Джентльмены удачи
Алексей Доцент

Девяностые: беспредел, кидалово,

упала мораль от великого до малого,

утраты, боль, слёзы, страдание —

жизнь закончилась —

началось выживание…

Что из этого на самом деле было,

а чего не было —

знает лишь одно небо,

Но время было смутное —

беспутное, распутное,

когда мы искали себе одежду и хлеба…

(А. Доцент)

Посвящается ребятам нашей банды,

которых уже нет с нами.

Редактор Яна Искра

Фотограф Алексей Доцент

Дизайнер обложки Пилигрим

© Алексей Доцент, 2023

© Алексей Доцент, фотографии, 2023

© Пилигрим, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0059-5660-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВАЖНО!

Книга не пропагандирует употребление наркотиков, психотропных веществ или каких бы то ни было других запрещенных препаратов.

Автор категорически осуждает производство, распространение, употребление, рекламу и пропаганду запрещенных веществ.

Наркотики – это плохо!

Табачные изделия – яд!

Неумеренное употребление алкоголя – вредно для здоровья!

ОТ АВТОРА

Талантов мало у меня,

что разве – на потеху,

И денег нет, увы,

но мне хватает хлеба.

Пишу лишь то,

что мне диктуют сверху —

я писарь Неба, люди,

просто писарь Неба!

Горячо приветствую всех, кто взял в руки, или скачал на гаджет, настоящую книгу! Меня зовут Алексей (Доцент) Кумачев, я – русский поэт-революционер, писатель-любитель и блогер.

Осенью 2021 года мной был пущен в разработку большой проект под названием «Литературный сериал «Мои Девяностые», представляющий собой цикл документально-художественных произведений про смутную эпоху «лихих 90-х» в России.

Анализируя предпочтения соотечественников, я решил придать проекту образ сериала, где каждая глава – это серия, рассказывающая одну или несколько историй, а каждый раздел – это сезон.

Сразу хочу отметить, что про братков, малиновые пиджаки и ментовские войны в моём сериале рассказывается очень немного, подобного рода сюжетов и так уже достаточно в области современной литературы и кино. У меня же читателя ждут, в основном, повествования о периоде моей личной жизни и жизни некоторых моих друзей с конца 80-х по конец 90-х годов. Мы представляли собой тогда команду, а точнее, даже, – банду неформалов, живущую асоциальной, гопнической, но весьма весёлой и полной разных приключений жизнью.

Мой читатель сможет узнать здесь о том, как на старте мрачной постсоветской эпохи в Питере выживали русские подростки, и почему некоторых из них уже нет с нами.

Одни мои истории читателю могут показаться смешными, другие – грустными, но все они объединены правдой – правдой, от которой теперь уже никуда не денешься.

Сериал посвящается ребятам из моей команды, жизнь которых прервалась из-за пагубного влияния излишней свободы лихого постсоветского времени!

Настоящее издание содержит один из сезонов сериала, посвящённый модным тогда у нас криминальным способам заработка. Я дал ему название «Джентльмены удачи», поскольку далеко не всем «джентльменам», вроде нас, в то время сопутствовала эта добрая «госпожа» – чаще всего, судьбы оказывались загубленными.

Все персонажи публикуемых здесь произведений – реальны, а места – точно соответствуют действительности. Любые же несовпадения выполнены исключительно с благой и художественной целями.

Добрые люди, не судите строго,

Всё, что мы делали, было под взором Бога!

С Уважением, Ваш Алексей Доцент.

НАША КОМАНДА

Наша команда неформалов состояла из нескольких человек – около двадцати пяти, – но было крайне редко, когда мы собирались все вместе. В основном наши тусовки насчитывали от двух, до одиннадцати героев – это вместе с девчонками. А, если брать какие-нибудь наши вылазки, граничащие с законом, то и вовсе – шесть-семь человек – это без представителей слабого пола.

Поэтому в двух дальнейших главах я хочу познакомить вас лишь с основными членами нашего тусняка.

Однако и здесь мы тоже имели своё разделение, корни которого уходят глубоко в школьную пору – время, когда мы все ещё не были знакомы. В своей книге я разделил главных героев нашей банды на две группы, по три человека в каждой, первая из которых, куда входил я, называется «Троица мстителей», а вторая – «Отряд Лося».

Почему именно такие странные названия, станет ясно из дальнейшего чтения.

Итак…

ТРОИЦА МСТИТЕЛЕЙ

Алёша, Самир и Серёжа

Наша троица образовалась в результате дружеского союза Лёхи Доцента, Сани Краха (мы настойчиво цепляли на Саню погремуху Хмырь, чтобы вообще всё было ништяк, но он успешно отбился) и Серёги Косого.

Всё началось ещё в 1985 году в средней общеобразовательной школе номер 327 города Ленинграда (позже Санкт-Петербурга). Тогда крепко подружились во 2-м «Б» классе Алёша и Самир¹. Они ходили друг к другу в гости, вместе играли и гуляли, придумывая разные фантастические проекты, много философствовали. Мечтали, когда вырастут, стать аквалангистами и снимать фильмы про акул, как Бруно Вайлати².

И была у этих двух друзей одна общая беда – они подвергались нападкам своих сверстников за то, что были не такие, как все. Это сильно огорчало обоих, но делало их дружбу ещё сильней и крепче!

Так продолжалось вплоть до 5-го класса, пока, в ходе образовательной реформы, проведённой государством в конце 80-х годов, все учащиеся школ не перескочили на один год вперёд. Самир тогда сразу перешёл из пятого в седьмой класс, а Алёша, ко всему прочему, ещё и в параллельный класс с буквой «В». Дружба из-за этого между Самиром и Алёшей отнюдь не прекратилась, но в их дуэт суждено было втиснуться Серёже (Косому), с которым Алёша подружился в новом классе. Серёжа тоже слыл «белой вороной» среди своих одноклассников, и дружеский союз «Алексей, Самир, Сергей» не только состоялся, но и оказался весьма прочным. Поэтому «Троица мстителей» образовалась ещё в школьные годы, хотя свои известные прозвища ребята к тому времени ещё не получили, и ни каких возмездий ни кому не вершили.

