Спартак Масленников
Учебник одного жителя

0 Вступление

Здравствуй, и будь велик, житель этой земли! Если ты читаешь эти строки, значит все только начинается. Знай, на этот период я закончил то, что начал, благодаря именно тебе и передал тебе оценить все то, о чем хотел бы поделиться в первую очередь именно с тобой, раз ты держишь это в своих руках. Сразу бы хотел оговориться и сказать спасибо тебе за то, что ты верила в меня и просто за то, что ты есть! Огромное спасибо моим родным, потому что они являются неотъемлемой частью этой короткой истории, и в некоторых моментах они помогали мне вспомнить прожитые годы. Вы всегда были и будите частью этого, и когда ни будь мы встретимся вновь. Сегодня 30.10.2021 года я начал первую и возможно самую долгую книгу в своей жизни. Сидя на кухне в однокомнатной съёмной квартирке в дали от своих близких товарищей и родных людей, которые уже, наверное, давным-давно видят свой десятый сон, и пусть всегда их сны будут спокойны, потому что их опыт и наш общий с ними, навел меня на то, чем я занимаюсь на данный момент. И если быть честным, то я долго готовился к этому шагу, чтобы просто сесть и открыть свой ноутбук, начать печатать то, о чем хотел бы поделиться долгое время, наверное, в первую очередь с самим собой, чтобы уже наконец закрепить все это в своей памяти. Поэтому прошу вас не сильно обращать внимания на знаки препинания в этом творческом процессе, я пытался изложить все как есть и как чувствую и те знаки, которые я ставил в каких-то моментах неверно, значит мой диалог с вами имеет именно такой порядок. И я искренни верю, что в ходе начатого сегодня мне должны открыться новые двери нашей реальности, которые позволят заглянуть в еще более потаенный мир нашего существования. Это не дневник человека, который каждый день записывает свой прожитый день и потом выпускает книгу о мотивации или пытается научить всех зарабатывать большие деньги, или управлять массами с помощью психологических манипуляций. Если вы ищите личного успеха в этой книге, то я дам вам супер-совет сразу – все внутри нас – в этом банальном высказывание вся суть вашего успеха. Я уверен в том, что все мои нынешние мысли должны быть выражены в этих строчках, чтобы, когда-нибудь в будущем они могли иметь свое продолжение. В этой книге будет масса историй, о которых рассказала мне жизнь за тот короткий промежуток времени моего нахождения на этой земле. Я постараюсь вспомнить и погрузиться в безмятежное и веселое прошлое, после этого, предлагаю нам с вами вместе пройти по суровому сегодняшнему настоящему, и, если вам будет это интересно, попробовать отправиться в неизведанные дали, которые возможно приведут нас с вами в прекрасное будущее. А потом, кто из нас знает, как может повернуться жизнь завтра или через час, и может то, что я делаю сегодня поможет кому-то еще, кто видит этот мир таким же интригующим каким он видеться мне. Возможно кого-то все эти написанные строки заставят возмутиться, кого-то улыбнуться, кто-то найдет в некоторый описанных примерах себя, а кто-то сделает поправки в своем поведении, но я сразу хочу вас попросить, не принимать все плохое близко к сердцу, ведь моя задача не обвинить и не обидеть, а показать вам рассуждениями как смотрится наш мир со стороны обычного жителя. Ведь если бы у меня не было этой задачи, то тогда и мысли бы не появилось все это реализовать. Забегая слегка вперед сразу проговорю, что книга будет про нашу очень необъяснимую, временами даже мистическую человеческую жизнь, и на данном полете своих мыслей слабо представляю, как смогу соблюсти последовательность в этой хаотичной теме нашего существования, но я попробую! Надеюсь, что те примеры, которые будут встречаться вам на этих страницах будут правильно вами восприняты и передадут суть того, что мне хотелось бы донести до вас, без лишней путаницы. Понимаю, что будет сложно, ведь у каждого свои уроки и свой определенный подход к решению поставленных задач, разные возможности и жизненные позиции. Мы с вами абсолютно разные, только лишь потому, что, имея в своем рационе общения одинаковые по смыслу слова, мы воспринимаем их по-своему.

И в этом многообразии есть одно слово, при котором мысль становиться не просто каким-то конкретным предметом, а чем-то абстрактным для каждого! И, так как любое существо на этой земле имеет свою «точку отчета» и «определенный конец», где соединительный союз «и» между двумя этими понятиями дает определенны период времени, того времени, которое складывается во всем известное слово – «жизнь». Это общепринятое понятие, но только на секунду задумайтесь, сколько разных слов и предложений можно вложить в эти пять букв, если кто-то вас об этом спросит. У кого-то это слово рождает мысли о горе, через которое прошел человек, но через пять минут его слово «жизнь» наполниться радостью, и, когда грусть полностью уйдет, наступает веселье. В этом слове даже присутствуют свет и тьма, сколько зла и добра встречается на нашем пути пока мы идем по этой дороге! Немногие слова в нашем лексиконе могут похвастаться таким разнообразием антонимов: Друзья-враги, победы-поражения, познание всего того что нас окружает, полный отказ от мира, падение и взлеты на самую вершину.

Пускай многие говорят, что соленое сладким не бывает… Но не в этот раз! В этом слове так бывает! Вы прекрасно понимайте, о чем идет речь, все это наша многогранная жизнь. Да! И возможно на этом пути нам встречаются люди, для которых другой человеческой жизни просто не существует, те, которые живут в своем мире и радуются тому, что этот мир им дает. И мы дружно называем этих людей отшельниками и думающими только о себе эгоистами, хотя наше мнение о них является также эгоистичным. Мы относимся к ним так лишь только потому, что они не хотят полностью открывать нам свое представление мира, а мы пытаемся сломать их, чтоб погрузить в нашу скудную жизнь, из-за того, что нам так кажется правильней. И, если мы думаем, что этот человек заслуживает обвинения или критики, то мне очень жаль, что мы ошибаемся. Он просто сильно ценит свою свободу, и поэтому живет так, как нравиться лишь ему, со своими правилами и разочарованиями.

Принятие собственного мира набирает обороты в нашем обществе на сегодняшний день, к сожалению не каждый человек готов к такому быстрому изменению мыслей. Настанет тот момент, когда придет то осознание личного «Я», которое сможет перерасти в «общее Я» всего этого мира, и, тогда измениться все.

В том, что я описываю нет привязки к какому-то определенному движению, секте или вере исповедания. Все вещи, о которых будет идти речь просто логичны, но не замечаются нами в повседневной рутине быстрых дел. Осуждая кого-то без знания его мыслей из-за своей некомпетентности, мы испытываем негативные эмоции, тратя на это свою энергию. И все же, мы бессознательно разделяемся на какие-то классы из-за своей «правильной» или «неправильно» точки зрения на этот мир, а он как не крути у нас общий.

И, если разобраться, у каждого в этом месте есть свой шанс, чтоб стать лучше в том, в чем вы хотите преуспеть, смело шагая по этой земле. И время дает нам этот шанс! Но индивидуальная ли это цель, которую мы преследуем чтобы ее достичь? Или это всего лишь вложение нас как частиц в общее дело земли? И я надеюсь, что написанное мной даст какую-то пищу для размышлений каждому из читающих.

Ради того, чтобы разогреться, отвлекитесь на несколько мгновений от чтения и погрузитесь туда, куда уносит вас слово «жизнь»! О чем вы думайте, когда вы вспоминайте про свою жизнь? Что вас в ней интересует? Уверены ли вы, что эта та самая цель? Приходят ли вам какие-то образы или картинки, когда вы вспоминайте прошлое? Или вы просто говорите, что помните, когда вас кто-то спрашивает, но, к сожалению, внутри вас ничего не происходит? А уверены ли вы в том, что являетесь тем, кем себя считаете? И когда вы решите, что вам интересно немного поразмыслить над этими вопросами, а не просто прочитать текст для галочки, тогда я хотел бы пригласить вас на один интересный рассказ, чтобы ваши мысли после прочтения моих размышлений, смогли выстроить какую-то новую цепочку и в нем прийти к совершенно новому решению общих задач. Но сначала, чтоб не забирать у вас слишком много времени, которого у всех не хватает, я бы хотел рассказать, как до всего этого дошел, чтобы вы познакомились с тем человеком, кто пишет эти строки. И может уже на этом этапе вы решите: стоит ли продолжать чтение или отложить эту макулатуру навсегда, так и оставшись в своем прекрасном, придуманном, индивидуальном мире…

{

Часть 1 До того, как начал писать…

Глава 1. Детство.

Думаю, что вы сделали правильный выбор и не пожалеете о потраченном времени.

Первый год своей жизни я плохо помню, так что начну знакомиться с вами сразу со второго. И как ни странно в моей нынешней памяти осталось не так много утраченных детских событий и всех тех мыслей прошлого. Конечно, было бы здорово вспомнить о каждом прожитом дне и о тех ощущениях, которые переполняли меня. Даже не для письма, а просто хотя бы для того, чтоб пережить еще раз эти радостные минуты у себя внутри. Но, увы и ах, к сожалению, многим из нас не дано позволить себе такой роскоши, владеть всей этой информацией, иначе наш мозг был бы слишком перегружен событиями. Хотя есть некоторые индивидуумы, которые имеют в себе такой навык, но как с этим тяжело им живется не знает совершенно никто, кроме них самих. И я, как среднестатистический ребенок, у которого было радостное знакомство с этим миром, тоже проводил время беззаботно и по-детски искренне, не запоминая каждый прожитый мною день. Да и о каких серьезных размышлениях прошлого можно вести речь сейчас, спустя уже почти 30 лет? И вы тоже, возможно, вспоминая себя прекрасно осознаете, что, когда вы ребенок, у вас мало прошлого, и вы, не задумываясь о нем ни на секунду, бежите вперед, не оглядываясь, если конечно не обиделись на кого-то вчера или позавчера и грустите из-за этого. Просматриваете эту череду картинок, которая мелькает перед вашим взором и открывает новую страницу истории каждый новый день. Некоторыми интересными вспышками истории, которые кажутся мне по-своему веселыми, и в тоже самое время обучающими для меня, я хотел бы поделиться с вами и попробовать передать всю атмосферу и ощущения этих событий.

И вы знайте мне очень повезло, я не знаю, как это произошло и кому сказать спасибо за эту мысль, но с детского сада у меня есть видеозаписи на кассете, на которых я могу как минимум увидеть себя юнцом и узнать о том, какой ход мыслей был у меня тогда в голове, ну или хотя бы приблизительно понимать какой хаотичный беспорядок происходил в моем неокрепшем мозгу. Помимо этого, прекрасного воспоминания, на этой кассете есть еще пару снятых на видеокамеру интересных моментов. Одно видео с моего дня рождения, которое снимала одна из моих троюродных сестер и другое как мы в детском саду ходили в бассейн и плавали в «лягушатнике», как он назывался тогда. На этих кадрах присутствуют и другие дети, по которым тоже можно сложить некоторые впечатления и попробовать составить будущее психологические портреты. Но не будем пока уходить слишком далеко в психологию. Лучше давайте остановимся на детском саду, который я посещал, и на моих событиях вне детского учреждения.

И я, честно говоря, не помню свои первые впечатления о том, как попал в это прекрасное место. Но мои родители рассказывали мне, что я не очень был рад этому путешествию и плакал от того, что мне нужно было там оставаться, хотя на тот момент мне было уже около 4-х лет. Я чувствовал дискомфорт по приходе, и, в тоже самое время, я не хотел вечером оттуда уходить, когда родители забирали своих детей, и основная масса расходилась по домам. Как сейчас помню те моменты, когда в группе оставались только единицы. Мне было комфортно, когда нас было ни много, и я мог поговорить с кем-то из детей и поиграть с ними, вполне в спокойной, ни к чему необязывающей обстановке, без лишней суматохи и дележки общих детсадовских игрушек. Как рассказывала мне моя бабушка, которая забирала меня с детского сада после работы, что ей приходилось подолгу ждать меня внизу, пока я соберусь и спущусь, чтобы пойти домой.

В этом детском саду было несколько этапов развития ребенка, как в принципе и во всех других: ясельки, младшая группа, средняя, старшая и наконец подготовительная, которая являлась самой важной подготовкой перед школой. Я пропустил две первых ступени ни потому, что мне сразу было четыре, когда я родился, а потому, что моя мама находилась дома, и я в принципе был под родительским присмотром. Видимо поэтому мне было тяжело принимать детский сад, потому что я уже привык находиться дома и свыкся с тем, что я могу заниматься чем хочу и когда хочу, при этом моими действиями никто особо не управляет.

Из тех воспоминаний, когда я ходил в детский сад, у меня сразу всплывают моменты утренних пробуждений. Как я просыпаюсь, очень тяжело, как-будто будильник звенит на работу, а мне так не хочется вставать, и родители ели-ели поднимали меня с кровати. Как они меня терпели и не кричали, я просто не приложу ума. Люди опаздывают на работу из-за того, что их ребенок хочет досмотреть мультик до конца, который начинался, если не ошибаюсь, по четвертому каналу без пятнадцати восемь и заканчивался в восемь. «Люди икс» держали мое внимание минута в минуту. Что, люди, которые работали на канале не понимали, что они ломают судьбы других людей, у которых есть дети?! Нужно было еще что-то позавтракать, где я конечно же, как сонная муха, ковырял что-то в тарелке, и после этой моей нерасторопности родителям нужно было дойти со мной до детского сада и успеть на работу. Ну, я еще больше оттягивал путешествие до садика, ведь мне нужно было побегать, где-то полазить, что-то рассмотреть, что я не успел увидеть до того, как пошел в детский сад. И так неделя за неделей тянулась рутина их рабочих дней, а я, как муж беременной жены, перенимал на себя бессознательно настроение рабочих людей и не весело шагал до своей, на то время, собственной работы.

Перед тем как идти в «любимое» для меня заведение, родителям нужно было убедиться, что я полностью экипирован, чтобы потом одетыми не стоять и не ждать, потея, меня, пока я соизволю собраться полностью. Поэтому, когда я был готов, они начинали собираться, а я выходил во двор первым, чтобы успеть качнуться на качели, побродить, размахивая какой-нибудь палкой, и вот, когда кто-то из родных выходил из дому, мы направлялись в детский сад. Страшного не было ничего, машины в то время по нашему двору почему-то не ездили. Как помню, двор был совершенно пустой, без автотранспорта.

Немного опишу наш двор, потому что как тогда, так и сейчас, когда я вспоминаю о нем, меня переполняют чувства гордости, и я считаю, что должен это сделать, так как он выглядел великолепным. В нашем дворе жил директор завода цветных металлов, как мне рассказывали, он занимал эту должность в 1960 годах. Сейчас я бы пожал ему руку, если бы представилась такая возможность встретится, так как, то, что было сделано с его стороны для детей, было очень здорово. Между нашим домом и детской площадкой была асфальтированная хорошая дорога, скорее всего, чтобы за директором завода заезжала рабочая машина. Детская площадка была не просто ограждена бордюром от дороги, как сейчас. С двух сторон была толстая бетонная стена, украшенная выложенными в ней камнями. Чтобы зайти на саму площадку, нужно было подняться по трем ступенькам, которые так же аккуратно были встроены в эти бетонные крепкие стены. С внутренней и внешней стороны этого ограждения стояли бетонно-деревянные лавочки, по которым мы, маленькие вандалы, забегали на эту стену и попадали на детскую площадку. В скором времени все эти лавочки, конечно, начали приходить в негодность. И даже, когда ты поднимался по этим лестницам, как нормальный человек, чтобы зайти на площадку, то ты так же открывал для себя массу разных развлечений. У нас было почти все усеяно тополями, и пускай от них летел летом пух, но все было зелено. Стояли четыре прекрасные деревянные качели, как сейчас помню, с цепями, и у одной из них с боку был железный барабан, на который можно было забраться, взявшись за перекладину, и бежать по этому увесистому цилиндру в далекое будущее. Возможно кто-то сталкивался с таким развлечением. Также были две деревянные крытые большие песочницы, которые вмещали в себя десяток человек, и даже еще оставалось место для того, чтобы еще десятку укрыться от дождя. Песок в них привозили чуть ли не пару раз в месяц. И знаете, видимо, кто-то из взрослых очень любил строить куличи или месить кашу-малашу на своем садовом участке потому что песок просто увозили ведрами, а иногда машинами от детей, старшие песочные игроманы. Были три замечательные деревянные горки, которые зимой заливались водой, и доставляли нам, детям, массу удовольствия. Да, и многие взрослые под новый год и после не всегда трезвые, но всегда веселые, были не прочь покататься на этих горках на ногах и возвращались потом домой с разбитыми носами или немного прихрамывая. Стояли какие-то деревянные статуи из сказок. Были две, как я помню, деревянные беседки с крышей, выполненные тоже из дерева. Там, обычно, собирались бабушки и дедушки и обсуждали что-то, но вечером эти беседки были излюбленным местом наших старших ребят, которые сидели там с девчонками. Также стояли качели, на которой можно было качаться вдвоем, сидя друг напротив друга, и пытаться перевешать своей массой оппонента. У нас их было две, они были перекрещенные друг с другом. Все, что было выполнено из дерева, имело свою определенную резку – кто-то работал очень интересно и старательно. Это не были просто вставленные в землю бездушные палки, которые не несли в себе ничего. Это была определенная история, определенного человека, который вкладывал туда свое мастерство и любовь! Помимо деревянных произведений искусств, для каждого ребенка, живущего в этом дворе и для тех кто проходили мимо, на площадке была железная карусель с четырьмя сидушками. С неё можно было вполне легко слететь, если вас кто-то сильно раскрутил, так как ни у одного из сидений не было спинки, были только ручки, но детские ручки имели свойство отпускать суровую качель. Ну, или просто я застал эту карусель после того, когда над ней уже поработали старшие вандалы. Уже более взрослые вандалы, к тому времени, когда я родился, срезали железные ворота на въезде во двор. Также во дворе стаяло что-то на подобии ракеты – конус, устремляющийся вверх, имеющий три круга, которые обхватывали его, и становились все меньше к самой макушке фигуры. Как-то раз мы играли толи в догоняшки, толи просто была миссия как можно быстрей забраться в эту ракету, потому что нам нужно было улетать. Я на скорости сиганул между двумя кольцами, чтоб запрыгнуть во внутрь, но этот прыжок не увенчался успехом, и я, не рассчитав свои супер-способности, ударился об железное кольцо головой и лишился кончика клыка. Полет в моей голове выглядел нормальным, и до сих пор мне кажется, что я очень легко отделался. Еще в нашем дворе находились другие железные сооружения, но они были созданы для более взрослого поколения, чтобы те могли сушить там свои вещи или хлопать запылившиеся ковры. Но, когда кто-нибудь из жителей вывешивал на этом месте свой ковер, то изделие приобретало форму палатки, так как середина этих железных сооружений была чуть шире чем верхняя перекладина. Это заменяло нам домик, который был пригоден для какой-то выдуманной игры. Не всегда ковры пахли приятно внутри, видимо не все хозяева любили выгуливать своих питомцев. А в будущем мы почти забрали это место себе для более активных игр: «таракан», «слепая сковородка», «выше ноги от земли» и так далее. Ну, может «забрали» слишком сурово звучит, просто жители видели наши игры, и, как я понимаю, домой вывешенные ковры возвращались более грязные, чем им хотелось бы их видеть. Наш дом был четырехэтажный и имел угловатую форму буквой «Г», в котором было семь подъездов и, по моему подсчету, 96 квартир, но детей во дворе всегда было на столько много, как-будто в каждой квартире живет по ребенку, а то и по два. И, наверное, везло тем соседям, у которых окна выходили на другую сторону от двора, потому что слышать детскую радость, сменяющуюся детскими слезами, затем это медленно перетекает в неистовый детских визг по случаю и без – очень дорогое удовольствие для морального состояния. Надеюсь, дорогие мои люди, если я выполнял все эти вышеперечисленные трюки во дворе, вы не держите на меня зла, а если да, то прошу меня простить. Но, как себя помню, у нас во дворе не было, помимо детских криков, никаких выяснений отношений между жителями, и к нам никто не приходил лишний во двор, чтоб подебоширить. Возможно, все потому, что у меня за стенкой находился опорный пункт милиции. Приходилось, конечно, в ночи пару раз вздрагивать, когда кто-то пьяненький или избитый случайно стучался ко мне в окно, думая, что это окна участкового. И мне все равно очень жаль, что этот двор лишь история, которую невозможно вернуть, а можно только увидеть ее на старых фото. Но он и правда был чудесным, или, может, это все предвзятое отношение к тому месту, где мне было хорошо. Просто там, в те годы, жила моя большая семья, где каждый знал своего соседа, и никто ни с кем не ругался.

