Натали Бонд
Связь

1

Один человек, когда—то сказал, что перед сном мы продумываем свою идеальную жизнь. Возможно это так и есть, а может, это просто фантазии. Засыпая, мы уходим в другой мир, в мир, где нет обыденности, злости, суеты, где все такие какими мы хотим их видеть. Мы любим жить своими фантазиями и снами. Иногда просыпаться не хочется, в другой раз мы мечтаем, чтобы сон наконец закончился.

Девушка открыла глаза, пытаясь понять, где она находится и почему так жарко. Она смотрела на глянцевый натяжной потолок, с которого свисала медная люстра с лампами, похожими на свечки. Повернув голову на право, а потом на лево, убедившись, что она все правильно помнит, и это ее новое жилье, девушка вздохнула, нащупала телефон, не совсем новенький смартфон показал 6:53.

– ля… рань какая, – повернувшись на бок, она открыла соцсеть и начала блукать по ленте, подруги, оставшиеся в Москве, посетили выставку Моне, увидела, что бывший коллега поехал отдыхать в Египет, кто—то постил еду, кто—то природу, она же последний раз публиковала фотку с подругой полгода назад. Открыв камеру, девушка включила подсветку потолка и сделала фото.

– Я же умная, напишу много буков, – клацая черным ноготком, набрала текст: «белый глянцевый потолок, как отражение средневекового зеркала, что—то уже видно, но крайне мутно.»

Начинался новый день, в новой квартире, в новом городе.

Ксения натянула солнечные очки на нос и вздохнула, пробка, начавшаяся квартал назад, судя по прогнозу навигатора, обещала длиться еще переулка три. Она посмотрела по сторонам, рядом с ее старым Nissan Skyline, стоял красивый черный мерседес, машина блестела в лучах солнца, казалось, на ней нет ни одной пылинки.

«За такой машиной сидит кто—то очень успешный, и очень счастливый, до скрежета зубов зависти».

У неё была одна привычка, девушка любила представлять людей, которых не знает. Придумывать им жизни и истории, внешность, хобби. Их жизни всегда красивые и хорошие. В которых нет места бедам и плохим людям. Всё как в старом немецком кино с Марлен Дитрих красиво и стильно, элегантно, с легким флёром романтической грусти, ведущей непременно к блаженству.

Нацепив очки на лоб, карие глаза внимательно осмотрели автомобиль, за тёмными стеклами никого не было видно.

«Там девушка, однозначно. Мы девушки любим красивые тачки, чтобы всё блестело. Она высокая, успешная дочь богатых родителей. И умная, точно, умная. Предки в неё вложили много, но и она добилась многого сама, и у неё шикарная квартира. Не как моя шикарная съёмная, с матрасом на полу. А своя собственная, с евроремонтом, чудесными белыми орхидеями на окне, идеальная чистота, панорамные окна. И парень у неё отличный, красивый, тоже успешный, они идеальная пара. Та пара, на которую смотрят с завистью. Она обладает фигурой моей мечты, тонкая талия, шикарная попа, не слоновья. Просто попа. А еще шикарные волосы, такие которые блестят на солнце и свете ламп, в них хочется запускать руки, шелковистые, длинные. Жаль, у меня таких нет. И глаза, большие, светлые, смотрят на всё с иронией, как и глаза ее парня. Он красавец. Ей завидуют, и ему завидуют. Они счастливы, у них шикарный секс и шикарная жизнь. И они не пессимисты.»

Загорелся зелёный сигнал светофора и автомобили тронулись. Она прикрыла окно и включила музыку громче. Через неделю приступит к новой работе, а сегодня поедет покупать чайник и кастрюлю. Квартира хоть и красивая, но из мебели там кухня и стол, её вещи лежат в коробке, она спит на надувном матрасе, и у неё постельное белье с черепашками ниндзя. Из посуды есть сковорода и пара тарелок с кружкой. Но удача снять такую квартиру. Это точно удача. Она ведь не пессимист.

А в чёрном новом мерседесе сидел мужчина, успешный, красивый, он не обратил внимание на пялящуюся на него девушку. Слишком много у него было дел и обязанностей. И так провел несколько дней в дали от бизнеса, и, хотя они решили часть его проблем, но не все.

Но в душе был гадский осадок, такой бывает после длительной и мучительной связи. Слишком липкой, со вкусом железа – как кровь.

Всё имеет вкус крови, любые отношения, они вязкие, клейкие, со своим узнаваемым ароматом, проникающим в каждую клетку вашего организма. Этот привкус, навязчивый фимиам, остается на долго, иногда – навсегда.

Алексей всегда поздно возвращался домой, его квартира, находившаяся в одном из новых и престижных районов города, была такой же как этот район – вылизанной. Он сегодня устал, и, хотя, за время его отсутствия дела решались, их скопилось много.

Молодой человек припарковал автомобиль, рядом с ярко—синим ниссаном, мельком глянув такой культовый автомобиль, однако удивившись его наличию здесь, он пошел к подъезду. Во дворе жилищного комплекса было тихо, новая игровая площадка пустовала, не было людей на лавочках и гомона, свойственного старым дворам спальных районов, здесь всё было идеально, красивые машины, если не новые, то чистые, аккуратные деревья, миниатюрные клумбы, яркие уличные фонари; а также охранник при въезде, и консьерж в каждом подъезде, даже лучше сказать – парадной. Взяв папку с документами, он медленно пошёл к дому.

– Подержите, пожалуйста, дверь, – раздался голос позади, парень повернулся и увидел коробки, из—за которых показалась лицо девушки. – С—спасибо.

И они вошли внутрь.

– Добрый вечер, Степан Игнатьевич.

– Здравствуй, Ксения, тебе помочь? –

– Нет, нет, спасибо, они не тяжелые, просто большие. – пробормотали коробки. Лёша, стоявший около лифта, даже не повернул голову. Особенность его характера, он редко замечал то, что ему неинтересно. А такого было много. Тот человек, который был ему интересен, уже не с ним, да была ли он с ним, большой вопрос.

– Нажмите, пожалуйста, на тринадцатый этаж, – он даже не увидел, что девушка с коробками зашла следом.

Иногда лифты имеют магическую особенность, в них всегда что—то происходит, интересные встречи, странные разговоры, тайные поцелуи.

– Я хотела купить чайник, простой чайник. А купила зачем—то утюг и фен, у меня ведь все это есть, странно, да?

– Вы мне? – парень иронично поднял бровь. Ему неинтересно.

– Вам. Всё дело в чайнике, ведь мне нужен был только он.

– Мне всё равно.

– Я знаю, но мне надо кому—то об этом сказать, со стенами лифта говорить глупо, они не ответят, а вы подаёте какие—то признаки жизни.

– Признаки?

– Ну, вы дышите, и даже отвечаете.

– Это комплимент?

– Это констатация факта, комплимент вашим лёгким, хотя вы и курите. Я не осуждаю, я сама курю.

Алексей молча смотрел на коробки, в сумраке улиц он не разглядел лицо девушки, а коробки с бытовой техникой не дали возможность. Странная особа, которая говорит ему о чайнике.

ОНА не была такой, ОНА была всегда ироничной, а иногда злой, ОНА не болтала просто так. И она была стильной, и уж точно, ОНА бы не стала носить сама коробки. А еще ОНА была высокомерной, пользовалась его отношением к ней, ОНА всегда оставляла горький осадок на губах.

Лифт остановился, и коробки вышли, даже не попрощавшись, будто он перестал существовать. Медленно закрывались двери, а он смотрел на спину девушки, с коробки. Лифт повёз его на этаж выше.

*Прелесть жизни на верхних этажах – это виды. Красивейшие виды на город, в случае если вы любите город.

Ксения любила город, она покинула столицу совсем недавно, такое спонтанное решение, могло показаться кому—то странным, но людям свойственно сбегать. Она оставила там работу, друзей, которых и так было немного, и приехала сюда. В этом городе она когда—то родилась, из этого города сбежала ее мать. Мать. Она было именно матерью, не мамой. Почему она о ней вспомнила именно сегодня. Они почти не созванивались, и еще реже виделись. Обеих это устраивало.

Поставив покупки на пол, девушка вошла в ванную комнату, это было единственное до конца отремонтированное помещение. Сделанная в черно—белых тонах, с большой ванной, она даже повесила тут белые полотенца и черный стаканчик для зубной щетки.

Вся квартира была около шестидесяти квадратных метров, на кухне был холодильник, плита и стол со стулом, пара шкафов, а вот посуды почти не было, но были легкие шторы, а основная комната вообще была с одной вешалкой, надувным матрасом и кучей коробок. А еще балкон, именно в него она влюбилась сразу, угловой и аккуратный, там не было ничего, но как же он ей нравился, помимо цены за квартиру.

На улице было темно, и видно весь город, не такой большой и суетливый, во дворе было тихо, за исключением шелеста шин, приезжающих автомобилей, иногда цоканье каблуков. По звуку шагов можно много рассказать о человеке. Твердые и уверенные шаги, четкий звук – это человек уверенный в себе, или старающийся казаться таковым, шаркающий звук – это старость, или нежелание идти, будто к ногам гири привязали, а если шагов почти не слышно – то иногда и человека почти не видно.

Ксения прошла на кухню и стала распаковывать коробки. Чайник она всё—таки купила, новый утюг занял своё весьма почетное место на столе, покрытом простынею, а старый она засунула в коробку, тоже самое проделала с феном.

Странное ощущение, поглощающая тишина. Кого—то тишина заставляет напрягаться, кого—то наоборот, ей же было всё равно. Девушка достала видавший виды кальян, аккуратно его заправила и вышла на балкон с ноутбуком.

Вы знаете, как много одиноких людей? По—настоящему одиноких. Они приходят в пустые квартиры, едят вчерашний ужин и смотрят телевизор, иногда играют в компьютерные игры, иногда зависают в социальных сетях.

Вся проблема одиночества современного человека – это социальные сети и всевозможные мессенджеры, они создают иллюзию дружбы, общения, даже любви. В социальных сетях ты можешь примерить любую маску. Девушки притворяются – роковыми женщинами, или отличными хозяйками, парни строят из себя крутых, особенно если таковыми не являются. Создаются фейковые страницы, и за ними скрывается в лучшем случае кто—то старше пятнадцати лет, хотя возраст не показатель ума. Люди играют в игры. Не только в реальной жизни, но и в сети. Они играют не себя, а того, кем хотели бы стать хоть на пару часов. И вот доходит количество друзей до метки тысяча, и все знают его какого—то другого. Мы все не общительные и замкнутые, спасибо тем, кто придумал соцсети, мы можем немного расслабиться. Немного. Потому что утром люди надевают на себя уже другие маски.

Ксения из той категории людей, которых в сети мало. У неё её реальная фотография, но со спины, всего двенадцать человек в друзьях, она подписана на две или три группы, ей социальная сеть нужна для музыки, соцсеть она же использовал чаще чтобы находить каких то мастеров, за 5 лет его использования, она сделала порядка 20 постов, не то чтобы ей не было чем поделиться, дело в том, что делиться иногда не хочется.

Молодой человек, вышедший этажом выше, тоже не был жертвой сети. По—своему характеру он не был замкнутый, но ему сложно было найти общий язык с кем—то, все его контакты ограничивались коллегами и партнёрами, и парочкой друзей, еще со школы, точнее одной.

Всего несколько дней назад ситуация изменилась, и изменился он сам. Это как новый перелом, чтобы кости срослись как надо, ибо в прошлый раз они срослись не так как надо. И это больно, но необходимо. На самом деле все друг друга ломают, всегда. Сильные ломают слабых, но больнее всех ломают слабые, которых до этого переломали.

 Парень налил себе коньяк в стакан и вышел на балкон, закурив сигарету, и да, то что курение успокаивает не иллюзия, это факт. Глубокий вдох и выдох, так же мы делаем, когда волнуемся перед чем—то важным.

Вдох. Выдох. И мы опять играем в любимых. 

Пропадаем и тонем в нежности заливах. 

Не боясь и не тая этих чувств сильных 

Ловим сладкие грёзы на сказочных склонах…. 

Где—то зазвучала старая песня, и первая строчка, как удар под дых, ОНА никогда не играла, притворялась, но не играла. Он знал на что идёт, любил ли он? Да, как наваждение, которой прошло, но осталось желание ее спасать, прибегать на помощь по первому зову, защищать. Спустя годы, он понял, что его юношеское к ней чувство было как наркотик, слишком красивая, вызывающая, яркая. Эти чувства изначально были рассчитаны на провал.

Это липко и грязно, мерзко и больно, всё то, что произошло, мерзко. Мелодию прервал какой—то звонок, и она стала тише. Теперь были шуршали голоса, один немного искажен, другой четкий. Сам того не желая, он прислушался, и всего лишь одно слово заставило его усмехнуться, с легкой полуулыбкой.

– Мне тут нравится, особенно балкон, и я купила чайник.

– Ты живешь среди коробок, – говорил голос, явно беседовали по скайп. – И ты куришь кальян, что ты сегодня ела?

– Вчерашнюю пиццу, и она же будет на завтрак.

– Отлично.

– Да, и знаешь я очень рада, что уехала.

– Может ты купишь квартиру, денег то у тебя хватит.

– Не хочу, это ответственность, это значит, что я могу тут осесть, а я не уверена, что хочу тут осесть. А еще мне нравится смотреть семизначные циферки на счете. Это греет душу.

– И тут нет никого?

– Никого. И скоро я преступаю к новой работе, в красивой офисном здании, с красивыми людьми, с хорошими людьми, с добрыми и милыми людьми. – уверенно продолжали «коробки».

– Ты с ними не поладишь, добрые люди тебя раздражают.

– И тебя. – засмеялась девушка. Алексей попытался ее разглядеть, не то, чтобы он заинтересовался ей, скорее это было любопытство, сложно понять что—то среди этих обрывок фраз, которые явно понятны только двум собеседникам. Он подошел к правому краю балкона, который как раз давал хороший обзор единственному незастекленному угловому балкону этажом ниже, но всё, что он увидел – это был свет ноутбука, тускловатый огонёк уголька кальяна и светильник со свечкой внутри, очертания самой девушки были скрыты.

– Чайник…– уголок его рта дёрнулся. Её действительно радовала покупка чайника. Насколько это важно? Будто для неё это какой—то важный шаг, как первый поцелуй, она говорила о чайнике с гордостью. Как давно он радовался таким мелочам?

Беседа длилась, но он решил не слушать до конца, уважая право личной жизни.

Устало Леша прошёл в спальню и лёг на кровать, аккуратно убранную, в его квартире было чисто, всегда, ни пылинки, ни лишнего мусора, в холодильнике всегда была еда, вкусно приготовленная, он никогда не жил среди коробок, и не покупал чайников. С этими мыслями молодой человек уснул.

А этажом ниже, в квартире с коробками, на надувном матрасе лежала девушка, в пижаме с единорогами, она читала статью при тусклом свете лампы, и пила горячий чай. Новый чайник, это всегда тёплый чай.

2

– И тут я буду работать…. – Ксения внимательно посмотрела на большое стеклянное офисное здание. Это было современное произведение урбанистического стиля архитектуры, холодное и стеклянное. Находилось оно практически в самом центре города, с хорошими транспортными развязками, но отвратительным количеством парковок, представляло собой некий архитектурный ансамбль из зданий, разной высоты, но одинаковой формы, видимо попытка воссоздать Москва—сити, но в провинциальном стиле.

Ксения подошла к одному из них, подняв голову, поняла, что оно не самое высокое из всех, и накинув сумку на плечо, она поправила пиджак и пошла к входным крутящимся дверям. Внутри стояли металлоискатели, а также небольшой стол администрации, за которым сидело несколько человек, полукруглой формы, слева от которого располагались диваны, кресла, столы, вендинги, цветы. Очень много цветов на всем первом этаже. Ксюшу это удивило, как мини сад. Ей очень захотелось цветы к себе в квартиру.

«Новая жизнь, в новом городе, на новой работе, с новыми людьми. Это же хорошо? Это хорошо. Главное найти что—то хорошее. Лифт, вот лифт красивый, хороший лифт, с большим зеркалом. Такое чистое зеркало…Чем они его моют? Или вот люди, в костюмах, с кофе, все улыбаются, это хорошо. Всё хорошо. Или вот офис, красивый, чистый, как больнице, и так тихо….»

Лифт остановился на пятом этаже. Напротив, сидела девушка – приятной наружности, с безупречной улыбкой на миловидном лице, за её спиной виднелась надпись: «АвтоЛогистик».

– Доброе утро, меня зовут Ксения Тороп, я новый логист.

– Доброе утро, – приветливая секретарь, мило улыбнулась. – Очень приятно, я – Вероника. Насколько мне известно, ваш приём на работу уже согласован, вас ожидает готовое рабочее место. Добро пожаловать.

– Отлично, где кабинет?

– Прямо и налево, надпись «бухгалтерия», в этом кабинете.

– Вместе с бухгалтерией? – вот. Это то, что уже не хорошо.  Ксения немного нахмурилась, но не подала виду, Вероника услужливо ее проводила до кабинета.

– Да, но скорее всего это временное решение, мы переехали сюда, несколько месяцев назад.

– Отлично, – Ксения улыбнулась, – спасибо, Вероника.

«Отлично. Бухгалтерия. Просто отлично.»

Начинать работу на новом месте всегда сложно, никто не знает, как правильно себя вести, и надо ли приносить в первый день кружку и вешалку, стоит ли быть милой или наоборот, о чем говорить, как сидеть, когда и с кем пойти на обед, и где тут дамская комната. Максимально страшно и неловко.

