Убийство в Сане
Саша Costa

© Саша Costa, 2023

ISBN 978-5-0059-5732-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Убийство в Сане

Понедельник. Обычная посольская планёрка. Начальство нарезает задачи.

– Александр Владимирович, прошу вас лично заняться обращением Гайворонского!

Александр Владимирович Фомин – это я. Третий секретарь Российского посольства в Йемене. Молча киваю, записывая несколько слов в ежедневник. Перед планёркой успел посмотреть обращение.

«Гайворонский Семён Исаакович, врач, работает в частном госпитале в Сане. Просит МИД оказать содействие и помощь в расследовании убийства жены». По большому счёту, это работа сотрудников консульского отдела, а не дипсостава, но, как говорится, начальству видней, а спорить с ним бесполезно. Видимо, был звонок сверху. Попросили, и вот…

Почему я? Здесь тоже вопросов нет. А кто ещё? Мажоры из столицы? Так они под это не заточены. Тут работать надо. Ножками, ножками. Ну и головой, понятно. Это вам не по протоколам ходить, бокалы поднимать. Впрочем, не в первый раз. У меня тут за три года работы репутация сложилась – специалиста как раз по таким делам. Я их называю ребусами. Это ещё так себе, ничего. А бывает, что не подступишься. И Женевская конвенция вопрос никак не регулирует, и инструкции молчат, а дело делать надо. Вот и приходится изворачиваться между постулатами международного права, законов страны пребывания, племенных обычаев, местных нравов и простых человеческих отношений: симпатий, антипатий, пристрастий, слабостей и грехов человеческих. Жизнь, она такая. Её в конвенции да инструкции не запихаешь. А у начальства свой резон. Будет просьба уважаемого человека выполнена – зачёт. А ошибись ты, преступи невидимую черту, отправят быстренько на родину – и все дела. Не жалко. Сам виноват. Не оправдал высокого доверия. А «карьерные», из «дипломатических династий» продолжат служить строго по инструкциям. Будьте уверены, дослужатся до небывалых высот к гордости своих заслуженных отцов. Ладно. Это я так. Размышления провинциала. Пора заняться делом.

Елена

В конце мая в Йемене уже жара, но столица Сана расположена на горном плато, на высоте примерно двух тысяч метров, поэтому первую половину дня вполне терпимо. Если днём жар с небес, да ещё и отражённый от пышущей раскалённой земли, делает людей Севера вялыми и бесчувственными, то сладостная прохлада вечера и особенно утра меняет всё. Тогда вдруг ощущаешь прилив сил, необычайную энергию и потребность сделать что-нибудь в высшей степени хорошее. Но мне, уроженцу солнечной Хосты, жара лучше, чем холод. Хорошо, конечно, сидеть под кондиционером в посольстве, но третьего секретаря ноги кормят.

Созвонился с врачом Гайворонским, договорились о встрече. Семён Исаакович предложил приехать к нему. По голосу чувствовалось, что мужик в раздрае. Смерть любимой женщины. Его можно понять.

– Я сегодня дома после ночного дежурства в госпитале. Не могли бы вы приехать ко мне? – как-то виновато, по-интеллигентски начал он. Я согласился, тем более, что жил он в коттедже на территории госпиталя. От посольства это недалеко.

Дверь открыл мужчина лет шестидесяти. Высокий, худощавый, волосы с проседью, бородка, очки. Очень похож на Чехова, тот, который Антон Павлович, тоже, кстати, врач.

– Проходите, прошу вас. Чаю или, может быть, чего-нибудь прохладного?

– Да, спасибо, – поблагодарил я, – если можно, воды, холодной.

Пока Семён Исаакович копошился в холодильнике, я осмотрелся. На журнальном столике в гостиной стояла большая фотография молодой красивой женщины. Через угол портрета проходила чёрная траурная лента.

– Это моя Леночка, – услышал я за спиной дрожащий голос Семёна Исааковича. Старик стоял со стаканом воды. Руки его тряслись, из глаз катились слёзы, некоторые из них падали прямо в стакан. Я взял принесённую мне воду и помог врачу сесть на диван. – Она была моей студенткой. Ей двадцать четыре, мне пятьдесят. Все говорили, что разница большая, но я этого не чувствовал. Понимаете, как будто открылось второе дыхание. До неё – всё в работе, в науке. Книжный червь, хотя и практиковал много, оперировал. Сочетал, так сказать, науку и практику. А с ней началась другая жизнь. Интересная, насыщенная. Поездки, походы, встречи, спорт. Я чувствовал себя её ровесником. Ей-богу! Как заново родился. Мы поженились. Родилась дочка – Софья. Наша радость. Ей сейчас шесть. Она с бабушкой в Краснодаре. Такая умница, так похожа на мать.