И вот, каждое утро, когда я выходил собранный в детский сад, я заряжался положительными эмоциями от этого двора. И в один из таких прекрасных дней со мной приключилась одна интересная история. Как всегда, я вышел пораньше, но почему-то у меня не было настроения забегать во двор, чтобы покачаться на качели, я же все-таки взрослый человек, мне не до этого. И я побежал вперед по пути нашей дороги, вдоль двора к концу своего дома, чтоб спрятаться и сделать маме очень специфический сюрприз. Вот такие у меня иногда рождались гениальные шуточки. В конце бетонной стены, которая ограждала нашу детскую площадку от недруга, было углубление, где находился колодец. Это территория еще прикрывалось лавочкой, которая закрывала полный обзор происходящего. Там-то я и решил отсидеться, пока матушка в суете будет бегать и искать меня по всему двору. Внутренний маленький демон решил показать себя во всей своей красе. Но судьба видимо решила, что так дело не пойдет и подумала, что я должен быть чуточку добрее. Когда я совершал маневр, чтобы точно попасть на скорости бега в место задуманного коварного плана, я увидел на асфальте около лавочки предмет знакомого цвета. Это была, как сейчас помню, синяя обертка моего любимого шоколада. Но обертка была объемная, а не просто фантик. Когда я приблизился, то понял, что шоколадка лежала там целая и запечатанная. Я до тех пор никогда ничего не поднимал с полу, тем более на улице. Некоторые дети суют себе в рот грязь, пуговицы, какие-то мелкие детали, но у меня не было таких предпочтений. Родители учили меня, что брать конфеты и шоколадки у незнакомых людей – это плохо. А уж о том, чтобы взять что-то на улице, вообще разговора не было. Наверное, они не поднимали этот вопрос, потому что считали меня не настолько глупым. Но в тот момент я не знаю, что со мной произошло. Это была какая-то неистовая страсть, тем более это было мое любимое лакомство. Я не стал задумываться над тем, что кто-то обронил эту шоколадку случайно. Я потрогал ее, она была полностью запечатана: «Значит подбросить какой-то препарат туда никто бы не мог»,– об этом были мои детские рассуждения. И уже в следующую секунду я сидел в этом углу возле колодца и быстро разрывал упаковку от шоколадки, чтоб не тратить время и, чтобы не спалиться перед матушкой, которая должна была выйти с минуты на минуту. У меня совершенно пропало желание кого-то там пугать или разыгрывать. У меня была одна цель – съесть побыстрей шоколад и сделать вид, что ничего и не было. Говорят, что за сто шагов невозможно съесть упаковку шоколадки, это было не про меня в те годы. Шоколадка оказалась у меня внутри меньше, чем за минуту. И, когда я выруливал из-за угла, чтобы мне не задавалось лишних вопросов, моя матушка уже выходила из подъезда. Я довольный подбежал к ней, как кот, который съел всю сметану и делает вид, что это не его лап дело. Но от быстрой скорости поедания на моих пальцах и на губах остались следы преступления. Я спалился, но думал, что все обошлось, или она просто сделал вид, что ничего не поняла. И мне было так стыдно за это тогда, и сейчас я до сих пор не могу понять, что дернуло меня на этот поступок, и почему все совпало именно так. Когда мы пришли в детский сад, на завтрак давали мою самую любимую кашу –манную – которую я всем сердцем терпеть не мог с ее слизкими комочками. Ужас, я до сих пор не могу ее за это простить. И в тот день я отодвинул кашу и продолжил жить с маленьким чувством вины внутри за этот поступок, но довольный от того, что шоколадка подняла мое утренние настроение, и в ней не было ничего отравляющего. Хотя, может, в тот день, после съеденного, я потерял сознание, и злые люди украли меня, закинув в машину, которая стояла рядом. И, не выходя из этого состояния, я был продан на органы, а все, что описываю сейчас является лишь моим сном, который длиться такое долгое время. Тогда, это совсем не весело. Но раз по меркам этого мира я дышу, а вы читайте эту историю так, как я ее описал, значит эта жизнь продолжается, и я благодарю вселенную: первое, за то, что жив и с вами; а второе, за этот маленький подарочек в виде шоколадки.

После завтрака в детском саду мы обычно выходили гулять на улицу на какое-то определенное количество времени. По поводу утренних прогулок у меня тоже есть воспоминание, которое отложилось в моей голове. Как-то утром, когда мы выходили гулять на территории детского сада, я помню, как подбежал к детской веранде и поднял свою голову вверх, там я увидел красноватые облака и, повернув дальше голову, я увидел, что облака плавно перетекают от красноватого в розовый оттенок. Мне не нужно было ни куда бежать, как обычно, я просто стоял и смотрел на небо: вид был для меня, в тот момент, завораживающий. Больше такого красивого рассвета я, к своему великому сожалению, не замечал.

Ну, раз уж мы заговорили о солнце и о его игре с облаками, то я хотел бы поведать еще одну историю. Помню, как-то с мамой мы поехали к ее подруге, тире к нашей бывшей соседке по дому, в гости. Они переехали из нашего дома в совершенно новый строящийся микрорайон, который находился, как тогда считалось, за пределами города. Но это воспоминание не о том, как я играл в игрушки в комнате ее сына или об обстановке в их квартире. До сих пор я помню тот момент, когда мы с мамой уже поехали от них к себе домой. Мы вышли на остановку, а, так как этот микрорайон находился на горе, вид открывался шикарный. Там не было ни каких заводов, которые поднимали бы в воздух дым от производства, и небо было максимально чистое и светлое. На улице был вечер, но, так как было лето, солнце чуть только начинало заходило за горизонт. Я поймал тогда глазами этот уходящий огненный шар, и до сих пор у меня стоит эта картина перед глазами, когда я о ней вспоминаю. Но каждый рассвет и закат, да, и в принципе, любое другое явление природы, и то состояние, в котором ты находишься в момент какого-то события, не повториться никогда. Тогда это была лишь красивая картинка, теперь для меня это теплое воспоминание.

Если отбросить запоминающиеся явления природы, то так, в целом, проходило наше обычное «рабочее утро» в детском саду. Нянечки выводили нас на прогулку по парам, но, как только, мы выходили на улицу, пары разбивались, и все, как оголтелые, занимались своим важным делом: кто-то бегал, кто-то катался с горки, кто-то пускал с этой горки машинки, кто-то ковырялся в песочнице, кто-то висел на перекладинах, были несколько детей, которым это вообще как-будто не нужно, и они сами по себе ходили вокруг всего этого шума и гама, наверное, вынашивая какие-то планы на свое взрослое будущее. После прогулки нас возвращали в группы, и начинались занятия: физкультура, пение, какие-то знакомства с разными направлениями деятельности. Но это было в средней группе. Ее я могу вспомнить только по видео и по рассвету в один прекрасный день. Вывод для себя я делаю только один, что в эти четыре года, которые мне было, когда я присутствовал в средней группе детского сада, во мне сложилось слишком мало ярких воспоминаний.

Больше я помню о себе и своих жизненных приключениях в детском саду старшей группы. После завтрака и прогулок у нас были часы самодеятельности, но не отдельно каждый делал то, что ему вздумается, а нам рассказывали и показывали вещи, чтоб заинтересовать и научить нас делать что-то своими руками. Так, например, мы делали самостоятельно открытки из картона или цветной бумаги для наших родителей на 23 февраля «День защитника отечества» и на 8 марта, как нам говорили, на «Всемирный женский день». Мы делали тарелочки из папье маше: заклеивали их старыми газетами, которые вымачивали в хозяйственном мыле, потом снимали высохшие слои с тарелки, склеивали их, и раскрашивали. Лепили поделки из собственно сделанного соленого теста. Тесто, которое при засыхании имело более плотною форму. У меня где-то до сих пор дома должен лежать барашек, что родился на свет после нескольких дней занятий, посвящённых этой теме. Лепили что-то из пластилина на сказочную тему. Шили зайцев, но не на продажу, а себе домой на Новый Год, по-моему. На кассете, о котором я упоминал выше, сохранилась видеопленка, как мы ходили определенной группой в бассейн. На видео я не узнаю себя. Тогда, будучи ребенком, я вообще не мог усидеть на месте. На кадрах есть перекличка группы перед заходом в чашу, и я сижу на лавочке, но весь ерзаю и кручусь, как-будто внутри меня переизбыток нескончаемой энергии, и я вот-вот разлечусь на мелкие кусочки. В самом начале видео есть отрывок, где мы сидели на уроке пения, картина там точно такая же! Неугомонный молодой человек, еще и отвлекающий рядом сидящих певцов. Как же со мной справлялись воспитатели для меня тоже все еще загадка. Также отрядом мы направлялись в санаторий, который находился рядом с нашим детским садиком, буквально в пятисот метрах. Там у нас был урок изобразительного искусства, где мы занимались рисованием, выжиганием по дереву, иногда вырезали что-то из бересты, а после склеивали эти части, превращая их в чудесные поделки. Дома у меня еще осталась эта память о творческой молодости. Очень интересная картина цветов в вазе также осталась у меня. Способ ее создания заключался в следующем: нужно было нанести разноцветные краски на лист белой бумаги, затем подождать пока краска высохнет, затереть все это парафином от свечки, чтоб создать слой и поверх нанести черную краску. После всех этих действий нам давали специальные палочки, и мы этими самыми палочками срывали черную краску вместе с парафином. На черном фоне получался рисунок с плавно перетекающими красками, даже в тонких местах. В общем, с нами занимались каждый день, независимо от погоды и наших собственный хотелок, давая нам попробовать творческие направления. А тем, у кого был открыт интерес к творческой способности, воспитатели помогали выразить и развить свое воображение, и зарождали тем самым в нас начало креативного мышления. Огромное спасибо воспитателям за это!

После занятий, мы опять выходили гулять на час, потом обедали и наступал «сон час». Мне тоже очень не нравилось это действие, за все то время, пока я находился в детском саду, я спал там максимум два раза. И я даже не представляю какая причина могла этому послужить… Всегда в «сон час» мы баловались и за это стояли в углу. Чтобы этого избежать, мы разговаривали шепотом, и, когда воспитатель подходили, чтоб поднять нас с кровати, мы делали вид, что наши глаза закрыты, и мы уже давно спим. Так, наверное, и получилось в те два раза, когда воспитатели сидели рядом со мной, чтоб у меня не было возможности ничего сделать, и я, от скуки, погружался в сон. На «сон часе» не только наше крыло комнаты было веселым и жизнерадостным, другая половина нашей большой комнаты тоже получала замечания за свои провинности от воспитателей. Каждый «сон час» был по-своему интересен. Моя любимая рубрика была «шутки из пустоты»: один раз в «сон час» кто-то обязательно что-то говорил очень веселое и те, кто не спали, попадали в ситуацию, в которой раскрывали свое неповиновение режиму и начинали смеяться. Была там у нас одна девочка, которая любила потанцевать во время «сон часа» голышом. Ну, а что? Публика веселилась, а ей, видимо, это доставляло свое удовольствие, и она веселилась по-своему. Оглядываясь сейчас назад, я понимаю, что осознанности в этих наших маленьких головах, а уж тем более в действиях, не было совершенно никакой. Много раз происходили действия и с моей стороны, и со стороны других детей, которым я до сих пор не могу дать объяснения, но, если его нет, значит просто так хотелось нашим маленьким телам, вот мы и делали. Просто значит было интересно попробовать что-то эпатажное.

После «сон часа» мы опять выходили на прогулку. С нее обычно уже кого-то забирали родители, при этом некоторые плакали из-за того, что не доиграли партию в догоняшки или прятки, а кто-то из оставшихся наоборот хотел, чтобы его поскорей забрали родители, но за ним никто не приходил. После часовой прогулки мы возвращались в группу и уже меньшим количеством детей играли в игры, которые были нам доступны, или доделывали какие-то свои поделки, было конечно и такое пару раз, что мы из-за плохого поведения рассаживались вдоль стены и ждали пока нас заберут родители.

После того, как меня забирал кто-то из родственников, мы проходили полукруг, чтобы прийти к дому, но наш путь всегда проходил через магазин, заходили туда и покупали что-нибудь сладкое или газированное, маршрут был таков на протяжении всего детсадовского периода. И во время этого похода, тот из родных, кто забирал меня из детского сада, задавал мне вопросы о моем прожитом дне. Я делился без разбору всем, чем мог поделиться. Весь день был все равно для меня интересен, пусть и утром я обычно был не в очень хорошем настроении, потому что мне приходилось переступать через себя и идти в детский сад. После того, как полукруг завершался, мы оказывались во дворе, и я радостно бежал к своим дворовым товарищам, которые уже сидели в песочнице или качались на качелях. Они ходили в другие садики, и у нас там были разные коллективы, но дворовая детская компания была более сплочённая и веселая. И так проходили каждый день недели, до выходных.

На выходных, я чаще всего, отправлялся в гости к бабушке с дедушкой, где прекрасно проводил время и до того, как пошел в детский сад. Потому что дедушки и бабушки обычно всегда сверх опекают и позволяют чуть больше своим внукам и внучкам. Мне повезло, у меня была еще и прабабушка, с которой я успел повидаться и поиграть. Она приезжала к моим бабушке и дедушке по выходным. Жаль, что она ушла в том возрасте, когда я еще не пошел в детский сад. Был один случай: мне купили пожарную машинку, модельку старого образца, и набор полицейского- дубинка, пистолет и наручники, в общем все как полагается. Меня привела домой бабушка, и ушла в магазин, оставив нас вдвоем с прабабушкой. Мы с ней распаковали купленные игрушки, и я, вжившись в роль, решил, что она должна быть преступница, которую я поймал, и, как мера наказания, заковал ее в свои пластмассовые наручники. Она приняла игру, но ключ, который должен был открывать наручники, мы с ней куда положили при распаковке и после ареста не могли его найти. Через некоторое время вернулась бабушка. Но прабабушка не смогла открыть ей дверь, так как ее движения были скованны. И мне пришлось по ее наставлениям доставать ключ от дверей с полки и бежать на балкон, чтоб выкинуть ключ на улицу своей бабушке, дабы она смогла открыть нас снаружи.

Это была одна из историй, которая запомнилась мне до сих пор. Когда я интересовался по этому поводу у своих родных, они ответили мне, что я виделся с ней, возможно, пару раз. После того, как ее не стало, я пришел домой к бабушке с дедушкой, а на тумбочке стояла ее фотография. Я помню, как сильно плакал тогда. Сейчас я осознаю, что это было нечто большее, чем просто слезы по человеку, которого я видел всего лишь пару раз.