Это произошло позже, уже по окончанию 9-го класса. Тогда Самир, Алёша и Серёжа собрались вместе, впервые попробовали крепкий алкоголь, покурили сигарет, и у них родилась потрясающая мысль отловить всех своих обидчиков и сурово наказать. Нет, конечно, убивать никто ни кого не собирался, но начистить рожи – почему бы и нет?

Сначала был «наказан» один обидчик, затем второй, и слух о «мстителях» пошёл по дворам местного микрорайона. Дошло даже до того, что некоторые обидчики стали прятаться, как только «троица» появлялась поблизости. Ходили ребята, конечно, не всегда, но очень часто втроём, и наводили на округу некоторой жути, особенно по пьяни.

Правда и среди обидчиков бывали ребята не робкого десятка, и тогда происходили кровавые стычки, исход которых всегда был разным. Объединяло те сражения лишь одно – битые морды с обеих сторон.

Иногда бывало, что обидчики отлавливали «мстителей» и поодиночке – это часто заканчивалось поражением последних, так как били обычно целым кагалом.

Примерно в тот же период и началась вся эта подвальная эпопея – молодёжи необходимо было выходить из-под родительского контроля и взрослеть, то есть – выпивать, курить и познавать противоположный пол. Наши ребята взрослели, идеи возмездий постепенно сходили на «нет», появлялись иные интересы, ценности и круг общения. Алёша, Самир и Серёжа, с лёгкой подачи новых друзей, стали теперь Доцентом, Крахом и Косым соответственно. А чтобы не доставлять неудобств в произношении своего имени, Самир попросил всех называть его Саней – так всегда звала его мама.

Доцент

Доцент получил своё прозвище за то, что ещё со школы сохранил способность много философствовать. Кроме того, Алексей интересовался разными науками, в частности – астрономией, и нередко рассказывал друзьям о строении глубокого космоса. А ещё Доцент очень любил отечественный фильм «Джентльмены удачи» и всегда насвистывал ту самую мелодию. Заиграла в голове?

Начиная с 1992-го года, Доцент стал курить и выпивать, причём, выпивать изрядно. Он любил слушать преимущественно такие музыкальные группы как: «Сектор Газа», «Гражданская Оборона» и «Красная Плесень», однако не брезговал и группами «Кино», «Алиса», «ДДТ», а также Александром Лаэртским, Владимиром Высоцким и некоторыми западными исполнителями.

Парень очень уважал голливудское и китайское кинопроизводство, а конкретней – ужасы, фантастику и кунг-фу.

Одевался Алексей, чаще всего, как гопник, так же, собственно, и жил. Ну а что ещё можно было одеть и как вести себя, если жизнь в стране свалилась в хаос? Несмотря на это, однако, парень располагал тягой к литературному творчеству – иногда он писал небольшие фантастические рассказы и строил различные проекты.

Доцент не придавал особого значения своей внешности ещё и потому, что считал главным в жизни – только внутреннюю составляющую, в особенности, – интеллект.

Алексей читал книги, чаще всего – научную литературу, но уважал и фантастику.

Какое-то время ходил в секции по каратэ и бодибилдингу, однако финансовая линия родителей должного развития этому не дала.

Жил парень в доме 60 по улице Ткачей, занимал вместе с матерью и отцом одну комнату в коммунальной квартире. Имел сводных брата и сестру.

Самый младший из «троицы», родился 1 октября 1977 года.

Ростом Доцент был среднего, обычного телосложения, волосы тёмные.

Крах

Крах – такую погремуху Саня себе придумал сам. Ребята предлагали ему Хмыря, но парню это совершенно не нравилось. Зато Крах – это было как раз для него, потому что, к чему бы ни прикоснулся Саня, всё летело в тартарары. По крайней мере, так считал сам Крах. На самом деле, Саня был достаточно умным и творчески развитым человеком, которого на тусовках часто использовали в качестве генератора идей.

Крах имел привычку много курить, а также изрядно выпивал, что, однако, не мешало ему и заниматься творчеством – он хорошо рисовал и изготавливал всякие интересные и жизненно-необходимые в то время поделки: нунчаки, боевые дубинки, кастеты… Причём, делал всё это мастерски, в домашних условиях, из любого подручного материала.

Читал море разных книг, и на некоторые из них подсадил Доцента.

Слушал Саня преимущественно западных музыкальных исполнителей, таких как «MC Hammer», «Vanilla Ice», Майкл Джексон и многих других. Из отечественного Крах уважал творчество Виктора Цоя и группы «Мальчишник».

Имидж Краха соответствовал его музыкальным предпочтениям – от яркого западного (рэперского) облачения до тёмных шмоток заядлого киномана. На голове парень всегда носил короткий ёжик.

Само собой, Саня обожал Голливуд и Гонконг, особенно – ужасы, фантастику, фэнтези, боевики и кунг-фу. Так же, Крах был заядлым игроманом, сперва – в Dendy, затем – в Sony PlayStation.

Некоторое время посещал секции бодибилдинга и кикбоксинга.

Проживал в доме 76 по улице Ткачей, в коммунальной квартире с матерью, имел отдельную комнату.

Саня – самый старший из нашей «троицы мстителей», дата рождения: 18 января 1977 года.

Роста был выше среднего, телосложения обычного, русый.

Косой

Косой обзавёлся своим погонялом вслед за Доцентом, поскольку их часто видели вместе, а где Доцент, там и Косой. Характерным дефектом глаз Сергей, правда, не обладал – кличка прицепилась к нему сама собой. Хотя по характеру, пожалуй, с Косым из вышеупомянутого фильма они чем-то схожи.

Относительно музыкальных предпочтений парень – меломан. Однако больше уважал, особенно по пьяни, отечественные группы «Сектор Газа», «Гражданская Оборона», «Технология» и… Вику Цыганову.

Одевался Сергей лучше Доцента, так как имел определённые вкусы, и не особо парился принципами.

Как и все пацаны того времени, он очень любил голливудские фильмы, но особых предпочтений по жанрам не отдавал.

Особых увлечений не имел, но славился в тусовке своим незаурядным чувством юмора, а также отзывчивостью.

