Ранди Фюглехауг, Анне Гунн Халворсен
Наследник престола

RANDI FUGLEHAUG ANNE GUNN HALVORSEN

HALVE KONGERIKET. ARVINGEN (Royalteen l.The Heir)

© Randi Fuglehaug and Anne Gunn Halvorsen

First published by H. Aschehoug & Co. (W. Nygaard) AS, 2020

В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

© М. Ткаченко, А. Любаева, Д. Лобанова, П. Иванова, перевод на русский язык, 2022

© А. Васильева, иллюстрация на обложке, 2022

© ООО «Издательство ACT», 2023

Иллюстрация на обложке Анастасии Васильевой

Дизайн обложки Василия Половцева и Александра Шпакова

* * *

1. Новое начало

– Лена, давай вставай!

Бодрый нетерпеливый голос мамы донесся до нее с кухни вместе с ароматом кофе.

– Я уже встала!

Лена разглядывала мягкие круглые щечки Теодора. Ну что за прелесть? У него уже даже ямочки появились. Две крошечные впадинки были заметны, только когда он хохотал при виде забавной рожицы или когда Лена щекотала ему животик. По правде сказать, смеялся он почти все время, и тогда она тоже не могла удержаться от смеха, даже сейчас, несмотря на ранний час и страшную сонливость. Теодор стоял у бортика кроватки и тряс пухлой попкой. Она наклонилась к нему и ткнулась носом в щеку. Втянула запах. От него пахло молоком и несвежим подгузником.

Шарканье тапочек постепенно приближалось, и вскоре на пороге, скрестив руки, появилась мама.

– Посмотрите на нее. Встать-то встала, а собираться кто будет? Живо одеваться!

На маме был ужасно уродливый халат розового цвета, который она носила уже лет сто. Она взяла Теодора на руки, в ответ тот радостно принялся сучить короткими ножками.

– Ты же знаешь, что тебе в школу к восьми. Опоздать в первый день не слишком-то здорово. Вам же всем нужно быть в классе до того, как приедут… эти двое?

Лена поплелась в ванную.

– Из всех классов во всех школах мне нужно было попасть именно в этот. Но ты-то ведь знаешь, что я бы лучше провела весь день с тобой? Да, Тео?

Мама покачала головой:

– Думаю, маленький командир согласится со мной – тебе ужасно повезло. Боже мой, ведь многие мечтают попасть именно в этот класс. Только выбери что-нибудь покрасивее. И причесаться не забудь!

Лена подмигнула Теодору, закрыла за собой дверь и включила душ. Она простояла под горячей водой, закрыв глаза, чуть дольше, чем позволяло время.

Замотав волосы одним полотенцем и завернувшись в другое, девушка вышла из жаркой ванной и открыла дверь гардероба – сняла с вешалки белую рубашку и достала джинсы с высокой талией. Она делала это машинально, не раздумывая, какой наряд лучше подойдет к случаю и какое впечатление произведет на окружающих. Это в прошлом. В другом городе, в другой спальне Лив уже наверняка перемерила бы половину шкафа. Хотя, может, наряд она бы подготовила уже с вечера. Обычно они несколько дней решали, что наденут.

Теперь Лену это не особо волновало.

Когда она спустилась на кухню, мама сидела за столом и кормила Тео кашей. Лена достала хлеб и варенье. Она завтракала, стоя у разделочного стола, и одновременно собирала школьный обед – впервые после перерыва больше, чем в год. Девушка запила последний кусок бутерброда молоком и направилась в ванную. Вслед ей прозвучал как бы радостный голос:

– Я передам молоку, чтобы проводило варенье в холодильник!

Обычно Лена отвечала: «Варенье и само справится», – или что-нибудь в этом духе, но сегодня она промолчала. Она неспешно чистила зубы, и ощущала, как внутри нарастает неприятное чувство – нечто среднее между предвкушением и безразличием. Она не была готова.

Ни к этому дню.

Ни к новому учебному году.

2. Элисенберг

Старшая школа Элисенберг не была похожа ни на одну из тех школ, в которые ходила Лена.

Она стояла у ворот и смотрела на громадное кирпичное здание желтого цвета, чем-то напоминающее замок. Большие окна, есть прямоугольные, есть арочные. Широкие белые рамы. Школа была старая, но выглядела свежо и опрятно, будто бы здание тоже принарядилось к новому учебному году. Что ж, это неслучайно: здесь облупившейся краске и разболтавшимся дверным ручкам не место.

А вот в Хортене вполне. В средней школе Уререннинген, больше известной как Дуререннинген, тоже несколько лет назад был ремонт, но здание все равно выглядело как убитый серый барак. По сравнению с этой частью Осло весь район, в котором она жила раньше, и правда выглядел по-дурацки. А здесь, в Фрогнере, все было так… прилизано. Старинные ухоженные дома возвышались над улицами с каким-то непоколебимым достоинством, будто они стояли здесь с начала времен. Впрочем, почти так оно и было. В Википедии написано, что зданию этой школы уже больше сотни лет. Во двор постепенно стягивались девушки с длинным прямыми волосами и парни в тонких болоньевых куртках. Все гордо шествовали мимо Лены с высоко поднятыми головами, точно нарядные цирковые лошади. Неприступные. Ну и пусть.

Она здесь не для того, чтобы друзей заводить.

Мама с папой постоянно твердили, мол, надеются, что этот переезд даст ей возможность вновь обрести социальную жизнь. Они твердили, что все наладится, стоит ей только начать с «чистого листа». Но самой Лене хотелось лишь одного – пережить эти три года, получить аттестат и двигаться дальше. Родителям не понять. Для нее юность уже закончилась.

С таким же успехом они могли остаться и в Хортене. Ну и пусть там все от нее отвернулись – она прекрасно справилась бы в одиночку. Она точно знала, как ей нужно себя вести и куда ходить, чтобы не казаться совсем уж одинокой и не сталкиваться со знакомыми. Кое-как у нее получалось. Но начальство решило перевести папу в Осло, а значит, и она могла поступить там в новую школу. Вот родители и загорелись этой идеей – переезд вдруг стал чрезвычайно выгодной затеей для всей семьи. Ей казалось, с их стороны эгоистично так поступать. Им самим просто наверняка хотелось начать все с начала.

Ее размышления неожиданно прервал звонок. Девушка дернулась и несколько секунд стояла неподвижно, пока не справилась с дрожью и вновь не пришла в себя.

Глубокий вдох – она наполнила легкие воздухом, и медленно выпустила его через нос.

– Была не была, – тихо сказала она и вошла в дверь.

3. Лена с «а» на конце

Лена прошла в конец класса и заняла свободную парту у окна.

Пока все шло гладко. В класс вошел лысый преподаватель по имени Уве. Он радостно приветствовал учеников и казался очень спокойным, хоть это и был первый учебный день в старшей школе. Лена обвела взглядом новые лица. Некоторые, как и она, сидели сами по себе, ни с кем не заговаривая. Другие, кажется, были хорошо знакомы между собой и болтали, облокотившись на парты. Интересно, они из одной средней школы? Как бы то ни было, стало ясно, что в новом классе уже образовалась своя компания очень красивых, худых девчонок в дорогих шмотках. Был еще полноватый парень, чей заразительный смех и высокая самооценка давали понять – у него явно нет недостатка ни в деньгах, ни в друзьях.

К Лене никто не подходил, и на том спасибо. Ей и хотелось быть лишь наблюдателем. Про себя она отметила, что мама была права. Эти двое придут последними.

Она достала из сумки тетрадь на кольцах, к которой не притрагивалась больше года. Так странно было видеть собственный почерк на обложке. Сердечко с надписью «Джастин Бибер». Что за детский сад! Рядом – Лена + Лив 4-ever. Как будто это было вечность назад. Ее лучшая подруга сегодня начинала второй год старшей школы в Хортене. Она все так же продолжает заниматься спортом? Она представила себе Лив – способную, прилежную старшеклассницу. Наверное, в этом году ее назначат помогать младшим. Лена взяла ручку и принялась закрашивать сердечко с надписью. Внезапно она ощутила болезненный укол тоски.

Мысли девушки прервал громкий звук мотора. Она обернулась к окну и увидела черную, до блеска отполированную машину, остановившуюся напротив входа. Пассажиров невозможно было разглядеть из-за тонированных стекол. Из передней двери вышел человек в ничем не примечательной одежде, но с гарнитурой в ухе. Пару секунд он стоял и оглядывался по сторонам, затем подал пассажирам знак. Почти одновременно открылись задние двери, и из машины вышли кронпринц Карл Юхан и принцесса Маргрете. На принце была синяя толстовка с капюшоном, джинсы и белые кроссовки. Принцесса же была одета в белые брюки, красную футболку и босоножки. Оба были загорелые, и волосы их были светлее, чем Лене казалось раньше, но в остальном ее удивило то, насколько они… обыкновенные. А какими им еще быть? Это она, деревенщина, никак не могла перестать на них пялиться. Но ведь перед ней королевские двойняшки, которых она столько раз видела по телевизору, в газетах и в блогах про знаменитостей, и вот они выходят из машины, как обычные люди – это же полный бред! По дороге они болтали и смеялись, словно продолжая разговор, начатый в машине.

Спустя несколько секунд они появились в классе.

– Приветствую вас, дорогие подданные! – радостно воскликнул принц, и все рассмеялись.

– Извините за опоздание, – сказала принцесса учителю. – Это все Калле, никак не мог волосы уложить.

– Ничего, – улыбнулся Уве. – Занимайте места, и мы начнем. Добро пожаловать в старшую школу Элисенберг!

Маргрете тут же села за первую парту и обнялась со своими соседками. Лена заметила, что многие здесь уже знакомы с двойняшками, остальные же наблюдали за ними, раскрыв рты от удивления. Лена пыталась не пялиться, что давалось ей с трудом. Это и вправду были они. Карла Юхана взгляды не смущали, он широко улыбался всем и при этом никому в отдельности, уверенно направляясь к последней парте. Господи, неужели сюда? Лена опустила глаза и уставилась в стол. Она пожалела, что села именно за эту парту. О нет. Краем глаза она увидела, что Карл Юхан плюхнулся на свободный стул рядом с ней, и поняла, что он смотрит на нее. На ее счастье, учитель громко кашлянул. Пролистав что-то в планшете, он прищурился и окинул взглядом на учеников.

– Приветствую вас в классе 1А. Что тут скажешь? Отличная компания собралась. Через пару дней к нам присоединятся еще несколько человек.

Он снова начал ковыряться в планшете, и Лена подумала: неужели он волнуется?

– Но начнем с присутствующих, – сказал он и начал перекличку. – Карл Юхан!

