Ольга Тишина
Слияние Лун

1.

Валенсия, обитель Сан-Джерони, 1670 год от Рождества Христова.

На уединенной горе, будто являясь ее гармоничным продолжением, возвышался величественный, каменный замок. Одна из его четырех сторон смотрела на невысокие холмы, поросшие лесом, над которыми голубело полуденное небо. Укрепленные контрфорсами стены серого кирпича, с узкими, длинными проемами для окон, поражали своей неприступностью. Но внутренний дворик, на удивление, казался слишком маленьким и тесным. К нему примыкала трехъярусная колокольня. Остальное убранство монастыря, лишенное роскоши и изысканности, говорило само за себя: живущие здесь, давно отказались от всего мирского.

На каменной скамье, нагретой солнцем, расположились двое. Один из них – аббат-настоятель, сухощавый, пожилой мужчина, с лицом, несущим на себе отпечаток смирения. Второй не принадлежал монашескому ордену и был еще довольно молод. Но это впечатление сразу терялось, как только собеседник встречался с ним взглядом. Глаза выдавали в молодом человеке его истинный возраст.

– Мы не требуем от своих монахов радикального аскетизма и постоянного сражения с собственной плотью. Наш устав выдержан в духе умеренности и предназначается скорее для тех, кто лишь только ступил на путь воздержания. Братья должны беспрекословно подчиняться настоятелю и не покидать стен монастыря, – звучал тихий голос аббата. Гость согласно кивал. На его лице блуждала странная улыбка.

Их беседу прервал появившийся во дворике монах-госпиталий и мужчины прекратили беседу.

– Он проснулся и ждет вас, – слегка поклонившись, сообщил монах, обращаясь к гостю. Тот сразу встал со скамьи и чуть одернул удлиненную куртку черного бархата. Его рука задержалась на поясе, где должны висеть ножны. Он на секунду напрягся, потом, словно что-то вспомнив, расслабился. Заходить в обитель с оружием, было строжайше запрещено.

– Идите сын мой, – аббат поднялся следом. – Брат проводит вас, – настоятель обители вновь заглянул в глаза гостя, безуспешно пытаясь разгадать тайну, скрывавшуюся в глубине черных зрачков.

Келья была небольшой. Крохотное окошко под самым потолком давало достаточно света, чтобы увидеть убранство комнаты, состоящее лишь из деревянного ложа, табурета и большого распятия, висящего у изголовья.

На кровати, укрытый тонким шерстяным одеялом лежал граф Эльде. Он был худ и изможден, но не болезнью, а старостью. В глазах светился ум. Когда дверь, тихо скрипнув, открылась, и в проем, нагнув голову, вошел мужчина, что недавно беседовал с аббатом во внутреннем дворике монастыря, старик приподнялся со своего ложа.

– Эстебан, мальчик мой! – иссохшая рука потянулась навстречу. – С хорошими ли ты известиями?

Мужчина опустился на колени, выражая почтение, потом присел на край ложа, приник губами к иссохшей руке.

– Да, – наконец, ответил он, подтверждая сказанное кивком головы.

– Покажи! – было видно, что старик очень волнуется. Эстебан развязал походный мешок и вынул из него некий предмет. В глазах графа вспыхнул свет, а следом их озарило облегчение. Чуть подрагивающими пальцами он дотронулся до круглой серебристой пряжки.

– Пояс Кахины! Ты нашел его мой мальчик! – хриплый голос окрасили торжественные нотки. – Теперь я спокоен, – старик откинулся на подушку и прикрыл веки, но тут же снова их распахнул. Во взгляде горела озабоченность, а руки тянулись к поясу:

– Все ли части на месте?

– Да, дядя, – племянник улыбнулся. Улыбка очень шла Эстебану де Лара, его лицо преображалось, делалось еще притягательнее.

– Я не сомневался, что у тебя получится, мальчик мой, – граф устало улыбнулся в ответ. – Теперь мне не страшно покидать этот мир, зная, что наш род в безопасности.

– Ты веришь в это дядя? – спросил племянник.

– Верю! Всем своим сердцем и душой! – в голосе старика звучала неподдельная искренность. – Скажи, было ли трудно?

Вопрос вызвал воспоминания, отразившиеся загадкой в темных глазах гостя.

– Было трудно, – чуть помедлив, ответил тот. – Но это стоило потраченных сил и времени, – взгляд его неожиданно потеплел, будто мужчина подумал о чем-то очень приятном.

– Тебе пришлось глотать жаркий воздух пустыни, мой дорогой мальчик, и я счастлив и горд, что ты нашел в себе силы и мужество выполнить мою просьбу, – граф плохо видел, и поселившаяся в глазах племянника загадка, что еще полчаса назад так интриговала аббата-настоятеля, осталась без внимания. – А помнишь ли ты о судьбе последнего из царей Альморавидов? – голос старика вдруг окреп. – С ним пало могущество нашего рода. Лишь чудом удалось спастись одному из младших принцев, бежавшему тогда из Магриба в Испанию. Это его внук стал королем Арагона, и великим правителем, вернувшим наконец-то реликвию, так бездарно утерянную последним царем. Потом были другие, те, кто не знал цены артефакту! И последний из них твой отец, и мой непутевый брат!

Длинный монолог утомил старика. Он откинулся на подушки и прикрыл веки, будто уснул. Племянник, не смея его тревожить, терпеливо ждал, погрузившись в свои думы.

– Эстебан, – граф первым нарушил тишину, воцарившуюся в небольшой келье. – Все, что есть у меня, теперь твое. Я знаю, ты достойно проживешь свой век, родишь много сыновей, и приумножишь богатство нашего рода.

После этих слов Хуан Алонсо де Колома, испанский гранд, граф Эльде, снял с безымянного пальца серебряную печатку, с гербом своего Дома, и протянул ее племяннику.

Через четверть часа Эстебан де Лара, новый граф Эльде, покинул обитель.

***

Великолепная морская яхта премиум-класса «Serenity» покачивалась на лазурных волнах. Теплые воды Андаманского моря словно баюкали лодку, а с ней и расслабленную под лучами жаркого солнца пассажирку. Обнаженная фигура девушки, загоравшей в шезлонге, могла поспорить идеальными пропорциями с самыми лучшими красавицами мира. Впрочем, она и являлась таковой, совсем недавно завоевав титул «мисс совершенство».

– Ники, ты не обгоришь? – на палубу вышел высокий, босой мужчина, одетый лишь в белые шаровары. Какое-то время он просто смотрел на девушку, потом подошел ближе и протянул ей необычный предмет.

– Эрик…, не сейчас, – красотка попыталась отстраниться, но не тут то было.

– Надень, – ее отказ не был принят и серебряный пояс защелкнулся на тонкой талии. Мужчина, любуясь работой неизвестного мастера, обвел указательным пальцем чеканный узор – символ солнца на серебряной пряжке, потом, плавным движением рука соскользнула на внутреннюю сторону женского бедра, туда, где самое нежное место.

Спустя время, получив то, что хотел, он развалился в шезлонге, где еще недавно загорала его любовница. Кожа мужчины блестела от пота. Виной тому были горячий секс и жаркое солнце.

– Ты сказка, сладкая, – он облизнул губы, посмотрел на девушку и добавил:

– Я буду холодный чай.

Ники потерла локоть: распаленный страстью Эрик, даже не подумал о том, что их «ложе любви» довольно жесткое. Захватив лежавшее на полу пушистое полотенце, она спустилась в каюту. Там, немного повозившись с пряжкой, расстегнула серебряный пояс, небрежно бросила его на кровать, и направилась в душ. После, встав перед зеркалом, осмотрела себя. Крем, что был предусмотрительно нанесен, дал результат и защитил от ожогов. Золотистый загар покрывал тело ровно. Серо-голубые глаза на загорелом лице теперь выделялись еще ярче. Пригладив темно-каштановые, волнистые волосы расческой и убрав их в хвост, она накинула на тело короткий халатик, еще раз глянула на свое отражение, и вышла из душа.