Курить и выпивать из всей троицы Косой начал первый, затем привил это Доценту, а тот, в свою очередь, – Краху.

Проживал в доме 48 по улице Ткачей, в коммунальной квартире, в одной комнате с мамой, папой и младшим братом.

Родился 27 февраля 1977 года.

Рост у Сергея был средний, телосложение обычное, волосы тёмные.

Да, мы – простые пацаны,
и нет на нас за то вины,
что развивались мы в руинах
могучей некогда страны…

ОТРЯД ЛОСЯ

Это название группа получила лишь с моей лёгкой руки, уже сейчас, когда я начал работать над своим сериалом о 90-х. В то время ребята ещё не имели ни какого общего наименования, даже в своём кругу, но постоянно собирались вместе, пока не познакомились с нами – «Троицей мстителей».

Короче говоря, вот они, собственной персоной:

Вадик Лось

ЛОСЬ, просто Лось, с именем Вадим – балагур и весельчак, любитель хорошо выпить и ещё лучше закусить.

Рост – выше среднего, шатен.

Любимая на то время музыка – Вячеслав Бутусов, чем напоминал Данилу Багрова из фильмов «Брат» и «Брат-2». Характером тоже был похож на данного персонажа.

Человек радикальных взглядов на жизнь, и многие проблемы склонен был решать посредством «в бубен!».

Излишне беспардонен, в связи с чем имел неоднократные приводы в милицию.

Проживал Лось в общежитии фабрики «Рабочий», где вахтёром на проходной работала его мать, и где было множество знакомых, включая электриков.

Есть младшая сестра Катюха.

Ещё до моего с ним знакомства вёл плотную дружбу с Академиком и Панком.

Проживал в доме 86 литера «О» по проспекту Обуховской Обороны.

Дима Академик

АКАДЕМИК – погоняло, имя – Дмитрий. Прозвищем Диму наделил Лось ещё в школьные времена (они вместе учились) за то, что тот говорил много умных слов.

В своё время Академик занимался футболом, но оставил это неперспективное в те времена дело, и занялся более перспективным – литрболом.

Любил коллекционировать жестяные банки из-под пива, соков и лимонадов, которые однажды пил. Собрание насчитывало около 350 разных экземпляров.

Из музыки предпочитал группы «Сектор Газа», «Алиса», «Кино», «ГрОб», «Sex Pistols» … в общем, стандартный набор для тогдашнего панк-рокера.

Имел крепкую дружбу с Панком и Лосём.

Выпивал, курил, ругался матом, но в целом, мальчик был умный, хороший и начитанный.

Проживал в доме 50 по улице Ткачей.

Эдик Панк

ПАНК по имени Эдуард – человек добрый, если не злить, и горячий, если не морозить.

Волосы русые, рост ниже среднего, накачан. Имел склонность к спорту – в домашних условиях занимался бодибилдингом.

В соответствии со своим погонялой, любил слушать панк-музыку и имел соответствующий имидж. Кроме того уважал творчество группы «Кино», «АлисА» и некоторых других в стиле рок. Всегда носил: берцы, штаны цвета хаки, футболки с портретами западных рок-групп, символами панк-рока и анархии, летнюю или зимнюю косуху в нашивках, заклёпках и цепях, а также ирокез. При себе постоянно имел большой охотничий нож, который демонстрировал врагам, как Крокодил Данди.

Когда трезв – малословен, когда пьян – словоохотлив. Принимал участие во многих подвальных и уличных акциях нашей команды. Часто дрался с врагами – боец.

Дружил с Лосём и Академиком.

Проживал в доме номер 113 по проспекту Обуховской Обороны.

До сегодняшнего дня, к сожалению, не дожил.

***

Теперь же, друзья, предлагаю вам перейти непосредственно к нашим приключениям.

Они забавные? – спросите вы.
Не все.
Интересные?
Да, несомненно!

А дело было так…

ЛАРЁК

История об одном из опасных способов заработка у подростков 90-х – «кидалове» ночных торговых точек. Как это было у нас…

Россия, Санкт-Петербург, начало 90-х.

Как обычно, около семи вечера я подходил к дому номер 76 по улице Ткачей. В Питер пришла осень, и хотя погода была тёплая, белые ночи уже давно остались позади – на улице вечерело.

Предвкушая встречу с лучшим другом по имени Саша Крах (негласное прозвище Хмырь, хотя Саня очень его не любил), который проживал по этому адресу, я заскочил в подъезд его дома и пулей взлетел на пятый этаж.

Ох уж этот пятый этаж!

Почти ежедневные визиты сюда, а бывало что и по нескольку раз в день, сделали мои и так молодые и крепкие ноги, способными на многое, например, – быстро бегать. Я тогда уже, правда, курил… сигареты, но стаж был настолько мизерным, что дыхалка меня тоже никогда не подводила.

Поднявшись на площадку пятого этажа, я три раза громко постучал в стену, где располагалась комната друга. Крах, собственно как и я, жил в коммунальной квартире, где занимал одну из трёх комнат. В двух других проживали его мать, а также соседи – старик со старушкой. Конечно, будучи подростком хулиганистым, мой друг причинял и соседям, и своей матери некоторые хлопоты в квартире, особенно, когда приводил к себе весёлые компании. Поэтому лучше, если лишний раз ни кто из них не будет знать о том, что в гости идут друзья, и пользоваться дверным звонком Саня нам запрещал.

– Слух у меня хороший, – говорил он. – Стучите в стену вот с этой стороны. Лучше три раза, тогда я точно услышу.

Крах уже со школы имел проблемы со зрением – когда читал или писал, то надевал очки. На улице, конечно, он их не носил – это не круто, как он считал, но часто в них нуждался. А, если у человека какой-то орган не фурычит как надо, значит развивается что-то другое, например, слух. Слышал Саша охрененно!

К двери со стороны квартиры кто-то подошёл и тихо спросил:

– Кто?

– Конь в пальто! – громко ответил я.

Дверной замок щелкнул и дверь открылась. На меня уставилась Сашкина заспанная рожа.

– Ты чего спал что ли? – удивился я.

– Да, чёт кемарнул децл. До четырёх утра «Спартака»³ читал, а в девять Косой припёрся с бухлом – учёбу прогуливал. Мы с ним и зависли.

