Лидия Грибас
Противостояние. Часть 5. Кто будет после, Ангел или Демон?

Глава 1.

С утра перед работой, мы с Богданом собирались ехать в ЗАГС. У меня зазвонил телефон, я приводила себя в порядок в ванной и не могла подойти.

– Богдан, ответь, пожалуйста, – попросила я.

– Слушаю, – ответил в трубку Богдан.

– Здорова, Богдан.

– Здорова.

– Вчера в Ижевск вернулся. Хочу поздороваться зайти. Не против?

– Конечно, заходи.

– До вечера.

– До вечера.

Я вышла из ванной, мне показалось, что до телефонного звонка Богдан выглядел веселее.

– Что-то случилось, Богдан? – я посмотрела на него.

– Все хорошо. С чего ты взяла? – спокойно ответил он.

– Богдан, – я продолжала смотреть на него. – Кто звонил? – я взяла из его рук телефон и посмотрела последний входящий – звонок был от Платона.

Богдан ни разу, ни слова не сказал мне. Он все понимал и здраво относился к моим отношениям с друзьями, но…

– Богдан, – я взяла его за руки и посмотрела на него. – Ты хочешь, чтобы я перестала общаться с ним, вообще?

– Ты сделаешь это? – Богдан знал, насколько мне дороги мои друзья и то, что никогда и никому я не позволю встать между нами.

– Да, – твердо ответила я. – Если тебе сложно это принять и поверить в то, что ни он, ни кто-то еще из моих друзей совершенно не угрожает нашим отношениям. Я сделаю это. Я не хочу, чтобы ревность грызла тебя. Но я хочу, чтобы ты понимал, что твоя ревность заставляет меня думать о том, что ты не уверен во мне и еще, ты должен понимать, перед каким выбором ты ставишь меня. Как я могу быть уверенна в том, что завтра ты не станешь ревновать меня к Глебу или Даниле?

Настя говорила о друзьях в целом, потому что не знала о разговоре Богдана с Платоном.

– Но ведь ты переживаешь, когда говоришь о Платоне? – спокойно спросил Богдан, он просто хотел услышать, что она скажет.

– Платон хороший человек, Богдан. Крестный Камиллы, пусть пока и названный, я хочу, чтобы именно он крестил ее. Возможно, если бы не он, ни меня, ни Камиллы не было бы сейчас с тобой, – Богдан удивленно посмотрел на меня, он не знал, как Камилла появилась на свет. – Потом об этом поговорим. Это мои друзья и нам очень многое пришлось пережить вместе. Богдан? – я снова посмотрела на него.

– Я верю тебе, Настя, – он обнял меня. – Я не ревную тебя ни к Платону, ни к кому-то еще из твоих друзей. Я знаю насколько они дороги тебе и я никогда не встану между вами. Я ни к кому не ревную тебя. Я не ревновал тебя в ресторане, просто мне хочется дать в рожу тому, кто осмеливается пошло смотреть на тебя. Я уверен в том, что ты лишь моя девочка.

– Че тогда загрустил?

– Тебе показалось, паникерша, – улыбаясь, ответил Богдан и нежно поцеловал меня. – Малыш мой, я все понимаю.

– Я не сомневалась в тебе. Родной мой, я очень люблю тебя, – я нежно поцеловала его. – Идем?

– Идем.

Мы вышли из дома.

– Платон в Ижевске, – сказал Богдан, когда мы сели в машину.

– Да ладно. Вернулся?

– Да. Вечером зайдет, – ответил Богдан и посмотрел на меня. – Кто будет твоей свидетельницей, Настя?

Я впала в ступор и растеряно смотрела на Богдана.

– Я поэтому и спросил.

– А че делать, Дань? На моей первой свадьбе свидетельницей была Вера – жена Данилы, сейчас, я вообще не знаю. А кто свидетель?

– Ты не догадываешься? – я промолчала. – Глеб, – ответил Богдан.

– Я не знаю, Богдан. Может, Аню твою попросить?

– Ну, а почему нет? Я думаю, она будет не против…

…Свадьба была назначена через две недели и, вернувшись вечером с работы, мы присели у камина и занялись составлением списков гостей. Со стороны Богдана, гостей получилось совсем немного, а именно, его мама – Алина Николаевна и младшая сестра – Анна, больше он ни кого звать не захотел. С моей же стороны, получился весьма не маленький список – друзья, сыновья и братья Марка. Закончив составлять список, я дала его Марку.

– Посмотри, папа, я ни кого не забыла? Может, кто-то еще из твоих друзей.

Марк прочел список.

– Ты никогда, ни кого и ничего не забываешь, Настя. Я думаю, что этого вполне достаточно. Где решили гулять?

– Мы решили после ЗАГСа вернуться домой и гулять дома. Я хочу, чтобы мама и сестра Богдана, приехали за несколько дней до свадьбы, будет лучше, если мы познакомим их с Ричардом и Бруно в спокойной домашней обстановке.

– Да, Настя, ты права, родные Богдана должны привыкнуть к тому, что Бруно так похож на их отца и мужа.

Входная дверь открылась, мы посмотрели на нее и замерли от удивления. В дом вошел Платон, а с ним… весьма привлекательная молодая женщина рядом и совсем маленькая, несколько месяцев, девочка на руках. Мы подошли к дверям.

– Здорова, – бодро сказал Платон.

– Здорова, – ответил Богдан, пожав ему руку.

– Привет, – все еще удивленно, ответила я.

– Знакомьтесь – Карина, – улыбаясь, продолжил Платон.

– Очень приятно – Настя.

– Богдан.

– Настя, ты извини, что вот так, прямо с порога, но у нас тут авария небольшая, нам бы переодеться и подкрепиться.

– Ничего страшного. Идем

Мы с Кариной поднялись наверх, Богдан и Платон прошли до камина.

– Рассказывай, как вы здесь? Как Настя? Поправилась? – Платон засыпал Богдана вопросами.

– Поправилась… Никогда ничего не говорила о тебе, но я видел, что она переживает. Теперь, я думаю, она абсолютно счастлива. Очень хочет, чтобы ты крестил Камиллу.

– А ты?

– Я бы не был против, даже если бы ты вернулся один. Я уверен в Насте и в том, что ее друзья подобны ей…

Мы с Кариной прошли ко мне в комнату. Она помыла и переодела малышку и присела ее кормить.

– Как зовут это чудо? – улыбаясь, спросила я.

– Настенька, – ответила Карина

Улыбка исчезла с моего лица, Карина посмотрела на меня.

– Что-то не так?

– Нет… – неуверенно ответила я.

– Ты из-за Платона переживаешь? – догадалась Карина.

Я промолчала.

– Настя, Платон понимал, что мы встретимся с тобой. Он все рассказал мне. Я не ревную, поверь. Я уверенна в том, что Платон любит меня. А Настенька, не потому что когда-то он любил тебя, а потому что в его жизни есть друг – Настя. Необычный друг, как он говорит. Женщина ты, действительно, необычная, – улыбаясь, сказала Карина.

– Это да, – я улыбнулась в ответ. – Я искренне рада за вас, Карина. Очень рада.

– Я тоже, – продолжала улыбаться она.

Карина покормила малышку и мы спустились до камина…

До поздней ночи мы рассказывали друг другу о своих делах…

Марк вошел ко мне в кабинет, я сидела за столом, разбираясь с бумагами. Он подошел и присел рядом со мной.

– Богдан поговорил с матерью, Настя?

– Да. Вечером он привезет их. Она, конечно, в шоке, но… Переживаешь?

– Если честно, да.

– Нормально все будет.

Несколько минут мы сидели молча.

– Пап, – я посмотрела на него. – Я Наталью пригласила.

– Даже не знаю, что тебе сказать, Настя. Стоило ли?

– Папа, я ни кого, ни к чему не принуждаю. Ты сам видишь, как мается Степан. Они семья, они просто боятся сделать шаг навстречу друг другу. Нет, так нет. Не станут же они отношения выяснять…

Вечером Богдан привез маму и сестру к нам домой. Познакомившись с Бруно, они, конечно, были слегка в шоке, но все мы люди взрослые и вполне адекватные. Вечер они все вместе провели за дружеской беседой.

Алина Николаевна – милая добрая женщина, внешне у них нет ничего общего с Богданом. Богдан очень похож на своего деда. Аня же, напротив, сильно похожа на брата внешне – черные волосы чуть ниже лопаток, синие глаза, красивая аккуратная фигура, без преувеличений, красивая женщина, приятная и милая, как мать, да и характер – спокойный и покладистый. Понятно, конечно, что первый раз приехав в наш дом, они вели себя тихо и скромно, но было видно, что они и в жизни такие – спокойные и уравновешенные. Собственно, я и подумать не могла по-другому, у Богдана не может быть злющих родственников.

Мы изначально понимали, что отгулять свадьбу тихо не получиться, но уберечь землю от сотрясания, нам все же не удалось. Я и подумать не могла, что мое замужество вызовет такой ажиотаж. Приглашенные гости не желали гулять тихо. Мурена выходит замуж! Кировские гуляют!!! Днем, когда мы ехали в ЗАГС, об этом узнал весь город.

Я то, глупая планировала тихонько съездить в ЗАГС с сыновьями и друзьями, вернуться домой и уже дома гулять с гостями. Но… Гости все решили за меня. Богдан с утра уехал к Степану, намереваясь от него вместе с молодыми ребятами ехать в ЗАГС. Я с отцом, Алиной Николаевной и Аней собирались ехать из дома.

– Волнуешься, Настя? – ко мне подошел отец.

– Да нет, пап. Чего мне волноваться? Грустно немного. Я очень люблю Богдана. Я счастлива с ним. Но я никогда не смогу забыть Германа и Марика. Эта боль рвет мое сердце так, будто все это было лишь вчера. Теперь, я уже совсем не та и жизнь теперь совсем другая, эта боль единственное, что объединяет меня с той Настенькой, которая выходила замуж за Германа и навсегда осталась с мужем и сыном там, в прошлой жизни. Я стала совсем другой и это помогает мне принять другую жизнь.

– Настюша.

– Прости, папа, я просто вспомнила свою первую свадьбу и ту юную Настеньку, которая искренне верила в счастливое светлое будущее. Теперь, я взрослая Настя, но я все равно верю в счастливое будущее рядом с Богданом, – я улыбнулась.

– Умница, – Марк улыбнулся в ответ. – Ты неотразима, Настенька.

Сегодня, как и в первый раз, меня собирала Туся, которой без особого труда удавалось сделать из меня сногсшибательную красавицу. Дорогущее безумно красивое платье, которое скрывало все мои мышцы и татуировки, бриллианты, жемчуг, вплетенный в косу … – красавица с обложки журнала – мне все это было не нужно, но, положение обязывало, а я, я просто хотела порадовать Богдана и позволила Тусе сделать из моего лица, неотразимую внешность.

– Он заслужил это, папа. Он смог снова сделать меня счастливой.

– Я очень рад за тебя, доченька, – Марк крепко обнял меня. – Идем.

Я взяла его под руку и мы пошли на улицу.

Собственно, выйдя на улицу, я осознала, что моя свадьба это не просто повод собраться вместе и погулять. Я вышла за порог и замерла – передо мной стояли Артур, Платон… Макар, Князь, Трифон… шары, цветы, хлопушки…

– Настена, за тебя! – в небо полетела пробка от шампанского.

Несколько минут я стояла в оцепенении, я ожидала увидеть их уже в ЗАГСе.

– Расслабься, Настя. Праздник у нас, – тихо сказал мне на ухо Марк.

«А ведь и правда. Гулять, так гулять!» - подумала я про себя и прошла вперед.

Когда открылись ворота, я удивилась не меньше и снова замерла на месте.

Перед воротами стоял здоровенный черный лимузин, украшенный лентами и цветами, я удивленно смотрела на него.

– А ты, что же, в ЗАГС на джипе ехать собралась? – продолжали шутить гости.

Я присела в лимузин, за рулем которого сидел Федор, мы отъехали от дома, следом за нами двинулся кортеж из украшенных внедорожников. Как мы ехали в ЗАГС, слышал весь Ижевск – несмолкаемые сигналы машин, выстрелы хлопушек в открытые окна, воздушные шары, стремящиеся к небу…

У ЗАГСа нас встречали ребята – мои верные преданные друзья, мои сыновья…

Марк помог мне выйти из машины и повел меня к Богдану. Богдан смотрел на меня, не отрывая глаз и несколько минут не мог произнести ни слова.

– Богдан, я не понял, ты боишься, что ли? – пошутил Трифон

– Даже не надейтесь, – улыбаясь, ответил Богдан, взял меня за руку и провел в зал регистрации.

– В горе и в радости…. Жених, Вы согласны?

– Да, – твердо ответил он регистратору и нежно посмотрел мне в глаза. – И в горе, и в радости, Настенька, я всегда буду рядом с тобой.

– …Невеста?

– Да…

«Ах, эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала и крылья эту свадьбу вдаль несли! И было этой свадьбе места мало! И неба было мало и земли!»