Чай нашелся в холодильнике. Поставив на поднос графин и два стакана, Ники поднялась на палубу.

– Спасибо, сладкая, – мужчина уже искупался в море: с кончиков волос, стекая по плечам и груди, капала вода. – Пойду, смою соль, – он опустошил половину графина, чмокнул ее в щеку и спустился вниз.

Девушка осталась одна. К чаю она не притронулась, напиток напоминал ей вкусом компот и казался слишком приторным. Но Эрику нравился именно такой. Она вздохнула – здесь все было так, как нравилось Эрику.

Ники выплеснула содержимое своего стакана за борт, потом оглядела пространство вокруг. Море. Одно море. Этот вид ей уже осточертел. Как и секс.

Три дня, что они были на яхте, Эрик, будто сошел с ума. Они занимались любовью везде, где это было возможно и, казалось бы, невозможно, начав с удобной мягкой кровати в каюте и заканчивая, как некоторое время назад, на голом полу палубы. Кстати, сегодня это уже был второй раз, хотя часы, что висели в кают-компании, показывали только час дня.

Нет, он, несомненно, ей нравился. Еще бы! Эрик Данкейт считался завидным женихом: имел привлекательную внешность, повадки аристократа и владел внушительным состоянием. В свои тридцать, мужчина не был ни разу женат, не завел детей. Красавец, богач, без обязательств в виде детей и бывших жен. Она знала, что у него было много женщин, но он выбрал ее, нищую провинциалку, которой повезло попасться на глаза миллионеру. Ей ли капризничать?

Но Ники капризничала.

Судьба свела ее с Эриком в одном из бристольских ювелирных магазинов, где Ники работала простым продавцом-консультантом. В плане финансов, последний год был для девушки очень тяжелым. Родители, что обеспечивали существование дочери в дорогом городе, в один прекрасный момент сообщили, что больше этого делать не могут. Их маленькая цветочная ферма стала терпеть большие убытки. Дело пришлось свернуть, до лучших времен. Она в тот момент только поступила в магистратуру. Денег, что давали родители, и так еле-еле хватало на учебу и очень скромную жизнь студентки, и теперь, в новых обстоятельствах, ей пришлось заботиться о себе самой.

Конечно, можно было обойтись уже полученным потом и кровью дипломом, и устроиться на работу, по специальности: уже полгода она стажировалась в бристольском офисе юридической фирмы Slaughter and May, и не сомневалась, что место ей там обеспечено. Но Ники была амбициозна. Максимум, на что могла рассчитывать вчерашняя студентка, это быть несколько лет на побегушках у начальника офиса, а то и еще хуже, разбирать бумажные и файловые завалы незначительных дел. Она же не хотела себе такой участи и шла к мечте, поставленной перед собою еще в тринадцать лет – стать высококлассным юристом, чтобы быть сильной и независимой, выбрав для этого университет в Бристоле, чей девиз «Знание – сила» полностью совпадал с одним из ее жизненных кредо. А после окончания магистратуры, перед ней открывались новые горизонты! Нужно было срочно искать другие пути решения проблемы.

В ювелирный салон ее устроила сокурсница, одна из немногих подруг, чей отец – довольно известный ювелир и владелец магазина, как раз подыскивал новую продавщицу. Взяв Ники на работу, тот не прогадал, получив дисциплинированную и ответственную сотрудницу, приятная внешность которой шла дополнительным бонусом.

Ники никогда не нуждалась во внимании мужчин. Но получая недвусмысленные предложения от богатых клиентов ювелира, всегда отказывала. Во-первых, это было запрещено правилами, а во-вторых, она слишком ценила свою независимость. Оставался последний шаг, который приведет ее к заветной цели. Так зачем все портить? Но Данкейт оказался слишком настойчивым. Он ухаживал ненавязчиво, ничего от нее не требовал и Ники попалась. Сначала она согласилась пойти на выставку русских авангардистов, потом на премьеру в театр, потом на ужин в одном из самых дорогих ресторанов, и как-то незаметно разрешила себя поцеловать. А вскоре он уговорил ее участвовать в конкурсе красоты, в Сингапуре, проходившем в знаменитом «Раффлз». Там, в самом старейшем отеле удивительного города-государства, мужчина снял для них шикарные апартаменты, а на одной из частных якорных стоянок, любовников дожидалась круизная красавица-яхта.

Эрик любил говорить, что в этой жизни он предпочитает лишь «высший сорт». И женщина, с которой он спит, должна соответствовать этим требованиям. И пусть она не аристократка, зато «королева красоты». Ключевым в этом сочетании слов считалось слово «королева». Жаль, что об этом Ники узнала слишком поздно. Ее победа была куплена, и от этого становилось тошно. Лишь одно грело душу – полугодовой контракт с известным брендом одежды. Это позволит и заработать на учебу, и на собственную жизнь. Про себя она уже решила, что содержанкой не будет.

Ее мысли прервал появившийся из кают-компании Эрик, переодевшийся в светло-серые бриджи и тонкую, этого же цвета рубашку с длинными рукавами. Голову покрывала бейсболка, повернутая козырьком назад.

– Сладкая, у меня есть идея! – он приблизился, обхватил ее за тонкую талию, прижал, поцеловал в оголенное плечо, потом выше, в нежную шею. Руки скользнули под подол халатика.

– Это твоя идея? – Ники увернулась от поцелуя в губы.

– Нет, – мужчина рассмеялся. Потом, чуть кривя губы в улыбке, сказал: – Впрочем, если ты хочешь, мы можем заняться этим…, – его взгляд прошелся по палубе. – На крыше рубки. Как тебе идея?

– В другой раз, – девушка натянуто улыбнулась в ответ, и выскользнула из объятий. – Мне нужно позвонить родителям.

– Ловлю тебя на слове, – он плеснул в стакан из запотевшего графина сладкий напиток и выпил залпом. – Кстати, моя идея – посетить один очень красивый остров, куда мы, прямо сейчас, и направляемся.

– Но Эрик! – возмутилась Ники. – Мы договаривались на три дня. Ты же знаешь, у меня контракт!

Плыть куда-то еще, желания не было. Она устала. Устала ничего не делать, а только заниматься сексом. Казалось, Данкейт хочет наверстать за все упущенные месяцы ухаживания. Но главное, пожалуй, что ее злило, так это то, что он стал вести себя с ней по-хозяйски. А этого Ники уже терпеть не могла.

– Ничего с твоим контрактом не случится, – подтвердил мужчина ее мысли.

«А ведь действительно! Ему не важна моя карьера, мои интересы», – невесело подумала она. Но Эрик даже не заметил изменения в настроении девушки. В этот момент его внимание занимал горизонт. Наконец, оторвав взгляд от моря, он сообщил:

– Я в рубку. Нам идти часа два, так что перекушу за штурвалом. Мне сэндвич с тунцом и манговый сок.

Последняя фраза прозвучала как приказ. Оставалось лишь подчиниться.

2.

Маленькая лагуна, будто созданная самой природой для уединения влюбленных, была живописно восхитительна. В окружении высоких скал, поросших зеленым кустарником, разлилось бирюзовое «озеро». Вода казалась настолько прозрачной, что можно было видеть дно и его обитателей. Остров очаровывал.

– Райское место! – Ники улыбнулась Эрику. Она и забыла, что злилась на него и не хотела сюда плыть.

– Представим, что мы аборигены, дети природы, – хозяин яхты уже стаскивал с себя одежду. – Искупаемся?

Они провели в воде дольше, чем бы Ники хотелось. Все закончилось сексом на крохотном пляже, прямо на горячем песке. Эрик придумал игру в русалку и морского царя. При этом он проявил с ней излишнюю грубость, чего раньше себе не позволял. На запястье остались следы от его рук. Приятные ощущения от красоты необитаемого острова тут же растаяли. В довесок, она поранила об ракушку ногу на мелководье, а поднявшись на палубу, обнаружила, что порез довольно глубокий и из него сочится кровь. Рану тут же, как следует, обработали и забинтовали, но нога болела и ныла.

