчивых тусовщиц. Еще он очень любит играть в снежки. Но не снегом. Практическая составляющая этой игры, как мне объяснила Ника, заключалась в том, что мужчина эякулирует в рот партнерше, после чего партнерша через поцелуй возвращает содержимое, то есть миллиарды детишек в жидкой форме, обратно владельцу. Откуда она знает об этой игре, я не спрашивал, но для себя отметил, что Вова Черный – тот еще сексуальный гурман. Что, кстати, объясняло его терпимую реакцию на оральную разминку Миланы с трубочкой.

– Поехали отсюда, – сказал начавшему клевать носом Кире.

– Да-да, только хотел тебе предложить, – отойдя от дремоты, бросил он в ответ.

   Добравшись на такси до дома, мы разбрелись каждый по своей комнате.

– Кира! – крикнул из своей комнаты. – Ты хотя бы понял, что с тобой произошло за эти два дня?

– Конечно понял! – так же криком ответил он. – Но только это все нужно переварить.

– Сразу не получится. Чтобы пришло понимание, нужно время. До скорого.

– До скорого!

Глава 4

   Утро для меня началось со стука в дверь, ведущую в мою комнату. Я намеренно не открывал глаза, пытаясь продлить свой сон, но стук не утихал. В дверь стучали настойчиво. Я понимал, кто это был, ведь однажды, когда я так же сладко спал, меня подобным настойчивым образом он пытался поднять из кровати.

– Ну, черт, какого хрена-то?! – не выдержав, крикнул в потолок.

– Макс! – виновато зазвучало за дверью. – Я собрался! Двенадцать дня уже!

   Я встал с кровати и добрел до двери, после чего открыл ее, застав готового к выезду Киру.

– Я тебе открою секрет: ты можешь уезжать и приезжать сюда, не устраивая перед этим канонаду на всю квартиру.

   Его детское лицо очень четко выдавало огорчение и злобу, как я понимал, на себя. Когда-нибудь эта ранимость в нем умрет, и он станет чуточку ближе к мужской особи.

– Возьми ключ от квартиры. Он висит на ключнице у входа. Да, там. Бери, – направляя его рукой, пытался объяснить, где эта чертова ключница. – В следующую пятницу встретимся.

– Спасибо, Макс, ты настоящий друг.

   Он меня очень сильно раздражал своими трогательными словечками. Слыша это из уст мужчины, я тревожился за женщин и, собственно, за этого мужчину тоже. Если это дерьмо из него не выйдет, то хоть оставайся жить в клубе – ничего не изменится.

– Есть просьба, – сказал ему, когда он переступал через порог квартиры со своей сумкой.

– Конечно, Макс! Какая? – спросил он, после чего, немного раскрыв рот, стал ждать ответ.

   Я достал сигарету, зажег ее и только после первой утренней тяги этого дня озвучил просьбу:

– Купи член.

   Кира осмотрел меня с ног до головы, немного задержав взгляд на месте, где должно быть нижнее белье, затем вновь задал свой классический вопрос:

– В смысле?

– В прямом, Кира. Я тебя прошу купить мне резиновый член. Ну или какие они там сейчас бывают.

– Хорошо, – медленно сказал он, глядя мне в лицо. – А какой длины?

– Подлиннее. Люблю длинные.

– Хорошо, – снова вдумчиво протянул, глядя на этот раз в пол. – А какого цвета?

– Бери розовый. Ты знал, что розовый – это издревле мужской цвет?

– Как так? – в его лице читалось недоумение.

– Розовый – это смягченный красный, цвет воинственности, и его носили только мужчины. Женщины носили голубой. Я бы сказал, что розовый цвет украли женщины, но нет. В сороковых годах, когда мужчин становилось из-за войн все меньше, маркетологи начали внушать, что розовый – женский цвет, чтобы покупали больше разной одежды. Но я думаю, что все-таки эта идея была сгенерирована женщиной: это как-то в их стиле, подобные уловки.

