# Мертвец на пляже

Анна Йоханнсен

На Амруме, маленьком северном острове, найден мертвым директор детского дома. Местная полиция предполагает естественную причину смерти, но вскрытие показало, что он был убит. Главный инспектор Лена Лоренцен удивлена, что ее начальник Варнке передает это дело именно ей, ведь ранее он вывел ее из состава специальной комиссии по расследованиям и подал прошение о понижении ее в должности.
Лена, родившаяся и выросшая на Амруме и покинувшая остров четырнадцать лет назад, вынуждена окунуться в неприятные воспоминания, связанные с этим местом. Порученное ей расследование оказывается сложным. Под подозрение попадают не только лица из ближайшего окружения погибшего, но и известные люди. Лишь постепенно Лена понимает, почему начальник отправил на Амрум именно ее.

Anna Johannsen

Der tote im strandkorb


© der Originalausgabe 2017

By Anna Johannsen

© Зубарева А., перевод, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

## Пролог

Он мертв.

Но смерть его была слишком легкой: он умер, глядя на море и широкий песчаный пляж, а не в какой-нибудь грязной дыре, захлебываясь криком…

Убить его оказалось так легко! Он до последнего ни о чем не подозревал. Так и не понял, за что поплатился. Это единственное, о чем я сожалею. Не о его смерти, нет – он сам виноват. Он сам себе убийца.

Как же я его ненавижу! Ненавижу его надменность, его презрительную ухмылку и мертвые глаза… Он преступник, а не жертва.

Я не собираюсь раскаиваться в содеянном.

Убить его было правильным решением. Правильным и единственно возможным.

Он мертв…

Но остальные еще живы.

И это только начало.

## Глава первая

Лена взяла трубку и, не глядя на высветившийся на экране номер, рявкнула:

– Да!

– Лоренцен, не могли бы вы зайти ко мне на минутку? – осведомился Иоахим Варнке, глава управления уголовной полиции. Несмотря на приторно-сладкий голос начальника, Лена сразу поняла: это не вопрос и не просьба.

– Буду у вас через пять минут, – холодно ответила она и положила трубку.

С тех пор, как Лене довелось поработать в составе оперативной группы под руководством Варнке, их отношения испортились. В Любеке тогда без вести пропал восьмилетний мальчик; несмотря на полномасштабные поиски, ребенка не нашли. По истечении четырех дней родители не получили требования о выкупе, и глава полицейского управления Варнке, который, вопреки обыкновению, лично возглавлял оперативную группу, приказал сосредоточить расследование на педофилах, живущих в Любеке и его окрестностях. Лена возразила, мол, слишком рано исключать родителей из списка подозреваемых, но Варнке ее и слушать не стал. Лена продолжила самостоятельно копать в этом направлении, но ее усилия ни к чему не привели. Без поддержки полицейского управления поймать родителей на расхождении в показаниях было нереально. Лена действовала осторожно, но кое-кто из коллег ее раскусил. Уже через несколько часов она сидела в кабинете Варнке. Все закончилось занесением выговора в личное дело и исключением Лены из расследования. Пропавшего мальчика до сих пор не нашли, оперативная группа продолжала уменьшаться – пока это дело не кануло в Лету.


Постучав, Лена вошла в кабинет Варнке.

– Присаживайтесь, – велел тот. – Вы ведь приехали с острова Амрум?

– Да, родилась там и выросла. Почему вы спрашиваете?

– Значит, вы хорошо знаете местность? – настойчиво продолжал Варнке.

– Я покинула остров сразу после школы, иначе не стояла бы сейчас перед вами. По крайней мере, в качестве старшего комиссара. Впрочем, вы же знакомы с моим…личным делом, – сказала Лена. Последние слова она выразительно подчеркнула.

Пропустив шпильку мимо ушей, Варнке продолжил допрос:

– Родственники на острове есть?

– Да, – в тон ему ответила Лена. Она не понимала, к чему этот странный разговор.

– Знаете детский приют, который находится в… – Варнке заглянул в бумаги. – В Нордорфе?

– Слышала о нем, но не более того.

– Значит, вы не состоите в родственных или дружеских отношениях с директором приюта? Его зовут Хайн Болен.

– Нет, уж простите, – слегка раздраженно сказала Лена. – Не могли бы вы объяснить, в чем дело?