Кабинет оказался большим и довольно светлым, надо отдать должное, о комфорте логистов позаботились, между ними и работниками бухгалтерии стояла небольшая ширма, два стола напротив друг друга, вешалка, принтер, небольшой шкаф.

«Могло быть хуже, стол чистый, компьютер новый, и мифическая стенка. И коллега. Будь, пожалуйста, не слишком добрым.»

– Привет, ты новенькая? – Ксения повернулась на хрипловатый голос, за спиной стояла девушка, немного выше её самой, плотного телосложения.

– Да, привет, я Ксения.

– Отлично, я Ольга, твоя коллега. – девушка кинула сумку на пол и грузно села за стол напротив. – Я ругаюсь матом и хожу курить, ненавижу этот курятник за спиной, и плакс.

– Думаю мы поладим. – Ксюша повесила сумку и достала из нее кружку.

Хмурые люди, похожи на людей, гораздо больше, чем милые добряки. В них чувствуется какая—то искренность. Сложно доверять человеку, которой постоянно улыбается, спрашивает с улыбкой как дела, всегда интересуется ими интересуется, максимально доволен погодой, людьми, работой. Это странно. И Ксюша таким не доверяла, ей они казались лицемерами, не может быть у человека всегда всё хорошо, не может всегда искренне за другого волноваться. Человек, у которого случаются приступы депрессии, или ненависти к миру, тот который не напишет вам и не позвонит, потому что он просто не хочет никого видеть, такие люди заслуживают гораздо большего доверия.

Ольга быстро ввела её в курс дел, объяснила принцип работы с другими отделами, компания занималась доставкой автомобильных запасных частей, работа ей была знакома. Ничего того, что бы она не знала. Это новое рабочее место, среди других, мало знакомых людей, в другом городе.

– Привееееет, – раздался нежный протяжный голос, и к ним за перегородку заглянула миловидная блондинка, точнее даже красивая. Ксения сразу оценила идеальную кожу и волосы, точёную фигуру, аккуратный макияж. Девушка была воплощением мечты, с чуть вздернутым носиком, голубыми глазками, светлые волосы уложены в замысловатую прическу. На ней был красивый брючный костюм – нежно голубого цвета, туфли на тон темнее, казалось, все в ней было совершенно. Ксюша с интересом ее рассматривала. Ведь сама девушка не была такой, вот ее мать была, точно такая же безупречная.

«Вот еще одна идеальная блондинистая особь, с блестящими волосами, до пояса, с хорошей фигурой и отличными ногами, которые она вечерами закидывает на своего идеального парня. Прекрасная жизнь.»

– Я вам принесла кексики, – девушка поставила тарелочку с красивыми шоколадными кексами, которые как бы дополняли ее образ – прекрасной хозяйки – посыпанными молотым орехом и шоколадом на белой глазури, аромат шоколада, с легкими нотками миндаля, медленно проник в ноздри. Ольга взяла один из них и откусила, блаженно закрыв глаза.

«И готовит идеально, я так не умею. Я умею готовить борщ. И варить макароны. Но печь не умею.»

– Знакомься, Ксюш, это – Лизавета. – Ольга прожевала кусочек, сложила руки под грудью и с усмешкой смотрела на вновь прибывшую. – Она у нас бухгалтер, и она позитивная. До скрежета в зубах. Вот, к примеру, сейчас у неё жуткая депрессия, и она печёт. И очень вкусно печет. Кстати, Лизонька у нас еще и очень положительная, само совершенство. Правда ее бросил парень.

– Отстань, Оль. – идеальная с виду блондинка, оказалась не идеальной. – Я пришла познакомиться с новым логистом.

– Ксения, очень приятно. – не то, чтобы это была правда, но хмурая блондинка нравилась её гораздо больше.

– Взаимно, Елизавета. И да, я пеку, когда в депрессии, или убираю. Под настроение. Но я очень хороший человек, намного лучше, чем она.

– Когда ты такая подавленная, то похожа на нормального человека, и нравишься мне гораздо больше. – сказала Оля и уткнулась в монитор.

– Ладно, я пошла, съешьте их, они вкусные.  – Девушка выпорхнула из их уголка.

Кексы действительно оказались вкусными. И свежими. Через пару часов, Оля провела Ксению по коридору, давай краткий экскурс по этажу компания. Они занимали весь этаж.

– Веронику ты уже явно видела, это наш администратор, по канцтоварам и прочей ерунде к ней, а еще она ищет тут мужа, поэтому иногда забывает о своих прямых обязанностях, приходится напоминать. Вендинг – чай—кофе. Вот здесь у нас комната отдыха, – она указала на дверь с табличкой – «restroom». – Там чаще всего обитает отдел кадров и дамочки из бухгалтерии, местный курятник. Дальше конференц—зал, не знаю зачем он, я не была ни разу. Кабинет начальника отдела кадров, кабинет местного системного администратора. Дальше кабинеты парочки начальников, и директора.

– Легко и просто. – Ксюша подошла к вендингу и выбрала самый ароматный напиток порошкового кофе.

– На первом этаже есть что—то типа столовой, дальше безумно дорогой ресторан, все большие шишки местного зоопарка там обедают, есть еще классная пекарня на углу, но у нас есть Лиза, она печет не хуже. На улице выделено место для курения. Собственно, всё. Вопросы есть?

– Нет, – Ксения повернулась к большому окну. День набирал обороты, всё больше машин, всё больше людей, заполонившие парковку и город.

– А ты мне нравишься. – вдруг сказала Ольга.

– Ты тоже ничего.

И погрузившись в сладостный мир поставок, сверок, согласовываний, Ксения приступила к работе.

 ***

Алексей предпочитал обедать один, если же был сильно занят, то обеда не было и он отделывался кружкой кофе, сегодняшний день был исключением. Он встречался со своим другом, находящимся в этом же здании, несколькими этажами ниже. Мужчины не виделись почти месяц, за который и у одного и второго накопились новости.

Александр был один и немногих людей, которым Леша доверял, в силу своего характера, Саша никогда не лез в душу с советами, не старался навязать свою точку зрения, не навязывал свое общение – это ли не ценно? Вот с Дмитрием было все по—другому, и именно его Леша считал своим близким другом. Но уже больше двух лет, ка Дмитрий женился, девушка его не нравилась ни Саше и Алексею, но если первый промолчал и ничего не сказал, то тот, наоборот.

Молодые люди сидели в ресторане, располагающимся рядом с офисным зданием, это было одно из самых фешенебельных заведений города. Здесь чаще всего проводили встречи деловые люди, бизнесмены, жены больших шишек. Красивое, до блеска вылизанное светлое помещение, с замысловатым меню, дорогими напитками, автомобилями класса люкс на парковке. Здесь всё кричало и своей стоимости. Панорамные окна, со светлыми шторами, в сочетании с лавандовыми гардинами, и темно фиолетовой мебелью, оттенки перекликались в оформлении столов, посуды, и прочей декоративной мелочи. Сюда приходили заключать договора, вести важные переговоры, вышколенный персонал с убийственной вежливостью выполнял любые просьбы своих клиентов.

– Я слышал, ты окончательно с Алисой порвал? – Александр улыбаясь посмотрел на Лешу.

– И аминь. – парень закурил, говорить об этой девушке ему не хотелось. – А ты нашёл нового логиста?

– Нашёл, девчонка из Москвы, она ещё там была, когда мы первое собеседование провели. Потом просто дело рекомендаций, – он начал резать, сочный стейк легко поддавался ножу, и сок вылился на белую тарелку, показывая нежно розовое мясо, идеально. – Кстати, одна из них от твоего отца.

– Да? – он не был удивлен. – Одна из его любовниц?

– Сомневаюсь, довольно молодая.

– Он и не берёт в любовницы старушек бальзаковского возраста. – сказал Алексей. Его отношения с отцом не были ужасными, но и не были хорошими. Но осуждать его он не смел. Все они взрослые люди. – И что, хороший специалист?

– Знаешь, один из лучших. Помимо красных дипломов и курсов разных, отличные отзывы, работала ведущим логистом транспортной доставки в России, вела семинары, даже начитывала курс лекций в университете.

– И всё это счастье досталось тебе?

– А как же, – Алекс откинулся на спинку кресла с довольным видом. – Мне нравятся такие люди, спокойная, не вызывающая, даже о зарплате не спросила. Кстати, я подал на развод.

– Давно пора. Вы уже год не живете вместе.

– Так что с твоей бывшей? – собеседник аккуратно поднял тему об Алисе, которая в быту их двадцати лет, имела наглость к нему приставать, прям на его свадьбе.

– Ничего, конец. – мужчина усмехнулся и сделал глоток кофе.

– Я слышал, она вернулась опять, вроде из Барселоны. Опять прибежит к тебе зализывать раны?

– Звонила, но нет, не прибежит. – Леша посмотрел в сторону улицы. Суетливый народ спешил, спотыкался, кто—то улыбался, девушки на ходу замирали около окон и поправляли прически, направляясь дальше по своим делам.

– Не знаю, Саш, – это ведь не отношения были, какая—то версия мазохизма.

– Ты, просто, сильно нормальный, – собеседник вытер рот белоснежной салфеткой, кинув рядом с тарелкой, внимательно глянул на друга. – Ты ведь все ее выходки терпел, даже когда вы расстались. Почему?

– А, черт его знает, – Алексей внимательно смотрел в кружку кофе.

– Девку тебе надо, для секса, и для души. И это могут быть две разные девушки, – Александр улыбался.

– А тебе надо было развестись еще несколько лет назад.

– Я не мог. Стеснялся. – на это фразе оба друга рассмеялись. – Это же как привычка, да и нах..кхм, зачем мы женились до сих пор не пойму. Мне казалось тогда это правильным.

– Почему сразу не разошлись?

– Сначала родителей не хотела она расстраивать, потом же начала салоны свои открывать. Черт его знает.

– Вы были красивой парой, – Леша посмотрел на друга.

– Да, но мы были больше друзья, понимаешь?

– С женщиной дружить нельзя.

– Нельзя, их надо…– улыбаясь Александр поднес кофе ко рту. Панорамное окно защищало посетителей от взгляда прохожих с улицы, но вот людей снаружи нет. Как раз мимо их окна шли его сотрудницы, Прям рядом с ним прошла Елизавета, мужчина залюбовался ею, она всегда ему нравилась, вся такая нежная, как суфле воздушная.

– Так и какую квартиру ты хочешь?

– Большую, минимум три четыре комнаты и балкон огромный. – парень махнул рукой, призывая к себе официанта.

– Сделаем.

После обеда рабочий день всегда клонится к закату. Разговоры становятся громче, смех слышится чаще, начинаются обсуждения выходных, планы на вечер. Ксения подсознательно не любила, всех кто работает в бухгалтерии и отделе кадров, ей они казались самыми лицемерными людьми. Она не могла объяснить с чем это связано. Поэтому разговоры барышень за ширмой ее раздражали, перемешанный аромат кофе и чая, звук шуршащих обёрток, мешали сосредоточиться.

«Какая я противная, они не сделали мне ничего плохого. Просто они более женщины чем я. У них дети, мужья, школы и родительские чаты, забот полон рот, а у меня что? Классная квартира, машина, и толстая задница. В принципе не так уж плохо. За исключением задницы, конечно.»

3

«Иллюзия – такая иллюзия, мы хотим верить, что можем заполучить то, о чем мечтаем. А мечтаем мы всегда о глобальном. Я вот хочу красивые волосы. Мне даже парень не нужен, я просто хочу красивые волосы. И длинные ресницы. И ногти, красивые и длинные, обязательно худые ноги. Может прическу сменить? Сколько я уже такая хожу? Год? Два? Неважно. Надо купить принтер, распечатать сводки за последние полгода.» 

«Если мы заключим договор до нового года, то поставки сделаем уже в конце февраля, через месяцев шесть, даже больше, получим очевидную прибыль.» 

Люди за рулём очень часто не думают о дороге, с опытом приходит умение следить за знаками не отвлекаться от своих мыслей. Они едут и думают обо всем на свете. Кто—то даже успевает переписываться, кто—то говорить по телефону, всё это – не отвлекаясь от дороги. Ксения же любила слушать аудиокниги. Перед этим она обязательно брала с собой горячий чай, и ехала. В столице она слушала книги в метро, сейчас в машине. За это время она успела прослушать много разных произведений, от банальных бульварных любовных романов, с не самыми умными героями, но очаровательным описанием постельных сцен, до мировой классики, с их доскональным углублением в ненужные детали. И знаете, что?

Любовь – это всегда дерьмо, даже в самых незамысловатых романах, хотя там всё заканчивается хорошо. Но это большое и жирное дерьмище, блестящее и с ароматом, но не ванили, а чудесное амбре говнеца. Где один всегда ломает другого. Кто—то начинает страдать, прощая всё на свете, кто—то, наоборот, начинает мстить.

Вот и сейчас в «саге о Форсайтах» об этом говорилось.

– Чушь какая, – вздохнула Ксюша и выключила автомобиль, по пути домой она заехала в супермаркет и повинуясь какому—то странному желанию купила много вкусной и полезной пищи, овощи—фрукты, низкокалорийный творог, и всё бы ничего, но к этой прекрасной мечте любого ЗОЖ—ника присоединилась бутылочка текилы.

Леша еще сидел в машине, заканчивая разговор, когда рядом из только что припарковавшегося автомобиля вышла девушка. Её авто резко контрастировало с его новым мерседесом, но skyline явно был в хорошем состоянии. Алексей любил дорогие автомобили, дорогих девушек, дорогой алкоголь. Невеста его близкого друга не была такой, и эта девушка тоже не была элегантной или изящной, он лениво её разглядывал. Особа вышла из ниссана что—то пробормотав, и легким движением открыла заднюю дверь, достала пакет, немного повозившись, она вытащила из пакета бутылку текилы.

Знаете, люди часто делают какие—то вещи думая, что за ними никто не смотрит. Вот улица, вот двор элитного дома, здесь нет никого или почти никого, всё погрузилось в тишину, соседние автомобили сплошь тонированные, и нет смысла приглядываться в стёкла, чтобы понять сидит там кто—то или нет. И по факту так и есть, люди друг друга не замечают. Но так бывает не всегда. Иногда мы попадаем на глаза кому—то, сами того, не замечая и становимся объектом наблюдения. Вот и Ксения, решив, что ее никто не видит, поставила пакет на капот своего авто, открутила крышку с бутылки и сделала глоток текилы, такой хороший и большой, уверенный.

Мужчина смотрел на неё уже с любопытством, девушка с бутылкой в руке блаженно закрыла глаза немного скривившись, на ней были черные джинсы, ботинки с толстой и грубой подошвой, широкая футболка и пиджак темного цвета. Алексей пригляделся по внимательнее, она уверенно держала в руке не самый дешевый алкоголь, все ее тело выражало некую форму спокойствия. Он не мог вспомнить, когда делал так же, и делал ли вообще.

Ксения прислонилась спиной к дверце машины и вздохнула. Иногда она так делала в Москве, живя недалеко от парка Горького, снимая квартиру с тремя девушками прям на Фрунзенской набережной, вечерами в пятницу после работы она покупала кофе в ближайшей кофейне, а чаще брала с собой из дома в стакане с надписью «кофе» – текилу, или намешивала коктейль в соотношении один к одному, виски – кола. Таким образом она могла бродить часами, слушая книги, не смотря на людей, погружаясь в свой мир. Она садилась в метро и каталась, разглядывая людей, придумывая для них жизни, истории, работу, хобби, и даже любовников. Ксюша чувствовала сейчас некую форму умиротворения, возможно потому, что вернулась в родной город.

Леша откинулся на спинку кресла и внимательно изучал профиль девушки, волосы заплетены в косу, разобрать цвет было сложно, прямой нос, пухлые губы, очень пухлые, неестественные. Довольно высокая, но с округлыми формами, то, что касается бёдер особенно. Минут через семь она отлипла от машины, взяла пакет в одну руку, бутылку в другую и пошла к дому. А он смотрел ей в след.

В памяти возник образ, той, которую он так сильно любил, потом ненавидел, а сейчас она вызывала лишь раздражение, сменяя равнодушием.

Отличительное качество элитного жилья, это всегда чистый и светлый подъезд, цветы, картины, камеры, большие бесшумные лифты. А еще то, что кроме старшего по дому никто друг друга не знает. Вы можете прожить в одном доме и не знать имен соседей. Это нормально. Забивать голову лишней информацией не стоит. Вы точно не узнаете, что от женщины с третьего этажа ушел муж, или что дети с квартиры пятьсот пять снова расписали лифт, а какой—то парень над вами гей. Каждый запирается в своем маленьком душном мире, называя это домом.

Закрывающиеся двери лифта остановила мужская рука с дорогими часами на ней. Алексей зашел в лифт и нажал на свой этаж. Девушка с текилой, глядя прямо на табло с мелькающими цифрами этажа, улыбаясь, отстукивала ритм ногой.

– Это завораживает, смотреть на циферки. – не моргая, сказала она, не обращаясь напрямую к нему.

– Или это в вас алкоголь завораживается.  – ответил Леша, разглядывая девушку.

– Ну или он, но я выпила всего глоток. Это не считается.

– Текилу пьют с солью и лаймом, – добавил мужчина, продолжая смотреть на профиль девушки.

– Или просто делают глоток из горла после первого рабочего дня. Расслабляет.

– Расслабляет? Может у вас алкоголизм?