Это точно сказано про нас, лучше не опишешь. Пили все и плясали все. Как только город погрузился в сумерки, по всему району запылали салюты, озаряя все вокруг ярким светом. К ночи к салютам добавилось несколько ружей и автоматов, заряженных холостыми патронами – братва гуляет. За эти годы в нас перемешалось все – стрельба, зона, деньги, кровь, смерть… моя жизнь настолько переплелась с криминалом, что теперь уже, я и сама стала криминальным авторитетом. У меня свой чистый бизнес, но сейчас у всех свой чистый бизнес и, наверное, лишь это отличает нашу жизнь от лихих 90-х. МЫ – уже никогда не станем другими, жизнь закалила нас, как смогла, какая мы на хрен тихая интеллигенция? Совсем другие люди были на моей второй свадьбе. Совсем другие люди, совсем другая жизнь, совсем другая Я…

… – Настюша, как на счет вальса с отцом?

– Конечно, папа, – я, улыбаясь, встала из-за стола.

Марк вывел меня на, своего рода, танцплощадку, организованную Федором. Лучшего партнера по вальсу, найти просто невозможно, Марк владел этим в совершенстве. Без преувеличений – это был действительно красивый танец, снова повергая в легкий шок тех, кто знал меня лишь, как Мурену. Не смотря на подвижность танца, мы с Марком умудрялись тихо беседовать.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Настя? – тихо спросил Марк.

– Да, папа. С чего ты решил, что мне плохо?

– Бледная ты, и я не видел, в твоих руках ни одного бокала с вином, вот и подумал.

– Все хорошо, папа, – живот у меня пока не выделялся и ни кто из близких еще ни чего не знал. – Все просто замечательно. Я не пью, потому что скоро, у тебя будет еще двое внуков.

– Да ладно? Двойня?

– Да, папа, мужики.

– Настюша! – музыка закончилась, Марк взял меня на руки и закружил по площадке. – Умница моя!!!

Гости удивленно смотрели на нас.

– Я снова буду дедом! Дважды! – не скрывая своего счастья, объяснил свое поведение Марк.

– Настена! Богдан! Молодцы! – взорвались сразу несколько бутылок шампанского.

Мы с Марком вернулись к столу, Марк присел рядом со своими друзьями, я прошла к Богдану.

– У тебя безумно красивая дочь, Марк, – Трифон хмельным взглядом смотрел на Настю. – Хрен бы подумал, что это и есть Мурена.

– Красавица, – поддержал его Макар. – Я вот только не пойму, когда я увидел ее сегодня, признаю, я был поражен и все же, ее взгляд не дает забыть о том, кто она. Почему сейчас я смотрю на нее рядом с мужем, и она кажется мне совсем маленькой и беззащитной девочкой? Я перепил?

– Нет, Макар, ты не перепил. Просто рядом с Богданом Настя, действительно, становиться нежной и милой девочкой. Лишь рядом с ним она позволяет себе быть женщиной в полном смысле…

Гости продолжали гулять и веселиться. Довольно подвыпивший Данила осмелел и пошел поближе знакомиться с Анной. Они всю ночь танцевали и шумно веселились. Я не предавала этому значения – взрослые люди, что мешает им отдохнуть? Степан время от времени с тоской смотрел на Наталью, но так и не заговорил с ней ни разу за сегодняшний день. В конце концов, Наталья поблагодарила меня за прекрасный вечер, попрощалась, и один из бойцов Федора повез ее домой. Тогда я и представить не могла, в чем кроется истинная причина грусти Степана.

– Чего грустишь, пап? – Сеня присел рядом с отцом.

– Да нет, с чего ты взял? Просто, притомился слегка.

– Вижу я, как ты притомился. Пап, чего ты маешься? – Степан внимательно смотрел на сына. – Ты думаешь, мы не видим, как хреново тебе? Иди, поговори с ней и тогда ты точно поймешь, сможешь ты ее простить или нет.

– Да простил я ее, Сенька. Давно уже простил.

– Ну, так чего сидишь тогда? Из-за нас что ли? Так мы ей объяснили, что мы не отреклись от нее, она не чужая нам, но отношения наши не могут быть такими, как прежде. Она все прекрасно понимает. Понимает она, что нас другая мамка воспитала и собственно ни на что не претендует, – Степан снова внимательно посмотрел на сына. – Пап, мы были бы рады за тебя, если бы ты привел в дом женщину, только вот на других женщин ты ведь вообще не смотришь. В общем, короче, мы очень хотим, чтобы ты был счастлив и поддержим тебя, чего бы ты не решил, дальше решай сам, – Арсений вернулся к ребятам, Степан выпил и решительно направился к охраннику, который отвозил Наталью домой…

… Наталья уже собиралась спать, когда услышала звонок в дверь, набросив на плечи легкий халат, она пошла открывать. Увидев в дверях Степана, она растерялась, молча смотрела на него, не давая ему пройти в квартиру.

– Ты не одна?

– Нет, проходи, – Наталья вышла из оцепенения. – Просто не ожидала тебя увидеть, – она провела Степана в квартиру.

– Чаем угостишь? – не зная с чего начать разговор, спросил Степан.

– Да, конечно, – ответила Наталья и ушла на кухню.

Степан осмотрелся, его сердце сжала тоска. На стенах, полках, тумбочках, везде были расставлены фотографии их счастливой семейной жизни.

Степан прошел на кухню и присел к столу. Наталья сварила ему кофе, сама встала у окна и, открыв его, закурила.

– Как жизнь, Наташ? – Степан смотрел на Наталью и понимал, как сильно он любит ее, будто и не было этих долгих лет.

– Глупо я живу, Степа, – тихо ответила Наталья. – Ничего я уже не боюсь и за жизнь свою не боюсь… только не нужна теперь ни кому моя жалкая жизнь, – Наталья посмотрела в глаза Степану. – Прости меня, Степа. Я понимаю, что я уже никогда не смогу исправить того, что я наделала, но… Просто, не держи на меня зла… Никчемный я человек, Степа, прости меня.

Степан подошел к Наталье, он видел боль в ее глазах, он видел, что она смотрит на него так же, как много лет назад. Он видел – она все еще любит его. Только вот, как бы хорошо Степан не знал Наталью, сегодня он не видел того, что она чего – то не договаривает. Сегодня, он просто не хотел этого видеть и совершенно напрасно…

– Наташа, – его ладонь тихонько коснулась ее щеки.

– Прости меня, Степа, – из глаз Натальи покатились слезы, она продолжала смотреть на Степана. – Если сможешь, прости.

– Наташа, – Степан перестал сдерживать свои чувства и крепко обнял ее.

– Прости меня, Степочка, – она крепко прижалась к нему, ее слезы градом лились в плечо Степана.

Степан дал Наталье прореветься, все еще всхлипывая, она посмотрела на него.

– Прости… накопилось.

– Наташа… – его губы нежно коснулись ее губ, он не хотел больше ни о чем думать. – Наташенька…

…

К пяти утра остались лишь самые стойкие.

За столом сидели Глеб, Федор, Никита, которого я ни разу в жизни не видела не то что пьяным, сильно выпившим и Данила, который обнимал одной рукой Анну и что-то ей рассказывал, видимо что-то дико интересное, потому как Анна внимательно слушала его. Все они еле сидели за столом, но даже не собирались расходиться – у них, праздник продолжался.

– Малыш мой, ты устала? – Богдан обнял меня со спины.

– Да, – откровенно ответила я.

– Идем отдыхать. Эти гости, сами о себе позаботятся, – пошутил Богдан.

– Федор, определишь их в доме, – попросила я Федора, кивнув на ребят, Федор был сегодня гостем и гулял вместе со всеми, но он был гораздо трезвее моих ребят.

– Хорошо, Настя.

– Маленькая моя, – Богдан взял меня на руки и понес в дом.

Поднявшись в комнату. Мы с Богданом еще какое-то время наблюдали за ребятами в саду, с балкона.

– Богдан, – я серьезно посмотрела на него. – Что у нас со Степашкой? Я очень хочу усыновить его.

– Настюша, его мать не лишена родительских прав. Она должна отказаться от него, а для этого ее нужно найти. Я обещаю тебе, я обязательно найду ее. Малыш мой, я так люблю тебя. Я так счастлив, Настенька, – он нежно поцеловал меня.

– Родной мой, Данечка…

С утра, а точнее уже к обеду, весело гулявшие вчера, гости попросыпались и снова «сползались» в сад, где от вчерашнего застолья остались лишь, летающие по саду воздушные шары. Корней вынес им ящик холодного пива, большего им сейчас и не нужно было. Мы с Богданом подошли к ним.

– Что орлы, хреновато? – весело спросила я, посмотрев на их «помятые» лица.

– Настя, теперь вы просто обязаны, жить долго и счастливо, – приложив холодную бутылку к голове, ответил Глеб.

– И ни как иначе, – поддержал его Никита.

– Ну, ты Ник, вообще, удивил. За столько лет, я впервые видела тебя таким.

– Это я от счастья, Настя. Наконец-то ты будешь под контролем, я может спать спокойнее стану, – шутя, ответил Никита.

Я внимательно посмотрела на Данилу.

– Насть, ей Богу, че-то я хреново помню завершение вчерашнего дня. Я чего-то натворил?

– Вот уж и не знаю, – продолжая веселиться, ответила я, в сад вышла Анна. – Ты, у Анны спроси.

– Ни хрена не помню, – чуть слышно сказал Данила и посмотрел на Анну. – Аннушка, я Вас вчера не обижал?

– Мы снова на Вы? – весело спросила она, присев к столу, Анна вчера выпила гораздо меньше ребят и помнила, соответственно намного больше…

Проснувшись утром, Наталья не знала чего ждать дальше, она очень боялась, что Степан проснется и просто уйдет. Что ж, она вполне заслуживает этого. Когда Степан открыл глаза, она растерянно смотрела на него. Степан смотрел на нее и понимал, о чем она сейчас думает.

– Ты любишь меня? – тихо спросил он.

– Очень люблю, – так же тихо, ответила она. – Я…

– Не говори больше ничего, – он лег ближе и обнял Наталью.

– Степ, я…

Он не дал ей договорить.

– Я люблю тебя, Наталья. Не смотря ни на что, я все еще очень люблю тебя. Нам обоим нужно время, что бы понять сможем мы снова жить вместе или нет, – он нежно поцеловал Наталью. – Я люблю тебя, помоги мне, поверить в то, что все еще возможно.

Наталья не знала, что ответить, она крепко обняла Степана и молчала, минут 10-ть они просто лежали молча.

– Ты так ничего и не расскажешь мне?

– Мы уже говорили об этом.

– Я помню, – хмуро ответил Степан, продолжая серьезно смотреть на Наталью.

– Степа, у меня не было другого мужчины. У меня, вообще, кроме тебя ни кого не было. Я уехала тогда, потому что боялась.

– Ты не могла бросить пацанов…

– Мы не будем больше об этом говорить, – твердо ответила Наталья.

Минут десять стояла напряженная тишина.

– Какие планы на сегодня? – Степан решил не продолжать пока этот разговор.

– Да, собственно, никаких.

– Поехали, молодых проведаем.

Наталья снова растерянно посмотрела на Степана.

– Мои друзья, никогда не станут обсуждать мою личную жизнь. Поехали…

…

– Здорова! – весело сказал Степан, подойдя к нам.

– Здорова, Степа!

Пиво ребят, однозначно, «подлечило», настроение у них поднялось – праздник продолжался.

– Добрый день, – неуверенно сказала Наталья.

– Привет, – ответила я и усадила их за стол.

И снова свадьба пела и плясала, точнее, пила и хохотала…

Степан, Наталья и Сенька с Фимкой наконец поговорили все вместе и, судя по всему, благополучно. «Подлечившийся» Данила снова загрузил Анну весьма интересными разговорами. Никита и Глеб пили пиво и все время с чего-то смеялись, я поражалась их юморной фантазии. Саня, Димка и Кирилл с Вадимом поддерживали Никиту и Глеба. Алина Николаевна, о чем-то весьма воодушевленно беседовала с Марком, Ричардом и Бруно. Туся приглядывала за малышами, которые гуляли здесь же, в саду. А я, я просто была счастлива… Мой любимые, мои родные, все вместе, все рядом…

Разошлись ребята уже к вечеру, выходные закончились и завтра всех нас ждали трудовые будни.

Глава 2.

На следующий день, придя на работу, я обратила внимание на то, что Данила выглядит не очень хорошо. «Видимо веселые выходные все еще дают о себе знать», – подумала я и не стала ни о чем его спрашивать. Но и к концу недели, ни настроение, ни состояние Данилы не улучшилось, скорее наоборот.

У меня были грандиозные планы относительно нашего района. Я твердо решила, что его стоит расширять. Начать я решила с расширения улицы Николая Архипова, на которой мы жили, напротив, через дорогу строилось еще 10-ть двухэтажных коттеджей. Этот вопрос и обсуждался на совещании в четверг.

На совещании директоров Данила вел себя весьма не активно и, по большей части, отмалчивался, что было совсем не свойственно для него. Даже свой отчет по работе, он доложил мне кое-как.

