Женя Онегина
Ледяной принц Проклятого острова

Посвящается девочке,

которая боялась сказок,

и Каю, ее верному пуделю.

"– Кай умер и больше не вернется! – сказала Герда.

– Не верю! – отвечал солнечный свет.

– Он умер и больше не вернется! – повторила она ласточкам.

– Не верим! – ответили они.

Под конец и сама Герда перестала этому верить.”

"Снежная королева" Г.Х. Андерсен.

"Ангрбодой звали одну великаншу…

От нее родилось у Локи трое детей.

Первый сын – Фенрир Волк, другой – Ёрмунганд,

он же Мировой Змей, а дочь – Хель. "

"Видение Гюльви"¹

Пролог

Он

Последние дни уходящего лета радовали теплой солнечной погодой. Казалось, что болезнь все-таки отступила, и кашель все реже мучал его даже по ночам. Юноша целый день проводил на мансарде у открытого окна, на широком подоконнике которого, в простом деревянном ящике, рос розовый куст. Такой хрупкий и сильный одновременно. Юноша отложил в сторону книгу и аккуратно провел пальцем по нежным лепесткам алого бутона. Вдохнул пряный, сладковатый аромат, окутавший цветок.

Девчонка из дома напротив приветливо помахала ему рукой, а потом, слегка приподняв подол длинной юбки – так, что мелькнули острые коленки, – легко ступила на водосток и одним шагом перемахнула через разделяющую их узкую улицу. Оказавшись на его подоконнике, она с серьезной миной сделала книксен, а юноша подал ей руку, помогая спуститься на пол. Но стоило ей ногами коснуться скрипучих досок, как девчонка звонко захохотала и закружила юношу в танце. Он тоже улыбался, потому что иначе было невозможно. Под рёбрами, словно запертая в клетке канарейка, билось его несчастное сердце. Девчонка же тряхнула головой, отчего скромный узел на затылке распался, и светлые волосы разметались по плечам. От нее пахло летом и свежей травой…

А потом все изменилось. Налетевший порыв ветра захлопнул резные ставни, солнце спряталось, погрузив мансарду в безжизненный сумрак. Девчонка испуганно прижалась к его груди и застыла. Грянул гром. И от его раскатов дом протяжно застонал, затрясся и, наконец, обреченно затих. Юноша услышал, как совсем близко бьется ее сердце. Такое сильное и живое. Пульс застучал где-то в висках, жар прилил к щекам, он задрожал, со всей силы прижимая девчонку к себе. На улице хлынул дождь, застучал по крыше, оглушая. И в тесной, пыльной мансарде запахло свежестью и грозой. А еще розами, что росли в простом деревянном ящике на подоконнике.

Уже на следующее утро юноше стало хуже.

Пронзительный холод охватил все его существо. Не спасали ни грелка, ни одеяла. Его трясло в постоянном ознобе, из-за непрекращающегося болезненного кашля невозможно было дышать. И тогда юноша проваливался в забытье. Туда, где его ждал огромный волк. Зверь ложился рядом с ним и легко толкался в его ладонь мокрым носом. Юноша перебирал пальцами белоснежный мех, наслаждаясь исходящим от зверя теплом. Но потом волк поднимал на него свои льдистые, прозрачные глаза и, лизнув на прощание лоб горячим языком, исчезал. И тогда по телу юноши разливался нестерпимый холод, заполняющий внутренности жгучей болью. Однажды его сердце просто прекратило биться. Огромный волк провел языком по его лицу, ловя последний вздох. Боль и жар отступили, и юноша почувствовал, как под рёбрами поселяется пустота.

Ничего больше не было.

Ни солнца. Ни девчонки. Ни роз.

Только белоснежный волк протяжно завыл у его кровати на маленькой и сырой мансарде.

Она

Девочка устало брела по застывшей пустоши. Сбитые в кровь ступни ужасно ныли, но девочка уже не обращала внимания на ставшую привычной боль. А вот сырая длинная юбка с въевшимися пятнами грязи на подоле страшно мешала. Лицо ее было чумазым, а когда-то светлые волосы спутались и падали на глаза. Она не знала, сколько времени провела в пути. Может быть пару недель, а может быть целый год. Она уже и не помнила, когда последний раз разговаривала с кем-то наяву. Она просто шла на зов. Зов волка. Он снился ночами. Огромный белоснежный зверь, вылизывающий ее лицо теплым мягким языком. Он появлялся рядом, стоило ей провалиться в сон. И исчезал, едва она протягивала руку, чтобы коснуться шерсти, больше похожей на маленькие острые льдинки. И девочка проваливалась в пустоту, чтобы снова проснуться в ледяной пустыне.

Но сегодня что-то изменилось. Привычные сумерки будто отступили, и воздух вокруг звенел от предвкушения чего-то неизвестного. Девочка поплотнее запахнула ворот пальто, поправила сбившийся платок, с удивлением осознав, что чувствует слабое дуновение ветра. Там, где совсем недавно была только стылая глухая пустота.

В одно мгновение мир вздрогнул под ее ногами, и бешеный вихрь налетел, взметнув юбки, сорвав с головы платок. Стремясь то ли опрокинуть, то ли оторвать ее от земли. Следом за ветром пришел туман. Вязкий, тягучий, забивающий нос и рот, не позволяющий сделать вдох… Девочка тонула в его удушающей матовой темноте. Отчаявшись. И не веря, что сможет выбраться.

А потом появился он.

Огромный белый зверь.

Он уселся на задние лапы, обернувшись пушистым хвостом, и уставился на Герду немигающим взглядом прозрачных льдистых глаз.

Времени не было.

Была пустота.

Пока совсем рядом не раздался незнакомый встревоженный голос:

– Это она, Лёд? Она?