   Кира молча слушал меня, то открывая рот, то его закрывая. И, когда я закончил свою мысль, стал ждать от него обратной связи в виде комментария или хотя бы удивленного вздоха. Но так как ни того, ни другого не последовало, я решил вернуться к насущной теме:

– Розовый большой член. Не забудь.

   Он никак не отреагировал, видимо, собирая в своей голове с детским лицом пазл, в котором мне необходим был розовый член.

   Но ждать его заключения мне было незачем, поэтому я закрыл перед его лицом дверь и с сигаретой в руках направился в свое обзорное кресло.

   Рухнув в него, я максимально величественно взирал на проезжающие машины и обдумывал, что мне на этот раз преподнесет Катя. Заставит ли она меня снова прибегать к крайности, когда я буду вынужден морально давить на нее, или мы выехали с обочины и теперь поедем по нормальной дорожке взаимоотношений.

   В восемь вечера раздался звонок в дверь, и я неспешно пошагал в ее сторону.

– Кто? – спросил в закрытую дверь.

– Макс, ты сдурел? – послышался голос Кати. – Посмотри на часы, а потом в глазок.

– Смотреть в глазок – это дурной тон. Нормальный хозяин обязан всех гостей узнавать по голосу!

– Тогда открывай!

– Но я не говорил, что я – нормальный хозяин. Поэтому ответьте мне, кто вы?

– Макс, ну хватит! – уставшим голосом сказала она.

– Хорошо, но это в первый и последний раз! – отпирая дверь, говорил ей. – В следующий раз будьте добры сделать так, чтобы я ваш голос запомнил.

– Я воспользуюсь последней попыткой! – поцеловав меня, она проследовала на мое обзорное кресло. – У тебя так чисто тут… Кто-то приходил убирать?

– А ты думала, я тебя буду ждать? Приходил человек, помогал убираться. Вернее, убирал.

– И кто она?

– А вот этого я не могу сказать. У всех должны быть свои секретики, верно ведь? И вообще, тебе лучше пересесть на соседнее кресло. Ты села на мое обзорное кресло.

– Не будь таким душным! – фыркнув, сказала она. – Лучше принеси вино. И надень хотя бы шорты.

– Я за естественность.

   По пути к холодильнику я захватил из шкафа шорты и натянул их на себя. Судя по тону нашего диалога, я прикинул, что сегодня игра в поддавки – лучший путь вечерней беседы. Она будет руководить, а я буду ворчливо выполнять ее прихоти. Где кнут, там и пряник. Таковы условия гармонии наших отношений, по-другому с Катей никак. Да и с любой другой тоже.

   Открыв на кухне вино, я засунул его в ведро со льдом, и, захватив два бокала, вернулся обратно.

– Красиво у тебя, – сказала она, глядя в окно.

– А не у меня?

– Не скажу, ведь у всех должны быть секретики.

– Согласен, – внутренне считая иначе, сказал ей.

   Катя не являлась самой общительной девушкой из тех, с кем мне приходилось иметь дело. Но она была в общении едва ли не самый комфортный для меня человек. Я мог ей в один день рассказывать о важности отношений и построения полноценной семьи, а в другой – утверждать, что все существующие отношения – сплошная фикция, основанная на материальных либо не совсем материальных благах. Она со всем непременно соглашалась, и в этом согласии я не мог найти ответа на очень важный вопрос в моей голове: она мастерски подстраивается, проявляя женскую мудрость, либо не догоняет, что в эти два дня мои рассуждения были абсолютно противоречивы?

   Она никогда не пыталась найти точки соприкосновения в диалоге, видимо, считая это зоной ответственности мужчины. И, когда эти точки находил я, обсуждения длились ровно столько, насколько у меня хватало сил тянуть тему диалога, самостоятельно развивая ее, уводя умозаключения то в одну сторону, то в другую.

