Консерватор
Элитизм. Часть III
Алмаз Браев

© Алмаз Браев, 2023

ISBN 978-5-0059-5649-1 (т. 3)

ISBN 978-5-0053-5408-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Традиция – главная идея человечества

На примере националистов, фашистов, социалистов, коммунистов мы рассмотрели вариант нарушения традиции, нарушения традиционной очереди.

Националисты, фашисты, социалисты – это как бы выскочки с позиции традиционной инерции и последовательности. Прежде чем салическое право было заменено последовательно на майорат, минорат (а это совсем уже обычай тюрков кочевников), должен был всегда появиться мотив.

Элита или не элита? Может или не может элита сама хотеть упрощения? Хотела ли она сама, или из-за обстоятельства физического роста числа потенциальных наследников. Династийные ли воины, вмешательство ли внешних сил, а скорее всего объективные обстоятельства в купе.

Что получилось, то и получилось. Лучше всех мы знаем теперь как «наследников» именно националистов и прочих социалистов. Ведь эти наследники контролировали планету весь 20 век. (В 21 веке доминируют и все контролируют в мире всем известные демократы. Хотя никакие они не демократы. Хотя и говорят, что уважают всех людей: разные меньшинства во всех уголках мира и права личности. Никого они не уважают на самом деле. И применяют только силу).

Раз речь пойдет дальше о консерваторах, я снова могу использовать библейский персонаж – «самого великого богочеловека, когда-либо жившего на земле». (При этом не собираюсь вмешиваться в давний христианский спор «о великом Человеке» или «о Боге» Иисусе Христе: это вмешательство богочеловека в качестве субъекта в официальную общину фарисеев здесь важно, и не более)

Традиционная линия – женился, построил дом, наплодил наследников продолжает беспокоить нас. Ибо традиция несмотря на всевозможные национализмы и социализмы остается главным мотивом жизни 99.99% населения (особенно на цивилизационной периферии. Чем ближе к центру современной цивилизации, тем эта цифра идет к уменьшению. Но все равно. Традиция является главной идеологией человечества. Хотя человечество придумывает как подойти к наследству и с какими очередными идеями). Нас должно волновать, что будет после демократов? Потому что это господствующий тренд. Этот тренд задает самая мощная на сегодня держава – США. И США разговаривают с миром на понятном языке. Этот язык далек от демократических принципов. Авианосцы и новые F -35 для того и нужны, -для напоминания, кто хозяин в доме – это чистый способ той же традиции наоборот.

Членами Синедрона могли быть зрелые мужики, не совсем старые, еще не потерявшие силу мысли, но уже потерявшие интерес к бытовым проблемам (и прочим радостям жизни мелких людей -зерефов). В Ревконе члены Синедриона входят в группу традиционной рефлексии, – это зероты (root – корень), корневые люди народа, традиционная элита, аристократия, голубая кровь. Самое интересное, членами Синедриона не могли быть бездетные люди. Что еще раз усиливает незаинтересованность должностных лиц в передаче наследства своим потомкам (и в разных радостях жизни). Это каким моральным авторитетом нужно было обладать, чтобы избежать искушения родительской заботы.

И вот тут является, или доносят на некоего Иешуя из Назарета, – его приводят под охраной и он заявляет (или намекает) уважаемым людям, что они типа лицемеры – книжники. Соблюдают ритуалы, совершают обряды, творят суд, – на самом деле делают вид. Людям, которые всю свою жизнь потратили, чтобы попасть в такой авторитетный государственный орган, которые сами поверили, что они маленькие наместники бога на земле, бросил им, что называется, в лицо – кому это обвинение понравится? (Тут маленького человечка, назови его реальным именем, как тебя тут же забанит Фейсбук (социальная сеть, запрещенная на территории РФ), оттого что этот маленький человек обиделся, что ты поставил перед ним зеркало. Вся современная тактика демократических фондов и социальных сетей -это как раз защита маленьких людей. От чего? – вы спросите. От традиции. То есть, все наоборот. Понравился бы Фейсбуку (социальная сети, запрещенная на территории РФ), его хозяину этот наглец, этот Иешуа из Назарета? Ибо он бросил вызов традиции, но никто про это не знает. Можно судить только по тенденции. Хотя, может быть, это неуместное сравнение). Члены Синедриона – это не маленькие творческие импотенты социальных сетей и модераторы. По сути был брошен вызов системе. А тот кто бросает вызов системе, с точки зрения разных синедрионов и фарисеев от политики должен быть уничтожен.

Кто же такие – современные фарисеи и члены Синедриона? И за какую последовательность и традиционное наследование они стоят? Кто эти самые мекканцы против новой веры кочевников? Что при любой попытки нарушить теперь уже демократическую очередность, тут же направляют туда F – 35 с ракетами. (Кроме того, кто противостоит современному мировому суду, Синедриону, состоящему из уважаемых, избранных на демократических выборах в своих странах лиц (кстати, поголовно бездетных)?) Какая идеология? Или под какой личиной очередные выскочки хотят штурмовать новую систему?

Здесь, похоже, все поменялось местами. Сама традиция или идеология «построй дом, создай семью, рожай наследников» требует защиты. Сегодня невыгодно быть уважаемым человеком, потерявшим внезапно интерес к маленькими земным радостям. Наоборот, современная (туземная, периферийная во всяком случае элита) любит жизнь, всякие разные удовольствия и шалости). И все подконтрольные ей СМИ, продажные журналисты, пропагандисты уверяют, что эти лицемеры равны членам Синедриона. Вот такая получается параллель или борьба новых потенциальных выскочек от оппозиции и правящей олигархии. Какого теперь Синедриона? Демократического? Который теперь защищает права меньшинств? Или тех народов, которые страдают под гнетом остатков тоталитарного прошлого?

Получается, синедронов уже несколько. Существует мировая иерархия лицемерия. Есть мировые лицемеры, они же демократы, грозящие локальным лицемерам – локальной олигархии, которые тоже говорят о демократии, о партнерстве, оттого что любят всякие разные земные шалости и наслаждения. Это выглядит так: "Дайте нам у себя воровать!" – Нет, не дадим! Если у вас появится какой выскочка и обвинит вас во лжи, фарисействе и лицемерии, мы его поддержим!

Ситуация такая. Мировой Синедрион поддержит любого выскочку, который бросит в лицо обвинение локальному олигархату с позиции демократических бездетных ценностей. Почему бездетных? Это тема для следующего разговора. Все основные либералы мира бездетные. Как бы то ни было, но фашисты и социалисты 20 века были всегда за сохранение традиционных ценностей. Они всегда поддерживали традиционную семью. С позиции демократических ценностей традиционная семья стоит не на первом месте – потому что семья первой ограничивает права человека.

Почему так вышло? Почему все перевернулось верх дном? Это тема третьего тома Элитизма. Добро пожаловать в новых мир открытий и «духа просвещенья».

Потому что не ясно против кого и за кого. Самое главное, под какими знаменами кому как встать.

Глава 2

Тщеславие – главный движок сетевого пипла

Больше всего ненавидит стадо человека, который думает иначе; оно ненавидит не столько его собственное мнение, сколько смелость этого человека иметь смелость мыслить в одиночестве, отличаться от других, именно то, что стадо не умеет делать.

Артур Шопенгауэр

Если сказать, что этим болеет весь мир на данный момент, значит ничего не сказать. Рынок приучает людей не только потреблять, но и ценить себя как потребителя. Этим определяется, какую часть своего тела он уважает. Если мы видим кучу эротического фото и порнографии, а также кучу женского и мужского селфи, то каждая история отдельная, но выхлоп един. Тот, кто любит тело, тот показывает тело. Кто имеет комплексы, то выпячивает чужое тело. А кто имеет и комплексы и желания чего то еще, тот кидается словами.

А что наиболее правильно у кучи, кроме женского тела и жратвы? Ну, конечно – это патриотизм. Это наиболее частый тренд у всех потребителей, если их потребление дало сбой.

Какая первая мысль у потребителя, если челюсти стали меньше ходить или товар некачественный или нет на что купить – уменьшились доходы? Кто виноват вообще? Не важно в чем, если комплексы и недовольство совпадают. Есть еще попсовые хиты. Все поют и я пою. Все недовольные поют о недовольстве, а я чем хуже? Так появляется не менее массовая дешевая политика. (Если разобраться, комплексы, недовольство и попсовая тема могут совпасть. И тогда это попсовая политика становится и еще самовыражением. Многие поют в толпе и повторяют. Также выделиться можно криком, бранью, показом зада и прочими извращениями.