– Нет, – в—первый раз за всё время она повернула к нему голову.

У неё была такая внешность, которая запоминается. Девушка не была красавицей, которые заполонили современный мир, но как—то выделялась, её легко можно было заметить в толпе других людей. Высокая, стройная, да возможно, бёдра у неё были чуть шире, чем это принято, но и грудь была не маленькая, Алексей снова обратил внимание на губы, сейчас в свете лифта он понял, что это не пластика сотворила чудеса, ее рот был естественным и чувственным, достаточно правильной формы. Губы не накрашены были помадой, и даже блеск отсутствовал, бледные, кожа казалась суховатой. Он задержал на них внимания больше, чем надо было, и переместив взгляд на глаза, понял, что девушка тоже его разглядывает. Цвет ее глаз был глубокого кофейного цвета, в них читался некий вопрос.

Эта же девушка была другой. Не стильная, не роскошная, не такая. Но весь ее внешний вид, уверенность в себе, исходящая невозмутимость, привлекали.

Лифт открыл двери, и она вышла, будто он перестал существовать.

Поздно ночью нас всех посещают разные мысли, чаще воспоминания, иногда идеи, или мечты, фантазии. То есть всё то, что мы закидывали в течение дня в глубины мозга.

– Надо убрать коробки, жить с ними странно, – бормотала Ксюша, ходя по квартире в одеяле. – С ними вечно жить нельзя. Ну ладно.

Сильнее закутавшись, девушка вышла на балкон, держа в руках чай. Из колонок ноутбука доносилась музыка.

Мужчина курил и смотрел на балкон, спустя минут двадцать, она появилась, закутанная, в одеяло как в кокон, соседка долго устраивалась на подушке, что вызвало у него улыбку, старательно выбирая удобную позу, ставя кружку на определенном расстоянии, чтобы удобнее было дотянуться, телефон, журнал. Удивительно, как часто мы смотрим на чужие жизни и не замечаем этого сами. Ему нравилось смотреть на неё, какое—то горькое удовлетворение от того, что не он один сейчас один одинок. Жестко, да? Это так и есть. Нам нравится то, что кто—то так же несчастен, как и мы, а еще лучше, когда сильно страдает. Люди вообще любят меряться своим горем. И всегда тот, кто хочет больше внимания, или жалости, он расскажет о своих бедах с семи лет, а те, кто действительно удручен будет молчать.

Молодой человек смотрел на балкон, и думал, о том, как это жить с кем—то, не с сестрой, или родителями, а с кем—то кто ночью закинет на него ноги, и не попросит уйти.

– Надо завести кота, – услышал он голос, и улыбнулся. – он будет мне радоваться, или нет. Меня не любят животные.

Она говорила сама с собой. Это одиночество. Когда ты говоришь сам с собой. А в ответ ты услышишь звук шин, или лаянье пса.

Докурив, молодой человек ушел в спальню.

Девушка этажом ниже, листала глянцевый журнал о моде, об отношениях и женском здоровье, который она купила, повинуясь неведомому желанию. Хуже романов, воспевающих любовь, есть только глянцевые журналы рекомендующие выбрать корректирующее белье для вечернего платья.

4

Очередное утро встречает нас злым будильником, желанием зарыться в кровать, укрыться одеялом и не шевелиться. Но мы взрослые люди, у нас есть обязанности, и вот мы встаём, идем в душ, пьём кофе и идем на работу. В какой—то момент приходит понимание, что вот ты уже и вырос, и нет мамы, которая приготовит с утра завтрак, нет друзей, которые предложат прогулять уроки, мы выросли. Взрослеть всегда сложно, и хорошо если процесс происходит постепенно. Почти у всех нас утро происходит одинаково, и вот в восемь утра, около миллиона людей выходят одновременно из дома, пересаживаются в транспорт и едут по своим делам. Но самые везучие выезжают позже.

Ксения выехала аккуратно с двора дома.

«Прыщ на лбу, замечательно, – она злобно смотрела в зеркало заднего вида. – красивый жирный красный прыщ, и волосы как пакля.» Она злобно начала чесать руками волосы, светло русые пряди падали на плечи.

– Прыщ… я прыщавая и нечёсаная. И я хочу в туалет. Как же хочется в туалет, надо взять за правило перед выходом ходить в туалет, чекать сидя новости, погоду…

Автомобиль остановился перед светофором, Ксения зло начала выдавливать прыщ, и без того красный, он стал ещё больше, выступила капля крови, и ярко—красное пятно сияло на всю поверхность лба.

– Охренеть…Красота… Вот идиотка. Мало того, что хочешь ссать, еще и это. Чёрт—чёрт—чёрт.

В сумке оказался только лейкопластырь с детским рисунком, который она со злостью засунула в дверь машины.

«Замечательно.»

– Хотела бы спросить, что за рог у тебя на лбу, но вижу красивый прыщ? – Ольга отличалась прямолинейностью.

– Да—да, это прыщара, я его выдавила, и он стал вот таким чудесным, у тебя есть чем его заклеить? Может быть не будет видно….

– У меня есть замазка и скотч, можем попробовать.

– Иди к дьяволу. – девушки вышли из лифта и направились к рабочему месту. Там их ждала улыбающаяся Лиза, как всегда чудесная, в аккуратном платье мятного цвета, со сложными косами на голове, она восхищала своей нежностью, свежестью, и желанием убрать ее подальше, настолько ее внешность фарфоровой куклы раздражала.

– Я опять принесла вам завтрак, на этот раз печенья с шоколадом. – блондинка протянула тарелку с красивыми фигурными печеньками.

– Что такое произошло, что ты так много печешь? – спросила Ксения, засунув в рот печеньку, которая просто начала таять, нежный вкус шоколада с легкой ноткой лимонной цедры, заставил ее зажмуриться от удовольствия.

– Её бросил жених перед свадьбой, точнее она его застала с какой—то тёлкой.

– Оля! – красные щеки выделялись на фоне светлых волос и кожи, Елизавета слегка нахмурилась.

– А что такого?! Тут все свои. – Оля разломала печенье и поделилась половиной с Ксюшей, оно оказалось ванильное с шоколадной крошкой.

«Боже как вкусно….»

– Не думаю, что Ксении – это неинтересно.

– Что ты! Очень интересно. Я люблю людей, у которых проблемы больше, чем у меня зад. – улыбаясь сказала девушка. – вот у меня всего лишь прыщ на весь лоб, а у тебя жених кобель. Мне это нравится.

– Вы злые! Вы очень злые, вас обеих ждет что—то плохое сегодня, – возмутилась девушка.

– Слушай, Лиз, мы работаем в одном помещении с бухгалтерией, нам и так не повезло.

– Ешьте, – и блондинка вышла.

– Она приятная, когда злая. – сказала Ксюша, прожевав печенье.

– Да.

Кто—то считает, что злые люди, просто завидуют счастью других. Это не так, им всё равно на вас и ваше счастье. Хватит всем считать, что вы и ваша радость кому—то интересна, так же, как и ваше горе – людям всё равно на всех и всё. Потому что люди – эгоисты.

Алексей никогда не предавал значения лифтам, для него это всегда было средство передвижения по зданию, он никогда не целовался в лифтах, не заводил душевных разговорах в них, сейчас спускаясь вниз из своего офиса, он понял, что за последнее время узнал, что можно пить текилу просто так и радоваться чайнику, и всё это в лифте.

А еще у него появилась традиция, теперь каждый вечер он выходил на балкон и смотрел на девушку этажом ниже, они больше не встречались, но вот уже несколько недель, он выходил на балкон и видел там её. В утреннем свете молодой человек разглядел на балконе большое кресло—подушку, на котором лежало одеяло, на коробке стояли светильники, в углу находился кальян. Сегодня он задался вопросом, разобрала ли она коробки. Удивительно, как посторонний человек, имени которого он даже не знает, стал ему близок, просто ему нравилось наблюдать за кем—то таким же одиноким как он.

Двери лифта открылись и в него зашли две девушки, одна была Алексею знакома, его соседка. Девушка стояла к нему спиной, он смотрел на ее хвост, думая о том, что некоторые рождены, чтобы быть немного растрепанными. Он провел взглядом по ее ровной спине, скользнув по рубашке розового цвета, он задержался немного дольше на пятой точке девушки, в облегающих джинсах, голубого цвета.

– Нет, Ксеничка, блондинки они или крутые, или красивые, а чаще и то и другое вместе. – вещала ее собеседница. – А ты – не блондинка. Они весёлые, вот смотри на Лизу. Она – блондинка, веселая, красивая, даже где—то крутая. У тебя же не получится быть крутой.

– Но я тоже веселая, видишь этот прыщ, он меня не огорчает. – Ксения гордо кивнула головой, от чего кончики ее волос растрепались еще больше. Леша внимательно слушал их разговор, на губах появилась легкая улыбка, прикасаясь к чужой жизни, хотя бы поверхностно, можно не думать о своей.

– Ты смирилась с ним. Он большой и красный.

– Ладно, допустим, насчет него ты права, но я могу быть веселой. Точно. И крутой могу быть, – ответила Ксения, грызя ноготь.

– Текила для крутости и веселья не в счет.

– Окей, текила не в счет, – разговор прервался, открывшимися створками лифта, и девушки вышли.

Странно понимать, что кого—то волнует прыщ на лбу, и радует покупка бытовой техники. Эта же девушка была не такой, она была явно непростой, что—то притягивало к ней, и это был не природный шарм. Есть люди, врождённый магнетизм которых сложно объяснить, они не привлекательны по своей сути, и характер у них скорее всего, противный, но к ним хочется тянуться, с ними хочется говорить, их хочется узнавать, наслаждаться потоком бессвязных мыслей.

Леша вспомнил девушку своего близкого друга, она была… простая, обычная, где—то скучная, неинтересная, что странно, ведь им обоим всегда нравились яркие, вызывающие, с красивым маникюром и яркими сочными губами. Бывшая, первый раз он подумал о ней как о бывшей, она была именно такая, классическая сперва, как это принято говорить. Мужчина открыл телефон, только сейчас он понял, что до сих пор хранит все ее фотографии. Они расстались еще несколько лет назад, но Алиса умудрялась с завидной постоянностью проникать в его жизнь, просить помощи, рыдать, искать утешения, и потом снова исчезать. И хотя близости меду ними уже не было, Леша не рвал эту связь. С его стороны это действительно была любовь, возможно, больная, но именно любовь. Пора с этим заканчивать. Нет, он не удалил фотографии, просто сохранил в облако. Люди боятся с чем—то рвать окончательно, им страшно, они цепляются за любую возможность удержать то, что было. И это не плохо, плохое помогает нам не совершать ошибки в будущем, остерегаться и быть более сильными, иногда учит жить тем, что есть сейчас. И самое важное, люди любят ковырять старые раны.

«Если я не пойду в зал в ближайшее время, моя жопа вырастет до размеров слона. А еще надо купить цветочек, у всех же дома есть цветы. Я буду как Леон, переезжать со своим цветком. И круглые очки куплю. А вот тонкие ноги не купишь, как и худой зад. Но я хочу длинные красные ногти, помаду к ним в цвет, и туфли с красной подошвой. На лабутенах…нах… Будет стиль! Серьезно, почему бы не ходить по городу в таком виде? Тогда и платье надо, обязательно, красивое, черное платье, с открытой спиной, и под него микроскопические трусики. Чтобы это всё обтягивало мой слоновий зад и подчеркивало мои тусклые волосы. Именно так и надо сделать.» – поток мыслей в пробке, помогает не злиться на сам затор. Мы размышляем о погоде, курсе валют, думаем о пустяках, и стараемся не обращать внимания на окружающих нервных водителей. Говорят, если ты не материшься за рулём, то не следишь за дорогой. Ксения материлась, правда не за рулём, а когда с утра спотыкалась об оставленный около матраса ноутбук, или ломала ноготь. Но это не значит, что она не следила за дорогой. За рулём она думает о ерунде, мечтает об идеальной фигуре и коже, когда же она погружается в себя, думая о родителях, своей жизни, своих комплексах, работе. Не о пустяках думать сегодня не получалось, она вздохнула и набрала номер матери.

– Алло, мам. Это я. – голос в трубке спокойно зашелестел.

– Поздравляю тебя с днём рождения. Рада была тебя слышать, не болей. Да. Пока.

Вот и всё, самое тягостное дело сделано.

Устало девушка положила голову на руль и глубоко вздохнула. Собственное несовершенство отошло на второй план, уступая мыслям, о несправедливости этого мира. Ее правый ряд двинулся с мертвой точки. Ксения приоткрыла окно, достала сигарету и закурила.

– И все так чинно, благородно, – процитировала девушка старый советский фильм, сворачивая на свою улицу, через несколько минут она окажется дома, в своей маленькой уютной квартире. По пути Ксюша заметила цветочный магазин, с таким красноречивым название «Цветы от Люси».

«Люся должна быть очень счастливой, владелица цветочного магазина, обладает нежной душой, красивой улыбкой, утонченным вкусом. Она счастливая жена и мать. А может она блондинка, крутая и веселая.»

Заглушив мотор, Ксения минуту сидела в машине, смотря на витрину цветочного ларька, обдумывая жизнь неизвестной ей Люси.

В помещении пахло розами, нежный, душистый, немного дымный аромат, проник в самую душу и Ксения, сделав несколько глубоких вздохов, наслаждаясь запахом, успокоилась. Он закрыла глаза, стараясь впитать его.

– Вам помочь? – раздался рядом голос, от неожиданности Ксюша даже вздрогнула.

– Оу, простите, тут так пахнет волшебно, – сказала она, глядя на девушку в розовом фартучке, на котором висела бирка с именем «Люся». Люся оказалась женщиной за тридцать лет, с яркими рыжими волосами, широким добрым лицом, покрытым веснушками, и на килограммов двадцать больше самой Ксюши, но на сантиметров десять ниже.

– Согласна, вам букет на подарок?

– Нет… я хотела бы цветок в горшке, что—то зеленое и неприхотливое. Я могу забыть его полить, не хочется, чтобы он завял через неделю.

– У нас в горшках есть только розы, но они требуют знаний и навыков ухода, – с сомнением сказала продавщица.

– Как жаль, значит не судьба, спасибо. – Ксения уже повернулась к входной двери, увидев около кассы горшок с растением, у него были большие листья, белые бутоны, он казался каким—то весенним и сочным.

– А этот продается? – спросила она Люсю, указывая на этот цветок.

– Вообще—то нет, это спатифиллум, или женское счастье. Он старый, видите лисья внизу надо срезать и пересадить.

– А если вы мне его продадите?

– Его? – Женщина глянула на девушку еще раз, перевела взгляд на цветок, который только сегодня принесла сюда, чтобы привести его в порядок.

– Да, мне нравится, – Ксения подошла ближе и провела пальцами по зеленым листьям. – Он очень красивый.

– Берите, это мой, я его из дома принесла, но помните, что его нужно пересадить. –

– Сколько вы хотите?

– Да… возьмите так, бесплатно.

– Серьезно? – Ксюша глянула на улыбающуюся хозяйку цветочной лавки, и достав из кошелька купюру в тысячу рублей, положила на стол. – Возьмите, правда, спасибо вам большое.

– Ну что вы, не стоило – женщина смотрела на нее в смущении. Но покупательница уже взяла цветок, и аккуратно придерживая, пошла к выходу.

– Спасибо, – сказала девушка, сквозь витрину, Люся увидела, как она села в машину, поставив цветок между ног, аккуратно выехала с парковки.

– Мда, ездить с горшком между ног, мне еще не приходилось. – пробормотала Ксения.

5

Алексей увидел, что парковочное место, которое облюбовала его соседка на своем старом скайлайне, пустовало, он откинул спинку кресла и стал ждать, ему хотелось поговорить с ней, услышать глупости. Приоткрыв тонированное окно, он прикрыл глаза, минут через пятнадцать раздался звук шин, и мотора. Оставаясь невидимым, он разглядывал девушку, окно её машины было открыто и можно было слышать, как она что—то бормочет себе под нос, со стороны она похожа на психа. На лбу красовался лейкопластырь телесного цвета, светлые волосы в каком—то беспорядке, не красивые, не блестящие, просто волосы.

Девушка вышла из машины, накину сумку на плечо, нагнулась перед ним, продемонстрировав свою шикарную пятую точку. Молодой человек улыбнулся, соседка же выровнялась и взяв в руки горшок с каким—то растением, ловко бедром захлопнула дверь, пошла к подъезду.

Алексей вышел из машины почти сразу и направился к дому.

Догнав девушку около входной двери, он вежливо помог ее открыть, пропуская вперед Ксения.

–Спасибо, – пробормотала она, и тут же обратилась к консьержу.– Степан Игнатьевич, здравствуйте.

– Доброй ночи, Ксения, купила цветок?

– Да, обживаюсь в своих хоромах.

– Правильно. – консьерж повернул голову в сторону мужчины, – добрый вечер.

– Здравствуйте, – кивнул и прошёл к лифту.

– Я вас давно не видела, – улыбнулась Ксения, держа в руках большой цветок.

– Я вас тоже. Купили цветок, красивый….наверное.

– Да…– она внимательно глянула на зеленый куст в горшке. – Да, он называется «женское счастье», банально, да? Но я где—то слышала, что если мыслить позитивно, то и мир во круг будет лучше, будут окружать хорошие люди, красивые вещи, с вами будет случать только самое хорошее, всё будет хорошо.

– И поэтому вы купили цветок? – пара зашла в лифт.

– Да. Мыслить позитивно! – кивнула она с уверенностью и широкой улыбкой на пухлых губах.