… – Всем спасибо, все свободны, – сказала я, закончив совещание, и посмотрела на Данилу. – Даниил Николаевич, задержитесь, пожалуйста.

Директора покинули мой кабинет, Данила остался сидеть за столом, я встала со своего кресла и присела напротив него.

– Насть, хреново доложил, понимаю, нормально там все по стройке…

– Я не по работе задержала тебя, Данила, я знаю, что работать, как-нибудь, ты не умеешь в принципе, – я пыталась посмотреть на него, но он сидел, низко наклонив голову, я взяла его за руку. – Данила, у тебя что-то случилось? Серьезно, Данил, я теряюсь в догадках, только не говори мне, что все хорошо. Я вижу, что ни хрена не хорошо.

– Нормально, Настя, – вздохнув, ответил он и все же посмотрел на меня.

Такой грустный взгляд, всегда позитивного, Данилы я, если и видела, то много лет назад.

– Данила? – я продолжала смотреть на него.

– Правда, Настя, нормально все, – он закрыл лицо ладонями, уперевшись локтями в стол и несколько минут сидел молча, я терпеливо ждала. – Сдурел, под старость лет… – не убирая ладоней от лица, чуть слышно сказал он.

«Ага. Вот оно что, Данила Николаевич. Не прошли для тебя, беседы с Аннушкой без последствий».

– Уж не ты ли говорил мне, Данила, что нужно жить дальше? Уж не ты ли говорил, что жизнь у нас лишь одна? Зачем ты сам себе выдумываешь, какие-то преграды? Какая старость? Тебе всего лишь за сорок,– он убрал ладони от лица и красный, как вареный рак, посмотрел на меня. – Данила, ну ты чего?

– Твою мать, Настя, я чувствую себя, как провинившийся школьник.

– Ты и ведешь себя, как школьник. Ты серьезный суровый мужик, Данила. Ты чего, так растерялся то? Я уже поняла, о чем и о ком ты так боишься сказать мне. Понять не могу, почему боишься то? Поверь мне, Данила, ты не сдурел, ты просто хочешь жить дальше. Это нормально и желание иметь любимую женщину тоже, вполне нормально.

«Крепкий мужик, который ничего в своей жизни не боится – боится сказать о любви».

– Ох, Настя, – снова вздохнул Данила. – В моей жизни не было ни кого, кроме Веры, я был абсолютно уверен, что уже и не будет никогда. И вот на тебе.

– Но, что тебе мешает, Данила?

– Что я ей скажу, Настя? Что я ребятам своим скажу?

– Ну, что ты ей скажешь, ты сам решай, а вот на счет ребят, можешь быть абсолютно спокоен. Они у нас вполне адекватные ребята и, поверь мне, они понимают, что скоро они женятся и ты останешься один. Они очень не хотят этого, Данила.

– Пошлет она меня на хрен, Настя, и правильно сделает.

– Данила, ты приходи к нам вечером чай пить и трезво посмотри на ситуацию, вы ведь виделись то, все больше под пиво, – пошутила я. – Нормально все будет, Данила. Я жду тебя вечером.

– Спасибо, Настя, до встречи, – ответил он и вышел из кабинета.

Через пол часа за мной зашел Богдан и мы поехали домой.

– Аня ничего не говорила тебе? – спросил меня Богдан, когда мы отъехали от офиса.

– Нет. Что-то случилось?

– Хрен ее знает. Мать говорит, ревет, пока ни кто не видит и ничего не говорит.

– Давно ревет?

– Ну, так со свадьбы и ревет. Что у нее случиться могло? Она ж ни куда из дома не уходила, на виду постоянно. Значит, что-то дома произошло.

Я усмехнулась, Богдан заметил это.

– Настя, ты, что-то знаешь?

– Да у них с Данилой, похоже, один синдром на двоих.

– А с Данилой, что?

– А Данила, Богдан, влюбился.

– Так, подожди, – Богдан съехал на обочину, остановил машину и посмотрел на меня. – Я не понял, в кого он влюбился? – Богдан серьезно смотрел на меня, мне же почему-то было весело, видимо подсознательно я просто радовалась за Данилу.

– В Аньку твою он влюбился.

– И что?

– И ничего. Сказать ей об этом, он боится. Вот я и говорю, может и у Аньки тот же синдром.

– Детский сад, твою мать, – Богдан завел машину и выехал на трассу.

– Я его вечером в гости позвала, пусть лечат свои синдромы …

…

Часам к восьми вечера к нам зашел Данила.

– Здорова.

– Здорова, Данила, проходи.

Богдан и Данила присели до камина. Данила внимательно смотрел на Богдана.

Богдан понял, о чем он думает.

– Да нормально все, Данила. Сами разгребайтесь.

Марк с братьями сидели в гостиной второго этажа и беседовали с Алиной Николаевной. Я позвала Анну и спустилась с ней вниз к ребятам. Увидев выражение лица Анны, когда она увидела Данилу, я убедилась – синдром у них с Данилой один. Да и Данила, видимо, убедился в том, что нахлынувшие на него чувства – не просто так. Ни Данила, ни Анна ни словом, ни жестом не выдавали того, что сейчас происходило внутри них. Они вели себя просто, как знакомые. Я видела – они очень хотят остаться вдвоем. Спустя полчаса, я попросила Богдана подняться со мной наверх, вроде как, мне нужно было. Мы ушли, оставив их вдвоем. Данила понял, что мы уже не вернемся и посмотрел на Анну. Он не умел долго и красиво говорить, его взгляд сказал выразительнее тысячи слов.

– Аня, – тихо сказал он. – Идем гулять.

Аня несколько минут молча смотрела на него.

– Мне нужно предупредить…

– Не нужно, – Данила встал с кресла и взял ее за руку. – Идем.

Он нежно смотрел ей в глаза, она готова была идти с ним хоть на край света. Перед ней стоял именно тот мужчина, которого она мечтала встретить.

– Идем, – тихо ответила она.

Два часа Данила с Анной бродили по ночному району, разговаривая ни о чем и обо всем. Подойдя к своему дому, Данила остановился и нежно посмотрел на Анну, он все понимал и то, что знакомы они лишь неделю, и то, что они еще толком не знают друг друга, но он был уверен – это именно та женщина, с которой он сможет прожить остаток своей жизни. Он не знал, о чем думает она, но он не хотел больше ждать, он не хотел думать о том, что будет завтра. Он не знал, как спросить ее, а нужен ли он ей, вообще? Он просто позвал ее с собой…

– Аня, – он обнял ее и нежно поцеловал ее губы.

– Данил… – она положила ладони ему на грудь и посмотрела на него. Он видел растерянность в ее глазах, но так же он видел – она хочет пойти с ним.

– Не бойся меня, Аннушка, – прошептал он ей на ухо. – Идем со мной…

Сыновья Данилы уже спали, Данила провел Анну к себе в комнату. Сегодня, им не нужны были слова, не нужны были разговоры, сегодня, они просто не хотели ни о чем думать. Глаза горели, сердца хотели любви, тела просили тепла…

– Аня… – Данила смотрел ей в глаза и видел в них отражение своих чувств и желаний, нежный, полный страсти поцелуй убедил его в этом. – Анечка… милая…

– Данил… Данечка…

Уснули они лишь к утру, с утра Данилу разбудил стук в дверь.

– Папаня, на работу идем?

Анна вздрогнула в руках Данилы.

– Сейчас иду, – ответил Данила и его сыновья пошли вниз.

– Я сейчас вернусь, – Данила поцеловал Анну в щеку и, надев халат, вышел из комнаты.

Оставшись в комнате одна, Анна не знала, что и думать. Что дальше? Она очень хотела отношений с Данилой. А что думает он? Ночь провел и до свидания? Она тоже хороша – третий раз встретились… Что он теперь думает о ней?

– Доброе утро, – сказал Данила сыновьям, спустившись вниз.

– Привет, – они удивленно смотрели на отца. – Ты чего все еще в халате, заболел?

– Нет. Не заболел. На работу подъеду к обеду. Ребята… – он серьезно посмотрел на сыновей. – Вечером поговорим.

– Ну, хорошо. Мы поехали. Мамане сам позвонишь?

– Позвоню.

«Маманя – в глаза, Сашка и Димка, так же, как и Сенька с Фимкой, звали Настю, теперь уже, просто Настей, но, за глаза иначе, чем мамкой они ее не называли…»

Данила вернулся в комнату, Анна снова растеряно смотрела на него. Он снял халат, прилег обратно в постель и посмотрел на нее.

– Ты чего? Ребята на работу пошли, решили, что я проспал, – Анна хотела услышать совсем не про ребят, ее интересовал другой вопрос, Данила, оперевшись на правую руку, лег на бок, левой рукой он тихонько коснулся ее подбородка. – Ань, ну ты чего загрустила? Ты хочешь уйти?

– Нет, – тихо ответила она.

– Ты думаешь, сейчас, я попрошу тебя уйти? – Анна молчала. – Ань, я понимаю, что все несколько быстро, но… Я хочу отношений с тобой, Аня. Серьезных отношений, – Данила посмотрел ей в глаза. – Ты против?

– Нет, – все так же тихо ответила она, но растерянность в ее глазах сменилась счастливым блеском. – Но … – ее глаза снова стали грустными.

– Что? – Данила серьезно смотрел на нее.

– Я уезжаю завтра.

– Тебя что-то намертво держит в Ивановске?

– Нет. Но…

– Аня. Если ты боишься жить со мной, ты можешь еще пару месяцев пожить у Богдана, разве нет? Ну, хочешь, я квартиру тебе сниму? Ты просто подумай очень хорошо и скажи мне, ты хочешь быть со мной или нет. Я вовсе не хочу давить на тебя или торопить. Если тебе нужно уехать и подумать, я подожду. Просто знай, что я не погулять с тобой хочу. Я хочу серьезных отношений.

– Данил, ты ведь совсем не знаешь меня, а что если…

– Анюта, я не тороплю тебя, подумай, – он нежно целовал ее губы. – Анечка… милая… я очень хочу, чтобы ты была моей… Анечка… девочка моя…

Приехав на работу, Данила пошел к генеральному директору, каяться за прогул.

– Одна? – спросил он у секретаря.

– Да, – ответила секретарь и Данила вошел в кабинет.

– Анастасия Марковна, можно?

– Нужно, Даниил Николаевич.

– Анастасия Марковна, виноват, исправлюсь, – Данила присел к столу.

– По моему, Даниил Николаевич, если сейчас я скажу Вам, что Вы уволены, Вам будет по хрен. Нет? – я посмотрела в счастливые глаза Данилы.

– Да. Но, не надо меня увольнять.

– Если ты расскажешь мне, как прошло твое утро, возможно, я тебя не уволю. У меня утро было весьма оживленным, Алина Николаевна, вполне серьезно, готова была объявить Анну в розыск, – я, улыбаясь, смотрела на Данилу, он снова покраснел и засмущался.

– Обещала подумать.

– Они уезжают завтра.

– Я в курсе, – вздохнул Данила…

…

После ужина Данила присел в кресло в гостиной, смотрел на огонь в камине и думал, что сказать сыновьям. А стоит ли вообще? Что если Анна все же не решиться жить с ним? Данила поражался сам себе, но ОН понимал, что очень любит Анну. Да, вот так сразу. Он чувствовал родную душу в ней. Душу, которая сможет понять его. Глупо, наверное, но он очень хотел, что бы она осталась с ним, и очень боялся того, что она уедет и забудет его, как мимолетный флирт.

– Пап, – рядом с Данилой присели Санька и Димка.

Данила продолжал хмуро смотреть на огонь.

– Пап, ну ты чего? У тебя что-то случилось? – видя хмурый взгляд отца, спросил Димка.

– Да нет, ребята, – Данила посмотрел на сыновей.

– Да нет, папа, что-то все-таки произошло. Ты обещал поговорить с нами вечером.

И снова Данила растерялся, как школьник, не зная, что сказать сыновьям.

– Пап, вот если бы вырисовывалась какая-то заваруха, ты и то бы уже сказал. Что еще могло произойти? – ребята внимательно смотрели на отца и Сашка начал соображать, в чем дело, о чем так боится сказать им отец. – Пап, ты проспал на работу, потому что, был не один?

– Да, – покраснев, ответил Данила, посмотрев на сыновей.

Они серьезно смотрели на него.

– Ты из-за нас что ли, так переживаешь?

– Пап, – Сашка серьезно посмотрел на отца. – Да, мы очень любили маму. Да, мы никогда не забудем ее. Да, нам было очень тяжело, – он немного помолчал и снова посмотрел на отца. – Настя помогла нам это пережить. Она помогла нам это принять и мы прекрасно понимаем, как бы сильно мы этого не хотели, мама уже никогда не вернется к нам. Мы прекрасно знаем, как сильно ты любил ее, но ты ведь живой человек, пап, и это мы тоже прекрасно понимаем. Ты зря думаешь, что мы не поймем тебя.

– Меньше всего на свете, мы хотим, чтобы ты остался один, когда мы женимся и будем жить своими семьями. Поверь, мы очень не хотим, чтобы долгими зимними вечерами ты сидел у этого камина в одиночестве.