Глава первая

– Лёд, отойди! Лёд! Я ее не трону! – Кай сделал осторожный шаг, но замер, стоило волку немного приподнять брыли, демонстрируя клыки. – Лёд! Я думал, ты друг!

Юноша устало сел на пол, обхватив колени руками, и уставился на друга. Бывшего друга.

Девчонка лежала без сознания, раскинув в стороны руки. Совсем еще мелкая, от силы лет пятнадцати, не больше. Спутанные светлые волосы неряшливо разметались по полу. Рваная юбка сбилась, обнажив острые коленки и штопаные шерстяные чулки. Ботинок на ногах не было. На когда-то нарядном пальто не хватало нескольких пуговиц.

– Кай!

Юноша обернулся. Его названный брат уверенным шагом пересек зал и теперь с интересом рассматривал добычу Льда.

– Кто это? – наконец спросил Бирк.

– Девчонка, – ответил Кай и пожал плечами.

– Откуда?

Кай кивнул на зверя, Бирк перевел на волка недоверчивый взгляд и уточнил:

– Он ее нашел?

– Да, нашел где-то и притащил в замок, – Кай попытался скрыть свое волнение за безразличием, но Бирк всегда чуял фальшь.

– Ты что-то про нее знаешь, – заметил брат и строго посмотрел на волка.

Тот улегся на живот, вытянув перед собой лапы и прижав к голове уши, и заскулил.

– Только не это! – взмолился Бирк, подняв глаза к потолку. – Она вообще живая?

Именно в этот момент девочка открыла глаза. Лёд тут же кинулся к ней, норовя лизнуть в лицо. Но девчонка не испугалась, наоборот, обхватила огромного волка за шею и прошептала:

– Ты настоящий…

– Вот значит, как, – протянул Бирк. – Лёд, ты опять принялся за старое? Нельзя воровать детей!

Кай только прикрыл ладонью лицо, стараясь скрыть усмешку. Волк же отошел от девочки и уставился на Бирка немигающим взглядом.

– Что? – парень передернул плечами. – Нечего на меня смотреть! Это не я ее притащил! Вот еще Питер теперь узнает!

Волк только зевнул, клацнув зубами. А девчонка вздрогнула и села, подтянув к груди коленки.

– Ты кто? – спросил ее Кай.

Она перевела на него удивленный взгляд, моргнула, потом еще раз, и снова уставилась на Льда. Тот, почувствовав ее интерес, подошел ближе и ткнулся холодным носом в ухо, слегка лизнул, обдав девочку жарким дыханием, и улегся у ее ног, демонстрируя полное безразличие к происходящему.

– Я – Кай, – произнес юноша, а Бирк фыркнул, совсем как Лёд недавно. – А как тебя зовут?

– Герда, – еле слышно ответила девчонка и несмело провела рукой по белоснежному меху волка.

– Добро пожаловать в Ледяной замок, Герда, – произнес Бирк. – Замок на краю света.

Девчонка испуганно вздрогнула, вцепившись побелевшими пальцами в волка. Тот недовольно заурчал, но остался на месте. Кай замер, ожидая реакции брата, и она не заставила ждать…

– Это он! – загрохотал парень, и от этого звука каменный зал, в котором они находились, задрожал. – Это он! Проклятый колдун! Притащил тебя сюда! Просто так, как игрушку!

От этого крика Герда только сильнее прижалась к волку. Тот бросил на Бирка недовольный взгляд и тяжело вздохнул.

Кай не выдержал. Легко вскочил на ноги и протянул Герде руку.

– Вставай, а то простынешь. Надо накормить тебя. И вообще…

Девчонка подняла на него глаза. Огромные глазищи, зелёные, как листва на деревьях, которые он когда-то видел во снах.

Лёд лениво потянулся и встал. Отряхнулся так, что вокруг поднялось облако пыли – Герда при этом оглушительно чихнула, – и направился к выходу из зала.

– Позер, – фыркнул Бирк.

– Ты просто завидуешь, – усмехнулся Кай и добавил, обращаясь к Герде: – Идем.

Замок был огромным. И каким-то нежилым и уютным одновременно. Гладкие стены из белоснежного камня, тем не менее терялись в сумраке, сгустившимся под потолком. Факелы изрядно чадили, но следов сажи при этом нигде не было заметно. Кругом было тихо, пустынно, безлико. Шаги гулко отдавались в лабиринте переходов, заставляя сердце биться быстрее. Кай оглянулся. Девчонка пыхтела, пытаясь приноровиться к его размашистому шагу, но все равно не успевала. Она недовольно смахнула волосы со лба и дернула ворот пальто, отчего еще одна пуговица отлетела и покатилась по каменному полу, исчезнув в глубокой трещине.

Герда остановилась в нерешительности.

– Идем же, – поторопил Кай.

– Постой, – прошептала девочка. – Я тебя знаю?

– А себя-то знаешь? – раздраженно пробормотал Кай и осекся, поймав испуганный взгляд.

– Нет… – ответила Герда и вдруг разревелась.

– Великие духи! – воскликнул Кай и заорал так, что воздух вокруг задрожал: – Лёд! Где тебя носит, бесстыжая псина! Ты ее притащил, ты ее и успокаивай!

Странно, но от этого девочка сразу замолчала. Вытерла слезы, размазав по щекам грязь, и, упрямо вскинув подбородок, проговорила:

– Я есть хочу…

– Великие духи! – с чувством проговорил Кай и, ухватив ее за рукав пальто, потащил за собой. Герда не сопротивлялась.

Кухня была темной, теплой и очень живой. Бьорки, крепкий и вроде бы еще не старый, но совершенно седой мужчина, с густой, аккуратно подстриженной бородой и волосами, собранными в узел на затылке, крутился у очага, на котором дымилось сразу несколько кастрюль.

– У нас гости? – удивился Кай, приподняв одну из крышек и принюхавшись. – Грибной суп? Снова был кто-то от Питера?