– Калле, – поправил тот и улыбнулся.

Зазвенел звонок на перемену, все встали и направились к выходу. Однако норвежский кронпринц остался на месте и протянул руку в приветствии. Лена повернулась и пожала ему руку, пытаясь изобразить открытую и дружелюбную улыбку.

– Лена, – представилась она.

– Рад знакомству, Лене.

– Я Лена, – быстро поправила она.

– Как?

– Меня зовут Лена, с «а» на конце, – повторила она и добавила: – Как в той песне Хокана Хелльстрема[1].

– Чего?

– Была такая песня. «Давай, Лена».

Лена вытянула руки и сделала пару танцевальных движений.

– Как же там было… «Па-рам-парам, давай, Ле-ена».

Калле смотрел на нее в недоумении. Лена заговорила еще быстрее, желая поскорее замять эту тему.

– Это очень старая песня. Мама так тащилась от Хокана Хелльстрема, что назвала меня в честь героини песни. Такие дела. Я Лена. Привет.

Калле, рассмеявшись, пожал плечами.

– Понятия не имею, о чем речь, но привет, Лена, – ответил он и подмигнул.

Она никогда не замечала, какие синие у него глаза.

– И еще раз, рад знакомству.

Он закинул рюкзак за плечо и ушел. Лена прижала ладони к пылающим щекам. Какая же дура! С ней принц знакомится, а она мелет чушь про маму и какую-то песню, так еще поет и танцует!

4. Как рыба без воды

Было очевидно, что эта школа относилась к той категории старших школ, где столы в столовой были распределены между учащимися второго и третьего года, поэтому первогодкам найти место было нелегко. Лену совсем не радовала перспектива занять чье-то место и быть выгнанной из-за стола, или хуже – оказаться за одним столом с кем-то, кто проявит к ней интерес. Поэтому она уселась на скамейке в школьном дворе, несмотря на то что тучки на небе намекали на скорый дождь. Воздух перед непогодой Лене очень нравился.

Ей до сих пор было стыдно за такое неловкое знакомство с принцем: после первой перемены она так ни разу с ним и не пообщалась, а смотреть на него она и вовсе не отваживалась. Наверняка он сидел сейчас в столовой с друзьями и обсуждал странную одноклассницу. Может быть, он и танец ее пародировал.

О боже.

Лена сняла с бутерброда фольгу, и ей в нос ударил запах скумбрии в томате. Откусывая кусок сэндвича, она вдруг осознала, что совершила типичную для новичков ошибку – она села на неправильную скамейку. Та была уж больно на виду. Лена принялась жевать быстрее, готовясь переместиться в более безопасное место. Нет, одиночество ее больше не беспокоило, теперь ее только слегка смущало, когда люди смотрели на нее, или, что хуже, хотели составить ей компанию.

Проглотив кусок сэндвича с такой скоростью, что у нее заболело горло, Лена стала осматриваться, будто искала что-то конкретное или у нее был какой-то план. Во дворе было несколько новичков-одиночек, не нашедших себе компанию перед первым уроком – сейчас все они сбились в одну кучку. Все остальные во дворе вовсю тусовались в своих компашках. В этом не было ничего такого. Лена вспомнила, как тусовалась на переменах с Лив и их общими друзьями: они точно так же сидели на скамейке в школьном дворе и болтали о том о сем. Им всегда было что обсудить: кто с кем замутил в выходные, что новенького в инстаграме[2], снэп-чате и тиктоке, что нужно выложить в «Ньюс». Последнее явно не было любимой темой Лив – в конце концов, Лена не могла уже даже и упомянуть об этом, не огорчив подругу.

Все было кончено – и в этом была ее вина.

Она заслужила свое одиночество.

– Ты что, правда этим питаешься?

Лена вздрогнула. Она даже не заметила, как к ней кто-то подошел. Лена подняла глаза и увидела принца всего в паре метров от себя. Она осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что он обращается именно к ней.

– Что? Чем?

– Этим, – сказал он, сделав шаг в ее сторону и указав на бутерброд, – похоже на размозженный труп. Я думал, такое и не ест никто!

Его лицо скривилось. Чувство грусти и одиночества вдруг покинуло Лену, уступив место злости и раздражению. Какого?.. Он что, подошел к ней только чтобы сказать, что она ест какую-то гадость? Должны же были его научить правилам этикета. Нельзя критиковать чужую еду. Скумбрия в томате ему, видите ли, не нравится. Слишком простенько для королевской особы?

– Зато я получаю омега-3, витамин D и кальций, – ответила Лена, – а это значит, что проживу наверняка намного дольше, чем ты.

– Ну да. Жалко, что тебе придется жить в хижине вдали от цивилизации только потому, что никто не захочет с тобой общаться.

Лена демонстративно запихнула остатки бутерброда в рот и начала медленно жевать, не спуская глаз с принца. Наконец доев, девушка облизала губы, как бы подчеркивая, насколько ей было вкусно. Ответить на его возражения она решила только после того, как прожует до конца – в отличие от него, она в курсе, что такое хорошие манеры.

– Зато это будет очень уютная хижина. А ты и дальше сиди в своем замке и ешь тортики с кремом и бутерброды с красной икрой.

Принц рассмеялся.

– Красной икрой, говоришь? Никогда, кстати, ее не ел. Но вряд ли она мне понравилась бы. Ненавижу рыбу и всех этих морских гадов, – слегка вздрогнув, добавил он.

Лена едва не закатила глаза.

– Рыбу ненавидишь? Тебе сколько лет, шесть?

– Ну почти. Шестнадцать.

– У вас что, поваров дома нет? Вам не готовят ежедневно королевский ужин? И что же тебе подают, когда все остальные едят рыбу? Пиццу из магазина разогревают?

Эти слова буквально слетели у нее с губ, будто по прошествии двух лет все улеглось, и она вновь спокойно могла общаться с людьми. Лена поняла это, услышав свой голос словно со стороны – она явно говорила что-то не то, но остановиться уже не могла. Господи, как же хорошо было вновь испытать чувство… наглости. А ему-то что? Он же принц, привык к подобным комментариям. И не просто какой-то обыкновенный принц, а самый что ни на есть скандальный принц собственной персоной.

В голове у Лены всплыли фотографии, заполонившие в ноябре прошлого года все СМИ и соцсети: кронпринц Карл Юхан стоял, одетый в приспущенные штаны и футболку-оверсайз, с огромной золотой цепью вокруг шеи и… о нет, на это даже смотреть было страшно – блэкфейсом. На следующий день вышло видео, где кронпринц в таком виде зачитывал со сцены рэп. Он явно был пьян. А то и под кайфом. В любом случае, это было просто отвратительно. Трудно сказать, что было хуже – его расистское поведение или тот факт, что у него напрочь отсутствовало чувство ритма. В те выходные во всем Хортене, да что там – во всей стране не было ни одного человека, который бы не говорил о том, что будущий король Норвегии вымазал себе лицо черной краской. Лена следила за всем этим в сети из одиночества своей комнаты, умирая от желания обсудить скандал хоть с кем-нибудь. Надо признать, ей хотелось написать об этом в «Ньюс», несмотря на то что она забросила блог целый год назад.

– Королевская замороженная пицца – самая лучшая, – улыбнувшись, ответил принц.

Вдруг он подошел к ней вплотную и наклонился. Что происходит? Он находился так близко, что ей в нос ударил запах мыла и мужского парфюма; не успела Лена и глазом моргнуть, как принц подвел руку к ее лицу и быстро провел пальцем по уголку губ.

– Вот, так лучше, – сказал он. – Можешь идти на урок без томатного соуса на лице.

5. Чаща

Высвободившись из рубашки, сняв лифчик и стянув джинсы, Лена наконец оставила первый школьный день позади. Стоя в одних трусах посреди нагретой солнцем мансарды, которая теперь принадлежала ей, она копалась в большой картонной коробке. Надежды отыскать свои летние платья у Лены не осталось, поэтому она остановила выбор на самой легкой одежде, какую только смогла найти. Девушка натянула на длинные ноги застиранные черные хлопковые шорты из Н&М и надела майку на бретельках, которая была ей великовата. Длинные светлые волосы она по привычке собрала в пучок.

Вот она. Долгожданная свобода.

Лена с трудом протиснулась вниз по лестнице – проход загромождали картонные коробки и большой цветочный горшок, который до сих пор не нашел свой угол. В прихожей места было не больше. Весь дом пропах жареным луком, а из гостиной истошно фальшивил Хокан Хелльстрем. Мама выкрутила громкость на полную, чтобы заглушить жужжание вытяжки. За столом в высоком детском стульчике сидел Теодор: он смотрел на маму, которая довольно пританцовывала, помешивая в кастрюле белый соус.

Лена поняла, что больше здесь оставаться не может.

Она зашла на кухню, взяла Теодора на руки и, сунув ноги в шлепанцы, отправилась за громадной коляской, которая вместе с другими вещами была запихана под лестницу.

– Мы пойдем пройдемся, – крикнула она, пытаясь заглушить Хокана и гул вытяжки.

– Прямо сейчас? – прокричала мама. – Ужин в полшестого. Не опаздывай. Будет рыбная запеканка. Теодора тоже берешь? Не нужно, если не хочешь.

– Это у меня такая силовая тренировка, – крикнула в ответ Лена и выкатила коляску из дома.

Коляска была древняя и просто тяжеленная, но при этом «совсем как новенькая» – так заявила мама, ужасно довольная тем, что откопала эту реликвию на чердаке после рождения Тео. О том, что наверняка можно было подобрать что-то полегче, да и посимпатичнее, она и слышать не хотела.

Двигаясь вдоль ряда домов у окраины леса, Лена открыла в телефоне карту. Даже если ничего другого этот переезд ей и не даст, здесь она хотя бы сможет наконец погулять по новым местам. Она прошла по подземному переходу и направилась к зеленым холмам, на одном из которых, согласно карте, виднелся комплекс Центральной больницы.

Августовское солнце пекло голые плечи Лены, и она опустила козырек коляски, чтобы Теодор не перегрелся. Желающих укрыться в спокойном тенистом лесопарке Нурмарка набралось немало. Наведаться сюда сегодня, похоже, решили все кому не лень. Лена поспешно обогнала компанию девчонок, которые с дружным гвалтом направлялись в лес, накинув на плечи полотенца. У одной из пляжной сумки грохотала музыка. Наверняка они устроятся на берегу какого-нибудь озера и примутся обсуждать первый учебный день. Сегодня в школе Лена уже видела пару девчонок из этой компании. Может быть, у них здесь есть свое место, как когда-то было и у нее с Лив. В это время года они обычно со всех ног неслись из школы домой, бросали рюкзаки в прихожей и на велосипедах ехали через лес к фьорду, раскладывали полотенца у воды, купались, а потом лежали под солнцем до самого заката.