– Спасибо, ребята, – посмотрев на сыновей, сказал Данила.

– МЫ – едины, папа. Мы – всегда с тобой.

«Как ей удалось, не просто удержать шестерых парней, но еще и воспитать в них такие качества? Как она умудрилась, столь прочно вложить в них понятие семьи, любви и преданности?» – в который раз удивлялся Данила, подумав о Насте.

…

Вечером Данила снова пришел к нам, но сегодня в гостиной его встретила Алина Николаевна, которая беседовала с Анной у камина.

– Добрый вечер, Алина Николаевна, – слегка растерявшись, сказал Данила.

– Добрый вечер, Даниил, – Алина Николаевна внимательно смотрела на Данилу.

– Алина Николаевна, Вы простите, мы Вас вчера не предупредили. Анна была у меня. Вы позволите…?

Алина Николаевна видела, насколько смущен Данила, так же она видела, что перед ней стоит не рядовой дон Жуан, а вполне серьезный мужик.

– Идите уже, – ответила она. – Анна, мы рано утром уезжаем, ты не забыла?

– Нет, мама, не забыла.

– Доброй ночи, – сказал Данила и они с Анной вышли из дома.

Сегодня Данила повел Анну гулять по ночному парку. Летняя ночная прохлада … от куда-то доносился приятный аромат цветущих деревьев… умиротворение… Данила чувствовал себя молодым парнем, полным сил и энергии. Его душа ликовала, он снова хотел жить и радоваться жизни. Последние восемь лет он жил лишь сыновьями и даже не думал о том, что в его жизни может, что-то измениться.

– Ты все же уезжаешь, Ань? – они присели на скамейку и смотрели друг на друга.

– Мне нужно уехать, Данил.

– Ты вернешься? – он поцеловал ее ладони и посмотрел ей в глаза.

Она смотрела на него и молчала – много лет назад в ее жизни уже была такая «быстрая» безумная любовь, которая заставила Анну очень долго, вообще не думать о мужчинах. Она полюбила, поверила, а ею попользовались и бросили… Сейчас… она хотела отношений с Данилой, но, она просто боялась, боялась снова поверить.

– Ань, я все понимаю, – он обнял ее. – Возможно, ты не готова, настолько кардинально поменять свою жизнь. Просто знай, я очень не хочу, чтобы ты уехала и забыла обо мне. Я очень хочу быть с тобой. Я буду очень ждать тебя, – он нежно поцеловал ее. – Очень буду ждать, Анечка…

На следующий день, Богдан отвез Анну и маму в Ивановск.

Данила остался ждать, а Анна? Очень тяжело она переживала свою первую любовь, очень долго и горько плакала. После она так и не смогла поверить в то, что бывает по-другому. Может и бывает, но точно не с ней. За десять лет она твердо убедила себя в том, что чудес не бывает. Ей очень нравился Данила, она снова хотела верить и любить, но, она боялась. Боялась и пыталась подавить в себе нежные чувства к Даниле. Она решила уехать и все забыть.

Данила понимал, что Анна не может вот так сразу бросить все и приехать к нему, ей нужно подумать, ей нужно решиться. В конце концов, ей нужно решить вопрос с работой. Ему было очень грустно, но он вполне позитивно настроил себя, в надежде на то, что Анна все же вернется, а две недели это не так уж и много. Он готов был ждать и дольше, но… На следующий день Анна не взяла трубку. Она не отвечала на его звонки и не звонила сама, твердо убедив себя в том, что крутой Ижевский мужик поиграет с ней и бросит ее.

Данила переживал, ему было больно, он очень надеялся… Но к концу недели заставил себя смириться и принять как есть. «Жених, блин, хренов, – горько думал он о себе. – Размечтался…» Внешне он старался не показывать насколько ему тяжело и, приходя на работу, вел себя, как обычно, разве что, совсем перестал улыбаться. Но, что можно скрыть от друзей? Они видели его подавленное состояние, но не доставали его расспросами, понимая, что дело касается личной жизни.

Богдан тоже видел подавленное состояние Данилы, но его больше интересовал вопрос, что происходит с его любимой младшей сестрой. Когда мать, позвонив ему, в очередной раз сообщила, что Анна все время ревет, ни с кем не разговаривает и не выходит из дома, Богдан твердо решил поговорить с Данилой, но, посмотрев на потерянного Данилу, он стал сомневаться в том, что Данила использовал и бросил его сестру. Почему, тогда сам переживает? Стыдно? В конце концов, Богдан решил сначала поговорить с Анной. После работы, в пятницу, он отправился в Ивановск.

– Привет, мам, – он поцеловал мать в щеку. – Где наша рева?

– В комнате лежит. Богдан, что же этот Данила? Вроде хороший с виду мужик?

– Она из-за него, что ли ревет?

– Не знаю. Не говорит она мне ничего. А с чего ей еще реветь то?

Богдан прошел в комнату к Анне, она лежала в постели и отрешенно смотрела в стену.

– Привет, – он подошел к ней.

– Привет. Богдан я не хочу ни с кем разговаривать, – не поворачиваясь, ответила она.

– Это я заметил, но поговорить все же придется, Ань, а то весьма неприятная ситуация может произойти, – Анна продолжала лежать, отвернувшись от Богдана, он присел рядом с ней на постель. – Ань, ты из-за Данилы ревешь?

– Я не реву, – ответила Анна, из глаз ее покатились слезы. – Не нужен мне на хрен твой Данила, так же, как и я ему, на хрен не нужна, – Анна накрыла голову одеялом.

– Ань, просто скажи мне, он тебя поимел и на хрен послал? – серьезно спросил Богдан, ситуация ему совсем не нравилась.

Анна молчала, продолжая плакать под одеялом.

– Анька, блин, ты хочешь, чтоб мы с ним друг другу рожи поразбивали?!

Анна взяла себя в руки и присела на постели.

– Богдан, не надо никому ни чего бить, – всхлипывая, сказала она. – Ни куда он меня не посылал. Зачем ты приехал, Богдан?

– За тем, что мать переживает, а ты не говоришь ни хрена, – строго ответил он. – Ань, – уже спокойно сказал Богдан и обнял сестру. – Ну, ты чего? Что там у вас произошло?

– Я боюсь, Богдан. Я не хочу больше ни кому верить. Я не хочу, чтобы меня снова бросили, как ненужную вещь. Зачем мы вообще встретились с ним? – минут 10-ть Анна плакала в плечо брата.

Когда она немного успокоилась, Богдан уложил ее обратно на подушку.

– Чего ж, ты у меня дуреха то такая, Анька?

– Да пошли вы все, – сказала Анна и снова уткнулась носом в подушку.

Богдан печально посмотрел на нее и вышел из комнаты.

– Ну что, Богдан?

– Да нормально, мама. Не переживай. Я поехал, мам, – он поцеловал мать и вышел из дома.

…

– Настюша, милая, я уже в Ижевске. Я к Даниле на часок заеду и домой. Не грусти, малыш мой, я скоро, – Богдан отключил телефон.

Было уже почти 22-00, но он не хотел откладывать на завтра и поговорить с Данилой сегодня. Зачем он все это делал? Взрослые люди сами разберутся. Он очень хотел, чтобы его младшая сестра, поверила, наконец, в то, что не все мужики уроды. Ну, или хотя бы для того, чтобы Данила не думал, что она тупо переспала с ним и свалила. Он не хотел, чтобы кто-то думал так о ней, потому что она совсем не такая.

Когда охранник проводил Богдана в дом к Даниле, тот сидел у камина, опрокидывал в себя коньяк и хмуро смотрел на огонь в камине.

– Здорова, Данила. Можно? – спросил Богдан, видя не особо гостеприимное лицо Данилы.

– Здорова, – все так же хмуро ответил Данила. – Проходи, – он указал Богдану на кресло рядом со своим.

Богдан присел, Данила налил еще один стакан и поставил его перед Богданом.

– Я немного не в форме, извини, – сказал Данила и опустошил свой стакан, затем закурил и снова хмуро посмотрел на огонь.

– Данила, я если не вовремя, так я пойду.

– Богдан, – Данила видел ситуацию по-своему. – Никаких непоняток к тебе. – Он был уже изрядно выпивший. – Ну не сложилось, не срослось, что теперь? Я все понимаю, молодая ( Анна на восемь лет моложе Данилы) красивая женщина. А я? Ну, кто я? Престарелый уголовник, твою мать, – Данила тяжело вздохнул. – Не заморачивайся, Богдан, паршиво мне просто.

– Да у тебя, я вижу тоже, комплексов хватает. Правильно Настя сказала, один у вас синдром, – Данила удивленно смотрел на Богдана. – Она любит тебя, Данила, – Богдан серьезно смотрел на Данилу. – Серьезно любит, но…

– Но, что? – Данила налил себе еще стакан. – Чего ж она тогда спряталась?

– Она не спряталась, Данила, она боится.

– Меня? Или жизни моей шальной? – Данила не надеялся уже ни на что, но все же решил узнать, почему же Анна бросила его.

– Нелепая получилась ситуация, – вздохнув, сказал Богдан. – Отношений она боится, Данила. Не знаю, поймешь ли ты ее. Однажды Анька уже собиралась замуж – верила, любила, ждала и надеялась, а этот осел поимел ее, как смог, и свалил к очередной молоденькой дурочке. Море слез, месяцы замкнутой жизни и, как результат – все мужики уроды, я ни кому не нужна, а счастья мне, судьбой вообще не отписано. Чудес не бывает и принцев тоже. Десять лет прошло, я думал она уже и думать забыла, шутил над ней, монашкой ее называл, а оно видишь, как серьезно все для нее.

Данила продолжал хмуро смотреть на камин.

– Я сказал тебе это, лишь для того, Данила, чтобы ты знал, как на самом деле ситуация обстоит.

– Маленькая, глупая дурочка… – Данила думал, о чем-то своем и, казалось, не слышал последних слов Богдана, он продолжал смотреть на огонь.

– Пойду я, Данила, – Богдан встал с кресла, решив, что Данила совсем захмелел, но тот встряхнулся и посмотрел на Богдана вполне трезвым взглядом.

– Спасибо, Богдан, – Данила тоже встал и пожал Богдану руку.

– Не стоит, Данила. Думается мне, ты, в свое время, тоже самое делал для меня, – ответил Богдан, вспомнив, как долго упиралась Настя, прежде чем сказать ему «Да».

– Женщины, блин, – сказал Данила. – До завтра, Богдан.

– До завтра, – ответил Богдан и поехал домой.

Проснувшись утром, Данила привел себя в порядок и отправился в Ивановск спасать свое счастье.

– Добрый день, Алина Николаевна, – войдя в дом, сказал Данила и протянул ей букет цветов, второй он продолжал держать в руках.

– Добрый день, Даниил, – ответила она.

– Аню можно увидеть?

– Проходите, – она указала на дверь комнаты Анны.

Данила вошел в комнату, Анна лежала на постели, все в том же положении, что и вчера, отвернувшись от двери, она равнодушно смотрела в стену. Он тихонько подошел к ней со спины и неслышно положил перед ее лицом букет. Анна вздрогнула от неожиданности и удивленно посмотрела на него.

– Привет, – тихо сказал он и присел на край постели.

– Привет, – так же тихо ответила она и тоже присела.

– Ты, обещала подумать, Ань, – он нежно смотрел ей в глаза.

Вместо ответа из глаз Анны снова покатились слезы.

– Анечка, – он крепко обнял ее. – Ну, ты чего, девочка моя?

Анна взяла себя в руки, вытерла слезы и посмотрела на Данилу.

– Ты подумала? – нежно спросил он, он смотрел ей в глаза – в них не было уверенности. – Я люблю тебя, Анечка. Не бойся поверить мне, поговори со мной.

– Данил, я… – Анна набралась смелости. – Я очень хочу быть твоей. Я люблю тебя, – тихо сказала она, продолжая смотреть на него. – Очень люблю, но…

Нежный поцелуй Данилы не дал ей договорить.

– Ни каких «но», маленькая моя, – он снова обнял ее. – Я очень люблю тебя, Анечка. Я хочу разделить свою жизнь с тобой. Я очень хочу видеть тебя своей женой, ты готова пойти со мной?

– Хоть на край света, – все также тихо ответила она.

– Идем, – Данила встал с постели.

– Что прямо сейчас?

– А чего нам ждать?

Анна ушла в ванную, приводить себя в порядок. Данила прошел на кухню, где Алина Николаевна напоила его кофе. Через полчаса Анна освободилась и прошла к ним, заметно повеселевшая.

– Алина Николаевна, – Данила серьезно смотрел на нее. – Прошу Вас, позволить мне, увезти Анну с собой. Я даю Вам слово, с Анечкой все будет хорошо.

– Я вижу, что хорошо, – улыбаясь, ответила Алина Николаевна.

Анна собрала вещи и уже во второй половине дня, они снова были в Ижевске.

– Твои ребята сейчас дома? – спросила Анна, когда Данила подъехал к своему дому.

Он заглушил мотор и посмотрел на нее.

– Боишься?

– Да, – честно призналась Анна.