– Это ты мне скажи про гостей, – усмехнулся мужчина. – Девочка явно не из нашего леса.

– Лёд, – коротко бросил Кай, словно это все объясняло, и схватил большую деревянную ложку. – Суп готов?

– Готов, – Бьорки нахмурился, посмотрев на Герду. – Ты, наверное, пить хочешь?

Девчонка кивнула и с благодарностью приняла из его рук глиняную кружку с травяным отваром, аромат которого тут же наполнил собой всю кухню. Кай поморщился.

– А я бы не отказался от супа.

Бьорки усмехнулся и кивнул ему на крепко сбитый деревянный стол в углу. Юноша подхватил Герду под локоть и помог забраться на высокий стул, сам придвинул колченогий табурет и сел рядом, не спуская с гостьи угрюмого взгляда.

Герда пила чай небольшими глотками, словно растягивая удовольствие, и осторожно смотрела на юношу.

Бьорки поставил перед ними по миске с густым супом и подал нарезанный толстыми ломтями хлеб. Герда несмело взяла ложку, осторожно зачерпнула суп, поднесла ко рту и зажмурилась.

– Сколько времени ты не ела? – спросил Кай.

Герда пожала плечами.

– Я не помню. Помню только волка. Он приходил ко мне во сне и звал. И тебя как будто тоже помню.

– А я тебя нет, – снова рассердившись, ответил юноша и принялся за еду.

Герда перевела растерянный взгляд на Бьорки.

– Ешь, девонька, – проговорил тот. – И ни о чем не думай.

Кай хмыкнул. Но глаз от тарелки не поднял. Суп действительно был вкусный.

И только когда Бьорки, громко стукнув по столешнице, поставил перед ним кружку с горячим пуншем, он спросил:

– Так кто приходил? Питер?

– Дин!

– Дин? Что она здесь забыла?

– Она принесла немного овощей, сушеных ягод и трав. Я попросил ее. – Бьорки с вызовом посмотрел на Кая. – Знаешь ли, только мясом да соленой рыбой питаться нельзя. Мы же не звери. Быстрее бы вы уже заканчивали с этой ссорой.

– Это не я, это Бирк, – буркнул Кай.

– У Бирка, несмотря на здешнюю стужу, горячая кровь. А ты не такой, мой мальчик. Ты должен заставить их помириться.

– Вот еще! – возмутился юноша и поймал на себе насмешливый взгляд Герды. От горячей еды и тепла она разрумянилась. Ставшее ненужным пальто лежало теперь на скамье у стены. Толстый вязаный свитер не скрывал худых плеч и узких запястий. Она была хрупкой статуэткой, словно сделанной изо льда. Лёд!

– Паршивец мохнатый не появлялся? – на всякий случай спросил Кай, отлично зная, что в ближайшее время волк и близко к нему не подойдёт.

– Он за версту тебя чует, – ответил Бьорки. – Появится ночью, вот увидишь.

– Полнолуние через четыре дня, – напомнил Кай.

– Такое не забудешь, – усмехнулся Бьорки. – Идите-ка по комнатам, ребятки. Кому-то здесь точно нужно отдохнуть. Кай, не забудь принести гостье горячей воды.

– Идем, – произнес Кай, поднимаясь. – Спасибо, Бьорки.

– Не за что. Ты девчонку-то держи, а то уснет по пути. Подходящая комната есть в левом крыле. И к теплу поближе, и от вас, балбесов, подальше.

– Скоро тепло будет ей не нужно, – заметил Кай.

– Много ты знаешь! – возмутился Бьорки, замахнувшись на юношу полотенцем. – А ну кыш!!! Не мешайте работать!

Герда рассмеялась.

– Глупая, – зло оборвал ее Кай. – И ничего не понимаешь.

– Ничего, – согласилась Герда. – Но ты все объяснишь.

– Глупая, – повторил Кай и толкнул тяжелую дверь. Сразу же за ней их ждал ледяной холод. На замок опустилась ночь.

Глава вторая

Вопреки ее ожиданиям в комнате было тепло. И даже уютно. Холодные каменные стены закрывали выцветшие шпалеры, на которых были изображены замок, утес, море и паруса вдали. Паруса эти были темными, зловеще выделяясь на фоне светлого неба. Огромную кровать на возвышении скрывал тяжелый пыльный балдахин. Когда-то серебристый, но сейчас блекло-серый. Темный ковер с высоким ворсом, темное покрывало, и белый волк, вышитый на нем. Герда присмотрелась. Волк был повсюду. На изголовье кровати, на тяжелых портьерах, обрамляющих узкое и высокое, больше похожее на бойницу, окно. И на изразцах, украшающих камин, тоже были волчьи морды.

– Это его замок, – произнес Кай, – он здесь хозяин.

Герда оглянулась. Юноша стоял, облокотившись на дверной косяк и лениво скрестив на груди руки. Всем своим видом он выражал безразличие, но глаза, серые, как сталь, блестели любопытством. Ему было лет шестнадцать, не больше. Хотя на щеках уже проступала щетина. Темно-русые густые волосы рассыпались по плечам, смешавшись с темным меховым воротом куртки. Только одна выцветшая прядь без конца падала на лицо. Кай, не скрывая, раздражения откинул ее назад.

– Нравлюсь? – усмехнулся Кай, и Герда, стремительно покраснев, поспешила отвести взгляд. – Не переживай, до твоего появления единственной девчонкой на острове была Дин. Не считая гномок и горгулий, конечно. Думаю, вы подружитесь. С Дин, в смысле. Когда Бирк с Питером помирятся, и мы снова сможем выходить в лес.

– А почему они поругались?

– Дин не поделили, ясное дело, – Кай усмехнулся. – Устраивайся. Я принесу горячей воды и поищу что-нибудь подходящее из вещей. У старого Бьорки точно должно что-то быть.