Голос врача снова задрожал, глаза увлажнились. Я протянул ему стакан воды, к которому даже не притронулся. Семён Исаакович, сделав три больших глотка, продолжил:

– Мы приехали сюда заработать. Мечтали о своём домике. Софке на учёбу. Вот и заработали. – Комок подкатил к горлу старика. – Извините, молодой человек, я не могу, – задыхаясь, врач поднялся, достал из хрустальной вазочки на столе какие-то таблетки. Выпив одну из них, заметно успокоился.

Во время его рассказа я молчал, понимая, что человеку нужно выговориться. Теперь же, используя небольшую паузу, смог вставить своё слово:

– Семён Исаакович, я сотрудник Российского посольства. В своём обращении вы просите оказать содействие. Скажите, что конкретно мы сможем для вас сделать?

Слёзы на лице старика высохли, глаза заблестели.

– Я хочу справедливости, я хочу возмездия, чтобы преступника нашли и покарали по всей строгости.

– Семён Исаакович, поиск преступника – это дело полиции. А уж когда они его найдут, тогда суд вынесет приговор. Давайте так: если вам будет необходимо подать какую-либо официальную бумагу или помочь с переводом, то вот моя визитка, звоните, помогу.

Я положил визитную карточку на стол, поднялся, полагая, что моя миссия выполнена и я могу идти заниматься своими непосредственными обязанностями.

Гайворонский взял визитку.

– Александр Владимирович, к сожалению, местная полиция не настроена искать убийцу. Они всё спустят на тормозах, а при случае будут прикрывать своего.

– Отчасти это так, Семён Исаакович, но, как и везде, люди бывают разные, а полицейские – это люди. При всех особенностях Йемена, они глубоко верующие мусульмане. Убийство – это грех. За него здесь карают смертной казнью. Они с вами разговаривали? Какая у них рабочая версия?

На мой вопрос Семён Исаакович горестно махнул рукой:

– Они считают, что это просто убийство с целью ограбления! Это было здесь, в этом доме. Леночка забежала в обеденный перерыв немного отдохнуть и перекусить. Она застала грабителя в спальне. Он забрал некоторые её драгоценности, которые лежали там, на тумбочке. Она пыталась остановить его, схватила за волосы. Он повалил её на кровать и несколько раз ударил ножом в живот. Леночка истекла кровью. Она лежала прямо на кровати, – Гайворонский рыдал, показывая мне место преступления. Слёзы душили его. Он задыхался и не мог говорить.

Я понял, что больше здесь ничего не узнаю. Успокоив старика, вышел из коттеджа и направился по территории госпиталя к выходу, то есть к пропускному пункту, за которым оставил машину.

«Хорошо бы поговорить с врачами, медсёстрами и прочим персоналом, с которыми работала чета Гайворонских», – размышлял я. Арабская страна как восточный базар. Все всё знают, но у каждого своя версия происходящего. Поэтому истина, которая всегда одна, спрятана за правдой, которая, как известно, у каждого своя.

Территория госпиталя представляла собой хорошо охраняемый оазис, где среди пальм и искусственных водоёмов были расположены несколько современных зданий, напичканных импортным медицинским оборудованием по последнему слову техники. В стране, разорённой многолетней гражданской войной, было удивительно видеть такую роскошь, но таковы реалии.

Наступала дневная жара. Солнце превратилось в ослепительно белый диск – так бывает в горах или в пустыне. Пришлось надеть тёмные очки. В модных Rainbow больше смахивал на частного детектива или полицейского из какого-нибудь голливудского фильма, чем на российского дипломата. Проходя мимо лечебного корпуса, решил присесть на лавочку в тени нескольких раскидистых пальм, чтобы записать в блокнот главные результаты моей беседы с Семёном Исааковичем. Запись беседы – это профессиональная деформация дипломата. Secundum naturam habitus, как говаривали древние. Со временем входит в привычку фиксировать ключевые моменты любой встречи, каждой беседы и при первой возможности записывать короткие тезисы на бумаге. Потом, опираясь на свои записи, легче составлять разного рода справки, квартальные отчёты, готовить информацию и аналитику, предоставляемую в Центр периодически или по запросу. Работа дипсостава любого посольства – это на восемьдесят процентов повседневная бумажная волокита, а не приёмы с шампанским, как думают наивные абитуриенты, рвущиеся в университеты на «международные отношения». ¹