Все, кто не может показать тела, но хочет чужое тело или хочет купить дорогую вещь, но уже кризис, принимают русофобию как спасение.

Русофобия – это такая попса, когда комплексы и тщеславие совпадают. И все начинают перепевку одного и того испытывая желание выделиться и скрыть. Скрыть, где у них реальные проблемы, и выделиться, где похвалят. Те, кто делает селфи, показывают тело, посмотрите мол, зацените мол. И те, кто бегает с русофобией, похвалите мол, я тоже пою, я тоже хвалю вас, а русских ругаю. Ведь русофобия – это либеральная тема. Это не совок какой, совок сам по себе отстой, оттого прыжок каждого самовыражения совпадает в узловых, главных либеральных деталях.

Тут идет совпадение темы, на которой засели мелкие спекулянты. Мелкие спекулянты смотрят, как правило, в рот крупным спекулянтам – олигархам. Они продают вещи по европейской моде, оттого хотят слиться с либеральной темой душой и телом. Сюда также относится буржуазия, которая стала ошиваться в Европе. А там применяют санкции, – тоже надо постричься и сделать пластику, ну хотя бы намазать крем и пасту на азиатские скулы.

Если городская буржуазия чувствует в этом мейкапе торжество, то люди в первом поколении, оказавшиеся в мегаполисе, – стресс. А за стрессом, как и положено, фанатеют, и тоже – в сторону либерализма, то есть свободы, – так престижно.

Но тут возникают проблемы не с мейкапом, а с памятью. Как только снимается тональный крем, тут же хочется кричать о любви -представьте, к родной земле, показать ностальгию и страдание в мегаполисе. Здесь либерализм всегда тренд ведущий, ему внемлят, подражают и молятся все провинциалы, жители хутора и аула. Но ведь аул и постколхоз остались в совке и отвратительны. А Европа – это престижно и модно. Куча бывшей аульной молодежи выбирает страдание и демократию – бегает радикально за агентами престижа и Европы, а либералы им обещают свободу и крутые вещи.

Мы ни на секунду не забываем о тотальном тщеславии, собственно бег за либералами – это и есть тщеславие. Бег за продавцами европейского товара или образа жизни. Это все – с азиатскими лицами! Получается, что радикальные националисты бегают с русофобией, чтобы их приняли также за своих, за либералов. Они подбадривают друг друга и хвалят. Все националисты с отредактированными фамилиями без русских окончаний ов и ев – это молодые люди. А это значит, что они также чувствительны к восхвалениям. Кто говорит им, что у нас проблемы, что мы гоняемся за показухой, за понтами, что тратим баснословные суммы на пустое, националистами не воспринимаются. А воспринимаются, кто говорит, что мы были великими (до совка, то есть очень давно) мы всегда были великими, мы и сейчас великие, потому что врожденные либералы – это тоже мы. Тут либералы и националисты снова совпадают во взглядах. Потому что одни слишком тщеславны и некритичны, а другие расчетливы и хитры.

ПС

Известный режиссер Ридли Скотт очень точно заметил после кассового фиаско его фильма Последняя дуэль (The last duel): «I think what it boils down to – what we’ve got today [are] the audiences who were brought up on these f***ing cell phones. The millennian do not ever want to be taught anything unless you are told it on the cell phone».

«Поколение миллениума и сотовых телефонов не терпит, когда его чему то учат, если ему не скажут по телефону»

Вот и будут этому феномену массовых эгоистов сообщать, когда надо прививаться…

Глава 3

О фашизме

«Фашизм – это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала"

Г. Димитров

Определение Димитрова устарело и не отражает всей палитры, самое главное не объясняет причины фашизма.

Димитров берет фашизм в готовом виде, когда финансовый капитал якобы взял под контроль мелких фашистов и создал из них террористов. Откуда взялась база для фашистов, Димитров определение не дает. Димитров марксист. Карл Маркс также ничего не смыслил в традиции, следовательно, объяснял природу фашизма в экономическом кризисе. Такой технократический, абстрактный, можно сказать бездушный подход нечего не объясняет до сих пор. Так называемые марксисты плутают в дебрях своего левого фарисейства, на самом деле невежества – повторяют догмы Маркса и Димитрова столетней и более давности. Если они не могут, значит не знают, что делать, кого поддержать – Путина или его противников? Старые марксистские штампы только путают людей. Столкнулись два фашизма – мировой финансовый и территориальный имперский, – старый фашизм и новый. Откуда леваки могут это знать?

Провинциалы – почти нацисты?

Все измы – изобретение традиционных людей. Это масса людей, сбежавших от демографического кризиса, из деревни, аула, хутора в города – воплотила, реализовала официальный фашизм, коммунизм, а теперь вот и либерализм в жизнь. Нет более ярых сторонников демократии в мире на сегодня – только на периферии условной современной культуры и цивилизации. Чем шире и дальше проникает Интернет, тем шире и выше посыпается оголтелый национализм, – национализм провинциалов. (Правительства и олигархи не знают про это, но ищут прибыль по всей территории, в самых труднодоступные районы проводят сеть – туда, где живут эти провинциалы).

Почему именно нацизм и фашизм?

Нацизм – это самая понятная и удобная защита этих провинциалов. Сотни тысяч, миллионы людей попадают в недружественную обстановку современных мегаполисов, где они никому не нужны. Поэтому они вынуждены объединяться, даже условно нелюбя и презирая друг друга, вынуждены создавать отряды.

А кто кого любит в современном городе? В современном городе живут только мещане – отравленные потребительской психологией горожане. Эти горожане конкурируют друг с другом за престижное место, за выгоду, за деньги. Им никто не нужен. Они женятся для вида, для вида заводят детей, с такой же частотой разводятся, – им никто не нужен. Сама городская обстановка – это фабрика эгоистов. По сути, психология городских одиночек гармонирует с либеральными канонами свободы. Пока люди не знают, что такое свобода на самом деле. Все предыдущие теории учили, что свобода – это независимость от царей, феодалов, империалистов, оккупантов и так далее. Что враги свободы обязательно приходили и отбирали продукты, потом полезные ископаемые – заставляли говорить на языке оккупантов. Но сначала монархия и ее вассалы не признавали простых людей за людей. Вот что такое свобода, вот какой она была. Так они думают.

На самом деле свобода – это не стереотипная свобода, навязанная старыми трафаретами. На самом деле свобода – это совсем не то, о чем бубнят миллионы одевающих фирму (в смысле «фирменную» одежду, пошитую во Вьетнаме) болванов.

На самом деле свобода – когда у тебя нет семьи и детей. Вот что такое настоящая -абсолютная свобода! Но про это знают только обыватели Запада. Они не имеют семью, детей. Им внушают не иметь детей – быть свободными. Да они и сами это хотят: жить в свое удовольствие.

Абсолютное одиночество и есть их свобода.

Все думают, свобода начинается со свержением монархии (точно так думали еще древние греки, когда свергали своих тиранов). В Европе свергали монархов по «греческому» принципу. Теперь на периферии тоже, подражая опыту всех революционеров, свергают какого-нибудь диктатора. После, когда свергают «тиранов», эти болваны почему-то не чувствуют свободу. Сначала проявляется абсолютная анархия свободных. История фиксировала эти погромы, хаос, также гражданскую войну всех со всеми, потом народные гуляния, воровство, тотальную коррупцию – еще худшую чем во времена правления тирана. Потом приходил новый диктатор. Все забывали: а зачем тогда мы свергали старого диктатора? Но свобода то оставалась!

Теперь, все по порядку.

В города сбегали голодные крестьяне из многодетных традиционных семей. Мы про это уже сказали. Они всегда помнили, откуда они сбежали, потому что от побега прошло не так много времени (даже если они брали грязную работу: нанимались на базаре в носильщики, были домашней прислугой, даже занимались проституцией всю жизнь).

Ничего не изменилось до сих пор. До сих пор люди бегут из разрушенных деревень, отсталых хуторов, аулов, кишлаков. Сегодня мигранты попадают в точно такую же обстановку, только современные мигранты не такие грязные, одеты хорошо, и улицы городов не такие страшные, наоборот, эти улицы прекрасные, яркие. Тем хуже для мигрантов. Они тоже хотят красиво жить.

Точно также хотели красиво жить все будущие нацисты фашистской Германии.