   Однажды я провел эксперимент, в котором три дня кряду не заводил никаких бесед. И так три дня мы находились по большей части в тишине: Катя лишь изредка что-то вставляла, глядя в телевизор. Она не доставала телефон и не просматривала при мне тупорылые «Тик-Ток» с «Инстаграмом», хотя являлась заядлым пользователем данных ресурсов. Причиной этого ее игнорирования любимого занятия в моменты, когда нечего делать, служила моя позиция, в которой посыл один: если проводящая со мной время женщина просматривает ленты в соцсетях, то она автоматически становится не моей женщиной. Иначе говоря, если человеку настолько со мной скучно, что он прибегает к подобному развлечению, то нет смысла его задерживать рядом с собой. Ведь есть множество других парней, которые принимают все это в силу своей незаинтересованности в женщине либо из-за непонимания, что они не интересны этим женщинам.

   Мы просидели с ней до глубокой ночи в одном кресле. Все это время она была на мне, говорила на темы, которые я поднимал, пила вино и, когда оно заканчивалось, наливала из бутылки мне и себе.

   Этот вечер и ночь я был – для Кати. Она чувствовала это и взамен давала нежность и ласку. Эти проявления женственности были ее самым грозным оружием, ведь они завышали ожидания и дарили надежду на то, что это не закончится никогда. Что достаточно соблюдать правило «существуй для нее». Но это не так. Я проходил подобный круг, где все начиналось с женской заботы, ласки и подчеркивания моего интеллекта, а заканчивалось презрением и пренебрежительным отношением. И, находясь с ней, я убивал надежду на то, что женская игра – это всего лишь плод моего воображения, что игры нет вовсе. А есть лишь множество совпадений и моих промахов, повлекших когда-то подобный «откат» в отношениях с прошлыми, и в том числе с Катей. Но выстроенные заграждения рушились, и я не мог остановить это. Вернее, не хотел. Ведь остановить это можно было лишь циничными ответами в диалогах и провокациями, за которыми последует ее «откат», а катализатором этого «отката» мне быть не хотелось. Я мысленно пристегнулся, чтобы не было больно падать, и мы начали набирать высоту.

– Доброе утро, мой дорогой, – послышалось сквозь сон.

   Я почувствовал ее губы на своих губах, и только после этого открыл глаза.

– Ой, проснулся… – наигранно сказала она. – Ты бы поспал еще, а то мы легли спать четыре часа назад.

– Да вот что-то не спится, – подыграл ей. – Наверное, потому что рядом со мной девушка невероятной красоты.

– Ну, прямо хочешь, чтобы я начала смущаться…

– И, даже слыша это в сотый раз, она не переставала стесняться.

– Поехали позавтракаем? – поглаживая меня по щеке, спросила она.

– Поехали, тут как раз рядом есть кофейня, – согласился с ней.

– Давай пойдем туда, где вкусный кофе, а не тот, которым ты травишь себя по утрам?

– Хорошо, – сказал ей, удержав себя от того, чтобы ответить чем-нибудь язвительным.

   Ее любимая кофейня находилась в километре от моей квартиры. Но в силу того, что Катя не была любительницей пеших прогулок, мы доехали до нее на такси, которое вызвала Катя и за которое заплатил я. В ее вкусе были машины бизнес-класса, поэтому поездка стоила как завтрак или же, если конвертировать более приземленно, – как один рабочий день человека, не хватающего звезд с небес. Удобно быть частью бизнес-класса, когда платишь не ты.

   В этой кофейне было много столиков, но большинство из них, несмотря на ранний час, были заняты. За каждым из столиков располагалось по одной девушке, что было слегка странным. Но еще более странным оказалось то, что при входе они все словно по команде улыбнулись нам.

– Мне показалось, или они нам улыбнулись? – наклонившись через столик, спросил Катю. – Все эти особи за столиками.

– Расслабься, Макс, – ехидно ответила она. – Из всех присутствующих тебя хочу только я одна.

– Жаль. То есть рокировку мне не удастся произвести?

– Ты охренел? – тут же возмутилась Катя, оторвав глаза от меню.