– Они замечательные ребята, Анюта. Ты просто не бойся их, а то они начнут бояться тебя, – пошутил Данила. – Идем.

– Привет, – сказал Данила сыновьям, войдя в дом.

– Привет, папа. Привет… – Саня смотрел на Анну, не зная, как к ней обратиться.

– Аня, – смущаясь, ответила она.

– Привет, Аня. Мы очень рады тебе.

– Привет. Проходи, не стесняйся, – поддержал Саньку Димка…

Прошло несколько дней, Анна старалась наладить дружеские отношения с сыновьями Данилы, очень старалась. Данила радовался и все же он понимал, что ему необходимо поговорить с Анной, собственно поговорить с ней, ему нужно было сразу…

Анна вошла в комнату, Данила курил у раскрытого окна и хмуро смотрел на улицу.

– Данил, – Анна подошла к нему и растерянно посмотрела на него. – Что-то не так? Я, что-то делаю не так?

– Нет, Анечка. Все хорошо, милая, – он обнял ее и поцеловал в щеку.

– Тогда, почему ты такой хмурый? У тебя, что-то случилось?

– Я очень люблю тебя, Анечка, но понимаешь…

– Что? – Аня растерянно смотрела на него, она снова готова была плакать, подумав, что Данила все же решил бросить ее.

– Ты знаешь, какой жизнью я живу, Аня? Кто я по жизни…

– Данил? Ты зачем говоришь мне все это? Ты передумал? Ты хочешь, чтобы я ушла? – Анна уже еле сдерживала слезы, понимая ситуацию по-своему.

– Анечка, нет, конечно. Я очень не хочу, чтобы ты ушла от меня. Просто ты должна знать, что кроме того, что я крутой состоятельный мужик, я уголовник, Аня, и моя жизнь полна криминала, – он посмотрел ей в глаза. – Я не смог уберечь свою первую жену, Аня, я…

– Данил, ты же говорил, что ты любишь меня, что я могу верить тебе. Зачем теперь ты пугаешь меня? Ты хочешь, чтобы я сама ушла?

– Нет, Анечка, – он крепко обнял ее. – Я не хотел пугать тебя. Я очень люблю тебя и очень боюсь потерять тебя. Я сказал тебе об этом, чтобы ты знала, с кем ты собираешься жить. В какую жизнь я увожу тебя из тихого уютного маминого домика.

– Я собираюсь жить с любимым человеком. Я хочу быть уверенна в том, что вскоре я не надоем тебе и ты не бросишь меня. Я просто хочу быть уверенна в том, что я любима и необходима.

– Очень любима, Анечка, – он нежно поцеловал ее. – Как воздух необходима, милая…

Санька и Димка помогли Анне освоиться, и очень скоро она привыкла к новому дому, новой семье и новой жизни. Она смогла снова всей душой довериться любимому человеку и стала ему заботливой и преданной женой. Данила был счастлив, он снова «дышал полной грудью» и не скрывал своего счастья. Ребята привыкли к Анне и относились к ней с теплом и уважением. Видя, горящие от счастья, глаза отца они радовались за него и сами были счастливы…

***

– Кто рулит в Ижевске, на данный момент?

– По сути, Макар со своей бригадой, но есть в Ижевске еще пару человек, положение в городе которых, едва ли, не выше положения Макара.

– Че за люди?

– Аристарх и Мурена.

– С Аристархом понятно. Меня интересует, что стало с другом Аристарха – Немцем и кто такая Мурена?

– Немец, он же Дед среди местной братвы, передав все дела дочке, наслаждается жизнью. Мурена и есть дочка Деда. Обезбашенная баба, скажу я тебе. У нее вместо мозгов компьютер, а вместо сердца каменная плита. Прежде чем тягаться с ней, стоит подумать трижды, Якут. Здравые люди предпочитают дружить с ней. Не смотря на то, что сама она на данный момент не в форме, у нее уже взрослые сыновья, да и друзья опять же. Если встанет вопрос о спокойствии Ижевска, все три бригады встанут стеной. Тебе это зачем?

– Вопросы у меня к Ижевским имеюстя. Сыновья говоришь. Что ж, посмотрим насколько они взрослые. Собери мне информацию о них…

«Я всех вас сотру в порошок, – со злостью думал Якут. – Мурена отпишет мне и земли и все что в этих землях таится. Идиотка, она, наверняка, даже не догадывается, за что ее так сильно хотят завалить…»

***

… Подбором персонала в клинике Никиты, как и положено, занимался отдел кадров. Но Никита очень дорожил репутацией клиники, довольно серьезно относился к своему персоналу и лично беседовал с каждым из сотрудников. Сегодня к нему на работу устраивалась молодая женщина на вакансию акушера-гинеколога.

– Добрый день, Никита Юрьевич, – сказала она, войдя к нему в кабинет

– Добрый день. Проходите.

Она подошла к его столу и положила перед ним документы.

– Марина Викторовна, – сказал Никита, рассматривая ее документы. – Мне нужна Ваша характеристика с последнего места работы. Почему, кстати, уволились? – Никита посмотрел в ее бездонные, как морская гладь, глаза и ему почему-то стало грустно. «Старею», – подумал он про себя.

– Уволилась в связи с переменой места жительства. А на счет характеристики, я отправила запрос, обещали выслать. Вы можете позвонить, – она написала на листке номер телефона. – А позже я обязательно принесу Вам характеристику.

– Хорошо, – ответил Ник. – Преступайте к работе. Испытательный срок три месяца. Я лично контролирую работу каждого специалиста.

– Меня предупредили. Я могу идти.

– Да. Всего доброго.

– До свидания.

На следующий день Марина приступила к работе, а Никита не раз ловил себя на мысли, что он то и дело думает о ней. Никита не страдал недостатком женского внимания. Крепкосложенный, приятной внешности брюнет, привлекал женщин, но серьезных отношений у него ни с кем так и не сложилось. Женщины просто не выдерживали его шального ритма жизни. И днем и среди ночи, он готов был куда-то бежать и кого-то спасать. Никита, как любой человек, хотел семью и детей, но жить по-другому, он не мог. Со временем он смирился с жизнью холостяка, впуская в нее женщин лишь для недолгих романов. Сейчас, думая о Марине, он решил, что просто давно в его жизни не было таких вот романов и не более того. Через неделю Марина, как и обещала, принесла ему характеристику с прошлого места работы, очень даже положительную. Никита снова «тонул в ее бездонных глазах». До сих пор, он никогда не совмещал личную жизнь с работой. И сейчас заставлял себя не думать об этом. Но, прошел месяц, а он ни как не мог заставить себя не думать о ней – стройная красивая брюнетка, запала ему в душу.

– Марина Викторовна, Вас подвезти? – спросил Никита, услышав, как она, закончив рабочий день, вызывает такси у входа в клинику.

– Да нет, не стоит. Я на такси… – растерялась она.

– Присаживайтесь. Мне совсем не сложно.

Марина села в машину к Никите и он понял, что больше нет смысла тянуть. Всю дорогу, пока они ехали, он думал лишь о том, что хочет отношений с ней. На тот момент он хотел лишь закрутить с ней роман. Надеяться на то, что кто-то захочет связать с ним свою жизнь, он уже перестал. Да теперь уже, он и сам этого не хотел и жил свободной жизнью и свободными отношениями.

– Скажите, Марина, что Вы делаете сегодня вечером? – спросил он, припарковавшись у ее дома.

– Никита Юрьевич? – она выразительно смотрела на него.

– Марина, поверьте, никогда прежде я не позволял себе смешивать личные отношения с работой, – Никита был человеком прямым и не любил ходить вокруг, да около, либо да, либо нет. – Я дорожу своей репутацией и не меньше Вас не хочу, каких либо сплетен и интриг. Но… – он снова посмотрел в ее глаза, которые просто зачаровывали его. – Вы очень нравитесь мне, Марина. Если Вы не против, просто позвоните мне вечером. Если же нет, мы забудем этот разговор и никогда больше не вернемся к нему, – он потянул ей визитку.

Она несколько минут подумала и все же взяла ее.

– Всего доброго, Никита Юрьевич, – сказала она и вышла из машины.

Никита поехал домой, не особо надеясь на то, что она позвонит. Но она позвонила и вечером они пошли гулять по ночному городу. Марина вела себя весьма сдержано, к чему Никита не особо привык, обычно все было несколько иначе, быстро начиналось и быстро заканчивалось. Марина же ясно дала понять ему, что она не намеренна прыгнуть в его постель в первый вечер общения. Никита понимал, что если он хочет отношений с ней, то ему придется очень постараться. К своему удивлению, он хотел этого.

Придя с утра на работу, встретившись, они официально поздоровались и не более того. Марина дала понять, что не хочет афишировать их отношения, собственно и Никита этого не хотел.

Прошел месяц. Каждый вечер Никита проводил с Мариной, но лишь вечер. Он решил пригласить ее к себе домой. Заказал ужин в ресторане, который доставили домой,… свечи… полумрак… романтическая музыка… Марина не вела себя жестко или грубо, но тактично устраняла всякого рода пошлость. Она напомнила Никите Настю много лет назад, когда он в первый раз осматривал ее. Он улыбнулся про себя и посмотрел на Марину.

– Идем танцевать, – он взял ее за руку, она встала с кресла.

Чувствуя ее настолько близко, Никиту накрыла волна желания.

– Марина… – прошептал он и едва коснулся ее губ, она не оттолкнула его. – Мариночка, – он нежно целовал ее, его руки коснулись молнии на ее платье. – Маришенька…

Теперь Марина периодически оставалась у Никиты на ночь, но их отношения, по-прежнему, были покрыты тайной, для всех. Никиту это вполне устраивало, но совсем не долго… Прошел еще месяц и он понял, что он не хочет, чтобы Марина уходила из его дома, и из его жизни. Он очень надеялся, что ему все же повезет и Марина решится разделить с ним жизнь.

Сегодня и у Никиты и у Марины был выходной, они ни куда не торопились с утра и валялись в постели. Марина обнимала Никиту, склонив голову ему на плечо.

– Марина, – Никита взял в руки ее ладонь. – До сих пор у меня не было длительных серьезных отношений…

Марина подняла голову и посмотрела на него, в ее глазах не было боли или ненависти, в них было разочарование, которого она старалась не показывать. И все же ситуацию она видела по-своему.

– Ты хочешь, чтобы я ушла? – стараясь оставаться спокойной, спросила она.

Никита понял, что она, недослушав его, не поняла, о чем он хотел ей сказать.

– Нет, – твердо ответил он. – А ты этого хочешь?

– Нет, – она снова растерялась. – Извини, я…

– Мариночка, – он нежно посмотрел ей в глаза. – Я очень не хочу, чтобы ты уходила. Я больше не хочу прятать тебя от своих друзей. Я больше не хочу скрывать наши отношения от сотрудников, – он достал из тумбочки футляр и раскрыл его. – Я очень хочу, чтобы ты стала моей женой.

Марина растерялась еще сильнее.

– Никита, я… – она растеряно смотрела на него.

– Что-то не так? – Ник серьезно смотрел на нее.

– Извини, Никита, я не ожидала. Я не думала,… Я была больше готова к тому, что ты скажешь, что наши отношения закончились.

– Почему?

– Я не знаю. Наверное, потому что я сама не настроена была на серьезные отношения, – Никита продолжал серьезно смотреть на нее. – Никита, прости, – она помолчала несколько минут. – Я развелась год назад. Он просто не смог смириться с тем, что я живу работой и загулял.

– Теперь ты ни кому не веришь и не хочешь серьезных отношений, – вздохнув, сказал Никита.

– Нет, – она посмотрела ему в глаза. – Я люблю тебя, Никита, но…

– Глупыш мой, – Никита, улыбаясь, смотрел на нее. – Я тоже живу работой. И не женился до сих пор, потому что далеко не всех женщин устраивает то, что муж среди ночи срывается и летит неведомо куда. Но, на самом деле, мне кажется, что я ждал именно тебя. Будем жить работой вместе?

– Будем, – Марина, улыбаясь, смотрела на него, он взял ее ладонь и надел ей кольцо.

– Мариночка, милая моя, я очень люблю тебя…

Следом за свадьбой Данилы, мы отгуляли свадьбу Никиты. Мои друзья больше не были одиноки. Я искренне радовалась за них, зная, насколько тяжело не иметь в этой жизни родной души, той души, которую не могут заменить друзья…

Глава 3.

Молодые парни повзрослели, теперь уже они не скрывали от родителей своих отношений с девушками. Родители были не против, понимая, что парней не понесет в разгульную жизнь. Они вполне серьезно относились к этому вопросу и, знакомив девчонок с родителями, были твердо уверены – это не флирт, а всерьез и надолго.