Тем не менее, мои походы к ним в гости продолжались. Я приходил к ним, мы разговаривали с дедушкой, пока я играл с конструктором, собирая его на диване, или он смотрел какую-нибудь интересную для него передачу про политику или о каком-нибудь старом певце или актере, внимательно погружаясь в тему. Я иногда отвлекал деда от просмотра, предлагая поиграть со мной, как мне казалось в то время, в интересную игру. Я должен был достать дверь балкона, которая находилась в двух метрах от кресла, на котором он сидел, а его задача заключалась в том, чтоб не дать мне это сделать. Он держал меня за ногу и оттягивал назад, чтобы у меня это не получилось. Бабушка в свою очередь хлопотала на кухне, ей хотелось приготовить для меня что-нибудь особенное и вкусное. Ей, наверное, всегда казалось, что я плохо ем. После того, как мы ужинали, мне нравилось рисовать, причем в беспорядке, потому что конструктор на диване я не убирал до самого отбоя, так как всегда думал о том, что, порисовав, я продолжу. Бабушка давала мне серые листы бумаги А4 и фломастеры. Я рисовал – домики, зверей, динозавров и почему-то самолёты и танки. Хоть я и не знал обстановку в стране, тема войны почему-то была в моей голове в тот период жизни. По воскресеньям, я обычно купался в ванне у бабушки с дедом, с какими-то игрушками. Был пластмассовый медведь, у которого в ноге была небольшая дырочка. Я опускал его в воду на какое-то время потом доставал и ждал пока вода из него выльется обратно. Вообще веселился как мог. Потом мое время плескания и посиделок подходило к концу, заходила бабушка, поливала меня, а я пытался быть взрослым и сам мылся. После этого она вытирала меня большим голубым махровым полотенцем, укутывала меня в него, доносила до дивана, усаживала меня, чтобы я остыл, укутанный в полотенце. Она давала мне большое зеленое яблоко, и я его грыз, пока вода впитывалась в полотенце. Также, когда я проводил выходные у бабушки с дедом, они ходили со мной гулять к ним во двор. Как я вспоминаю сейчас, контингент в этой местности был совершенно отличный от моего двора. В домашней песочнице и песок был лучше. На тот момент, у дедушки с бабушкой был скудный дворик: не было ни качелей, ни горок между домами. Была только одна песочница посередине двора, и та была занята постоянно. Но за их домом было все, что нужно для полного моего счастья и этих детей, которые ковырялись в песочнице вместе со мной. Но мы туда не ходили по какой-то причине. Возможно, потому, что там веселились более старшие ребята. У меня сейчас нет ни капли сожаления, потому что, если бы я ходил туда, то у меня скорее всего не было бы такого контрастного представления о моем детском возрасте. Но я точно помню, что люди, которые жили в районе у бабушки с дедом в основном ходили либо пьяные, либо уколотые, нежели у меня во дворе. У нас такое почти не случалось. А, если и происходило, то для случайного пассажира все это очень быстро заканчивалось. В любом случае какой бы не был двор, в каждом из них у меня были свои товарищи по играм. Мне было интересно играть со всеми и узнавать что-то новое у одних, и у других ребят.

Вот одна маленькая история о смекалке. У нас во дворе взрослые ребята сидели со своими взрослыми подружками, а мы там галдели всегда очень громко. Видимо, это периодически им надоедало, или они так показывали свою самость. В любом случае, в момент нашего неповиновения они подходили, переворачивали нас вверх ногами и хлопали по попе, чтобы мы были тише. Нам, похоже, нравилось это висение головой вниз, на одной руке у взрослого человека, потому что им приходилось за нами побегать. В общем, такие игры у нас иногда происходили со взрослым поколением. Но с каждым разом сила, с которой мы получали по мягкому месту, усиливалась. А, если мы нарывались, и нам приходилось уходить от преследования, хлопки становились более ощутимыми. Тогда я, может, сам придумал, может подглядел где-то, что мне нужно быть рыцарем и не убегать, даже если за мной будет организована погоня. У меня была железная круглая коробочка, из-под старых конфет, в которой хранилась какая-то мелочевка. И я решил использовать крышку от нее для того, чтобы навредить своим ловцам еще больше. Я думал, что помимо того, что они будут меня догонять, они еще и отобьют себе руку, хлопнув меня в качестве наказания. Это, конечно, сейчас я вспоминаю и прекрасно понимаю, что выглядело максимально явно, что у меня какая-то броня. Но я надел двое штанов и спокойно сидел со своими сверстниками на лавочке, играя в развивающею воображение игру, под названием «Сабжо».

Смысл этой игры заключался в следующем: был ведущий с мячом, он бросал мяч каждому из игроков по очереди, называя какие-то элементы истории жизни игрока, например: имя, фамилия, отчество, место работы или учебы и так далее, и тому подобное, вплоть до внуков и правнуков. Если игроку не нравилось названое ведущим слово он отбивал мяч, если нравилось он должен был ловить мяч, когда ведущий выкрикивал «Сабжо», и игрок ловил мяч, он мог придумать свой вариант ответа на данную историю, в случае, если он отбивал мяч или не смог поймать, тогда присваивался предыдущее обозначение истории, которую бросал ведущий. И вот так по кругу каждому бросался мяч и открывал жизнь совершенного нового человека. Там всегда было очень много смеха. Так как у меня было развитое воображение, помимо того, что я слышал, я это еще и видел, представляя каждого участника в той или иной обстановке.

Смеялись сильно, но мне было вообще не страшно, я был в броне. И как словом, так и делом. Мы получили несколько замечаний от старших ребят. Но сдержаться нам было невозможно, ведущий был коварен. Он, как назло, выдумывал очень веселые варианты. На этом терпение взрослых ребят подошло к концу, и, по старой схеме, они с улыбкой побежали со своей лавочки в нашу сторону. Я остался сидеть на лавочке, не шелохнувшись с места, так как был уверен в своем спасении. Один из старшиков схватил меня, перевернул и хлопнул по мягко-твердому месту. С его рукой все было в порядке, а вот я пострадал чуть больше, чем обычно. Площадь крышки была выпуклая, но я не сообразил перевернуть ее таким образом, чтоб верх крышки был в мою сторону. После удара этой крышки, я почувствовал, как эта круглая грань вибрацией прошла по телу. Взрослые ребята посмеялись над моей находкой, а я понял, что в этот раз смекалка сработала не в мою пользу, потому что удар был немного больнее, чем я представлял. Вот примерно по такому расписанию проходили мои недели и месяцы.

Из тех месяцев, которые я проводил в этом изучении, мною всегда выделялись январь и февраль, ни потому, что мне очень нравилась зима, а потому, что у меня была возможность проводить больше времени с родителями. А еще в эти два месяца было два праздничных события: Новый Год и мой День Рождения. Что касаемо родительского внимание, то тут все дело было в том, что зима была, как правило, холодная, а жили, мы как я уже описывал, на первом этаже. В квартире зимой было не очень-то жарко. Поэтому нам приходилось подключать электрическую батарею, которая обеспечивала нас теплом. Чтобы постоянно не переносить обогреватель из моей комнаты в родительскую, они приняли решение, что в эти морозные дни спать нам нужно в одной комнате. Я не спал с ними в одной кровати, у меня было специальное для этого место. У родителей в комнате было два кресла. Мы разворачивали их друг к другу, снимались подушки с их спинок и устанавливали в проем между креслами эти спинки, тем самым делая длину моей комбинированной кровати чуть длиннее. В тепле я, ни о чем не переживая, поглядывал с родителями какой-нибудь вечерний фильм и погружался в сон.

Тут я, пожалуй, остановлюсь ненадолго, чтоб рассказать историю о том, как я победил свой первых страх. Это была темнота! Засыпая в своей комнате в обычные дни, я, каждый раз, перед сном просил родителей, чтоб они не выключали свет в коридоре, а уже тем более не закрывали мою дверь. Это действие открытости двери как-то обеспечивало мне спокойствие. Я не знаю, как у меня вообще появилась эта фобия, ведь фильмов ужасов мне смотреть не разрешали, да и у самого как-то особо не было желания. Возможно, какие-то страшные истории рассказывали дети в детском саду или чуть старшие ребята во дворе, что вряд ли, либо во дворе бабушки и дедушки, что более вероятно. Мне кажется, что кошмарами я не особо болел, чтоб проецировать их потом на реальную жизнь. И, если уж и было что-то подобное, то оно уходило с началом нового дня. Яркий пример, о котором я могу вспомнить – это, когда у меня была высокая температура. Но это был больше не кошмар, а неприятные видения, которые преследовали меня первые годы моих знакомств с простудой. Каждый раз, когда я болел, у меня была высокая температура, и в этом детском бреду я видел следующее: я как-будто проваливался в пространство, когда закрывал глаза, чтобы уснуть, и плыл в абсолютной пустоте, в которой не было ни дверей, ни стен, ни окон, ни пола. Я просто как-будто находился всегда в центре чего-то необъяснимого, но при этом не мог двигаться, и меня все время куда тянуло. Когда я открывал глаза, мне казалось, что на меня давило все в комнате. Поэтому первая ночь болезни с температурой для меня всегда была самая ужасная. Но борьба с темнотой это вам не галлюцинации, это суровая реальность. Иногда, когда я просил не выключать свет в коридоре, родители, думая, что я уже уснул отключали его, уже для себя, чтобы уснуть самим. И мне приходилось прятаться под одеяло, чтобы точно уже никто на меня не напал. Но там было сначала приемлемо, а потом становилось душно, поэтому нужно было приоткрывать маленькую щелочку, чтобы дышать. Все эти действия были вынужденными. Мало того, что темнота, так еще рядом с моей кроватью стоял большой старый деревянный шкаф, который имел свойство приоткрывать свою дверь, из-за которой виднелась тьма. Вот в нем-то, как раз, и был тот рассадник всевозможных выдуманных мною монстров, которые жаждали моего сна, чтоб утащить меня, как только выключиться свет. Но после пары таких стрессовых для себя ситуаций (в которых мне приходилось звать на помощь, чтобы включили свет, осмотрели шкаф вместе с родителями, чтоб узнать, что прячется за одеждой) мне пришлось выдумать некий барьер. Не представляю, как у меня хватило ума выдумать такую вещь. Каждый раз, перед тем как ложится спать, при свете я прокручивал в своей голове следующие действия всех коварных монстров: если после того, как выключается свет я не сплю час, то монстр из шкафа приближается ко мне на шажок, который я показывал себе пальцами (о сантиметрах видимо тогда я не очень догадывался, да и монстры, подглядывавшие из шкафа, вряд ли бы понимали, что я вкладываю в эту величину), каждый час моей бессонницы он мог приближается на это крошечное расстояние, а утром все его мини шажочки обнуляются, и на следующую ночь движение начинается по новой. Мудрая схема! Ну да, на тот момент мне было около двадцати пяти. Шучу, это был дошкольный возраст. Точно не помню, когда все монстры попали во временную петлю. По тем, моим детским, убеждениям выхода у них просто не было другого, как уйти к другому ребенку. Потому что оставаться в этом шкафу им было не безопасно, так как в скором времени я вырасту и сам начну их пугать. Засыпалось при этой мысли полегче, но все равно было не приятное ощущение присутствия. Со временем я осмелел и сказал родным, что они могут не оставлять свет. Позже, когда я стал еще смелее, в этой битве со страхом я даже щекотал себе нервы – перед сном заглядывая в шкаф один, но со светом, включенным в комнате, конечно. В общем, так я сам себе внушил идею, которая вытащила меня из фобии. А какие страхи были у вас и помните ли вы как справились с ними? Я, кстати, должен был победит этот шкаф, потому что незадолго до того, как он появился у меня в комнате, он стоял в комнате у родителей. Как-то раз я играл у родителей в комнате, собирал свой конструктор из ведерка типа Лего, только блоки там были слегка побольше, я думаю раз в десять тех деталей, которые есть сейчас, чтоб вы понимали. И в очередной раз я воспротивился конструктор в ведерко, потому что еще не доиграл партию. Два раза я получил предупреждение, что мне нужно уже готовиться ко сну. Но я решил, что мне нужно еще немного времени. И третьего предупреждения уже не было. Отец подошел и поднял меня на руки, после чего оставил меня на шкафу. Я думаю, со стороны я не выглядел так смело, как мне казалось. Это, на тот момент, была моя максимальная высота подъёма от земли. Сие действие было в качестве профилактики моего непослушания. Но получается, что я был сверху шкафа, так что я заведомо одержал верх над всеми, кто находился внутри. В том возрасте я был ни только непослушным ребенком, я был романтиком и бегуном, но об этом дальше.

Не смотря на мои выкрутасы, родители делали мне приятные сюрпризы. Иногда, когда я просыпался дома в выходные дни, я мог отыскать у себя в тапочках какой-нибудь презентик в виде сюрпризного яйца или шоколадки. Не всегда, конечно, это было в тапочках, это могло просто лежать в кровати. Суть в том, что мне было приятно и радостно открыть глаза и увидеть что-то вкусненькое, и мне очень натерпелось отплатить им той же монетой, когда я стану взрослей. И вот, в один из моих прекрасных юных дней, я решил сделать родителям приятное. У нас дома был ремонт на кухне и нужно было пройти через рабочих и весь мусор. Я был маленького роста и более верткий среди своей семьи, на тот момент. Я решил, что мне нужно позаботиться о родителях и принести им кипятка, чтобы они не ходили, а просто сидели в моей комнате и спокойно наслаждались чаепитием и шумом ремонта. Проскользнув через все баррикады в коридоре, я поставил тяжелый железный чайник на плиту, чтоб он кипятился, и понес кружки с табуреткой в комнату, дабы выполнить свой долг. После того, как чайник вскипятился, я вернулся обратно на кухню и с помощью полотенца снял его с плиты. Аккуратно донес его до своей комнаты, обходя все препятствия, и начал разливать кипяток по кружкам. Но, так как я был не особо опытен в официантских делах, то, пока я наливал первую кружку, решил, что из горлышка льется не слишком большой поток воды. На вторую кружку я уже был готов, да и воды в чайнике стало на одну кружку меньше. Я поднял чайник так, чтобы угол его наклона был чуть больше. Это была не высшая геометрия, тогда это была моя детская физика. Я понимал, что, если наклонить больше, то политься должно больше, как из таза или из кружки. Но я не учел того, что не очень удобно держать этот чайник с таким углом наклона, и одной рукой решил перехватиться. И там, куда моя рука решила прижаться, полотенца не было, а чайник еще не успел остыть. Поэтому чайник остался у меня в одной руке. Но вы же понимаете, что, когда приходит боль в одну часть тела, не всегда контролируешь последующее направление действий, а тем более, когда тебе около четырех лет. Вот и я не смог, а чайник прокрутившись на один бок из-за металлической ручки, которую я держал в одной руке, открыл свою замечательную крышку и кипятком ошпарил мне вторую руку. В общем романтика удалась. Я устроил прекрасный вечер своим родителям. Приехала скорая помощь, и мы с отцом отправились в ожоговый центр. В этой ситуации я не считаю, что мои родители виноваты в том, что доверились моей не совсем грамотной самостоятельности. А я для себя сделал некоторые выводы из сложившийся ситуации.

А, что касается меня как бегуна, то в случае с моей постоянно неугомонной скоростью бега, у меня всегда складывались какие-то проблемы. Тормозить было скучно для меня. Приключилась эта очередная история, связанная с моим неистовым бегом. Вполне себе в обычный день, после детского сада, мы пошли прогуливаться с бабушкой и с дедушкой, и с моим детским товарищем со двора. Для нас тогда выход за пределы двора был очень интересным занятием. Недалеко от нашего дома находился огромный ледовый стадион, где зимой наша местная команда практиковалась, играя в хоккей с мячом с командами близ лежащих городов. Весной, летом и осенью лед на стадионе не заливали, и, поэтому он пустовал до зимы. Как так сложились обстоятельства я не понимаю, но видимо это должно было произойти. Проходя вчетвером мимо стадиона, мы увидели, что одни из ворот в чашу стадионы были открыты, и мы направились туда. Нам никто не преграждал дорогу. На стадионе как-будто не было ни души. Трибуны вокруг поля были пустые, никаких дворников или какого-то персонала стадиона нам не встретилось, хотя в здании с вип-трибунами явно кто-то должен был быть, ведь там сидела администрация стадиона. Да, и вообще, кто-то же должен был открыть эти ворота, а там не было совершенно никого, кроме нас. Тогда для нас, детей, это был большой интерес – оказаться в новом месте, где можно побегать по новой локации. И вот, когда мы прошлись там по кругу, бабушка с дедушкой решили присесть на лавочку трибун, а нам было дозволено полазить по тем местам, которые можно было посетить, под их чутким присмотром. Но что нам смотреть и лазать, мы же не в музее. Мы решили, как всегда, заняться нашим привычным любимым делом, поиграть в догоняшки, в таком огромном пространстве. В очередной раз, когда я «заголил» своего оппонента, я начал от него убегать. Я старался бежать от него как от тигра, чтобы он меня вообще не смог догнать, потому что он тоже был неплох в этом деле. И на скорости, заворачивая за угол административного здания с вип-трибунами, я увидел стоящий за углом грузовик. Соответственно моя скорость чуть снизилась и следующие, что есть в моем воспоминание – это я иду к бабушке с дедушкой с соплями, слезами, с разбитой верхней губой и таким же носом. Я влетел прямо в бампер стоящего КАМАЗа. Как всё это произошло я не помню, об этом событии мне напоминает только шрам над верхней губой. Все обошлось тогда, и ничего не пришлось зашивать. Всем рассказываю историю о том, что ударился об грузовик. Но был ли удар самостоятельный или кто-то мне помог доделать два шага, я не помню. Но просто биться с разбегу самостоятельно об машину, осознавая, как все произойдет, для меня, в моих нынешних размышлениях, очень сомнительная история. Вот как-то так все происходило в будни, в выходные и на зимних каникулах.

А летом меня всегда ждало самое прекрасное путешествие детства – это была поездка в Назарово. В «Бор» моей мечты. Самое, наверное, радостное время, которое у меня было, я проводил именно там. Мне придётся немного погрузить Вас в это место, чтоб передать весь свой детский интерес, и не обрывать хронологию событий.