– Охренеть! И без меня?

– Да забей, Доц, заходи. Только тссс…

И мы с Саней тихонько проскочили в его комнату, где я быстро разулся.

Комната моего друга представляла собой довольно тёмное прямоугольное помещение с мрачными обоями, и дверью в углу внутреннего торца. С внешнего торца можно было обнаружить завешанное плотными тёмно-красными шторами окно с выходом на балкон. Шторы эти очень редко открывались, поэтому в комнате всегда царил полумрак – друг молодёжи.

А ещё, из-за частого курения прямо в комнате, воздух и все предметы в ней были просто насквозь пропитаны никотином! Особенно зимой, когда Саня не проветривал помещение. И тогда, как он говорил, тот, кто приходит к нему в гости, – курит нахаляву, дыша дорогим табачным запахом. Крах старался курить только крутые сигареты, типа Мальборо, Кэмел и т. п.

У одной из стен Саниного жилья расположился антикварный, но отлично сохранившийся диван, повидавший уже, наверно, сотни разных задниц. Перед диваном стоял небольшой журнальный столик с двухкассетной магнитолой Panasonic и пепельницей, вечно заваленной окурками. Буквально все стены комнаты моего друга были увешаны модными на то время плакатами мэтров мировой киноиндустрии: Сталлоне, Шварценеггера, Чака Норриса, а также музыкантов: Виктора Цоя, Саманты Фокс, Сабрины, MC Hammer, Майкла Джексона и многих других. Плакаты, правда, были уже все пожелтевшие от курева, но зато, как опять же говорил Крах, на них и муха не… сидела – в Сашкиной комнате дохло всё!

Самой же коронной и любимой фишкой у Краха дома был – советский проигрыватель пластинок «Юность» с большой коллекцией виниловых. В проигрыватель был встроен довольно мощный ламповый звукоусилитель, к которому друг умудрился присоединить две сильные аудиоколонки. Колонки он разместил на книжной полке напротив дивана, чтобы сидеть и кайфово слушать музон. Кроме того, к этому же усилителю была подключена и аудиомагнитола, так что с музыкальным оформлением жизни Саши всё было в полном ажуре. Не нравилось это звуковое ноу-хау только его соседям за стенкой – тёте Тасе и дяде Коле, которые регулярно давали о себе знать громкими ударами кулаков в стенку, а также жаловались на Саню его маме. Мама же была своя в доску, и если и ругалась, то только с соседями:

– Саша растёт, ему нужно познавать мир, в том числе музыкальный! А вы уже и так полуглухие.

Я и друг уселись на антикварный диван и закурили по сигаретке: я курил тогда Jonny – одну из самых дешёвых марок, а Саня – Camel. Крах включил Европу Плюс и страдальчески протянул, выпуская колечками дым изо рта:

– Даааа, башка трещит, пипец! Ну чего, Доцент, пойдём сегодня чурок бомбить? Похмелиться надо бы.

У меня голова так, конечно, не трещала – несколько дней я не пил даже пиво. Однако в последние три дня мы с Крахом усиленно работали над своими предстоящими миссиями по кидалову ночных продуктовых киосков, и наши труды не должны были пропасть зря. Мы вели наблюдение за некоторыми торговыми точками нашего микрорайончика, которыми заправляли уже порядком надоевшие нам выходцы из Азербайджана. Целью было – понять, где, в какой точке, в какое время продавцы ларьков оставались одни, и главное, чтобы это обязательно были женщины.

Как правило, одним или двумя ларьками заправлял какой-нибудь азер-чпешник⁴, который нанимал себе в продавцы русских представительниц слабого пола. Утром, днём и ночью кавказцы обычно сидели вместе с продавцами в ларьках, вооружённые дубинками или ножами (реже стволами). В светлое время суток они помогали продавцам с работой (да и вообще, днём слишком людно для гоп-стопов), а ночью и утром просто спали где-нибудь рядом – охраняли своё добро. Поздно вечером продавцы работали почему-то в одиночестве – вероятно азера в это время пребывали на «грядках», ведь соблазнительно же оторваться с красивой русской девчонкой, пока жена и Аллах не видят.

– Ну, давай попробуем, – ответил я, делая радио чуть погромче, чтобы заглушить наш разговор. – Не зря же мы вынюхивали, что да как. Серёгу Косого брать будем?

– На первый раз, я думаю, не стоит, – ответил Крах. – Хрен знает, вдруг поплывёт чувак – он ведь не в курсах ещё. Если всё получится, то к следующему разу мы его обязательно подготовим.

– Что-ж, согласен. Во сколько стартанём?

– Сейчас семь пятнадцать… Часиков в десять и пойдём.

– Ок, а пока, Сань, я тебе кое-чего покажу.

Я вытащил из внутреннего кармана своей косухи старую аудиокассету.

– Смотри, чего я нашел тут на днях, – начал я, – Штук тридцать таких кассет. Почти все размагниченные, поэтому их и выкинули.

– Ну и на хрен они тебе нужны? – не понял Саня.

– Да ты слушай дальше. Два дня назад я в Рыбе⁵ купил альбом «Сектор газа» – «Гуляй, мужик!». Пришёл домой, слуханул – запись качественная. Тогда я взял у бати мелкую отвёртку, разобрал одну старую кассету и кассету с «Сектором». Переставил катушки с плёнками местами, и всё обратно закрутил. В этот же день я снова поехал в Рыбу и докопался до продавца музыкального ларька, что, дескать, он мне подсунул кассету, на которой записана какая-то размагниченная хрень. Он послушал – да, говорит, действительно брачок. Но добавил, что все записи у них в одном экземпляре, поэтому, мол, можешь выбрать что-то другое. Я выбрал «Кино» – «Чёрный альбом». В итоге у меня теперь две кассеты: «Цой» и «Хой» – по цене одной. Врубаешься?

И я вытащил из другого кармана куртки новенькую кассету с посмертным альбомом Виктора Цоя.

– Ааа-ха-ха! Да ты – гений хренов! – восхитился мой друг. – А ведь сейчас этих музыкальных ларьков до хрена кругом! Берёшь на лоха и ха-ха!