Лена ускорилась. С какой это стати она идет в тишине? Непорядок. Девушка открыла в телефоне приложение с подкастами, воткнула в уши наушники и включила свежий выпуск о знаменитостях, чтобы отогнать мысли. Она прибавила громкость, слегка тряхнула головой и попыталась сосредоточиться на рассуждениях ведущих о семействе Кардашьян. Лена подняла взгляд на кроны деревьев и размеренно зашагала по ровной дорожке. Ей на глаз едва не сел комар – девушка смахнула насекомое и с раздражением заметила, что укусить ее, тот похоже, успел.

Вот класс.

Второй выпуск подкаста был в самом разгаре, когда Лена вдруг остановилась. Она уже должна была выйти к турбазе, у которой планировала развернуться, но перед ней чуть ли не под прямым углом возвышался крутой холм. Только сейчас Лена заметила, что кроме нее на дорожке никого нет. Да и дорожкой назвать это было сложно – везде толстые корни, острые камни и огромные шишки. Черта с два она с коляской на холм потащится.

Лена открыла карту. Она ведь видела синий указатель – «Турбаза "Улеволсетер" 3 км». И было это минимум 4 километра назад! «Заряд составляет 10 %», – всплыло уведомление. Черт. Лена поспешно перевела телефон в режим энергосбережения, но едва успела увидеть, что на часах уже без пятнадцати шесть – без пятнадцати шесть! – как экран погас.

Че-е-рт!

В ногу ей впился камень. Чем она только думала, когда надевала в лес шлепанцы? И почему вообще в лесопарке в Осло так пусто? Она-то думала, это перенаселенный город, в котором на каждом шагу супермены, вечно готовящиеся к какому-нибудь забегу.

Ей оставалось только повернуть назад. Мама, наверное, уже беспокоится, куда они пропали. Лена выдернула из ушей наушники и засунула разряженный телефон в карман на коляске, как вдруг услышала протяжное «пшшш». Шипение доносилось из-под коляски. Лена наклонилась.

Ч-е-е-ерт!

Одна из шин не выдержала тяжелого путешествия и теперь уныло болталась на колесе. Толкать коляску стало почти невозможно, и Лена, развернувшись, попыталась тащить ее за собой. Оказалось, это все равно что волочь за собой тяжеленный деревянный ящик. Вдруг она поняла, что с обеда ничего не ела. Может, и Тео тоже? Она пошарила рукой в сумке с детскими принадлежностями, которая всегда лежала в корзине под коляской. Ну же, где оно… Ну пожалуйста!..

– Йес! – воскликнула Лена, наконец нащупав пластиковую крышечку.

Она достала пакетик с пюре и, открутив крышку, протянула Теодору. Тот, радостно улыбаясь, вцепился в упаковку обеими ручками. Ну, так они хотя бы с голоду не умрут. «Тео так точно», – подумала она, положив ладони себе на урчащий живот. С того момента, как она в последний раз свернула с людной дорожки и пошла к турбазе, доверившись синему указателю, прошел целый выпуск подкаста. Значит, это было час назад. Может, оставить коляску здесь и понести Тео на руках?

Она уселась прямо на землю и посмотрела на пухлощекое личико Тео. Тот усердно высасывал из пакетика клубничное пюре.

– Ты мой хомячок. Что же нам с тобой делать? Правда, что ли, тебя на руках целый час тащить?

В ответ Тео расплылся в улыбке и залепетал:

– В-а-а-а!

Лена вздохнула и легла на дорогу.

6. На склоне

Сначала она услышала чье-то учащенное дыхание, затем – звук быстрых шагов, и увидела, как вниз по крутому склону мчится парень с голым торсом. Из одежды на нем были только шорты. Лена поднялась с земли и прищурилась: не успела она и подумать о том, чтобы попросить о помощи, или хотя бы убрать с дороги коляску, чтобы ее случайно не задели, как парень вдруг резко развернулся и помчался обратно вверх. Достигнув вершины, он вновь развернулся и медленным бегом направился вниз – только для того, чтобы снова поспешить обратно.

Наверху, тем временем, показался еще один человек, тоже одетый в спортивную одежду, вот только он стоял, уставившись в экран телефона. «Ура! Хоть позвонить попрошу», – радостно подумала Лена. Мужчина по-прежнему не двигался с места, а парень в шортах уже в который раз мчался вниз. Ему явно было жарко: тело бегуна было покрыто загаром, на его накачанном прессе проступали капельки пота, а обтягивающие шорты до середины бедра липли к коже. Светлые пряди, спадающие на лоб, не позволяли разглядеть его лицо – но вот он убрал волосы назад, и Лена тут же поняла, кто перед ней.

– Привет, Калле, – сказала она, поднявшись на ноги и попутно отряхнув шорты от опавшей хвои.

Смотревший на часы Калле поднял взгляд на девушку.

– Лена?

Не без удовольствия она увидела, как к уже раскрасневшемуся от бега лицу принца прибавилось еще краски. Лена тут же себя одернула, ну запомнил он как ее зовут, и что – его наверняка натренировали всех по именам запоминать. Да и странно было бы ее имя не запомнить – после такого-то представления.

– Что ты в этой глуши забыла? Тоже тренируешься?

Как быстро он тараторит. Неужели нервничает? Лена едва успела покачать головой в ответ, как он продолжил:

– Как по мне, так это лучший склон для бега в городе, плюс здесь почти всегда пусто. Только никому, хорошо? А ты чего с ребенком? Няней подрабатываешь? – спросил он, указав на коляску.

– Да… Эээ, нет, это мой брат. Пробило колесо, и коляска не едет. Мы шли в сторону Уллеволсетера по дороге с синими указателями, но я все равно потерялась, а потом коляска сломалась, телефон сдох, а мама дома волнуется… Как-то так.

Она попыталась улыбнуться, но тут в ужасе почувствовала, что губы ее дрожат и кривятся.

О нет. Только не плакать!

Серьезно взглянув на девушку, Калле заговорил спокойнее:

– Если идешь на Уллеволсетер с коляской, то с основной дороги сворачивать нельзя. И не ходи по летней тропе, – сказал он и присел на корточки рядом с коляской, показав Теодору язык.

Малыш в ответ радостно пискнул.

– В смысле?

– Красные указатели – это зимняя тропа, синие – летняя. Синие указатели ведут по тропинкам, красные – по основной дороге, поэтому с коляской по синей тропе не пройдешь… Да ты не только в школе новенькая, ты и в Осло новенькая, – сказал он, поднимаясь на ноги.

Лена кивнула, радуясь возможности ответить без слов – подкативший к горлу ком не давал ей издать и звука.

– Да, на Уллеволсетере людей всегда полно. И у озера Согнсванн тоже. Но мы сейчас совсем недалеко от Бонтьерна – здесь, кстати, водичка получше. Вот бы сейчас, конечно, искупнуться, но затея так себе, у тебя ведь… – сказал принц, указывая на Тео, – вот это.

К Лене вернулся дар речи.

– «Вот это», вообще-то, Теодор, – сказала она.

– Нет-нет, ты чего, я про него и не говорил. Я про… – сказал он, указывая на коляску, – про вот этот космический корабль.

Лена усмехнулась.

– Да, я понимаю. Вообще в этой коляске еще меня возили, но мама считает, мол, зачем покупать новую, если старая сгодится, – с иронией сказала она и качнула коляску. Та накренилась.

– Это да… Выглядит так себе. Как домой пойдешь? Тебе помогут?

Лена покачала головой.

– Как думаешь, я могу попросить телефон… вон у него? – спросила она, вдруг осознав, что не знает имени человека в шортах и наушниках, который до сих пор стоял на вершине холма и вглядывался в лес.

– У Рольфа? Конечно. А где ты живешь? Тут, кстати, до метро совсем недалеко.

– Гревлингвейен, 75. Прямо рядом с теннисным центром.

Калле улыбнулся.

– Центром Хеминг? Тогда можешь просто прямо через лес пойти, и выйдешь на дорогу. Так проще, чем маршрут объяснять.

Они перевели взгляд с густых зарослей на огромную коляску.

– В общем, так… Давай ты понесешь своего братика, а я – коляску, – сказал он.

Лена кивнула, после чего отстегнула Тео от сидения и взяла его на руки. Девушка старалась не смотреть, как Калле, выпрямив руки, поднимает коляску и скрывается в зарослях. Да, прямо в зарослях, куда не вела ни одна дорожка или тропинка.

– Эээ, ты уверен, что это хорошая идея? – спросила Лена, глядя на телохранителя Рольфа, который теперь трусцой спускался к ним. Ему, судя по всему, было совершенно безразлично, что наследник престола в одних шортах залез в заросли колючего кустарника, да еще и с тяжелой коляской над головой.

– Ага, просто иди за мной, а я буду прокладывать нам дорогу этим космическим кораблем.

Они медленно ступили в густые заросли. Калле с трудом держал равновесие. Вдруг он упал, покатился вниз и приземлился прямо на коляску. Лена не смогла сдержать смех – подумать только! Сердце ее радостно заколотилось.

Калле рассмеялся.

– А что, вполне себе силовая тренировка! Можешь маме рассказать и привет ей передавай. Ты там как?

– Хорошо, – ответила Лена, последовав за удалявшимся вглубь зарослей полуобнаженным загорелым принцем.

Спустя пару минут они услышали шум автомобилей, а еще через какое-то время оказались на небольшой лужайке возле велодорожки. Отсюда Лена уже могла разглядеть теннисный корт и трубу своего дома. Подумать страшно, какой крюк ей пришлось бы сделать, если бы Калле не показал ей дорогу.

Принц осторожно поставил коляску на землю и потянулся за Тео.

– Ну вот, теперь можно обратно, – сказал он и бережно усадил его в коляску.

Лена поглядела на Калле. Его руки были покрыты царапинами от веток.

– Спасибо тебе большое. И прости за царапины. У тебя кровь вот тут, – сказала она, показывая на ссадину у него на лопатке.

Калле развернулся так резко, что ее пальцы скользнули по его потному прессу. Она тут же отдернула руку. Он вертелся, пытаясь разглядеть царапину.

– Ничего, переживу. Лишь бы снова в гору не подниматься, – ответил он, стряхивая с груди какое-то насекомое. Оно не сдвинулось с места.

Он с силой смахнул его, но безрезультатно.

– Да чтоб тебя! – воскликнул он, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. – Блин! Да почему он не стряхивается? Что это за фигня? Только не клещ!