– И часто у вас бывают гости? – спросила Герда тихо. – Ну такие…

– Последний был Томми. Его Лёд притащил пару лет назад.

– А тебя?

– Я не помню, – Кай пожал плечами. – Кажется, мы были здесь всегда. Бирк, Питер, я и Дин.

Герда удивленно посмотрела на него, и юноша вдруг резко оттолкнулся от дверного косяка и произнес:

– Мне пора. Тебе надо отдохнуть. Только принесу воды.

В камине потрескивали дрова, и Герда, устроившись на низком, обитым серебристым бархатом табурете, протянула озябшие руки к огню. В замке действительно было очень холодно. Только Кай, кажется, этого не замечал.

Юноша вскоре вернулся с парой деревянных ведер в руках, над которыми клубился пар. Следом за ним в комнату ввалился запыхавшийся Бьорки. Он принес небольшое деревянное корыто и стопку белья.

– Вот, девонька, располагайся, – пробормотал он, наполняя корыто водой. – И не бойся этих оболтусов.

– Хватит, Бьорки, – оборвал его Кай. – Герда не дура, и все поняла с первого раза. Ты не знаешь, где брат?

– Ушел на утес, где же ему еще быть, – ответил пожилой мужчина и недовольно пожал плечами. – Быстрее бы уже они с Питером разобрались. Сил никаких нет терпеть эти глупости.

Хлопнула дверь, и Герда осталась в одиночестве.

За стенами замка давно наступила ночь. Приведя себя в порядок и натянув сорочку, которая оказалась настолько велика, что подол волочился по полу, Герда подсушила волосы у камина, подкинула дров и забралась на кровать. Свернувшись в клубок под толстым слоем одеял и шкур, уставшая девочка мгновенно уснула. Ей снова снился Лёд. Только теперь он не подходил близко, а держался на расстоянии, позволяя оценить всю красоту белоснежного меха и льдистые холодные глаза. Он улыбался ей, но как-то грустно. И в ответ Герде тоже стало тоскливо. Незнакомое до той поры, щемящее чувство пустоты вдруг заполнило грудь, причиняя нестерпимую боль. Она закричала. А Лёд смотрел на нее грустным и неживым взглядом.

– Слишком рано… – голос Бирка звучал озадаченно. – Чересчур.

– И скоро полнолуние. Она не выдержит.

Герда открыла глаза. Сквозь окно – бойницу в комнату проникал тусклый свет, но его все равно было мало. Камин давно потух, и девочку била крупная дрожь.

– Началось, – произнес Кай и застонал. – Великие духи, где его горгульи носят?

– Прекрати, – оборвал брата Бирк. – Он придет, как опасность станет реальной.

– Я видела Льда во сне, – прошептала Герда.

– Это слышал весь замок, – усмехнулся Бирк.

– Кроме Бьорки, – добавил Кай. – Старик делается на редкость глухим, когда дело касается его любимого песика.

– Почему так холодно? – спросила девочка.

– Ты становишься одной из нас, – ответил Бирк и горько усмехнулся. – Ты становишься частью Проклятого острова. Глыбой льда.

Герда смотрела на него во все глаза, пытаясь понять шутит он или нет, но в глубине души она знала ответ: Бирк не шутил. Леденящий душу холод заполнял все ее нутро, причиняя тягучую, но вполне терпимую боль. Боль, с которой ей предстоит жить долгие годы.

– Она не выдержит, – пробормотал Кай. – Найду проклятого пса и подвешу за хвост этого мерзкого колдуна!

– Думаешь, это спасет девчонку? – усмехнулся Бирк.

– Спасет? – Кай удивленно приподнял темную густую бровь. – Нет, это вряд ли. Зато я получу хоть какое-то удовольствие.

Герде стало нечем дышать. Шкуры, которыми она была укрыта, вдруг сделались неподъемными. Воздух в комнате превратился в острые ледяные иглы, и при каждом вдохе причиняли страшную боль. Она закашлялась, и парни тут же прекратили перепалку.

– Брат, найди Бьорки. Он должен знать, что делать! – твердо произнес Бирк, и Каю ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

– Хочешь чаю? – спросил парень, едва за его спиной хлопнула дверь.

– Хочу. Пить.

Слова дались ей с огромным трудом. Герда попыталась сесть, но тут же зашлась в кашле, разрывающим легкие на части.

– Дыши медленно. И неглубоко, – посоветовал Бирк, помогая ей устроиться на кровати и протягивая кружку с дымящимся отваром. – Это должно помочь.

– Что происходит?

– Холод забирает тебя. Обычно это происходит куда более медленно, – произнес он и усмехнулся своим мыслям. – Питер сопротивлялся несколько месяцев. Даже из замка сбежал. Дин говорит, в нем осталось что-то от человека, горячее сердце или какой-то еще потрох, я не помню. Но я ей не верю. Он такой же, как мы. Часть Проклятого острова.

Герда сделала нерешительный глоток, и по телу разлилось долгожданное тепло. Она обрадовалась было и уже хотела рассказать об этом Бирку, как внутренности снова сковало ледяной коркой.

Девочка поспешно сделала второй глоток. Бирк усмехнулся. Его светлые волосы, в отличие от Кая, были заплетены в аккуратную косицу и украшены разноцветными лентами. Прямой нос, упрямый подбородок, и глаза невероятного оттенка: словно темные угли со всполохами огня. Темная куртка из мягкой кожи, отороченная бурым мехом, плотно облегающие бедра штаны. Он был старше Кая, но ненамного. Герда дала бы ему не больше семнадцати.