Ники все больше злилась на себя. Связь с этим мужчиной, оборачивается для нее, пусть и мелкими, но неприятностями. Даже если вдруг случится чудо, и Эрик предложит ей руку и сердце, она знала, что не согласится. Внутреннее чутье подсказывало, что он превратит ее в матрону, запрет в четырех стенах и заставит воспитывать детей. Чем будет заниматься он сам, представлялось довольно ясно. Девушка уже жалела о том, что поддалась на «чары» Данкейта.

– Останемся здесь, до утра, сладкая. – Было непонятно: вопрос это или утверждение. – «Скорее – второе», – морщась от ноющей боли в ранке, подумала Ники. Почему-то, сразу стало раздражать это его постоянное к ней обращение «сладкая». Она пожала плечами, но решила завтра же утром настоять на их возвращении, и где-то, в глубине души, даже радовалась, что так неудачно напоролась на ракушку. По крайней мере, теперь у нее есть причина отказать Эрику в его необузданном желании секса.

Закат мужчина провожал на палубе в одиночестве, но «кислая мина» любовника, сейчас, волновала Ники меньше всего. Сославшись на плохое самочувствие, она сообщила, что идет спать. Приняв анальгетик, девушка завернулась в тонкий плед, и сразу уснула.

Проснулась она на рассвете. Эрик, по-хозяйски раскинув на кровати руки и ноги, еще спал.

Ники встала и попробовала наступить на раненую ногу: отдалось тупой болью. Прихрамывая, она добралась до кают-компании, где находилась аптечка, и разбинтовала стопу. Рана казалась воспаленной.

– Черт, – вырвалось у нее ругательство. Еще не хватало, чтобы в порез попала инфекция!

К счастью, нашлись антибиотики. «Лучше перестраховаться, чем остаться без ноги», – решила она и сразу приняла одну капсулу. Потом обработала порез и забинтовала ногу. Свежесваренный кофе немного взбодрил, придал сил и вернул настроение.

Ники вышла на палубу. Рассвет разгорался медленно, словно нехотя. Природа замерла. Стих даже легкий, ласковый бриз. Наконец, из-за горизонта, показались первые лучи. Они тонули в волнах, отражались, умножаясь на поверхности моря. Солнце упорно и настойчиво поднималось, принося с собой новый день и новые мысли. И в голове девушки созрело окончательное решение. Как только они вернутся в Англию, она расстанется с Данкейтом. В этой жизни есть большой шанс всего добиться самой, чтобы никогда не слышать и намеков на какой-то упрек. А о семье, детях, о муже, даже о постоянном любовнике, она подумает, когда будет иметь собственный дом и круглый счет в банке.

От этих мыслей ее отвлек внезапно ворвавшийся в рассветную тишину гул. В узких «воротах» лагуны показалась лодка. Нет, даже не лодка, а большой катер, похожий на лоцманский.

Ники насторожилась. Что-то ее напрягло. Она и сама не могла понять, пока катер не приблизился. Сердце ухнуло. На палубе стояли трое вооруженных людей, с автоматами наизготовку. – «Местная морская полиция», – пронеслось в голове, но глаза тут же отметили, что одеты мужчины не в униформу, а в камуфляж. – «Неужели, военные? И что они здесь забыли?»

Катер, тем временем, был уже близко, и стало понятно, что направляется он прямиком к яхте. К тем троим, стоящим на палубе, прибавилось еще несколько человек. Их внешний вид совсем не соответствовал людям, находящимся на службе: длинные, помятые майки и рубашки, штаны и шорты разных оттенков. Но все, без исключения, вооружены.

Незнакомый корабль приблизился вплотную и на борт упали две алюминиевые лестницы. Ники не успела ничего предпринять, как ее окружили.

– Кто еще есть на лодке? – вопрос задал самый высокий, и лучше всех одетый чернокожий мужчина.

Она кивнула в сторону. Взгляд метнулся к проему, ведущему в кают-компанию. Главарь подал знак. От толпы отделились четверо, и друг за другом нырнули в проем. Ники заметила, что у одного перевязана рука у предплечья.

Через пару минут, толкая перед собой Эрика, двое из них вернулись. Данкейт был обнажен. Похоже, бандиты подняли его с постели даже не дав одеться. Они заломили мужчине руки за голову и заставили встать на колени. Следом появились остальные. Один из них что-то выкрикнул, видимо сообщил о том, что больше никого нет.

Это отвлекло главаря, а Ники уже не сомневалась, что чернокожий, высокий мужчина, с крупными чертами лица и глазами, выдававшими, что он когда-то страдал «базедовой болезнью», и есть главарь банды. Пока его сообщники шарили в нижних помещениях яхты в поисках пассажиров, он, и еще двое, тоже чернокожих, оставались около девушки.

Его устрашающий, из-за излишне выпученных глаз, внешний вид, пугал Ники. Она похвалила себя, что надела бриджи и футболку – оверсайз, скрывающую формы и выпуклости. Под его странным взглядом хотелось съёжиться. Но как только привели Эрика, главарь сразу переключился, оставив девушку под присмотром двух вооруженных парней.

– Кто вы такие?! – Данкейт наконец-то окончательно проснулся, и понял, что происходит. – Мы граждане иностранного государства! Вы не имеете…, – он не договорил, получив прикладом в челюсть, и потерял сознание.

Главарь снова что-то сказал, и бандиты заржали. Один из них набрал из-за борта воды и выплеснул на голову бедного Эрика. Тот открыл затуманенные глаза, помотал головой. Его волосы слиплись, с них капало. Ники, до боли стало жаль мужчину.

– Как вы смеете! Отпустите его, – она рванулась вперед, но схлопотала увесистую оплеуху от одного из парней, охранявших ее, и упала на палубу. Откуда-то, вдруг, нахлынула злость. Забыв про рану в ноге, Ники вскочила и набросилась на обидчика. Тот, видимо, не ожидал такой прыти от хрупкой с виду жертвы и растерялся. Она успела расцарапать ему лицо, и укусить за ухо, прежде чем другие бандиты смогли оторвать ее от вопящего бандита.

Больше дергаться не было смысла. Ники держали сразу двое сильных мужчин. Она демонстративно выплюнула чужую кровь на палубу и с вызовом посмотрела на главаря. Но тот лишь ухмыльнулся, что-то быстро сказал пострадавшему от ногтей и зубов парню, на что тот насупился и прошипел сквозь зубы какое-то ругательство. Главарь, тем временем, вновь занялся Эриком.

– Мистер должен понимать, – пучеглазый говорил на английском вполне сносно. – В какой ситуации он и его женщина оказались.

– В какой? – Эрик посмотрел прямо в глаза бандита. На его лице, в районе скулы, разливался синяк.

– Объясни, – приказал главарь одному из своих людей и тот замахнулся прикладом.

– Понял, понял! – Эрик выставил вперед руку. – Что вы хотите?

– Мы торговцы, – пират осклабился. – Хотим продать вам ваши жизни. – Его подельники нестройно засмеялись. Похоже, не все понимали по-английски.

– Интересное предложение, – невесело ухмыльнулся хозяин яхты.

– Вы находите? – будто издеваясь, спросил главарь.

– Еще бы, – мужчина поморщился, дотронувшись тыльной стороной ладони до ссадины на лице. – Сколько?

– С вами приятно иметь дело, мистер, – пучеглазый снова устрашающе улыбнулся. – Один миллион за вас и один за вашу прекрасную спутницу.

– Неплохие аппетиты теперь у пиратов, – присвистнул Эрик. – Два миллиона в долларах?

– Все в этом мире дорожает, мистер. К тому же, – главарь хитро прищурил один глаз, – нужно помогать бедным. А мы очень бедные люди, не так ли? – он оглядел свою банду. Те загомонили, закивали головами, притворно заулыбались.