Все, кто сбегают в города, ненавидят города и высокомерных горожан в первую очередь. Все горожане ведут себе не совсем так, как простой народ. Чтобы была понятна база нацизма: всем мигрантам кажется, что в городе не только живут не как в деревне, но и говорят не как на хуторе. Если же «чужие» не только «живут не по совести», говорят на другом языке, еще и люди другого этноса и другого вероисповедания, то горе им, «чужим». Сепарация враждебного ядра происходит незаметно, последовательно, внутри тайными мыслями. Мигрантам нужен враг, чтобы успокоить себя. Для понимания природы нацизма недостаточно одного факта широкой миграции. База фашизма в монокультуре, религии предков, в поиске родни, то есть в родственных чувствах и крови.

Самое главное, что отличает все традиционные народы – это стратификация, иерархия. Армия мигрантов вторгается в города, видит разложенные по полочкам и профессиям полуфеодальный город, мигранты смотрят друг на друга – находят универсальное оружие против всех горожан. Для армии будущего нацизма религия и культура отходит на задний план. Они все зажаты своим статусом. Поэтому они начинают больше говорить, потом кричать, потом требовать. Кто не говорит как они, тот их враг. (Если бы при коллективизации в города не сбежали миллионы крестьян, Сталин не смог бы организовать свои московские процессы. В большевизме сохранялся радикализм классовой борьбы. Сталин указал на элиту, красную интеллигенцию, генералитет РККА пальцем и те стали обречены).

Но как же так? – Спросите вы. Где же тут врожденный крестьянский национализм?

Ведь все крестьяне, сбегающие из деревни, а сегодня все провинциалы – это врождённые националисты. Да, это так. Но большевизм нарушил старую иерархию, истребил, изгнал дворянство – объекты ненависти. Поэтому провинциалы могли встретить в советских городах точно таких же бывших крестьян. Эти свежие горожане еще ездили домой – погостить, навестить родственников. Они говорили на одном языке, носили почти такую же бедную одежду. Только красное начальство выделялось на этом фоне. Все уничтоженные Сталиным враги народа были культурными и грамотными. Пол Пот также использовал в Кампучии ненависть неучей к «ученым». Все традиционные народы воспитаны в иерархии. Поэтому любой переворот у подобных народов будет сопровождаться массовым насилием при смене социальных ролей. Кроме того без влияния на настроение крестьян – мигрантов в виде марксизма, как это произошло в России, нацизм неизбежен.

Нацизм -это естественная эволюция страдания и горя. Необязательно материального. Крестьянская масса встречает враждебных людей, совсем не родственников. Если такая встреча произошла бы в деревне или ауле, чужаков бы побили.

Нацизм, так называемый фашизм есть избиение чужих людей. Фашистские вожди хорошо знали свой народ, потому что все эти лидеры такие же амбициозные провинциалы. Впрочем, все яркие нацисты – злобные амбициозные провинциалы. Патернальное культурное ядро, отец – вождь, старшие братья, люди твоего хутора ближе, роднее превращается среди неродственных провинциалов в лозунги uber ales – твой народ, твоя нация лучшие: твоя мама – лучшая, твой папа лучше всех превращается в превосходство над другими untermensch. Этот старый племенной лозунг сегодня нам кажется детским повторением. Но фашизм – это не детский хор, поющий для родителей. Это толпа недовольных, озверевших людей. Так было при старом фашизме. Сегодня, при новом фашизме толпа еще и супер жадная и хитрая. Появляется много аферистов – авантюристов, чтобы возглавить эту толпу.

Но разве мы не считаем первобытных людей из далеких веков такими милыми дикарями? На самом деле детский, девственный мир, переработанный и превращенный в нацистский, хорошо работает и вдохновляет. Если повторять, почти вдалбливать в течение нескольких лет молодым людям мифы избранности, появляется целая армия агрессивных молодых людей.

Итак.

Чтобы появился новый фюрер, нужна широкая миграция и города, заселенные «чужаками», чтобы снять комплексы мигрантов.

Но все сначала.

Чтобы появился нацист, он должен увидеть либерала. Он должен увидеть либерала и очароваться им.

Но ведь у настоящего либерала нет родни и коней. Либералами и демократами могут быть только не помнящие как зовут прадедов, не имеющие связи с малой родиной минимум одно поколение (а также всякие разные холостяки и старые прочие девы. Бобыли и старые девы – это высший стандарт по либеральным канонам свободы. Потому что они никому не обязаны. У них нет семьи, нет детей).

Но либералами называют себя точно такие же мигранты (Америку заселили мигранты). У официальных мигрантов сегодня нет ни корней, ни родни, но они имеют много денег, контролируют банки и СМИ. Поэтому все туземные либералы, необязательно олигархи тоже хотят иметь банки и СМИ, только на локальном туземном уровне. Кроме банков они имеют родню и помнят, где родились, сравнительно недавно покинули малую родину. Но туземные олигархи не могут быть либералами никак: не верьте ни одному заявлению оппозиционных олигархов, что они построят вам демократию. Во – первых, потому что у них у всех – много родственников.

Еще смешней выглядят либералы, «идейные» демократы, у которых в кармане относительно пусто. Эти маргиналы живут на подачки фондов и кричат о святой вере в демократические ценности (среди бывших кочевников? Вам смешно? Нет? Посмеемся же вместе. Это такие же совки или туземцы, возгордившиеся своими долларовыми подачками. Типа они союзники США, потому они как бы выше других. Кардинал и галантерейщики – это сила!)

Глава 4

Из села на проспект с иллюминацией

Скептики до сих пор не могу понять, что фашизм является неизбежной стадией развития общества. Вернее речь идет о нацизме. Когда миллионы традиционных людей внезапно попадают на рынок. Миллионы пост поселковых людей, приученных к дисциплине и иерархии попадают в города и не видят порядка. Демократия для них это не порядок, а беспорядок, хаос, беззаконие, несправедливость по отношению к ним, к пост традиционным, пост поселковым людям. Тогда они объединяются по единственному признаку всех поселков и всей провинции – по языку. Выбирают вождя, нервного или смешного фюрера, потом хотят всех подчинить, отомстить. Еще раз: главная причина – это широкая миграция сельского населения в города. Соблазнение «деревенщины» яркими рыночными красками и перспективами. Нацизм – это самый легкий и быстрый путь удовлетворения сельских амбиций. Нацизм – это демократия некультурной закомплексованной массы, которая хочет все и сразу. Но сначала желает успокоиться. А успокоиться эти люди могут, если увидят порядок. Где они наверху, они правят. Девиз дикого рынка «чтобы меня не съели, я буду есть» преломляется в миллионах в нацизм, который принято называть фашизмом.

Глава 5

Знаменитое отребье

В традиционную общину нельзя войти. Тем более возглавить.

Традиционная община – это самая неприступная вершина для безродного чужака. Почему безродного? Потому что безродному человеку нечего ответить. Нет, не стыдно. Просто местной элите это будет неинтересно. Она узнает только имя отца этого выскочки. Может быть, он был честный человек. Честно трудился и хорошо воспитал своего сына. А может и нет. Для традиционного мира репутация очень важна. Но только как потенциальная возможность на локальном уровне.

Для традиционного народа человек без имени – это чужак, чужой, не родной. В этом свете трагедия пророков всегда интересна. Даже пророкам нельзя было быть чужими. Если уж Иисус Христос из Назарета оказался чужим для евреев, то что можно сказать о простых смертных людях?

Да и не будет простой смертный этим заниматься (если он не сумасшедший конечно). Подобных людей сразу подозревают в сумасшествии во все времена. Судьба всех пророков одинаковая. Без поддержки народа, толпы зерефов, участь их предрешена. Да и толпе никакие пророки не нужны. Если народу хорошо – сытым людям никто не нужен. Такому люду достаточно знать имя племенного лидера. (В любом качестве морали. Мораль имеет значение. Но и времена бывают аморальными. Если народу хорошо, то инерция бытовой традиции продолжается довольно долго. Это характерно и для древнего мира, и для современной, так называемой управляемой демократии).

Пророку, будь он хоть сам Иисус Христос, Мани, Мохаммед, остается только одно – собирать единомышленников. Но откуда он может их взять?

Это другой вопрос.