– Ага, – согласился я. – И кассет старых у меня тоже до хрена! Так что будем слушать теперь только качественную музыку!

И мы с Крахом весело рассмеялись…

Я вставил принесённую старую аудиокассету в деку Саниной магнитолы, и нажал «Play». Из динамиков зазвучал секторовский «Бомж»:

«Три месяца назад я написал эту песню,

Но с е… учим темпом инфляции…»

Вот уж действительно, инфляция в стране достигла невероятных масштабов! Из-за политической круговерти народ поставлен на грань выживания, а молодёжь вынуждена проявлять неведомые ещё до селе варианты смекалки.

Следующие два с половиной часа под отпадную музычку мы активно обсуждали разные способы махинаций, с помощью которых можно было бы нахаляву обзавестись теми или иными модными прибамбасами в тяжёлое время «лихих 90-х».

А что делать?

Как годами позже скажет герой отечественного кинофильма «Бумер»: «Не мы такие – жизнь такая».

Когда в стране наступает смута, и народ бросается властями на произвол судьбы, почти в каждом человеке включается инстинкт выживания любой ценой. Взрослым нужно было кормить свои семьи, дети же выживали по-своему. Голь на выдумки хитра, как говорится.

В районе станции метро Елизаровская, где мы с Саней жили с самого рождения, было семь ночных ларьков: три – на ул. Седова, два – на ул. Бабушкина и ещё два – на пр. Обуховской Обороны. Попытать своё счастье в тот день мы решили на точке, что была самой, как нам показалось, удобной для первого раза. Она одиноко располагалась на перекрёстке улиц Седова и проспекта Елизарова – прямо напротив Палевского парка.

Около десяти вечера, когда на улице уже совсем стемнело, и на небо выкатился дьявольский лунный диск, мы с Крахом отправились в свой «крестовый поход».

Хотя мой друг обычно любил одеваться очень ярко, в его гардеробе всё-таки имелась тёмная (ночная) одежда. Одной из любимых музыкальных групп Саши Краха была именно группа «Кино», солист которой, Виктор Цой, для своего имиджа часто выбирал тёмные облачения. Вот и Саня тоже иногда напяливал на себя чёрные джинсы, чёрную футболку, чёрную куртку и чёрные кроссовки, особенно в тёмное время суток, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, ведь начало девяностых – период опасный, и по ночам лучше не светиться.

Моё же повседневное одеяние и так особой яркостью не выделялось. Я в то время активно панковал. Ирокезов и крестов в ушах, правда, не носил, но штаны на задницу напяливал кожаные, на ноги – чёрные берцы 45-го размера (хотя нога была 43-го, однако 45-ми по морде смачней было бить), а на торс, поверх тёмно-зелёной футболки с монстром из «Iron Maiden» – чёрную кожаную косуху.

И вот, два человека в чёрном, с чёрными мыслями вышли чёрным вечером на чёрное-пречёрное дело.

Тихонько, чтобы ни кто из соседей не услышал, мы выбрались на лестничный марш и спустились на улицу. Во внутреннем кармане моего друга были, как всегда, спрятаны самодельные нунчаки, сделанные Саней из двух кусков гранёной арматуры, обтянутой резиной. В сегодняшней миссии Краху отводилась роль Брюса Ли, если дело возьмёт крутой поворот. Мне оружие было не нужно – у меня была несколько иная задача.

Мы обогнули Крахов дом, пересекли ул. Ткачей, затем «чёрный квадрат»⁶ и вышли в Палевский парк. В те годы это небольшое место отдыха не имело освещения, и на территории парка было темно, поэтому оттуда мы очень хорошо видели, что делается на ярко освещённой улице, где стоял выбранный нами ларёк.

Автотранспорта по Седова ездило тогда тоже немало, как и сейчас, даже поздно вечером, но это совершенно не пугало нас – наоборот, машины создавали необходимые нам шум и суету, на фоне которых гоп-стоп проецировался бы не так чётко. Главное для нас было, чтобы лишний народ возле ларька не болтался, и его там сейчас как раз не было.

Саня остался в парке, спрятавшись за деревом, и наблюдал за происходящим. Я же перешел через улицу и направился к ларьку. Осторожно осмотревшись по сторонам, а также убедившись в том, что в киоске находится только один человек, я постучался в окошко. Хотя, если бы кто-то второй спал на ящиках из-под пива где-нибудь под прилавком, то я бы вряд ли его заметил, но мне повезло. Окно открылось, и в него выглянуло лицо русской женщины средних лет. Я обвёл взглядом витрину и сказал:

– Здравствуйте! (вежливость – главное оружие вора! Помните?) Мне нужна литровая «Черная Смерть»⁷. Только вы не могли бы посмотреть на этикетке, где она разлита, в Москве, Питере или Краснодаре? Там где-то должно быть…

Потом я сделал секундную паузу и добавил:

– Ну, или я сам могу глянуть.

Обычно найти такую надпись занимало существенное время и, чаще всего, женщина-продавец легкомысленно отдавала бутылку в руки покупателю – это мы неоднократно проходили с лимонадами и сигаретами. Но прокатит ли это с более дорогой водкой?

– Ой, сам посмотри, – буркнула ничего не подозревающая женщина, и сунула бутылку мне в руки.

Какая радость! Как только бутылка попала ко мне, я резко сорвался с места и, не оглядываясь, помчался прочь в парк, затем во дворы, потом в другие. Главное было не упасть. Криков обманутой женщины себе в след я не слышал, но вскоре почувствовал, что меня кто-то догоняет. К счастью, это был Саня. Ах, я про него совсем забыл!

– Доц, стой, всё, мы свалили! За нами ни кто не бежит. Всё нормально, – запыхавшись, кричал мне мой друг.

Я остановился и оперся о дерево, пытаясь отдышаться. Посмотрев друг на друга, мы радостно засмеялись – литр водки был наш!