Весьма странные события стали происходить в жизни парней, точнее их девушек. В течении месяца, Милена – девушка Фимки, Юлия – девушка Димки и Ольга – жена Сени остались без авто. Грубо и нагло группа парней силой отбирала у девчонок ключи и скрывалась в неизвестном направлении. Кирилл и Вадим не стали рисковать и попросили Федора выделить Вике и Веронику по охраннику, охранники работали профессионально и даже сами девчонки о них не знали. Девчонки жили одни, без родителей в съемной квартире и ребята решили, что лучше перестраховаться. Первое угнанное авто вызвало ярость, но не подозрения. Когда была угнана третья машина, ребята уже ясно понимали, что в городе действует, банда отморозков, наживающихся на беззащитных девчонках. Об этом думали не только парни, но и взрослые дядьки, контролирующие ситуацию в городе. Горе – угонщики погорели на Вике и Веронике. Выследить девчонок по одной им не удавалось, они решили накрыть обоих. Выехав на почти безлюдную трассу, девчонки увидели перед собой два авто, перегородивших им дорогу, девчонкам ничего не оставалось кроме, как остановиться. Один из парней подошел к машине и попросил Нику опустить боковое стекло, на что Ника ответила категорическим отказом. Парень долбанул по стеклу рукояткой пистолета…

… Бойцам важна была информация, приказано было лишь, оградить девчонок. Повязать дельцов планировалось без их участия, получить информацию и после отследить их.

Следом за девчонками ехало легковое авто, заметив суету у их машины, водитель решил вроде просто поинтересоваться, не нужна ли помощь.

– Какие-то проблемы? – один из бойцов подошел до машины девчонок.

– Езжай, куда ехал, – грубо ответил один из дельцов.

Боец посмотрел на Нику в выбитое окно машины, она перепугано молча смотрела на него.

– Слышь, ребята, вы бы ехали, – боец посмотрел на дельца.

– Ты проблем хочешь?

– Я нет, а вы? – боец выразительно посмотрел в глаза дельцу, к нему подошел второй боец.

Делец навел на бойца ствол пистолета, тот умело вывернул его руку и поднес руку дельца, сжимающую пистолет, к его же голове.

– Топаем, ребята, – жестко сказал боец, лишив дельца пистолета.

Делец злобно сплюнул в сторону бойцов, но все же решил больше не спорить с ними и прошел к своей машине. Бойцы успели заснять рожи дельцов и их авто, большего делать было не велено, чтобы не вспугнуть всю банду. Один из бойцов снова подошел к Нике.

– Едем, девчонки, – сказал он, посмотрев на них.

– Спасибо, – Ника повернула ключ зажигания.

Бойцы прошли к своей машине и «проводили» девчонок домой, доложив Федору информацию. Федор передал эту информацию братве. Имея внешность дельцов, стало понятно, кого стоит искать, но на какое-то время, дельцы решили залечь на дно. Прошло две недели, ребята решили, что дельцы свалили в другой район.

После работы Сашка, как обычно пошел гулять с Региной. Побродив по парку, они присели на скамью. Сашка взял в руки ладони Регины, поцеловал их и нежно посмотрел ей в глаза.

– Регишенька, я очень люблю тебя.

– И я тебя, – она, улыбаясь, смотрела на него.

– Регина, почему ты не хочешь познакомить меня с отцом?

Улыбка исчезла с лица Регины, она молча, хмуро смотрела на Сашку.

– Регина, я хочу жить с тобой в одном доме, я прошу тебя стать моей женой.

Она снова молчала.

– Ты не хочешь? Не бойся, просто скажи мне об этом.

– Саша… я очень хочу, но…

– Что?

– Саша… не дави на меня, пожалуйста…

Он видел растерянность в ее глазах.

– Регина, ты любишь меня? – крепко обняв ее, спросил Сашка.

– Сашенька, я очень люблю тебя, я очень хочу жить с тобой… – она не решалась говорить большего, и Сашка видел это.

– У тебя проблемы с отцом?

– Нет… Я не знаю…

– Давай, я поговорю с ним.

– Нет… – Сашка видел испуг в ее глазах. – Я сама…

– Ты боишься его?

– Он очень любит меня.

– Его не устраиваю я?

– Он не знает о тебе.

– Мне наплевать, кто он, – Сашка снова крепко обнял ее. – Не грусти, маленькая моя, я подожду, – он посмотрел ей в глаза. – Пообещай, что ты не станешь скрывать своих проблем от меня.

Она, молча, крепко обняла его в ответ, из чего Сашка сделал вывод, что с отцом все-таки, все не так просто, но давить на Регину не стал…

Молодые парни все уже работали в «Империи строительства». Кирилл, Вадим и Димка заканчивали университет, но в большей степени проходили практику, там же в Империи. Директора ушли на совещание, молодые специалисты собрались в курилке. У Сашки зазвонил телефон.

– Сашенька, помоги мне! – услышал он в трубку, не успев сказать «алло».

– Ты где?

– За городом…

– Не ложи трубку, – ответил Сашка Регине и посмотрел на ребят. – Погнали.

Забыв о том, что они на работе, ребята покинули офис. Мустанги молодых парней рванули по трассе, не замечая постов ГАИ. Дежурный, стоявший на обочине, не успел и жезл поднять, как мимо него, на огромной скорости пронеслись шесть фордов.

– Это че, твою мать? – выругался гаишник.

– Муреновские. Куда это они, мать их, погнали? – добавил второй…

… – Саша, они разбили стекло в машине…

– Регина, я уже рядом…

– Довыделывалась, сучка, – делец, разбивший стекло, просунул руку в окно и открыл дверцу машины.

– Саша-а-а-а-а… – связь прервалась, телефон Регины разлетелся вдребезги.

Делец пытался вытащить Регину из машины, взяв ее за волосы, Регина, как могла, упералась.

– Твою мать, – делец заметил мчащихся на них Мустангов, отпустил Регину и прошел к своей машине.

Заметив форды, дельцы поняли, что это по их души и решили поиграть в догонялки. Сашка остановился у машины Регины.

– Шустрей! – сказал он ей.

Регина пересела в машину Сашки и он сорвался с места. Собственно, дельцы не придумали ничего лучше, чем рвануть обратно в город. На огромной скорости по городу пронеслись два Крузака, следом за ними все те же шесть Мустангов.

– Ребята, оттесняем их на пустырь. В городе паливо…

Ребята связывались по рации и координировали свои действия. Пролетев еще три поста ГАИ, они понимали, что это не есть хорошо…

– Да что ж за хрень, твою мать? – выругался очередной гаишник и передал информацию в отдел.

Совещание заканчивалось, я собиралась отпустить замов и созвать молодых специалистов, у меня зазвонил телефон.

– Слушаю, – ответила я в трубку.

– Анастасия Марковна, начальник ГАИ – Свиридов, беспокоит. Скажи мне, что за гонки в городе устроила твоя молодежь?

– В смысле?

– В прямом. Парни твои кого-то по городу гоняют.

– Ясно. Что не знаешь, что делать? Курсани гайцов, чтоб не мешали. Больше, чем превышение скорости, ты им все равно не впаяешь, а они может работу твою за тебя сделают.

– Анастасия Марковна…

– Что? Ты не в курсе, что мои ребята, так не резвятся, просто от не хрен делать? Гоняют, значит, есть за что. У меня три мотора за месяц угнали, ты хоть один нашел?

– Нет.

– Вот, а парни мои, видимо, нашли. Короче, информируй гайцов. Огнестрела не будет. Я выясню, в чем дело, – я положила трубку и посмотрела на ребят, которые, слышав разговор, внимательно смотрели на меня. – Кто-нибудь объяснит мне, куда сорвались наши молодые специалисты? …

… – Отсветились наши дельцы, Бугор. Сегодня их видели в городе. Сейчас их гоняют парни Мурены. Видимо, еще одну из невесток Насти решили оставить без колес.

– Погнали, – ответил Бугор и, сев в машину, созвонился со мной…

Ребятам удалось загнать дельцов на пустырь, но к концу их гонки, к двум Крузакам добавился еще один. Приехав на пустырь, навстречу моим парням вышли 12-ть крепких мужиков лет 30-ти – 35-ти.

Сашка посмотрел Регине в глаза.

– Чего бы не случилось, не смей выходить из машины. Садишься за руль и валишь отсюда. Телефон мамы-Насти ты знаешь. Регина, – он жестко смотрел на нее.

– Я … да… Сашенька, я поняла… Я срываюсь и звоню маме-Насте…

– Умница, – Сашка вышел из машины…

Остап, Бугор и Прохор въехали на пустырь в самый разгар кровавой бесконтрольной бойни. Регина сидела в машине, «только этого не хватало» – подумала она. Увидев машину отца, она пригнулась и, выйдя из машины, Бугор не заметил ее. Вместе с Остапом и Прохором он подошел к парням. Собственно, их помощь парням была не нужна, скорее наоборот. Сашка умело отоваривал двоих «товарищей», которые намеревались забить его. Лицо Сашки было разбито в хлам, глаза застилала кровь, но он даже не думал отступать. «Регишенька, девочка моя, я сдохну, но эти твари сдохнут вместе со мной», – других мыслей в его голове сейчас не было. Один из «товарищей» получив очередной удар в грудную клетку, встать больше не мог. Второй все еще пытался противостоять Сашке. Свалив его с ног, Сашка, сев на него, наносил ему беспощадные удары по лицу и голове, не думая о том, что один из этих ударов может стать последним для его «товарища». Наблюдавший за происходящим, Бугор, понимал, что Сашка просто убьет его, хрен с ним со шнырем, закроют пацана и… Он подошел к Сашке и с силой взял его за плечи.

– Саня, хорош, – жестко сказал он. – Не стоит он того, – он оттащил Сашку.

– Ушлепок, – Сашка жестко пнул «товарища».

– Хорош, говорю.

– Вы здесь откуда? – Сашка вытер кровь с лица.

– Оттуда, – ответил ему Бугор и посмотрел на остальных парней, которые выглядели не лучше Сашки, собственно их «товарищи», так же как и те, с которыми «общался» Сашка, встать уже не могли.

– Я сейчас, – сказал Сашка и прошел в сторону машины.

– Регина, – он открыл дверцу машины и вывел из нее Регину, которая поняла, что прятаться больше нет смысла. – Региночка, – Сашка крепко обнял ее, понимая, что она напугана, тем, что произошло…

Бугор, увидев дочь, был, мягко говоря, удивлен. Увидев, что отец идет к ним, Регина изо всех сил прижалась к Сашке, ей было страшно думать о том, что и Сашку и ее могли убить сегодня, но еще больше она боялась того, что сейчас ее отец пристрелит Сашку прямо у нее на глазах.

По поведению Сашки, Бугор понял, что Сашка не в курсе того, что перед ним сейчас не только местный авторитет, но и отец его девушки.

– Региночка, эти уроды никогда больше не посмеют обидеть тебя, не бойся, маленькая моя…

– А она не этого боится, Сань, – сказал Бугор, серьезно посмотрев на Сашку и на дочь. – Да, Регина?

Сашка удивленно смотрел на Бугра, Регина повернулась к отцу, закрыв спиной Сашку, с силой сжав его ладони, она посмотрела на отца.

– Папа, пожалуйста…

– Папа? – Сашка еще более удивленно посмотрел на Бугра.

– Папа, папа, – ответил Бугор, продолжая смотреть на дочь.

– Прости Олег, я не знал. Регина не очень хотела нашей встречи…– Сашка смотрел на Бугра и вспоминал насколько Регина не хотела знакомить его с отцом. – Ты, конечно, прости, за такое знакомство, но я чего-то не пойму, ты против?

Если бы у Регины было достаточно сил, она бы просто сломала Сашке пальцы, которые она продолжала сжимать, глядя на отца.

– Папа… – по ее щекам покатились слезы.

Бугор несколько минут молчал, осмысливая ситуацию.

– Олег, – Сашка уверенно смотрел на него. – Если ты против, скажи мне почему? Я ничего не собираюсь менять. Скажи мне, чем я тебе не угодил?

– Да, я был очень против…

Сашка серьезно смотрел на Бугра, Регина не дала отцу договорить.

– Папа, – из ее груди вырвался плачь. – Ему не нужен ты…

– Я знаю, – спокойно ответил Бугор. – Не стоит перебивать меня, Регина.

– Регина, – Сашка обнял ее за плечи. – Дай нам поговорить, – он проводил Регину до машины и вернулся к Бугру.

– Что во мне не так, Олег? Почему Регина так боится тебя?

В этот момент к ним подошел Остап.

– Че, Бугор, на базу?

– Да. Отвезем пока туда, там порешаем. Езжайте, я следом.

Остап ушел, молодые парни стояли у машин, ждали Сашку. Сашка снова внимательно посмотрел на Олега, тот серьезно смотрел на него.

– Я не против, Сань. До настоящего момента, я не знал, с кем встречается моя дочь.

– Почему Регина так боялась нашей встречи?

– Видимо, я слегка перегнул, – вздохнув, ответил Бугор. – Пять лет назад, Регина уже собиралась замуж. 18-ть лет, шальная первая любовь. Этот осел решил жениться на моем положении и моем состоянии и гулять в свое удовольствие. Я поймал его с тремя б.ядями, в то время, когда Регина ждала его дома. На моей машине, с моей картой. Уйти сам, он не захотел и стал стравливать меня с Региной. Регина верила ему и не хотела слушать меня, – Бугор выразительно посмотрел на Сашку. – Я пристрелил его и сказал Регине, что такой финал ждет всех, подобных ему.