Сам город Назарово помню не так уж и хорошо, потому что не очень часто там бывал. В детском возрасте мне казалось, что он ничем не отличался от Красноярска. То место, про которое я хочу рассказать, находилось примерно в тринадцати минутах езды от самого Назарово. Поселок «Бор», Назаровского района. Так вот, каждое лето, с возраста, наверное, двух лет, я ездил туда со своими двумя троюродными сестрами, у которых тоже были летние каникулы. Одна была старше меня на шесть лет, а другая на десять. По большей части, это я приезжал к ним погостить в частный дом их бабушки, которая, в свою очередь, была сестрой моего деда. Плюс к этому, со мной приезжал кто-то из моих родственников, либо пара. И, когда совпадало время приезда всех старших родственников, в доме собиралось большое количество народу. Этот большой дом стоял рядом с пятью такими же в поселке. Жилые дома там были, по большей части, пятиэтажные, несколько жилых было двухэтажных. В них проживали, в основном, специалисты, которые трудились на близлежащих к поселку назаровских заводах. Частный сектор состоял из однотипных строений, только цвет у них был разный. Наш находился в конце дороги, ближе к лесной чаще. Это и был бор. Тот коттедж и сейчас там стоит, только хозяин этого дома уже совершенно другой человек. Когда мы проводили там летние каникулы, я чувствовал себя свободно. Все, что мне было необходимо тогда – это простор и та свобода действий, которую я имел там. При входе на участок можно было наблюдать цветы, выращенные хозяйкой дома. Пройдя пять метров, открывался вид на весь двор, который захватывал часть хвойных деревьев с леса, который находился за забором. На этом участке земли, если его можно так назвать, было два вольера с собаками. Одна, как я помню, была Дина, тогда, для меня, внушительного размера и очень умная овчарка, другая Рехина – была помесь не помню кого, белая с коричневыми пятнышками, всегда красиво причесанная и выхоженная собака. Недалеко от вольеров стояла очень высокая качель, может быть чуть больше трех метров в высоту. Она выглядела массивной и была тяжелая в раскачки, но места на седушке хватало явно на двоих и может даже на троих детей, если скомпоноваться. Чуть дальше от качели, около забора, в растительности, стоял деревянный столик с лавочками. Если осматривать весь участок с моих детских воспоминаний, он был очень внушительного размера. Только одна эстакада для машины, выполненная из дерева, была предметом моего внимания долгое время. Это был и космический корабль, и база для восстановления раненого бойца, которого подстрелили воображаемые враги, это был и шалаш, и домик, и еще множество разных комбинаций креативных выдумок моей младшей троюродной сестренки и меня. Плюс, к этой локации выдумок, через пару метров, находилась достаточно вместительная баня, еще в паре метров от которой был загон с курочками и соответственно сам курятник, а к курятнику прилегал гараж-кладовка, в котором периодически стояла машина. На участке росли дикие ягоды – костяника и земляника. Также уже более одомашненные ягоды – малина, смородина, вишня и клубника. Перед входом на территорию стояло черемуховое дерево. Я помню, как мы туда забирались и сидели на ветке, поедая черемуху прямо с дерева, до черноты наших белоснежных зубов. В те года в бору был крытый рынок по типу нашего сегодняшнего торгового центра. Мы ходили туда каждое утро, чтобы купить свежую сметану и творог, молоко и мясом по надобности. Продукты туда привозили с близлежащих заводов и теплиц. Также в этом торговом центре старого образца продавали игрушки разной роскоши, шубы, одежду, все, что только можно было приобрести на тот момент. Иногда мне даже удавалось выпросить какую-нибудь игрушку. Как сейчас помню, чуть дальше, метров через пятьсот от этого рынка-торгового центра, была центральная площадь, на которой прямо в жилом доме, был мини-завод по производству местной газировки, которую разливали там же прямо за стеклом витрины. Когда я заглядывал туда, видел, как катаются бутылки с газировкой по конвейеру. Газировка там, конечно, чуть отличалась от брендовой марки, которую ввозили в нашу страну, но зато имела огромный выбор вкусов и приемлемую цену. По вкусу это было похоже на разведенное «Yopi» в домашних условиях, но в этом случае ко вкусу были добавлены пузырьки газа, что не могло не радовать ребенка. Мне было интересно и вкусно, я еще изучал мир, и у меня не было привычки к какому-то одному предмету, поэтому мне нравилось. Так что этот аналог газировки, заменял мне вкус заграничного оригинала, я ни капли не заморачивался и просто был счастлив.

Как и в тот раз, который запечатлился у меня в этом возрасте, и я рассказал на камеру. Случилось так, что отпуск родителей совпали, и мы попали туда двумя семьями, и родные, отметив это событие, решили прогуляться по бору, подышать свежим воздухом. Погода была пасмурная в тот день, но дождя не было, и мы отправились в путь. Обычно, около тридцати минут, у нас занимал дорога, чтобы от дома дойти до песчаного берега реки Чулым. И в этот раз мы шли по бору, но выйдя из него не пошли вдоль дороги, как обычно, а решили перейти через нее. В Назарово стояла ГРЭС, эта дорога, через которую мы перешли, обычно вела нас от бора, до моста, который в свою очередь и являлся плотиной. Каждый раз, когда мы шли на пляж, я просил, чтоб мы остановились у моста, потому что очень любил смотреть как падает вода. В этот раз мы выбрали другой маршрут. Это было мое первое путешествий по ту сторону дороги, и тот поступок, который я совершил в тот день, мог быть моим последним путешествием по всем дорогам. Через этот путь мы вышли к заводи реки Чулым. Думаю так сейчас, потому что, течения там, как я помню, не было, а вода была не холодная, когда я трогал ее рукой. Пока все о чем-то разговаривали, мой отец решил, что ему необходимо искупаться и доплыть до противоположного берега в камыши, возможно, чтобы их собрать, но на самом деле я не знаю, что ему там было нужно, может спор какой у них произошел. Камыши, если были бы нужны реально, они находились и на нашей стороне, поэтому дело обстояло в чем-то другом. Так вот, он разделся до трусов и нырнул в воду. Характеры у нас на розыгрыши чуть сходятся, поэтому, ныряя, он конечно же задержал дыхание и поплыл под водой, чтобы скорее всего пощекотать нервы стоящей на берегу публики. И вот, когда его голова вынырнула из воды все выдохнули и напряжение спало. Но яблоко от яблони падать далеко не должно. Видимо, видя всю происходящую картину, я преисполнился смелостью и отправился в след за своим родителем. Даже не стал заморачиваться на счет одежды, чтобы ее снять, и разрешение взрослых мне было не важно, наверное, на тот момент. Так как я стоял близко, я пошел в воду будто у меня есть для этого путешествия все необходимое. Как минимум способность хорошо плавать. Я успел сделал пару шагов в воду, как уже почувствовал, как чья-то рука вытаскивала меня из воды. Это была моя матушка, тапки которой всплыли на поверхность воды, возможно от скорости захода в воду, она, которая поймала меня на месте моего преступления и потянула мою руку из воды для чудного спасения. Как оказалось, позже, через два шага после того, как меня поймали, медленно переходящий иловый берег заканчивался, и далее начиналась глубина, которая забрала бы меня вместе с моей кепочкой. Надеюсь эта история и правда бы имела такой печальный конец, в случае моих дальнейших шагов вперед, а не просто меня выдернули из воды потому, что моя самостоятельность с чайником подорвала родительское доверие. На самом деле, был я в этом месте еще, наверное, с десяток раз. Мы ходили туда с дедом и с отцом моих сестер, они там любили рыбачить. У меня не было к рыбалке какого-то рвения, мы обычно с сестрой в этих походах рассматривали червяков, ловили головастиков и лягушек, там, на берегу, еще ползали улитки по траве, поэтому они тоже оказывались в наших руках. В последствии, вся эта живность, с нужным им питанием, отправлялась с нами обратно домой и стояла в бутылке или в банке, пока мы их не выпускали на природу, потому что родители говорили, что так эти животные могут погибнуть. Но это детское непонимание, его нельзя судить строго. Мы выходили во двор и отпускали бедолаг. Зачем спрашивается тогда мы их оттуда забирали? А мы просто хотели о них заботиться, и, чтобы им было тепло…

Если взять мое старание повзрослеть поскорей и к этому прибавить поселок «Бор», в котором я проводил свое лето, получиться еще одно воспоминание, которое совпадает с хронологией моего повествования. Там, в гараже, у меня был трехколесный велосипед, на котором я ездил по территории двора, не выезжая за забор, но зато пугая кур, которых выпускали побродить по участку. Мы катались на перегонки с моей младшей троюродной сестрой по двору, у нее на тот момент был двух колесный велосипед КАМА. Чем старше я становился, тем больше осознавал, что это все как-то по-детски – ездить на трехколесном велосипеде, да и педали, вроде, научился крутить в правильном направлении. В общем, было мне интересно попробовать что-то новое. Я, с разрешения сестры, попросил кого-то из родных, чтобы мне помогли прокатиться на большом велосипеде. Конечно же, поездка получилась не полная, потому что и педали крутить, и рулем управлять, и баланс держать стоя на педалях – все это были не мои четко отработанные действия, а все происходило с помощи взрослых. После пары раз таких просьб, я понял, что трехколесный велосипед – это вообще уже не мой уровень. Мне нужно было связывать свою жизнь уже с двухколесным, но говорить я об этом никому не собирался, да и не хотел. Я думал, стану старше и выше, когда ноги будут доставать до педалей, тогда и вернусь к этой теме. Мой дедушка понял в чем заключается загвоздка, и почему я начал отказываться, когда мне все предлагали покататься на моем любимом трех колесном велосипеде. Называю его «мой велосипед», а он ведь тоже принадлежал моим сестрам. Вот так в историях присваивается чужое. И с разрешения сестер и хозяев дома, мой дедушка переделал каким-то чудесным, даже сейчас для меня, образом этот велосипед из трёхколёсного в двухколёсный. Может он был разборный, и сначала вообще этот велосипед имел шесть колес или вообще гусеницы. Я честно не помню, как была после переделки выполнена часть с задним колесом. Может они приварили к раме новую заднюю вилку. Мне было тогда не до того, чтобы это все разглядывать, потому что у меня был двухколёсный велосипед! Спасибо огромное за это моему деду! И вот когда у меня появился этот чудо агрегат, я все свое свободное время проводил рядом с ним. Я, наверное, только не спал с ним. Я старался как-то поехать самостоятельно, чтоб удивить взрослых, что я могу ездить. Мне, наверное, казалось, что я делаю это тайком, и что меня никто не видит. Но, я думаю, первое время я толкался ногами, чтобы поймать баланс. Потом, толкаясь, пытался ехать на инерции, ставя ноги на педали. Но крутить педали и ехать, сложив два действия в одно, не теряя при этом контроль над рулем, пока для меня было тяжеловато. Кто-то из родных, наверное, давал мне советы, как я должен сделать что-то, чтоб научиться, поддерживал меня морально, придерживая мой велосипед, я не помню. Помню только мою одержимость этой затеей, что я должен научиться ездить, ведь впереди открываются большие горизонты будущего, где я смогу кататься на любом двухколёсном велосипеде. Пришел тот день, когда я начал чувствовать баланс руля и своего тела и мало-помалу крутил педали, и двигался вперед. Вроде бы все складывалось отлично, и, по моему представлению, я уже мог показать свое мастерство. Я собрал всех, кто был в доме, на лавочке перед входом в дом, чтоб они посмотрели, а я похвастался им чему научился. Все сели на лавочку в ожидании чуда. Я завел свой байк за дом и из-за угла дома решил выехать как крутой, потому что двухколесный велосипед был в моей власти, а я был гонщиком на мотоцикле. Настроившись, приведя педали в нужное положение, чтобы после толчка велосипеда с места можно было удобно поставить ноги и начать крутить, я выдохнул и отправился в путь. Начало было хорошее, руль слегка дрожал, но я пытался это убрать, сфокусировавшись на дороге. Выехал из-за угла тоже, вроде, нормально, нервными руками выворачивая руль. И в самый ответственный момент, когда все были в лёгком восторге, а я повернул голову, чтобы посмотреть на публику, наблюдавшую за показом приобретённого навыка, дорога вышла из-под моего контроля, я потерял координацию и, как-будто остановившись на месте, начал заваливаться на бок. Я не развалился на асфальте, как это можно себе представить. Но в этот момент все, кто сидел на лавочке начали хохотать. Знаю, иногда люди смешно падают в замедленном действии, но на меня, на тот момент, если честно, напала какая-то обида. В-первую очередь, на самого себя, что я не смог сделать то, к чему готовился долгое время и, во-вторую очередь, из-за того, что не смог сделать то, что планировал, а только развеселил своих родных, не доказав им, что я уже взрослый и могу делать что-то сам, и готов к чему-то большему. Я отпустил яростно этот велосипед, почти что, бросив его на асфальт, и пошел за баню, чтобы никто не видел моих наворачивающихся слез. Только младшая троюродная сестра скорее всего поняла, что только что произошло. Она что-то им сказала, и родные, видимо, поняли, что как-то не так восприняли происходящее. Они начали кричать мне, чтоб я вернулся и попробовал еще раз, и что сейчас обязательно все получиться. Но мне было уже все равно, от этого еще больше ком нарастал у меня в горле. Я ушел за баню, сел на заготовки дров, и мне стало очень грустно. Тогда это было для меня своеобразным уроком того, что показывать свои необученные навыки не стоит, потому что, если ты облажаешься – тебя обязательно засмеют. Только сестренка поняла мое состояние и, обидевшись на родных, ушла в дом.

И хоть у нас с ней был промежуток в возрасте, время мы проводили с ней хорошо. Живя в бору, на свежем воздухе, мне кажется, что я вставал рано, но не раньше всех, потому что, спускаясь вниз, я обычно слышал, как в нижней ванне уже кто-то умывается. Так как народу в доме обычно было больше, чем три человека, я пытался угадать кто может быть там, и в надежде на то, что там была моя троюродная младшая сестра, я проходил первым делом на кухню, и, если там уже кто-то был, значит шансы на то, что она в ванне, были еще больше. Когда она выходила из душа, я был очень рад. Ей давали утренние задание, например, собрать у куриц яйца. Она уходила готовиться в свою комнату. Пока она шла собираться и одеваться, я, в свою очередь, ловко чистил зубы, сам собирался как можно быстрей, и, когда она выходила, чтобы обуться, я уже стоял в пороге и ждал ее. Так как у меня и у нее была тяга к животным, я с ней ходил собирать яйца в курятник, и между делом мы могли остаться там на долго, глядя на курочек или устраивая для них удобные места. Мы на каждом углу двора возводили какие-то шалаши и сидели там с какими-нибудь животными: то с собакой, то с кошкой. Нас потом за это ругали родные, что мы таскаем по всему двору вещи и животных. Может, на тот момент я не так сильно тяготел к животным, но она привила мне это уважение к живому. Так обычно начинался наш день – с проверки всей дворовой живности, пока старшие просыпались и готовили завтрак. Мы качались на этой высокой качели, которая стояла во дворе. Помню, что раскачивались оба, встав на ноги с двух сторон, и, когда набирали подходящую высоту, садились на качель, и ждали, пока качель полностью остановиться. У меня были все время какие-то воображаемые игры про «войнушку», ей, наверняка, это было совсем не интересно, но она как-то поддерживала меня, возможно, даже просто словом. Я помню, что лопухи явно страдали от моего разящего меча в виде палки и какие-то кусты, которые нельзя было трогать, тоже опускали свои ветки перед неистовым баловством. Мы собирали клубнику и брали ее с собой на завтрак с творогом и сметаной, и эта еда пополняла наши уже растраченные силы. Был у нас один случай, мы как-то раз с ней оба проснулись очень рано потому, что на улице мяукала наша не очень дружелюбная, но очень любимая домашняя кошка Пуся. Мы соответственно выбежали во двор в панике: что же там происходит. Подбежали к эстакаде, где обычно была наша база, потому что оттуда доносилось мяуканье. И между лежащих под этой эстакадой бревнами мы увидели нашу кошку. Мы подумали, что она застряла. Начали пытаться что-то предпринять, но она как всегда начала бурчать и шипеть, это было ее нормальное состояние. Она не подпускала. Мы изловчились и подняли одно из бревен. Прямо за ним уже кружились по кругу маленькие котята. «Она рожает!», – крикнули мы и начали проводить операцию по поиску более презентабельного места для такого события. Долго думать не пришлось. Возле дома стоял полу стол, полу будка. Мы забежали как оголтелые в дом, попросили у бабушек, чтоб они нам предоставили какие-нибудь мягкие материалы, так как у нас серьезная задача. Они нам что-то выделили, мы постелили это в столе-будке и начали заниматься переносом вновь прибывших на эту землю котят. Кошка Пуся была шокирована этими передвижениями, но через пять минут всё ее новое семейство было перегруппировано в новой точке, а она сама сидела в этой хижине и выглядывала с непониманием и, наверное, думала своей кошачьей головой, что в наших человеческих головах точно что-то не в порядке. Но на этом мы не останавливались в дружбе с животными. У них были праздники. Например, у собаки Рихины был день рождение, от кого дня мы это считали не знаю, но мы у нее в вольере подметали, ее саму начесывали, в будке чуть ли не полы мыли. Любой человек бы позавидовал такому празднику. Приносили ей что-то покушать и сами с ней залезли в эту будку. И как сейчас я понимаю, это не была такая будка, как у нынешних собак. Мы там помещались втроем, и нам еще на четвертого хватило бы места. Для нее, наверное, мы были в ее собачьем мире тоже слегка не адекватные люди, да и наши бабушки тоже говорили нам, что мы много уделяем ее персоне внимания. Но мы с собакой друг друга не обижали, она всегда была рада встретить нас в своем вольере. А, когда ее выпускали во двор, она, конечно, очень важно ходила вокруг нас, как-будто не имела к нам никакого отношения. Она была вольная, и, проползая под забором, она могла покинуть двор, бегать по городу в течении дня и возвращаться вечером обратно. Как-то она пришла хорошо прогулявшись, и через какое-то время у нее появились щенки, которых мы тоже перетаскивали потом с места на место, пока их не раздали. Собаку любили обе мои троюродные сестры, поэтому мы часто брали Рихину с собой на речку, и она там тоже резвилась с нами, но ведя при этом свою собственную собачью жизнь. С овчаркой, которая была рядом, в соседнем вольере, наши разговоры были короткие. Она была внушительных размеров и очень серьезная, эта собака не особо нас к себе подпускала, и мы как-то ее опасались. Я маленько отойду от темы животных, чтобы продолжить наш распорядок дня. После завтрака, если было солнечно, мы обычно шли на плотину, чтобы старшие девочки позагорали, лежа на песочке, а я загорал в процессе построения однодневной плотины. Раскапывал песок на берегу и ждал, пока вода наполнит мое королевство, отгороженное забором. И после того, как яма заполнялась водой, я звал сестренку, которая была помладше, и мы уходили в плавь. На тот момент это было не сказать, что плаванье – мы просто заходили в воду у берега, чуть ближе к платине, садились почти что на дно, чтоб голова оставалась на поверхности, опирались на руки, и нас уносило легкое течение вдоль берега. Мы вставали на ноги в том месте, где мы оставили своих родных. В противном случае, река начинала ускоряться, и, если бы мы не выходили, наши маленькие тела унесло бы в кругосветное путешествие. Прокатившись на таком аттракционе мы не до конца выходили из воды, садились ближе к берегу, собирали и показывали друг другу интересного вида камни, некоторые из которых мы забирали домой. После того, как мы полностью выходили из воды, сестра возвращалась ко всем, чтобы лечь и продолжить загорать. А я подходил к своему построенному сооружению и садился вовнутрь. Вода там отличалась от речной, потому что на солнце она успевала нагреваться пока мы купались, и я загорал в своем собственном мини бассейне. Как обычно перед тем, как идти на пляж, мы брали с собой что-нибудь перекусить. Поэтому у нас происходила легкая трапеза, и действия загара-купания продолжались. Затем мы возвращались домой. Когда мы были на месте, хозяйка дома, бабушка моих троюродных сестер, постоянно готовила вкусную выпечку. То пироги разных сортов, с разными начинками, то печенье, то что-нибудь более сытное. Мы не могли пройти мимо и не взять что-нибудь с собой пожевать, когда шли смотреть телевизионные передачи. Если зал был занят, мы уходили наверх, где нас никто не трогал, и мы лежали на большой кровати, смотрели передачи и грызли то, что нам удавалось прихватить с кухни. В основном, мы смотрели музыкальный канал МТВ, там помимо музыки иногда были какие-то молодежные передачи. Вечером мы спускались вниз на банные процедуры. Потом мы встречались вновь и либо шли погулять по двору, либо уходили на веранду, где я рисовал свои нелепые рисунки, а она рассматривала какие-то журналы. На вечер у нас было слишком много планов. Иногда мы смотрели видеокассеты, иногда просто какой-то фильм. Вспоминаются моменты, что я один собирал «Лего», значит она где-то от меня отдыхала. Или все равно была рядом в комнате, смотрела какой-нибудь сериал, который мне не был настолько интересен, в отличии от конструктора. Все те дни пока мы находились в Назарово, мы почти с рассвета до заката были рядом, и мне было с ней легко как никогда и ни с кем. Каких-то ссор у нас не было, она всегда за мной присматривала и помогала, а я помогал чем-то, что было в моих силах. Вот так пролетало незаметно время, идущее вперед без оглядки. Мы уже стали намного старше, и у нас разные жизненные обстановки и интересы, но я все еще помню то доброе время рядом с сестрой и только сейчас осознаю, что она является частью становления личности, которую воспитала на обычном человеческом общении, даже, возможно, не подозревая об этом. Просто общаясь как взрослая со взрослым человеком, который еще даже не ходит в школу. Спасибо ей за это! Со старшей троюродной сестрой у нас было меньше общения. Жаль, что так, может я был бы еще более подготовленный к жизни. И сейчас я ее прекрасно понимаю. Ей на тот период было от 12 до 16 лет, если с сестрой она могла что-то обсудить, то общаться с ребенком как я, не имело для нее никакого смысла, ведь в ее голове мысли были гораздо шире, чем мое понимание происходящего вокруг меня мира.