Голос его вдруг стал высоким и резким. Он судорожно пытался сковырнуть черную точку на теле. Лена не раздумывая схватила его за запястье.

– Хватит ковырять, – сказала она решительно и наклонилась поближе, чтобы разглядеть прочно засевшее в коже насекомое.

Крепко схватив его большим и указательным пальцем, она повернула клеща против часовой стрелки. Насекомое поддалось, и Лена поднесла его к лицу Калле. Тот отпрянул.

– Вуаля, – сказала Лена. – Попался. Его нельзя ковырять, иначе он выйдет не целиком. А тут вот, пожалуйста.

Она протянула клеща, чтобы показать его Калле. Тот испуганно отступил назад.

– Да не брошу я его в тебя. Просто посмотри, – сказала Лена.

Калле, сглотнув, медленно подошел поближе.

– У него шесть ног. Видишь, все на месте. – Лена показала на красную отметину, куда присосался клещ. – У тебя в коже ничего не осталось. Но если вокруг укуса появится красный кружок, то нужно будет сходить в больницу, или куда вы там ходите.

Уголки губ Калле поползли вверх. Он жестом подозвал к себе телохранителя.

– Дай мой телефон.

Он встал рядом с Леной.

– Подержи его так, – сказал он, указывая на клеща.

Лена сделала, как он просил, а принц, сложив губы уточкой, перевел камеру в режим селфи. Увидев свое вспотевшее лицо на экране снэпчата, она вздрогнула и застыла. Калле нажал на кнопку и сделал фото, вслух зачитывая подпись: «Победил клеща».

Калле нажал «отправить» и убрал телефон в карман шорт.

Кому он отправил фото? Почему не спросил разрешения? А если… Она нервно сглотнула. Теперь уже поздно. Ничего, он наверняка отправил это другу. Больше никто это не увидит. Уж кому, как не Калле, следить за такими вещами.

Он хитро улыбнулся.

– По-моему, прикольно вышло. Спасибо.

Калле медленно катил коляску со спущенным колесом в сторону домов.

– Мы в расчете. Я вытащил тебя из чащи, а ты спасла меня от клеща. Значит, мы оба готовы к вечеринке. Ты как туда добираться будешь? От твоего дома далековато.

Лена не ответила. Вечеринка? Конечно, ни на какую вечеринку ее не приглашали. Она начала лихорадочно соображать, как бы сменить тему.

– Ты же идешь?

Лена равнодушно пожала плечами и попыталась сосредоточить свой взгляд на мерцающих вдалеке водах фьорда. Она надеялась создать впечатление, будто думает обо всех компаниях и тусовках, куда ее уже позвали, и что до какой-то вечеринки в Осло ей нет никакого дела.

– Блин, – воскликнул он, хлопнув себя по лбу. – Тебя же в чат не добавили. Короче, в пятницу у Ингрид будет вечеринка в честь начала учебного года. Придут все.

Он остановился у подземного перехода рядом с автомагистралью и повернулся к Рольфу, который тут же уткнулся в телефон. «Наверное, чтобы заказать машину», – догадалась Лена.

Ну, вот и сказочке конец.

На мгновение она задумалась о том, что всего пару лет назад для нее это был бы настоящий подарок судьбы. Она бы запостила все в «Ньюс», фотографии разлетелись бы по сети, попали бы в прессу и – бам! Ее анонимный аккаунт в инстаграме тут же набрал бы популярность. Именно о таком прорыве она тогда мечтала.

Возможно, тогда бы все и закрутилось.

А теперь что? Теперь всем плевать. Единственным доказательством того, что все это случилось, был снэп, который его получатель уже наверняка посмотрел и стер. А у нее не осталось ни единой фотографии, как будто ничего и не произошло. «Все напрасно», – подумала она, но тут же одернула себя. Хватит уже.

Сейчас она пойдет домой, отдаст Тео маме, не торопясь примет душ и ляжет спать.

Вот так. Больше ей сейчас ничего не нужно.

– Так что, в семь?

Калле прервал поток ее мыслей и посмотрел на нее, ожидая ответа.

Лена пропустила вопрос мимо ушей и почувствовала, что краснеет.

– Что?

– В пятницу, в семь. Раз уж ты меня спасла, могу за тобой заехать. Ингрид живет рядом с портом, это довольно далеко отсюда. И купальник захвати, там бассейн есть. Мы каждый год у нее собираемся. Ну так в семь?

Лена пыталась понять, кто такая Ингрид. Одноклассница? Откуда ей знать, она же ни с кем из девчонок не познакомилась.

– Спасибо, но завтра я не смогу.

– Это не завтра, а в пятницу.

– Да, я хотела сказать, в пятницу. У меня дела.

Калле пристально и с любопытством посмотрел на нее. Она отвернулась и повезла покосившуюся набок коляску к переходу.

– А что за дела-то?

– Буду делать домашку и помогать по дому, мы же только переехали. Ну, пока, – сказала она и подняла было руку, чтобы помахать ему, но тут же ее опустила: она не побрила подмышки, да и уже забыла, когда делала это последний раз.

Калле улыбнулся еще шире. В его глазах мелькнул хитрый огонек, как тогда, на школьном дворе.

– Домашка? Не прокатит, нам еще даже учебники не выдали. Короче, в семь?

Лена покачала головой.

– Прости, не могу, – крикнула она, отчаянно пытаясь придумать что-то еще. – К нам гости придут.

Калле развернулся и махнул ей рукой.

– А домашку собака съела, знаем. Пятница, семь вечера. Жди.

7. Первое хорошее впечатление

В женском туалете было пусто, так что, вымыв руки, Лена задержалась у зеркала. Вот уже пятый день подряд она приходит слишком рано. Папа настоял на том, чтобы отвозить ее в школу всю неделю, а ей не хотелось ему перечить. Но и бесцельно сидеть на скамейке еще пятнадцать минут, пока в школьный двор будут стекаться люди, она тоже не собиралась. Нельзя было допустить, чтобы она стала той девчонкой, которая всегда сидит на скамейке одна.

Наклонившись к зеркалу, Лена принялась рассматривать поры у себя вокруг носа. По бледному лицу было понятно, что хорошенько пожариться на солнце ей уже давно не удавалось. Да уж, не так должен выглядеть человек после долгих летних каникул. Вообще-то каникулы у нее вышли так себе. Большая часть лета ушла на сборы, переезд, унылые походы в «Икею» с родителями и бесконечные поездки в Хортен и обратно. Никаких тебе долгих дней у моря, никакого пива, припрятанного в пляжной сумке, даже спешить домой на велике, пока еще не рассвело, и то ни разу не пришлось.

Лена провела рукой по густым светлым волосам, небрежно спадавшим на спину. Она перекинула волосы через плечо и заплела косу – видела такую прическу у одной из новых одноклассниц. Придерживая косу рукой, Лена принялась искать резинку для волос, но ни в карманах, ни в сумке, ее не было. Тогда Лена разжала ладонь, и пряди снова заструилась по спине. Какой вообще смысл стараться? Ее внешний вид не имеет никакого значения. Прошла уже неделя, а она как была невидимкой, так и осталась.

Ей бы радоваться, что никто не нарушает ее покой, не задает ей вопросов. Так ведь она и задумывала.

И все-таки Лена, кажется, оказалась не готова к тому, что здесь она будет настолько… незаметной. Она ведь привыкла всегда быть в курсе дел. Раньше она знала, кто чем занимается, знала обо всем, что творится в школе. Теперь она чувствовала себя по-настоящему потерянной, невидимой. Казалось, единственным, кто вообще знает о ее существовании – и это просто супер, – был он.

Самый заметный во всей школе.

И он ведь правда милый, хотя это немного действует на нервы, будто бы он постоянно играет на публику. Он из тех, кто заговаривает с каждым встречным, с ним все чувствуют себя избранными, даже если таких избранных у него каждый день сотни тысяч. Наверняка это лишь одна из его обязанностей – быть со всеми вежливым, участливым. Ну а кто еще так зависит от общественного мнения, как королевская семья? Тогда Лена вспомнила, как он стал визжать и притопывать на месте, когда заметил клеща. Она улыбнулась. Нет, это точно была не игра на публику. Сколько бы она заплатила, чтобы заснять этот момент и выложить в инсту. Да и прийти ей на помощь в лесу с его стороны было очень даже благородно. Наверняка он мог просто послать с ней своего телохранителя.

Кто-то спустился по лестнице и резко дернул дверную ручку. От неожиданности Лена поспешила снова включить воду и выдавила себе на руку немного мыла. Она не отрывала глаз от раковины, но все-таки заметила чьи-то ноги в балетках. Их обладательница не прошла к кабинкам, а остановилась рядом с ней.

– Привет! Я видела тебя у Калле на снэпе, – произнес высокий голос. – Мы, кажется, еще не знакомы.

Лена подняла взгляд.

Перед ней стояла кудрявая шатенка в белой рубашке и узких джинсах, которые обтягивали ее тощие ноги. Это была ее одноклассница.

– Привет. Нет, не знакомы.

Девушка протянула Лене хрупкую загорелую руку с красным лаком на ногтях.

– Я Ингрид. У меня дома сегодня вечером вечеринка. Не забудь бикини!

Bay. To есть, чтобы ее заметили, нужно было самому кронпринцу фотку в снэпчат выложить. Нет уж, пусть все будет как раньше.

– Лена, – представилась она, пожимая протянутую руку. – Спасибо за приглашение, но я, к сожалению, не смогу. У меня… дела. Может, в другой раз.

Ингрид подняла брови, будто бы от ее приглашения отказывались впервые. Но когда за удивлением последовала понимающая улыбка, удивляться пришлось уже Лене.

– Конечно, в другой раз. Только один небольшой советик, и то только потому, что ты, кажется, на самом деле девчонка классная – будь я на твоем месте, я бы такую возможность упускать не стала. Первый год пролетит – не заметишь. А ведь первое хорошее впечатление на то и первое.

– В смысле хорошее первое впечатление?

Ингрид подмигнула:

– Не-а.

Дверь снова открылась с резким звуком. На этот раз Лена вздрогнула не от этого. Перед ней стояла девушка в черном брючном костюме, легком желтом пальто и с потрясающими африканскими косичками на голове. И Лена прекрасно знала, кто это. Но что она делала здесь, в женском туалете старшей школы Элисенберг?

– Доброе утро, бейба! – сказала Ингрид, обнимая девушку, и снова поворачиваясь к Лене. – Познакомься, это Тесс. Тесс, это наша новая одноклассница… Та самая, из влога Калле.

В прищуренных глазах Тесс сверкнуло что-то кошачье. Лена сразу обратила внимание на сумку «Луи Виттон». «Она ведь целое состояние стоит», – подумала Лена, добавив про себя: «Для всех, кроме Фрогнерской элиты».