– Я не могу столько заплатить, – дождавшись, когда они все замолчат, объявил Эрик.

– Тогда мы заберем эту яхту, – «обрадовал» его пират. – Мы можем неплохо выручить за нее.

– Хорошо! – Данкейт сдался. – Деньги в сейфе, внизу.

Сейф был спрятан в одной из стен кают-компании, за картиной, изображавшей морской пейзаж. Несколько раз Ники видела, как Эрик доставал из него деньги. Там же хранился серебряный пояс – своеобразный фетиш миллионера.

– Здесь только сто тысяч, – главарь вопросительно уставился на Ники, будто это она отвечала за их наличие.

– Больше нет, – пожала она плечами.

– А это что? – бандит выудил из сейфа пояс и побрякал им.

– Это ничего не стоит! Побрякушка!

Данкейт ответил слишком поспешно, и это не укрылось от пирата. – А за нее кто заплатит? – кивнул тот в сторону Ники. – Сто тысяч за двоих слишком мало. И…, – он поднял украшение на уровне глаз, будто внимательно изучая. – Побрякушки в сейфе не держат. Впрочем, – его пальцы разжались, и пояс с металлическим звоном упал на пол. – Я тебе верю.

– Я могу заплатить, но не здесь и не сейчас. Давайте договоримся, когда и где, – взгляд Эрика оторвался от лежавшей на полу серебристой кучки и остановился на лице главаря.

– Хорошо, – легко согласился пучеглазый. Он достал из кармана небольшой мобильник и протянул его Эрику. – Мы свяжемся с тобой по этому номеру и определим место и время. А пока, заберем твою женщину. Так ты будешь сговорчивее.

– Забирайте, – процедил сквозь зубы мужчина.

У Ники похолодело внутри. Мир будто перевернулся и перед глазами все поплыло.

– Эрик?! – она дернулась в руках державших ее бандитов. – Эрик, не отдавай меня им!

Но главарь пиратов уже подал знак и те, что держали девушку, подхватили ее под локти, и потащили наверх, на палубу, мимо стоящего на коленях миллионера. Когда они поравнялись, Ники с ненавистью плюнула в сторону своего, уже бывшего любовника.

– Мерзавец! – в отчаянии выкрикнула она, но тот промолчал, и не поднял на нее даже взгляда.

3.

В каюте, где заперли Ники, явно кто-то обитал. Из мебели здесь присутствовали две узкие, одна над другой, спальные полки, заправленные матрасами, встроенный шкаф, сейф, и откидной столик. В углу примостился крохотный умывальник, с такой же крохотной раковиной и грязноватым зеркалом над ними. Внизу стояло металлическое ведро с прорезиненной крышкой, закрепленное обручем, привинченным к стене. Шум и небольшая качка позволили понять, что катер движется.

Ее оставили одну и не беспокоили. Она обследовала свою «тюрьму», заглянула в каждый угол, подергала дверь. Потом устало присела на спальную полку и задумалась о своем теперешнем положении.

Данкейт мог отдать пиратам серебряный пояс! Мог! Но не сделал этого. Ники знала: вещь, что хранилась в сейфе, была очень древней, а значит дорогой. Эрик не раз хвастал, что артефакт представляет большую ценность. Но этот мерзавец предпочел оставить пояс себе, а Ники сделать заложницей.

Взгляд скользнул по створкам шкафчика. «Надо все еще раз все хорошенько проверить», – отвлеклась она от неприятных мыслей, до конца не понимая, что хочет найти. Ее усилия увенчались успехом. В ворохе тряпок, в кармане кожаного потертого жилета нашлась небольшая любительская фотография. Со снимка, улыбаясь, смотрели двое: пучеглазый пират и девушка, в которой, Ники с удивлением узнала одну из своих сингапурских соперниц. На странном фото та выглядела намного моложе, совсем девчонкой, но это точно была Уба Хассум, сомалийка по происхождению, представляющая на конкурсе Швецию.

В голову прокрались мысли, а не рук ли это дело Убы, но она тут же их отогнала. Не были они врагами. К тому же, Уба, как и Ники, получила одну из корон, и к ней контракт с известной фирмой женского белья, так что никакой завистью здесь и не пахло.

Размышления о превратностях судьбы прервал поворот ключа в замочной скважине. Дверь открылась, и в каюту вошел пучеглазый главарь пиратов.

– Может, объясните, зачем я вам? – Ники решилась на дерзкий тон. Она не была бесстрашной, наоборот, именно страх способствовал проявлению в ней этого качества. Выросшая в смешанной семье, где мать – католичка, а отец мусульманин, Ники привыкла к нападкам со стороны сверстников, потому, с самого детства не давала себя в обиду.

Ее родители, происходившие из семей разных конфессий, смогли проявить уважение к религии каждого и ни к чему не принуждали друг друга. Дети: она и ее младший брат, воспитывались в обеих религиях. Дома они праздновали Рождество, Пасху, и не забывали про мусульманские праздники. Семья всегда чтила традиции отца семейства, а он, иногда, сопровождал мать в церковь. И хотя, смешанные браки стали в Англии обычным делом, и такими союзами уже трудно кого-то удивить, в небольших городах еще сохранялись снобистские традиции. Проявлялись они именно через детей, не способных еще в полной мере понять слово «толерантность». Конечно, устами младенца говорят их родители, но как обидно, когда тебя, совершенно ни за что, обзывают «пакис» или «хабибка».

Ники сначала пыталась жаловаться маме и папе, но получила лишь совет не обращать на такое внимания. Тогда она решила, что сама не позволит себя оскорблять. Через некоторое время, все, кто ее задирал, ходили с расцарапанными лицами и в синяках, сторонясь «бешеной кошки».

– Не повезло тебе, красавица, – пират сложил руки на груди, продолжая стоять у дверей, словно подпирая их спиной. – Мужчина не заплатил за тебя и если он не заплатит, как и обещал, то это должны сделать твои родственники. У тебя есть родственники?

– Нет, – голос Ники звучал уверенно, чтобы бандит не заподозрил ее во лжи.

– Что, вообще никого? – удивился тот.

– Никого.

– Хм, – он опять уставился на нее немигающим взглядом. – И что нам делать?

– Отпустить меня, – она ответила на его взгляд, но внутри все похолодело.

Он расхохотался:

– Мои люди меня не поймут!

– Зато Уба поймет, – найденное фото, спрятанное под матрасом, появилось в ее руках.

– Откуда?! – мужчина дернулся вперед, забрал карточку, но Ники заметила, когда пучеглазый посмотрел на фото, взгляд его потеплел.

– Откуда вы знаете Убу?

Пока пират растерян, нужно действовать, решила она. Деморализация противника, один из главных факторов в победе над ним.

– Это не важно, – пробурчал пират, пряча фото в карман.

– А-а! – Ники вдруг вспомнила кое-что из разговоров с Убой. – Вы ее брат. Она мне рассказывала, как вы, рискуя жизнью, переправляли ее, еще двух младших сестер, и отца, контрабандой в Европу. Вас зовут, – она напрягла память, – Кос Хассум.

– Я переправлял сестер и отца по поддельным документам, – спокойно сказал мужчина.

– Ну, это уже неважно, – Ники поняла, что теряет инициативу. – Так что со мной будет, Кос?

– Как тебя зовут? – вместо ответа задал он свой вопрос.

– Ники, – она опустила ресницы, теперь уже не выдержав страшного взгляда. – Доминика Заки, подданная Великобритании.

– Я не могу отпустить тебя Доминика Заки. Меня не поймут мои люди. Если за тебя не дадут выкуп, придется тебя продать, в какой-нибудь бордель, – совершенно спокойно, будто речь шла о чем-то обыденном, сообщил Кос.

Ники нервно сглотнула. Перспектива вырисовывалась неутешительная.

– Куда мы направляемся? – решила она сменить тему.