На самом деле, дошкольный возраст, по-моему, и правда самое беззаботное время в жизни любого человека. Многое, конечно, зависит от родителей ребенка – смогут ли они ему обеспечить это беззаботное детство. Я верю в то, что тот, кто читает эти строки тоже получал достаточное внимание от родителей, а если нет, то прошу вас сделайте так, чтобы ваш ребенок получил от вас то, что было бы ему необходимо. Я не имею ввиду развлечение и игрушки, я имею ввиду заботу о ребенке и обеспечение всем необходимым для существования в социуме: чтоб он не сидел дома, потому что его одежда хуже, чем у сверстников и кушал как подобает растущему организму, а не падал в голодный обморок. Все это зависит только от вас – кто уже имеет детей! И от тех людей, которые воспитывают сверстников вашего ребенка, чтобы у наших детей в жизни не поднимались вопросы – кто как одет, чьи родители круче и остальные социальные разграничения, поэтому сплоченность наших детей зависит только от нас. Сейчас только мы сможем сделать дальнейшее лучше. Мне, в этом плане, я считаю, что повезло. Мои родители и дедушка с бабушкой сделали для меня многое тогда! Может быть, даже где-то наступая своим желаниям на горло. Низкий им за это поклон и огромное спасибо за все! Надеюсь, что настанет тот день, когда я смогу отплатить им за все мои «хотелки» и растраты сполна. Я кушал, пил, ходил в хорошей одежде, умытый, подстриженный, выстиранный. Даже, если со двора я приходил в песке, как призрак, не видевший ничего, потому что это была одна из наших основных забав – подкидывать бутылку, наполненную песком, и бегать вокруг нее, пока она не приземлиться. Но грязная одежда после забав – это не так страшно, как тот момент, когда ты тратишь деньги в пустоту. За тот ранний период моей жизни, я насобирал неплохую команду разных игрушечных человечков. Мне дарили на дни рождения всяких черепашек, спаунов, мышей рокеров, роботов и других разных персонажей мультсериалов. Их было прилично, на столько, что они вмещались в пакет «майка», который с ручками.

Как-то я с родителями поехал гулять в центр. Так у нас называется левый берег нашего города. Мне очень сильно приспичило взять с собой весь этот мешок с игрушками. Я не знаю, что меня на это с подвигло. Наверное, решил, что прогулка будет исключительно в песочнице или что у меня хватит времени поиграть со всем пакетом, пока мы будем ходить, или мне пришла записка от похитителя, что, если я оставлю их дома, он заберётся через окно и украдет их. Я не могу дать адекватный ответ. И во время прогулки, мы решили заглянуть в полюбившиеся нам уже на тот момент кафе, которое находилось на центральной улице левого берега. Сейчас его уже нет, но тогда это было просто великолепное заведение. Основным блюдом, похоже, была курица, я не знаю, но то, что я ел там – это была невероятного вкуса картошка фри и прямоугольные жаренные пельмени с соусом, состоящим из майонеза с добавлением чеснока. Все это сверху, конечно же, запивалось пепси, и эта вкусовая радость проходила по моему желудку, хлопая в ладоши, но все-таки пагубно влияя на мое пищеварение. Мы зашли в это кафе, присели за столик, заказали свои стандартные блюда. Покушали, пошутили, посмеялись, сходили в туалеты перед дальнейшей прогулкой и отправились в путь. Легким, никуда не торопящимся шагом, пришли на набережную посмотреть на наш прекрасный протекающий между двух берегов Енисей. И тут я опомнился, что пакета у меня в руках нет. Смотрю на родителей, ища свое спасение в их руках, а там пусто тоже. Это был страх! Я напомнил им об отсутствующем элементе. И мы пошли обратно, я бы даже назвал это чуть ли не побежали. Ну, в суете участвовали мы с матушкой. Отец спокойно шел чуть сзади, потому что они оба мне говорили, перед выходом из дома, не брать этот пакет с собой. Но я со своим приколом. Вернувшись обратно в кафе, мы расспросили всех возможных официантов, я под всеми столами почти пролез, чтобы убедиться, что никто из присутствующих не спрятал пакет себе. Но все эти расследования были бесполезны. Если бы кто-то из официантов или из поваров нашел этот пакет и заглянул в него, то явно забрал бы себе, чтоб принести домой и обрадовать своего ребенка. Конечно, может быть, это был кто-то из посетителей, у которого тоже было желание поиграть с этими человечками… Вот так из-за моей глупости, безответственности и своего рода непослушания, я лишился всех накопленных игрушек за короткий промежуток времени. Родители были тогда тоже расстроены, ведь их потраченные деньги уже принадлежали другому ребенку. Значит кому-то они были нужнее, но тогда я этого не понимал и сильно переживал, а сейчас я думаю о том, что жизнь распорядилась так неспроста. Видимо мне нужно было что-то поменять в моей юной жизни ради нового мышления. Но расстаться с ними самостоятельно я бы не смог. И тем самым, после этого случая, не так ощутимо, но я стал на одну ступеньку взрослей, потому что у меня не было уже возможностей играть с такими простыми игрушками в игры, в которых я мог развивать только диалоги, которые приводили к боям или к массовой войне моих игрушечных человечков.

В дальнейшем так и оказалось: в конце детского сада со мной, как мне кажется, начали происходить действия, которые были чуть серьезнее. Жизнь давала мне взамен этих игрушек чуть большее. Как сейчас помню, после сон-часа, однажды, когда мы уже были в старшей группе, случился какой-то беспредел. Никто не мог успокоиться, это был детский бунт. И, как наказание, мы в очередной раз сидели на стульчиках вдоль стены и ждали, пока нас заберут родители, некоторые дети даже были в углу. Так как наши воспитатели были хитрей, они рассаживали самых затейников подальше друг от друга. Мы с ребятами использовали трюк, который, как мы считали, делает нас победителями и обманывает всю систему: отпрашивались в туалет по очереди и стояли в комнатке перед входом в туалеты, где были расположены раковины для мытья рук, кабинки, куда нужно было вешать свое полотенце, и в углу стояла одна ванночка для ног. В этом предбаннике мы стояли и разговаривали или рассказывали друг другу какие-то шутки и громко смеялись, пока нас не выгоняли оттуда воспитатели. Как всегда в таких случаях суровой молчаливой рассадки, мы с товарищем подали сигнал друг другу и по очереди отпросились в туалет, чтоб постоять в предбаннике и посмеяться тихонечко. Пока мы обсуждали какие-то детские серьезные вопросы, из соседнего туалета вышла девочка, которая тоже была нашего склада ума и всегда смеялась над нашими детскими шутками. В этот день видно что-то в этой девочке сломалось, и ее поведение изменилось на более веселое и игривое. Она повернулась к нам спиной сняла, колготки и показала нам двоим попу. Не знаю как у товарища, но у меня тогда отключились все инстинкты юмора. Это был всего двухсекундный показ, но, честно говоря, от того, что произошло, я был в шоке. Да, мы видели такое на «сон часе», иногда эти полуголые танцы другой исполнительницы, но чтоб так близко и так эксклюзивно. В тот момент у меня, по-моему, даже дар речи пропал. Товарищ мой был толи в шоке и ничего не говорил, толи мой мозг просто не слышал, что он говорит. И вот, через прекрасное мгновение, меня отпустило, а она уже, весело улыбаясь, выбежала из предбанника обратно в нашу комнату группы. Мы с товарищем, еще оцепеневшие, стояли на тех же самых местах и смотрели друг на друга, не понимая, что произошло, и кому из нас был адресован этот посыл. Но спустя секунду я понял, что ему это не особо важно, потому что он продолжил шутить. А я уже был далеко от этого детского места, мне хотелось увидеть эту прекрасную картину еще раз. Выйдя из предбанника, мы сели по местам, и я начал искать способ, чтобы пробраться к этой девочке, аккуратно пересаживаясь, меняясь местами с другими детьми, чтобы это не было явно для воспитателей. Дойдя до цели, с горем по полам, потому что всех еще надо было уговорить и договориться, я приступил к делу и начал предлагать ей разные варианты обмена, чтобы увидеть это головокружительное зрелище еще раз. При этих уговорах, мальчик, сидящий с другой стороны от нее, тоже привлекал ее внимание какими-то шутками. Он ничего не хотел, да и не думал о чем-то, просто паясничал, как мы обычно это делали. Я не хотел посвящать его в наши разговоры и не пытался его угомонить, но от всех этих шуток каждое мое предложении становилось для нее совершенно не серьезным. И, когда я увидел в двери, что за ней пришла мама, я понял, что все безнадежно. Девочка увидела ее, встала, глядя мне в глаза с какой-то взрослой играющей улыбкой, и бросилась к маме. В тот момент я был разочарован, что мне не удалось. Хорошо, что дети быстро забывают: подумав об этом еще минуту, уже в следующую я смеялся с тем же парнем, который сидел от меня через стул и шутил шутки. Но, вспоминая эти моменты сейчас, я проникаюсь тем состоянием, которое было тогда и помню, что в тот момент у меня снесло крышу от увиденного. Спасибо ей за то, что она была в моей жизни, а жизни спасибо за новые эмоции, которые я приобрел благодаря этой девочке.

Но на этом истории, которые касаются женского пола в период детского сада, не были закончены. Одна из этих историй так и не нашла своего продолжения, а вторая история перешла потом со мной в школьный возраст. Мне нравилась одна девочка во дворе, но, к сожалению, я сейчас не помню ни ее имени, ни как она выглядела тогда. Я помню лишь только то, что она была красивая, и то, что, когда она с родителями переезжала из нашего дома, мне былом очень грустно, когда я стоял и смотрел, как она садиться в родительскую машину. Потом, как-то она приезжала вновь, погуляла с нами один раз, и больше я ее не видел. Ну, о каких чувствах там могла идти речь, мы были совсем детьми, я даже, если бы захотел, не смог бы объяснить никому каких-то своих ощущений. Еще одна история произошла со мной тоже в старшей группе детского сада или это уже, наверное, считалось подготовительной к школе, к нам тогда привели новенькую девочку. Она отличалась от других девочек, с которыми я был в группе и общался. Может на фоне того, что со своими я уже «ужился», они были для меня как сестры, с которыми я часто виделся, и отношение к ним было больше дружеское, чем что-то необычное. Мне она очень понравилась, как я помню. Обговорив о своей симпатии с ребятами, я понял, что она нравиться не мне одному. Но при этом я был спокоен, потому что те, с кем я разговаривал, не особо горели желанием соревноваться за даму. Мне нравилось быть с ней в одной команде, когда мы все играли в какие-то подвижные игры. Не «галил» ее, когда мы играли в «догоняжки», не «выжигал» мячиком в «выжигала», в общем, был кавалером номер один в стандартной детской логике. Она, мне кажется, на тот момент, понимала намного больше, чем все мальчики, которые ей угождали, и читала все наши «взрослые поступки». И она не отказывала в общении никому, но и никому не отвечала взаимностью. Тогда я, конечно, об этом не думал, но она обладала каким-то шармом, который меня притягивал. Были моменты, когда у нас получалось не по игре оказаться друг рядом с другом, но я робел и не решался ей сказать о том, что она мне нравиться. И вот в один прекрасный день мальчик, с которым мы общались, но который ни разу не рассказывал о своей симпатии, принес и подарил ей цветочек и шоколадку. У нас был с ним всегда какой-то спортивный интерес на физ. минутке, например, соревнования в беге, в прыжках в длину или еще в какой-то спортивной дисциплине. Но это все прикладные виды спорта, а тут возможно любовь всей жизни! «Как так-то», – подумал я, но вызывать его на дуэль и драться за нее я не собирался, они после еще пообщались два дня как пара. Но потом кого-то что-то видимо не устроило, наверное, были высокие детские запросы, и кто-то поиграл с кем-то в песочнице, с кем, одной из сторон, играть было нельзя. Да, эти пару дней заставили меня поволноваться от происходящей ситуации и оттого, что не успел сказать ей о своей симпатии, потому что, если бы она встречалась с ним дальше, она бы об этом так и не узнала никогда. Еще те два дня многое мне рассказали о том, что нужно быть немного решительней в будущем, о том, какие могут быть люди рядом, когда они что-то недоговаривают и о том, какие могут быть взаимоотношения. Но, при этом, я старался не подавать виду, или это только казалось так мне, и продолжал веселиться, и только, когда смотрел в ее сторону, мое настроение становилось не таким веселым. Я думал, что сейчас уже неподходящий момент, потому что у них же было как у взрослых, а у взрослых ты больше уже никогда не любишь, если уже один раз полюбил. Да и плюс к тому, внутри сидела какая-то обида, что был выбран кто-то другой, а не я, и к тому же после отношений сразу что-то предлагать – есть вероятность услышать «нет». И, опираясь на два этих фактора, вся моя детская симпатия растянулась на долгие годы. Тогда будущее было туманно, и я не ожидал сколько еще романтических историй мне предстоит увидеть и почувствовать, но вспоминая сейчас о прошедшем, я не капли не сожалею, что тогда получилось все именно так, как получилось.