– Помогает? – ухмыльнулся он.

– Пока не очень, и прыщ на лбу этому не способствует. Вы заметили?

– Сложно не заметить. – ответил Леша, улыбаясь ей в ответ, искренне, как старому другу.

– И вам тоже надо мыслить позитивно. Вы тоже, как и я не умеете мыслить позитивно.

– С чего вы взяли, что я не умею?

– Вы всегда суровый. – Ксения посмотрела на мужчину, он был немногим выше нее, и глаза оказались почти на одном уровне. – Давайте мыслить позитивно вместе? И завтра вечером вы мне расскажите о чем—то хорошем, даже если вы просто не опоздаете на работу…

– Я никогда не опаздываю.

– Ну тогда о том какое вкусное пирожное вы съедите, хорошо?

– Вы странная, знаете? – Алексей сузил глаза, разглядывая девушку из—за цветка.

– И я мыслю позитивно. – ответила она и вышла из лифта.

В свою квартиру он зашел с улыбкой. Незнакомка с нижнего этажа училась мыслить позитивно. Он не считал себя пессимистом, он был скорее реалистом, человеком, трезво смотрящим на вещи. Он даже не считал себя хорошим человеком, он обычный. Со своими недостатками и крупицами достоинств. Хорошим человеком была его сестра Ника, добрая, понимающая, знающая что хочет от жизни. Так надо ли ему мыслить позитивно, чтобы привлечь что—то хорошее в свою жизнь. Проведя вечер под бормотание телевизора, и соцсети, Алексей вышел на балкон.

– ….и я купила цветок, такой милый…наверное, называется «женское счастье». Мило правда?

– Нет, не мило, – немного механический голос ответил со смехом, и Леша снова улыбнулся, на улице было очень темно, на часах почти два часа ночи.

– Нет, это мило. Я обживаюсь, я – Леон, у меня всегда будет цветок.

– Тебе нужен секс, а не цветок.

– Это тебе нужен секс, озабочка, – «Всем нужен секс» – подумал парень и затянулся сигаретой, продолжая прислушиваться к разговору. 

– У меня он был, и качественный. А ты пессимист, ты как грустный мультяшный персонаж, большие глаза на мокром месте, ты как героиня какого—то аниме….

– Фу… ненавижу аниме, – сказал Ксения. – они там все такие длинноногие и такие сисястые. Это не честно, как с куклой Барби, ни у кого нет таких пропорций… Это же жутко неудобно, всегда ходит грудью вперед.

Голос снова засмеялся, Леша увидел, как Ксения потянулась к кружке, в этот момент у нее с плеч упало покрывало и в свете уличных фонарей и тусклого цвета монитора, он заметил красивые очертания фигуры девушки, естественные, притягательные.

– У меня опять растет зад – девушка вздохнула. – Так грустно на него по утрам смотреть…. Становится большим.

– Большой это в обхвате 120 см, а у тебя всего 96, есть к чему стремиться.

– Нет, спасибо, я учусь мыслить позитивно, вот в зал пойду, буду сгонять лишнее.

– Ты еще аффирмации читай перед зеркалом по утрам, и сделай доску желаний! – ответили ей. —Тебе эмоции нужны, Ксюша, адреналин, секс, да что угодно, стряхни ты с себя уже все.

– Действительно… Что нового на работе? Как… Егор? –

– Егор вступил в права начальника и вытрахал нам мозги, честно, ты ведь понимаешь, что он занял это место только потому что ты уехала?

– Угу, – девушка вздохнула. – Мама расстроилась, что я бросила эту работу.

– Надо же дочь не пойдет по ее стопам. Ты ведь никогда не была образцово показательным ребенком. Не ужели переживаешь?

– Ну…я наслушалась много всего, о неблагодарности и так далее.

– Ты уже не станешь идеальной дочерью, забей…– Дальше он слушать не стал, понял, что это границы личного, пересекать которые не был готов.

Тусклый огонёк сигареты летел вниз с четырнадцатого этажа, и становился всё меньше, по телу прошла дрожь. Чужое горе, насколько близко мы принимаем проблемы незнакомцев? Правильный ответ – никогда. Нас оно не волнует. Эта девушка была соседкой, он даже имя её узнал только сейчас, ему нравилось, что она могла говорить ни о чем с ним в лифте. Тем, что она не была похожа на знакомых ему женщин, в кругу которых он общался чаще всего. «Не станешь идеальной дочерью….»

А он почти стал идеальным сыном, у матери никогда не было к нему претензий, за исключением одной. Почти был идеальным другом, пока не сказал, что девушка у него тусклая и он совершает ошибку. Мужчина хмыкнул. Разговор на балконе продолжался. Молодой человек зашел в спальню, подумав, о том, как часто дети не оправдывают надежд родителей, но понимают ли родители, что они тоже не оправдали надежд своих детей. Он закрыл глаза, и сам не заметил, как уснул.

Простая девушка, но самые простые девушки иногда сложнее любого пазла.

Ксения же грелась горячим чаем, наслаждалась прохладной ночью, и думала о словах подруги, да, она не стала и уже не станет идеальной дочерью.

Прикрыв глаза, она вспомнила детство, ей было около 7 лет, а ее мать стояла мужчиной и о чем—то спорила, как он начал уходить, а мама побежала за ним. Девочка сидела на площадке долгое время, понимала, что произошло нечто плохое и мама ушла, она боялась плакать, её всегда ругали за слезы, нельзя было плакать если тебе не больно, нельзя шуметь, если мама работает, нужно быть хорошей дочерью; когда мать вернулась, прошло около двух часов, заплаканная и пустая, она не взяла Ксюшу за руку, они молча пошли домой. Женщина не сказала ей ничего, девочка сама разогрела себе ужин, сама сделала маме чай, который та так и не выпила. Уже ночью девочка пыталась вспомнить лицо мужчины, не смогла, он был каким—то знакомым мамы, до сих пор образ этого человека был для нее просто серым пятном в памяти. А через пару недель они уехали в другой город. Отец уже жил с другой семьей, в другой стране. С тех пор Ксения была всегда одна, замкнутый характер не способствовал заводить дружбу легко и просто, а в сочетании с отличной успеваемостью отделило ее от близких друзей на долгие годы. А где—то через пару лет, Ксюша вернулась домой со школы и застала маму в кровати, рядом стояли баночки с лекарствами, названия которых она даже не прочитала, девочка спокойно вызвала скорую, правда потом ее же за это и отругали, мать злилась, что дочь позвонила медикам. Оказалось, мама выпила много успокоительно и таблеток от давления, в сочетании с друг другом – медикаменты нанести могли серьезный вред здоровью, врачи похвалили ее за такую осознанность.

– Ты всегда была сплошным разочарованием. – Сказала мама, эти слова она услышала первый раз именно в это время. – Я просто хотела спать.

Девушка встала и пошла спать, надувной матрас манил своим видом, она легла и прикрыв глаза, начала представлять, как было бы чудесно иметь другую семью, красивые волосы и парня похожего на Джейсона Стетхема. Шикарную квартиру с панорамными окнами, в стиле прованс. Кровать два на два метра. По ночам закидывать на него ноги, а с утром ходить в его футболке на голове тело. Завтракать с ним в кафе круассанами и кофе, а потом он подвозил бы ее на своей шикарной машине к офису.

6

Мы никогда не знаем, какой день станет самым важным. Одно обычное утро, начатое с пролитого кофе, может принести много нового и интересного, и этот день, как бы он не начался, закончится совсем не так как мы ожидаем.

Утром этого дня Алексей первый раз в жизни проспал работу. Это очевидно не было похоже на него, он всегда все делал правильно, хорошие манеры, идеальная чистота в квартире, всегда чистая машина, порядок на столе. Парень любил, когда все идет по плану, ему нравилась аккуратность, он любил дисциплинированных людей. Бреясь в ванной, которая, как и все его жилье дышало больничной чистотой, он подумал о девушке снизу. Она совсем не такая как он, немного хаотичная, местами чуть—чуть небрежная, многим понадобятся стилисты, чтобы выглядеть настолько естественно с растрепанным хвостом и прыщом на лбу. Думая о ней, Леша улыбнулся. Бывают люди, которых хочется запомнить.

Сегодня что—то в нем начало меняться, спустя долгое время, а может и никогда, он надел на работу простые джинсы и футболку. С тех пор как он приступил к работе в своей компании, не делал это ни разу. И это было каким—то спонтанным решением, просто парень открыл шкаф и достал то, что первое увидел, после этого небрежно зачесал рукой волосы, прихватил папку, засунул ключи и телефон в карман, и вышел. В лифте он уловил легкий аромат женских духов, очень нежных, каких—то изысканных, почти невесомых, с неким фруктово—цитрусовым сочетанием; вдыхая этот аромат быстро пролистал ленту соцсети, неизбежный ритуал каждого у кого есть смартфон, мы просто обязаны знать, что произошло в мире без нас, ответил на сообщение сестры, вечером у него была назначена встреча с отцом, с ним они виделись в обязательном порядке пару раз в месяц. Тоже своего рода ритуал.

Ниссан скайлан, синего насыщенного цвета, уже отсутствовал. Алексей всегда ездил в тишине или включал хаус, в этот день все было не так, он включил радио, и не просто поп, а рок волну. И хотя его всегда раздражали болтливые ведущие, их плоские шутки и просто неимоверное количество рекламы, этим утром они пришлись в настроение. А оно желало – слушать болтовню.

В черном мерседесе Алексея разливались депрессивные аккорды русского рока, вперемешку с разговорчивыми ведущими, в какой—то момент молодой человек даже стал отстукивать мотив.

Так уж получается, что закрытые в бетонных коробках, ездящие в железных тазах, мы не видим, как движемся по одним и тем же маршрутам, как наши жизни связаны с другими, невидимо и не специально мы ходим по тем же дорогам и ищем тоже что и миллионы до нас.

А через три машины от него, немного впереди, Ксения активно подпевала под ту же самую радиостанцию; отвечала на вопросы ведущих вслух, комментировала зачитанные сообщения, разглядывая соседние автомобили, задалась вопросом, а как это везти с утра пораньше орущих детей в детский сад или школу? Сделав глоток кофе, она натянула на носи очки от солнца, которое уже с утра радовало жителей города своими лучами, намекая, что лето близко, Ксения вспомнила о предстоящей сегодня встрече, и немного нахмурилась. День обещает быть не из легких.

Девушка шла к офисному зданию, на бегу продумывая план работы на день, отвечая директору в мессенджере, успевала перекидываться ироничными сообщениями с подругами, но проходя мимо зеркального окна, Ксюша остановилась.

«И так, платье – это красиво, ноги побриты, волосы чистые, даже глаза накрашены… Ксения Вячеславовна, вы делаете успехи.» Придирчиво разглядывая себя, она поправила платье темного синего цвета, ниже колен, рукава которого доходи до локтей, переместила на место крупную подвеску, в виде большой моли, девушка вообще любила странные украшения, причем чаще всего купленный на рынках, не самые дорогие, что—то аляповато – несуразное, закусила губу, старая детская привычка. У всех есть вредные привычки, некоторые грызут ногти, кто—то кусает губы, некоторые даже чешутся, а есть такие, кто по пьяни звонит бывшим, или будущим.

*

– Ксения…– Ольга даже присвистнула для пущего эффекта. – И что заставило тебя надеть сей наряд?

– У меня сегодня встреча, с каким—то другом матери, который дал мои данные директору. Вроде дани вежливости.

– И что за друг? Мистер большая шишка?

– Да он вроде в администрации сидит, они с матерью работали одно время вместе. – девушка поправила волосы, и уткнувшись в ноутбук, всем своим видом дала понять, разговор окончен.

Любая организация – это живой организм, она растет, взрослеет, расширяется, болеет, и если повезет, то будет процветать. «АвтоЛогистик» находился в самом своем юношеском максимализме, когда хочется покорить весь мир, заявить о себе на всю вселенную, в этом случае приходилось очень много делать шагов, учиться пристраиваться, прогибаться под обстоятельства, растет. Здесь каждый день появляются новые люди, идеи, жизнь здесь кипит, замирая лишь на короткое ночное время.

День пронесся быстро, решая какие—то срочные вопросы, и, в промежутках с кружечкой кофе, наслаждаясь сплетнями, Ксюше удалось не нервничать перед встречей. Ей всегда с трудом давались официальные знакомства по типу таких. Куда проще было при приеме на работу, деловые встречи, переговоры, все что угодно, а не знакомства с какими—то старыми друзьями матери. Глубоко вздохнув, девушка прикрыла глаза и подумала о приятном, о большом куске торта.

Ксения шла по коридору, раздумывая, что никогда не нервничала на собеседованиях, возможно это дар, а может какая—то потаённая уверенность в себе. Хотя она была склонна думать, что протекции матери как раз таки и убивали желание нравиться работодателю. Скорее всего Владимир Александрович уже должен был ожидать ее в соседнем ресторане, это встреча, визит вежливости, на ней настояла ее мать. О чем говорить с бывшим коллегой матери, она не знала, и решив, что достаточно полчасика посидеть и откланяться, согласилась.

Двери ресторана приветливо распахнулись и встретили гостью, уведомив услужливого официанта о том, что ее ожидают, девушка неспешно прошла к столику.

– Владимир Александрович? – знакомые лишь заочно, она не была уверена, что подошла верно. Мужчина, представший перед ней, на вид был довольно молод, высокий, волосы, покрытые сединой аккуратно убраны, красивый костюм, такие она видела в одном из магазинов в торговом центре, где на первом этаже располагались дорогие бутики. Но больше всего она обратила внимание на глаза, красивые и голубые, морщины вокруг его глаз, выдавали возраст, хотя взгляд и был мягким.

– Просто Владимир, – он вежливо привстал, помог сесть. – Очень рад, Ксения, что состоялось официальное знакомство.

– Взаимно, – знакомство прервал официант. На самом деле Ксюша, в силу образа жизни ее семьи, образования, любила и ходила по ресторанам. Совсем маленькая, и даже став подростком, в таких местах она представляла себя принцессой на балу, которая ждет принца, он украдет ее у дракона, унесет в свой замок, где они обязательно будут счастливы. Сейчас, она уже не мечтала о принце, или балах. Она хотела худые ноги, плоский живот, красивый накаченный зад, и волосы как из рекламы шампуня.

В какой момент мы перестаем мечтать о принцах и балах? Это ведь происходит не сразу, а постепенно. Сначала нам не нравится сам бал, потом принц какой—то никакой. Ксения вздохнула.

Беседа была скомканной, да и о чем им говорить, он имел знакомство с ее мамой, когда—то они начинали карьеру вместе, потому пути их разошлись и остались добрые воспоминания.

Ксюша от всего сердца пыталась поймать нить разговора, но вспоминала о том, как лет в пятнадцать мечтала, чтобы вот в таком же ресторане к ней подошел Ретт Батлер и увез в Атланту, а на ней шикарное зеленое платье, но не из штор, конечно же.

«Твою ж мать….как давно нет у меня секса…. Это ж… раз, два, потом мы с Егором не спали уже… 6 месяцев?!»

– Ксения, вы меня слышите? – ее размышления о скудной сексуальной жизни прервал собеседник. Он внимательно смотрел на нее своими голубыми глазами.

– Да,. Простите задумалась. Так вы говорите в этом году нам опят ждать скачка роста курса валют? – и нацепив на вилку лист салата, начала его жевать.

– Нет, – мужчина улыбнулся. – Я говорю, что вы очень похожи на свою мать.

– Кх ..– Ксения закашлялась. И вытерла рот салфеткой.

– Вы удивлены? – девушка кивнула. – Странно, что вам никто об этом не говорил.

– Мы с мамой не сильно близки.

– Не удивлен. Маргарита всегда была нацелена на что—то большее, чем простая жизнь.

– Угу, – говорить о том какая ее мать чудесная, успешная, умная, не хотелось.

Мужчина накрыл ладонь Ксении своей рукой, очень по—отечески.

– Это не значит, что вы хуже, вы другая. – девушка молча кивнула и надломила шоколадный фондан, начинка которого растеклась по белоснежной тарелке, наполняя ноздри девушки терпким ароматом.

Владимир слукавил, он знал эту девушку еще когда та была ребенком, маленькой и скромной девочкой, в тени своей матери, которая часто сидела в коридорах и кабинетах, с небольшим рюкзаком на коленках, лишний раз не шумела, не кричала и даже не плакала. В груди неприятно кольнуло.

7

Алексей стоял около бара этого же ресторана и смотрел как его отец беседует с его соседкой, он так нежно накрыл ее руку своей, и улыбнулся, как не улыбался никогда своей семье. Он смотрел на профиль девушки, спина была явно напряжена, и сама она вся казалась немного скованной. Профиль у нее был красивый, особенно выделялись губы, именно они привлекали его больше всего, казалось будто она их специально надула, волосы, собранные в небрежный хвост, открывал маленькое ушко. Она казалась какой—то уже родной. И в тоже время совершенно чужой незнакомкой, что связывает ее и его отца. В глубине души он надеялся, что они не любовники.

Минут через тридцать, выпив по чашке кофе, девушка и его отец распрощались.

Она прошла мимо него, даже не заметив.

Леша подошел к столу отца.

– Привет, сын. – мужчина привстал и пожал ему руку. – Садись.

– Здравствуй. Я смотрю у тебя была встреча? – Парень откинулся и достал сигарету, отец скривился, но ничего не сказал. – Новая подруга?