– Ну что, девонька? Замерзла ты у нас совсем? – Бьорки вошел в комнату и бросил на девочку обеспокоенный взгляд. – Где это он успел ее так привязать? Или это близость Луны? Нет, это вряд ли, конечно. Бирки, мальчик мой. Принеси-ка еще дров да разожги камин. Это вам без разницы, а девочке все полегче будет. Кай, что застыл? Иди разыщи кого-нибудь из леса. Лучше Дин. Нужен ее совет.

Парни недовольно фыркнули, но подчинились.

Герда снова спряталась под слоем одеял, оставив снаружи только нос. Дышать стало немного легче.

– Отпустило? – уточнил Бьорки и нахмурился. – Жаль, это ненадолго. Будем надеяться, что Лёд вернется в ближайшее время.

– Я умру? – Вопрос сорвался с губ неожиданно даже для нее самой, а мужчина вздрогнул всем телом, но с ответом медлил. Холод снова нарастал, вытесняя тепло, казавшееся теперь чем-то непривычным, странным.

– Умрешь? – переспросил Бьорки и снова замолчал, словно подбирая слова. – А что такое смерть? Ты уверена, что еще жива, Герда?

Она не знала. Она не помнила ничего, кроме сводящей с ума ледяной пустыни и этого замка. Но ей казалось… Ей снилось, может быть, что где-то там, за гранью у нее была другая жизнь. Там совершенно точно было что-то еще. Или кто-то…

Странно, но слез не было. И страха тоже. Ей больше не было жаль себя. Холод не пугал, нет. Он дарил спокойное равнодушие ко всему. И это было даже приятно – осознавать, что тебя больше нет.

– Она уходит, – раздался рядом голос Бирка. – Где этот чертов щенок, раздери его горный тролль?!

– Дин сказала, что видела его у гномьей тропы, – ответил Кай.

А больше Герда уже ничего не слышала.

Был только холод и лед. Но он дарил спокойствие и некую радость. Он даже забрал обратно тупую, ноющую боль, что вольготно расположилась в самом сердце.

Глава третья

– Думаешь, она еще живая? – спросил Питер и ткнул грязным пальцем в бледную щеку девчонки.

Бирк поморщился и прошипел:

– Лапы убрал! Не твое!

– И не твое! – огрызнулся в ответ Питер, но от кровати отошел.

Кай развалился в кресле у камина, нежась в ласковом тепле очага. Не то, чтобы это было ему необходимо. Просто очень приятно. Он жмурился, как сытый кот на кухне у Бьорки. Пока не вспомнил о девчонке.

– Умерла? – спросил он.

– Вроде дышит, – пожал плечами Бирк и добавил: – Но это ненадолго. Если Лёд не изволит явиться.

– Бьорки пошел за ним, – заметил Питер и потер веснушчатый нос. – И Дин тоже. Дин он послушает.

– Думаешь? – протянул Кай.

– Ты хочешь, чтоб девчонка сдохла? – Питер бросил на него разъяренный взгляд, но Кай даже глазом не повел.

– Мне все равно, – произнес он ровно. – На этом острове нет ничего, чтобы имело для меня значение. Меня просто нет. Я не существую.

– Осел! – зашипел Питер и кинулся на Кая с кулаками, но Бирк успел перехватить его за капюшон. Питер пролетел еще несколько шагов и замер, ругаясь сквозь зубы.

Кай ухмыльнулся и отвернулся к огню. Время тянулось невыносимо долго. На проклятом острове его просто не было. Вечные сумерки. Ни ночи, ни дня. Только жалкие проблески тусклого солнечного света на утро после полной луны. Жизни нет, есть только тянущая боль за грудиной. Там, где у людей находилось сердце, у Кая был осколок льда.

Герда застонала, выпростав из-под горы одеял и шкур руку. Кай повернулся на этот полный тоски протяжный звук и невольно залюбовался тонкими пальцами, уже покрытыми белесоватым инеем.

– Ей осталось недолго, – обеспокоенно заметил Бирк.

– Идут! – воскликнул Питер, и Каю пришлось оторвать взгляд от девичьей руки.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Дин. Невысокая, закутанная с ног до головы в темно-зеленый плащ с меховой подкладкой, она показалась Каю маленьким ребёнком, едва ли старше Томми. Но то, как при ее появлении выпрямили спины его приятели, говорило о многом.

– Где он? – воскликнула Дин, и голос ее зазвенел от гнева.

– Ты нас об этом спрашиваешь? – усмехнулся Кай. – Так вот! Мы не знаем, где он. Надеялись, что ты нам расскажешь.

Девчонка только хмыкнула в ответ на его выпад, скинула с плеч плащ – Бирк еле успел подхватить его, – и шагнула к кровати.

– Что с ней? – прошептала Дин, и глаза ее наполнились слезами.

Кай не выдержал и воскликнул:

– Великие духи, Дин! Ты думала, мы здесь шутки шутим? Она умирает, Дин!

– Ее нужно отнести в деревню, – произнес Питер. – Это поможет тянуть время…

– Здесь нет времени, брат, – заметил Бирк. – А значит она обречена.

Кай грустно улыбнулся. Бирк был, без сомнения, прав. Ошибался он только в одном. Они все были обречены.

Лёд появился, когда парни, устав от долгого ожидания уснули. Бирк – в кресле напротив кровати, Питер – на толстой медвежьей шкуре у камина. Рыжий неугомонный мальчишка прижал к животу коленки и совсем по-детски подложил руку под щеку, отчего Каю вдруг стало смешно. Питер был сильнее их всех. Он так и не смирился. Собрал свою банду, состоящую из сущих детей, и ушел с ними в заброшенную деревню в Тихой бухте, подальше от Ледяного замка. Он думал, что это спасет их. Нет, не так… Он верил! Глупый мальчишка! Кай даже фыркнул, удивляясь этой наивности, и Дин тут же повернулась к нему, склонив голову к плечу и не спуская с Кая пристального взгляда.