И мы не будем здесь искать потенциальных сторонников новой идеи. Достаточно того, что мы знаем участь всех пророков. Мы также знаем их врагов. В самом начале мы даже назвали имя главного врага всех пророков. Это не только фарисеи Иерусалима. Высший совет судей Древнего Израиля – это только часть традиционной общины – самая авторитетная и влиятельная. Потому собственно верхушка будет самой высокомерной и нетерпимой. Сама она никого не линчует. Она отдает пророка, или в их понимании выскочку – толпе на растерзание.

А в это самое время в толпе будет зреть точно такая же нетерпимость, она уже есть, но без высокомерия, потому что у толпы нет официального статуса. Толпе не хватает статуса, оттого она раздражается молча, про себя, никто из фарисеев не просил людей быть палачами. Но между любым условным Синедрионом и толпой существует связь. И эта связь – традиция. Существует вековой социальный лифт людей одного народа, исполняющего обряды и поддерживающего запретные правила табу. Любой человек, пришедший с заявлением относительно обрядов, значит и власти, как наконечника пирамиды, является выскочкой. Он делает вызов всем. Всей толпе. Всему народу. Им кажется, он покушается на ритуалы. Им кажется, что этот молокосос (если пророки моложе многих) учит как жить, в том числе взрослых людей, не говоря уже об уважаемых мудрецах Синедриона.

Хотя пророки появляются не каждый день, обрядовая инерция может исполняться веками, ситуация может поменяться. Есть много вариантов кризиса. Это может быть кризиса власти. Внешние враги напали или угрожают это сделать. Наверху сформировались враждующие группировки аристократии (или бюрократии). Число людей стало большим, народ сильно разросся, а все люди на свете хотят кушать. Снизу никто не интересуется элитными разборками. Зерефы рождаются, чтобы породить себе подобных, насколько позволяют возможности, условия, не поднимая головы. Почти как овцы живут – от рождения до смерти. Все это вместе взятое может поспособствовать появлению группы лишних людей.

Вот так благоприятный период меняется на смутное время. Самые ненужные традиционным отцам сыновья становятся разбойниками, бродягами, они озлобляются и добывают себе хлеб самым аморальным способом. Самые одаренные уходят из общины, потом возвращаются, опьяненные какими то знаниями, прозрениями, начинают смущать народ. Если народ доволен и сыт, естественно никто не пойдет за смутьянами. Сытость желудка-это, пожалуй, главный (физический) фактор саботажа. Второй фактор стабильности – моральный, – это покушение на ритуалы. Если нет покушения на ритуалы, племенная власть может править веками. Если лидеры, элита принадлежат одному племени, ничего не будет. Все эти люди соблюдают одинаковые ритуалы. Если люди соблюдают одни и те же ритуалы, говорят на одном и том же языке, никакой кризис на инерцию не повлияет. Все, весь народ будет зависеть от наследников диктатора, вероятнее всего – феодальные разборки наследников (как обычно), а не духовный переворот.

Это ставит любых оккупантов под зерефный бунт. Потому что любые оккупанты желают навязать свой «племенной» порядок. Для патриотов (а через века и националистам) легко вычленить причину общего страдания, даже если оккупанты будут стараться накормить население. Но оккупанты никогда не будут этого делать, собственно оттого что они оккупанты. Потом ни один оккупант в мире не заинтересован в размножении покоренных народов. На языке традиции зерефная петля означает накопление физической силы. Поэтому все традиции мира поощряют «плодиться и размножаться» исключительно людям своего племени.

Тем более, оккупанты не будут давать знания. И самое первое, что делают все оккупанты – они уничтожают элиту. Не тут элиту, которую они победили или подкупили золотом. Враги заигрывают сначала с враждующими группировками «индейцев», чтобы победить весь народ. Одну часть старой приближают к себе. Другую часть безродных и нищих они поднимают, чтобы те сильно постарались (как грантоеды сегодня, например).

Но они будут отслеживать также первобытных выскочек, тех самых патриотов (националистов и социалистов им в пару), потому что поверженные народы, большинство населения старается вести себя тихо, угодливо, многие хотят угодить, тем самым сохраниться или даже выдвинуться в новую элиту путем коллаборации. Патриоты в данном случае имеют шанс войти не только в пантеон героев и в новую элиту, но и попробуют на себе (как это быть пророками), то есть покусителями на официальные ритуалы. Народу нет никакого дела до этих патриотов: народ будет делать вид, что ему все равно, что он жаждет только их казни в виде первобытного шоу. До того момента, пока его не спросят, кого отпустить, кого казнить – Вараввана сикария или «не от мира сего» Иисуса?

Люди перестают следить за моральностью поступков из-за своей аморальности. Толпа всегда аморальна. Безродному человеку ничего не будет. Его никто не знает. Он никому не обязан. Любая слава – это слава. Феномен черного пиара известен всем предстателям современной черни (тусовки так называемых звезд).

Почему нравится демократия?

Потому что она подбрасывает выскочку. Минуя все этапы знаний он получает деньги и славу. Им даже не надо называть имен своих безродных отцов. Никто не спросит, откуда они приехали в столицу. Это объясняет скопление в городах совершенного отребья с точки зрения традиционных ценностей. И это отребье сделает все, чтобы высмеять старые ритуалы, а представителей морали или любых стойких принципов выставят идиотами ретроградами. (Здесь есть один важный момент. Это отребье современных «звезд» имеет отдаленное представление не только о морали, если бы они это помнили, никто бы не поднял их так высоко, они указывают свою национальную принадлежность – с единственной целью выгоды. При рынке, при так называемых рыночных отношениях все так делают. Но именно звездам выгодно искать большие группы поклонников. Поэтому они могут даже совершать и религиозные ритуалы. Лицемерие порождает толпу лицемеров. Демократический режим создает просто чемпионат по лицемерию, какого никогда тут не было).

Но даже если они и отребье с точки зрения традиционных ценностей, у них нет родни, почти как у звезд на Западе, буквально может быть даже отца с матерью не было, они остаются представителями Востока. Рыбак рыбака видит издалека. Путь к славе в рыночных условиях – это отказ от всего. Беспринципные, хитрые, циничные получают карт-бланш. Кто не имеет нации в этих условиях тоже. Значит, эти люди не националисты и не социалисты абсолютные. Они никто, они аморфные. Но деньги плывут им в руки, продюсеры подхватывают, спонсоры денег не жалеют, государство выделяет бешеные бюджетные деньги, чтобы они снимали патриотические фильмы (или снимались в своих фильмах в главной роли). Хотя они не поют и не играют. Полная халтура. Они смеются. Вместе с ними смеются и спонсоры, и лобби, и чиновники, которые выделили государственные деньги на эти передачи. Чиновники всегда могут сказать: «Мы идем навстречу зрителю! Вы смотрите то, что хотите». Хотят ли зрители все время смеяться? Ведь на экране обилие юмора, толпы клоунов -юмористов их развлекают. Конечно хотят! Только они не считают себя отребьем никаким. Они соблюдают ритуалы по нужным датам, знают свою родню, может даже молятся несколько раз в день.

Все зрители Востока полюбили демократию, или как там, – полюбили управляемую демократию, только потому что она освобождает от ритуалов. Каждый чувствует, потенциально догадывается, что он может тоже стать успешным отребьем, если откажется от всего старого! И население, часть за частью, толпа за толпой, зрители за зрителями, социальные сети за социальными сетями превращаются… в людей Запада. Хочется им или не хочется. Но в основном хочется. Потому что успешная элита все время мигрирует туда, чтобы купит недвижимость и там же делают селфи своей удачи.

Почему я назвал людей Востока, зерефов только подражателями? Да потому что, даже если они и хотят отказаться от старого мира, своей малой родины, которую они стараются забыть, как если бы они сдали все родню в дом пенсионеров, чтобы избавиться от свидетелей, они хотят тут же подняться. Подняться над остальными людьми, толпой, над совками – по старой традиционной привычке. По старой культуре, по сидящей в них генетике. Еще раз и еще раз: демократия – это власть тотально безродных с точки зрения традиционных ценностей. Она не удочка, которая вытаскивает рыбу по одному, а гигантские сети сейнера. Рыбешка из дальних уголков океана, из самых его глубин может попасть на сейнер демократии. То есть хоть одну минуту каждая рыбка может увидеть палубу, рыбаков, сосуды для сбора и транспортировки. Это чудо. Именно в эту минуту каждая рыбка может почувствовать превосходство над всеми рыбами в океане.

Глава 6

Что такое демократия на самом деле?