– Не все сразу, госпожа старший комиссар. – Улыбка Варнке погасла. – Согласно имеющимся у нас отчетам, две недели назад на пляже нашли труп Хайна Болена. Тело находилось в шезлонге. Наши коллеги из Амрума вызвали местного врача, который констатировал смерть от сердечного приступа. По его словам, покойный на протяжении многих лет наблюдался у него и жаловался на сердце. Врач выдал свидетельство о смерти, и дело были готовы закрыть и песком присыпать. – Варнке сухо рассмеялся. – К счастью, родственники настояли на вскрытии. Если в двух словах, то возникли сомнения в том, что смерть наступила от естественных причин. А потом наши амрумские коллеги вдруг решили квалифицировать дело как самоубийство. Но к тому времени тело попало в Киль, к нашим патологоанатомам. Вскрытие еще продолжается, но появились основания подозревать предумышленное убийство. Дело перешло под юрисдикцию вышестоящего органа, и полиция Фленсбурга обратилась за помощью к нам. Неофициально.

– Неофициально? – удивленно переспросила Лена.

– Как я уже сказал: вскрытие еще продолжается, у патологоанатома нет ничего конкретного, только подозрения.

– Какие?

Начальник уголовной полиции Варнке тяжело вздохнул: он прекрасно понимал, что Лену не купить на общие фразы.

– Об отравлении ядом. Тропическим ядом, как думает доктор Хенриксен. При попадании в организм этот яд довольно быстро разрушается, и доказать отравление практически невозможно. Однако доктор Хенриксен заметил в тканях изменения, которые, по его мнению, указывают на отравление. Он обратился в Институт тропической медицины в Гамбурге, но результаты придут очень нескоро. Судя по всему, мы имеем дело с неизвестным науке ядом. Я пообещал нашим фленсбургским коллегам, что пришлю своего человека, который ознакомится с делом на месте. К вам будет приставлен полицейский из Фленсбурга. Он окажет вам посильную помощь, у вас будет полная свобода действий.

С этими словами Варнке подтолкнул папку к Лене через стол.

– Здесь копии всех отчетов.

Лена мысленно застонала. Даже сложив два и два, она не понимала мотивов Варнке. Почему он выбрал именно ее, Лену? Явно не потому, что доверял ей больше, чем остальным. После того случая Лену хотели понизить до комиссара. Этого (или чего похуже) не случилось только благодаря заступничеству Энно Айльца, предшественника Варнке, который уже вышел в отставку. Но шуму тогда было…

– Вы не доверяете мне, – сказал Варнке. – И я вас прекрасно понимаю. Наши отношения несколько осложнились… Если можно так выразиться?

Вот теперь Лена окончательно перестала что-либо понимать. Варнке никогда раньше с ней так не разговаривал. Он казался искренним, что беспокоило еще сильнее. Что стоит за этим назначением?

– Пожалуй, – наконец сказала Лена.

– В детстве мама учила меня: в конфликте всегда виноваты двое.

Окинув начальника серьезным взглядом, Лена заметила:

– Ваша мама – очень мудрая женщина.

– О, да! К сожалению, я понял это слишком поздно. Что ж, ладно, – вздохнул Варнке и подтолкнул папку еще ближе к Лене. – Что думаете? Готовы заняться этим делом?

«Почему я ему не доверяю?» – подумала Лена. Что-то здесь было не так.

– Я не в том положении, чтобы отказываться, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос прозвучал не слишком резко.

Варнке поднял брови.

– Какая… интересная формулировка. Однако в данном случае ваши слова не соответствуют действительности. Вы можете отказаться от дела, и никаких санкций не последует. Если хотите, могу пообещать вам это в письменном виде.

Лена взглянула на наручные часы.

– Я успеваю сесть на последний паром, он отправляется вечером. Амрумская полиция уже знает о моем прибытии?

– Узнает самое позднее через десять минут после того, как вы покинете мой кабинет. – Варнке прочистил горло. – Держите меня в курсе расследования. – Он пододвинул к Лене лист бумаги. – Пожалуйста, для связи используйте только указанные здесь электронную почту и номер телефона.

Лена взглянула на лист. Она не знала ни адреса, ни номера. Оба казались частными.

– Пожалуйста, доверьтесь мне хотя бы на этот раз, – добавил Варнке.

– Я бы хотела получить от вас письменное распоряжение.

Варнке положил перед Леной еще один лист бумаги.

– Я так и предполагал. Это вас устроит?

Лена бегло прочитала документ, кивнула и встала.

– Одного отчета в день достаточно? – спросила она.

Варнке тоже встал и протянул Лене руку.

– Более чем. Желаю вам удачи. Будьте осторожны.

Лена окинула его непроницаемым взглядом. «Ну, больше свои карты я никому не раскрою», – хотела сказать она, но вместо этого поинтересовалась:

– Могу ли я рассчитывать на вашу полную поддержку?

– Да. Более чем, – повторил он.

Кивнув, Лена направилась к выходу, остановилась в дверях и бросила через плечо:

– Я свяжусь с вами не позднее завтрашнего вечера.