– Ты что… – но договорить он не успел. Скрипнула дверь, и в комнату, бесшумно ступая на мягких лапах, вошел Лёд. Он был огромным, их волк. В холке почти одного роста с Дин, он доставал Каю до плеча. Густой белоснежный мех, прозрачные, голубые глаза, пушистый хвост. Лёд скользнул ленивым взглядом по всем, кто присутствовал в комнате, раздраженно дернул ухом и направился к кровати. Дин поспешила уйти с его дороги, и Кай, заметив ее смятение, презрительно фыркнул. Лёд не преминул рыкнуть в ответ. В любой другой ситуации Кай бы разразился обвинительной речью, но только не сейчас. Ему вдруг стало ужасно жаль эту мелкую девчонку с острыми коленками и в пальто без пуговиц. Внутренности затопило незнакомой тоской, словно он знал ее там. Вдали от Проклятого острова. Или хотел узнать. Девочку с глазами цвета молодой листвы. Ему казалось, что она пахнет розами. Только что такое розы, Кай, кажется, не помнил.

Запыхавшийся Бьорки застыл в дверях. Бросил на спящего Питера удивленный взгляд, но промолчал.

Бирк что-то пробормотал во сне, и Кай понял, что сон этот – наведенный. Вот и Дин устало потерла глаза, а сам он сладко зевнул. Лёд тем временем легко запрыгнул на кровать, и, зарывшись носом в толстые шкуры, добрался до девчонки. Устроился рядом с ней, обвив пушистым хвостом. И провел языком по ее щеке.

– Лёд… – позвал Кай, и волк недовольно вскинул морду, уставившись на юношу недовольным взглядом. – Великие духи, Лёд! Зачем ты притащил ее сюда?

В ответ волк заурчал недовольно, рассерженно взметнулись брыли, а Кай замер. Перед глазами поплыло, и он вспомнил, как когда-то, наверное, очень давно, он стоял на утесе, а Лёд жался к его ногам.

Море у подножья скалы уже сковало ледяной коркой, в которой отражался холодный алый закат. Прячась от пронизывающего ветра, юноша поднял меховой ворот куртки. Лёд улегся на стылые камни у его ног, положив огромную голову на вытянутые передние лапы. Чутко ощущая волнение юноши, зверь тихо поскуливал. Неясная тревога передалась и ему.

– Она придет, – прошептал Кай и опустился на землю, обнял огромного волка, зарываясь руками в белоснежную шерсть. – Она придет, Лёд. Она обещала.

Она пришла…

Лёд заскулил, резко выдергивая юношу из воспоминаний. Кай тряхнул головой, отгоняя видение, поднялся, и, стараясь не разбудить спящего на полу Питера, подошел к кровати.

Герда была совсем белая. Нежный узор инея покрывал ее скулы и лоб, посеребрил и без того светлые брови. Девчонка судорожно вздохнула и закашлялась. На бесцветных губах проступила ярко-алая кровь… Кровь. Сердце!

Даже на расстоянии он слышал, как плавно замедляется его биение. Волк заскулил, вытянувшись рядом и прикрыв глаза. Но предупреждающе рыкнул, обнажая клыки, стоило Каю протянуть руку.

– Тише, дружище, – прошептал Кай. Его тоже трясло, как и девчонку. Стойкий, приторный аромат роз бил в нос, оседая на горле странной горечью. Лёд снова заскулил. Герда выгнулась дугой, отбрасывая в сторону шкуры, и волк, огромный и лохматый, приподнялся на полусогнутых лапах, провел широким языком по лицу девчонки, ее шее, ушам, согревая своим дыханием. Изгоняя иней. Теперь чужое сердцебиение набатом стучало у Кая в висках, и юноше казалось, что Ледяной замок вот-вот рассыплется на части. Но вот Герда тяжело всхлипнула в последний раз и затихла. Забытье перешло в тревожные сновидения. Кай больше не слышал ее сердца. Он устало рухнул в изножье кровати. Последнее, что он запомнил, был яркий солнечный свет и густой аромат роз. А потом Кай провалился во тьму.

Глава четвертая

– Герда, шевелись!!! Или ты хочешь наткнуться на каменную горгулью? – Бирк со всей силы пнул камешек, попавшийся на его пути, и тот с грохотом полетел в пропасть, увлекая за собой еще десяток.

Герда замерла, не решаясь отвести взгляд от бездны, что распростерлась у них под ногами. Где-то далеко внизу, ударяясь об острые иссиня-черные камни утеса, бурлило море.

– Здесь, на фьорде, оно почти никогда не замерзает, – произнес Питер, перехватив ее взгляд. – С этой стороны острова. Но Бирк прав, действительно нужно поторопиться. А то нарвемся на тропе на горного тролля.

– На кого? – Герде показалось, что она ослышалась.

– На тролля, блаженная! – прорычала Дин и прошла мимо, слегка задев девочку плечом. Герда пошатнулась, нога поехала, и Бирк еле успел ухватить ее за воротник куртки.

– Сдурела? – рявкнул он, но Дин даже не обернулась. Наоборот, прибавила шагу, весело напевая.

– Задавака, – фыркнул Питер ей вслед и добавил, обращаясь к Герде: – Ты как? Живая?

Герда кивнула. Зачем только она согласилась на эту прогулку? А Кай ведь предупреждал, что ничего путного из этого не выйдет.

Море и высота ее пугали. Гораздо больше, чем мифические горгульи или те же тролли. Не то, чтобы она не верила ребятам. Просто до конца еще не осознала, что произошло. И никак не могла смириться с холодом внутри. Герда еще помнила, что значит радоваться солнечному свету. Или радуге. Или дождю. Помнила, но уже не была уверена, что это когда-либо было с ней на самом деле.

– Гердаааа? – Бирк потряс ее за плечи. – Не спи!!!