– Следи, что говоришь. Это дочь одной моей знакомой. Очень старой знакомой – Владимир отвернулся и глянул в окно.

– Да ладно, – Алексей зло усмехнулся. – Той самой?

Мужчины посмотрели друг на друга. Оба понимали о ком речь. О той женщине, которая разрушила их семью.

Её он ненавидел сильнее всего.

Мальчик Леша стоял за дверью и слушал как опять ссорились родители. Мама обвиняла во всём отца, его любовницу, кричала, что он не может их бросить. Отец молчал, потом что—то резко ответил, и ушел. Мама горько плакала, задыхалась от слез. Леше одиннадцать лет, он понимал, что это все серьезно. И злился на отца, ведь именно он учил его не обижать девочек, а сам обижает маму. А еще через неделю, он стоял за углом дома и наблюдал, как его отец разговаривает с какой—то женщиной, она держала его за руки, и умоляла остаться, и, хотя он слышал не всё, обрывки фраз, долетевшие до него, дали понять, что отец ее бросает. С того времени в их семье произошли перемены, отец и мать сохранили видимость семьи, у него даже появилась сестра, и, казалось бы, было все хорошо, но стена отчуждения, возведённая Владимиром, осталась навсегда. Он был вежлив, целиком обеспечивал их, но к дочери относился холодно, с женой мог не разговаривать неделями. Алексей видел, как мама плакала ночами, как переживала, со временем она смирилась, и если первые годы ее глаза хранили печаль, какую—то грусть, то в последствии взгляд стал жестче, как и она сама, но при этом появились способы манипулирования, желание всем показать их семью идеальной, такой какой она никогда не была. Сестра, которая всячески тянулась к отцу, вроде и получала объятия и любовь, но Леша видел, что иногда она не понимает, почему папа к ней относится холодно.

Глядя на них, удивительно похожих внешне, улыбающихся на праздниках, можно было подумать, что это самая благополучная семья. Но отец ушел в свой бизнес, мать занялась своим, обеспечив детей хорошим образованием, они, в силу личных обид, не дали им любви.

Алексей покинул дом сразу после совершеннолетия, сестра Ника уехала учиться заграницу в возрасте шестнадцати лет, к двоюродному брату отца, и не торопилась вернуться. А спустя какое—то время родители разошлись, окончательно.

Всю свою жизнь он ненавидел эту женщину, которая разрушила брак его родителей. Уже став старше, Алексей осознавал, что где—то виноват и отец, и возможно даже мать. Но неприязнь осталась. Он понимал, что всецело обвинять другого человека в разладе родителей не стоит. Перед тем как уехать из дома, он нашел в документах отца её фотографию, светловолосая женщина, с темно—карими глазами, невысокая, стройная, весь вид которой буквально кричал о самовлюбленности, во взгляде читалось высокомерие, ему тогда показалась блеклой на фоне мамы.

И сейчас, спустя многие годы, Леша знал, что не должен испытывать злость на отца, на эту особу, на его соседку, которая оказалась дочерью той самой женщины. Но в душе расплывалось кровавое пятно ненависти. Он вспомнил сестру, которая однажды сказала:

– Знаешь, я как пришитая пятая лапа, никому ненужная, только ты обо мне заботишься…

Ей было тогда около пятнадцати лет, а потом она уехала, дав возможность родителям закончить этот фарс под названием семья.

Всё просто, мы верим в то, что хотим верить, и это действует. Мы отрицаем какие—то вещи, стараемся что—то не замечать, мы врём. Себе. Что—то что мы хотим знать, то, во что хотим верить – есть наша правда.

***

Ксения ехала домой, встреча с этим старым другом матери, казалась странной. В какой—то момент, девушка поймала себя на мысли, что она как будто его уже где—то когда—то видела. Может быть, на старых фотографиях мамы, хотя таких было немного, все в основном с университета и с ее первого места работы. Отмахнувшись от навязчивой мысли, Ксения начала думать о разных пустяках. Разве стоит задерживать на чем—то свое внимание, когда много других проблем? Хотя, будем честными, у нее мало проблем, кроме того, что она одинокая, замкнутая, склонная к депрессии, но девушка пыталась мыслить позитивно, находя приятное в мелочах. Но таких людей, как она, много.

«Мне нужен массаж, или мужчина, или алкоголь, а лучше пьяный сексуальный массажист….» – девушка крутанула громкость радио, и тихонько отстукивала ритм, сегодня она шла в спортзал, который оказался недалеко от дома. В зале она собиралась методично сжигать жир. – «Моя попа не будет такой толстой, если только Лизон перестанет печь».

Мысли Ксении метнулись к коллегам, Ольга и Лиза были совершенно разными, одна такая вся воздушная как безе, хрупкая и впечатлительная Елизавета, она красивая, такая редкая природная красота и грация, нежность, Ксюша была уверена, что добрая половина мужчин, которые видят Лизу готовы носить ее на руках.

«И чего этим мужикам надо? Умница, красавица, печет замечательно, ноги худые, попа накачена…. И если у нее жених козел, то что говорить обо мне? А что обо мне, у меня его и нет.»

Ольга наоборот была суровой любительницей черных мешковидных вещей, со стрижкой под мальчика и татуировкой на шее, обладала с жестким юмором, ей нравилось издеваться над Лизой, но при этом, именно Оля пустила ее жить к себе, когда Лизавета ушла от бывшего жениха. Теперь девушки жили вместе.

«Как сложно быть женщиной!»– думала Ксюша, влезая в спортивный костюм, оглядываясь по сторонам, в надежде чтобы никто не заметил ее нижнее белье.

На самом деле, раздевалки в спортзалах созданы для того, чтобы унижать, особенно женские. Потому что, если у девушки красивое тело, она демонстративно его покажет, аккуратно встанет, будет эстетично надевать костюм или своё дорогущее нижнее бельё, демонстрируя свое превосходство над другими. Есть еще другой вид, они не обладают красивыми формами, но и не стесняются этого; выходят голыми из душа, спокойно натягивают на себя вещи, не изящно выгибаясь, надевают свои трусики из хлопка. Ну и третий вид, это те, кто застряли по середине, и вот они самые стеснительные. Вообще в этих спортзалах, какими бы они не были элитными или нет, всегда есть такая проблема – как маленькие шкафчики, большое расстояние от душевой до этого самого шкафчика, открытые душевые, огромные зеркала вокруг, где ты видишь себя и всех остальных, а не всякая женщина горит желанием любоваться на свой целлюлитный зад.

Ксюша относилась к третьей категории, не то, чтобы сильно стеснялась своего тела, но чувствовала себя не комфортно, хотя и понимала, что никто не будет на нее смотреть, переодевалась она, всегда укутавшись полотенцем. Чем могла быть обусловлена такая стеснительность, она догадывалась. Не была идеальной. Как хотела ее мать. Накинув полотенце на шею и взяв воду, девушка пошла в зал.

К радости, беговые дорожки были свободны, встав на одну из них, она включила сериал, всунула наушники и побежала. На экране мелькали ее любимые корейские актеры, абсолютно банальный сериал, производства Южной Кореи, не всем бы понравился, возможно, ввиду отсутствия личной жизни, и вообще проявлений каких—либо форм любви с самого детства, она любила подобные мелодрамы, ей нравились эти по—юношески детские чувства, эти слезы, песни, эти эмоции, и даже в свои почти двадцать семь лет она им умилялась, понимая, что даже ее первая любовь не походила на все это.

Погрузившись в сериал, она бежала.

8

Алексей откинулся на диване, открыв бутылку пива, молча начал пить. Эмоционально ему не нравилось такое состояние, эти детские обиды на родителей, постороннего человека, его соседку, особенно почему—то на нее, – все это давило на его мозг и солнечное сплетение. Он прикрыл глаза и вздохнул. Разговор в ресторане был долгим, отца казалось прорвало, он заказал себе виски, и начал сначала.

Леша был желанным ребенком, любимым, его ждали оба родителя, только вот кто бы мог подумать, что спустя несколько лет после его рождения в жизни его отца появится Маргарита, хотя она тоже была на тот момент уже замужем, у нее была дочь, и в отличии от Леши, девочку не ждали, сама Маргарита всегда была очень амбициозной, уверенной в себе, стильной, она умела себя подать, поддержать разговор на любую тему, она была для Владимира – идеалом. Но оба были несвободны. И если Маргарита ушла от мужа почти сразу, спустя полгода или больше, их отношений, забрав дочь, и оставила свободу выбора его отцу. Но он был слаб, не мог бросить жену, которая целиком посвятила себя ему, его делам, и на тот момент заканчивала обучение, такие отношения затянулись еще на три года. Владимир предполагал, что супруга скорее всего знала о любовнице, но ничего не говорила. А спустя еще год, Владимир решился на развод, ему все сложнее удавалось скрывать тайный роман, сексуальная жизнь с законной супругой сошла на нет, участились ссоры и обвинения в холодности, придирки, обиды. Казалось бы, всё шло к разводу, но всегда бывает так, что обстоятельства против людей. В тот день, когда маленький Алеша подслушал разговор родителей, мама просила его их не бросать, дать еще один шанс их семье, Владимир был не приклонен, и тогда она призналась, что беременна. И это стало основной причиной почему он остался. И хотя на тот момент близость у них была редкой, Владимир помнил, тот вечер, а точнее ночь. Он поссорился с Маргаритой, которая считала, что они должны быть вместе спустя такой долгий срок отношений, она смогла уйти от мужа, и он сможет, что такое происходит постоянно; он вернулся домой, выпил и уснул, а проснулся уже от того, что жена его целует. Алкоголь, сонное состояние, темнота сделали свое дело.

Через несколько дней он бросил Маргариту окончательно, еще позже она уехала, он слышал о ее успехах в психологии, читал ее научные труды, слышал, что она работает при МИДе. Потом он больше никого так не любил.

– Понимаешь, сын, такие женщины, которые манят, они дразнят, они влекут, сними хорошо всегда и везде. Их хочется слушать даже если они несут чушь, хочется улыбаться, когда она жалуется на маникюр, погоду, хочется спорить – даже если она права, а ты нет. Они как цветы с нектаром, и предсказывая твой сарказм, не все они убивают. Маргариту я любил и люблю до сих пор. Она была моим человеком. И согласись, я уехать с ней, все наши жизни не сложились бы так. Ника не чувствовала бы себя ненужной, ты позлился бы, но потом меня понял, твоя мать….. Стала бы другой. Но увы, я был трусом, твоя мама моей первой любовью, а Ника, то что нас связало.

Леша знал, что отец прав, всё было бы по—другому. Но это не отменяет тот факт, что из—за этой женщины вся их семья была разрушена. Что некогда близкие люди, стали чужими, в доме поселились ссоры, крики, обвинения.

Жизнь такая сука, она, казалось бы, преподносит вам что—то приятное, но под ним обязательно какая—нибудь мерзость. Его окутывала злость. Ведь эта девушка начала ему нравится, своей непосредственностью, отстранённостью, фигурой, запахом духов, желанием мыслить позитивно. Ему нравилось на нее смотреть, слушать болтовню. Леша хотел к ней прикоснуться. И сейчас всё это сменяла тупая злость.

Алексей все так же сидел на диване, бездумно глядя в глянцевый потолок, подсвеченный тусклым светом лампы, его силуэт был размыт, неясен и затемнен. Почему—то ему показалось это забавным.

«Так же, как и все в этой жизни – смутно, неясно, и х*й разберёшь.»

Выйдя на балкон, он задумчиво смотрел на улицу. Вспоминал Алису, девушку, по которой сходил с ума несколько лет, но эти размышления были прерваны въехавшим во двор Ниссаном, он слышал, как в машине играла музыка, даже на свомй этаже, в их жилищном комплексе, это была такая редкость, дома погружались в шум только на новый год, и возможно на майские праздники. Повинуясь какому—то порыву, неописуемому желанию, увидеть дочь женщины, которую много лет любил его отец, которую ненавидела его мать, Леша, накинув футболку и взяв из ведра пакет с мусором, в котором лежала одна банка пива, вышел из квартиры.

Ксения сидела в машине и пила сок, дослушивая песню, когда увидела, как из дома вышел ее сосед сверху, вынес, казалось бы, пустой пакет, это показалось странным, от Степана Игнатьевича, она знала, что у того приходит уборщица.

– Мышь выкидывает что ли? – пробормотала она, выбираясь из авто.

Ксюша не переоделась после зала, да, не очень гигиенично, но душевые с голыми женщинами ей вообще не внушали доверия и желания оголяться. Ковыляя к дому, она углубилась в мессенджер, Алексей зашел за ней. Ему хотелось ее толкнуть. Сильно.

– Степан Игнатьевич, добрый вечер, – проговорила бодро она. – Как ваша жена?

– Здравствуй, Ксеничка, все хорошо, а ты чего так поздно?

– В зал ходила, спорт сила… – договорить ей не удалось парень сзади немного толкнул ее, чтобы пройти вперед.

– Разрешите, – грубо сказал он, глядя прямо ей в лицо, Ксения глянула на него с неким удивлением.

– Конечно.

Леша прошел к лифту, в руках у него был мобильник и ключи от квартиры. Девушка, еще перекинувшись парой фраз с консьержем подошла к нему. Лифт приветливо открыл им двери, и Алексей кивком пропустил Ксению, все так же глядя ей в спину, буквально сверля ее взглядом. Он уловил аромат ее тела, увидел влажную кожу на затылке, до боли в руках ему захотелось погладить эту шею. Она же, пробормотав «спасибо» зашла. И вот опять двое в двух квадратных метрах.

– Я благодарна миру, что живу в мир цифровых технологий, – как всегда начала бездумный диалог Ксюша.

– …. – Леша молчал, сверлил ее взглядом, пытаясь понять, есть ли в ней что—то от очарования её матери, которую отец так любил.

– Можно не общаться с людьми в реальности, особенно если ты интроверт. – продолжила Ксения, листая новости в интернете.

– Вы со мной общаетесь регулярно в лифте.

– Да? Возможно, воспринимаю вас не как живого человека.

– Спасибо, – Леша все же не смог сдержать улыбки, хотя если бы Ксюша ее увидела, то поняла, что это скорее оскал.

– Та не за что. – пробормотала девушка, не отрывая глаз от смартфона, Алексей продолжал ее разглядывать. Раскрасневшееся лицо, волосы собраны в неряшливый хвост, спортивный костюм, который сильно облеплял ее пятую точку, девушка кому—то что—то писала, прикусив нижнюю губу. Где же эта магия, о которой говорил отец.

Дверь лифта открылась, и она вышла, в первые повернувшись к нему и сказала:

– Ну, пока.

– Пока. – как только двери захлопнулась он обрушил кулак на стенки лифта.

Придя домой, Леша уселся на диван и включив телевизор, бездумно его щелкал. Ему хотелось причинить ей боль. Даже с бывшей он не чувствовал такого желания причинить боль и отомстить. В отдалённом уголке уже пьяного мозга, мелькнула мысль:

«А что сделала эта девушка тебе? Ничего. Вот именно. Она не виновата, что дочь этой женщины, не виновата в их разводе. Она виновата в том, что появилась здесь. Сука.»

Молодой человек устало закрыл глаза. Он понимал, что злость к ней утихнет, неприязни к ней он не испытывал, было раздражение, что она ему нравится. Ему надо прости принять тот факт, что кто она. И расслабиться, игнорировать и не пересекаться.

Ксения устала, она сидела в теплой ванной, слушая «Анну Каренину», и немного удивлялась тупости главной героини, голова начинала болеть, а все потому, что, вернувшись из спортзала, ей позвонила мама и начала расспрашивать о встрече с Владимиром. Но что она могла сказать, кроме того, что все прошло нормально. Поток маминых слов, о том, что он давний ее друг и очень дорог, что она могла бы расспросить его как он живет, закончился банальной ссорой.

– Мама, я его не знаю, мне не о чем с ним говорить, кроме слов благодарности о рекомендации на работу.

– Ты всегда была бесчувственной, не обращала ни на кого внимания, кроме себя! – в сердцах кричала Маргарита.

– Было у кого учиться, мама. –сказала она и повесила трубку.

Впервые за долгие месяцы ей захотелось чтобы кто—то был рядом, желательно мужчина. Что бы она могла ему рассказать о работе, подругах, маме в конце концов. На глазах навернулись слезы. Собственное одиночество ее давно не пугало, а вот желание быть любимой насторожило. Одинокая слеза скатилась по щеке, смахнув ее, Ксюша вспомнила слова мамы.

– Не надо плакать если тебе не больно.

– Мне больно мама, мне одиноко, мне больно от сознания того, что я стану как ты. – сказала она и с головой ушла под воду.

«Раз, два, три….» Ксения вынырнула. Больше слез не было. Есть вещи, на которые мы с трудом можем повлиять или как—то их изменить. Следуя заповеди – мыслить позитивно, девушка вздохнула, выключила Толстого, произведения которого, явно не способствовали положительному настроение.

Ксения вышла из ванны, раздумывая над романом Льва Николаевича; девушка считала Каренину немного истеричной и эгоистичной, еще в школе ей казалось таким странным, не обсудить проблему с мужем, а обвинять его в черствости. И хотя Анна довольно сложная натура, которая любит, страдает, ковыряется своих эмоциях и мыслях, Ксюша не могла не отметить, что все это зарыто под тягостными описаниями ее, достаточно, банальных душевных терзаний, героиня вызвала у девушки только сочувствие. Куда приятнее, ей было наблюдать за Ливеным.

Ксения села за ноутбук, продолжая думать об актуальности темы любви, ненависти, злости, измен и ревности.