   Как бы там ни было, меня не покидало ощущение, что на меня устремлены взгляды девушек вокруг. Я чувствовал всем нутром, что меня сверлят взглядом со всех сторон, и от этого становилось неуютно. И пока Катя с важным видом выбирала подходящее к своему кофе пирожное, я вскользь оглядывал располагавшихся за ней девушек, подтверждая свои предположения.

– Я выбрала! – воскликнула она, тем самым запустив в движение официанта.

– Я думал, это не случится никогда.

– Что это значит? – не поняла она.

– Ты двадцать минут выбирала пирожное, и какое ты выбрала?

– Анну Павловну.

– И выбрала Анну Павловну. Боюсь предположить, сколько времени занимают сборы на встречу со мной.

– Если бы мы жили вместе, тогда бы ты и узнал. А пока догадывайся.

   Я представил, как она заходит ко мне в квартиру с десятками сумок в руках, после чего раскладывает все свои вещи на освобожденные от моих вещей полки. Затем она выставляет средства гигиены на мою полочку у зеркала в ванной, после чего полочка теряет свой минимализм и становится каким-то нагромождением разного барахла, которым никто никогда пользоваться не будет. Потом Катя, уже привыкнув к своей вероломности и ничего критичного в этом не усматривая, начинает стягивать мое черное постельное белье, взамен которого расстилает безвкусное белье в цветочек или, что еще хуже, голубого цвета. И вишенкой на торте оказываюсь я, спустя время разгуливающий по комнате в шортах, которые, в свою очередь, стали олицетворением женского порабощения, случившегося из-за одной грандиозной ошибки, а именно веры в то, что женщины безобидные существа, не несущие никакой опасности мужскому началу, но являющиеся по факту его концом.

   Мое тело покрыли мурашки, и я тут же взял маленькую ложечку, после чего отломил кусочек пирожного Кати, тем самым отомстив ей за то, что она натворила в моей версии развития событий.

   Еще немного посидев, Катя снова вызвала такси, в котором водитель был обязан открыть дверь и, чуть ли не облизывая ноги, отвезти нас в нужном направлении.

   Закат мы снова встретили в одном кресле и, наблюдая вид из окон, вели диалог о том, чему вряд ли суждено было сбыться. В этом диалоге, в отличие от любых других, Катя принимала активное участие. Причиной ее вовлеченности была выгода при условии моего потока высказываний, который мог бы сигнализировать о положительной для нее смене тенденции, предвещавшей бы закрепление ее в качестве моей женщины.

   Женщинам необходимо ощущать, что они кому-то принадлежат. Хоть сейчас это и не принято произносить вслух. Ведь порой даже подобный подтекст моментально воспринимается женщинами как что-то смертельно опасное. Но от природы не уйдешь. Что уж говорить, если даже самодостаточная до мозга костей Катя плавно скатывается в омут податливого состояния, буквально желая того, чтобы ей, наконец, кто-то завладел и не отпускал до конца своих дней. Именно своих, а не ее. После чего она найдет другого мужчину и так же переломит ему ментальный хребет, сделав из него почетного исполнителя ее прихотей.

– Ты давно путешествовал? – спросила она, бросив попытки меня раскачать на тему чувств и прочей сюрреалистичной мишуры.

– Вопрос: мы считаем путешествие под убаюкивающие разговоры о любви, гидом в котором является моя пантера?

– Ой, я уже давно поняла, что ты сухарь и с тобой бесполезно обсуждать тему чувств! Я про путешествие в другой город хотя бы…

   Я понял, к чему она вела, с самого начала, но переспросил в шутливой форме, чтобы в момент ее ответа решить, насколько сильно я хотел выбраться из Ростова. И насколько резонно мне становиться спонсором этого путешествия. С одной стороны, сама эта мысль наталкивала на то, что этого не стоит делать, с другой – почему бы не поощрить ее и себя мини-путешествием. Ведь в четверг я с ней попрощаюсь, а с вечера пятницы меня ждут очередные два дня с Кирой.