– Ясно, – ответил Сашка.

– Отец в курсе?

– Нет.

– А мать? – Сашка прекрасно понял, о какой матери спрашивает Бугор.

– Я сам был не в курсе. С Региной они знакомы, но того, что она твоя дочь, они не знают.

– Вечером жду, – Бугор протянул Сашке руку, Сашка крепко пожал ее и прошел к машине.

Увидев, что отец уехал, Регина вышла из машины.

– Саша…

– Дурочка моя, – он крепко обнял ее. – Все хорошо, Ригишенька. Все хорошо, маленькая.

– Сашенька, я очень боялась…

– Теперь не боишься?

– С тобой, я ничего не боюсь.

– Поехали, – он выпустил Регину из объятий и посмотрел на ребят. – Погнали.

– Погнали, – ответили они.

Все вместе ребята покинули пустырь.

Сашка отвез Регину домой и вернулся к себе. На пороге его встретила насмерть перепуганная Анна, которую уже порадовал своим внешним видом Димка.

– Саша?

– Аня, все хорошо, правда. Отец дома?

– Нет. Он не был с вами?

– Нет, Аня, папа на работе. С ним все хорошо и со мной тоже, все хорошо.

Сашка ушел к себе приводить себя в порядок.

Регина переживала, ожидая возвращения отца и непроизвольно вздрогнула, когда он вошел к ней в комнату. Она растерянно смотрела на него, не зная, что сказать.

– Папа…

– Почему ты не позвонила мне? – Олег серьезно посмотрел на дочь, непроизвольно его вопрос прозвучал несколько жестко, что заставило Регину думать о том, что отец недоволен.

– Папа… – она посмотрела ему в глаза, в ее взгляде не было решительности, но она не собиралась отказываться от своего счастья. – Я очень люблю тебя, я не хочу портить с тобой отношения, я очень прошу тебя, позволь мне быть счастливой.

– Ты не ответила мне. Ты позвонила ему, а не мне, потому что доверила свою жизнь ему?

– Если бы была необходимость, я бы обязательно позвонила тебе, – Регина смотрела на отца и понимала, что он ждет прямого ответа от нее. – Да, папа. Я целиком и полностью доверяю Саше и я не боюсь отдать свою жизнь в его руки, – Регина старалась говорить уверенно, но думая о том, что может решить отец, на ее глаза наворачивались слезы.

– Ты понимаешь, какая жизнь ждет тебя рядом с ним?

– Папа, я все понимаю. Я вижу, как живешь ты, я вижу, чем живет Саша, – Регина снова неуверенно смотрела на отца. – Папочка, я не хочу другой жизни… – слезы все же покатились по ее щекам.

Бугор видел, что дочь по-прежнему боится его решения.

– Все хорошо, Регина, – он поцеловал слезы ее щеках. – Я очень рад за тебя. Сашка достойный парень, не положение его отца или тетки, он достойный изнутри, я уверен в нем. Я сдержал слово, данное твоей матери. Я воспитал достойную дочь и отдаю ее в надежные руки. Я буду спокоен за тебя, не смотря на то, что наша жизнь вообще не бывает спокойной. Он сумеет уберечь тебя и никогда тебя не обидит. Лишь этот вопрос беспокоил меня больше всего, – Бугор крепко обнял ее.

– Спасибо, папочка, – Регина крепко обняла отца.

– Прости меня, Регина. Я очень люблю тебя, я боялся… я очень не хотел, чтобы какая-то су.а пользовалась тобой. Я заставил тебя бояться меня. Я не хотел этого. Я поступил жестоко, прости меня.

– Папочка, ты меня тоже прости, я боялась поговорить с тобой…

– У нас вечером гости. Готовься, – улыбаясь, сказал он и вышел из комнаты.

Когда Данила вернулся с работы, Сашка и Димка ждали его в гостиной.

– Хороши, – «поздоровался» с ними Данила, посмотрев на их лица.

К ним подошла Анна.

– Привет, Анечка, – Данила поцеловал жену в щеку, присел в кресло и снова посмотрел на сыновей.

– В курсе уже?

– Да, собственно с того момента, как только вы устроили гонки по городу.

– Кто тебе стуканул?

– Вы забыли, чьи вы сыновья? Или вы думаете, что менты из лени, не закрыли ни одного из вас? – ребята серьезно смотрели на отца. – Настя мне сказала, ее в курс поставили менты. Чего нагоняли то?

– Догнали, поговорили, передали Бугру. Пап, – Сашка серьезно посмотрел на отца. – Бугор отец Регины.

– Нормальный поворот. Зачем было это скрывать?

– Я сам узнал сегодня. Он ждет нас вечером…

Мы с Богданом после работы поехали не домой, а на базу к Бугру.

– Здорова, – Бугор внимательно посмотрел на меня.

– Здорова, – ответила я, не понимая его взгляда. – Что говорят наши друзья?

– Работали сами.

– Сам, что думаешь?

– Хрен его знает, но ломать дальше, равносильно просто завалить, если они и не сами, хе. расколятся, крепко их держат.

– Что думаешь делать?

– Моторов твоих девчонок уже нет и взять с них не хрен.

– Моих моторов нет, есть их моторы. В чем проблема? Я лично общаться с ними не буду, здоровье моих малышей мне дороже, – я слегка погладила довольно округлившийся живот. – Богдан, так же как и ты может их лишь завалить. Не расколятся, думай сам, где они тебе нужнее.

– Да я уже придумал, – Бугор продолжал внимательно смотреть на меня.

– Олег? – я выразительно посмотрела на него. – У нас еще какие-то вопросы?

– Да нет. Вопросов нет.

– Тогда что?

– Дочь у меня замуж собралась, сегодня познакомился с будущим зятем.

Бугор уже давно был вдовцом, я знала, что у него взрослая дочь, но, как я считала, я не была с ней знакома.

– Поздравляю. Что зять, достоин дочери?

– Да, ты знаешь, вполне, – улыбаясь, ответил Бугор.

– И кто же рискнул? – зная крутой нрав Бугра, спросила я.

– Да, блин, Саня Ефремов.

Я на несколько секунд замерла и внимательно смотрела на Бугра.

– Да ладно, Регина твоя дочь?

– Да, Настя, Регина моя дочь…

Очередная свадьба пела и плясала… Бугру так и не удалось выяснить, чьи это были дельцы. Возможно, и в самом деле работали сами, а может, нет, но на какое-то время в городе стало тихо…

***

… – Что, Якут, крепкими оказались сыновья Муреновские?

– Ты то, че радуешься, понять не могу?

– Я просто интересуюсь, что ты намерен делать дальше.

– Я, однозначно, не собираюсь отступать от своих намерений. Сколько мне понадобиться времени, вопрос другой. Я разотру Ижевскую братву в порошок. Каким образом, подумаю. Пока продолжай следить за Муреной и за ситуацией в целом…

***

Глава 4.

– Настя, мы с тобой долго еще спорить будем? Куда ты опять собралась?

Последний месяц, каждое наше утро начиналось одинаково – все меня учили и наставляли. Начинал Богдан, потом ребята, ну и завершал Марк. Я была словно слон, мои малыши были весьма крупными и делали крупной меня. Ходить мне, действительно, было уже не так просто. И вся моя семья заставляла меня бросить работу.

– Богдан, не начинай.

– Я не начинаю, Настя. Ты понимаешь, что ты не думаешь не только о своем здоровье. Ты халатно относишься к здоровью малышей, – он очень не хотел обижать ее, но он уже просто не знал, как заставить ее перестать работать.

– Богдан?

Он промолчал и молча вышел из комнаты, я пошла следом. Всю дорогу мы ехали молча – я не желала разговаривать с ним. Приехав в офис, я выслушала еще не мало «приятных» замечаний в свой адрес от друзей. Молча пройдя к себе в кабинет, я предупредила секретаря, собрать мне моих замов и молодых специалистов на конец рабочего дня, остальные директора меня сегодня не интересовали.

«Не хотите вы, чтобы я работала, ну и работайте сами, – подумала я, конечно, я понимала, что и друзья и Богдан просто переживают за меня. – Только вот без дела я сидеть все равно не буду».

Войдя ко мне в кабинет в конце рабочего дня, и присев к столу, они по-прежнему, хмуро смотрели на меня.

Я встала с кресла и «поползла» по кабинету, ребята не удержались от комментариев.

– Анастасия Марковна, блин, завтра выйдешь на работу, я тебя в офис не пущу, – возмущался Степан.

– Завтра я ее из дома не выпущу, – поддержал его Богдан.

– Серьезно, Настя, что мы сами не справимся? – сделал свое замечание Данила.

– Бить тебя, Настя, некому, – не остался в стороне Глеб.

Молодые ребята сидели тихо.

Я взяла с полки папку с делами и «поползла» обратно до своего кресла, тяжело села в него, посмотрела на ребят.

– Все. Достали вы меня, с завтрашнего дня я в декретном отпуске, – я положила перед Степаном, взятую с полки папку. – Степан, принимаешь мои дела и вступаешь в должность исполняющего обязанности генерального директора. Что касается молодых специалистов. Богдан – Кирилл и Вадим – финансирование. Степан – Сенька и Ефим – архитектура. Данила – Саня и Дима – делопроизводство. Через три месяца ребята должны быть полностью готовы работать самостоятельно. Глеб, тебя это тоже касается, сдаешь мне экзамен на руководителя фирмы.

Ребята внимательно и удивленно смотрели на меня.

– Я должна быть уверенна, что у меня на фирме работают высококвалифицированные специалисты, – шутя, ответила я, не желая пока говорить им, зачем мне это нужно на самом деле. – А то, после отпуска не возьмете меня обратно на работу, – снова шутила я. – Так я хоть спокойна буду.

– А серьезно? Хочешь сослать ребят в отдельный филиал.

– Почти угадал. Посмотрим.

– Насть? – Богдан серьезно смотрел на меня, я посмотрела на него. – Ты нормально себя чувствуешь? Что-то выглядишь не очень.

– Я замечательно себя чувствую. Десять здоровых мужиков целыми днями давят на меня снаружи и два здоровых мужика давят меня изнутри. Угораздило же меня связаться с такой бандой, – ворчала я, вставая с кресла.

– Не ворчи, Настя, – шутили ребята. – Быть занудой, тебе совсем не идет.

Мы вышли из кабинета и отправились по домам.

На следующее утро, когда Богдан ушел на работу. Я спустилась в свой рабочий кабинет и принялась за работу. Раз уж мне не дают работать в офисе, я решила работать дома. Неделю назад я узнала, что в Москве разыгрывается тендер на строительство спортивного комплекса. А почему бы и нет? Подумала я и решила участвовать в этом конкурсе. Собственно, для этого мне и нужно было, что бы ребята проштудировали молодых парней. А вдруг получится? А если нет, действительно, отправлю их в отдельный филиал, пусть становятся самостоятельными, хватит у папок под крылышком сидеть.

Чертежи, планы, схемы, расчеты… Я провозилась с проектом около месяца, вложив в него все свои силы и знания. На мой взгляд, это был очень даже неплохой проект. Я решила ни кому ничего не говорить, пока мне не будет известен конечный результат, и все же мне нужно было, что бы мою работу оценил, действительно, высококлассный специалист.

– Пап, – он, как обычно, сидел у камина и возился с малышами. – Ты не мог бы пройти со мной в кабинет?

– Да, Настя, – он передал Камиллу Тусе и прошел со мной.

– Ты что-то хотела? – спросил он, войдя в кабинет.

– Пап, я не знаю, более грамотного специалиста в области строительства и архитектуры.

– Приятно, очень. А в чем вопрос?

– Посмотри, пожалуйста, и оцени, – я открыла ему проект в электронном виде.

Марк присел к столу и стал внимательно изучать проект, и он его весьма заинтересовал. Спустя час, Марк «оторвал» взгляд от проекта и посмотрел на меня.

– Потрясающе, Настя. Честно тебе скажу, за всю свою практику я не видел ничего подобного. И все же этот проект знаком мне.

– Он знаком тебе, потому что, это мой первый самостоятельный проект. Помнишь, как ты устроил мне экзамен? Теперь, он более усовершенствованный.

– Действительно, – улыбался Марк. – Проект просто идеальный. Тебе это зачем? – он удивленно смотрел на меня.

Я рассказала про идею с участием в розыгрыше тендера.

– Ну, а что, Настя, работа вполне достойная и ты можешь смело отправлять ее в Москву.

– Спасибо, папа. Пап, – я снова посмотрела на него. – Еще ни кто ничего не знает, только ты и я.

– Я понял, Настя, – улыбнулся он и вернулся к внукам.

Я оформила письмо и отправила его в Москву. Была, не была. Хуже мне от этого не станет. Я еще немного посидела в кабинете, скучно мне было без офиса, и пошла к себе.

К вечеру мне стало не то, чтобы плохо, но чувствовала я себя не очень хорошо. Какое-то непонятное чувство тревоги владело мной, я не понимала почему. На фирме все было хорошо, ребята прекрасно справлялись без меня. Да и вообще, в моей жизни был довольно спокойный период.