Тесс протянула руку Лене, и та восторженно уставилась на безупречный маникюр новой знакомой – замысловатый черно-белый узор.

– Ты ведь «Черная королева», – вырвалось у Лены.

– Ага, собственной персоной!

Ингрид и Тесс расхохотались, а Лена почувствовала, как кровь приливает к щекам. Что этот город с ней сотворил? Она, что теперь из-за любой ерунды краснеть будет?

– Приятно познакомиться, – сказала Тесс, демонстрируя крупные белоснежные зубы в дружелюбной улыбке. – А ты, наверное, моя поклонница?

Лена не могла оторвать глаз от безупречной темной кожи девушки. В реальной жизни та была еще красивее. Сколько часов Лена провела за просмотром ее бьюти-видео? Когда она пыталась преобразить свое бледное и временами прыщавое лицо с помощью советов «Черной королевы», ей никогда не удавалось сделать это так же мастерски, как девушке с экрана, но ее канал Лена все равно обожала. И вот, бьюти-гуру стоит перед ней. «Черная королева» ютьюба и тиктока во плоти. В ее школе. В ее классе. В Осло. Город оправдывал свою репутацию. Если бы она только могла позвонить Лив и рассказать об этом!

– Да. Ну, то есть, я на тебя подписана. Ты просто… талант. Я не знала, что ты здесь учишься.

Ингрид легонько толкнула Тесс в бок.

– Звезда-а-а, – игриво протянула она.

Тесс закатила глаза.

– Да, я только вчера из Лондона прилетела, – сказала она, опустив, чем там занималась.

– Но мне уже строго-настрого запретили, как было и в средних классах, постить что-либо про школу. Спасибо нашим королевским особам. Просто супер, я вообще-то контентом на жизнь себе зарабатываю, а с этой школой вообще некогда…

Казалось, что она обращается скорее к Ингрид.

– Объясни-ка, почему я сюда решила поступать?

– Потому что хотела тусоваться со старыми друзьями еще целых три года! – прощебетала Ингрид в ответ. – Если бы ты поступила не сюда, то сейчас сидела бы и грустила без нас.

– А как же, – съязвила Тесс. – Но как классно было бы самой решать, что выкладывать, а что нет, и чтобы другие не лезли с комментариями. Особенно когда эти другие понятия не имеют, чем я занимаюсь, – вздохнула она.

Лена открыла рот. Ей так хотелось сказать хоть что-нибудь, рассказать, что она прекрасно понимает Тесс. Они ведь с ней почти коллеги. Интересно, Тесс когда-нибудь набредала на «Ньюс»?

Лена завела анонимный инстаграм-аккаунт без особой цели – просто собиралась репостить туда смешные мемы. Но как-то осенью в воскресенье, дело было в девятом классе, они с Лив сидели у той дома и обсуждали вчерашний вечер. Девушки как раз побывали на одной из своих первых вечеринок и теперь болтали о треше, который там творился: двое парней достали из морозилки макрель и приколотили ее прямо к стене в гостиной. Особо не раздумывая, Лена нашла в интернете случайную фотографию рыбы и придумала к ней описание: «Кто прибил к стене макрель? Якоб, Арне или Хьелль?» Затем она поставила геометку на дом, в котором проходила вечеринка, выложила пост с аккаунта «Ньюс» и забыла об этом. Но несколько дней спустя в аккаунт набежала целая армия подписчиков, залайкавших пост. Все, кто был на вечеринке, писали ей комментарии и отмечали друзей.

Так оно и началось. На первых порах Лена выкладывала в «Ньюс» невинные шутки, тонкие намеки и стишки о том, что творилось на выходных, но постепенно дело приняло иной оборот. Подписчики присылали ей информацию и фотографии, а страничка теперь полностью оправдывала свое название – Лена честно писала о том, что происходит во внеурочное время. Кто с кем замутил, кто сел за руль пьяным, кто заснул под столом в гостиной. Тогда-то Лив и занервничала. Ей было жаль всех, о ком писала Лена, она считала, что подруга слишком категорична, и от досады называла ее черно-белой, что неизменно приводило к ссоре. Казалось, Лив просто не хотела слушать доводы Лены – та ведь выкладывала только правдивую информацию и ни делала ни для кого исключений, без нее все продолжали бы передавать друг другу пустые сплетни, разве это лучше? Лена пыталась втолковать «трусливой Лив», так она называла подругу во время ссор, что если бы людям не хотелось внимания, они бы не упивались до потери сознания – все ведь прекрасно знают, что тогда будет!

Постепенно об анонимном аккаунте Лены заговорили в школе. «Сфоткай для "Ньюс"» слышала она со всех сторон, после чего ей в директ сыпались сообщения. Никто не знал, кто ведет аккаунт, по крайней мере прилежную девятиклассницу Лену никто не подозревал.

А потом в «Ньюс» попала новость про старшую сестру Лив, Гюру.

На какой-то вечеринке видели, что она целуется с парнем из Тенсберга. Ничего сенсационного в этом не было, но в воскресенье Лене позвонила Лив с просьбой не рассказывать о случившемся в «Ньюс». Лена посмеялась. Серьезно, что ли? Они ведь об этом уже сотню раз говорили! Смысл «Ньюс» в том, что там все равны!

Лену взбесила реакция Лив; наверное, так же бесилась из-за королевских отпрысков и Тесс. Если у кого-то есть мнение о чем-то, еще не значит, что оно верно и к нему нужно прислушиваться. К тому же речь шла всего-навсего о поцелуе. Это случилось в гостиной, у всех на виду, и, хотя у парня из Тенсберга, похоже, была девушка, у Гюру ведь тогда ни с кем отношений не было. Лена получила не меньше десятка фотографий и не выложить их не могла. Это выглядело бы подозрительно. В худшем случае, подумали бы, что аккаунт ведет сама Гюру! Так что Лена сделала пост – без драмы, без сенсаций, но Лив все равно разобиделась и обвинила «Ньюс» в слатшейминге. После этого они вообще перестали говорить об аккаунте. Лена осталась одна, без поддержки лучшей подруги, которая отказалась ее понять.

Сейчас Лене хотелось, чтобы ничего этого и вовсе не случалось.

Интересно, сколько всего Тесс оставляет за кадром? С кем она обсуждает, что запостить? Она ведь настоящий профессионал, с ней наверняка целая команда работает, может, у нее есть редактор, или кто-то в этом духе, какая-никакая защита, кто-то, с кем можно посоветоваться.

У Лены было столько вопросов.

– Ну, увидимся вечером, – сказала ей Тесс и вместе с Ингрид направилась к кабинкам.

Лена выбросила бумажное полотенце в ведро и медленно вышла из туалета.

От одной лишь мысли о том, чтобы снова выложить что-то в «Ньюс», у нее побежали мурашки. Боже мой, вот бы кому-нибудь рассказать, вот бы кинуть Лив всего лишь один снэп: Я учусь в одной школе с «Черной королевой».

Но мобильник она так и не достала.

Нет, теперь все это в прошлом.

8. Не пошутил

Одиннадцать часов спустя Лена вошла в свою комнату, закрыла дверь и бросилась на большую мягкую кровать. Немного полежав, она собралась с силами и потянулась за макбуком, чтобы включить сериал, припасенный на случай, когда нужно будет отключить мозг. Единственное, чего ей хотелось в тот момент – развеяться. Всего неделя учебы, а она уже измотана донельзя, и дело не только в знакомстве со звездами тиктока, королевскими двойняшками и прочими, но и в самых обычных школьных буднях – сегодня на последнем уроке норвежского она чуть не уснула. Казалось, что способность сконцентрироваться на сорок пять минут окончательно утрачена. Будто от всего происходящего работа ее мозга и в самом деле притупилась.

Лена включила первую серию, но уже через несколько минут ее веки начали невольно опускаться. Ей вспомнились мультяшные герои, которые пытались держать глаза открытыми, вставляя в них зубочистки… Это же наверняка больно… Взгляд ее затуманился, и экран исчез.

Проснувшись, Лена прислушалась к звукам, доносившимся с нижнего этажа. Не вставая с постели, она сначала услышала папин голос, затем голос незнакомого мужчины, говорившего по-шведски. Кто это вообще? Она села на кровати, протерла глаза и, окончательно проснувшись, начала искать телефон. Сколько она проспала? За окном было еще светло. Из гостиной, тем временем, раздался хохот. Мамин хохот. Так громко и неправдоподобно она смеялась только тогда, когда в доме были гости.

Наконец Лена отыскала телефон – часы показывали 19:15.

Кто же там развлекал маму?

Это ведь не… Он же пошутил, когда пригрозил, что лично за ней заедет, да?

Снизу пока что было слышно только два голоса – мамин и того, судя по всему, шведа. Голос его был тише, как будто его обладатель находился где-то далеко. Родители наверняка просто сидели перед телевизором и обсуждали очередное ток-шоу. А она там себе уже навоображала…

Лена поднялась с кровати, надела спортивные штаны и старую дырявую майку, как вдруг у нее заурчало в животе: она проголодалась, ведь уснула еще до ужина.

Спускаясь вниз, Лена вдруг резко остановилась на полпути.

Телевизор был выключен.

Родители были не одни.

Они сидели в гостиной за обеденным столом, который стоял еще у них дома в Хортене и которым они теперь почти не пользовались. Мама сидела с Теодором на коленях и разговаривала с кем-то по видеосвязи через айфон, который держал…

Калле?

Он был одет в светло-голубую рубашку и шорты цвета хаки. Обувь он снял на входе, а его волосы лежали роскошными волнами.

О боже. Нельзя, чтобы он увидел ее в этой одежде. А что ему сказала мама? Тихонько, чтобы никто не услышал, она попыталась развернуться и пойти обратно в комнату.

– Лена! А вот и ты!

Твою ж. Мать.

Она медленно развернулась – Калле широко ей улыбался.

– Спускайся к нам! К тебе Карл Юхан приехал! И иди поздоровайся с Хоканом!

Отец смотрел на принца скептически; мама же выглядела так, будто выиграла в лотерею. Калле, все еще улыбаясь, повернул телефон экраном к Лене – оттуда ей помахал мужчина с растрепанными черными волосами и морщинистым лицом. Девушка глупо помахала в ответ.

– Хокан Хелльстрем, – одними губами произнес Калле.

Он повернул телефон обратно к себе.

– Слушай, давай я через пару минут перезвоню, ок? Подготовь гитару – сыграешь для нас что-нибудь.