Почему она так манит (либо глупых, либо невежественных, либо амбициозных, либо наивных людей особенно в новых республиках)? Сразу такой оглушающий вывод: демократия -это власть усредненной посредственности, выбор массовых мелких самолюбий.

Толпы уличных бесправных торговцев когда-то давно сделали свой выбор. Для уличных бесправных торговцев самыми злейшими врагами были аристократы. Чтобы избавится от страха и не чувствовать себя ничтожеством, буржуазия серией революций выбрала себе новую власть. Да, вначала буржуазия вела за собой, имела благие лозунги и ареол праведности. Но после победы, после торжества демократии во всем мире буржуазия сама заковала народы в изящные оковы. Она покупала кандидатов, поставила под контроль все политические партии. На сегодня нет свободных кандидатов, нет независимых политиков – все партии, профсоюзы, фонды, даже лауреаты премий – все эти люди зависят от денег, а не от своей воли. Все люди стали продажными. Чем жаднее кандидат, чем больше грязи внутри – большой опыт обмана, тем больше обещаний своему электорату. Обещать, не означает жениться: после победы на выборах он обо всем забудет. Феодальная аристократия в свое время делала то же самое. Феодалы старались подтолкнуть любую пешку на трон: лучше всего подростка, любую марионетку, женщину, и прочую подконтрольную безвольную фигуру, а потом делали вид, что соблюдают традицию -. получали свои выгоды.

Потом настала очередь уличных торговцев. Они тоже выбирали сначала группу мнимых представителей своего цеха, и делали вид, что не забыли про его ничтожество. Сложилась пирамида власти из таких ничтожеств. Зато никто не мог смотреть свысока. Человек из неоткуда, без корней и благородства в крови – главное условие буржуазной солидарности. Будь хоть кем, только не задевай мое самолюбие – вот девиз «народного» выбора. После хаоса и беспорядков, наконец дошли до самого главного лица – до президента буржуазной республики. Чем посредственнее и глупее президент, тем лучше для главных мировых финансистов. Можно ли голосовать, соблюдать демократическую процедуру, поддерживать либеральный порядок, и одновременно держать государство в виде колонии? Снова обман? Еще какой!

Получается что? Чем формальнее верховная власть, тем людям спокойнее?

Поэтому это формальное существо на самом верху обязано превращаться в ничтожество. Во время так называемых демократических выборов это особенно заметно. Кандидаты льстят толпе, нахваливают, говорят, что всех любят: стараются, из кожи вон лезут, на сцене перед толпой даже на колени становятся. Ну какой аристократ или достойный человек будет клясться в любви, становиться на колени? Перед кем? Во имя чего? Это невозможно.

Что тешит мелкое самолюбие, а именно удовлетворение мелкого самолюбия, заложено в самой сердцевине такого отбора – помогает победить.

Это массовое соблюдение такта, любезность, вечные улыбки или просто маски-это все шлифовалось веками. А наши глупцы, провинциальные идиоты, периферийные активисты воспринимают это за чистую монету. Ведь мы грубы, некультурны, жадны, нетерпимы друг к другу. Это всем видно со стороны. Это все видят, это заметно, эта любезная дикость обострилась с приходом рынка. Да, европейские лавочники и торговцы были тоже грубы, – точно такие же, как и мы теперь. Но они научились так «дружить» между собой: эта дружба, культура общений, эти маски, эти приклеенные улыбки стали нормой. Мы все делаем без улыбок, как будто совершаем военную операцию. И при этом хотим демократии. Так не бывает. Это целая эволюция лицемерия, искусственных улыбок.

Как бы не старались традиционные народы повторить демократический опыт за несколько лет ускоренного обучения, у них ничего не получилось. Только подражание, только ужимки, только дешевый популизм – самые броские результаты переобучения. Все кандидаты, в том числе и будущие победители нагло врут. Затем, когда лицемерие сработает, неофит во власти делает то же самое – ворует, как делали до него другие победители.

Однако такие ужасные результаты были не всегда и не везде. Теперь эта система стала универсальной.

Итак, современная демократия – это работа с массовым самолюбием. Массы выбирают либо равного себе, либо хуже себя. (Описываемую глобальность вы можете обнаружить хотя бы по социальным сетям. У популистов и прочих так называемых светских львиц много читателей. Социальные сети помогают понять: умные группируются с умными, средние со средними, глупые с глупыми. Кого больше в природе? Толпой, большинством, баранами научились заменять настоящих мудрецов, глупостью подменять глубокие вещи. Хочешь управлять глупцами? Замени народам основные ценности на ложные и делай с такими людьми что хочешь).

В бывших традиционных общинах после распада СССР вроде бы ситуация без изменений. Не толпа выбирает себе президента, а президент выбирает сам себя. Я считаю – это лучшим вариантом. Чтобы люди не ввергли себя в первобытную войну (которую они любят, но забыли) автократия самая подходящая.

Это означает, что старая схема отбора в элиту посредством сговора кучки феодалов снова работает. Собственно подобный феодальный отбор в СССР был всегда. Это не феодальный отбор, а традиционный на самом деле. Только в традиционных общинах выбирали бояре и другие их заменители. Элита могла менять название – от бояр до коммунистических секретарей – это ничего не могло изменить. Мелкие самолюбия бояр были решающими в отборе наиболее слабого из возможных кандидатов. «А выберем- ка Мишу Романова!» и так далее. Некоторое изменение в выборе номинального главы или условного «дитя» на попечении вносил случай. На отбор «дитя» влиял также случай. Сильная личность типа Петра 1, Сталина (хотя Сталина тоже выбирали, чтобы не страдать, но хитрецы пострадали – он им отомстил), или идея вносили сумятицу, путаницу, неразбериху в хитрость толпы. Но только на время. Затем снова собиралась и решала кучка самолюбий.

А демократия? А что демократия? Демократия – это самый точный отбор посредственных президентов посредством толпы мелких самолюбий. Для империи лучший выбор – это выбор элиты. Вся проблема здесь только в качестве элиты.

Глава 7

Человек пост модерна.

Но сначала, кто такой человек модерна.

Человек модерна воспитан на базовых принципах универсальной морали, начиная с религиозного – «не убий», не воруй, не прелюбодействуй». Если у традиционного человека любовь к своим родным – к отцу, к матери, к братьям – это естественно переходит в любовь к своей родине, то у человека модерна эта привязанность переходит к уважению людей других национальностей. Человек модерна превращается в космополита с тем же самым «не убий», «не воруй» с добавлением всеобщего миролюбия.

Человек модерна – это совестливый, отзывчивый, добрый интернационалист, потому что такая религиозная гармония общей «семьи» перешла в мировую систему социализма.

Почему христианская любовь перешла в социализм.

Любая мораль, когда-либо придуманная человечеством, преследовала одну единственную цель – сохранения своего народа. Вместе с модернизацией в 20 веке первобытная локальная цель превратилась во всеобщую – мировую систему социализма. Люди массово научились смотреть за кордон. Начиная с буржуазии правительства поднимали общий уровень грамотности: модернизация сопровождается образовательным процессом. Социалисты поставили образование людей в моральную обязанность всех правительств социалистов. Только коммунистические партии, социалистическая идеология были заинтересованы в мирном сосуществовании наций. Так египетский жрец, средневековый пророк, учитель средневековья превращается в массового социалиста. Социализм гарантирует всем народам будущее.

Человек постмодерна. Откуда он взялся?

Человек постмодерна получился тоже в 20 веке.

В 20 веке произошел технологический прорыв. И это вызвало череду кризисов. Огромная масса безземельных крестьян ринулась в города – пополнила армию безработных. Масса боголюбивых христиан не встретила в городах добродушный прием: не увидела той любви, в которой их воспитывал деревенский пастор, смиренные родители и селяне земляки. В городе вместо любви появилась ненависть. Традиционный человек не имеет широкой палитры взглядов. Или ты друг или враг. В городах их встретили недруги, безразличные, недобрые люди и враждебное правительство. Нужно было выживать и приспосабливаться. Кто хотел жить по христианским канонам морали, тот либо пополнил ряды какой-нибудь секты маргиналов (социалистов в том числе), либо опустился на дно жизни и погиб. В современном городе жить по добрым законам морали нельзя, – не было никакой возможности.

Тогда родился человек постмодерна. Расчетливый, холодный, лживый лицемер.