Лена припарковала свою служебную машину перед Институтом судебной медицины. Невзрачное кирпичное здание обладало грубым обаянием многих послевоенных построек этого города. Во время Второй мировой Киль, важный военно-морской порт, оказался разрушен процентов на восемьдесят, а Кильский залив, впадающий в Балтийское море, стал крупнейшим в мире кладбищем затонувших кораблей, которых там насчитывалось более трехсот пятидесяти.

Последние два часа Лена просматривала документы и говорила по телефону. Ей претила мысль о том, чтобы стать марионеткой Варнке. Она не хотела быть очередной пешкой на шахматной доске, которой в любую секунду пожертвуют ради короля или ферзя.

Энно Айльц, которому Лена позвонила первым, был озадачен поведением Варнке не меньше нее.

– У меня нет никакого объяснения, – сказал Энно. В его голосе слышалось беспокойство. – Варнке определенно что-то замышляет. Он отдал тебе дело не потому, что ты знаешь остров. За этим скрывается какая-то тайна. Неужели он не дал подсказок?

– Нет, никаких. Кроме того, у меня создалось впечатление, что расспросы ни к чему не приведут.

– Варнке без колебаний бросит тебя на съедение волкам, если ему будет выгодно. Варнке очень разозлился, когда не смог тебя уволить, а человек он злопамятный и расчетливый.

– Я больше не совершу подобной ошибки, – сказала Лена. – Думаете, мне следовало отказаться от этого дела?

– Он знал, что ты согласишься. Вполне возможно, что он все спланировал. Могу дать только один совет: будь осторожна. Я поспрашиваю вокруг и, если что-нибудь узнаю, сразу же с тобой свяжусь.

– Спасибо, Энно.

Они тепло попрощались. Потом Лена позвонила Леону, который не слишком-то обрадовался, услышав ее голос. Они познакомились почти три года назад, Леон попал в поле зрения полиции, и Лена спасла его от обвинения. С тех пор Леон время от времени помогал ей собирать информацию – быстро и без ордера. Благодаря его хакерским способностям было раскрыто несколько дел. Немного поломавшись, Леон согласился проникнуть в почту Хайна Болена. Следующий звонок Лена сделала своему коллеге Бену из Фленсбурга, с которым подружилась во время обучения. Их разговор оказался недолгим. Бен тоже пообещал держать ухо востро. Сделав еще два звонка, Лена наконец покинула свой кабинет.


Войдя в Институт судебной медицины, она торопливо поднялась на второй этаж, пересекла длинный коридор и остановилась перед одной из многочисленных дверей. Постучала и вошла внутрь.

– Приветик, Лена, – дружелюбно улыбнулась судмедэксперт Луиза Штанке, темноволосая красавица, сидящая за письменным столом.

Лена позвонила Луизе из своего кабинета и предупредила, что заедет. Они познакомились три года назад во время работы над сложным делом и быстро сдружились.

Лена обняла Луизу и села напротив нее.

– Ну что, рассказывай, – сказала Луиза и раскрыла папку, которую Лена положила перед ней на стол.

Лена подождала, пока она посмотрит отчет, и спросила:

– Ты уже в курсе?

Луиза кивнула:

– Да, это дело выглядит сложным и загадочным. Позавчера мы с Иохеном Хенриксеном его обсуждали. Иохен уверен, что обнаружил бы следы тропического яда, если бы тело попало к нам раньше.

– Думаешь, он прав? Я никогда раньше не слышала о яде, который так действует.

– Честно говоря, я тоже не слышала. Но ты же знаешь, что яды – не мой профиль.

– Как думаешь, почему Хенриксен заподозрил отравление?

– На это указывает повреждение сердечных тканей, – сказала Луиза. – Не хочу утомлять тебя медицинскими подробностями, к тому же, признаюсь честно, я и сама не все поняла… Никогда не читала о таких случаях. Но если здесь, в институте, кто-то и разбирается в ядах, так это Йохен. Но пока у нас лишь догадки, их нельзя использовать в суде.

– Мне нужны хоть какие-нибудь зацепки. Как быстро этот яд действует и как им могли отравить?

– Трудно сказать, не зная, о каком именно яде речь. Можно лишь гадать и строить теории. Я не знаю, чем тебе помочь, ведь ты пришла узнать то, чего нет в официальном отчете, – вздохнула Луиза. – Йохен не обнаружил ни следов уколов, ни других признаков того, что яд проник через кожу. Поэтому весьма вероятно, что жертва приняла яд перорально.

– Как быстро он действует?

– В этом-то и загвоздка! Любой яд подействует только после того, как попадет в кровоток, но тогда следы отравления можно будет обнаружить даже через много лет!