Словно не зная, как выразить свой восторг, мама взяла Теодора за его маленькие ручки и начала ритмично хлопать ими, изображая аплодисменты. Папа слегка покачал головой, но затем вежливо улыбнулся гостю. Лена, в попытке скрыть ужасную майку со слишком глубоким вырезом, сложила руки на груди, хоть это и было уже бесполезно.

– Какой же милый у тебя братик, – сказал Калле, щекоча малыша пальцем по животику. Теодор захихикал. – Эй, я ему нравлюсь!

Лена посмотрела на отца и слегка покачала головой. Он тут же понял, что она имела в виду.

– Круто вам, наверное, с такой разницей в возрасте. Я-то всего на пять минут старше своей сестры. Мне иногда кажется, что это даже слишком мало.

Калле протянул руки к Теодору, и, к удивлению Лены, малыш ответил ему взаимностью. Он переполз к принцу и с улыбкой уселся прямо к нему на колени. Лена почувствовала, как внутри потеплело, но это приятное тепло тут же сменилось чувством леденящего страха.

– Ну что, погнали, – сказал Калле, наклоняясь к телефону, чтобы набрать номер.

Он снова с ухмылкой посмотрел на нее.

– Если не хочешь с нами спеть, то можешь идти собираться.

Лена развернулась и пошла наверх. Хокан, тем временем, снова ответил на звонок.

– Бьерн, сфотографируй нас! – сказала мама папе.

Лена в два прыжка добралась до комнаты и мигом переоделась в бикини, натянув сверху старое, чересчур короткое летнее платье.

Вот так норм будет.

Теперь пора валить.

9. Валим

Слава Богу.

Дверь закрылась, и они вышли на лестницу.

Мама уже чисто физически ее не могла опозорить, а отец и так промолчал. Родители благополучно остались за закрытой дверью, и никто ни перед кем не спалился. Все было под контролем.

Выйдя на улицу, Лена тут же почувствовала неимоверное облегчение: приятный летний ветерок охладил слегка раскрасневшееся лицо девушки, и вдруг она заметила, как пайетки на схваченном наспех клатче щекочут ей руку. Лена повернулась к Калле.

– Хокан, значит? То есть ты понял, что я тогда имела в виду?

– Не-а, но, как ты наверняка уже догадалась, связи в Швеции у меня имеются, – по-шведски сказал принц, прежде чем снова перешел на норвежский. – Какая же дерьмовая у него музыка! Пусть твоя мама сама его слушает.

Он взял ее за свободную руку и повел за собой.

– Пошли, я тут рядом припарковался.

Как только они вышли на дорожку, каблуки Лены стали увязать в гравии: равновесие держать было трудно, и тут она осознала, как давно не носила обуви на высоких каблуках. Поэтому решила положиться на ведущего ее Калле, прекрасно понимая, что мама следит за ними из окна и вот-вот грохнется в обморок от счастья.

– В смысле? Ты имеешь в виду, что твой слуга припарковался?

– Не-а, именно я. Та-даам! Карета подана, – с гордостью заявил Калле.

Напротив соседского гаража стоял сверкающий красный мотоцикл. Принц снял с него шлем и протянул Лене: та неохотно натянула его на голову поверх наспех уложенных волос.

Калле, тем временем, тоже застегнул на себе шлем.

– Прошу! Держись крепко и сиди так, как сидишь на обычном велосипеде. Ах да, в таких туфлях ехать нельзя, – сказал он, указывая на ее зеленую обувь.

Лена неохотно ее сняла.

– Положи сюда, – сказал Калле, приподнимая красное кожаное сидение.

Лена положила туфли и сумку в багажное отделение, оставшись стоять босиком на холодном гравии.

– А так можно? – спросила она.

Лена мало знала о езде на мотоциклах, но, тем не менее, никак не могла припомнить, чтобы на них спокойно разъезжали в шортах или с босыми ногами.

– Тем более, для кого-то вроде… тебя.

– Да норм все. Это самый лайтовый мотик. Права получил, как шестнадцать исполнилось, – сказал он. – На нем все равно удобнее всего по городу перемещаться, а с машинами вечный гемор то с пробками, то с парковками. Каждый раз, когда Рольф садится за руль, у него чуть ли не инфаркт случается.

Калле завел мотор.

Лена, взглянув на соседский гараж, выезд из которого блокировал припаркованный мотоцикл, хотела было сказать, что дело не только в транспортном средстве, но шум заводящегося мотора заглушил ее слова. Она взобралась на сидение и схватилась за специальные ручки за спиной. Калле выехал на главную дорогу: мотоцикл набрал скорость, и Лену заболтало из стороны в сторону, поэтому ей, в конце концов, пришлось обхватить принца руками. Вдруг перед ними пристроился мотоцикл покрупнее, водитель которого, моргнув фарами, кивнул принцу.

Калле поехал за ним.

Лена обернулась и увидела, что прямо за ними катился еще один мотоцикл.

Колонна была сформирована.

На автостраде была пробка. Калле, поглядывая периодически назад через левое плечо, ловко лавировал между машинами, пока, в конце концов, не выехал на середину дороги. Лена, боясь даже дышать, зажмурилась – они проезжали совсем вплотную к другим автомобилям, и конечно, ей было страшно, но ничего не видеть оказалось еще страшнее. Девушка сначала открыла один глаз, затем другой – машины, дома и деревья пролетали мимо, подобно кинопленке.

– Можно помедленнее? – пробубнила она, не сразу осознав, что он ничего не слышит.

Единственное, что ей оставалось – держаться крепче.

Впервые за последние два года она ничего не могла сделать, да и не должна была.

Лена прижалась щекой к его спине, в надежде на то, что до дома Ингрид было еще очень далеко.

10. Поменьше залипать в телефон

– Калле!

Свои каштановые кудри Ингрид уложила наподобие венка. Одета она была в простое полосатое платье на бретелях. Держа в каждой руке по стакану, она приветственно помахала им. Калле поставил мотоцикл на подножку и бросил его в конце длинной аллеи. Сорвав с головы шлем, он быстро зашагал в сторону большого белого дома.

Лена, пошатываясь, поставила ноги на землю. После поездки ее подташнивало. Она достала из-под сиденья свои туфли и сумочку и, повозившись с застежкой, положила шлем в багажник.

Калле уже стоял у входной двери.

– Ну наконец-то! – воскликнула Ингрид, обвив руками его шею.

Лена нетвердой походкой направилась к ним, пытаясь взбить волосы, растерявшие под шлемом всякий объем.

– Здорово, что ты все-таки выбралась, – сказала Ингрид и протянула ей стакан. – Это тебе. Добро пожаловать.

Лена улыбнулась, судорожно ища какую-нибудь поверхность, куда можно было бы посмотреться, как в зеркало. Сделав большой глоток, она поискала глазами Калле, но тот уже исчез, словно проглоченный домом.

Быстрыми шагами к ним приближалась Тесс. Поверх купальника она надела джинсы и легкий халат, а уже у входа влезла в туфли на каблуках. Она одарила Лену дружелюбной улыбкой, но, по всей видимости, задерживаться здесь не собиралась.

– Я побегу. Не в настроении сегодня выслушивать ее обвинения. Лучше на открытие Мас схожу.

– Ты же вернешься? – спросила Ингрид. – Она наверняка уйдет пораньше.

– Может быть, – ответила Тесс. – Развлекайтесь. Лена, еще увидимся!

Тесс ушла.

– О чем она? – спросила Лена.

– Да так, они с Маргрете уже давно не ладят. Пойдем, устрою тебе рум-тур. Здесь у нас коридор. – С этими словами она отодвинула в сторону несколько пар обуви. – А тут мы разуваемся. Не подумай, каблуки – это очень секси, но мама дико переживает за пол.

Лена скинула туфли и попыталась осмотреться под непрекращающуюся болтовню Ингрид. Прихожая вела к внушительных размеров винтовой лестнице, ведущей вверх. Высокие распахнутые настежь двери открывали взору пустую гостиную, одна стена которой была сдвинута вбок, подобно ширме. Похоже, все были снаружи.

И куда подевался Калле? Она же здесь никого не знает.

Лена машинально подошла к Ингрид поближе.

– Ты не голодна? Сандра что-то приготовила, а на кухне есть закуски, – сказала Ингрид и показала в глубину гостиной.

У холодильника она увидела мальчика из компании Калле. Он пытался извлечь кубики льда из ниши в стене, но в стакан приземлялась лишь половина из них, остальные падали на пол.

– Арни! – злобно крикнула Ингрид и вырвала у него стакан. – Я же говорила, пользуйся автоматом для льда у бассейна. Если на полу останутся царапины, мама меня убьет.

Опустившись на колени, Ингрид принялась собирать лед с паркета. Лена нагнулась помочь ей, радуясь, что наконец-то можно занять руки.

Бросив лед в раковину, они вытерли руки полотенцем.

– Спасибо, – сказала Ингрид. – Вообще-то мы наняли помощников. Мама и папа разрешают устраивать вечеринки, только если за нами кто-то будет убирать. Но они, наверное, в саду, вечеринка ведь там.

Они пересекли гостиную и подошли к ширме.

Лена остановилась.

Снаружи была широкая каменная лестница, ведущая к большой крытой черепицей террасе. Посреди террасы был расположен прямоугольный бассейн с бирюзовой водой, а подальше стояла миниатюрная копия дома, в котором они находились. Там же теперь был и тот самоуверенный толстяк из класса, Арни. Он и еще несколько мальчиков стояли на летней кухне и наполняли стаканы льдом. Из колонок вдоль бассейна негромко играл хип-хоп. Большой, утопающий в зелени сад обрамляли высокие тонкие ивы, а прямо за ним сияли воды Осло-фьорда.

– Вот это да. Классное место! – сказала Лена.

Ингрид кивнула.

– Этот дом построил мой прадед, и мне кажется, глупо не использовать его на полную катушку. Хотя бы из уважения к старшим, – Ингрид задорно подмигнула и, отхлебнув из стакана, спустилась по лестнице.

Лена поспешила за ней. Некоторых гостей она видела в школе, были здесь и ее одноклассники, большинство из них знали друг друга и раньше, у них была своя компания. Они сидели в шезлонгах вокруг бассейна и не обращали на нее внимания. Она внимательно изучала сад в поисках Калле.

Лена увидела его у террасы рядом с бассейном, вместе с другими мальчиками. Может, подойти к нему? Они собрались в круг и покатывались со смеху.

Нет.

Лезть к ним точно не стоит.

– Лена Карлсвик, – услышала она вдруг из-за спины.

Лена обернулась, и ее тут же ослепило закатное солнце, повисшее над морем. Она прикрыла глаза рукой и разглядела силуэты двух стройных девушек, наряженных в длинные платья в цветочек. Судя по всему, в бассейне они еще не купались.