– Сейчас идем в Босасо, – он поднял глаза к низкому потолку, поводил по нему взглядом, будто что-то ища. Наконец, опять посмотрел на Ники, спросил:

– Есть хочешь?

Девушка согласно кивнула. С тех пор, как ее забрали с яхты, прошло много времени.

Кос прошел к сейфу, и достал из кармана ключ. Распахнув дверку, он вынул пачку чипсов и две баночки Колы. Кинул все на постель, буркнул:

– Ешь.

Крохотный столик был отстегнут от стены. Но предназначался он не для удобства еды. Главарь пиратов достал из сейфа кое-что еще. Это был небольшой, прозрачный пакет, наполненный белым порошком. Он аккуратно высыпал порошок «дорожкой», достал короткую бамбуковую палочку, наклонился.

– Нужно немного привести нервы в порядок, – через минуту сообщил он, прокомментировав свои действия. – Я тут с тобой посижу. Ты, не против? – мужчина плюхнулся на постель, откинул назад голову. Глаза его закрылись.

– Ты ешь, – тихо и как-то умиротворенно сказал он, не открывая глаз. – До Сомали еще далеко.

Ники не стала упрямиться. Искоса она посматривала на Коса, но тот будто уснул. Его грудь ровно вздымалась в такт дыханию.

Она так никогда и не узнает, что найденная старая фотография, спасла ее от многих неприятностей и унижений, а может и даже от смерти. Разбуженные в Косе братские чувства, неожиданно для него самого, безжалостного убийцы и насильника, работорговца и пирата, заставили отнестись к плененной девушке по-особому. Он будто вновь встретился со своей семьей, которую не видел много лет, и скорее всего никогда не увидит, потому что он преступник. А у его близких теперь совсем другая жизнь, там, в другом мире, где нет нищеты и постоянного страха, где есть Закон.

Ни главарь пиратов, ни его жертва в тот момент еще не знали, что будет. Кос не решил, как поступить с девчонкой, странным образом всколыхнувшей что-то человеческое, что еще теплилось в нем. Та же надеялась на благополучный исход, на то, что ее отпустят, и она вернется к своей привычной жизни.

4.

Ники боялась что Кос, нанюхавшись кокаина, начнет приставать. Понимая, в какой ситуации оказалась, она старалась не провоцировать мужчину: сидела тихо, ничего не требовала. У нее еще оставалась надежда на побег. Все равно, рано или поздно, они должны где-то пришвартоваться. Кос говорил, что лодка плывет в Босасо, сомалийский порт. Порт, это всегда город, а город, это люди, правительство и полиция. Не может быть, чтобы не было.

Ники пыталась вспомнить, какая сейчас ситуация в этом регионе, но толком ничего вспомнить не могла. Конечно, она изучала историю и знала, что Сомали была британской колонией, но больше полвека назад получила независимость. Что происходит там сейчас, девушка могла представить лишь по обрывкам из новостей, услышанных случайно. Политикой она не интересовалась и то, что еще существуют пираты, ввергло ее в настоящий шок.

За все время, проведенное на пиратской лодке, Ники общалась лишь с Косом. Он же сообщил, что плавание подошло к концу. Откуда девушке было знать, чего стоило главарю этой банды держать своих людей, постоянно находящихся в наркотической эйфории и возбуждении от жевания листьев ката, подальше от Ники.

Некоторые из них, слишком рьяные, даже пытались пробраться в каюту, и лишь замок на дверях спасал ее от насилия.

– Наденешь это, – Кос бросил на спальную полку темное покрывало, оказавшееся паранджой.

– Зачем? – она повертела одежду и вопросительно уставилась на мужчину.

– Так надо, – ответил он. – Для твоей же безопасности.

Пришлось подчиниться. Другого выхода она пока не видела.

Сквозь полупрозрачную сетку, скрывающую лицо, Ники наблюдала за местом, где ступила на землю и то, что она увидела, сильно разочаровало. Это не был порт. Лодка пришвартовалась в небольшой, уединенной бухте и никакой полицией здесь не пахло. Зато на берегу их ждал транспорт – видавшая виды, проржавевшая «тойота». Поговорив о чем-то с водителем, сухопарым мужчиной, с почерневшими от постоянного жевания листьев ката зубами, Кос приказал загружаться. Ники впихнули между водителем и еще одним парнем из лодки: переднее сидение в машине оказалось сплошным, как заднее.

Дорога до города заняла минут пятнадцать.

– До войны старый город можно было даже назвать красивым, – комментировал Кос, проплывающий мимо пейзаж. – От туристов отбоя не было, они отдыхали у бассейнов в роскошных отелях. Всё закончилось в конце восьмидесятых, с началом гражданской войны. Я тогда только родился.

От некоторых зданий, мимо которых они проезжали, остались только стены. В тех, что ещё были пригодны для жизни, народ оборудовал себе квартирки. Из окон, прикрытых чем угодно, только не стеклом, выглядывали чернявые головы местной ребятни, провожающей взглядом их машину.

Они проехали город насквозь, по единственной заасфальтированной улице, минут за двадцать. Домов выше трех этажей видно не было. Сам город напоминал поселок, построенный на месте открытых каменоломен. Все в пыли и песке. Сверху беспощадно жарило солнце. Воздух дрожал в нескончаемом ознобе. Ники хотелось этому месту поставить диагноз – полное запустение и нищета.

По пути попадались закутанные с ног до головы фигуры местных женщин, несущих в руках сумки и пакеты. Как потом узнала Ники, все местные мужики в основном сидят дома и жуют листья ката. Здесь это считалось обычным делом.

Дорога закончилась за высоким забором с колючей проволокой, перед которым стоял блокпост с автоматчиками. Внутри территории девушка насчитала также несколько бойцов, одетых в длинные юбки – маỳсы. «Похоже на элитную тюрьму», – подумала она, рассматривая несколько небольших коттеджей, оборудованных решетками на окнах.

Ее поселили в одном из таких коттеджей, в небольшой комнате, чистой, но скромно обставленной. Из окна открывался неприметный вид на соседнее здание, точно такое, в каком оказалась Ники.

Имевшийся в наличие душ, примыкавший к комнате, немного поднял настроение. Ники казалось, что от нее воняет, как лондонского бомжа, год не видавшего мыла. Наконец-то она смогла смыть с себя весь пот и грязь. Страх, к сожалению, так просто не смывался. Девушка поняла, что попала в самое логово пиратов, на их базу, маскировавшуюся под гостиничный комплекс.

Она тщательно осмотрела свою рану. Та затянулась, и не болела, видимо сказалось вовремя принятое лекарство. Но твердо ступать на ногу все равно еще было нельзя.

После душа Ники снова подергала ручку двери и убедилась, что та заперта. Напряжение последних дней сказывалось. Она прилегла на кровать и незаметно уснула.

Ее разбудил стук в двери. Девушка подскочила, не помня, где находится, но понимание пришло сразу, вместе с поворотом ключа в скважине. В комнату вошел незнакомец, в белом, поварском костюме. Он нес на большом подносе кофейник и тарелку с лазаньей. Как оказалось, сомалийская кухня наполовину состояла из итальянских блюд – следов продолжительного присутствия здесь итальянцев.

Парень плохо говорил на английском, но это не мешало ему быть излишне общительным. За несколько минут он выложил свою биографию, рассказав, что зовут его Ахмед и что он учился на повара в Йемене, где родился и жил, пока его отец-сомалиец не переехал со всей семьей в Босасо. Мама парня была йеменка, и он с гордостью акцентировал внимание на том, что не считает себя сомалийцем.

– Это сумасшедший народ. Не стоит им доверять, – сказал он в итоге, и девушка так и не поняла, что тот имел в виду.

Лазанья пропеклась плохо. Но Ники все равно съела. Почти три дня на одних чипсах и Коле дали о себе знать. Желудок сводило. Это пиратам, вечно жевавшим кат, было все равно – листья сильно отбивали аппетит.