Лена растерянно посмотрела на подругу.

– Я не совсем понимаю…

– Йохен считает, что мы имеем дело с новым или ранее неизвестным ядом, который смертелен, если его проглотить, и следы которого нельзя обнаружить даже через короткое время.

– Иными словами, это какой-то супер-яд. Мечта всех убийц.

– Знаю, звучит невероятно, но Йохен, похоже, всерьез рассматривает такую возможность. Вот почему он привлек к делу своих гамбургских коллег из Института тропической медицины. Но он сказал, что это займет некоторое время.

– Звучит очень загадочно, согласись. Скажи честно, Луиза… что ты обо всем этом думаешь?

– Тебе бы поговорить с Йохеном, но сейчас его нет. – Луиза ушла от ответа. – Он на конференции в Мюнхене и вернется только через несколько дней.

– Знаю. Я пришла не за тем, чтобы поговорить с Йохеном. Так что скажешь об этом деле?

Луиза громко вздохнула.

– Честно? Все это похоже на нелепицу. Конечно, яды – не мой профиль, но эта теория шита белыми нитками. Я понятия не имею, что происходит.

– Этого я и боялась… Сколько придется ждать ответа из Института тропической медицины?

– Как минимум неделю, а то и больше, – сказала Луиза и с тревогой посмотрела на Лену. – Но если отравление не подтвердится, то вряд ли мы имеем дело с предумышленным убийством. Да и с непредумышленным тоже. Почему ты взялась за это расследование? Вы с Варнке…

– Знаю, знаю. Я поторопилась. Интуиция подсказывала, что лучше согласиться. Поэтому я спрошу тебя снова: через какое время после попадания яда в кровоток наступит смерть?

– Ты упрямее осла! – Луиза закатила глаза. – Ладно, раз уж ты настаиваешь… Думаю, смерть может наступить как через несколько секунд, так и через несколько часов. Понимаю, тебе такой ответ вряд ли поможет, но…

– Как думаешь, что вероятнее? Часы или секунды?

– Ну у тебя и вопросики! Я – доктор, а не ясновидящая. Если этот ужасный неизвестный науке яд и правда существует, то возможен любой вариант. Как тут сделать точное заключение?

– Но если бы тебе пришлось…

– Быстро, – перебила Луиза. – От десяти минут до получаса. Но как я уже сказала, это – чистой воды догадка, и я никогда бы не написала так в официальном заключении.

– В любом случае, спасибо.

– Почему бы тебе не дождаться результатов из Гамбурга?

– Нет времени. Нужно приступить к расследованию прямо сейчас. С каждым новым днем остается все меньше следов преступления. Впрочем, ты и сама знаешь.

– Остров Амрум… – задумчиво сказала Луиза. – Скажи, Лена… Не оттуда ли ты родом?

Наступила очередь Лены тяжело вздыхать.

– Да, оттуда, – призналась она.

– Ты не рассказывала мне ни об этом острове, ни о своем детстве. Или мы с тобой так повеселились, что у меня начались провалы в памяти?

– Не думаю.

– Хорошо, – кивнула Луиза и выжидающе уставилась на Лену.

– Расскажу когда-нибудь потом, – отмахнулась та. – Мне пора идти, чтобы успеть на последний паром.

Подруги обнялись, и Лена пообещала, что свяжется с Луизой в ближайшие дни.

## Глава вторая

– Лена Лоренцен слушает!

– Здравствуйте, госпожа Лоренцен. Вас беспокоит Йохан Грасман из фленсбургского полицейского участка…

– Вас ввели в курс дела?

– Конечно! Я уже подыскал жилье и изучил расписание. Когда хотите отплыть?

– Мы сядем на последний паром.

– Так точно! Буду ждать вас на пристани в Дагебюлле. Вам требуется дополнительная информация?

Лена усмехнулась и чуть было не ответила: «Вольно!» – но вместо этого сказала:

– Нет, все отлично. Надеюсь, мы с вами поладим. До скорой встречи.

– До свидания, госпожа старший комиссар.

Лена вздохнула: перспектива такого сотрудничества не казалась заманчивой. Лене не нужна ни нянька, ни дуэнья. Остается надеяться, что этот Грасман окажется толковым полицейским и его можно будет завалить поручениями.

Заведя мотор, Лена выехала из центра города и вскоре припарковалась перед домом, в котором снимала мансарду. Она торопливо вошла внутрь и поднялась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Открыла дверь своей квартиры и взглянула на смарт-часы. Пульс был учащенный.