– Фанни, – представилась одна и протянула Лене руку. Рукопожатие у нее было крепкое.

– Лена, – ответила Лена, впервые почувствовав неловкость за собственное рукопожатие. Вдруг оно слишком слабое? Или, наоборот, слишком сильное? Или недостаточно долгое?

– Ой, что это я. Вы же так и не успели познакомиться. Учителю, кажется, было неохота проводить игру-знакомство, – сказала Ингрид, активно жестикулируя. – Лена, это Фанни и Маргрете. Мы вместе ходили в школу Ураниенборг. Фанни, Маргрете, это Лена.

Фанни широко улыбнулась, поигрывая тонким золотым браслетом на запястье.

Принцесса Маргрете скрестила руки на груди и испытующе посмотрела на Лену.

– Хорошо, что ты пришла, – сказала она наконец. – Рада познакомиться.

Лена кивнула и вдруг поняла, что не знает, что ей сказать. Познакомиться с кем-то, о ком она и так многое знала, было очень странно, но лучше было сказать все как есть.

– Да уж, класс у нас собрался особенный. Но я понимаю, что на самом деле ничего такого здесь нет, ведь вы с Калле совсем обычные, – сказала Лена и, к своему ужасу, поняла, что теперь выглядит как фанатка, и даже хуже – как сумасшедшая фанатка. Она заговорила еще быстрее:

– Вы же правда обычные. Как и все.

– Да, об этом я и хотела с тобой поговорить, – перебила ее Маргрете. – Видишь ли, то, что мы с Карлом Юханом обычные, доходит не до всех.

Лена обратила внимание, что она произнесла его имя целиком. Когда брат с сестрой родились, это имя наделало много шуму, ведь их мать, королева Катарина, была родом из Швеции и настояла на том, чтобы назвать наследника престола в честь шведско-норвежского короля.

– Мне бы очень хотелось, чтобы людей, с которыми мы учимся, сперва немного вводили в курс дела. Не подумай, нам не нужно какое-то особое отношение, – сказала Маргрете, и Фанни с Ингрид тут же захихикали, будто бы принцесса сказала что-то гениальное. – Уж поверь мне, особым отношением мы сыты по горло. Думаю, это и так ясно.

Принцесса покосилась на сидевших в углу двух мужчин в костюмах и с наушниками.

– Но чокнутых все равно хватает, и это я даже не про журналистов, а про всяких придурков с мобильными телефонами и полным отсутствием границ. Они думают, что лайки в инстаграме важнее всего в мире. Мы с Калле невообразимое количество времени тратим на то, чтобы избегать всей этой шумихи, и было бы очень здорово, если люди в нашем окружении принимали это во внимание.

Лена стояла молча и пыталась понять, что это сейчас было. Маргрете отчитала ее или посвятила во что-то личное? Лена пыталась выказать сочувствие и интерес. Фанни все это время понимающе кивала. Ингрид, похоже, выключилась из разговора – она улыбалась и показывала смешные рожицы кому-то в другом конце сада. Она такого уже наслушалась.

– Все против нас. Может показаться, что мы с Калле нарочно все это устраиваем, но на самом деле мы не делаем ничего, просто существуем, – трагически воскликнула Маргрете.

– Да, – согласилась Лена, не до конца понимая, с чем именно.

– Сториз и селфи, например, в Хортене или Хенефоссе – совершенно обычное дело, но здесь… Здесь это что-то вроде валюты, которая используется против нас. Очень жаль, что это доходит не до всех.

Голос Маргрете задрожал.

О чем она? Неужели знает про «Ньюс»?

Может, она имеет в виду Черную королеву? Вот почему Тесс ушла с вечеринки.

Вдруг Лена заметила, что принцесса смотрит на нее с укором.

Селфи из леса!

Вот что она имела в виду.

Лена нахмурилась.

– Если ты про фотографию, которую сделал в лесу Калле… то есть Карл Юхан, то я тут ни при чем. У меня сел телефон. Мы встретились совершенно случайно. Я даже не заметила, что он фотографирует, – оправдывалась она.

Фанни, пролистав фотографии в телефоне, нажала большим пальцем на ту самую. Да, это были они с Калле. С нее в три ручья катится пот, а Калле загорел и хорош собой. Кто-то написал на фотографии крупными буквами: «И кто эта чика?»

Маргрете вздохнула.

– Что? Кто это выложил? Это не я! – запротестовала Лена и с раздражением отметила, что щеки ее заливает румянец.

И чего она смутилась? Она же ни в чем не виновата! А они что подумали?

– Да мы поняли. Я просто решила, что сказать об этом лучше прямо сейчас. Чтобы у тебя потом не было неприятностей. Карл Юхан, знаешь ли, человек не самый сдержанный, а снэпчат – не самое надежное место, – пояснила Маргрете.

Вдруг она приветливо улыбнулась Лене.

– Ну и хватит об этом! Рада, что ты выбралась. Ты же из Хортена? Надо добавить тебя в чат. Осенью здесь постоянно какой-то движ, – сказала она, не сводя с Лены взгляда.

– Спасибо, но у меня все равно нет снэпчата. Тут встрепенулась уже Ингрид:

– Чего? Как это? А кого я только что добавила? Я не знала твой снэпчат, но нашла и отправила запрос какой-то Лене Карлсвик. Просто чтобы у тебя был мой аккаунт. Надеюсь, это не какая-нибудь буйная сумасшедшая, – хихикнула она и вытащила телефон.

Через пару секунд она открыла профиль Лены. Полностью заполненный, с именем и эмодзи блондинки.

– Это же ты? Добавь меня.

– Ой, сорри, – выдавила Лена и почувствовала, как все тело зачесалось. – Я имела в виду, что снэпчат у меня есть, но я им не пользуюсь. Пытаюсь поменьше залипать в телефон.

– Рейтинг тысяча сто, – громко прочла Ингрид и рассмеялась. – Вижу, и правда не пользуешься. Недавно зарегалась? Или удалила старый профиль и завела новый?

Маргрете нахмурила брови, и Лена вновь почувствовала, как краснеет. Она попыталась принять безмятежный вид, пожала плечами и засмеялась, будто не замечая устремленных на нее пристальных взглядов девочек. Они ждали. Ей надо было что-то сказать. Но что? Она огляделась и тут же увидела Калле. Он поднял руку и направился к ним, минуя бассейн.

– Вот ты где, Лена! Идем со мной, покажу тебе кое-что.

Ему сейчас не хватало только белого коня.

11. В тумане

Калле закрыл дверь. Похоже, мы были в небольшом гостевом домике. В комнате, неподалеку от главного входа, у стены стояла широкая кровать, накрытая вязаным покрывалом, у двери – письменный столик, а прямо под окном – небольшая столешница с варочной панелью. Само окно выходило в сад, откуда доносилось что-то из раннего Канье Уэста. Калле откинул крючок и распахнул створки.

– Это тебе не унылый швед, – сказал он, кивнув в сторону сада.

Лена вслед за ним устремила взгляд на гостей. Платье липло к телу и ей казалось, что после поездки на мотоцикле она до сих пор вся в пыли. Она с тоской посмотрела на неподвижную гладь бассейна.

– Похоже, купальник мне сегодня не пригодится. Если бы у меня был свой бассейн в саду, я бы из воды вообще не вылезала, – без малейшего преувеличения произнесла Лена.

Она два года подряд просыпалась в пять утра, чтобы перед школой успеть на тренировку по плаванию. И пусть она все равно рано или поздно забросила бы это дело, сейчас Лена чувствовала, что тоскует по занятиям в бассейне. Скучает по запаху хлорки, по тому, как после заплыва дрожат руки, по приятной усталости в теле. Вот бы и сейчас окунуться в прохладную воду.

Калле усмехнулся.

– Подожди немного. У нас тут свои обычаи, – сказал он, указывая в сторону кустов у края газона, где собралось несколько парней, у каждого в руках было по бутылке. Лена знала только одного из них – Ингрид совсем недавно отчитывала его за рассыпанные кубики льда.

– Все ждут Арни, а Арни ждет подходящего момента.

Лена не поняла, о чем он, но спросить постеснялась. Она будто бы начала смотреть сериал с восьмой серии. А точнее, ни с того ни с сего попала на съемки восьмой серии без сценария. Ее одолевала усталость, смущение и вместе с тем просто поразительная скука.

Лена уселась на край кровати. Калле плюхнулся рядом, оставив между ними достаточно места, чтобы не возникло неловкости.

– Спасибо, что пошла со мной, – слегка улыбнулся он. – Мне показалось, тебя нужно было срочно спасать. Мы с тобой ведь только этим и занимаемся. Ну, то есть, спасаем друг друга.

Лена пожала плечами.

– Да ладно. Они ничего. В смысле, девчонки. Давно вы друг друга знаете?

– Да, мы с первого класса дружим. Не знаю, сами они решили поступать в Элисенберг, или их кто-то уговорил. Членам королевской семьи необходимо постоянство, – наигранно произнес Калле, и Лена подумала, что он кому-то подражает. – Как бы там ни было, мы не разлей вода. Фанни, Ингрид, Астрид, Гюннхильд, Арни и я. Ну и Маргрете, ясное дело.

– А у твоей сестры паранойя или вроде того? Калле усмехнулся. Или скорее шумно выдохнул.

– М-да. Паранойя, это точно. Марго на самом деле очень хорошая, вот только она до смерти боится… всего. О чем вы с ней говорили? Дай-ка угадаю… Она убеждала тебя не постить все подряд, – хихикнул Калле. – Она очень важная. Честное слово, будто бы моя восьмидесятилетняя бабушка в теле шестнадцатилетней девчонки. Смысл жизни заключается в том, чтобы прожить ее достойно, – проскрипел он и закатил глаза.

Повисла тишина.

– В общем, спасибо, что пошла со мной. Еще раз. Но я, между прочим, не только ради тебя эту спасательную операцию затеял. У меня были на то и свои причины.

Калле неотрывно глядел на Лену. Ей кажется, или он правда придвинулся ближе? Теперь она могла разглядеть веснушки у него на носу. Еще на подбородке у него виднелась небольшая ранка. Это он в лесу так? Или, может, бритвой? Или просто болячку расчесал? Или… она не знала, на чем остановить взгляд.

Тишина озорными пальцами впивалась ей в тело.

Просто невыносимо. «Дыши, – думала Лена про себя, – вдох, выдох. Без паники».

Калле скользнул рукой к поясу брюк и извлек из кармана маленький черный предмет.