Выше я писал о том, что мои рисунки, в большей мере, были про войну, несложно догадаться, что одним из моих значимых праздников, после зимних, был День Победы. Каждый год мы утром с родителями встречались с бабушкой и с дедушкой и шли смотреть как колонны солдат маршируют вокруг нашего Дворца культуры. На площади перед ДК ставились палатки, где можно было поесть гречки из полевой кухни, жарились шашлыки и продавались разные яства. Мимо проходили ветераны войны с орденами и тросточками, некоторые были слепы, некоторых везли в колясках. Мне всегда было так тяжело смотреть на этих людей, которые воевали с недругом, как мне объясняли, за нашу свободу. Мой прадед был подполковником в то время войны, и, честно говоря, я не знаю какие задачи он выполнял, но с войны он вернулся живым. Я его не видел в живую, только бабушка рассказывала мне истории про него. Ну рассказывать истории про человека и общаться с ним один на один, откровенно, на интересующие тебя вопросы, это совершенно разные вещи. Я думаю, если бы мы с ним поговорили хотя бы один раз, то он бы намного раньше передал мне суть и значения этого ужасного слова. Слово «Война» у меня ассоциировалось со словом «Война», никаких других синонимов я подобрать не мог, как там всё происходит на самом деле, я не представлял. Для меня в этом слове были солдаты, танки, корабли и самолеты, которые я рисовал на листе бумаге и, которые убивали друг друга не по-настоящему, а только лишь в моем воображении. Также мы детьми бегали во дворе с воображаемым оружием и убивали врагов, и это были в моем воображении не люди, а какие-то монстры. Все наши игровые потери были игрушечными. Это была война. И хорошо, что тогда я не знал всего того, что я думаю о войне сейчас. В один из таких дней скорби и памяти, родные после парада собрались у нас дома. После того как по традиции мы сели за стол и посмотрели парад в Москве по телевизору, отец решил пойти покурить и показать мне как пахнет порох. Я об этом никого не просил, но мне было интересно во всяком случае. Мы вышли с ним на улицу, во дворе был только один товарищ с детской площадки, двор был пуст. Подошли мы с отцом к бетонному ограждению, про который я рассказывал, и отец достал коробок, в котором был порох. Он тоненькой дорожкой высыпал его на поверхность бетона и убрал коробок обратно, мы с товарищем, сидя рядом, переглядывались в предвкушении, наблюдая, что же будет происходить дальше. Он поднес спичку к началу дорожки, но ничего не происходило, этот серый порошок так и лежал на ограждении без каких-либо действий. Отец поднес второй раз подожжённую спичку к пороху, но ничего не происходило. Следующий кадр, который я видел, был тот, что он начал дуть на порох. Порох видимо до этого был чуть сырым, потому что как только отец поднес свое лицо ближе, порох вспыхнул рядом с его лицом, опалив ему две брови и ресницы. Это было как в мультике, когда злодей пытается что-то взорвать, но у него ничего не получается, потом он куда-то засовывает свою голову, и происходит взрыв. Нам было тогда очень смешно: увидеть лицо моего отца без двух бровей и без ресниц. Сейчас, конечно, я понимаю, что это могло закончиться очень плачевно и не имеет под собой почву для радости. Но тогда это было просто что-то с чем-то. Тогда я почувствовал запах пороха, но, к сожалению, из-за несоблюдения техники безопасности, эффект не дал нужных результатов. А урок об этом порохе, который преподал мне отец, я не вынес для себя, потому что только на собственном горьком опыте, спустя годы, я понял, что ощущал он в тот момент.

Так прошли мои детские года, которые должны были быть самыми яркими событиями в моей жизни, потому что в то время у меня не было ни забот, ни каких-то домашних заданий, никаких работ и я не догадывался, что люди могут иметь долги. Описав некоторые из этих детских воспоминаний, я улыбнулся, потому что это уже прошло и осталось только в моей памяти, создав определённые картинки и хроники в моем подсознании. Это было всего лишь первое знакомство, пробник на выживание. Прежде, чем перейти на следующий этап, я бы хотел рассказать, как пытался обмануть систему. Каждый раз, когда мы с родителями или с бабушкой и дедушкой шли или возвращались откуда-то вечером. В то время, когда на черном небе уже появлялись звезды, я смотрел в это космическое пространство и пытался найти падающую звезду. Я знал, что, когда увидишь это событие можно загадать желание. Я находил летящие звезды и наглел в своих возможностях, потому что просил три желания. Первое было о том, чтоб никогда не было войны на земле, второе было, чтобы люди на земле жили вечно, а третье всегда с улыбкой всплывало в моей голове, потому что я загадывал еще миллион желаний в придачу. Но только обмануть систему из-за моего незнания космоса у меня не получалось, потому что те объекты, которые двигались в темном пространстве были, как мне потом объяснили, спутниками. Поэтому те загаданные из раза в раз желания не сработали. В своей жизни я только пару раз видел, как на самом деле падает звезда, но она не падает, а просто взрывается где-то далеко, неизвестно на каком расстоянии и какое время назад ее взрыв произошел. Это всего лишь секунда для нас, мерцание в далеком космосе, вспышка, которая является для уже изжитого переходом к чему-то новому и более масштабному, то, что является частью созданной вселенной и историей, происходящей в наше время. Для того, кто видел это событие хотя бы раз в своей жизни – это большая удача, потому что эта награда вселенной, и она показывает нам, насколько она велика и интригующе великолепна, потому что никому не известно, когда эта секунда повториться, и какая цивилизация, похожая на нас, сможет увидеть такую вспышку еще раз. К этому обсуждению мы еще, конечно, вернемся и, возможно, общими усилиями откроем свои закрытые глаза. Ну, а после этого легкого отступления, я хотел бы продолжить и начать следующую главу о своем юношестве.

Глава 2. Юность.

На кадрах видео, про которое я уже неоднократно упоминал, праздновался мой седьмой День Рождения. На моей вечеринке для несовершеннолетних присутствовала тогда три человека. На кадрах кинохроники три ребенка с совершенно невзрослым поведением, там еще совсем маленькие дети, у которых поведение разных дворовых культур смешивались в одной комнате, создавая еще большее наложение на поведение общего коллектива. Наблюдая за этими кадрами, складывается впечатление, что нас объединяет только детский сад и тот момент, что у меня День Рождение. Это все может сказать любой взрослый человек, который посмотрит это видео, не зная ничего о каждом из детей. Скорей всего мы больше играли на камеру, когда нас снимали, дабы привлечь к себе внимание оператора. Я уверен, ребятам был мил такой оператор в лице моей троюродной старшей сестры. Если бы у меня сейчас была возможность переместиться в тот момент в моем нынешнем возрасте и с моим нынешним пониманием, я бы очень хотел узнать, как все мы видели эту ситуацию с киносъёмкой. Нас ведь тогда не спрашивали хотим мы этого или нет, и мы вели себя так, как вели, уже с добавлением неизбежного факта. Все ребята были веселые и, с моей точки зрения, смышленые, и ничем не отличались от моих взрослых родственников, которые сидели за стеной. Только их жизненный опыт мог дать им фору. Опять же, если взять всех людей, которые были в кадре и убрать рамки «Дети и Взрослые», при этом общаться на равных, открываясь полностью, мы бы хорошо провели время все вместе. Я точно знаю это потому, что я общался с этими ребятами, все они имели свои грамотные мысли и по натуре своей были достаточно спокойные и изобретательны. Да, мы шумели в соседней комнате, потому что у нас заканчивались дела, которыми мы могли бы себя занять. Ребята собирали дорогу, которую мне подарили родные. После того, как дорога была собрана, мы взяли две электрические машинки, которые шли в комплекте, прокатились пару раз на перегонки по кругу, затем перестроили дорогу пару раз и прокатились по этим трассам. На этом ресурс занятости в этом направлении был исчерпан. Мы должны были переходить к чему-то новому. Соответственно начинало зарождаться какое-то баловство. Нынче от безделья спасают гаджеты. Нам тогда нужно было занятие, в которое мы могли бы направить свою энергию, но, а пока его не было, наш хаос неистовых дикарей заполнял шумом мою комнату и, как следствие, всю квартиру. На видео мой дедушка, сидя в комнате команды взрослых, сказал им о том, что детей нужно чем-то занимать, иначе так и будет. И он совершенно прав. После того, как он нам что-то предложил или сказал, а это было перед его обучением более старшего поколения на камеру, мы немного утихли. После этого на кадрах были пару конкурсов, которые были проведены спонтанно без подготовки. И мы, потратив свою энергию, опять могли продуктивно заниматься какими-то делами. Если бы тогда у нас были неограниченные возможности финансовые и пространственные, мне кажется, мы бы могли создать какой-то проект. И я ни капли не преувеличиваю и не пишу это для красного словца. Дети не так глупы, как кажется взрослым на первый взгляд, просто потому, что мы считаем себя старше. В детях много тайн и размышлений, в которые нам, взрослым, очень трудно пробраться без детского разрешения и своей личной топорности. С этой командой, которая тогда была у меня дома, мы смогли бы сделать многое, но жаль нас было только четверо, возможно, стоял какой-то лимит на приглашенных. Жаль еще, что сейчас мы не общаемся. Прошло уже больше двадцати лет с того дня, и кто знает, как поменялась жизнь у других ребят на кадрах и у тех, кто должен был присутствовать. Сейчас половина из них уже сами родители, которые празднуют семилетие своих детей и, возможно, сидя за стенкой разговаривают о том, что детям нужно какое-то занятие или дело, иначе происходящие ничем хорошим не закончиться. Не забывайте о том, что мы все можем быть разных возрастов, но у нас есть одно общие слово – жизнь! Она меняет нас, но мы при этом не должны забывать кто мы были вначале своего пути. Поэтому я верю, что наши с ребятами дороги еще пересекутся и тогда мы узнаем о том, так ли мы потратили свое время, как хотели, или мы просто повзрослели, как и те, кто когда-то называли нас детьми.

Детский сад закончился, и впереди мне предстояла школьная жизнь, и, как не странно, я был достаточно подготовлен к ее приходу. В детском саду в старшей подготовительной к школе группе меня хвалили, поэтому я думал, что полностью готов к светлому будущему и ко встрече с тем самым гранитом науки. Поэтому крайнее лето перед стартом в новый этап моей жизни прошло как обычно, без каких-либо подготовок и занятий. Не так был далек тот возраст, когда мы ковыряли песок в детском саду, но уже в новом статусе будущих учеников наши приоритеты начали потихоньку меняться. И, чтобы закрыть на этом тему с песочницей, я должен написать одну историю, которая для нас тогда была очень веселая. Про то, как играли в машинки да строили замки, писать не буду, всё, этот возраст остался в прошлой главе моей жизни. Нас было в песочнице трое в тот день, мы что-то там колупались, потому что на улице шел дождь и нельзя было покачаться на качели, девчонки заняли лавочку с крышей, и мы почему-то были в какой-то ссоре с ними, поэтому сидели как наказанные дети в песке. С одним товарищем я сидел на ограде песочницы, а второй весел на перекладине, которая являлась распоркой для крыши песочницы, потом он слез с нее и начал шутить нам какие-то очередные детские шутки. Мы, как всегда, смеялись над всякой ерундой чуть ли не до мокрых штанов. И в один миг, когда слезы веселья заполняли наши глаза, а животы болели от смеху, сидящий со мной рядом товарищ нашел какой-то маленький камушек и в шутку, смотря на меня, со словами: «Да заткнись ты уже», – запульнул его в говорящего товарища. Мы поняли, что он замолчал, подняли свои головы на него и увидели такую картину: тот камень, который был брошен ради шутки в сторону говорящего, оказался у него зажатый между зубов. Он поймал его ртом в момент, когда говорил нам очередную шутку. Мы упали со смеху втроем. Это была хохма. Девчонки думали, что мы про них что-то пошутили и обиделись еще пуще прежнего, но, если бы кто-нибудь из них видел эту картину вживую, они бы первые пошли домой менять штаны. Тогда, веселясь, я думал, что учеба – это легко, и она ничего не поменяет в нашей жизни, я еще был совсем мал своим умом и сейчас, конечно же, не убежал слишком далеко от этого, но все же… Мир и жизнь наша уже тогда начинали меняться. В те годы то, что передавалось по телевизору и по радио меняло сознание масс, предлагая им все новые и новые товары и идеи. Тогда все эти новшества очень много значили для меня и для каждого мальчишки в моем дворе, да и, наверное, для всей страны. Был огромный наплыв разных конфет, шоколадок, леденцов, газировок, игрушек, одежд и разных новых игр. Нам всегда хотелось всего этого, и родители давали нам на это свои заработанные деньги. Ну, что значит одна шоколадка во дворе или одна бутылка газировки? Это минутное дело: «Дай откусить», «Дай попить», «Дай жвачку», – нам стоило только предложить друг другу попробовать купленный в магазине товар. Каждый, кто приходил с чем-то, оказывался за короткий срок без всего. Нам не очень хотелось просить родителей, чтобы они покупали сладости или сухарики на всю нашу веселую команду. Мы сами хотели быть взрослыми и собирали остатки от того, что у каждого оставалось после покупок сладостей. Покупали на остатки что-то еще, и на этом наши идеи заканчивались. Затем кто-то из ребят, может по подсказке родителей, может был сам юным предпринимателем, внес новую тенденцию в наше маленькое сообщество – проходя однажды мимо нас со звенящей сумкой, в которой были пустые бутылки. Сдавать использованную стеклотару стало для нас на какой-то момент любимым занятием. На тот период это были хорошие копейки. Не помню, было ли тогда много бездомных алкашей в нашем районе, которые тоже охотились на наш заработок, но я уверен, что мы составляли им очень хорошую конкуренцию. Мы были как грибники, которые после дождя выходят в лес. Так же каждое утро собирались и прочесывали район нашего дома и принадлежавшую ему территорию на наличие пустых пивных или вино-водочных изделий. Переходили, конечно, и через дорогу, что родными категорически запрещалось, но это же бизнес, мы собирали и на территории чужого дома. Особо мы не чурались того, что в мусорном ведре на территории нашего двора лежит бутылка. Она в секунду оказывалась в наших руках, всё содержимое выливалось на землю, и мы бежали дальше в поисках новых финансов. Наша продуктивность была максимальна. Мы не только зарабатывали деньги на том, что сдавали бутылки, мы очищали пред-домовую территорию от мусора, плюс к тому, у нас был еще прикол собирать пробки от бутылок, мять их камнями, чтобы края пробки уходили во внутрь, и, по итогу, получался интересный жетончик, который мы носили в отвисшем кармане, потому что подобных жетонов там была уже целая куча. От сигаретных пачек мы тоже собирали ту часть, которая закрывает пачку и делали из нее ловким движением рук, подгибая края, бейджики, которые какое-то время красовались у меня дома, пока не стали бесполезными. У нас даже иногда из-за этого обиды возникали – кто-то быстрей кого-то увидел что-то из перечисленных предметов и забрал себе редкую крышку или оторвал верх от пачки. Когда ресурсы были собраны, их еще нужно было очистить от всех этикеток. Мы отскребали эти бумажки, если могли, если нет, приходилось ходить с этими бутылками домой и в ванне отскребать то, что оставалось на бутылке, под водой. Когда всё было заготовлено мы довольные шли на прием стеклотары. Мы, конечно, не зарабатывали больших денег, чтоб нам хватало каждому попить, поесть и семью прокормить, но, тем не менее, мы могли купить себе жвачки или каких-нибудь леденцов и ходить довольными пять минут, пока все не съедали. Да, еще и сам обменщик, что-то мне подсказывает, давал нам чуть меньшую сумму денег за прием. Что ему стоило обмануть наивную малявку? Ему при этом какие-то бутылки совершенно не нравились – это тоже минус копейка, какие-то бутылки он видите ли вообще не хотел принимать. Но, что имели, то было наше, и поэтому мы жили в свое удовольствие, на широкую ногу. Мы покупали много жвачек «Турбо» и рассматривали вкладыши, которые попадались нам внутри. Какое-то время мы даже копили эти вкладыши для коллекции. Они скорей всего так и лежат у кого-то одного.

С девчонками у нас начался какой-то разлад в отношениях: то день хорошо, то четыре плохо. Наша общая дружба, на тот момент, была расшатана разницей интересов. В те дни, когда мы были вместе, игры наши мне казались намного веселей – догоняжки, таракан на горке, сабжо, слепая сковородка, выше ноги от земли, казаки-разбойники и прятки. А порознь мы с парнями играли в ножечки или пинали об кирпичную стенку соседнего дома мячик, а девочки недалеко от нас прыгали через резиночку или легонько, как настоящие девочки, касаясь друг друга, играли в выжигало мячом. И, конечно, проходя мимо них, мы им чем-то, да мешали, и там даже были помехи до первых слез. Но, несмотря на это, девчонки нас всё равно потом прощали, и мы были раздельно, но всё же рядом. Бедные люди, которые жили за той стенкой в квартире на первом этаже, об которую мы пинали мячик. Казалось бы, простая игра «Козел»: каждый по очереди бьет по мячу после удара впереди бьющего, если после удара мяч коснулся стены и отскочил, то следующий может ударить сразу после отскока, но удар должен быть в одно касание, и мяч должен коснуться играющей стены, потом схема очереди ударов продолжается в том же духе. Но есть одно «Но». Каждый раз, когда мяч касался игрока несколько раз или после удара мяч не касался стены, тот игрок, чья была ошибка, получал букву из слова. Если собирал пять букв, игрок вылетал из этого беспощадного соревнования. Беспощадное оно было потому, что в конце проигравшие, в зависимости от количества участвующих людей, вставали к этой стенке, а те, кто собрал наименьшее количество букв издали пробивали мячом по стоящим около стены. Поэтому там начинались иногда такие суровые подставы, когда буквы начинали закладывать слово в вашей профессиональной карьере игрока – кто-то специально бил по касательной, чтоб у следующего был тяжелый угол попадания в стену, кто-то специально останавливал впереди бьющего, мешая ему ударить сразу, и его мяч укатывался подальше от стены, чтобы удар не был таким сильным, кого-то отвлекали разговором, или он сам был невнимателен и смотрел на улетающих птиц, забывая про свою очередь. В общем, друзей в этой игре не было. Бывало даже такое, когда кто-то, понимая, что явно проигрывает, бросал все и говорил, что его мама домой зовет и убегал. Как он это слышал, если у него дома никого не было?! А некоторых и правда спасала матушка, выглядывала из окна и загоняла домой, вот он как выглядит – материнский инстинкт. Хотя она может неспроста кричала, а видела, что ее кровиночка проигрывает и не хотела потом успокаивать его дома. Иногда кто-то, не дожидаясь конца игры, получал увечья, и тут разбитые коленки не в счет, вывернутые голеностопы тоже, протектор мяча на лице – ДА! Это, кстати, не всегда были только игроки. Эта игра добавляла себе шарма тем, что периодически мимо этой стены проходили люди, которые выполняли все вышеописанные действия – они мешали вовремя пнуть мяч игроку. Они как будто даже не осознавали происходящего, эти пешеходы даже не шли, они элегантно проплывали мимо нас, не понимая, как может быть суров детский мир. При мне пару человек были наказаны за свои медленные действия при пересечении огневого рубежа, но вы не подумайте, все это происходило не специально, никто не желал им зла, просто хотелось не собирать буквы.