– Куда бы ты хотела? – спросил ее, заведомо зная, что ответом будет Краснодар.

– Ну, не знаю, – она корчила из себя девочку, которая не понимает, чего хочет, и не ведает, к чему ее ведет собственная шальная мысль, – в Краснодар!

– Ну, ты меня удивляешь! Я ведь давным-давно хотел поехать в Краснодар! Правда, в одиночку, но все же.

– Один?

– Шутка. Собирай шмотки, и поедем.

– А у меня сумка собрана! Я с этими вещами поеду.

– Тогда я соберусь, и в путь.

   В Краснодаре мы заехали в Marriott, в номер, из которого открывался панорамный вид на улицу Красная.

   Поставив вино в холодильник и развернув диван от телевизора к окнам, я поставил напротив него журнальный столик, после чего мы покинули отель до вечера.

   Катя не отлипала от меня весь день, держась так близко, словно мы влюбленная парочка. От нее исходило лишь тепло. Это тепло я не получал ни от одной другой женщины, и я был рядом с ней счастлив. Впервые в жизни прогуливаясь по парку, я чувствовал, что не один. Чувствовал, что, возможно, эта наша вылазка изменит мое представление о женской сущности, заодно изменив ее взгляд на меня. И представление менялось. Менялось с каждым часом, проведенным вместе. С каждой ее улыбкой и касанием.

– Макс, почему ты такой сухарь? – спросила она, когда мы расположились за столиком в кафе.

   Я смотрел в окно, как снуют парочки с детьми. Смотрел на угрюмых мужчин и недовольных женщин. Рядом с каждой парочкой бегал минимум один ребенок, наслаждаясь слякотью под собственными ногами.

– Посмотри на пары за окном, – начал отвечать ей. – Ради этого они заводили отношения? Ради того, чтобы прожить жизнь с недовольными лицами, но рядом друг с другом?

– Максим, прекрати, – нежно проведя рукой по моему лицу, сказала она. – Ты считаешь, в нормальных отношениях люди все время улыбаются? Не бывает отношений без ссор.

– Хорошо, не бывает. Но ведь можно все решать диалогом. В данном случае молчание с недовольным лицом – это рычаг, которым женщина пытается переломить все в свою пользу.

– Ну, ведь ты же не знаешь, что именно у них произошло! Ты судишь их через призму своих взглядов и пережитых ситуаций, но, возможно, все на самом деле совсем иначе. Они ведь не уходят друг от друга, не размениваются – в этом и заключается любовь. Мало любить человека, его нужно еще пытаться понимать. Даже когда это идет вразрез с собственными взглядами.

– Любовь? Любовь женщины к мужчине – не то же самое, что любовь мужчины к женщине. Женщина может любить только ресурсного мужчину. Того, у которого присутствует материальный либо эмоциональный ресурс. А лучше, чтобы два в одном.

– Теперь понятно, почему ты такой сухарь, – улыбнувшись, сказала она. – Эта твоя теория работает не со всеми, Макс.

– Со всеми. Женщина встречает парня, оценивает перспективы и решает для себя, насколько он годен. Это нормальная практика, да, но сейчас это все возведено в абсолют, и у женщин финансовый вопрос – самый главный вопрос жизни. Я не за рай в шалаше, это все к максималистам. Я за объективную оценку. То есть сейчас любая девушка хочет сразу же миллионера, притом что она ему попросту не соответствует. Эта девушка не понимает, что у самодостаточного человека, полностью реализовавшегося в жизни, не будет никакого желания заводить долгосрочные отношения с пустышкой, оболочка которой манит своей красотой, а нутро отталкивает своим невежеством.

– Ты меня такой считаешь? Пустышкой?