Мы вернулись к Сашкиному дому, но возле его подъезда неожиданно встретили Косого, у которого, как и у Сани, очень трещала с бодуна башка. Делать было нечего, и нам уже сегодня пришлось рассказать Серёге обо всех наших ушлых делишках. Посидев часа два за бутылочкой спиртного, мамиными макарошками с сосисками, картишками и песнями «Сектор газа» и MC Hammer⁸, мы решили, что этой ночью нужно брать ещё один ларёк. Водка слишком быстро закончилась, в нас поднялся приключенческий градус, и пришла мысль: нужно ковать железо, пока горячо.

– Я предлагаю кинуть ещё один ларёк, но теперь тот, что на перекрёстке улиц Бабушкина и Ольминского, – сказал Крах, жестом буддистского мудреца подняв кверху палец. – Однако всё придётся делать нахрапом, т.к. на дворе ночь, и продавец может быть не одна.

– Или не один, – кивнул я. – Ну что-ж, может быть нам и повезёт.

Особенно ободрил нас тот факт, что Косой сам сразу вызвался «поработать» с продавцом – он, как предполагалось, не поплыл, а наоборот, очень вдохновился нашим с Крахом успешным гоп-стопом. Обычно первый блин всегда комом, но если уж с первого раза всё так попёрло!..

– Я думаю, что это дело не мудрёное, – сказал он, туша бычок в пепельнице. – Справлюсь. Чё там, схватил и бежать. А вот вы оба будете на подхвате. Если выскочит за мной чурка – нунчаками ему по кумполу!

– Только, Косенький, – решил наставить ему я, – важно, чтобы сразу не вызвать подозрений у продавца! «Здравствуйте!», «Не трудно ли вам будет…», «Если что, могу и сам…», «Спасибо!» и т. д. Это располагает.

– Блин, Доцент, – замахал руками Косой. – Не надо лекций! Сам знаю.

На том и порешили.

Изрядно навеселе мы вылезли из блатной Саниной кельи и потопали к месту действия. Идти опять же было недолго – минут десять-пятнадцать дворами. Прибыв в точку назначения, мы огляделись. Тёмного Палевского парка на этот раз рядом не было, чтобы из темноты всё как следует осмотреть, но позади ларька был плохо освещённый двор. Я и Саня решили прятаться там, а Косой, схватив пузырь, должен будет со всех ног бежать во дворы в противоположную сторону. С нашего места мы его увидим и, если всё пойдёт по плану, окольными тропами кинемся вдогонку. Если ситуация повернётся к нам чёрной задницей, то, пока Серый улепётывает, мы с Крахом эту задницу надерём.

Выкурив по сигаретке, молодые «джентльмены удачи» Доцент, Косой и Крах приступили к делу. Мы с Саней, обогнув один из домов, затаились в темноте за ларьком. Косой, выждал обговоренные четверть часа, и подошёл к ларёчному окошку.

Не прошло и пяти минут, как мы увидели, что наш подельник со всех ног уносится прочь. В его руке я углядел пузырь, а значит, дело сделано. Крах и я уже было приготовились бежать за ним, но буквально через секунду из ларька выскочил ошалевший азер и ломанулся за Косым. Дверь в киоск он, видимо по-запаре, оставил открытой настежь.

Мы с корешем переглянулись и решили сначала, как бы невзначай, пройти мимо этой двери – а вдруг… Косой-то бегает хорошо – кавказец его вряд ли догонит. К своему превеликому удивлению и безмерной радости мы обнаружили, что в ларьке никого больше нет, лишь магнитола тихонечко играет какие-то арабские песни.

Тогда, недолго думая, мы оба заскочили в киоск, сорвали из-под прилавка по пакету-майки, и нагребли в них продуктов. Сметали со стеллажей всё, что попадалось под руки – потом будем разбираться. Когда наши пакеты и даже карманы наполнились доверху, мы аккуратно вышли из ларька. К своему хозяйству через улицу Бабушкина возвращался запыхавшийся азер. В руках у него ничего не было, как и предполагалось, Косого он так не догнал. Увидев нас, он снова сорвался с места:

– Ээээй, стооой, падаждыыыы! – беспомощно заорал горячий кавказец, протягивая к нам свои волосатые руки.

– Ты направо, я налево! Погнали! – крикнул мне Саня.

Крепко схватив пакет с похищенным добром, я дёрнул в сторону Большого Смоленского проспекта. Саня метнулся дворами к проспекту Обуховской Обороны.

Не оглядываясь, я добежал почти до улицы Седова, когда, наконец, дыхание перехватило, и я сбавил скорость. Остановившись, я убедился в том, что за мной погони нет, и присел передохнуть на стоявшую рядом скамейку. А ещё минут через пятнадцать, я уже спокойным шагом шёл по дворам, вдоль Седова в сторону Сашкиного дома, дымя ароматной цигаркой, вытянутой из свежестибренной пачки.

Примерно через полчаса я, Крах и Косой встретились в беседке детского садика, раскинувшего свои скромные владения перед домом Саши. Каждый из нас весьма удачно унёс ноги с места преступления: Косой ушел с литрухой водки «Распутин», а мы с Саней – с двумя пакетами лимонадов, сигарет и всякой разной закуси. Ко мне в «майку» упало даже портмоне этого азера из ларька, в котором тихонько ждала своего часа небольшая «котлетка косарей»⁹. Был там, правда, в довесок и паспорт на имя какого-то Ибрагима. Однако, чтобы избавиться от лишних улик, портмоне и документы мы сразу же выкинули подальше. Себе оставили только деньги, которые поделили поровну на каждого.

Итак, наш повторный гоп-стоп удался на славу – мы взяли гораздо больше, чем рассчитывали. Гораздо!

Да, в этот раз нам крупно повезло, но теперь нужно было выдержать определённую паузу недели в три или даже больше, чтобы не спалиться в пылу азарта. Ведь, наверняка, среди азеров по Ельнику разойдётся слух, что в районе орудует целая банда ночных грабителей. Может быть, чурки даже обратятся в милицию, кто их знает. Всё-таки лучше не палиться, так как, если не менты, то азера точно яйца атрэжут, когда поймают…

Что же касается обманутой нами женщины-продавца из первого ларька, то в ту ночь мы, конечно же, выпили за её стресс. Но это было скорее чисто символически, ведь из-за отсутствия мозгов в наших подростковых головах, нам было сугубо-фиолетово на неё и на всех, кроме нас самих. Возможно, хозяин ларька теперь повесит на неё недостачу за ту бутылку, но ведь в стране 90-е, и необходимо быть бдительней, особенно в тёмное время суток, когда нечисть бродит по земле. Да и негоже продавать алкоголь несовершеннолетним!