Одна история произошла с жительницей этого же дома. Снова ожесточённая битва сводила нас с ума, все неистово пинали мяч как будто каждый удар мог оказаться последним и решающим, милая девушка просто возвращалась домой. Проходя мимо она никак никому не помешала, один из ребят пнул раскалённый от яростных ударов мяч, и этот мяч передал неожиданный привет голове девушки. Она, недолго думая, повернулась, обозвала пинающего дебилом, не особо разбираясь кто именно пинал, а может после такого престижного воссоединения с мячом и вообще не видела нас, а только наши силуэты, поэтому, не разбираясь, забрала наш мяч и пошла домой. Нам всем было тогда жалко ее и сконфуженного парня, который случайно пнул этот мяч именно так и именно в этот момент, и, в итоге, мы нанесли вред человеку и потеряли при этом возможность завершить игру. Мы очень были расстроены данной ситуацией, но смекалка могла решить многое. Я помню, что мы на камень, ножницы и бумагу выбрали спикера, который должен был с ней договориться по задуманному диалогу. Мы отправились к этой девушке и говорящий сказал ей: «Простите нас, пожалуйста. Можно мне забрать мяч? А то меня родители дома убьют. Просто меня не было во дворе, и я оставил мяч ребятам поиграть». Она поколебалась, выразила свое недовольство и отдала мяч.

Бойня после этого продолжилась, и в конце игры у стены стоял тот, кто случайно, но с агрессией попал девушке в голову. Кстати, на этом фоне и наши девчонки могли обижаться, потому что они специально иногда ходили мимо нас, чтоб помешать игре. А мы истинно неслучайно попадали по ним. В общем, хотелось бы еще раз попросить прощения у тех, в кого мы когда-либо попали своим яростным мячом, если эти строчки окажутся в ваших руках, и так же попросить прощения у тех, по чьей стене мы долбили на протяжении долгих лет. В итоге, через какой-то срок, точно не помню через какой, нас начали оттуда прогонять. В первый раз, когда уставший житель прогнал нас, то спустя двадцать минут после этого события вновь произошла история с моим товарищем, который ловил пули ртом. Мы с ним жили оба на первом этаже, но в разных подъездах, почти через стенку, если бы не опорный пункт милиции, про который я уже писал. И вот, когда пришла пора сменить место дислокации, мы с ребятами переместились бить мячом в большой бордюр, который охранял нашу детскую площадку. Там мы особо никому не мешали и никого не тревожили, и в тот момент, как не странно, машин все еще не было вдоль этого бетонного забора. Машины у жителей нашего двора тогда, наверное, были, только стояли они в каком-нибудь гараже, подальше от человеческих глаз, завистников и маленьких нас. И вот мы продолжаем нашу незаконченную игру, мяч только и успевает летать из стороны в сторону, и тут мой товарищ-сосед разбегается и с криком: «Щас как ударю», – бьет по мячу. Удар и впрямь был не слабым, и мяч, отскочив от камня, которым было украшено бетонное сооружения, выбирая свою определённую траекторию полета, был устремлен прямо в стекло моему товарищу. Это была однодневная смена локации, больше там мы не играли. А ему пришлось сказать своим родным, что это были старшики, но не с нашего двора соответственно, а те, которые проходили мимо и попросили пнуть мяч один разок, и после того, как попали в стекло, они скрылись в неизвестном направлении. Никто их, конечно, не искал, потому что их и не существовало. Эта игра с мячом была веселая, но она всегда требовала какую-то жертву.

И, как мне кажется, «Ножички», в то время, была для нас самая безопасная игра. Хотя игра, где дети в возрасте от шести до восьми лет играют толпой со складным ножиком, кидая его в землю по очереди, выглядела не совсем уверенно и безопасно. Правила игры были тоже довольно просты, но, когда начиналась игра, бывало, что всё доходило до серьезных выяснений отношений. Задача заключалась в следующем: рисовался огромный круг, делился на равные доли по количеству игроков, и каждый занимал свой кусочек земли. Разыгрывали на камень, ножницы, бумагу очередность наших ходов. И каждый так же по очереди кидал нож в любом направлении и на территорию любого игрока, если нож втыкался в землю лезвием, то по направлению лезвия территория игрока, на которого было совершенно нападение, резалась. И та отрезанная часть, которая владельцу была не нужна примыкала к земле нападавшего игрока. Когда ты не можешь стоять на клочке своей территории хотя бы на одной ноге – ты проиграл. Цель игры заключалась в том, чтобы один из игроков забрал себе весь круг, начерченный в самом начале игры. Тут опять начинались интриги, и кто-то с кем-то мог договориться до начала игры: «давай друг друга не режим сначала» или «Давай вдвоем на его территорию нападем». Иногда мы бессознательно избегали этой грязи и играли по парам, чтоб все было по-честному. В большинстве своем, все зависело от того, на сколько развит твой навык метания в землю ножа. Если брать по сути, то ты хоть с кем договор заключи, но если твои руки – крюки, то тебе поможет только один способ: выйти из круга, когда обрежут твою территорию полностью, и сходить покачаться на качели, пока она свободна, что пару раз расстроенный своим поражением я и делал. Название игры, скорей всего, неправильно нами воспринималось на слух. Игра была не от слова нож, который постоянно был задействован в разделении территорий противников, игра, скорей всего, была от слова нога и имела название «Ножечки». Потому что, когда человек оставался на очень маленькой территории, он должен был беречь принадлежащие ему по праву части тела от разящих нападений бросающего и от неточности его попаданий. По итогу, хотелось бы огорчить всех кровожадных читателей, потому что каждая игра заканчивалась хорошо, ни один ребенок не был ранен. Когда игра заканчивалась, мы становились опять лучшими друзьями и без обид шутили шутки, и смеялись.

Про те дни, когда все становились дружны и играли в одни игры, я думаю, тоже стоит тут упомянуть, дабы самому пережить это радостное воспоминание, постараться передать всю теплую атмосферу действий Вам и, надеюсь, напомнить тем, с кем я тогда был рядом, о нашей прекрасно проведенной юности на улице Юности. Может для кого-то эти рассказы покажутся нудными, вы уж простите, хочется вспомнить. Например, игра догоняжки практиковалась у нас часто, с нее почти всегда всё начиналось. Это была как некая разминка перед чем-то более серьезным. Обычно это была не очень долгая партия, игру максимум можно было растянуть часов на десять! Шучу, это были мгновения: минут десять, пятнадцать максимум детского времени. Спустя это время, когда уже разогрелись, было слышно от какого-нибудь раскрасневшегося и запыхавшегося человечка, поднявшего большой палец вверх: «Кто будет играть в интересную игру, а названья не скажу?». Это была интрига номер один. Все как один, сломя голову, бежали к зазывале и приклеивались, обхватывая его большой палец ладонью, и поднимали свой вверх, и так один за другим. Когда вся толпа стояла, удерживая палец другого, сделав башню, зазывала объявлял игру, которую он коварно вынашивал в своем уставшем теле. Иногда ради шутки зачинщик собирал всех и с гордостью объявлял, что это была шутка. Все хихикали, ну, и тут находились кто грустно протягивали: «ну…», – и опускал голову. Но всё менялось почти в тот же миг, и уже в следующую секунду другой кричал о новом сборе для совершенно новой игры. После оглашения игры, иногда, тоже находились те грустняшки, которые «нукали» и отходили в сторону. Возможно, это был один и тот же специально обученный человек, который пытался испортить праздник всем. Если у нас была выбрана игра «Сабжо», которую я уже описывал в прошлой главе, то там чем больше народу, тем интересней и веселей. Конечно, была небольшая опасность на какое-то время, пока игра не была вновь выбрана, остаться тем персонажем, который был создан специально для вас ведущим в этот раз. Но это было не так страшно, как оказаться голей, например, в игре «Таракан». Там голящий находился всегда либо под столом, либо под горкой, в зависимости от свободной локации. А весь оставшийся коллектив бегал на поверхности из стороны в сторону, чтобы не быть пойманным. Голящий мог появиться с любой стороны и рукой, дотянувшись, заголить по ноге близко стоявшего или отбившегося от толпы игрока. Не всегда это получалось с первого раза, плюс к этому, не все выдерживали психологически такого шумного натиска и давления сверху. Потому что, обычно, песок от паникующей толпы, бегающей с места на места, не понимающей с какой стороны выползет голящий, сыпался на голову сидящего под столом таракашки. А он, иногда, просто сидел на месте и ждал, пока какой-нибудь смельчак опустит свою голову посмотреть где он там. И смельчак, не успевающий встать на ноги, когда голящий направлялся к нему, сам спускался сидеть в это одинокое царство теней и песка, летящего с шумной толпы, ему на голову. Иногда мы выбирали двух голящих. Вот тогда было совсем весело. По-моему, мы даже не успевали понять кто голя, а кто нет. В этой неразберихе таракан просто чуть ли не поднимался на горку и уже там выбирал себе подходящую жертву. Но всё веселие когда-нибудь кончается, таракашки тоже, как и обезьяны, превращаются в людей, и вот мы уже играем в другую игру, где человек превращается в сковородку, но не в простую, а в слепую. До сих пор нет понимания почему именно сковородка. Всё происходило на забетонированной площадке, где были расположены пять, если мне не изменяет память, железных конструкций для сушки белья, про которые я тоже уже упоминал выше. Все решалось через камень, ножницы и бумагу, этот незамысловатый способ, благодаря движениям рук, всегда помогал нам найти слабое звено среди играющих. Человек-сковородка вставал к самому первому сооружению, созданному неизвестным мастером-сварщиком, и оттуда голящий считал до десяти. После чего он говорил: «Раз, два, три – стоп земля», – и те, кто были на забетонированной площадке и не успели повиснуть или забраться куда-либо, должны были замереть в страхе, ожидая порабощения чугунного-человека, который в слепую должен был дойти до одного из них и прикоснуться, превратив убегающего в человека, который уйдет расстроенный в начало сооружений и будет учиться считать до десяти с самого начала. Сейчас, вспоминая это, я вообще не могу понять зачем был организован этот подсчет от одного до трех, ведь после произнесенного заклинания, что земля должна остановится, игроки замирали только на секунду и потом продолжали своё движения в нужном им направлении. И «Сковорода» слышал бег и шум неповиновавшихся и продолжал угрожать всем, что земля может остановиться через три цифры. Я всегда восхищался теми, кто играет в эту игру по-честному. Кто чуть ли не шел домой, чтоб попросить родителей завязать ему глаза свето-не-пропускающем шарфом, спустить его вниз и сопроводить до точки отчета цифр. Такого человека можно было оставить даже наедине с этой игрой, и он бы до вечера ходил и на раз, два, три останавливал бы землю, пока родители не забирали бы его домой. А не так, как некоторые хитрецы подглядывали и как будто не щурили свои полу открытые глаза, зрачки которых видно было за сто метров, а уж тем более ни с того ни с сего вдруг начинающих бегать за теми, кому было приказано на раз, два, три остановиться, а сам голящий как рыба в воде, на сто процентов ориентируясь в пространстве, догонял жертву и потом доказывал, что он и не подглядывал совсем. Откроюсь. Я сначала тоже был с той стороны, где преобладает честность, справедливость и чёткие правила. Но, когда я начал замечать, что количество тех людей, кто был добропорядочен, стало менять свои взгляды, я не устоял тоже. И в скором времени эта игра для нас потеряла весь смысл своего существования, потому что каждый понимал, что все используют этот трюк с подглядыванием, а те, кто остались верны своим принципам, потому что не особо поняли, как действуют остальные, еще какое-то время играли в эту игру втроем между собой, ища один другого, от полу часа до заката солнца, пока и им это тоже не наскучило. Но в момент того, когда эта игра была на пике своей популярности среди нас, с бетонной площадки уходил не один человек, который разбил себе локоть или коленку, когда пытался убежать с железных конструкций от всевидящего чугунного человека, десятичного счетовода и повелителя земли. Ну, если разговаривать про управления земной поверхностью, то у нас была еще одна игра, которая скорей всего брала свои истоки в «Дагоняшках», и плавно переходила с дополнением закрытых глаз в «Слепую сковородку». «Выше ноги от земли» вызывала у нас не просто положительные эмоции, а огромный восторг. Но играть в нее стало не так интересно, когда все по пол часа стоят на каких-нибудь предметах, как в копанные, и ждут, пока голя уйдет в другую сторону, чтобы убежать на метр от того места, где стоял до этого. Сначала это все напоминало «Догоняжки» с отдыхом, а потом превратилось в «Постояшки». Наверное, Земля, в тот момент, начинала кружиться вокруг солнца быстрей, и мы уже начинали стареть, потому что в скором времени и эта игра показалась нам не такой уже и необычной. Популярная игра, которая настраивала нас против друг друга на какое-то время, была «Козаки-разбойники», по той причине, что мы играли как раз мальчишки против девчонок, разделяя нас по гендерному признаку на две противоположные по своей силе команды. После того, когда девочки ловили свою жертву из команды мальчиков в плен, они использовали разные методы для получения нужной информации, чтобы разгадать загаданное слово и добраться до всех участников противоположной группы. Мы же, в свою очередь, использовали те же самые методы, что и они, но не будем забывать, мальчики и девочки немного отличаются, и все наши игры, обычно, заканчивались слезами и, как следствие, обидой на нас за то, что одна из представительниц женского пола получила увечья в виде крапивы на руке, которая пройдет через минуту. А наши пленные возвращались к нам с выдранными из головы клочками волос, полу искалеченные, прихрамывая и с теми же крапивами. Если игра доходила до завершения, через всю боль и слезы мы собирались друг на против друга и кричали, доказывая свою правоту и показывая побои со слезами на глазах. В конце концов все сводилось к одному и тому же, мы не общались какое-то время. И ни разу не нашелся на нашем пути взрослый человек, который предложил бы нам сгладить конфликты и слегка модернизировать правила игры, чтоб она не была такой жестокой и не имела такого количества разногласий. Мы из раза в раз встречались с одной и той же проблемой, пока не стали старше и не перестали играть в эту игру вообще. И, таким образом, у нас из более-менее приемлемого осталась только одна цивилизованная игра – «Прятки». Но с ней у меня есть тоже одно довольно веселое воспоминание. Все опять решила скорость бега и мои никому не нужные выкрутасы. В тот момент я думал, что это моя последняя игра… У нас в правилах было так: голя мог стать игроком, если он счастливчик. Объясню. Он становился спиной к нам и лицом к гаражу, и кто-то из нас, сзади стоящих, хлопал его по плечу и вставал так, как будто ничего и не происходило. Ведущий поворачивался и должен был угадать кто его задел, загадывая при этом число кругов, которое должен был пройти задевший его вокруг этого огромного гаража. Если он угадывал, тот человек, кто задел, шел круги, а тот, кто был голей, становился игроком. Ну, а, если голящий попытался угадать, но его сверхчеловеческие способности плохо сработали, он превращался в спортсмена, который ходил вокруг гаража назначенное количество кругов. И вот значит, я встаю ко всем спиной, чувствую прикосновение руки, поворачиваюсь, называю количество кругов, которые должен пройти мой жестокий обидчик, и случайно отгадываю того, кто это сделал. Ему нужно было иди пять кругов, и он отправился в путь. Как только он ушел за поворот, половина ребят и девчат разбежались, но мне хотелось пощекотать свои нервы и убедиться, что он не мухлюет, а ходит как полагается все то, что было оговорено. И так и было, он все прошел по-честному, когда он дошел до конца четвертый круг, возле меня уже никого не осталось, все были по своим местам. Он зашел за поворот, прошло секунды три, я опомнился, что идти то ему не шесть, а пять кругов. Я бросился бежать, чтоб спрятаться, а не остаться стоять на месте как идиот, чтобы он просто пришел и заголил меня. Соответственно адреналин в моем теле подсказывал мне, чтобы не быть найденным первым, нужно скорей бежать и хорошо спрятаться, что я активно и начал делать. А так как раньше я был человек-гонка, мне только нужна была точка Б и место для разгона в точке А. Пока я разгонялся, я уже придумал куда проложу свой маршрут. Так как мы играли среди гаражей, я и подумал, что первым делом мне нужно укрыться между ними, потом залезть на один из них, пройти по крышам, спуститься с другой стороны и потихоньку, приглядывая за голей, дождаться, когда он уйдет от места регистрации найденных людей, я прокрадусь и отобью себя, чтоб он меня не нашел, и уже в следующий кон не буду голей сто процентов. План был хорош, я участвовал в фильме «Миссия не выполнима» и бежал со скоростью пули, чтобы выполнить свое поставленное задание. И, как всегда, что-то пошло не так. Заворачивая между гаражей, я наступил на лежащую на земле доску, которая подняла другую доску. На скорости мое супер-колесо зацепилось, и всё произошло слишком быстро. Я не успел среагировать из-за своих огромных скоростных оборотов, даже не успел выставить руки, простым, как говориться, «солдатиком» по стойке смирно, рухнул на лежащую доску между этих двух гаражей отдохнуть. Я резко встал, потому что у меня перебило от этого падения дыхание. Первый раз в жизни я столкнулся тогда с такой новинкой, и мне не особо хотелось умирать посреди гаражей. Я подумал, что нужно выйти, чтоб меня спасли, а там уже радостный голос кричал: «Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать». В этот момент на манеже появился я, не способный сказать ни слова, задыхаясь и пытаясь попросить о помощи. А он уже отвернулся от меня и побежал меня заголить. В тот момент мне было все равно, и я готов был голить хоть сотню раз, главное, чтоб это заклинание меж-гаражное-деревянное-бездыханное спало с меня. А он радостный там кружился от того, что нашел меня. Через секунды три меня отпустило. Но за эти три секунды мой, еще не сформировавшейся до конца всеми необходимыми нейронными связями мозг, для себя осознал некоторые аспекты этой жизни. Пока я жадно пытался вдохнуть весь воздух, который кружил повсюду, но не желал попадать мне в легкие, ребята откуда-то начали подходить, чтобы узнать, что со мной случилось. Видимо, когда они поняли, что голя на следующий кон уже есть, не стали волноваться о том, чтобы быть найденными. Я запыхаясь рассказал историю и в ответ увидел улыбки, и услышал смех, тогда я понял, что жив. Вот эти игры, в которые мы с моими сверстниками и теми ребятами, кто был на год старше и на год младше играли из лета в лето, из года в год, в период с детского сада до лета второго класса, на нашей улице, где проживали свою жизнь. Некоторые игры я не учел и не описал, и так слишком много внимания этому. Пока мною писались эти строки, я заметил определенные сходства нашего нынешнего настоящего с прошлым. И в голову закрался вновь вопрос, который касается детской психологи! В детях инстинктивно изначально зарождается агрессия через огромный поток энергии, или агрессия – это все-таки воспитание старшего поколения, или старшее поколение должно обучить, уже имеющих врождённый инстинкт, но не знающих об этом детей, чтоб они умели и могли контролировать себя, и знали, как использовать эту энергию только во благо?