– Давай по-другому: ты хотя бы раз в жизни встречала мужчину, который пытался найти богатенькую девушку? Я – нет. Более того, я никогда не слышал ни от одного мужчины, чтобы он обсуждал благосостояние женщины, чтобы это было подоплекой, послужившей старту отношений. Но подобная данность абсолютно нормальна. Хоть она и не отменяет того, что женщина искренне любить не способна. Я имею в виду не девочку восемнадцати – двадцати лет, а переросшую этап любовных трагедий и рефлексий даму двадцати шести и более лет.

– Макс, почему ты так озлоблен? Тебя кто-то сильно обидел, видимо.

– В том и дело, что невозможно обидеть человека, который знает сущность женщин. Как только мужчина становится не ресурсным, начинает запутываться, находясь в сложном жизненном периоде, от его женщины можно ждать формулировок типа: «я только сейчас увидела твое настоящее лицо», или, что еще интереснее, женщина начнет обсуждать с подругами, насколько она ошиблась, выбрав этого мужчину. В общем, причин много, а суть – одна.

   Катя потянулась ко мне через стол и, взяв меня рукой за затылок, поцеловала.

– Это пройдет, – сказала она, словно врач, диагностирующий простуду. – Ты не дурак, а не дураки в течение жизни меняют свою точку зрения.

   От этого ее выражения я улыбнулся. Улыбнулся не из-за того, что посчитал ее слова очередной глупостью человека, у которого определенно когда-то должен заработать мозг, а потому, что этот ее мозг, судя по всему, работал. Она выдала идеальный ответ зрелой женщины, принимающей, что ее мужчина может быть резок во взглядах и мнении. Мне было интересно: это была вспышка мудрости или кардинальная смена в систематике мышления? Если второе, то я бы с радостью проводил с ней дни, не растрачивая силы на настройку ее под себя.

   Тем временем поток несчастливых людей за окном не прекращался. Они были несчастливы не потому, что партнер вдруг оказался не таким, а потому, что никто из них не удосужился изучить человека, с которым вроде бы хорошо. Чтобы потом, по истечении определенного количества лет, не обнаружить, что у «хорошо» был срок годности и он уже истек.

   Мы просидели с Катей в кафе до самого вечера, после чего вернулись в гостиницу и разместились на диване.

   Вид из окна был невероятный. Возможно, он мог бы соперничать с видом, открывающимся из моей квартиры. Но мои кресла были удобнее, и к тому же ощущение отчужденности в этом городе превалировало над всем, что можно было записать в актив этого вечера. Даже над проблеском мышления у Кати, которая, положив голову мне на колени, молча взирала на огни фонарных столбов.

   На следующий день по дороге домой я обдумывал свою позицию и уместность ее в наших с Катей отношениях. Возможно, мне стоило бы быть мягче с ней, учитывая, что она показала ту свою сторону, которая была надежно спрятана где-то у нее внутри. Обдумывал, каким должен быть итог «тонкой настройки». Может, так выглядит кульминация? Возможно ли, что ее неприкрытая женственность и, без спору, толковые умозаключения и есть моя победа? Или это очень умный ход в нашей с ней игре, который, укрепляя ее позиции и заваливая баланс значимости на ее сторону, сулит мне серьезные ментальные катаклизмы? Нет, это слишком умно даже для меня.

   Припарковавшись у дома, мы направились в супермаркет и, купив на вечер несколько бутылок вина с фруктами, поднялись в квартиру.

– Я переночую у тебя и с утра поеду домой, – сказала она, бросив сумки на пороге.

– Отличный план, – ответил ей.

   Завтра вечером ко мне, как обычно, должна приехать Вика. Вряд ли Катя будет сиять от радости, когда увидит мою подругу, с порога летящую ко мне на кровать и рассказывающую обо всех своих коллапсах на личном фронте.

   Подняв и отодвинув в сторону ее сумки, я случайно опрокинул одну из них. Из нее выпал черный блокнот с большим красным крестом. Присмотревшись, я понял, что это не крест а буква «х», хотя я бы предпочел этой букве крест.

– Что это за блокнот такой модный у тебя? – спросил Катю, поднимая блокнот.