Рыночная модель не гарантировала всем бывшим традиционным людям работу. Поэтому пришлось полагаться на свои силы. Главный закон рынка – продать свой товар или продать себя подороже. Молодому Зефа (зереф +рефаг) пришлось подстраиваться под новые ценности. Идеолог германского национал-социализма Фридрих Ницше назвал это состояние «по ту сторону добра и зла». Нет добра, нет зла. Есть только ты и твоя выгода. Старые ценности нужно было выкинуть на помойку. Чтобы выжить, ты должен обманывать. Во имя обмана ты можешь говорить о добре, о справедливости, а равенстве (вот откуда толпа лицемеров и популистов!), но думать о другом. Главное, всех обмануть и обогатиться. Так некоторые взрослые используют наивность детей для своей выгоды. Правительства и правители поступают также.

Война постмодерна.

Политики постмодерна посылали (и сейчас могут послать) толпу на войну под лозунгами «наш народ выше всех», мы имеем право на чужую территорию. Но сначала все активисты своих деревень, а бывшие крестьяне – большие патриоты своих деревень превращаются в патриотов в масштабе своей нации. Нет отныне старого «добра и зла»: национализм, фашизм является продуктами сельской гордыни, бывшего деревенского патриотизма. Так старое христианское «добро» модерна превращается в новое материальное зло постмодерна. Все фашисты – это большие патриоты против всех чужих людей. Массовое чувство старого деревенского патриотизма группируется в агрессию нации.

Перенаселение.

Сначала происходит ликвидации «чужих» внутри страны, потом идет атака на соседей. Немецкий национал-социализм и японский милитаризм имеет корни в феодальной милитаристические традиции. У немецких и японских правителей иссякли средства, не было возможностей, чтобы обеспечить всех сбежавших из немецких и японских деревень. Во всем мире перенаселение – это проблема (потому что материальные блага создаются в арифметической прогрессии, а рост населения идет в геометрической прогрессии). Чтобы избежать политического кризиса и революции правительство перенаправляло агрессию толпы в нужное русло. Фашистам чужое моральное добро чуждо, не интересно: они осваивают свою «любовь», народа и свой же интерес. В постмодерне все перевернуто верх ногами. Из-за кризиса, из-за обилия кандидатов на лучшую жизнь, значит из-за конкуренции, политикам приходится обманывать, возбуждать, играть роли патриотов, чтобы слышали точно такие же разочаровавшиеся во всем, озлобленные люди.

Тогда провинциалы и почти дикари становятся радикальными демократами.

Взрыв национализма на периферии.

Почему сегодня происходит взрыв национализма во всем мире.

Не во всем мире, а на его окраинах. Там, где еще живут традиционные народы. Которые либо знали социалистические ценности (например, в бывших советских, теперь независимых республиках), либо не знали, но захотели жить как «на Западе», потому что им показали красивую жизнь из-за развития информационных технологий. Интернет показал как можно красиво жить без задержки. Люди, которые мало что видели, не имели опыта рыночной цивилизации, захотели всех благ это самой западной цивилизации. «Мы никогда не торговали, наши предки не знали разврата, но мы хотим всех благ без кровавого опыта Европы». Но так не бывает. Война и хаос – это налог за такую наглость.

Произошла тотальная деморализация провинциалов.

Все радикальные провинциалы, которые еще недавно жили в условных горах, лесах, в джунглях, пасли баранов, увидели другой мир. Эти люди стали вдруг радикальными сторонниками демократии.

Но это невозможно!

Это возможно. Потому что образование и информация нарушают действующую иерархию в любой традиционной общине. Чтобы не учиться прилежно, не осваивать новые профессии, не читать литературу, не знать науки, но быстро подняться в карьере и получать все блага цивилизации, достаточно отринуть все старые ценности морали, втоптать их в грязь, отказаться от старой «любви» и получить свои трофеи. Самому решать, кто тут авторитет: кто есть ученый, кто герой, кто вообще новая элита

Поэтому постмодерн получил столь широкое продолжение в консервативном мире. Каждый захотел быть ученым, героем, звездой, наконец, очень богатым человеком.

Глава 8

Фабрика мелких диктаторов.

При входе на рынок мало кто сохраняет человеческий вид.

Я не имеют в виду европейские нации сегодня. Они сегодня конечно респектабельны и притягательны для всех провинциалов из Азии и бывшего СССР.

Сменились поколения, теперь уже никто из европейцев помнит ужасы собственной модернизации. Про европейскую модернизацию можно прочитать только у европейских классиков конца 19 и до середины 20 века – больше черпать информацию негде. Они описывали ужасы капиталистической Европы, когда миллионы европейских крестьян спасались бегством от голода из своих деревень. (Еще можно спросить у историков. Хотя историки с философами тоже никому не интересны. Для человека постмодерна интересны экономисты, юристы и шоумены). Современные мигранты из республик бывшего СССР (или Азии) в Европу напоминают внутреннею европейскую миграцию середины 19 века вплоть до сороковых годов 20 века включительно. Современные азиаты и бывшие провинциалы из бывших республик СССР и европейцы конца 19 и начала 20 века вообще похожи друг на друга. Между ними только временная разница в сто и более лет. Последние традиционные народы Европы теряли лицо и собственную культуру где-то в 50 -х годах 20 века. Это те народы, которые не участвовали в Первой мировой войне, или воевали короткое время – были всего лишь союзниками-сателлитами европейских монстров – Англии, Франции, Германии. Испания, Италия были последними консерваторами, последними народами традиции. Можно сказать, что и восточноевропейские народы были последними народами модерна: Польша, Венгрия, Румыния, Болгария, Греция. Сюда же можно отнести и Португалию. Я не беру в виде знаменателя экономические показатели данных стран. Даже внешне всем ясно, что Восточная Европа плюс Испания и Италия экономически отставали от своих западных союзников. Поэтому в Восточной Европе, также в Испании, Италии и Португалии правителями были военные люди, а во Франции, Англии, особенно в Англии в это время правили биржевики или дети биржевиков. Англия, Франция перебили всех своих традиционных людей в Первой мировой войне. Можно сказать, что после мировой бойни в Англии и Франции больше не было больших семей, англичанки и француженки не рожали больше двух детей.

Модерн переходил в постмодерн  именно через урбанизацию.

Если смотреть на современных мигрантов из Азии и Африки, то это, как раз, представители традиционного многодетия. В Азии и Африке им просто не хватило места, потому что как было сказало выше: традиция обеспечивает народонаселение в геометрической прогрессии, локальные правители могут обеспечить только арифметическими благами свое быстрорастущее население. Но эти азиаты и африканцы, как раз, понимают до сих пор, что есть такое классическое добро и что такое классическое зло. Даже некоторые католики могут понять, о чем я говорю. Меня могут понять также социалисты и коммунисты. Но не все.

Бывшие граждане СССР меня также   могут понять.

Потому что в СССР социализм был построен не по Марксу, а по русской традиции (смотри мою книгу «Традиция против коммунизма»). Поэтому СССР был самой читающей страной в мире, в книжные магазины выстраивались очереди за новыми книгами. Бывшие советские граждане до сих пор понимают классическое добро и классическое зло. Люди, которые хотят понять истину, и которые еще остались, как раз читают – стараются думать, являются людьми модерна и связь времен не прерывается.

Люди же постмодерна находятся под тотальным влиянием биржевых котировок: где что купить, где что продается, читают бульварную прессу, любят смотреть ток шоу, когда подходит время выборов, выбирают клоунов, извращенцев, стариков в правительство. Хотя мне могут возразить: разве в СССР не выбирали стариков в правительство?

Разве выбор слабого правителя не является неофициальной доктриной всего человечества в постмодерне?

Да, выбор слабого руководителя является современной доктриной человечества. Но на Западе выборы слабого президента имеет другие мотивы. На Западе с помощью, якобы, демократии выбирают шута, чтобы политика напоминала демократический балаган типа show must go on (а на Востоке отбирали слабых сатрапов и раньше, до модерна – чтобы не было сепаратизма (зереф сразу превращается в зелота без стадии показной глупости). В СССР выбирала партийная бюрократия: отбирала старика, либо больного кандидата, чтобы сохраниться наверху подольше – классический феодальный закон выживания.

На Западе руководителей превращают в амеб с помощью толпы выборщиков, политические выборы превращаются в шоу, в представление. Эти выборы надоели всем, и ничего почти не решают. Победители, победившая группа выборщиков получает своего премьера, другую часть электората этот клоун не устраивает, но все остается как есть, ничего не меняется. Потому что в обоих случаях главная цель выбора – это фрик. Демократия мобилизует только эмоции и самолюбие. Эти эмоции, как раз, старается собрать каждый популист во время избирательной компании. Это и есть деградация системы с использованием больной массы людей (то есть, с помощью физически большой глупости, потому что глупых людей много).