– Только так Рольф с охраной от меня отстают. Когда я закрываюсь в комнате с девушкой, они за мной не следят, – сказал Калле, откидываясь на кровать. Он уставился в потолок. – Должны же быть какие-то границы, даже для них.

Лена растерянно отодвинулась подальше от края кровати, сложив ноги в позе лотоса. Что это у него? Похоже на пауэрбанк. Он включил устройство, дождался, пока не прекратит мигать маленький фиолетовый огонек, нажал на кнопку внизу и, засунув приспособление в рот, сделал затяжку. Вслед за этим он выдохнул нечто, похожее на пар, и вдохнул еще раз.

По комнате разлился тяжелый, сладкий аромат. На вечеринках в Хортене так пахло, когда в комнате собирались любители травки.

– Кайф, – произнес Калле, зажмурившись. Затем он открыл глаза и протянул ей устройство. – Попробуешь?

Лена неловко взяла его двумя пальцами.

– Так ты куришь? – спросила она.

– Это вейп, – ответил он, переворачиваясь на бок. – Нажимаешь вот на эту кнопку и медленно вдыхаешь. Пары затяжек для начала тебе хватит. Или ты уже раньше пробовала?

Лена покачала головой и протянула вейп обратно, словно тот мог в любой момент взорваться.

– Нет, я не курю. Ну, гашиш так точно. И вейп тоже, – сказала Лена, чувствуя, как глупо это прозвучало. «Гашиш» – она что, школьная медсестра? Да еще и «вейп» произнесла будто древняя старуха, которая впервые в жизни произносит английское слово.

На самом деле к числу ботаников она не относилась, но из-за Осло и Калле, из-за всех этих людей, ей казалось, что именно так оно и было. Постоянно.

Калле пожал плечами, и, приложив вейп к губам, снова глубоко затянулся.

– Да это не наркота.

– В смысле?

– Это не гаши-и-иш, – пояснил он, передразнивая Лену. – Это марихуана. Но о вкусах не ссорятся.

– Не спорят, – поправила Лена

– Ну да. А я что сказал? Как по мне, пить хлеб на вечеринках бессмысленно.

Лена засмеялась.

– Пить хлеб? Это твоя альтернатива травке?

– Ну пиво, углеводы. Там одна дрянь. От спиртного в сон клонит… Так и теряешь контроль, а потом происходит всякое. Особенно со мной, – сказал он, сжав челюсти.

Он снова затянулся. Лена промолчала, но в памяти у нее всплыла очередная история о похождениях скандального принца. В прошлом году папарацци застали его у моря где-то на юге. Не на юге Норвегии, конечно. Жемчужный песок, огромные белоснежные яхты – наверняка дело было на Маврикии или Мальдивах, где-то там. На фотографиях – Калле в шортах, солнечных очках и с разноцветным коктейлем на столике у шезлонга. А рядом – девушки в стрингах, вот в чем дело, вспомнила Лена. Масла в огонь подлили новые размытые фото из той же поездки – наследник престола гоняет на гидроцикле без спасательного жилета.

Она не знала, что ответить. «Понимаю»? Это, конечно, было бы ложью. Она скользнула по нему взглядом: он лежал, закинув руки за голову, голубая рубашка задралась, слегка обнажая пресс, глаза устремлены в потолок, челюсти сжаты.

– Есть участи и похуже, – произнесла она.

Так частенько говаривал ее отец. В молодости его отправили на службу в Ливан, и с тех пор этой фразой он козырял в каждом разговоре. Иной раз, когда Лене не хотелось есть рыбу на ужин или не нравилась погода за окном, отец, вздохнув, мрачно приговаривал: «Есть участи и похуже». Тогда все задумывались о невинно убиенных и обездоленных. Фраза работала – и безумно раздражала.

Калле обескураженно взглянул на нее, а затем расхохотался.

– Что верно, то верно, но как же иногда приятно отдохнуть от этого бесконечного реалити-шоу, – ответил он и поднялся. – Но хватит обо мне. Я от себя устал уже. Расскажи лучше о себе. Ты из Хортена? Как тебе в Осло? Чем занимаешься, когда не шатаешься по лесу?

Калле улыбнулся. Его взгляд поплыл, и Лена пожалела, что не захватила с собой выпивки. Получится ли у нее сейчас проскользнуть на кухню и что-нибудь взять, чтобы это не выглядело странно и не разрушило атмосферу? Не успела она решиться, как ручка двери дернулась, и в комнату ввалился Арни.

– Ой, сорян! – воскликнул он и стыдливо прикрыл глаза руками, словно пытаясь спрятаться. Он попятился назад и так стремительно захлопнул дверь, что угодил себе по лбу.

Калле, разразившись смехом, вскочил на ноги.

– Да не делаем мы ничего, придурок, заходи давай, – крикнул он.

Арни, все еще не открывая глаз, на ощупь вошел в комнату.

– Все одеты? На меня внимания не обращайте, меня тут нет. Просто кое-что разведаю, – с этими словами он и подошел к окну. – Хм-м, – протянул он, поглядывая на крышу дома.

Калле подошел к нему и хлопнул его по плечу.

– Ну уж нет, дружище. Только не отсюда, а то шею сломаешь. Именем короля, я тебе запрещаю.

Арни сжал кулаки и нетерпеливо застучал по подоконнику.

– Да блин, мне всего-то надо разбежаться немного! – заканючил он.

Калле фыркнул.

– Исключено, брат. Сделаешь это – отправлю в ссылку!

Вздохнув, Арни напустил на себя оскорбленный вид и, резко развернувшись, вышел из комнаты.

Калле метнулся за ним.

– Погоди, есть одна мысль.

Снаружи кто-то сделал музыку погромче. Лена осталась в комнате одна. На покрывале, там, где сидела она и где лежал Калле, остались вмятины.

А еще там остался его вейп.

Лена убрала его в клатч, вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь.

На весь сад играл Сезинандо. В бассейне все еще было пусто. Лена не торопясь вышла наружу и села у широкой лестницы, ведущей в сад. Сейчас ей очень не хватало пива.

Ингрид сновала туда-сюда, собирая стаканы, и, заметив ее, помахала рукой. В креслах-мешках у бассейна развалились Маргрете, Фанни и еще какие-то ребята. Свободных мест не было.

Внезапно они развернулись в ее сторону. Лена попыталась отвести взгляд, но было уже поздно. Девочки кивнули ей и уткнулись в телефоны. Тут же она почувствовала, как ее мобильник гудит от уведомлений. Она выудила его из сумки. Так и есть – три новых заявки в снэпчате. От Фанни, Астрид и Гюннхильд.

Лена быстро убрала телефон обратно.

Калле, Арни и другие мальчики, столпившись у террасы, что-то активно обсуждали. Похоже, дело предстояло серьезное. Наверняка еще какой-нибудь их «обычай». Лене не сиделось спокойно, и она вновь вытащила телефон. От мамы с папой ни одного сообщения. Как они сейчас дома? Спит ли Теодор или, может, проснулся от кошмара, как это иногда с ним случалось? Она представила себе, какой он сейчас теплый, в пижаме и с пустышкой. Может быть, они сейчас сидят все вместе на диване и смотрят телевизор. Она вздохнула. Было всего девять.

Папа приедет за ней только через три часа. Усевшись на лестницу, она кожей почувствовала исходивший от каменных ступенек холод. Здесь Лена была на уровень выше всех остальных. Будто бы она сидела на сцене, демонстрируя всем, насколько она здесь чужая и странная.

И какого хрена она вообще сюда поехала?

В туалете она достала из сумочки зеленую пудреницу и спонжем нанесла немного пудры на лицо. Оно сразу преобразилось – стало тоньше, с четко очерченными скулами. И без того большие глаза с чуть опущенными уголками казались еще больше. Она скорчила гримасу, скривила губы. Для ее лица глаза были слишком огромными. «Подчеркиваем либо глаза, либо губы», – так всегда говорила Тесс и прочие мейкап-гуру на ютьюбе. Она достала тюбик помады и подкрасила губы. Вот так, теперь на ее усталый взгляд не будут обращать внимания. Она убрала пудру и помаду. Вытащила телефон. Девять двадцать. Убрала телефон обратно – он уткнулся во что-то твердое.

Вейп.

Она вытащила его и нажала на кнопку.

Сделала глубокий вдох.

И нырнула.

12. Прыжок в воду

К еде, стоявшей на кухне, до сих пор никто не притронулся. Лена взяла тарелку и принялась изучать фуршетный стол. Возле одного из блюд стояла небольшая табличка с надписью «Дим-сам» – она взяла четыре штуки и положила их себе в тарелку. На душе у нее вдруг стало радостно и легко, и впервые за несколько месяцев она ощутила спокойствие. Затем она взяла немного салата с папайей (по крайней мере, так было написано на табличке), весьма щедрую порцию куриных крылышек и банку пива, после чего направилась обратно во двор.

Солнце уже скрылось за фьордом, и теперь небо над садом стало темно-розовым. Лена, присаживаясь на первый попавшийся стул, чуть было не промахнулась и усмехнулась собственной неуклюжести. Попытавшись запихнуть дим-сам в рот целиком, она тут же об этом пожалела – мясная начинка еще не остыла. Лена в отчаянии стала осматриваться по сторонам в поисках салфетки или чего-нибудь, куда можно было бы выплюнуть еду, но так ничего подходящего и не нашла. Ай! Дим-сам с горячим бульоном проскользнул внутрь, обжигая ей горло, и ей пришлось пару раз вдохнуть ртом, чтобы унять боль.

Из колонок зазвучал знакомый синтезаторный мотив. Лена, прекратив жевать, прислушалась и усмехнулась. Да, это она! «Havana, ooh na-na, half of my heart is in Havana, ooh na-na»[3]. Она сразу же представила себе Лив на тусовках в Дуререннингене – крепкий алкоголь с энергетиком, темный спортзал… Лив просто обожала эту песню, и даже придумала свой фирменный «танец креветки»: каждый раз, когда играл припев, она кидалась на пол в позе эмбриона. «I knew him forever in a minute, that summer night in June»[4]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хокан Хелльстрем – шведский поп-певец и музыкант, автор песни «Kom igen Lena!», вышедшей в 2002 году. – Здесь и далее, если не указано иное, примечания переводчиков.

Вернуться

2

Здесь и далее: деятельность метаплатформы Meta Platforms Inc. и ее соцсетей Facebook и Instagram запрещена на территории РФ. – Примеч. ред.

Вернуться

3

Песня Camila Cabello «Havana»: «Гавана, ооо на-на, оставила я полсердца в Гаване, ооо на-на» (англ).

Вернуться

4

«Той июньской ночью прошла лишь минута, а я запомнила его на всю жизнь» (англ.).

Вернуться