«Нужно снова заняться бегом, и как можно скорее», – подумала Лена, пересекла небольшой коридор и открыла следующую дверь. В ее восьмидесятиметровой квартире была только одна комната – спальня. Идущая через все помещение перегородка отделяла спальню от кухни, плавно переходящей в гостиную. Благодаря большому мансардному окну создавалось впечатление, что находишься в зимнем саду.

Лена достала из шкафа большую сумку и взяла с полок кое-какую одежду. Потом направилась в ванную за косметичкой. Поймав свой взгляд в зеркале, Лена на секунду остановилась. Стянутые резинкой светло-русые волосы и, как обычно, никакого макияжа. «Неужели я выгляжу старше своих тридцати четырех? – подумала Лена и пожала плечами. – Может, записаться к парикмахеру, когда вернусь? – Она улыбнулась своему отражению. – Или лучше сразу провести недельку в салоне красоты?»

Стоило ей выйти из ванной, как раздался сигнал телефона. Лена взглянула на экран. Пришло сообщение от Джо. Джо тоже работал в полиции Киля, они с Леной встречались около года. Джо приглашал Лену сходить вечером в местную пивную, которая называлась «Лайеркастен». Лена на ходу написала, что уезжает на несколько дней из города, и получила в ответ три вопросительных знака.

– Разберусь с тобой потом, – пробормотала она, засовывая телефон в карман.

Лена села в служебный «Пассат» и уже через несколько минут выехала на центральную дорогу, ведущую к автобану.

Мерный шум двигателя заставил Лену войти в состояние некого автоматизма. Она управляла машиной, следила за уличным движением, но думала о расследовании.

Лена не могла понять, почему Варнке выбрал именно ее. Вряд ли исключительно потому, что она выросла на Амруме. Ее охватило нехорошее предчувствие, стоило вспомнить, как из надменного самодура Варнке словно по мановению волшебной палочки превратился в понимающего начальника, поручившего ей, казалось бы, важное расследование. Варнке знает, что Лена ему не доверяет и что он не может полностью на нее положиться. Может, он поручил ей дело, обреченное на провал? Но какой в этом смысл?

Зазвонил телефон. Лена ответила на звонок по громкой связи.

– Это я, – сказал Джо. – Куда ты уезжаешь?

– На Амрум, – как можно нейтральнее ответила Лена. Она терпеть не могла, когда Джо звонил ей с расспросами.

– По работе или по личным делам?

– А сам как думаешь? – резко отозвалась она.

Несмотря на то, что Лена мало рассказывала Джо о своем прошлом, тому следовало догадаться, что едет она отнюдь не на увеселительную прогулку.

– Ладно-ладно! Труп на пляже, значит? Я думал, что…

– А ты хорошо осведомлен.

– Слушай, Лена… Об этом деле писали во всех газетах! Да что с тобой?

– Мне нужно сосредоточиться на дороге. Давай поговорим позже.

– Да, конечно, – вздохнул Джо. – Напиши мне или позвони. Очень тебя прошу.

– Давай, до связи, – сказала Лена и нажала отбой.

И почему Джо любит звонить в самое неподходящее время? Теперь он снова часами будет обдумывать их короткий разговор… Джо давно предлагал Лене съехаться и дважды приглашал ее к своим родителям, живущим во Франкфурте. Категорические отказы его не обескураживали, и выводы из них он делал совершенно неверные. И это при том, что Джо работал полицейским, а полицейских учат понимать человеческую реакцию! Лена не хотела переезжать к Джо и навещать его родителей тоже не хотела. А оправдываться – так тем более.

Лена свернула с автобана «А210» на автобан «А7». Осталось проехать Шлезвиг-Гольштейн, не доезжая до Фленсбурга свернуть на федеральную трассу и вырулить к Северному морю со стороны Балтийского.

Рапс, который окрашивал балтийское побережье в ярко-желтый цвет, уже несколько недель как отцвел. Стояло настоящее северное лето: температура около двадцати градусов, для конца июня такую погоду можно считать довольно теплой.

Лена любила гулять по береговым склонам. С одной стороны открывался вид на море, с другой – на цветущие рапсовые поля и ярко-зеленые пастбища. Лена могла бродить здесь часами, думая о своем. Она редко приглашала Джо составить ей компанию.

Лена знала, что больше не может тратить его время. Джо всего на год старше ее, но… ему нужны длительные отношения. Они никогда не говорили о браке и детях, но Лена не сомневалась, что Джо хочет семью. Зато сомневалась, что сможет осуществить его желание. Стоило Джо заговорить о любви, как Лене становилось не по себе. Поэтому она не раз и не два спрашивала себя: есть ли у них будущее?

При этом Лена считала Джо идеальным мужчиной. Хороший слушатель, ласковый, не считает себя центром Вселенной… Джо понимает, что ей нужна свобода и время от времени – его общество. Почему все не может оставаться таким, как есть?