Устроившись поудобнее и приготовившись писать, я понял, что на самом деле ценной информации немного. На первый взгляд – обычная история. Семейная пара врачей приехала на заработки в Йемен. Вор залез в богатый дом, чтобы поживиться, но неожиданно хозяйка вернулась раньше. Ему не повезло, и ей не повезло. В результате Елена Гайворонская была убита в спальне своего дома несколькими ударами ножа в живот. Записав кратко факты, я как обычно выделил вопросы, которые требовали особого внимания, уточнения или сбора дополнительной информации.

Под цифрой один я отметил большую разницу в возрасте супругов – больше двадцати лет! Нет, конечно, любовь студентки и маститого профессора – дело не такое и редкое в нашей жизни. Только весь налёт романтизма быстро уходит, а разница в возрасте остаётся, что со временем может стать серьёзной проблемой. Их дочери Софье шесть лет, значит, они были женаты примерно это время. Для такого брака период критический.

Под цифрой два я записал слово «драгоценности». Наши соотечественники, работавшие в Йемене, приезжали сюда, чтобы накопить денег на квартиру, машину, учёбу детям. Вряд ли бы они стали тратить драгоценную валюту на побрякушки. Да и в бедной стране хорошей ювелирки не купишь, надо ехать в соседние Эмираты или к саудитам. Там да, много богатых людей! А где есть деньги, там есть и золото, и бриллианты! В любом случае этот вопрос нуждался в уточнении. Возможно, Елена Гайворонская, как любая молодая, красивая женщина, могла не устоять перед какой-то исключительной вещью местного умельца и купить её. Пусть даже появилась в ней где-то на публике, но какой вор будет рисковать из-за одной или нескольких вещей? Да ещё так рисковать. Лезть на охраняемую территорию среди белого дня. Исламские законы очень суровые: за воровство – огромные штрафы или тюрьма, а за убийство – вообще смертная казнь.

Размышления по второму пункту заставили меня вывести цифру три, под которой я написал: «Охраняемая территория?».

Почему охрана никак не отреагировала на постороннего? Когда я входил на территорию госпиталя, внушительных размеров секьюрити с автоматом долго рассматривал мой дипломатический паспорт, данные которого аккуратно занёс в журнал. Да и время обеденное. День. Правда, в жару в Йемене всё замирает, но всё равно грабитель вёл себя очень странно. Это я записал под номером четыре.

Уже было вывел следующую цифру, даже подумал, что туда можно записать, как приятный женский голос извлёк меня из печальных размышлений об убийстве:

– Здравствуйте!

Я оторвался от своих записей, поднял глаза и молча кивнул.

Передо мной стояла молодая девушка в санитарной униформе на западный манер, но в платке, который оставлял открытым только лицо. Она смотрела на меня очаровательными арабскими глазами. Наверно, такие глаза были у рассказчицы сказок «Тысячи и одной ночи».

– Меня зовут Амера. Я медсестра. Работала вместе с Еленой.

Я молча указал на место рядом со мной на скамейке, жестом приглашая девушку присесть. Но Амера энергично закачала головой, категорически отказываясь от моего приглашения.

– Нет, нет. Я просто хотела сказать, что Елена муш тамам, му-уш тамам, так нельзя было, – тараторила так быстро моя молодая собеседница, что я едва успевал улавливать смысл сказанных ею слов. – Она плохая, непорядочная! ²

«Непорядочная» в моей лексике вообще переводилось как «шлюха или продажная женщина», но я не мог вставить ни единого слова в этот эмоциональный поток арабской речи.

– Абдо, он хороший! Он не виноват. Это она, она, она, – как заклинание шептала Амера.

Наконец-то девушка остановилась, чтобы вдохнуть горячего полуденного воздуха, и я успел спросить:

– Кто такой Абдо?

Амера вздрогнула как от удара электрическим током:

– Вы не из полиции? Не местный? У вас странный акцент.

– Нет! Я не из полиции. Я из Российского посольства. Мой арабский не идеален, – выпалил я заученную стандартную фразу. – Но я действительно интересуюсь делом Елены Гайворонской. Мне важно знать: кто такой Абдо и в чём он не виноват?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Secundum naturam habitus (лат.) – привычка – вторая натура.

Вернуться

2

Плохая, очень плохая.

Вернуться