«Почему нельзя сказать правду? У тебя петрушка в зубах, или тебе надо похудеть, хотя за это можно и получить…А ведь скажи она сразу правду, и прими свою жизнь, Толстому не о чем было бы писать.»

Ксюша махнула головой и начала поиски кровати, спать на матрасе, конечно, здорово, но не до такой степени, чтобы делать это постоянно.

9

Очередной рабочий день приблизился к концу. Траффик вечернего города был даже хуже, чем утром, Ксения свернула во двор дома, устало обратив внимание, что ее парковочное место было занято автомобилем соседа, пришлось поставить машину под деревом, на котором обитали птички, явно любители пачкать красивые блестящие предметы.

Сидя в салоне своего автомобиля, бездумно убирая мусор из машины, она глянула на стоявший рядом мерседес, как всегда идеально чистый, ни пылинки, ни слезинки, даже отпечатков пальцев она не увидела, а ведь сидела как раз напротив его руля – очевидный плюс ее автомобиля можно близко—близко рассматривать водителей.

«Странный какой—то. Ведь красивый, явно успешный, но все время такой недовольный, будто какашка под носом.» – Ксения не верила в таких красавчиков, а он был именно таким. Для нее слишком красив, явно умен и успешен, она такими только любовалась со стороны. Смотреть можно, руками трогать нельзя – музейный экспонат. А вот отрицать, что сосед сверху привлекателен не было смысла. Она попыталась рассмотреть есть ли кто в салоне, но не смогла.

– Красивые мужики – это всегда проблема, – сказала ей подруга, когда они общались в скайпе. – у них или чсв уровень бог, или требования к бабе такие же, а обычно и то и другое.

«Мда, – скептически глядя на себя в зеркало, думала Ксения. – Надо все же покрасить волосы, во что—то воздушное, блондинку, например. Цвет выжженной сломы давно не в моде. А с губами то что делать? Попробовать пилинг губный? Или как его там? Надо спросить у Лизы.» – и она отщипнула кусочек обветренной кожи с нижней губы. Сразу же пошла кровь.

– Отлично, *ть.

Ксюша вышла из машины прикусив нижнюю губу и пошла к дому, а через три минуты из своего мерседеса вышел Алексей.

Всё это время он сидел в авто, откинувшись на сиденье, наблюдая как паркуются соседи, молодой человек не чувствовал так остро свое одиночество. Спустя несколько месяцев позвонила Алиса. Опять звонила и просила приехать, сказала, что скучает, просит побыть с ней. Так было всегда, она сбегала на другой конец мира, движима какими—то идеями, и спонсируемая деньгами родителей, под властью якобы любви, потом возвращалась и шла к нему. Это были отношения – резинка, оттянуть и отпустить, и всегда боль. Алексей знал ее еще с университета, знал с кем она встречалась, кого любила, в какой момент он полюбил ее сам, не помнил. Помнил, что потом на протяжении почти пяти лет, всегда она то приближала, от удаляла. На его вопрос – почему они не могут быть вместе как нормальная пара, она ответила:

– Ты слишком сладкий, как суфле, мне становится от тебя плохо, ты меня так ценишь, так ухаживаешь, утомляет. – и это стало началом конца.

Алиса была капризной, единственная дочь хозяина самого большого агентства недвижимости, она получала все что хотела. Леша относился к ней как к ребенку, возможно, потому что его сестра была далеко, а он привык всегда ее защищать, и ему надо было кого—то любить. Эту фразу она сказала за пару месяцев до того, как они окончательно расстались, потом она исчезла на полгода. С тех пор Алиса появлялась в его жизни, пытаясь затащить в отношения, но не получалось, и, хотя Леша всегда ее принимал, он уже не спешил с ней спать или возобновлять связь. Девушка же в ответ знакомила его со своими новыми парнями, могла прислать фото в объятиях другого, или при встрече рассказывать о том, как «классно заниматься сексом на пляже». И таким образом она испытывала его предел прочности, из любви сначала пришла ревность, потом раздражение, после ненависть, равнодушие же наступило недавно. Девушка пыталась выяснить с кем он встречается. Где—то полтора года назад ей удалось с ним переспать. Она появилась на пороге и начала целовать, Леша пожалел об этом почти сразу, и попросил уйти, перестать его беспокоить и со своими проблемами разбираться впредь самой. Алиса сказала, что он может прогонять ее сколько угодно, но она всегда будет пятном в его жизни, а потом призналась, что не любила его, просто он был милый, красивый такой, хороший, послушный, идеальный Кен. И ей с ним становится скучно.

– Ты такой спокойный и правильный, я устаю от этого. – В тот вечер она ушла, и не появлялась достаточно долго.

А сегодня она снова появилась и сказала им нужно поговорить.

Говорить, лично он, не хотел.

Выйдя из автомобиля, следом за своей соседкой, Алексей отметил, что они чем—то похожи, несчастные одинокие люди. Несколько дней он ее не видел, старался выходить раньше или позже, чтобы не переносить на нее свои негативные эмоции. Парень даже не выходил на балкон и не следил за ней, ему нужно было остыть. Принять этот факт, кто она. Смириться с тем, что она вызывала симпатию. Осознание того факта, что он живет в одном доме с дочерью той—самой—женщины, отягощало, и, возможно, будь он моложе, ему хотелось бы причинить ей боль, равную нанесенному ущербу их семьи. Но ему уже не двадцать лет, он не движем только порывами души, и отчетливо понимая, что девушка не виновата ни в чем, Леша заглушить желание сблизиться с ней.

Зайдя на несколько минут позже нее в подъезд, молодой человек все же надеялся, что она уже уедет. Но девушка стояла в ожидании лифта. Коротко кивнув консьержу, Алексей встал чуть дальше, внимательно смотря на Ксюшу.

Ксения покосилась на подошедшего парня.

– Знаете, это здорово, что мы с вами так встречаемся, – проговорила она, глядя на двери лифта. – как приятели. Может я вам буду жаловаться?

– На что? – Алекс посмотрел на двери лифта

– Например, у меня на работе стол в кабинете с бухгалтерией, – Ксения повернулась к нему, и посмотрела в его светлые глаза. – Вы вообще представляете, какие они….женщины?

– В смысле? – он не понимал, но именно эта банальная пустая болтовня в ней привлекала.

– Они говорят о мужьях, детях, рецептах – двери лифта открылись, и пара вошла. – Я не такая. Все эти разговоры меня раздражают, не всем ведь женщинам нужно об этом разговаривать, не все хотят это слушать. Или рецепты! Вы знаете, что в день отдел бухгалтерии обсуждает до десяти рецептов различных блюд!? Я вот могу пожаловаться на цену на бензин, но тут же начинается – «это у тебя еще детей нет..» – девушка продолжала ворчать, чем вызвала недоумение на лице Леши. – А происходит в вашей жизни?

– Ничего. – солгал он.

– Так не бывает… – двери лифта распахнулись, и Ксюша вышла. – Каждый день что—то происходит и плохое, и хорошее. Моя машина стоит под деревом сегодня, как думаете это хорошо, если учесть, что там сидит много птиц? До встречи.

– До встречи – проговорил Алексей уже закрытому лифту. Сказать ей что он специально так поставил машину?

Самые важные перемены не приходят постепенно, они происходят резко, мгновенно. Однажды ты открываешь глаза, а все вокруг уже не то, как было.

Уже дома, поужинав и включив музыку, он позвонил Алисе. Разговор был недолгий, эмоциональный с ее стороны, немного рваный с его. Они условились о встрече в ближайшие выходные. Сейчас ему до одури захотелось общения, захотелось оторваться от этой слизи прошлых отношений, которые упорно его преследовали, забыться. Почему—то на ум пришла его соседка, дочь любовницы его отца. Хотелось слушать пустой трёп о пустяках, о цветах, бухгалтерии, о прыще на лбу. Леша спустился на этаж ниже, по расположению окон, приблизительно понял какая у нее квартира, и нажал на звонок. Почему пришел к ней, он не смог бы сказать точно, после двух стаканов виски, проснулось желание узнать эту девушку лучше, негативные эмоции, от понимания того, кто она такая и чья дочь, опять всплыли на поверхность. Он хотел её узнать. Понять. Прочувствовать. Молодой человек поймал себя на мысли, что это необходимо. Хотя бы потому, что между желанием уничтожить ее мать, в лифте появилось желание изучить ее, под микроскопом, влезть в ее личную жизнь, исследовать, понять, как она жила и чем. Найти слабые места.

– О как, – Ксения открыла дверь, на ее голове красовалась повязка с кошачьими ушками, лицо блестело, будто его терли полиролью, на самой девушке был надет простой домашний костюм нежного персикового цвета. – Привет.

– Привет, – Леша внимательно смотрел на девушку. – Можно зайти? У меня есть коньяк и вино.

Он поднял две руки с бутылками и улыбнулся.

– Мне нужна компания, а ты предложила делиться новостями. – добавил он, глядя в большие карие глаза.

– Окей, – отступив в глубь прихожей, Ксения его пустила, немного прикусив губу, из которой опять шла кровь.

– Проходи, – Ксюша кивнула в сторону комнаты, и сама пошла на кухню за стаканами, она накидала на поднос фруктов, ганноверских сосисок, порезала сыр, и со всем этим прошла на балкон. –

– Одеяло возьми, – сказала она ему. Леша взял одеяло и покрывало, вышел за ней. Привыкший к некоторой доли порядка и комфорта, когда все разложено по своим местам, кровать всегда заправлена, оформление же ее комнаты, которая служила и спальней, и залом, ему казалось странным. Все было чисто, в помещении витал запах легких духов, не было мусора, никаких коробок из—под пиццы, но вместо шкафа стоял комод, на нем зеркало и какие—то женские приблуды, рядом же находилось еще одно зеркало в пол, и большая вешалка, подобные находятся в магазинах, на ней аккуратно весели вещи, надувной матрас с бельем в цветочек, создавалось впечатление, что человек только что переехал, хотя он знал, что она живет тут несколько месяцев. Одна стена была болотного цвета, остальные мягкого бежевого оттенка, половину помещения занимал пушистый ковер, повторяющий зеленый оттенок стены.

– Садись. – девушка подняла на него глаза.

– Алексей, – понял ее мысль молодой человек и сел в кресло подушку.

– Ксения. Разлей свои напитки, я музыку поставлю. И давай делиться новостями. – с улыбкой добавила Ксюша.

Это был один из самых странных вечеров в их жизнях, он изменил обоих, переплел судьбы, мысли и желания. Два человека, настолько далекие и, в тоже время, такие близкие к друг другу, растворились в этом городе. Оба смотрели как заходит солнце, как уютный чистый вылизанный двор, заполняется машинами, как прыгали воробьи в сумерках, и голуби ворковали на капоте чьего—то автомобиля.

10

Тяжёлый, суетливый, надоедливый рабочий день уходил, уступая место подавленному вечеру, оставляя людей наедине с собой и своими мыслями. И пока последние лучи солнца медленно, чуть поглаживая серые дома, скрывались за бетонными коробками города, молодые люди сидели на балконе и смотрели на этот краткий миг уюта и покоя. И возможно каждый думал о своем, не придавая значения почему сейчас они оба сидят тут, что их связывает, но никогда не дано объяснить откуда берутся эти узы и когда появились, а главное зачем.

– Новостей особенно и нет. День отстой, – он выпустил сигаретный дым, и посмотрел вниз, на улицу.

– У некоторых жизнь отстой. – Ксюша отхлебнула из стакана вино, совсем не по—женски. – Неужели девушка бросила?

– Девушка… вроде того, – Алексей поднял глаза и посмотрел на Ксению. Она не вызывала раздражения, или глухой ненависти, которую он ожидал почувствовать.

– Беда, – она протянула это слово и глянула на парня.

«Вообще слишком смазлив, красивый, явно успешный, выпить не с кем что ли?»

У него были светлые волосы, концы которых слегка выгорели, немного взъерошенные, будто он их только взлохматил. Глаза же были светлые, что—то между серым и голубым, но привлекательно было то, что, его брови были темными, аккуратной красивой формы, ровный нос, немного вздернутая верхняя губы. Парень был действительно симпатичным. Красивые парни – всегда проблема.

«Преступление иметь такие волосы парню, – мелькнуло в голове Ксении. – просто мне только салон красоты поможет сделать их такого цвета, а тут природа…»

– Слушай, я не против, конечно, что ты пришел выпить, но почему ко мне? Мог бы к другу, к другой девушке…

– Мой друг занят, девушки другой нет, а за тобой я наблюдаю часто с балкона, почему нет?

– Это странно. – мотнула головой Ксюша и начала перевязывать хвост, поднятые руки, дали обзор красивой форме груди, которую облепила майка, это показалось Леше очень сексуальным. При том что она не ставила целью его соблазнить, простые движения, но в них было что—то эротичное. Его это задело, он не хотел видеть в ней девушку, не сейчас, не сегодня

Его цель была узнать ее лучше, возможно найти сходство между ней и ее матерью, которую отец просто обожал. Леша внимательно смотрел на свою собеседницу, пытаясь вспомнить образ той женщины, но не смог. Все движения Ксении были обычными, она не жеманничала и не кокетничала, казалась довольно открытой. Во всех ее действиях сквозила естественность, в какой—то момент он задумался, следствие ли это ее воспитания?

– Ты, наверное, права, но мне не захотелось быть одному, а ты меня не знаешь. – Он отхлебнул коньяк. – Иногда надо расширить круг знакомств.

– Ясно…вру, не ясно. Но сделаю вид, что ясно. Ясно?

– Ясно. – Парень улыбнулся уголком рта.

Это не была какая—то бурная беседа с перескакиванием тем, или жаркая дискуссия об экономике Нигерии, это было – скучно. Просто. Спокойно. Буднично. Так обычно беседуют мало знакомые люди, которых вместе свела судьба. Алексей следил за мимикой и стилем речи Ксении, поймав себя на мысли, что ему нравится за ней наблюдать, в очередной раз заметив, что не испытывает какой—то ненависти к ней или неприязни. Сидя рядом с девушкой, он понимал, кто она и чья дочь, но также знал, что уже ничего не изменить. В какие—то моменты мужчина просто смотрел на ее губы, с мыслью, что было бы не плохо их поцеловать, до боли.

Ксения, в свою очередь, смотрела на парня. Она удивилась, когда увидела его па пороге, где—то в мозжечке звучал голос:

«Можетонманьякипришелтебянасильничать?! Ничего не имею против» – тут же сама себе ответила Ксюша.

Он ей нравился, симпатичный, даже красивый, спокойный, приятно пахнет, в добавок пьет хороший коньяк и не хохочет громко, судя по всему, не чавкает. Нет, она не влюбилась, но теперь, когда будет видеть его машину, сможет домыслить его жизнь и историю. Пока что, в ее видении его жизни, он был успешен везде.

– Странный вечер, – промолвила Ксюша. – Хотя, это не первый раз, когда я пью в обществе мало знакомого парня. Но обычно это происходит в баре, иногда в кафе или ресторане, но никак не в квартире.

– Все случается первый раз. У тебя есть парень? –

– А… нет, уже несколько месяцев я храню вынужденный целибат.

– Почему? – Леша немного нахмурился, в потихоньку охмелевшем мозгу, ему казалось, что у нее должен быть кто—то, возможно женатый любовник.

– Ну… – девушка дернула плечами. – Я рассталась с парнем до переезда сюда. Тут мало кого знаю, и вот так.

– Сильно переживала из—за разрыва? – в какой—то момент стало интересно, что может испытывать она, какие эмоции. Алкоголь, плохое настроение и дочь бывшей любовницы отца, компания весьма странная.

– Не очень, я даже не могу сказать, что была сильно влюблена, или он был особенный…. – девушка глянула на улицу. – Да он замечательный человек, но… Знаешь, он просто не мой человек.

– Не твой? –

– Это сложно объяснить, – она вздохнула. – Забить кальян?

– Помочь?

– Развлекай меня беседой.

Ксения уверенно взяла большой грейпфрут, аккуратно отрезала верхушку и вычистила мякоть, подставив пиалу с ней к Леше ближе.

– С коньяком вкусно, ешь.

Пока он попробовал закусить коньяк этим фруктом, девушка сделала отверстие, сформировала днище и начала выкладывать табак, минимум вкусового разнообразия. Она сама его и раскурила, неспешна, смакуя вкус дыма. Алексей внимательно за ней наблюдал, аккуратные пальчики ловко возились с кальяном, черты лица были расслаблены, как будто каждый день к ней приходит парень и они курят вместе, сидя на балконе, заедая дорогой коньяк сосисками. В этом было что—то уютное, родное. Эта мысль поразила его.

– И всё же, как понять «твой человек»?

– Это надо прочувствовать, кожей знать, что человек будет с тобой, примет любое твое решение, даже если не согласен.

– У тебя был такой человек?

– Да, подруга. Она мой человек. Мы ссоримся, миримся, она меня воспитывает, я ее ругаю, мы можем не общаться, но она всегда придет если мне плохо.

– Подруга и парень – это разные вещи.

– Да, с парнем сложнее. – она передала ему трубку. – Не каждый захочет принимать личных тараканов.

– Возможно…– Леша неспешно затянулся.

Одурманенная алкоголем и каким—то навалившимся умиротворением, в голове Ксении пронеслась мысль:

«Блин, это же как поцелуй, вместо языка мундштук только. Интересно он его языком трогает?…Идиотка, надо думать о взрослых серьезных вещах, о пенсии, например!»