Зато кофе оказался отличный, и она выпила сразу две чашки, почувствовав себя лучше. Снова вернулась ясность ума, мозг заработал, оценивая окружающую обстановку и ситуацию.

Там, на лодке, Кос еще раз спрашивал, может ли кто заплатить за нее выкуп, но получил отрицательный ответ. Вскользь, главарь пиратов обронил, что возможно они потребуют выкуп за нее у правительства Великобритании, но почему-то в это мало верилось.

Заняться было нечем, и Ники просто глазела в окно. Там совершенно ничего не происходило. Сквозь небольшие отверстия в жалюзи, лишь изредка, вдалеке, в поле зрения попадались какие-то мужчины, все черные. Она уже хотела отойти от окна, как вдруг входная дверь соседнего коттеджа распахнулась. На улицу вышли трое вооруженных людей и направились в сторону ворот. Ники, насколько ей хватало обзора, проводила мужчин взглядом, но тут дверь открылась опять, и она не поверила своим глазам: на пороге стоял белый мужчина. Половину лица незнакомца скрывала широкополая шляпа, не помешавшая разглядеть, что кожа у него хоть и очень загорелая, но на фоне тех людей, что окружали ее в последние дни, человек сильно выделялся. Ники уже хотела крикнуть ему, чтобы привлечь к себе внимание, но упустила момент. Вслед за мужчиной из дверей вышел Кос. И эти двое явно знали друг друга.

Пират что-то долго объяснял белому незнакомцу. Тот лишь пожимал плечами и отрицательно мотал головой. До нее донеслись обрывки фраз: «меня это не касается», «я ничего не слышал».

Белый мужчина был явно расстроен и озадачен словами пирата.

– Выполни то, что ты мне обещал, Дегдер, – сказал он на хорошем английском, обращаясь к Косу достаточно громко, так, что было слышно через закрытое окно. – Я плачу твоим людям немалые деньги за маленькую услугу, – мужчина вполоборота развернулся в сторону, и Ники увидела, что тот очень зол.

Она попробовала свернуть мешающие жалюзи, и попытаться открыть окно, но механизм был заблокирован. Идея оттянуть одну из металлических планок тоже не увенчалась успехом. Пока Ники возилась, те двое уже исчезли. «Интересно, кто этот человек? Явно не заложник и не пленник. А может он тоже пират и бандит, как Кос?» – промелькнула в голове мысль, но она тут же отбросила ее, как маловероятную. Этот белый не был похож на бандита. Что-то, в его движениях, его мимике, не давало так думать. Если бы она только могла дать ему о себе знать! – Ники тряхнула жалюзи, пытаясь сорвать с креплений, но мастер, устанавливающий их на окно, знал свое дело. Планки гнулись, но не ломались, зато на руках поломались ногти. Ее безупречный маникюр был испорчен.

Ники заплакала от отчаяния. Нет! Ей не жаль было маникюра. Сейчас она готова была отказаться от любых своих привычек, плохих и хороших, лишь бы очутиться дома, в объятиях родителей. Накопившийся за последние дни страх, а с ним гнев и обида, выливались слезами, спасая нервную систему от перегрузки.

Поворот ключа в замке заставил ее сесть на кровати и вытереть мокрые щеки. Ники никогда не позволяла себе плакать при посторонних, такой был у нее характер. Лишь только при маме она могла позволить слезы, и то редко.

– Вижу, тебя покормили, – взгляд Коса упал на принесенный поднос. Мужчина был абсолютно трезв. – Еще что-то хочешь?

Ники хотела крикнуть «хочу домой», но поняла, что это бессмысленно. Еще на лодке тот ясно дал понять – ее не отпустят. Она товар, за который, так или иначе, пираты получат деньги. И чем больше, тем лучше.

– Твой мужчина так и не вышел в назначенное время на связь, и мы хотим выдвинуть условия твоему правительству, – сообщил Кос, не дождавшись от нее никаких желаний.

– Сколько? – Ники разобрало любопытство. Про Эрика она и слышать больше не хотела

– Миллион ваших английских фунтов, – совершенно серьезно сообщил пират.

– Они столько не заплатят. Вы зря потратите время, – девушка равнодушно пожала плечами.

– Это уже не я решаю, – ответил Кос.

– Разве не ты здесь главный? – Ники непритворно удивилась.

– Нет, красавица. Я здесь не главный, – он позволил себе улыбку, но лучше бы не делал этого. Не выражающий никаких эмоций взгляд и улыбка плохо уживались на его лице. – Я и так нарушил кое-какие правила в отношении твоего присутствия на базе и если об этом узнают, – мужчина, будто о чем-то задумался, и посмотрел в сторону окна. – Меня могут обвинить в крысятничестве, а это очень жестоко карается. Я сам отрезал не одну голову за это.

Ники передернуло, к горлу подступил ком. Ее воображение тут же нарисовало страшную картину изуверства.

– Мой босс. Он решает все, а не я, – продолжил Кос. – Боюсь, больше ничего сделать нельзя. Будешь находиться здесь, пока за тебя не заплатят.

– А если все-таки не заплатят? – настаивала на своем Ники. И тут же пожалела. В странных глазах Коса промелькнуло нечто, что не сулило девушке ничего хорошего.

– Я распоряжусь, чтобы тебе подключили кабельное, – вместо ответа он кивнул на небольшой плоский экран телевизора, примостившийся на стене. – Не будет так скучно.

После этих слов пират вышел из комнаты. Щелкнул замок, и Ники опять осталась одна.

5.

Местные рыбаки – те самые парни, про которых средства массовой информации всего мира возмущенно говорят, что у берега они рыбаки, а в море пираты, – сидели на бортах длинных продолговатых лодок и болтали ногами.

На берегу, под палящим сомалийским солнцем, на песке, кверху брюхом, лежали огромные морские черепахи. Иногда к измученным черепахам подходили продавцы и поливали их водой или накрывали мокрыми тряпками.

Здесь же, недалеко, местные рыболовы потрошили пойманную ими на рассвете рыбу. Вокруг потрошителей собирались покупатели и рои мух. Рыбный рынок в Босасо жил своей обычной жизнью.

Дамиан прошел мимо уличных торговцев. Путь его лежал немного дальше, к одноэтажному, вытянутому зданию, где тоже торговали рыбой. Но интересовали его отнюдь не морепродукты. Он искал человека, который по некоторым источникам, мог здесь находиться.

В здании рыбного рынка было еще хуже, чем на улице. Почти вся рыба лежала на полу, где ее и разделывали. Пол утопал в крови. Прилавки и стены выглядели, как в фильме ужасов. Вездесущие мухи десятками и сотнями облепляли товар: огромных тунцов, акул, скатов и еще множества других сортов рыб. Мухи были везде и на всем: на рыбе, на людях, на стенах, потолке и прилавках. Это никого не смущало, как и то, что вся эта масса рыбы портилась на глазах, что было не удивительно на такой жаре. Запах стоял удушающий, но ни о кондиционерах, ни о холодильниках здесь речи даже не шло.

Дамиан огляделся. Все продавцы казались ему на одно лицо. Это впечатление поддерживал и внешний вид торговцев, чья одежда была не просто забрызгана кровью, а насквозь пропиталась ею.

– Где он? – вопрос был задан чернокожему парню, по имени Али, одному из телохранителей Дамиана. Гулять по улицам Босасо, как, впрочем, и по любым другим улицам Сомали без вооруженной охраны белому человеку, это значит нарваться на похищение. Белых здесь воспринимали как ходячий товар, объект, за который можно получить выкуп.

Али кивнул головой туда, где в стене виднелась дверь, обшитая металлом и забрызганная, как и все здесь, рыбной кровью.

Процессия из шести человек двинулась в ту сторону. На их пути все расступались. Местные знали, что охранники могут пустить свое оружие в ход.

Тот же парень Али аккуратно постучал в дверь. Через минуту ожидания с той стороны заскрежетал засов и дверь приоткрылась. В образовавшуюся щель Дамиан разглядел лицо мужчины. Охранник о чем-то перекинулся с ним парой слов и их пропустили.