О использовании энергии во благо есть одна маленькая история. У нас была еще одна традиция во дворе, как, в принципе, и в других дворах. Седьмого июля каждый год, который себя помню, праздновался день Ивана Купалы, у нас во дворе он назывался так. В этот день все обливали друг друга водой, не заботясь о том надо кому-то куда-то или нет. Мы дети, тогда мы прикрывались этим, нам было все равно, но взрослые были очень недовольны нашими играми. Каждый год это был просто массовый полив растений, чистка тротуаров и асфальта. С теми галлонами вылитой воды, у меня складывается впечатление, что мы очистили свои души по старым традициям на сотни тысяч лет вперед. Но это все происходило, когда у нас были гражданские войны во дворе, как всегда, мальчики обливались против девочек. Старшики тоже обливались с нами, воюя против нас, защищая слабый пол. У них тогда мы переняли некоторые фишки: делать специальные отверстия в пробках, вставлять туда обрезанные ручки, чтобы струя била более четче, и при этом не тратить огромных запасов воды. В бою с ними мы натаскивались на более масштабную войну. Был у нас во дворе один товарищ тихий, смирный человек из старшиков. Он постоянно придумывал какие-нибудь интересные новшества. Мы однажды, играя, загнали девчонок в подъезд, они пополняли там свои запасы, а дверь открывалась только с помощью кода. Когда мы начинали вводить его, с подъездного окна на нас выливалась холодная вода. А, когда нам удавалось открыть дверь, которую они периодически держали, тогда уже мы выливали свои запасы на держащих и убегали пополнять свои. В общем, эта крепость была неприступна, и конфликт был бы бесконечным. Подъезд, в котором они отсиживались, имел на входе небольшое углубление. Люди, которые жили в этом подъезде, могли либо выйти из подъезда в резиновых сапогах, либо выплыть на резиновой лодке. Там, где засели девчонки, как раз и жил этот самый старший товарищ. И вот они сидят между первым и вторым этажом, поливая нас постоянно пополняемым запасом воды, а мы пытаемся наполнить подъезд до второго этажа водой через иногда открывающуюся дверь и заливаем держащего сторожа, выбранного женским коллективом. В тот самый момент, когда мы решили взять небольшой таймаут и обсудить наши дальнейшие действия по восстановлению дворового мира, на нас по непонятной нам с ребятами причине начала течь вода. Мы отбежали от подъезда и поняли, что кто-то из девчонок пожаловался старшику, или он сам проявил инициативу, открыв окно между третьим и четвертым этажом, со шланга, подключенного к домашнему крану, спокойно поливает нас сверху. Но наши противницы не слишком долго ликовали. Отогнав нас от подъезда, он спустился вниз на пару этажей вместе со шлангом. Девчонки вылетели оттуда с криками, и все наше перемирие подошло к концу. То лето перед школой было полным разных событий. Возможно, год был високосным. К нам в гости пришел соседний двор со своим оружием, это уже было дело чести двора, и к нашей детской войне присоединялись и их старшики и наши. Это была полноценная битва, были даже раненые до слез ребята и девчата. Были «Капитошки» – в полиэтиленовый пакет набиралась вода и бросалась либо под ноги противника, либо куда попадет. При разрыве на теле нормально прижигало и еще, в дополнение, неплохо обливало водой. Ведра выносились как патроны – ежеминутно – чтобы пополнить запасы, израсходованных бутылок, иногда они тут же выливались, и водонос опять бежал домой, к нему присоединялся еще один, кто заполнял сосуды для водяных пистолетов. Но как говориться война войной, а обед по расписанию. Все закончилось. Не было ни победивших, ни проигравших, те, кто плакали – сражались достойно, даже с покраснениями на спинах и ногах. Мы выстояли. Все разошлись по домам переодеваться, нас осталось человека три, мы сидели на лавочке с наполненными бутылками и ждали, пока кто-нибудь зайдет во двор, чтоб незамедлительно среагировать. В этот самый момент во двор зашла моя бабушка. Как хорошо, что ребята узнали ее и не стали ничего предпринимать. Я радостный побежал, чтобы ее встретить. Но чем ближе я подбегал, тем больше ужаса в ее глазах я видел. Мало того, что я был уже в максимально парадной одежде, которая была на «Выход», она еще при этом была мокрая и грязная, потому что битв за день было слишком много, а переодеваться мне нужно было, чтоб не замерзнуть от ветра, и я хватал, что мне попадется из шкафа под руку. Плюс она увидела наш двор, который был забросан орудием полива разного объема, от одно- до двухлитровых бутылок, и лопнувшими пакетами, заполонившими асфальт. Как думайте, что было дальше? Выслушав очень интересную лекцию о дворниках, мусоре и уборке, мы вместо того, чтобы караулить кого-либо, ходили и собирали этот боевой мусор. Это как сарказм звучит сейчас в моей голове «Детей нужно занимать, чтоб они не занимались ерундой.»

Так же к этой череде разных дворовых игр еще и прибавились, как они тогда назывались, игровые клубы. Мы ходили в Дом Культуры, расположенный недалеко от нашего дома, чтобы посмотреть, как играют в «Сони плестейшен» старшие ребята, а затем уже сами тратили свое время и деньги на это новшество, которое исключало из нашего рациона все вкусное. Но, на самом деле, это было новое только для нас. Прогресс шел впереди нас, и эти «Сони» уже приелись всем тем, кто играл в них до того, как мы начали только узнавать. Тогда я уже не очень хотел ехать в Назаровский бор, потому что меня начала захватывать игровая болезнь.

Но, по приезде туда, все встало на свои места. Там была троюродная сестра, которая своими занятиями освободила мою голову от нашествия этих безудержных желании и глупых игр. Все происходило как обычно, мы также веселились, проводили много времени с животными. В то лето, в соседнем от нас коттедже появился парень. Он был младше меня на два года, и он всегда хотел с нами играть. Мы брали его участвовать в наших играх, но спустя какое-то время поняли, что все игры заканчиваются как-то плачевно. Он не мог принять наших точек зрения, каждый раз играя с нами, он пытался перевернуть все в свою искаженную злую сторону. Он был груб по отношению к животным, брал щенят за горло, пинал и вел себя немного вызывающе. Нам было привычно с сестрой вдвоем, мы, даже почти не разговаривая, делали некоторые вещи. А тут моей спокойной сестренке приходилось обучать правильному поведению совсем ей незнакомого человека, в некоторых моментах, повышая для доходчивости, голос. Мне это совсем не нравилось, но он был маленьким. Мы решили в игры его к себе больше брать не будем. Он подлавливал нас, обещая, что так делать больше не будет, но все повторялось. И сестра попросила его больше не приходить в наш двор. Он очень пафосно себя вел за забором, как будто нас не замечал и ходил с таким видом, будто мы должны броситься к нему в ноги и попросить прощения. Тогда, конечно, я мог поиграть с ним в какие-то другие игры, не касающиеся животных: пособирать «Лего», поиграть в «Войнушку» водяными пистолетами или еще что-то. Но раз сестре не нравилось его отношение к жизни, значит и я должен был быть с ней солидарен. Не то, что я «каблук», который прогибается под женский пол, просто, как минимум, она была старше и понимала намного больше, чем я, а максимум и самое важное – я ее очень уважал и ценил, и не мог ее поменять на кого-то. Так прошли пару недель, и я вернулся обратно в свой родной город и двор. До моего первого похода в школу оставался месяц, нужно было купить разные принадлежности для того, чтобы можно было в школу собирать портфель. Но об этом веселом событие чуть позже.

Во мне на оставшиеся время вновь проснулась игровая болезнь. Одним днем я хотел сходить поиграть в «Плейстейшен», попросил у родителей денег и отправился в Дом Культуры. Пошел я тогда в гордом одиночестве, потому что во дворе утром не было никого, а так как я не знал кто есть, а кто еще за городом, я не стал ходить по квартирам и проверять каждого моего товарища, словно перепись населения. Пока я шел в игровой клуб, мои мысли были заняты тем, какую игру выбрать. Когда мы до этого приходили в клуб, мы наблюдали, как играли другие посетители, пока ждали своего времени. Игры там были разного жанра. В стрелялки, драки и гоночки интересней было играть вдвоем, просто лишь потому, что одиночная игра подразумевала запись своего прогресса на специальную карточку памяти, которая вставлялась непосредственно в приставку. Но, так как там был очень большой поток народу, а карточка имела определенный лимит сохранений, или кто-нибудь просто случайно стирал вашу запись, и вам приходилось проходить все заново. Поэтому нужно было уже приблизительно представлять, что ты хочешь, чтоб не тратить свое время на выбор игры, когда оно пойдет. Еще один нюанс – приставка была с дисками и на трех разных приставках нельзя было играть в одинаковые игры. Поэтому выбор тут был очень четкий. Для себя я тогда все равно отмечал две игры, в которые можно было поиграть одному: одна про пластилинового человечка, который ходил по этажам в два дэ пространстве, выполняя разные квесты, но при этом сам персонаж, его враги и природа уровня были объёмные. Плюс этой одиночной игры был в том, что там не была нужна карта памяти, чтоб сохранять прогресс. После прохождения уровня игра сама давала специальный код из символов, который можно было ввести и продолжить. Вторая моя игра-фаворит – это одна из серии игр про лиса, который с видом со спины мог бегать почти туда, куда душе угодно, и собирать яблоки, но мне не особо нравился такой примитивный вариант, мне нравилась та часть из этой серии, где лисенок катался на машинке, подрывая врагов оружием, которое собиралось из коробок на трассе. Это было замечательная мультяшная игра от третьего лица с элементами гонки, стрелялки и, если вдруг тебе надоело проходить, ты спокойно мог позвать товарища, чтобы повеселиться вдвоем. Но, так как я был один, и у меня было пол часа, я чтобы не суетиться выбрал пластилинового человека. И вот такой довольный я открыл дверь, прошел до вахты и понял, что приставки вместе с людьми куда-то пропали. Я спросил у вахтера где же они, и он ответил, что не в курсе о чем я вообще говорю. Я тогда так был расстроен, но ничего не поделаешь, обижаться было не на кого, поэтому я развернулся и с поникшей грустной головой пошел в магазин. Не хватало только котомки на плече, грустной музыки на фоне и печального поворота со вздохом. Купил я тогда себе, как сейчас помню, газировку и шоколадку, выпил и закусил все это с горя. Пока поднялась тема про заморскую газировку, а моя история про не сложившуюся игру чуть попахивает грустью, я хотел бы вспомнить более радостное событие. Заморская газировка проводила конкурс, в котором можно было выиграть четыре приза: газировку, солнцезащитные очки, футболку и велосипед. Открутил крышку, посмотрел, увидел бутылку – идешь в магазин и обмениваешь. Это не как сейчас: зарегистрируйся на сайте, собери пятьдесят крышек, перепиши все цифры, указанные на обороте, к себе в журнал, угадай пароль, идентифицируйся, отправь свое лицо на фоне часов вместе с указанной крышкой, отправь все это на почту, тебе придет смс и тогда, возможно, ты получишь открытку с поздравлением. Все было на много проще тогда. Был в этом конкурсе один нюанс – только бутылку под крышкой не нужно было собирать из двух частей, остальные призы имели две части. Как я уже писал, меня иногда баловали этими всеми заморскими гадостями, и сам я тоже на выданные мне деньги заправлял себя яствами от других народов. Лежало у меня дома очень много частей разных призов одинаковой стороны: футболки только правые, очки только правые, велосипеды – сторона только с седушкой. И у нас, у всего двора, тогда была погоня за этими крышками. Кто же тогда знал, что нас так обманывали? Все были слишком наивны. Чтобы выиграть велосипед, покупали газировку чуть ли не упаковками. И так как мы уже были подкованы в способности сбора чужого мусора, для нас было не проблема оперативно прочесать район. Все бутылки с желтыми крышками подвергались нашему чуткому просмотру. Как-то я провожал товарища-соседа на остановку, чтоб он поехал до своей бабули, мы шли, как всегда, смеялись и не замечали ничего. Как только он отправился в дорогу мой взгляд стал более внимательным, и я искал все, что может иметь желтый цвет. И вот вижу, что валяется бутылка с крышкой и чтоб не привлекать слишком много внимания на главной аллее нашего района, я решил чуть попинать бутылку, запинав ее в арку. Ну, а что? Когда мы занимались поисками толпой не было какого-то неприятного ощущения, потому что все делали так, а одному было как-то не очень удобно собирать бутылки, чтобы видели люди. Так вот, зажав бутылку в угол подворотни, я открутил крышку и обрадовался так, будто я выиграл не просто велосипед, а машину и один из заводов производителя и стал при этом еще и акционером компании, хотя под крышкой была лишь бутылка. Я радостный, чуть-ли не падая по дороге, побежал в магазин, который мог обменять мне мой выигрыш. Тогда я еще даже не представлял какой сбой в матрице произошел и что будет происходить. Я пришел в магазин с довольной физиономией и блестящими глазами, отдал радостно крышку продавцу. Девушка открыла холодильник, отдала мне газировку, и я помчался домой, чтоб показать свой приз родителям и, наверное, чтобы убедить, что шанс есть, ведь я нашел бутылку, значит велик не за горами. Я пришел домой, открыл газировку, чтоб налить себе стаканчик и освежиться, и тут на тебе, «Не торопись-ка ты попивать газировку» – ответила мне жизнь- «тебе еще дальше бежать». У меня, наверное, в детстве была какая-то беда с прямо хождением, потому что все мои передвижения всегда сопровождались бегом. Под крышкой оказалась еще одна бутылка. Я закупорил какой-то резиновой крышкой бутылку и побежал в магазин. Продавщица была удивлена моему быстрому возвращению, но еще больше она и я с ней вместе удивились, когда я открыл прямо на месте следующую бутылку. Там снова была заветная бутылка. Но четыре раза подряд, это было слишком уже круто. И я вернулся домой с одной открытой и одной закрытой бутылкой. У меня был там, конечно, целый бар. Я мог их закрыть теми пробками, которые у меня были с несобранными частями призов, но я решил, что пробок у меня подходящих дома нет. Родителей тогда, как оказалось, дома не было, поэтому подсказок от кого-то получить не мог. Поставил бутылки как есть в холодильник и побежал дальше гулять на улице. Вечером ребятам я вынес одну из бутылок на улицу, чтобы поделиться со всеми, скорей всего это не была та бутылка, у которой выветрился газ. Но день тогда был для меня радостный и я чуть ли не лег спать с улыбкой на устах из-за того, что мне так повезло три раза. Раз настроение поменялось, а я написал, на мой взгляд, фартовую историю, от воспоминания которой мне иногда становиться как-то необъяснимо, я продолжу ту грустную историю, на которой остановился. Выпив газировку и съев шоколадку, я шел во двор и мое настроение потихоньку приобретало более веселый оттенок. Когда я вернулся во двор, ребята уже лазали на турниках. Я радостно встретился с ними, потому что мы не виделись пару недель. Затем я рассказал им свою историю о потери игрового салона, в конце которой я думал, что и они прольют свои слезы и скажут мне: «ну да, плохо. Сейчас не поиграть нигде». Но они рассказали, что эти ребята просто переехали и теперь находятся в помещении дома. Я был очень рад этой информации, но, к сожалению, тех денег, которые у меня были теперь, не хватало, чтобы поиграть в игры, потому что я их потратил на еду. Чуть позже, в этот же день, я выпросил у родителей немного денег, ребята взяли тоже какую-то часть у своих, и мы пошли в новое место развлекательного клуба. Взяли на час и играли в драки до смерти, потому что нас было трое. Но я отвлекался, так как рядом с нами сидел человек, который проходил миссии пластилинового человечка.

Вот и наступил тот долгожданный день в моей жизни после очередного летнего отдыха, и это была вторая ступень в моем человеческом развитии. Первого сентября 1998 годя я превратился в первоклассника. На тот момент я был уверенным в себе ребенком, стоя с цветами на первой в своей жизни школьной линейке. Уверенно себя я чувствовал потому, что половина моих одноклассников была со мной в детском саду. Мой товарищ-сосед был со мной в одном классе. Те, кто были на год или два старше меня, учились со мной в одном крыле здания образовательного учреждения, а та девушка, что приходила готовить нас к школе в детском саду, была наша классная руководительница. В общем, у меня не было страха, что мне предстоит вливаться в новый коллектив, я уже чувствовал себя как дома со всеми ребятами. Я был не сильно доверчив к новым людям, мне сначала нужно было привыкнуть и узнать человека, а уж потом полюбить его, пока он не напакостит, ну и все равно, я продолжал относиться к нему с добром, вот такой непростой техникой жизни я обладал. Но при этом при всем, мои мысли мешали мне расслабиться, потому что я не мог представить своего будущего в настоящем, и даже не догадывался, как сможет поменять мою жизнь коварная и в тоже время веселая школьная скамья.