На Востоке все проще.

Элита недолюбливает таланты, любое амбициозное лицо, а талантливы человек, как правило, амбициозен, кажется подозрительным. Кругом собирается либо родня, либо партийные соратники и лицемерят. Правитель назначает скромных на вид, безобидных людей – «глупцов», воспитанных в нужном пиетете (часто это выскочки из низов, чтобы помнили свою грязь, были преданы диктатору лично). Основное занятие людей – это подыгрыш элите, раболепие, лицемерие, беспринципность. Эта деградация, насаждаемая сверху, но каждый чиновник подбирает себе люди по таком уже принципу – я хозяин, а ты дурак. В конце такого режима создается ощущение тотальной серости и застоя, отсутствия перспектив. Пока режим еще дышит, все издержки списываются на «тупое» инерционное население, потому что якобы законы традиции и культура не дают прорваться лучшим. Чтобы произошли изменения, приходится полагаться только на случай: а вдруг из толпы глупцов прорвется скрытый реформатор. Каждый зереф, которого жмут сверху феодалы – ждут от него подобострастных улыбок, старается толкнуть в свою очередь слабого, беззащитного, чтобы насладится уже своей маленькой победой. Это мелкое самолюбие чиновников прибито сверху таким же мелкими самолюбиями элиты. Официально талантливы только родственники феодалов, и конечно сами феодалы, – талантливее, исключительнее и, конечно, незаменимее всех. Их обзывают по разному – в зависимости от ситуации и времени (но самое главное тут это зерефная рефлексия, она остается неизменной, несмотря на все реформы). Каждая мелочь и субъект системы боятся конкуренции не менее, чем чиновники. Эти люди не пропустят никого. Такой народ соглашается видеть таланты только в виде певцов и спортсменов – всех прочих интересных категорий, что развлекают, отвлекают, не обращают на себя внимание и не задевают самолюбие. С приходом рынка такие люди помолодели внезапно все: боятся постареть и оказаться ненужными раньше времени.

Как же так, ведь западный обыватель тоже хороший.

Он также знает, что такое добро и что такое зло.

Сытость западного обывателя, его устроенность и гарантии правительства не являются панацеей от глупости. В постмодерне нет официальных философов, мыслителей, писателей. Последние классические писатели модерна Анри Барбюс, Ромен Роллан, Анатоль Франс покинули этот мир вместе с объединенной совестью человечества. Писатели, которых современная европейская бюрократия выдвигает на Нобелевскую премию – это политизированные середнячки, они никакие не совести мира, а очередные клоуны для очередного шоу мелкого самолюбия.

Где находится современная "совесть".

Современная «совесть» обывателя мира находится в социальных сетях, где любая проститутка, шоумен, фокусник, спортсмен имеет значительно большую аудиторию.

Мир снова фашизируется, потому что доминируют эгоизм и низменные инстинкты. Трудности, которые испытывали миллионы первых беглецов из голодной деревни Европы давно прошли. Цивилизованный мир, его города переработали лишнюю массу конкурентов на полях двух мировых воин. Официальный коммунизм и нацизм (фашизм) в 20 веке собрал именно эту энергию отчаяние традиционных людей. Посмотрите на фотографию Гавриила Принципа и его товарищей сербских заговорщиков в 1914 году. Эти молодые ростом в полтора метра и больные туберкулезом парни. Теперь посмотрите на современную сборную Сербии по футболу. Каждый футболист – это атлет под два метра ростом. Я уверен, что Гавриил Принцип и революционеры знали, что такое добро и что такое зло, на свой деревенский манер, но знали. Современные посетители социальных сетей имеют свое понятие добра и зла. Чем отличается добро модерна от добра постмодерна? Все перевернуто верх ногами, добро – это зло, зло – это добро. Ранняя конкуренция мигрантов крестьян – основа старого национального фашизма перешла в массовый эгоизм и субъективизм обывателей «личностей». Еще раз, у постмодерна нет философов, есть звезды шоу. Новый фашизм недоволен недополучением нужных эмоций, как недополучением нужных товаров при старом фашизме. Нужные эмоции формирует толпе богатая поп звезда. Порно актриса, известный спортсмен, голливудская штучка могут легко управлять эмоциями таких «мыслителей», потому что они сами точно такие же. Постмодерн размывает все старые классические понятия, оставляет культуру потребления, возможностей и культ силы. Если у тебя нет возможностей (денег), у тебя всегда есть сила. Или есть право ненавидеть, кого ты захочешь. Формируется специфическая любовь и специфическая же ненависть, в основе – выгода, но на первом месте эмоциональное удовлетворение. Современный фашизм полагается на медийные средства и фиксирует, собирает эмоции миллионов. Новый (современный_ фашизм направляет ненависть на каких то там диктаторов, автократов, потому что создает из мелких самолюбий большую диктатуру мелких самолюбий. Миллионы мелких самолюбий не терпят старое классическое добро, потому что они сами «добро». Не любят моральных наставлений, избегают моралистов из-за комплексов и даже ненавидят. То есть мы видим фабрику, инкубатор мелких диктаторов, которых никто не видит. Из-за конкуренции диктаторов они ненавидят официального правителя-автократа. Такое количество мелких диктаторов, обитающих в социальных сетях, мир еще не видел. Но именно мировой фашизм может собирать эмоции, комплексы, раздражение, гнев с помощью лайкой и смайликов, потому что он сам надул этот эгоизм до планетарных размеров.

Традиционный мир еще живет.

И он сопротивляется. Хотя всю его элиту уже сожрали.

Глава 9

Профессионалы денег

Нацию в западном мире составляют профессионалы денег (рефаги). Люди которые понимают и принимают сегодня законы. А законы это как граница частного и обоюдного.

В посттрадиционном мире, коим является все пространство бывшего СССР, нацию составляют – цементируют профессионалы долга, люди принципов и веры. Здесь принципы не частного, но полезного на первом месте, полезного для общества.

И наконец, народы, которые еще помнят родоплеменные отношения, немного отретушированные профессионалами долга от социализма или их остатками, нацию составить никак не могут. Они не могут быть ни профессионалами денег (потому что получили деньги за одно поколение и причем от приватизации), ни ответственными людьми. Чиновники такого государства, кроме того, не являются профессионалами долга, они хотят только денег и показухи, что они богаче других. Кроме того, население, которому близко родство, а не профессионализм будет стараться создавать кланы, чтобы на любом месте избавится от людей чести и долга. Здесь не нужны такие высокие люди. Здесь родство ближе. Это родство во имя создания профессионалов денег по западному образцу окажется сборищем дилетантов, которое будет видеть в соседнем точно таком же сборище врагов добычи этих самых денег, а значит все эти дилетанты, собранные по родству, возрождают доисторический мир на основе подражания рынка. Все дилетанты вместе с вожаками родственных кланов будут кричать про нацию и прочие модные слова, а на деле будут готовится к битве друг с другом почти как до капитализма и до социализма.

Глава 10

Между пенисом и вагиной.

Фарисеи и книжники марксизма.

11:44. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что вы – как гробы скрытые.

Когда столкнулись два лагеря, у мира не оказалось Интернационала. ОНН -это не Интернационал. Это делегированная бюрократия. А как отбирают в элиту, му уже узнали.

Левые всего планеты разделились «за Россию» и против России «за Америку». Хотя в США левые партии под полным контролем демократической партии, то есть по сути являются левой фракцией демократии и либерализма. Становится ясно, чей государственный аппарат является флагманом англосаксонской эскадры и какие левые сидят на кораблях и покрикивают. Неясно, почему другие левые поддерживают, когда все американские левые против и суфлируют своих же либералов, поддакивают. Как же так? На планете два мира – традиции и антитрадиции вступили в схватку, а так называемые левые болтаются как презервативы – между пенисом и вагиной.

Кто же ведет теперь?

Если империализм является высшей стадией, как говорят фарисеи и книжники марксизм, почему же нет международного Интернационала? Почему нет идеи сплочения левых сил? Если впереди революция, то где революционная партия? Кого, или что мы видим кроме фашистов – реальных представителей империализма.