Кавказца из второго киоска мы больше никогда не вспоминали. Он предстал перед нами в образе конкретного лоха, который приехал из своего Азербайджана на нашу Русскую землю, чтобы зарабатывать на нас деньги. Мы в эту ночь заработали на нём – что тут плохого? Поэтому пусть ему теперь ещё долго икается.

Вот так вот мы, шестнадцатилетние пацаны, проводили своё время в одно из самых невероятных времён российской истории. В период, когда всё созданное за семьдесят с лишним лет рухнуло в пропасть капитализма – этого кровожадного монстра, прятавшегося, и прячущегося до сих пор, под доброй маской демократии.

Вспоминая подобные вещи сейчас, когда мне уже за сорок, становится жаль, что они происходили со мной. Жаль и немного стыдно за своё поведение. Но только очень немного, так как, по большому счёту, выбора у нас, пацанов, тогда особо не было. Если твоя семья прозябает в нищете, а работу найти сложно (разве только у тех же кавказцев), то приходится наживаться способами отнюдь не благими, лишь бы не таскать деньги у родителей, которые и так еле сводят концы с концами.

В случае данного повествования, мне особо каяться не в чем, хотя и гордиться, конечно, тоже повода нет. Жизнь – это школа, и в суровые времена она учит исключительно выживать. Важно при этом оставаться человеком, и не превращаться в голодное животное навсегда.

Что-ж, в светлое время суток мы были пай-мальчишками, любящими своих родителей, уважающими старших и никогда не нарушающими закон.

Однако ночью, когда из-за туч на небо выползала полная Луна, мы сбрасывали свои человеческие личины и превращались в… кровожадных оборотней.

РАСКАЯНИЕ

Я жить учился в мире беспредела,

и не было мне никакого дела

до этих всех сопливых состраданий,

мне нужно было выпить —

гоп-стоп, и до свидания!

И вот, пришёл я будущее за ответом,

и голос:

«Я знаю, что ты сделал прошлым летом!»

Россия, Санкт-Петербург, начало 90-х.

Глубокая осень. Ночь. Улица Седова.

– Ну что, Сань, будем ждать на этой остановке? – спросил я у кореша, пытаясь согреть теплом изо рта замерзшие руки. И хотя мой друг был одет ещё легче, чем я, да и телосложением он был скромнее, он, почему-то, чувствовал себя на улице сегодня более уютно. Или просто терпения у него было больше?

– Ну да, – ответил Саня Крах, усаживаясь на обшарпанную остановочную лавку. – Давай тут. Палева нету и ночник рядом. Ништяк. Ща, какой-нибудь синяк погребет. Доц, дай сигу.

Окоченевшими пальцами я залез в карман своей косухи и достал оттуда мятую пачку папирос «Беломорканал». Выстучав из неё одну папиросу, я протянул ее приятелю.

Саня поморщился. Мой друг предпочитал курить солидные сигареты, но вот уже несколько дней с баблом у него был сильный напряг – он потерял работу продавцом на Звёздном рынке, и временно перебивался гоп-стопами.

Крах нехотя взял у меня беломорину, и, сунув в рот, прикурил.

– Как ты куришь этот навоз? – раскашлявшись, проворчал Саня.

– Мне нормально, – ответил я, тоже закуривая. – У меня почти все дома Беломор курят. Дёшево и сердито.

К тому моменту, когда курить начал я, мой отец курить бросил. В нашей коммуналке остались курящими моя мать и соседка Тамара Петровна – обе курили Беломор.

Время шло. Мы сидели и ждали.

За прошедшие минут сорок, что мы провели на этой троллейбусной остановке, к ночному ларьку подошли только два человека: какой-то молодой парень лет двадцати пяти, купивший сигареты и бутылку Спрайта, а также старик с псиной – он ушел домой со шкаликом «красной шапочки»¹⁰.

Но всё это было не то, что нам нужно. Мы ждали более интересной наживы – крутой литрушки водяры, например, блока «Camel» или «Marlboro», да и чтобы человек денежный был. На вид это сразу можно определить. А что эти два задрота? Мелочью только звенели у себя в карманах.

Мы уже начинали замерзать и терять терпение – одними папиросами не согреешься. На улице температура опустилась, наверное, градусов до пяти со знаком минус. Хорошо, что ещё ветра нету и дождя, как это обычно бывает осенью в Питере. Да и время утекает, а нам бы бухнуть ещё, да в Dendy порубиться. Ночь теряем.

Саня встал с лавки и, пытаясь согреться, наконец, затопал ногами, на которые были надеты летние кроссовки.

– Ног уже не чувствую, блин, – громко заскулил он, а затем совсем тихо добавил, – может, пойдем ларёк какой кинем? Нунчаки у меня с собой.

– Ну, с ларьками мы ведь уже завязали после «палевского». Забыл что ли? Я пас. Еле ноги тогда унесли, – возразил ему я.

– Да уж, эти чурки всю мазу нам тогда обосрали.

– Ага. А могли бы водяры хорошей хапнуть. Да вообще, мы могли бы весь ларь вынести! Эта тёхана даже и пикнуть бы не посмела.

После ряда успешных миссий по грабежу ночных ларьков, удача в конце-концов отвернулась от нас, и мы чуть было не попали в лапы разъярённых азербайджанцев. Те засели в припаркованной рядом во дворе «копейке» и, судя по всему, ждали нас, хотя с последнего гоп-стопа прошло недели три.

Как только тётка-продавец подала азерам какой-то условный сигнал, они всей толпой выскочили из машины и, с палками, пошли на нас. Нам пришлось швыряться в них тем, что мы уже успели хапнуть – водкой и сигаретами…

А-ха-ха, сейчас прикольно вспоминать, как один из чурок, видимо, хозяин этого ларька, пытался поймать кинутую в него дорогую бутылку «смироffской». Но тогда было не до смеха.