– Я не…

– Идем же, скоро совсем стемнеет, а нам нужно успеть вернуться в замок, иначе Бьорки оставит нас без ужина, – поторопил Питер.

– Мне показалось, или ты действительно решил остаться на ночь в проклятом замке? – усмехнулся Бирк.

– Все еще надеюсь переманить Герду к нам, – ответил Питер и подмигнул.

– Кай вряд ли обрадуется, – заметил Бирк. – И Дин тоже.

Питер помрачнел.

Герда все еще никак не могла привыкнуть к их перепалкам. Юноши ссорились и ругались десять раз на дню, а иногда дело даже доходило до драки. Но также быстро остывали, стоило новому плану зародиться в их головах. Питер был явно младше. Худощавый, даже худой, вертлявый мальчишка лет четырнадцати. Рыжий, зеленоглазый, но при этом какой-то бесцветный. Россыпь веснушек покрыла бледную даже для этих мест кожу густым ковром, делая его похожим на лепрекона: непоседливого и опасного. Впрочем, Герда смутно помнила, кто такие лепреконы.

Бирк обещал показать ей заброшенный гномий город, и потухший вулкан, и многое другое. Бирк вообще много чего обещал. Он был шумным, и заполнял собой все окружающее пространство. Стоило ему только появиться в комнате, как Кай замолкал и недовольно поджимал губы. Эти двое никогда не спорили, но и не уступали друг другу ни пяди земли.

Кай… Кай был совсем другим. Язвительный, молчаливый, замкнутый, он смотрел на остальных обитателей замка свысока, чем неизменно бесил Дин и веселил Бьорки. Единственным существом, которое юноша допускал до себя, был волк. Он обожал Льда. И ненавидел столь же страстно. И эту ненависть, так тесно граничащую с беспредельной преданностью, Герда ощущала всей кожей, стоило им оказаться рядом. Кай не мог жить безо Льда, Лёд не существовал без Кая. Герда не была уверена, что остальные так же остро чувствуют эту связь. Кроме Бьорки, пожалуй. Пожилой мужчина видел гораздо больше, чем хотел показать, и девочка нутром чувствовала идущую от него силу. Именно Бьорки рассказал, что она провела в забытьи три дня.

В то утро Герда проснулась от солнечного зайчика, устроившегося у нее на подушке, и долго не могла вспомнить, где она находится и как здесь оказалась. Калейдоскопом пронеслись вроде бы знакомые лица ребят, белоснежный волк, лизнувший ее в лоб теплым языком, странный замок. Но больше ничего. И никого. В груди было пусто. И немного больно. Самую малость. Достаточно для того, чтобы понять: этот солнечный зайчик был неправильным. В этой комнате не должно быть иного света, кроме пламени свечи. Зайчик тем временем переместился с подушки на балдахин, оттуда – на столбик в изножье кровати, украшенный волчьей головой… И снова метнулся на подушку.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кай. Он вольготно развалился на кровати поверх мехового покрывала. В руках у него было небольшое зеркальце.

– Кажется, нормально, – прошептала Герда, спрятавшись по самый нос под одеяло.

– Не холодно? – уточнил Кай и снова пустил зайчика по балдахину.

– Кажется, нет, – ответила ему Герда. – Только немного больно. Внутри.

– Привыкнешь… – ответил юноша. – Найду Бьорки и принесу тебе что-нибудь поесть. Спасибо, кстати. Благодаря тебе Бирк и Питер помирились, и теперь у нас появилась иная еда, кроме мяса.

Кай одним плавным движением поднялся с кровати и потянулся. На нем был шерстяной камзол и меховой жилет, темные узкие брюки. В вышитых ножнах на бедре висел охотничий нож.

– Ты вернешься? – спросила Герда.

– А ты этого хочешь? – Кай многозначительно приподнял бровь, заставив ее густо покраснеть, и вышел из комнаты.

То утро было странным. Ледяной замок залил потусторонний солнечный свет. Он отражался от белоснежных стен, собирался в яркие снопы и устремлялся вверх, исчезая в высоких сводах залов. Повсюду царила тишина. Лёд исчез, Бирк заперся в дальнем крыле, Бьорки улыбался своим мыслям. Герда была очень слаба, чтобы самостоятельно выбраться из постели, но Кай настоял, и они целый день провели в большом зале. Там, куда не проникал солнечный свет…

А на следующее утро все изменилось. Остров снова заволокло сумраком. Бирк прервал добровольное заточение и велел Бьорки накрывать на стол в большом зале. К обеду ждали гостей: Питера, Дин и…

Стайка мальчишек, младшему из которых было не больше десяти, ворвалась внутрь, сметая все на своем пути. Они галдели, шумели. Вырывали друг у друга еду. Кай только тяжело вздохнул и, взяв кубок с горячим пуншем, уселся в кресле у очага. Скоро к нему присоединился Питер. Бьорки, Дин и Бирк пытались навести хоть какой-то порядок, но тщетно. Герда смотрела на гостей во все глаза, но они не обращали на неё никакого внимания. Но все изменилось в один момент. Лёд появился на галерее и остановился на верхней ступени лестницы. Окинул взглядом бездонных глаз зал и рыкнул. Мальчишки примолкли, Бирк поднял руку в приветствии, Кай отсалютовал кубком. Только Питер поднялся и, не глядя на волка, направился к огромным резным дверям, ведущим во внутренний двор замка. Дин поспешила за ним. Стоило им уйти, как Лёд одним прыжком оказался в центре зала, прошел вдоль стола, принюхиваясь к каждому мальчишке. Кое-кто из них протягивал к нему руку, и тогда волк позволял потрепать себя по белоснежной шкуре. Обойдя всех, он улегся у ног Герды, обернулся пушистым хвостом и прикрыл глаза.

– Нахал, – фыркнул Бирк.