За дверью находился небольшой тамбур, стены которого были увешаны разным оружием, от винтовки до автомата. К удивлению Дамиана, его охранники, без приказа, повесили все свое оружие на крючки, вмонтированные в обшарпанные стены.

Когда встретивший их мужчина убедился, что гости разоружились, он провел их дальше по коридору, где оказалась еще одна дверь. Но в отличие от первой, эта не была обшита металлом, а даже наоборот, имела в центре мутное стекло, пропускающее в коридор свет.

Здесь их провожатый остановился, тихо, будто боясь, поскребся и только после этого приоткрыл дверь, но не зашел внутрь, а лишь что-то быстро протараторил. Ему ответили, после чего он посторонился, пропуская гостей внутрь.

Комната оказалась просторной и неплохо обставленной офисной мебелью. В сравнении с тем, что видел Дамиан снаружи, здесь «пахло» цивилизацией: работал кондиционер, на стенах красовались обои с геометрическим узором, а подвесной потолок с золотым профилем и неоновыми светильниками, создавал ощущение присутствия в каком-то крутом офисе. В углу стоял огромный сейф. На нем небрежно сложены папки с документами. Всё пространство комнаты занимал огромный стол, вокруг которого стояли четыре кожаных кресла. За большим столом сидел мужчина. Он был белым. Не европейцем, а альбиносом. Такого Дамиан совсем не ожидал.

Хозяин кабинета абсолютно точно понял оторопь гостя. Его губы растянулись в ухмылке.

– Здесь не зоопарк и не надо так пялиться на меня, – сказал альбинос на английском. – У тебя есть десять минут, чтобы изложить свою проблему.

– Мне нужно перебраться через Баб-эль-Мандаб, – Дамиан понял, что лучше говорить без проволочек. – Лучше, если твои люди доставят меня в Марса Алам, но я согласен и на Порт-Судан, или другой любой порт дальше Джибути и Эритреи.

– Да, – хозяин сощурил глаза и вновь ухмыльнулся. Потом по очереди постучал разными концами авторучки по столу. – Мои люди ходят через «ворота скорби». Но дальше порта Асэб не суются, и то, потому что там множество островов, где можно укрыться.

Дамиан сжал зубы. Эритрея мало чем отличается от Сомали в плане безопасности, но настаивать на своем – себе же хуже. Он уже и так здесь задержался. А пока Дегдер найдет кого-то еще, кто имеет возможность вывезти белого иностранца из этой забытой богом страны, пройдет немало времени. Да и вряд ли кто найдется. В этом городе все, или почти все, контролируют люди человека, что сидел сейчас за столом и с любопытством, и каким-то нездоровым интересом рассматривал его, Дамиана.

Конечно, альтернатива существовала. Сначала самолетом до Магадишо, оттуда в Уганду, а потом уже в Каир. Но вот в чем загвоздка. Сейчас такой способ, и не беспричинно, был не для него.

– Хорошо, – Дамиан быстро проложил в голове новый маршрут. – Я согласен.

Хозяин кабинета кивнул головой. Другого ответа явно и не ожидалось.

– Цену за эту услугу тебе назовут мои люди, – альбинос опять хищно улыбнулся, показав желтоватые зубы. – Много не возьмем. – Это было вранье, чистой воды. Однако гость никак себя не выдал, и даже не повел бровью. В этой стране, для белых иностранцев, все имело запредельные цены.

Рыбный рынок, вызывавший в его сознании ассоциации со скотобойней, мужчина покидал с облегчением. Когда-то, дядя Дамиана был владельцем мясокомбината в Арагоне, и в детстве, зная о том, что он слишком впечатлительный, брат притащил его на экскурсию в убойный цех, где ежедневно перерабатывали десять тысяч голов свиней.

– Ты ведь не хочешь, чтобы все называли тебя трусом? – ухмыляясь, спросил тогда братец. И Дамиан поддался на провокацию. С тех пор, его воротило от запаха и вида крови, а перед глазами, еще долгое время, стояла отвратительная картина подвешенных на крюках животных и сложенных рядами, уже выпотрошенных тушек.

В отель он вернулся ближе к вечеру. Жара чуть спала, но вездесущая пыль и песок никуда не делись, набившись за воротник рубашки, и даже в карманы брюк. Дамиан давно перестал удивляться, что в этой стране, все иначе. Например, в Босасо, в супермаркетах, привычных ценников на товары вы не увидите. Их просто нет и цену местные либо просто знают, либо спрашивают на кассе. Асфальт есть только на одной, центральной улице, на всех остальных его или нет, или он наполовину разрушен, а на рынке, у лотков, где продают женское белье, которое прямо здесь и шьют, взрослые мужики ведут себя будто школьники, придумавшие, как подглядывать за женской раздевалкой. Единственное, в чем Сомали на острие прогресса, так это наличие электронных платежей, через мобильный. У каждого кафе или магазина есть свой шестизначный номер, на который клиент переводит деньги за полученный товар.

Смыв с себя пот и песок холодной водой, так как горячей местный сервис не предлагал, он спустился в лобби-бар и занял свой столик. Здесь уже собралось несколько человек, проживающих в отеле. Кто-то из них ужинал, кто-то просто сидел на продавленных диванах: разговаривал или смотрел телевизор.

Вскоре, появился официант с заказом и Дамиан опять убедился, что местный повар явно поставил перед собой задачу разогнать всех, и так немногочисленных клиентов. Подали очень скверное мясо, пожаренное на старом масле и переваренный рис. Вкусным оказался только арбуз на десерт. О бокале вина можно было даже не мечтать. Алкоголь в Босасо достать было невозможно.

Провести последний вечер в этом отеле, и вообще в этой стране, вместе с остальными постояльцами, в планы мужчины не входило. Уж лучше опять, в одиночестве, пялиться на себя в зеркало, установленное в его номере, прямо напротив кровати. Но, как оказалось, скучный вечер немного откладывался. За его столик присел Дегдер, местный авторитет, и правая рука «хозяина города», того самого, с которым Дамиану сегодня довелось общаться на рынке.

– Ты подумал над моим предложением? – без обиняков начал тот разговор, уставившись своими немигающими, как у рыбы, глазами на собеседника.

– Дегдер, – Дамиан выдержал взгляд. – Это не предложение. Это просьба. И она сулит мне проблемы. А мне не нужны еще проблемы, у меня их и так полно. Я благодарен тебе за все. Но ведь ты делаешь, то, что ты делаешь, за деньги, а не по доброте душевной. Так?

– Так, – подтвердил сомалиец. Его взгляд буравил собеседника, будто хотел высверлить в нем дырку. – Но тебе это ничего не будет стоить, – продолжал гнуть он свою линию. – Лишь чуть-чуть потраченного времени. Что это, по сравнению с человеческой жизнью, Сетан?

– Да ты философ! – Дамиан даже развеселился. – А я думал торговец.

– Одно другому не мешает, – Дегдер вдруг в несвойственной ему манере закусил уголок нижней губы, признавая, что разговор действительно для него важен.

– Хорошо, – после недолгой паузы согласился Дамиан. – Но ты сделаешь так, чтобы мое путешествие через «ворота скорби» было безопасным – раз, – его указательный палец согнулся. – Стоимость была не запредельной – два, – и за первым пальцем согнулся второй.

– Даю тебе слово, что так и будет, – не рассуждая подтвердил сомалиец.

– Это не все, – Дамиан прервал его энтузиазм. – Женщину я отдам первому же английскому посольству. Возможно даже в Эритрее.

– Твое право, Сетан. Как только мы получим за женщину деньги, лодка будет готова к отплытию, – сомалиец был серьезен, но во всей его позе чувствовалось некое облегчение. – Я провожу вас до Асэб и лично высажу на берег.

После этих слов он поднялся из-за стола, и, не прощаясь, покинул лобби-бар.

6.