Нас с Крахом спасли только наши быстрые ноги, и отличное знание местных дворов – мы запутали азеров, и всё закончилось благополучно. Вот, только, водочки мы в тот вечер так и не попили.

Вдруг на улице через дорогу показался мужик. Он подошел к светофору, с секунду постоял, и уверенно шагнул на проезжую часть – машин ночью всё равно почти не было. Перейдя «зебру», человек повернул в нашу сторону, к ночному ларьку. Мы напряглись.

Однако чем ближе он подходил, тем быстрее гасла наша надежда. Мужик оказался преклонных лет, да и весьма беден внешне. Он подошел к ларьку и оглядел витрину. Затем, опасливо покосившись в нашу сторону, постучал в окошечко. Окно открылось.

– Слюшаю вас! – раздался из ларька кавказский акцент.

– Я бы хотел купить у вас «Черную смерть» литровую и блок «Союз-Аполлона». Да, а ещё пару бутылок «Балтики тройки», пожалуйста. И сложите всё вот в эту сумку.

Дядечка протянул в окошко ларька свою потрёпанную тканевую авоську.

Мы с Крахом удивленно переглянулись. Неужели подфартило? О том, что перед нами пожилой человек, мы сразу же забыли. Какая разница? Если у него есть деньги, значит натырил. Время сейчас тяжелое – с деньгами только те, кто ворует, а кто ворует – те с деньгами. Это касается и нас. А мы не лохи, нам тоже нужны пятаки.

В наших дурных головах уже зрела кровавая мысля… Ну, может быть, не такая уж и кровавая. Проводим человека до дома. Наверняка, живет он где-то в ближайшем дворе, а ночью здешние дворы тихие и темные. В самом мрачном местечке собьем мужика с ног, он испугается и отдаст нам всё. Да пусть даже и начнет орать, хрен то с ним – успеем свалить. Гоп-стоп обойдется малой кровью, максимум – нос себе разобьет. Всё будет в ажуре, не впервой!

В прошлый раз, правда, по неопытности, вышла промашечка. Мы завели «жертву» в самый подъезд дома, где и напали на неё. А у мужика, несмотря на возраст – за полтинник, голос звонкий оказался, как у соловья, и хватка крокодилья! Мы его потом «птицекрок» прозвали. Вцепился в Краха намертво, и давай орать на всю лестничную клетку:

– Зина! Зина! Вызывай наших!

А потом песню петь начал во весь голос:

– Наша служба и опасна и труднаааа!..

Не знаю, может быть, он – мент какой-нибудь в отставке был. А, может, и не в отставке.

Короче, я лупил мужика кулаком в лицо до тех пор, пока он хватку свою не ослабил. Лишь тогда мне удалось выдернуть Саню из тисков этого «динозавра», и мы дали дёру.

Поэтому, отныне мы решили делать дело ещё до того, как «жертва» зайдёт в подъезд. В подъездах, к тому же, эхо сильное – шума много.

В общем, мы с корешем кивнули друг другу, и с этого момента судьба нашей сегодняшней «жертвы» была предрешена.

А тем временем мужик уже закончил свои покупки. Продавец приоткрыл дверцу своего ларька с обратной стороны, и просунул в нее пакет с товаром – в окошечко он не пролезал.

Я и Саня некоторое время оставались спокойно сидеть на остановке, провожая «жертву» взглядами. Затем, когда мужик перешел дорогу, мы встали и аккуратно направились следом.

Наученные сюжетами из западных боевиков, да и просто из логических соображений, мы шли за человеком, стараясь не показываться ему на глаза. Наша «жертва» направлялась в ближайший двор, который мы знали, как свои пять пальцев. Это – удача! Двор был всегда достаточно темный, и в ночные часы здесь никогда никого не было. Как и сейчас.

Про холод мы уже совсем забыли. От предвкушения наживы нам стало даже жарко. Не знаю, как у Краха, но в моей голове тогда не было ни единой милосердной мысли, ни одной думы о возможных последствиях.

Опасаясь, что жертва может быстро заскочить в подъезд своего дома (мы ведь не знали, в какой он направляется), я и кореш решили действовать.

Мы с Саней договорились, что сегодня я должен валить чувака с ног, после чего уже налетает он. Выскочив из темноты, я мигом нагнал ничего не подозревающего человека, и с разбегу толкнул его ногой в спину. Мужик полетел вперед, при этом, находившаяся в его руке сумка с дорогими нам «подарками» резко крутанулась вверх и, описав дугу, с размаху грохнулась об асфальт. Я и подоспевший ко мне приятель с ужасом замерли, уставившись на растекающиеся по улице водочные и пивные ручьи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Самир – настоящее имя Сани. Парень имел арабские корни по линии отца, но самого отца видел лишь раз в жизни. Саней Самира называла его мать. – Прим. автора.

Вернуться

2

Бруно Вайлати – итальяно-египетский режиссёр и сценарист. В России более известен по фильмам «Люди и акулы», транслировавшимся на закате СССР по центральному телевидению, в альманахе «Вокруг света». – Прим. автора

Вернуться

3

«Спартак» – исторический роман итальянского писателя Рафаэлло Джованьоли. – Прим. автора.

Вернуться

4

ЧП – частное предпринимательство. – Прим. автора.

Вернуться

5

Рыбацкое – исторический район Санкт-Петербурга. – Прим. автора.

Вернуться

6

«Чёрный квадрат» – один из дворов на ул. Ткачей, где в те времена проживало много разной шпаны и наркоторговцев. – Прим. автора.

Вернуться

7

«Черная Смерть» – водка марки «Black Death» появилась на территории СССР в 1987 году, но стала широко известна в 90-х. – Прим. автора.

Вернуться

8

MC Hammer – американский рэп-исполнитель – кумир Краха на то время. – Прим. автора.

Вернуться

9

«Котлетка косарей» – пачка купюр номиналом 1000 руб. – Прим. автора.

Вернуться

10

«Красная шапочка» – средство для обезжиривания поверхности «Cameo», на основе спирта. Выпускалось в бутылках объёмом 0,25 л. с красной пробочкой. – Прим. автора.

Вернуться