– Привет, мои маленькие, – в комнату вошел Богдан, он обнял меня со спины, нежно поцеловал в щеку и тихонько погладил мой живот. – Как у нас дела?

– Нормально, – ответила я, хоть и чувствовала себя, по-прежнему, как-то странно.

– Тебе когда в клинику?

– Еще почти неделя.

– Малыш мой, уже совсем скоро, – он нежно целовал мои губы. – Что-то я прямо переживаю.

– Да ладно, чего ты? Что в первый раз? – я пыталась шутить, но какое-то непонятное волнение не покидало меня.

«Наверное, просто устала», – пыталась я себя успокоить, но понимала, что дело не в усталости.

- Ты мне так и не скажешь, как мы их назовем?

- Родим и скажу.

Богдан ушел в ванную, я приготовила постель и легла. Я не понимала, что со мной. Да, беременность, да, повышенный эмоциональный уровень, да, перемена настроения, да… Но сегодня со мной происходило, что-то не понятное и необъяснимое. Тревога и волнение охватывали меня все сильнее, но почему? Я не могла себе этого объяснить и решила просто скорее заснуть.

– Малыш мой, ты чего грустишь? – Богдан прилег рядом со мной и нежно смотрел на меня.

– Не обращай внимания, просто перепады настроения.

– Плакать не будем? – улыбался Богдан.

– Не будем, – улыбаясь, ответила я, но была в этом совсем не уверенна.

Мы еще немного поболтали и Богдан уснул, я поворочалась с полчаса и заставила себя, тоже уснуть.

Около часа ночи я проснулась от охватившего меня ужаса. «Господи, что это?» – я не понимала, что со мной происходит. Нахлынувшее на меня вечером волнение переросло в неописуемый дикий страх. Невыносимая тревога разрывала мое сердце, под которым тихонько ворочались малыши. «Но почему?» Рядом тихо посапывал Богдан. В доме стояла полная тишина, да и в моей жизни, на данный момент, все было абсолютно тихо. Я заставляла себя успокоиться, пыталась списать все это на эмоциональное состояние, но ничего не могла с собой поделать. У меня начала ныть спина и стало тянуть низ живота. Мне стало совсем не по себе. Я всю беременность проходила очень даже хорошо, не было никаких отклонений. Что может быть сейчас? Чувство тревоги не покидало меня, это была даже не тревога, во мне проснулся дикий звериный страх. Звериное чутье снова говорило мне о том, что меня ждет что-то ужасное, но что? Этот страх сжигал меня изнутри. Мне казалось, что… я физически ощущаю «дыхание смерти»… Господи, о чем я думаю? Мне становилось хуже, ни какой физической боли, которая могла бы вызвать опасения. У меня начинались схватки, но боль от схваток не напрягала меня, мне было жутко, не хватало воздуха, страх охвативший меня, сковывал меня изнутри…

– Богдан, – я положила ладонь ему на плечо. – Даня.

– Что случилось, Настюша? Я проспал на работу?

– Нет, Богдан, – голос мой сел до хрипоты. – На работу, сегодня, ты похоже не пойдешь.

– Что случилось, Настя? – он приподнялся на постели.

– Мне плохо, Богдан, – он не сразу понял, в чем дело и подумал видимо о том, что меня просто тошнит, но посмотрев в мои глаза, он вскочил с постели, не прошло и двух минут, он стоял одетый, склонившись надо мной.

– Что, Настенька? У тебя, что-то болит?

– Нет, мне просто очень плохо, – я старалась не пугать его, но он и сам видел насколько мне плохо.

– Федор, машину к воротам! – заорал он, схватив с тумбочки рацию.

Бросив рацию, он не стал меня одевать, завернул в одеяло, взял на руки и понес в машину. Когда Богдан вышел из дома, Федор уже ждал его у ворот. Богдан аккуратно усадил меня на заднее сидение, сам сел рядом.

– Федор, пулей к Никите! – сказал он и взял телефон. – Никита, готовь родзал и реанимацию! Я не знаю, Ник, хреново нам, очень!

Богдан был напуган. Он не понимал, что происходит со мной, я и сама этого не понимала. Он обнял меня одной рукой, второй взял меня за подбородок, и слегка похлопал меня по щеке.

– Настюша. Настенька! Твою мать, Федор, быстрее! – я была в полуобморочном состоянии и почти не понимала, что происходит. Дикий страх все еще сидел во мне, даже не собираясь покидать меня, скорее наоборот, он душил меня, лишая рассудка…

Подъехав к клинике, Богдан аккуратно переложил меня из машины на каталку.

– Что с ней, Богдан?

– Я не знаю, Никита. Ей не от боли плохо, она… я не знаю, что это…

– Воды отошли?

– Да, пока ехали.

Никита увез меня в родзал, следом за нами вошла бригада врачей.

Никита склонился надо мной, сунул мне под нос нашатырь, я пришла в себя.

– Что случилось, Настя? – Никита осматривал меня, мерял давление. – У тебя, что-то болит?

– Нет, все, как и должно быть, – прохрипела я, и посмотрела на Никиту.

– Но тогда, что, Настя? – Никита смотрел в мои безумные глаза и ничего не понимал.

– Схватки протекают, как положено, ты не доходила лишь несколько дней, это не страшно, Настя, – Марина стояла рядом с Никитой.

Никита пытался меня успокоить, но видя мое состояние ему самому было не по себе, он склонился ниже и снова посмотрел мне в глаза.

– Что с тобой, Настя? Что за паника?

– Я не знаю, Никита… – прохрипела я. – Я не понимаю, что это… – я взяла его за руку. – Мне страшно, Ник… Смерть… дышит мне в затылок… – я снова теряла сознание.

– Настя, – Ник снова поднес к моему носу нашатырь. – Настя, я очень прошу тебя, возьми себя в руки. С тобой все хорошо.

– Ни хрена не хорошо, Ник.

«Господи, что с ней? – думал Никита. – Она не боится родов, она не боится схваток, она не боится боли, она вообще ничего не боится… Что это? Истерика на фоне повышенного эмоционального уровня? Никита пытался успокоить сам себя, но понимал, что с Настей, конкретно, что-то не так. Ни какой эмоциональный уровень не может повергнуть Настю в такое состояние. Тогда что? В такое состояние Настю может ввести, лишь… страх за жизнь малышей. Господи бред! Всю беременность с малышами все было в полном порядке. У нее нет ни каких признаков угрозы… »

Схватки усиливались, Марина готовила меня к родам. Я пыталась держать себя в руках. Один из присутствующих докторов показался мне странным. Все они были в масках и шапках, и понять, кто есть кто, я не могла. Но его взгляд… В моей голове все перемешалось… Кто это? Что ему нужно? Почему он так странно смотрит на меня? Малыши?! Мое сердце сжалось в комок. Что со смой?

– Настя, тужимся. Все хорошо, первый малыш выходит, – Марина сама принимала у меня роды.

– Все хорошо, Настя, – Никита стоял рядом со мной, у моей головы.

– Настюша, умница, – сказала Марина, в родзале раздался плачь младенца.

Марина приложила малыша к моей груди, я поцеловала его маленькую головку.

– Матвеюшка, – тихо сказала я.

Марина передала малыша медикам и снова подошла ко мне.

– Настя, тужимся.

Мне стало невыносимо больно, боль не напрягала меня, но я понимала, что так быть не должно.

– Мне очень больно, что это, Ник? – я посмотрела на него.

Марина тоже посмотрела на него, при чем, весьма серьезно.

– Никита, плод лег поперек…

– Готовим кесарево!

– Мы не успеем. Пока подействует наркоз, малыш задохнется.

– Ник!!! – я поняла, чего я так дико боялась.

– Настя…

– Режь, твою мать!!!

– Настя, болевой шок может убить тебя.

– Никита, я задушу тебя!!! – мой мозг взрывался в моей голове. «Мой малыш! Нет!!!»

Никита посмотрел в глаза Насти – она была на грани приступа. Страх за жизнь малыша…

Сунув Насте в рот тугую резинку, Никита взял в руки скальпель… За его спиной стояла бригада реаниматологов…

Минута… две…

Никита держал в руках младенца, но он молчал…

– Не-е-е-ет!!! – мое сердце готово было разорваться, я думала о том, что Никита не успел.

Никита хлопнул младенца по попке. Малыш закричал. Буквально на минуту Ник приложил его к моей груди.

– Никитушка, – я поцеловала его маленькую головку. – Живой, – я посмотрела на Никиту. – Спасибо, Ник… – мой взгляд застыл.

– Реанимация! – Никита отошел от меня с младенцем на руках и подошел к Богдану, который стоял рядом с первым малышом, едва не теряя сознание от ужаса.

– Разряд! Еще разряд!… – словно эхо доносилось до слуха Богдана.

Малышей унесли в палату, Богдана проводили к Никите в кабинет и накололи успокоительными.

Никита подошел к Насте. «Разряд!» секунда… две… «Еще разряд!» … Никита сам готов был сойти с ума… «Почему в ее жизни все настолько сложно?»

Реаниматологи сумели завести Насте сердце, но состояние ее было очень тяжелым, она не приходила в сознание. Никита аккуратно почистил и зашил Настю…

Через два часа обессиленный Никита вошел к себе в кабинет. Не смотря на успокоительные, Богдан был на грани истерики.

– Присядь, – сказал ему Никита, посмотрев на него.

– Никита?! – прохрипел Богдан.

– Присядь, говорю, – Никита усадил его на диван и ввел ему укол.

– Первый малыш – Матвей, второй, – Ник тяжело вздохнул. – Никита. Настя в реанимации, – он присел рядом с Богданом. – К вечеру, она, либо придет в себя, либо впадет в кому. Богдан, возьми себя в руки.

– Я пытаюсь, – Богдан не мог нормально говорить, в горле его, стоял ком невыносимой боли.

– Богдан, я наблюдаю Настю уже больше 10-ти лет. За эти годы я изучил ее организм вдоль и поперек. Я не знаю, хватит ли ей сил пережить все это. Но. Когда я сделал Насте надрез, она была на грани приступа. Она и так не боится боли, а в таком состоянии, адреналина в ее крови столько, что ни какой болевой шок не мог привести к остановке сердца. Она способна вынести и более сильную боль…

– Но тогда почему?

– Она потеряла первого малыша, именно в тот момент, когда ей ввели этот гребаный препарат. У женщин и так обостренное чувство страха за жизнь и здоровье малышей, у Насти это чувство в десятки раз сильнее, чем у обычной женщины. Ее первый малыш не просто погиб – она не смогла уберечь его, потом погиб Марик. Она так и не смогла простить себе этого и до сих пор уверена в том, что она могла этого не допустить. Сегодня жизнь малыша зависела от нее. Вместе с введенным ей когда-то препаратом, в ней поселился неописуемый страх за жизнь своих детей, ты представить себе не можешь насколько он сильный, потому что ты никогда в жизни не испытывал столь сильных чувств и эмоций. Именно этот страх владел ею, когда ты привез ее. У Насти сильно развита интуиция, но она не поняла, что это, потому что не было ни каких предпосылок, всю беременность она проходила очень хорошо. Именно этот страх вызвал остановку сердца, она видела, что малыш жив, но сердце больше не могло выдерживать нагрузки. Богдан, если бы я не разрезал Настю и мы допустили бы гибель малыша, Насти уже бы не было с нами, она не пережила бы этого.

Богдан подошел до окна, открыл его и закурил. Несколько минут была тишина.

– Никита, определи меня в палату к малышам.

Никита выразительно посмотрел на Богдана.

– Пожалуйста, Никита, я не могу уйти отсюда, – Никита смотрел на Богдана и понимал, что он бы этого просто не пережил – дважды Настя умирала на глазах у Богдана.

– Идем, анализы сделаем, а там посмотрим.

Богдан был абсолютно здоров и, надев на него маску, стерильную пижаму, тапочки и шапку, Никита поселил его с малышами в отдельную палату.

– Богдан, на счет гигиены, сам все понимаешь, объяснять не буду, но, если берешь младенца на руки, никаких негативных эмоций в тебе быть не должно…

– Я понял, Никита, спасибо.

Марина сама кормила и пеленала малышей, отказавшись от положенной мед. сестры, собственно, очень быстро Богдан научился справляться с этим сам, опыт уже имелся.

К вечеру Настя пришла в себя, но Никита категорически запретил Богдану входить к ней – Настя не готова была кого-то видеть. Через неделю очень интенсивной терапии, (с Настей работали лучшие специалисты, вызванные Никитой из Москвы), Настя выглядела все еще очень плохо, но уверенно шла на поправку. Никита решил, что можно перевести ее из палаты интенсивной терапии в обычную палату с необходимыми аппаратами. Вечером седьмого дня, Никита перевел Настю в палату к малышам. Это было немыслимо, для обычной клиники и обычных пациентов, но Никита знал – Насте необходимо присутствие малышей. Он привез Настю в палату, переложил ее на постель, сделал необходимые процедуры и вышел, оставив их одних.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.