Есть только разные бюрократы марксизма, которые спекулируют трудами Ленина столетней давности, как будто мир застыл во времени, застыл навсегда (как то Маркс воскликнул: «Тогда я не марксист!» Потому что Макс всегда был за развитие, за критический анализ и диалектику, чтобы это помогло людям, помогло делу социализма). Нет, мир не застыл, просто нет настоящего марксистского анализа. Если слушать всяких разных современных фарисеев и книжников марксизма, то застыли именно современные бюрократы – книжники марксизма. Из-за постмодернизма в мире развелось разных профессоров марксизма, довольных только собой и своими религиозными знаниями о трудах Маркса и Ленина. Они пудрят мозги как первобытные жрецы, – цитируют старые догмы, чтобы современные рабы молились на них – на фарисеев и книжников.

Пролетариат не является современной революционной силой, потому что он не является пролетариатом времен Маркса и Ленина. Произошла модернизация, и случился постмодерн. Классический капитализм усовершенствовался и обеспечил людям средний уровень достатка. В современном мире нет классов в чистом виде, оттого кажется, что есть только один общий класс, этот класс финансистов эксплуатирует мировой фашизмом с помощью финансовой спекуляции, если говорить еще проще: мировой фашизм создал денежных наркоманов. Если во времена Маркса и Ленина фашизм грабительски присваивал труд рабочих, то современный фашизм отнял душу среднего класса. Самый несчастный на сегодня – это средний класс: произошло отключение (отчуждение) огромной массы людей от критического сознания. Пропала элита. Исчезла совесть. На смену религиозным фанатикам средневековья пришли современные фанатики денег. Единственная цель рефагов – это деньги! Финансисты и новый фашизм вовлек средний класс в свои аферы, сделал вкладчиками, акционерами, наркоманами валютных котировок, потребителями эфемерных благ. Произошло оглупление миллионов, миллиардов. Из-за отсутствия элиты модена случилась образовательная и культурная деградация. Миллионы и миллиарды эгоистов постмодерна стали адептами исключительно экзистенциального удовольствия. Единственный критерий, где отличаются все потребители на сегодня, только одна область отличает всю массу друг от друга – это рефлексия. Постмодерн раздробил миллиардную массу на толпу автономных субъектов, на полчища несчастных спесивых одиночек. Рефаги – люди рыночной рефлексии, в третьем и четвертом поколении отрицают любое насилие, что выразилось в химере толерантности. Миллионы опытных эгоистов, несколько поколений воспитанных на потреблении, как правило, имеют средний достаток и миллионы потенциальных эгоистов, не имеющих денег, но стремящихся когда-нибудь и обязательно заиметь деньги, отрицают любое насилие над «личностью». В данной системе эта спекуляция перекидывается на каждого человека независимо от его реального развития и настоящей человечности. Очевидно под личностью понимается банальный покупатель. Кто покупает – тот личность! С другой стороны, кто отбирает: не продукт, как раньше делали грабители или отбирает частную собственность, как раньше делали коммунисты, тот преступник или субъект, заслуживающий наказание. Все автократии, все социализмы – все традиционные режимы, использующие опыт предков, автоматически объявляются врагами демократии. Если бы у финансового капитала не было столько рефагов – автономных, горделивых эгоистов, современный фашизм не мог бы состояться. Для современного фашизма нужны люди, рожденные на рынке и готовые умереть на рынке (рефаги пятого, шестого, седьмого поколения и далее, рефаги 5—7).

Почему же нет Интернационала.

Все первые Интернационалы были созданы посттрадиционными людьми (ремидами). Все традиционные люди, начиная от зерефов имели родовую, племенную солидарность. Для все традиционных людей характерна динамика коллектива. Коллектив родственников в прошлом преодолевал любой кризис. Именно традиционный народ мог накормить, помочь в беде, дать отпор агрессору. Каждый традиционный человек обязан заботиться о ближнем. Сначала он заботился о родных братьях (зереф, зеремид). Потом он заботился о народе (ремид, зелот). Человек модерна мог создавать партии и Интернационалы. В партии собирались братья по духу. Партия – это религиозный орден модерна.

В постмодерне нет братьев.

Нет родителей, нет родственников. Каждый рефаг надеется только на себя. В постмодерне добро и зло меняются местами. Потребителям скучно жить, они все время ждут развлечений и сенсаций. Обслуживающие СМИ поставляют им каждый день криминальные новости. Рефаги собираются в корпорации, становятся акционерами, они посещают тусовки по интересам, ничем никому не обязаны. Многие рефаги стараются не иметь семью и детей. Это мешает свободе, избавляет от обязанностей. Средний класс старается не иметь детей. Если рефагу не нужны дети, зачем ему братья? Партия – это отживший институт модерна. В постмодерне нет родства, есть исключительно интересы. Современные партии существуют благодаря большому бизнесу. Олигархи, финансисты оплачивают свое лобби, своих слуг. Даже левые партии существуют благодаря поддержке олигархии. Поэтому левые политики напоминают больше марионеток финансистов и поддерживают любые их аферы (в том числе и фальшивый вирус)

В таких условиях левые партии влачат жалкое существование.

Главные причины упадка.

1. Теоретический кризис.

Существует слой марксистов фарисеев и книжников, они питают свое самолюбие. Они ничего не могут противопоставить постмодерну – ни знания, ни поиск, только трактуют свои красные библейские персонажи – Маркса, Ленина, Троцкого, Сталина. Все сектанты мира поддерживают свои секты только старыми молитвами.

2. Финансовый фашизм раздробил все общество на автономные субъекты. Дробление традиционного мира – мира братьев на кусочки эгоистов – это результат постмодерна. Мир раздроблен, все организации собирают только деньги. Современный пролетариат – та часть среднего класса, что не имеет денег, но хочет иметь деньги. Они избегают левых фарисеев и книжников, потому что те не дает деньги, но охотно бегают за олигархами (4 Интернационал) и за бюрократией государства (КПРФ в России) из-за денег. Собственно единственным «пролетариатом» современности является обширный средний класс. Этот обширный класс включает в себя рабочих в том числе. Рабочие сегодня входят в средний класс, отказываются иметь детей.

Что делать, если существуют два вида фашизма. И они вступили в схватку.

Старый, классический фашизм, выросший из эгоизма и солидарности крестьянства. Крестьяне сбежали от перенаселения и голода в города и превратились в нацистов. Все провинциалы из-за холода горожан и конкуренции хотят взломать очередь. Обойти, обогнать всех и получить блага. Это база оранжевого майдана современности. Факты случившегося постмодерна: добро превращается в зло. Как отражение напряжения везде стяжательство, недоброжелательство, ненависть. Президент постмодерна везде формален, он обязательный клоун.

Новый и финансовый фашизм организован самыми богатыми олигархами с целью манипуляции средним классом, всеми народами  и правительствами мира, а значит и классическими нацистами-фашистами.

Не все традиционные режимы и автократии (социализмы, в том числе) согласны подчиниться новому фашизму, потому что существует угроза потери абсолютной власти и денег.

Какой фашизм дает гарантии? Какой фашизм лучше?

Глава 11

Новая эволюция сознания

Новая эволюция сознания

Сегодня я спешу написать свою книгу «Два», как всегда, пожираемый юношеским максимализмом, идеализмом и, возможно, тщеславием (ибо я доминирую после этой книги, после каждой ее главы над тысячей фарисеев – разве это не прекрасно?). Но также отлично знаю о бесполезности затеи.

Полтора месяца назад я так же спешит удивить книгой «Красный». Поставить перед носом фарисеев зеркало. Но так называемые современные левые – это такие же эгоисты, фальшивые, довольные собой идеалисты. Эти ленивые, тщеславные, так сказать марксисты не будут смотреть в зеркало. «Это не я!» Не дадут, не поставят мой материал на своих страницах в Фейсбуке (социальная сеть, запрещенная на территории РФ). Потому что они мелкобуржуазные вожди – как сказали бы об этих несчастных Маркс, Ленин, Троцкий. У всех вождей есть честолюбие. У всех людей есть самолюбие. (Не зря я говорю о самолюбии народов, теперь именно народов, потому что самолюбие, собранное в одном месте, в социальных сетях в первую очередь стало оружием массового поражения. Самолюбие, или эгоизм никогда не имели такие размеры в истории. Если раньше самолюбие было бактерией, обитающей в каждом человеке, сегодня появился такой микроскоп, чтобы самолюбие превращалось в буквальную пандемию и люди боялись умереть).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.