Через полтора часа Лена подъехала к пристани возле Дагебюлля, где увидела юношу. Тот стоял рядом с видавшим виды «Гольфом» и, казалось, кого-то высматривал. Лена остановилась возле него, опустила стекло и с серьезным лицом спросила:

– Вы случайно не полицейский?

Юноша покраснел.

– Старший комиссар Лоренцен из управления уголовной полиции города Киль?

– Она самая. Даже я не представилась бы лучше.

Йохан Грасман подошел ближе. Ему можно было дать двадцать пять. Зачесанные назад темные густые волосы, тщательно выбритый подбородок, черные джинсы и узкий пиджак. Выглядел юноша растерянным.

– Я…

– Я уже поняла, кто вы, коллега. Давайте сделаем так: вы оставите свою машину здесь, и дальше поедем вместе.

Йохан Грасман повернулся к своему «Гольфу», словно прощаясь, потом посмотрел на Лену и нетерпеливо закивал:

– Да, конечно. Секунду, только вещи возьму.

Когда они заехали на автомобильную палубу, Йохан Грасман сидел на пассажирском сиденье, положив портфель на колени, и молчал.

– Ближайшие несколько дней мы будем плотно общаться, – сказала Лена. – Поэтому давай перейдем на «ты», так будет намного проще.

Она припарковала «Пассат» в отведенном месте, выключила двигатель и поставила машину на ручник. Потом повернулась к своему напарнику и протянула ему руку.

– Договорились?

Смущенно кивнув, юноша пожал Лене руку и представился:

– Йохан.

– Знаю, – усмехнувшись, отозвалась Лена. – Меня зовут Лена. Уверена, ты уже в курсе. – Она распахнула дверь машины. – Мне нужно на свежий воздух. Пойдем наверх, расскажешь, что узнал из отчетов.

Через несколько минут они уже стояли на верхней палубе у перил. Паром тем временем отошел от берега, постепенно набирая скорость. Лена глубоко вдохнула.

– В воздухе Северного моря есть ни с чем не сравнимое очарование.

Йохан молчал, словно обдумывал, что кроется за этими словами.

– А ты как считаешь? – спросила Лена.

– Не знаю. Никогда раньше не думал об этом.

– Где ты вырос?

– На Нижнем Рейне, – замешкавшись, ответил Йохан. – Неподалеку от Кемпена.

– Там довольно спокойно, безветренно и строго по-католически, – широко улыбнулась Лена.

Йохан почесал затылок.

– Да, очень точно сказано, – тоже улыбнулся он. – Зато раз в год мы по-настоящему отрываемся на местном карнавале.

– Точно. Про него я и забыла. – Лена запрокинула голову и снова глубоко вдохнула. – Что ж, дорогой напарник, приступим к делу. Я выехала сразу после того, как мне поручили расследование. Введешь меня в курс дела?

– Так точно! – с готовностью отозвался Йохан.

Лена окинула его строгим взглядом и попросила:

– Давай не так формально, ладно?

– Простите, мне очень жаль…

– Ничего страшного. Итак, что сказано в отчетах? Я просмотрела их, пока была в Киле, и сегодня вечером еще раз внимательно прочитаю. Расскажешь вкратце, как обстоят дела?

– Да, конечно, – сказал Йохан, расправил плечи и продолжил: – Погибший – Хайн Болен. Пятьдесят один год, социальный педагог, директор детского приюта. Родился в Восточной Фрисландии, окончил Университет прикладных наук в Эмдене, после чего работал в детских приютах – сначала неподалеку от Леера, потом в других городах на севере Германии. Четырнадцать лет назад купил дом на острове Амрум и превратил его в приют. Уже через год приют заработал. Сейчас там пятнадцать мест, рассчитанных для мальчиков в возрасте от пяти до шестнадцати. В приюте работают шесть женщин, одна из них – жена жертвы, тоже педагог. Кроме того, в приюте есть воспитательница, повариха и три приходящие помощницы. У Хайна Болена не было судимостей, по крайней мере, после совершеннолетия. Про подростковый возраст неизвестно. Документы об этом либо уничтожены, либо засекречены. – Йохан взглянул на свои заметки и продолжил: – Семейный врач назвал причиной смерти сердечный приступ, но позже вскрытие показало вероятность отравления. Окончательного заключения патологоанатома еще нет.