– Книга желаний, – ответила она. – Ну знаешь, такие девчачьи приколы. Мы же любим темы материализации, астрологии, таро.

– Да-да, точно, – ответив, протянув ей блокнот. – Неуклюжие попытки переложить свою ответственность на что-то метафизическое – это чисто женская история.

– Ой, не будь таким душнилой!

– Лучше скажи, тебе в этом месяце хватит пятидесяти?

– Конечно, Максик!

– И стоит все-таки найти работу. Университет оканчивают для того, чтобы пойти работать. Самодостаточность женщины заключается в ее способности обеспечивать себя и при этом выстраивать гармоничные отношения. То есть, грубо говоря, в нахождении в ладу с самой собой, но не в том, что женщина, имея мужчину, вдруг решает таскаться по клубам и тем самым откидывает себя в пограничное состояние между шаболдой и выбравшейся развеятся девочкой.

   Я достал телефон и скинул ей на карту деньги.

   Я встретил Катю, когда она была еще студенткой, и застал ее выпуск. Она, как и многие молодые люди и девушки, не знающие, что такое упорство и преодоление, пыталась найти работу с минимальными потерями личного времени и с максимальным количеством премиальных. Но жизнь не сахар, и это в институте, к сожалению, им не объясняют. Наверное, это к лучшему, учитывая количество великовозрастных инфантов, со слезами на глазах провожающих закат.

   Другое дело мы – дети девяностых. Потерянное в неопределенности завтрашнего дня поколение, чьи родители из кожи вон лезли ради того, чтобы прокормить нас и не сдохнуть при случайном стечении обстоятельств. Мы впитали с молоком матери понимание, что ради блага нужно потеть, выведя для себя лозунг «Везет тому, кто везет». И та часть, которая не затерялась в джунглях серых предприятий со стабильным окладом и не сторчалась, обвиняя весь мир в несправедливости, давит на педаль газа, без оглядки проносясь мимо всех этих унылых клоунов.

   С тех пор как я с Катей вступил в некое подобие отношений, переводы один раз в месяц стали формальностью, которую мы переживали за бокалом вина, сидя на обзорных креслах. Три-четыре дня в неделю, если, конечно, не наступала пора очередного этапа «тонких настроек», она оставалась ночевать у меня, после чего забирала свою сумочку и покидала квартиру до следующей недели.

– Скажи, Максик, ты уже любишь меня? – спросила она, сидя у меня на коленях, попивая вино.

– Безумно, моя пантера, – ответил, глядя ей в глаза и улыбаясь.

   Она поцеловала меня в нос, затем сделала глоток вина.

– Вот же ты сухарь! Но даже зная, что это сарказм, я приму этот ответ за правду.

   Женщины очень забавно устроены в своей избирательности выводов. И выборов, к слову, тоже. Но это касается и мужчин. Мы вечно тянемся к недоступному или тяжело доступному. Женщины сходят с ума от мужчин, которые всем своим видом дают понять, что они им не интересны, а мужчины к таким точно женщинам. Но все, на самом деле, проще некуда: если ты знаешь, что вокруг нужной тебе женщины вьются сотни мужчин, и эта женщина всем своим видом дает понять, что найти мужчину для нее не проблема, то ты просто обязан стать для нее той самой проблемой. Как это сделать? Нужно просто-напросто не проявлять к ней никакого интереса. Находиться рядом, но не тянуться к ней. Быть открытым, когда этого требует ситуация, но не изливать душу. Оставлять немного тайны. Даже самые сильные женщины – существа сердобольные, и их словно магнитом тянет на что-то холодное и неподвластное им самим. Туда, где черт сломит ногу в попытках построить цельную картину личности. Это игра. А играть нужно, как играет в футбол «Барселона». Необходимо вбить себе в голову, что твой шаг навстречу – лишь уловка, которая должна создать более крепкую зависимость женщины. Она будет считать, что совсем скоро ты сдашься. Будет чувствовать, что, сделай она шаг, ты раскроешься. Но ты не раскрываешься, и она снова делает шаги, еще и еще. И вот, спустя какой-то срок она полностью открыта и чувствует себя от этого уязвимой. Со временем она начинает в своей рефлексии совершать акты провокации и принимать необдуманные, спонтанные решения, только усугубляющие ее положение как внутри, так и снаружи. Но тут есть обратная сторона: рано или поздно даже самый длительный период доминирования подойдет к концу. Женщина добьется своего и сменит позицию. Но если ты готов к этому морально, а ты должен быть готов, то все пройдет без штормов, виновником которых по итогу будешь ты. Главное зарубить себе на носу: женщина – это капризный, вечно манипулирующий и пытающийся раздвинуть границы дозволенного ребенок, и на любого рода выпады нужно реагировать только лишь улыбкой. Чем бы дитя ни тешилось.