– Кем ты работаешь? – вырвал ее из размышлений голос Алексея.

– Логист, а ты?

– Недвижимость.

– Круто, так и почем тут нынче жилье? А то квартира очень нравится.

– Дорого. – Парень повернул голову и посмотрел на девушку.

Что было в её матери такое, что отец готов был бросить семью? Не обязательно ведь Ксения должна быть точно такой же, но все же, она ее дочь. Поведение человека, его манеры, привычки – это в почти шестидесяти процентах воспитание, условия в которых он рос, остальное – генетика. В ней было что—то, неуловимое, то за что он ухватился еще в первый день встречи в лифте, Ксения немного отличалась от знакомых ему женщин, он пока не мог сказать, что в ней привлекло, может быть умение пить текилу из горла?

Алексей усмехнулся, и снова посмотрел на девушку, насколько глупо хранить детские обиды, и испытывать странное чувство к девушке, сидящей рядом, это не ненависть, а любопытство, смешенное со злостью и агрессивным желанием проникнуть в ее жизнь. Ему хотелось понять, что он испытывает к ней. Ведь сидеть на балконе, и просто болтать, оказалось куда приятнее чем он думал. В этом было что—то по—юношески романтичное. Никак это не входило в его планы.

Леша продолжал периодически поглядывать на Ксюшу, в сумраке города, ее лицо казалось бледным, волосы, зачесанные назад неаккуратным хвостом, придавали мягкость, профиль девушки особенно привлек его, уже не в первый раз. Пухлые губы, аккуратной формы, нос немного курносый, щечки, у нее были щечки. Она не была сухой, поджарой, вымученной диетами и спортом девушкой, но в тоже время, Ксюша казалась ему женственной, именно такой как надо, ей это удивительно шло.

Этот калейдоскоп испытываемых к ней эмоций и чувств, мыслей и рассуждений – все сильнее переплетался.

Они посидели еще минут тридцать, перекидываясь разными ничего незначащими фразами, о погоде, пробках, машинах.

Ночь вступала свои права, погружая шумный, суетливый каменный улей, в некое подобие спокойствия.

– Спасибо за вечер, – сказал Алекс, при выходе.

– Не с кем будем выпить – заходи. – Кивнула Ксения на прощание.

– Доброй ночи, – одновременно сказали они.

11

Мы каждый день делаем выбор. Чай или кофе? Поспать с утра подольше или накраситься? Юбка или платье? Звонить бывшему или нет? Наша жизнь – это череда выбора, правильного или нет, мы узнаем не сразу. И даже если напряжёмся и просчитаем все возможные варианты для совершения правильного выбора – есть судьба, ирония, и выборы других людей, которые повлияют на дальнейшие события.

– Я устал, хочу любви, да так чтоб на век… – Ксения со всей дури пела в душе ранним утром, соседи могут подумать, что она мучает кошку, но ей было все равно. Непривычно бодрое настроение, несмотря на выпитый вчера алкоголь, и какое—то умиротворение раскатилось по ее душе.

«Слово то какое, умиротворения – варенье бы сейчас на хлеб с маслом намазать и с горячим чаем пить.»

– Где—то тут была баночка джема… – девушка возилась около полки на кухне, в поисках банки, чайник весело засвистел, уведомляя о том, что кипит и булькает.

Параллельно ему запищал телефон. Не глянув, кто звонит, Ксения нажала ответить и поставила на громкую связь.

– Слушаю.

– Это мама.

– …. –

–Ты меня слышишь, Ксения?

– Да, мам. Что—то хотела?

– Да, я прилечу через пару недель, у меня конференция, на несколько дней, остановлюсь в гостинице, меня надо только встретить.

– Хорошо. Я тебя встречу.

– Отлично. Увидимся.

– Да, мам.

Короткие гудки.

– Мда… и я тебя люблю, мамочка, спасибо, что такая милая ты у меня. – она с грохотом поставила джем на стол. Постаравшись выкинуть разговор из головы, она намазала большой кусок хлеба абрикосовым джемом и запила горячим кофе, параллельно сканируя страницы соцсетей. Ничего нового в мире не произошло, кроме того, что передали дождь, что в принципе, не удивительно для весны.

– Ну супер. – надев брюки цвета хаки, дополнив образ белой футболкой, каким—то очередным огромным этническим колье, купленным видимо не глядя, в виде тучек и домов, она накинула пиджак в цвет брюк на плечи и прихватив зонт с сумкой выскочила на улицу.

Черный вылизанный мерседес соседа еще стоял на своем месте, покосившись на него, Ксения достала влажную салфетку, проклиная всех пернатых созданий на Земле, протирала зеркало заднего вида, а после прыгнула в машину и аккуратно выехала со двора.

Ничего не отвлекает лучше, от внутренних переживаний, мыслей, домыслов, и прочего самокопания, чем работа, погружаясь в сладостный мир цифр, отчетов, переговоров, встреч, совещаний, и даже сплетен, мы радуемся этим моментам, местами ненавидя.

Ольга уже сидела на рабочем месте, неспешно потягивая кофе, Лиза, сидевшая на краешке стола, стучала ноготком по телефону, нахмурив брови. А больше никого пока и не было. Кабинет казался непривычно тихим, даже грустным, в нем не витал дух суетливых

– Привет, – сказала Ксюша, скинув пиджак. – Что как? Как дела?

– Отврат. – ответила Ольга, повернувшись к компьютеру.

– Отлично. – Одновременно ей вторила Лизонька.

– Ладно, – она повернула голову к Лизе, – и что отлично?

– Да все! Смотри какая погода хорошая, весенний дождь, он ведь не осенний, какой—то теплый, а еще этот кофе вкусный, в магазине скидки на туфельки, надо по пути домой заглянуть, пойдешь с нами?

– Понимаешь ли, Ксения, – оторвалась от работы Ольга, перебивая подругу. – Наша мисс Радость, ищет везде… кхм.. радость. Она у нас веселая, позитивная мисс Радуга девяносто восемь.

– Эй, я тоже радуюсь мелочам, – отреагировала Ксюша, сев за стол, запуская рабочие программы.

– Ты не радуешься, а делаешь унылые попытки. Не путай, пожалуйста. Ты – не умеешь радоваться на постоянной основе. Тогда как мисс Всех—люблю—всему—радуюсь, она искренне считает, что дождь – это прекрасно, кофе из банки вкусный, а эти туфли реально скидочные.

– Оля, – грозно окрикнула Лиза. – Я радуюсь жизни. Если ты не умеешь, не надо меня осуждать.

– Ты б мне налила то, от чего радуешься, я бы не осуждала. А овсянка на завтрак мне радости не внушила.

– Плохая овсянка, – сморщила нос Ксения и пошла за кофе.

Их офисное помещения уже заполнялось офисным планктоном, неторопливая суета – если так можно сказать; кто—то зевал, кто—то выходил покурить, некоторые делились сплетнями или просто зависали в интернете, некоторые успевали делать несколько дел одновременно. Взяв в автомате напиток, Ксюша проследовала на ресепшн за почтой, перебирая документы, она обратила внимание на то, что Алена, начала красиво и призывно улыбаться. Как и все девушки ее должности, она имела голливудскую улыбку, идеальную кожу и всегда аккуратную прическу, невольно начинаешь задумываться, а она вообще ложится спать? Или готовится к работе с ночи? Ксюша оглядела девушку с ног до головы, отмечая про себя, что всё—таки, некоторые люди способны излучать сексуальность одним своим видом, даже в мешке.

– Все нормально, Алён, так как—то засияла, будто радий в руки взяла? – спросила она у администратора.

– Что взяла, прости? – Алена хлопнула своими наращёнными ресницами, и тут же не дождавшись ответа продолжила. – Да, там такой красавчик около входа стоит!

Ксения повернула голову и увидела своего соседа, она приподняла брови от удивления, заметив, что далеко не каждый сможет выглядеть одновременно и по—деловому, и сексуально. На молодом человеке были простые голубые джинсы, белое поло, пиджак в стиле кежуал, и классические кеды. Так обычно ходят бизнесмены в Европе, у нас же до сих пор любят классику, выглаженные рубашки, кипельно белого цвета, с накрахмаленными воротниками, стрелки на брюках, как лезвие.

– Хм… – рядом появилась Лиза, которая тоже с любопытством смотрела на Алексея.

Тем временем из кабинета вышел их босс и направился к нему на встречу, поравнялись они рядом со стойкой администратора.

– Алён, два кофе нам сделай. – кивнул Александр, заметивший стайку девушек.

– Привет, Ксюш. – сказал Леша, заметив девушку, внимательно смотря на нее, обратив внимание, что даже сейчас она выглядит немного по—домашнему, лохматый хвост, сухие не накрашенные губы, глядя на них Алексей хотел провести по ним пальцем, прочувствовать действительно ли они такие мягкие как кажутся.

– Привет, а ты меня преследуешь? – Она слегка улыбнулась, глядя в серо—голубые глаза.

– Я знаю, где ты живешь, пока что этого достаточно. – кивнув в сторону ее начальника, добавил. – К другу зашел.

– А… Александр Олегович, доброе утро, – она приветливо улыбнулась, последний глянул на нее, и ответив дежурным приветствием, мужчины прошли в кабинет. В туже секунду как за ними закрылась дверь, изумленная Алёна кинулась с расспросами.

– Ты его откуда знаешь? Он женат? Свободен? У него свой бизнес? Он богат?

– Алён, работай, он мой сосед. – и с этими словами пошла на рабочее место, по пути ее догнала Лиза.

– Ксения, стой! Вы друзья? Ты мне не говорила, что у тебя такой классный сосед, – щебетала Лиза, пока они шли в кабинет

– Лиза, милая, иди работай. – С этими словами девушка села за рабочее место, под вопросительный взгляд Ольги, которая не смогла не отметить восторженное выражение лица Елизаветы. Но задавать вопросов не стала, Лиза, постояв минуту около стола, угрюмо пошла к своему рабочему месту.

Погрузившись в работу, Ксения могла вообще не замечать, что происходило вокруг, она общалась, скидывала сверки, созванивалась, что—то считала, писала в департаменты, всё это было привычно. Еще лет пять назад, она поняла, что работа для нее как средство медитации, она в нее погружалась полностью, для человека, который с трудом иногда мог найти общий язык с коллегами, общение по работе было абсолютно не в тягость. Возможно, она подсознательно боялась впустить кого—то в свою личную жизнь, показать себя домашней, ранимой, со своими комплексами, куда проще было из рабочих отношений перевести в дружеские, постепенно, аккуратно впуская людей в свое пространство.

12

Кабинет Александра Олеговича был образцом глянцевых журналов, большой рабочий стол, с разложенным на нем ноутбуком известного бренда, кожаное кресло, огромный стол для совещаний, без единой пылинки,, черный кожаный диван около стены, на котором никто никогда не сидел. Саша любил всю эту пафосность.

– Так ты ее знаешь? Твой отец её рекомендовал. – спросил Александр, когда они сели пить кофе.

– Да, знаю, она моя соседка, и дочь его бывшей любовницы. – Леша сделал глоток свежего сваренного кофе, который только принесли, и глянул в окно.

– ….. Охренеть. – друг с грохотом поставил кружку на стол.

– Точнее, Саш, точнее. – горькая усмешка появилась на лице Леши. – Ты знаешь, я их, когда в ресторане увидел, думал реально любовница, да моложе чем обычно, но любовница. А потом он мне сам рассказал. А я ведь ее уже видел, в одном доме живем, несколько раз в лифте пересекались, болтали, у нас даже машины рядом стоят. Такая злость меня накрыла, когда он начал рассказывать, за мать, за Нику, за то, что они семью нашу разрушили.

– Ты же понимаешь, что она не причем. – Александр внимательно смотрел на друга. Леша в отличие от него всегда хорошо владел эмоциями.

– Понимаю, знаю…. И отец же не бросил никого, но так тошно от всего этого. – Алексей зло протер руками лицо. – А самое интересное, несколько дней ее не видел, а вчера в лифте встретил

– Кх ..– Саша поперхнулся глотком кофе. – Ты что—то сделал?

– Ничего не делал. Алиса звонила, захотела встречи, представь? И мне противно стало. Я к Ксюше спустился, сидели пили, кальян курили.

– А тут подробнее, ты ее того?…– Саша приподнял брови в немом вопросе.

– Нет, конечно, разговаривали. – Леша вздохнул. – Приятно мне с ней…

– И что в этом плохого? Девка она красивая, не типичная какая—то, один зад чего стоит.

– Не могу я так, понимаешь? Меня злость берет, что она дочь той женщины. Плюс Ника… Знаешь, отец так ласково на нее смотрел, а Ника…она всегда выпрашивала этот взгляд.

– Это не конец света, нормальная ситуация, – Александр на него внимательно глянул. – Да, немного запутанная. Но ты пойми, что девка то не причем, и Ника твоя не жертва. Тебе может быть хорошо с этой девушкой, почему нет? Не обязательно с ней дружить, всего лишь соседка. Тебя же не заставляют на ней жениться? Главное не делай глупостей, вроде секса из—за мести.

– Не собирался. Мне кажется это какое—то генетическое отклонение, понравилась дочь любимой женщины отца, – Алексей горько усмехнулся.

– Да не черта подобного, они разные, я в этом уверен. Ты просто видишь, то что хочешь видеть. У тебя своя правда. Но ты не знаешь их правду. Леш, ты о ней ничего не знаешь.

– Возможно ты прав, – Алексей на секунду задумался. – Ладно, а ты как?

– Я отлично, – молодой человек закинул руки за голову, блаженно улыбаясь.—Подыщешь мне новую квартиру?

– Подыщу, я помню. А с этой что?

– А эту продать хочу, деньги с бывшей поделим. – Александр открыл свои веселые зеленые глаза. – Хорошо как, Лёха. Предлагаю по такому поводу пообедать в ресторане.

– Я бы с радостью, но назревает отличный контракт в новостройках, так что я поэтому сейчас и зашел. Я скину контакты агента, он тот еще чудак через букву М, но твое тебе отобьет.

Молодые люди говорили еще несколько минут, они условились о встрече в ближайшую пятницу, и распрощались, каждый оставался со своими мыслями.

Алексей, консультируя клиентов, партнеров, периодически возвращался мыслями к своей соседке, и о том, что ему сказал Саша. В конце концов, Леша ничего о ней знает, ни о детстве, ни о привычках, ни о том какое у нее образование, поэтому в конце дня, он уже звонил знакомому офицеру полиции с тем, чтобы по номерам машины, пробили максимальную информацию о хозяйке. Ему нужно это знать, он сам не понимал, что хочет там найти, убедиться, что она жила в счастливой любящей семье, или все же была несчастна, одинокой? И если он это узнает, как изменится к ней отношение?…

***

Ксюша оккупировала беговую дорожку и уже больше часа уверенно на ней бежала, не сбавляя темп, она смотрела сериал, где очередной милый мальчик любил милую девушку и все у них будет хорошо; пот градом катился по ее лицу, но она этого не замечала. В какой—то момент человек понимает, что он просто хочет быть один, в свою жизнь пускать людей сложно, опасно и не всегда морально выгодно. В голове Ксения понимала, что ей нужен хотя бы любовник, но впускать кого—то в личное пространство она не готова. Она продолжала бежать, глядя в монитор телефона, видя красивую воздушную любовь дорамы. В такую она не верила.

Закончив пробежку, девушка двинулась в тренажёрный зал и еще минут сорок истязала себя приседаниями.

«Не дадим слоновьей жопе вырасти. Куплю диетический кефир, с утра съем кашку, никакого хлеба и булочек, сахар, никаких мороженых и поп—корнов, ничего—ничего вкусного….»

По пути домой, девушка сдержала данное себе обещание, зашла в магазин, купила кефир нулевой жирности, такой же творог, добавила немного яблок в свою корзину и даже геркулес. Поднимаясь на лифте, она уловила еле заметный мужской аромат и запах сигарет, она сделала глубокий вдох.

«Это был запах мужчины, уверенного в себе, успешного, такого обычно изображают на обложках любовных романов. Он красивый, немного порочный, где—то высокомерный, удивительно сексуальный. Он знает, что женщинам не устоять перед ним. Интересно, в сексе он эгоист или наоборот, все лучшее женщине? Типа, дамы вперед?! А может это мой сосед—душка?» – Ксюша улыбнулась собственным мыслям, приятно иногда пофантазировать о ком—то, не только же о голливудских звездах мечтать.

В квартире этажом выше, молодой человек внимательно изучал достаточно скудную информацию о своей соседке. Родилась, училась, красный диплом, стажировка в Лондоне, судя по страницам в соцсетях довольно закрытая. Раздел про родителей тоже оказался небольшим.

«мать – Маргарита Сергеевна Ильина, специалист по связям с общественностью, работала в МИДе, была координатором проекта по взаимосвязям с Китаем, возглавляет кафедру – юриспруденции, второе образование психолог. Замуж вышла за Вячеслава Торопа в двадцать один год, сразу родила дочь Ксению. Развелась с мужем через три года после рождения дочери.

Отец Вячеслав Семёнович Тороп – в настоящее время живет в Чехии, имеет свой ресторанный бизнес, есть две дочери и сын от второго брака. По образованию специалист по Востоковедению, получил докторскую степень.

В порочащих связях не замечены.»

– Совсем не замечены. – Леша сделал глоток пива, и убрал бумаги. Скорее всего информации будет больше, это только то, что нашлось за несколько часов. Он устало прикрыл глаза.