Йохан немного помолчал, словно подбирая слова, а потом продолжил:

– Местная полиция проявила себя не с лучшей стороны. Вы ведь знаете, как это бывает в маленьких городках: все друг другу сваты да кумовья или как минимум хорошие знакомые. Конечно, нашим амрумским коллегам было намного проще исходить из того, что Хайн Болен умер естественной смертью. К тому же семейный врач сказал, что у погибшего были проблемы с сердцем, и выдал соответствующее свидетельство о смерти. И тут появляемся мы, и расследование нужно начинать сначала. – Йохан театрально вздохнул. – Несмотря на усердные поиски, предсмертную записку так и не нашли. Поверхностный опрос жены и работниц не дал оснований предполагать убийство. Потерпевшего все любили, он занимался общественной деятельностью – помогал в церковном хоре и в спортивном клубе. Думаю, нам стоит начать с врача, а потом снова опросить жену и персонал.

– Известно, откуда у Хайна Болена взялись деньги на покупку и ремонт дома?

Йохан снова заглянул в записную книжку.

– По крайней мере, документов об этом нет. Но Болен и не обязан был отчитываться. Скорее всего, взял заем в банке.

– Даже четырнадцать лет назад дома на Амруме стоили огромных денег. Приют наверняка немаленький, а значит, мог обойтись в миллион, а то и больше. Никакой банк бы не дал Болену такой заем, не имей тот собственных сбережений.

Йохан что-то записал.

– Надо будет выяснить. Завтра же отправлю запрос во Фленсбург.

– Не надо. Местная налоговая должна быть в курсе. Обратимся туда. К слову о Фленсбурге. Почему именно тебя назначили моим напарником? – резко сменила тему Лена.

Йохан растерялся, но быстро опомнился и ответил:

– Трое офицеров в отпуске, один получил травму, занимаясь спортом, и сейчас находится в больнице, еще двое…

– Все ясно, – перебила Лена. – Отложим этот вопрос. Что ты думаешь об этом деле?

– Судя по отчетам…

– Я не про отчеты. Что подсказывает тебе чутье?

Йохан тихо вздохнул и пожал плечами.

– Что ж, наши мнения сходятся, – прокомментировала Лена его безмолвный ответ. – Как я уже сказала, вечером я еще раз просмотрю отчеты, и тогда мы будем на одной волне. В любом случае, завтра расследование придется начинать с нуля. Будем считать, что Хайна Болена нашли на пляже всего несколько часов назад.


Паром тем временем вышел в открытое море. Справа вдали виднелся остров Фёр… Возле него они пришвартуются, а потом направятся к витдюнской пристани, которая находится на Амруме. Интересно, сколько лет прошло с тех пор, как Лена была на острове в последний раз? Пять, шесть? Тогда умер муж тетушки Бекки, и Лена приехала на его похороны. При мысли о любимой тетушке Лена невольно улыбнулась. Бекки Альтусен – старшая сестра ее мамы, у них девять лет разницы. Они с Леной всегда были близки. Бекки приезжала в Киль навестить племянницу по меньшей мере раз в год и звонила ей каждые несколько недель.

Лена вздрогнула, очнувшись от раздумий.

– Ты когда-нибудь бывал на Амруме или Фёре?

– К сожалению, нет. После обучения в полицейской академии я подал заявление на перевод во Фленсбург. С тех пор прошло четыре года. Люблю Скандинавию… Весной и осенью там здорово.

– Я родилась и выросла на Амруме. Уверена, ты уже в курсе.

– Да. Мой начальник упоминал об этом.

– Он говорил, что со мной нужно держать ухо востро?

Йохан неопределенно пожал плечами.

– Говорил или нет? – не отставала Лена.

– Не то чтобы, – наконец ответил Йохан, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Ну и ну! А я-то думала, слава обо мне уже дошла до Фленсбурга! – усмехнулась Лена, решив вернуться к этому вопросу через несколько дней.

– Кстати, мы остановимся в хорошем гостевом доме, он находится под управлением коммуны, – сказал Йохан.

– Ух ты, отличная работа! Как тебе это удалось?

Йохан рассмеялся.

– Настойчивость – мое второе имя. По крайней мере, так говорит мама. Обычно в этом доме селят почетных гостей. Последним таким гостем был некий писатель, он прожил на острове полгода. Там есть мини-кухня, ванная, две спальни и даже маленький кабинет. Этот гостевой домик нам идеально подходит. К тому же находится он в Нордорфе.

Лена благодарно кивнула:

– Поражена до глубины души. Я боялась, что нам придется остановиться в какой-нибудь захудалой гостинице.

Йохан до того обрадовался похвале, что посветлел лицом.

Лена по-дружески подтолкнула его плечом.

– Похоже, из нас получится отличная команда!

## Глава третья

– Лена! Как здорово, что ты позвонила, – сказала тетушка Бекки. – У тебя все хорошо?

– Да, Бекки.

– Тебя почти не слышно! Ты сейчас где?

– Неподалеку от Витдюна. На пароме.