   Мы просидели в моем обзорном кресле до двенадцати, после чего я принялся срывать с нее одежду и унес на кровать. Ей нравилось, когда я был слегка жестким. Она хотела, чтобы ей управляли. Чтобы она была слабой девочкой в руках сильного мужчины. Я ей давал это, забирая в повседневной жизни уверенность в нашем с ней завтрашнем дне и внося неопределенность в наше настоящее. В то, что я к ней вообще что-то чувствую, а не использую ее как куклу ради своих игр и удовлетворения непомерного эго. Она не знала, что мои принципы не позволяли мне заводить девушку на стороне. И не узнает никогда, ведь я был уверен, что, во-первых, она в это не поверит, потому что все девушки, и она в частности, любят фантазировать на тему того, что их мужчина – гений постельных историй, оттого все вокруг мечтают хотя бы подержаться за его член. А во-вторых, если она усвоит для себя мой принцип, то ее самоидентичность воспарит и будет, словно воздушный змей, кружить надо мной, манипуляциями указывая, как мне в дальнейшем жить в своей рефлексии и осознании проигранной войны. Это своего рода шахматы, где нужна тактика «на два шага впереди» и терпение. Чтобы победить, хоть и локально, ведь подобные игры не заканчиваются никогда, нужно продержаться на одну секунду дольше, чем твой соперник.

Глава 5

– Позвонишь мне, как только доберешься домой, – сказал Кате, когда та со своими сумками стояла в дверях.

– Только когда доберусь домой? – спросила она с хитрым прищуром.

   Я закурил сигарету и какое-то время безмолвно смотрел на нее, тем самым проверяя, насколько она терпелива, чтобы дожидаться моего ответа, и нужен ли ей этот ответ в принципе.

   Подобными вопросами, которые могли бы сигнализировать о том, что женщина что-то чувствует по отношению к своему партнеру, можно было серьезно пошатнуть свою внутреннюю уверенность. Ведь сперва женщина спрашивает что-то подобное, затем она залезает тебе под кожу своей нежностью, и, как только ты расслабляешься, поняв, что она – твоя, с тебя тут же снимают скальп. А без скальпа тяжеловато жить.

   Но в течение паузы она вопросительно приподняла бровь, обозначая ожидание ответа. Впрочем, это также могло быть частью игры. Некоторые женщины умеют качественно играть.

– В любую минуту буду ждать от тебя звонка, моя пантера, – сказал ей, послав воздушный поцелуй.

– Ну все, я тогда пошла, – довольно протараторила она и вышла из моей квартиры до следующего понедельника.

   Я затушил сигарету и принялся искать телефон.

   После каждой ночи поиски телефона по своей продолжительности занимали почетное второе место после поиска постиранных носков. Наверное, было бы скучно жить, если бы мы что-то каждый день не искали, будь то носки или любовь. Но если с материальным объектом все более-менее понятно, то с любовью все намного сложнее. Зачем искать то, что в один прекрасный момент неизбежно погибнет, оставив дыру в груди? Люди вечно ищут приключения, которые их либо разрушат, либо сделают сильнее. Такова природа авантюризма, заложенного в каждом из нас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.