– Имеет право, – ответил Кай и поднес ко рту кубок.

Герда так и осталась сидеть, боясь пошевелить хоть пальцем.

А на следующий день Питер и Бирк решили показать ей остров. И вот теперь они шли по тропе горных троллей, и Герда совсем не была уверена в том, что хочет познакомиться с ними поближе.

– Бирк, ты видишь Дин? – вдруг спросил Питер.

– Нет, – откликнулся тот, – а должен?

– Почему она не подождала нас?

Тропа, ведущая от фьорда к центру острова, петляла между скал по дну ущелья и была настолько узкой, что кое-где широкоплечему Бирку приходилось идти боком.

– Обиделась, само собой, – ответил парень и резко остановился. Так, что идущая за ним Герда не успела затормозить и врезалась в его спину. – Тссс…

Питер немедленно схватил ее за руку и поднес палец к губам, призывая к молчанию.

Они налетели внезапно. Крошечные уродливые создания, мельтешащие перед глазами. Их были десятки. Или даже сотни.

– Серые гномы! – заорал Питер. – Дин, найду и отлуплю тебя так, что…

Договорить ему не дали. Маленький сморщенный человечек с кожей серо-землистого цвета запрыгнул к нему на плечо и вцепился острыми, как у белки, зубами, мальчишке в шею. Питер заголосил так, что у Герды заложило уши. В то же мгновение другой гном вцепился ей в палец. Кисть прострелило острой болью, и Герда со всей силы тряхнула рукой, намереваясь сбить обидчика, но не тут-то было. Гномы посыпались на нее со всех сторон.

– Лицо! Береги лицо! – вопил Бирк. Сам он крутился на месте, размахивая руками.

Злобные твари кусались, щипались, рвали одежду и, нападая стаей, пытались сбить с ног. Герда отчетливо понимала, что стоит ей упасть, и ее затопчут. Может и не до смерти, но покалечат точно. Оставят без глаз, например. Ногу обожгло невыносимой болью. Девочка отняла руки от лица и увидела, как жирный гном вонзил острые грязные зубы ей в бедро, прокусив насквозь плотную ткань штанов. Она схватила обидчика за шкирку и попыталась отодрать от себя, но мерзавец заголосил, только сильнее впиваясь в свою добычу. А ему на подмогу кинулось не менее десятка тварей.

– Герда! – заорал где-то рядом Питер. – Беги!

И она бы побежала, но их, этих ужасных серых гномов, было так много, что ей не удалось ступить и шагу. Рядом, покачнувшись и не устояв на ногах, рухнул Бирк. И тут же исчез под копошащейся массой атакующих.

Наверное, они так бы и остались на этой тропе. Грязные, искусанные, истекающие кровью.

Но над ущельем раздался леденящий душу рык, и громадный белый волк мягко приземлился в самой гуще сражения. Несколько мощных ударов лапами, и от гномьего визга, казалось, пошатнулись, скалы. А через мгновение наступила тишина. Твари исчезли, просто схлынули грязно-серой волной, оставив ребят лежать на холодной земле.

Лёд снова рыкнул. Уже не пронзительно, а недовольно и осуждающе даже. Бирк поднялся с земли, ругаясь такими словами, что у Герды загорелись уши.

– Это Дин, – устало проговорил Питер, стирая со лба кровь. – Она разворошила гнездо. Теперь я должен ее изгнать? За предательство.

– Ага, – засмеялся Бирк. – И тогда она придет в замок и разнесет там все до последнего кирпичика.

Герда, наконец, перевела дыхание. Из раны на бедре шла густая кровь, и штанина вокруг уже промокла насквозь. Боль пульсировала, не давая сосредоточиться, но девочка уже поняла, что не сможет сделать ни шагу.

Лёд подошел к ней вплотную и мягко лизнул в лицо, словно успокаивая. Или извиняясь, что не пришел раньше. А потом улегся на землю у ее ног.

– Он предлагает тебя отвезти, – произнес Бирк. – Он редко предлагает такое. Так что не отказывайся.

Волк был огромный. И горячий. Просто огненный. Стоило ему подняться, как у Герды от страха потемнело в глазах, и она что было силы вцепилась в него руками, оставляя на белоснежной шерсти алые разводы. Питер шел рядом, слегка прихрамывая. И не прекращая придумывать кару для Дин. Одну страшнее другой. Бирк замыкал их печальное шествие.

Наконец Герда не выдержала и спросила:

– Почему Дин так поступила? Ведь она специально это устроила?

– Дин привыкла быть центром вселенной, – усмехнулся Бирк. – И ведь знает, что все сойдет ей с рук.

Герда вздохнула и крепче прижалась к спине огромного волка. Ей показалось, что Лёд довольно заурчал в ответ.

В большом зале их уже ждал Бьорки. Увидев, в каком состоянии вернулись его подопечные, он только всплеснул руками и исчез в холодных переходах замка, чтобы вскоре вернуться с тазом горячей воды и чистыми бинтами. Бирк подхватил Герду на руки, при этом глухо застонав, и опустил ее на длинный обеденный стол. Питер ножом распорол штанину, обнажая рану с неровными, рваными краями. Герду замутило. Бьорки оттеснил парней, выдав им бинты и кивнув на пару ведер над очагом, а сам принялся тщательно осматривать девочку. Кисть тоже сильно опухла, на лице обнаружилось несколько глубоких царапин, которые защипали, стоило Бьорки приложить к ним мокрую тряпицу.

Когда Герда уже настолько устала от пережитого, что не могла больше сдерживать слез, на верхней галерее появился Кай. Хмурый и как будто рассерженный. У его ног застыл Лёд, мех которого снова был белоснежным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Видение Гюльви» – первая часть «Младшей Эдды», которая повествует о создании и разрушении мира скандинавских богов.

Вернуться