Бекки не ответила – видимо, от удивления потеряла дар речи.

– Я еду на Амрум по работе, – пояснила Лена. – Задержусь там на несколько дней.

– Это связано с Хайном Боленом? – тут же спросила Бекки.

– Ты же знаешь, мне нельзя обсуждать работу.

– Хорошо, как скажешь, девочка моя. И в самом деле, какая разница, почему ты приехала? Главное, что приехала! Можешь остановиться у меня. Места хватит.

– Спасибо, Бекки, но мы с напарником уже нашли жилье. Так сказать, корпоративное. Но завтра я попробую найти время, чтобы тебя навестить. Ты ведь не против?

– О чем ты? Конечно, не против! – сказала тетушка Бекки и поинтересовалась словно между прочим: – А твой отец в курсе?

– Нет.

– Может, тебе стоит…

– Нет. Ты знаешь мою позицию. Она не изменилась. Бекки, мы вот-вот причалим, мне нужно вернуться в машину. Я позвоню тебе завтра, обещаю.

– Как скажешь, дорогая. Береги себя. А то слухи ходят… нехорошие.

– Хорошо, Бекки. До завтра.

Лена, поднявшаяся на среднюю палубу, чтобы позвонить, убрала телефон в карман и направилась обратно к «Пассату». Ее помощник отлучился в уборную.

Сидя за рулем и ожидая, пока откроется аппарель, Лена впервые за всю поездку почувствовала знакомое неприятное покалывание. Сколько раз она плавала из одного порта в другой? В школьные годы она провела на пароме не одну сотню часов: готовилась здесь к контрольным, делала уроки, исписывала одну дневниковую тетрадку за другой. Наверное, эти тетрадки все еще лежат в доме родителей Лены, надежно спрятанные под половицами.

– Можно ехать, – сказал Йохан, вернувшись в машину.

Лена завела двигатель и выехала следом за синим «Вольво». У дороги, ведущей в селение Витдюн, стояла полицейская машина, а рядом с ней – офицер в форме.

– Надо же, какой прием! – удивилась Лена. – Йохан, это ты сообщил, когда мы приедем?

– Да. Наш амрумский коллега интересовался точным временем, и я подумал…

– Давай сразу кое-что проясним: если хочешь быть моим напарником, не скрывай ничего, относящегося к делу.

– Я совсем не… – начал было Йохан, но замолчал, заметив взгляд Лены. Пробубнив: «Хорошо», он опустил стекло – машина как раз поравнялась с полицейским. Тот натянуто улыбнулся. Выглядел он лет на пятьдесят. Небольшой животик, рыжие волосы…

– Я – комиссар Грасман из фленсбургского полицейского участка, – представился Йохан и, указав на Лену, добавил: – А это старший комиссар Лоренцен из управления уголовной полиции. – Он снова посмотрел на полицейского и спросил: – Это с вами я разговаривал по телефону?

Протянув руку, полицейский ответил:

– Главный комиссар Вальтер Раймерс к вашим услугам. Я возглавляю полицейский участок Амрума. Предлагаю поговорить о деле в тихом и спокойном месте. С вашего позволения, я поеду вперед. До Небеля близко, всего несколько километров.

Йохан вопросительно взглянул на Лену и, дождавшись, пока та незаметно кивнет, ответил:

– Как скажете.

Главный комиссар сел в патрульную машину. Он вырулил на дорогу, не включив поворотники, и поехал перед «Пассатом». После того, как они миновали Витдюн и оказались на ведущей к Небелю проселочной дороге, Йохан набрался мужества и сказал Лене:

– Нам все равно придется сотрудничать с местной полицией, тут уж ничего не поделаешь.

– Знаю. Однако я хочу сотрудничать на своих условиях, а для этого мне нужно быть в курсе дела. Но главный комиссар перехватил инициативу, сейчас все козыри у него.

– Козыри? Он же просто хочет с нами скооперироваться, разве нет?

– Скоро узнаем, – сказала Лена и свернула с основной дороги, следуя за патрульной машиной.

Вскоре они припарковались во дворе. Окруженный деревьями полицейский участок располагался в неприметном кирпичном здании, которое Лена видела не впервые.


Вальтер Раймерс поджидал их у входа в участок.

– А вот и наша лачуга, – объявил он, открывая дверь. – Прошу!

Раймерс провел детективов в свой кабинет и предложил им сесть.

– Часть офицеров сейчас патрулируют окрестности, остальные уже ушли домой. В постоянном штате числятся трое, включая вашего покорного слугу. Летом с материка присылают еще двоих. Я могу вам что-нибудь предложить? Кофе, чай или, может, воду?

– Нет, спасибо, – ответила Лена.