Мы тратим свою жизнь анализируя прошлое, которое уже не изменить, пытаемся продумать старые диалоги, ковыряемся в старых обидах, в прошлых мечтах. Потом начинаем думать о будущем, строим планы, пытаемся понять, что делать, как делать, под микроскопом рассматриваем все возможные варианты и все равно будущее никогда не бывает таким каким мы хотим его видеть, никогда.

Парень встал и вышел на балкон, непроизвольно глянул вниз. Девушка сидела на свой большой подушке, держа в руках телефон и активно с кем—то переписывалась. Леше она нравилась, с этим он ничего не мог поделать, он признавал, что к ней его тянет не только желание узнать ближе, как дочь женщины, которая разрушила их семью, но и как к девушке. Скорее всего это было желание отвлечься от своих мыслей. Докурив, он постоял еще минуты две глядя на девушку и пошел внутри комнаты.

Будущее никогда не станет таким каким мы хотим его видеть. Оно не оправдает наших ожиданий.

13

У одержимости чаще всего не бывает счастливого конца, потому что со временем то, что нас радовало, вдохновляло, заставляло дышать, вдруг начинает причинять боль. И пока мы не видим эту одержимость или считаем её нормой, то не сможем выбраться из этого болота. Мы любим идти к тому, что нам давало эмоции, то, от чего в желудке сжимался узел с мольбой его развязать. Боль от одержимости кем—то или чем—то останется надолго, она станет фантомной, но она будет с вами всегда.

Выйдя из подъезда, Алексей увидел, что машины Ксении уже нет. Он сел, включил радио и выехал с парковки, думая о том, как пройдет этот день, что он скажет маме, или не скажет. За тонированными стеклами автомобиля его не было видно, зато он увидел её. Алиса сидела в кабриолете. Ярко красная машина, с белой кожей, она всегда о такой мечтала, девочка любила роскошь, красивую жизнь, красивые ухаживания, только вот выбирать друзей и парней не умела. На нее смотрели все, эффектная девушка, в не менее чудесном авто. Он заметил, как Алиса потянулась к телефону. Тут же раздался звонок.

«Ну как я тебе, Лекс»— промурлыкала она в трубку, и тут же повернула голову в сторону его авто.

– Как всегда шикарно.

«Давай встретимся, как в старые добрые времена. Я скучаю.» – она уже начала включать капризного ребенка. – «Не будь злюкой, давай увидимся сегодня в ресторане «Рояль»

– Нет, спасибо. – Он продолжал на нее смотреть.

«Какой ты бука, целую в десны, милый, все равно встретимся. Ты же тоже скучаешь, я же вижу» – и повесила трубку.

Леша в каком—то сомнамбулическом состоянии повесил трубку, он сумел порвать эту связь, это было больно, сейчас уже глядя на нее он не чувствовал тяжести в груди, как в конце отношений, когда он узнал, что она ему изменяла, не было и желания обладать ей до конца, как в самом начале отношений, было некое раздражение. В первые за несколько лет, он почувствовал – ничего. Прекрасное ощущение НИЧЕГО – к кому—то раньше важному, близкому, дорогому; чувства, которые причиняли дискомфорт, исчезли. Это очаровательное ощущение пустоты в месте, где кто—то раньше жил. Легкость.

В голове возник образ его соседки. Ксения вызывала у него смешанные эмоции, с одной стороны, ему нравилась ее некая непосредственность, легкость в общении. Но стоило ему подумать кто ее мать, Алексей тут же раздражался, и в груди все сжималось. Это было странно, что—то между ненавистью и нежностью. Попахивало некой формой мазохизма. Леша вспомнил о странном вечере на балконе, на время ему удавалось забыть, о ее матери, понравилось с ней пить, просто сидеть, слушать.

У него есть выбор как к ней относиться и что делать в этой ситуации.

По факту, чаще всего, наша жизнь – это цепочка случайностей, и только потом, это осознанный выбор. Именно случайные встречи, какие—то подслушанные разговоры, оказываются самыми интересными событиями дня или, даже, всей жизни. Мы привыкли считать, что слишком высокоразвиты, культурны, и не поддаемся каким—то инстинктам, что мы якобы решаем свою жизнь. Но потом случайно встречаем кого—то, слышим что—то, видим что—то не то…и это в корне меняет все в нашей судьбе.

***

– Ксюх, на обед идешь? – протянула Оля, поглядывая на часы, которые показывали полвторого дня. Потянувшись, девушка зацепила Лизу, стоявшую около двери, и они неспеша пошли на обед. Наверное, самое приятное время рабочего дня.

– Да, да, сейчас закончу, идите, я догоню. – Ксения заканчивала письмо контрагенту, и параллельно ждала договор от юристов, совсем не следила за временем. Она была поглощена тем, что делает, о сроках, о точных данных, что мыслей о приезде матери совсем не осталось, мыслей кроме работы не было. Ксюша не хотела, чтоб мать приезжала, им легче по—отдельности, так было всегда. Ребенка нужно уметь любить, ее мама не умела, девушка поняла это давно, но приняла ли?

Через пятнадцать минут, она оторвалась от компьютера, посмотрев на время, нахмурилась, понимая, что через тридцать минут у нее встреча с директором, решила отделаться кофе из автомата и маленькой шоколадкой, но подышать свежим воздухом хотелось. Ксюша вызвала лифт, чтобы спуститься на улицу.

Судьба странная штука, иногда она делает так, чтобы мы оказались именно там, где наш место.

Двери лифта отварились, и Ксения, войдя, увидела Алексея, который стоял за парой, уткнувшись в смартфон и не поднял глаза. Девушка вошла в лифт, не стала отвлекать парня от такого важного занятия как святые социальные сети.

Алексей краем глаза заметил знакомые очертания фигуры, отсканировав взглядом соседку, отметив, что ему нравится на нее смотреть, чьей бы дочерью та не была, молодой человек сделал шаг ближе.

– Привет, – сказал он, пристально глядя в глаза девушке, будто старался прочитать ее мысли или раскрыть самые страшные тайны ее души.

– Привет. – ответила Ксюша. – Я не стала тебя отвлекать.

– Ничего страшного не случилось бы. –

Они просто стояли рядом смотря друг на друга, когда двери лифта открылись на первом этаже, и собравшись уже выйти, Ксения почувствовала, как ее взяли за локоть, она подняла глаза на парня, Леша смотрел в холл здания, не сказав ей ни слова, молодой человек подождал, когда выйдут люди и нажал на самый верхний этаж.

– Поехали на верх. – сказал он ей.

– Эй, ты в порядке? – нахмурилась девушка

– Да, – Леша глянул ей в глаза. – Там моя бывшая, не хочу ее видеть. Я трус? – пояснил он.

– Оу, ясно, на верху есть кафетерий. Можем попить кофе там.

– Отлично.

Пара вышла на последнем этаже, где располагалось небольшое кафе. Взяв по стаканчику кофе, Ксения еще прихватила печенье, они отошли к самому дальнему столику около панорамного окна.

– Ты сбегаешь от бывшей? – прищурившись спросила девушка, когда они сделали по глотку.

– Да. Думаешь, я идиот?

– Ничего не думаю, – пожала она плечами. – я иногда даже с соседями не хочу пересекаться, а ведь они не мои бывшие. Или с мамой. Знаешь сколько раз я вот так сбегала от нее пока она меня не заметила?

При фразе о ее матери Леша напрягся. Внимательно рассматривая девушку, которая смотрела на раскинувшийся за окном город, в первые он удивился ее ответу, об отношениях Ксении и ее мамы он еще не задумывался.

– Согласен, но с соседями проще, вы же не видели друг друга голыми. – ответил он через несколько секунд.

– Вы долго встречались? – Ксения посмотрела в серо—голубые глаза парня.

– Типа того, потом расстались, общие знакомые, группы. Сложно сразу вычеркнуть человека из жизни. – он потер глаза, не понимая почему с ней разговаривает об Алисе.

– Ты сильно ее любил, – это был не вопрос, констатация факта, Ксюша сделала глоток кофе и поморщилась, на губе осталась капля напитка, которая грозилась скатится на подбородок, девушка ее слизнула, это был такой обычный жест, не игривый, призывной к какому—то действию, Алексей внимательно смотрел на ее губы, желание почувствовать их было огромным.

Рациональное в голове твердило, что это неправильно, она ему никто, ее семья принесла горе его родным, и они не Ромео и Джульетта, она не должна его привлекать, но Ксюша нравилась. Сильно. Глядя на нее, такую спокойную, красивую в своей легкой небрежности, ее неряшливый пучок на голове, буквально кричал, чтобы его поправили, она крутила на пальце простое серок колечко, и смотрела то в окно, то на него. О чем она думала, парень не знал, но хотел узнать. До скрежета в зубах, ему стало интересно, что творится в ее мыслях. А еще хотелось ее тут целовать, забывая о том кто она, и кто он, отдаться чувству, стереть с нее этот флёр уверенности в котором она всегда обитала, он только сейчас его заметил. Это было как одержимость, помешательство. Сжав челюсти, Алексей улыбнулся.

– Прости, я тебя задержал.

– Ничего страшного. – она глянула на часы. – У меня обед закончился, я пойду.

– Прости еще раз, – ухмыльнулся он. – за мной должок.

– Не бери в голову. – Ксения пошла к лифту, Алексей за ней.

– Знаешь, это наверное здорово испытать хоть раз к кому—то сильные чувства. – вдруг сказала Ксюша.

– Хм… наверное, не знаю, – молодой человек нахмурил брови.

– У меня такого не было… Знаешь, у меня не было в жизни любовной драмы. – Она посмотрела на него немного вопросительно. – Может быть со мной что—то не так, но я до одури боюсь такого.

– Почему? – почему девушка боится любви?

– Это… – Ксюша хотела сказать про мать, но лифт остановился, и она повернулась к нему. – В другой раз. Увидимся.

14

У каждого из нас своя трагедия. Мы можем сколько угодно твердить «я так тебя понимаю/тебе бы мои проблемы». Поверьте, каждому его трагедия максимально сложная, ужасная, испепеляющая. Но мы никогда не поймем и капли того, что чувствует другой человек. Часто мы упиваемся мыслями, что именно у нас ГОРЕ, уверяем всех в том числе и себя, что вот она ДРАМА. И делаем это даже не для того, чтобы нас пожалели, мы хотим всем показать с чем и какой трагедией приходится жить, мириться.

И вот что самое интересное, что горем нельзя управлять, можно лишь попытаться почувствовать его, и забыться, если получиться.

А самое ужасное, что как только ты решишь, что все кончилось, все начинается снова. В другое время, в другой ситуации, с другим человеком.

Скайлайн несся по загородной трассе, девушка с волосами цвета соломы, выжимала максимально педаль газа, ее не волновали штрафы, машины, плетущиеся по правой полосе, уверенно держась за руль, с некой долей расслабленности, она, казалось, не видела ничего вокруг. Шум ветра в открытых окнах не перебивал громкие басы музыки. Быстрое вождение, по словам психологов, может быть спровоцировано воспитанием в семье, родом деятельности и социальным статусом. Иногда стремительная езда может быть следствием эмоций и переживаний. Ксения относилась ко второму типу, с тех пор как она получила автомобиль, она ездила так быстро как могла и где можно. Ветер в машине выветривал все мысли из головы плохие хорошие, нужные и нет.

Ксения увидела ближайший разворот и включила поворотник, пора было возвращаться в квартиру, снизив скорость она скатилась на обочину, включив аварийку девушка заглушила музыку и откинувшись на спинке сидения, закрыла глаза.

Иногда, а чаще всегда, надо выветривать свои мысли. Чтобы они встали на свои места. Выдыхая, девушка подумала о матери, которая собиралась приехать в ближайшее время. Ксения боялась сильных чувств именно из—за нее. Девушка знала, что мать когда—то сильно любила, что их с отцом брак распался поэтому. Поняв это около двадцати лет, девушка вспоминала все события в маминой жизни, и поняла, как это страшно влюбиться, потерять голову и быть готовой бросить все ради любимого человека. Ксюша боялась драмы.

Они не были идеальной семьей, никогда. Маргарита пропадала на работе, чаще Ксюша была предоставлена самой себе, самый главный запрет был, не позорить ее. Хорошо учиться, и не творить глупостей. Первый и единственный раз, когда они сильно поругались был после выпускного, Ксюша на отрез отказалась поступать в выбранный матерью университет. А через два дня девушка пришла пьяная, она хотела высказать ей все что накопилось, но не смогла, мамы опять дома не было, уехала в командировку, после Ксения поступила в институт, Маргарита Сергеевна приняла эту новость спокойно. Близости между ними не было. Сегодня ей хотелось позвонить маме и сказать, что скучает, скучает по тем вещам, которых в их семье не было, рассказать, что она боится влюбиться и стать уязвимой. Помешаться на ком—то, быть одержимой человеком, которым может тебя сломать. Это страшно. В памяти всплыл сосед, он любил, возможно не так сильно, но в его жизни была некая драма, которая позволила вырасти над собой. У нее такого не было, все парни были мимо проходящими.

Ксения завела снова мотор и помчалась домой, сумеречный город не мог расстаться с пробками, которые приветливо встретили ее на въезде. Стуча пальцами по рулю, Ксюша считала до ста, и делала глубокие вдохи. Есть вещи, которые мы не в силах изменить, нам нужно это принять, как лекарство, через пять дней, к горькой микстуре привыкаешь. И она уже не кажется такой мерзкой. Но самое сложно сделать первый глоток.

Сверну во двор на свое парковочное место, девушка заметила, что черный мерседес, как всегда идеально чистый, стоял на своем месте, девушка повернула голову в его сторону и ухмыльнулась.

«Как можно так вылизывать машину, она же как с салона, чистая, каждый день! Ни пылинки…Может у него фетиш? Чистые машины его заводят? Или нет?» – она достала из пакета купленную банку пива, которую купила по пути, тут же открыла и сделала глоток. – «Святое ПП. Как вкусно!».

Пиво приятно охладило горло, после часового подвывания под все попсовые хиты, было то, что надо. И хотя мыслить позитивно сначала не получалось, после второго глотка далось лучше.

«И ничего сложного в этот нет, у меня отличная квартира, работа, машина…что еще…друзья есть, немного, но есть, все отлично.» – Закрыв машину она уверенно шла к подъезду.

У нее все хорошо.

***

Иногда сложно объяснить, откуда взялись те или иные узы. Они соединяют нас с людьми, местами, событиями и даже словами. Они связывают нас вопреки логике, времени и расстоянию.

Понимание того, что ты начинаешь испытывать к кому—либо симпатию, приходит постепенно, сначала нравится внешность, потом разговоры, какие—то особенности поведения, привычки, и даже, если в самом начале человек вас раздражал, чем больше вы наблюдаете, тем быстрее меняется отношение.

У Алексея было так же, ему нравилось наблюдать за Ксенией. Она сидела на своем балконе, как обычно ноутбук стоял на коробке, его голубое свечение бросало легкие тени на ее лицо, профиль оставался совершенно спокойным, казалось бы, девушка внимательно смотрела фильм. Его тянуло к ней ровно настолько, насколько его мать ненавидела Маргариту. Он вспомнил с какой злостью она всегда припоминала это отцу, как кричала, что во всем виновата эта женщина. И он тоже так считал, но несут ли дети ответственность за поступки родителей, скорее нет, чем да. Что не мешало в любые времена убивать детей вместе с родителями. Сейчас глядя на нее, ему казалось это каким—то извращением, испытывать симпатию к это девушке. В глубине души кольнуло, какое—то чутьё подсказывало, что им было бы хорошо вместе, возможно они стали бы отличной парой или неплохими друзьями. Эту мысль тут же прервали воспоминания кричащей мамы, обвинявшей отца, что тот не любит их семью, их дочь.

Между ними была связь, он знал это. Эта связь не красная нить судьбы, это тонкие отголоски прошлого их родителей. Это то, из—за чего он всегда будет испытывать чувство жалости к Нике, грусть из—за родителей, неприязнь к матери Ксении. Леша плеснул себе в стакан виски.

Ксения, уставившись в монитор смотрела очередной тупой фильм про влюбленных подростков, казалось, что она поставила себя цель пересмотреть все гормонально неуравновешенные голливудские шедевры, когда в дверь позвонили. Сняв тканевую маску с лица и запульнув в опустевшую кружку, девушка прошлепала к входной дверь.

– Привет, – сказал Алексей мягко улыбнувшись. –

– Ээ… привет, – кивнула она, внимательно глядя на бутылку виски в руках молодого человека.

– Пришел закончить не начатое днем, – и уверенно сделал шаг, закрыв за собой дверь, и наклонился к девушке. Всего несколько сантиметров разделяло их лица, она смотрела на него своими большими карими глазами в его серо—голубые, как земля и небо в хмурый день, именно такое сочетание. Когда земля коричневая, грязная, а небо серое и неспокойное. Леша опустил взгляд на ее губы, все такие же пухлые и потрескавшиеся, он медленно наклонился и поцеловал их.

Слегка. Сначала это было прикосновение пятнадцатилетнего школьника, аккуратно, немного дрожа. Ксения ответила ровно таким же поцелуем. Как будто в первый раз.

Леша обнял ее одной рукой, продолжая держать бутылку второй, напор стал сильнее, уже почувствовав вкус ее рта, он не смог остановится, от нее пахло свежестью, от него виски.

Оторвавшись от девушки, Леша взял ее за руку и повел в глубь комнаты, освящённой лишь одной неоновой лампой форме кактуса, усадив ее к себе на колени, он убрал локоны с ее лица.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.