Не прошло и несколько дней, как Ники снова оказалась запертой в той самой каюте, на той самой пиратской лодке, которая привезла ее в Сомали. Кос явился утром третьего дня и сообщил, что теперь у нее новый хозяин. Было неприятно осознавать, что ты просто вещь, которой кто-то владеет и в любой момент может продать, не спрашивая, хочешь ты этого или нет.

– Ты же сказал, что правительству Англии должны сообщить условия моего выкупа! – возмутилась девушка. – Времени прошло всего ничего!

Но Кос даже не посчитал нужным объяснить причину, по которой пираты передумали требовать выкуп.

– Одевайся, – только и соизволил сказать он. – Покатаешься снова на лодке.

Страх и неопределенность сводили с ума. «Что теперь будет? Куда меня везут? Что за новый хозяин? Кто он?» – какие бы вопросы Ники не задавала, Кос больше ничего не сказал, только пучил свои глазищи.

В голову приходили ужасные мысли о судьбе заложников, таких же, как она. Многие так и не вернулись домой. Особенно это касалось женщин, ведь их права, во многих странах Африки, сводились к нулю.

В какой-то момент Ники устала бояться и начала строить в голове планы побега. Это было довольно сложно, ведь она не представляла, куда ее везут, кто ее «новый хозяин» и будет ли вообще такая возможность. Полное безделье и одиночество делали свое дело. За все время нового плавания она видела только Коса, но и тот заходил к ней лишь два раза – приносил поесть, ни на какие вопросы не отвечал, сейф не открывал, был трезвым.

Несколько раз двигатель на их катере замолкал. В такие моменты девушка напряженно прислушивалась, приникая ухом к дверям, пытаясь хоть что-то расслышать и понять, что происходит, но не могла ничего разобрать, кроме отдаленных, невнятных голосов, и топота ног по палубе. Потом, мотор вновь начинал работать, заглушая все звуки, доносящиеся снаружи.

Ночь она провела в полузабытьи. Короткие, но яркие сны, навеянные уставшим сознанием, были очень реальными. В них она, обезумев от страха, куда-то бежала, пряталась по каким-то углам, пытаясь укрыться от неизвестных преследователей. Кос, еще в отеле, запретил ей снимать паранджу. Не разрешил он снять ее и здесь, в каюте, и Ники, укутанная с головы до ног в ткань просыпалась вся мокрая от липкого пота, с колотящимся сердцем в груди.

Наконец пират сообщил, что их путешествие подошло к концу. Крепко взяв ее за руку, будто боясь, что пленница может вырваться и сбежать, он вывел Ники на верхнюю палубу. Вокруг царила темная ночь. Вдалеке, на берегу, маячил фонарь.

– Я сделал, как мы договаривались, Сетан, – обратился Кос к какому-то человеку, но Ники смогла разглядеть лишь очертания фигуры, стоящей у борта. – Дальше плыть опасно. С недавних пор здесь неподалеку база Абу-Даби, да и в самом порту их военных видят довольно часто. Мои друзья доставят вас в город. Документы и пропуска у тебя, – он взял руку человека и вложил в нее ладонь Ники.

– Держи крепче, – в его словах, к удивлению девушки, прозвучала ирония. – Это редкая птичка, не потеряй.

Но человек промолчал. Рука незнакомца была горячей и сильной. Жар от нее проник через кожу, поднялся выше, разлился волной до предплечья, перехватил горло, обжег лицо. И даже прохладный морской бриз не охладил пылающих щек. Ники дернулась, импульсивно, чувствуя какое-то непонятное волнение, схожее с паникой, но тот, кто ее держал, лишь еще крепче прижал к себе, тихо прошептав на ухо:

– No tengas miedo¹.

От этих жарких, вызывающих в душе Ники странные ассоциации, объятий спасло появление весельной лодки, причалившей к их катеру.

– Может, еще свидимся, – голос пирата заглушил плеск волн о борта.

– Все может быть, Дегдер, – наконец-то произнес человек вслух. Голос его, как и руки, был сильным, с хрипотцой, и воображение тотчас нарисовало образ незнакомца, в руках которого оказалась ее судьба.

Мужчина не отпускал руку Ники ни в лодке, ни тогда, когда они ведомые проводником поднимались невидимой тропой меж скал на высокий берег, ни в машине. И девушке уже стало казаться, что атомы их кожи перемешались между собой, а ладони срослись. Она ощущала его руку как собственную, а собственную не ощущала совсем.

За это время, рассвет лизнул горизонт, стало светлее, и силуэт незнакомца обрел видимые черты. Но Ники ждало разочарование. Лицо мужчины скрывал платок, удерживаемый на голове обручем. Складки платка нависали надо лбом, а один конец был подоткнут под обруч так, что видны были только глаза. Но и они пока оставались в тени. Можно было лишь определить, что мужчина очень развит физически, и скорее всего, высок ростом и широк в плечах.

– «Неужели меня продали какому-то арабу?» – пронеслось в ее мыслях. – Но там, на катере, он что-то шепнул по-испански, или по-португальски, – вспомнила Ники. – «Кажется, не так все страшно, как кажется», – ободрила она себя.

Сейчас, при утреннем свете, мужчина не вызывал страха. Хоть жар от его руки еще проникал в тело, она уже свыклась с этим ощущением и где-то в сознании забрезжила надежда на спасение.

– Может быть, вы объясните, куда мы едем? И кто вы, вообще, такой? – довольно наглым тоном решила она прояснить ситуацию. – Вы должны знать, что я гражданка Великобритании и меня незаконно похитили….

Девушка хотела еще что-то добавить: гневное, а может быть и угрожающее, не надеясь, впрочем, на его ответ. Но он, неожиданно, наклонился к ней еще ближе и, перекрикивая шум мотора допотопного пикапа, сообщил:

– Удивительная страна Эритрея! Наверное, это лучшая африканская страна, где я был. Здесь нет ничего плохого. Здесь нет денег, нет интернета, нет СМИ, нет телефонов, нет машин, нет продуктов в магазинах, нет ничего, что приносит в жизнь европейца кучу проблем.

– Мы что уже не в Сомали? – Ники тоже приходилось напрягать голосовые связки, чтобы задать свой вопрос.

– Нет, – «новый хозяин» отрицательно качнул головой и вновь посмотрел в ее сторону. Наконец, она смогла увидеть его глаза – темно-карие, в обрамлении черных, густых ресниц. – Мы в молодом государстве Эритрея, что примостилось на карте Африки между Эфиопией и Суданом. Направляемся в столицу. И да, – он опять пристально взглянул на нее, хоть и непонятно зачем, ведь за сеткой паранджи, скрывающей лицо, ничего разглядеть было нельзя. – Я в курсе твоего положения.

– «Этот негодяй уже чувствует себя моим хозяином, – возмущенно подумала девушка. – Ничего, мы еще посмотрим, кто тут над кем хозяин!».

– Вы здесь живете? – спросила она, пытаясь и дальше прояснить ситуацию.

– Не дай бог! – Сетан хмыкнул и отвернулся, будто потерял всякий к ней интерес. Какое-то время он изучал горизонт, где восходящее за дальними холмами солнце осветило окружающее пространство.

Дорога змеей вилась впереди, иногда исчезая за очередным невысоким холмом и возникая опять впереди гладкой, серой полоской, абсолютно не вписываясь в дикий, первозданный полупустынный пейзаж. Лишь редкие деревца и кустарники, сумевшие укорениться в иссохшей от жары земле, да зеленые, высокие кактусы, усыпанные колючками и фиолетовыми соцветиями, вносили хоть какое-то разнообразие в это унылое место.

Их остановили еще задолго до въезда в город. Несколько вооруженных людей окружили машину и потребовали документы.

– Что-то не так, уважаемый? – в голосе «нового хозяина» слышалось явное напряжение. Ему не нравилось, что их бумаги проверяют так дотошно. Изменился и его английский, он стал с акцентом, чего раньше девушка не замечала.

– Это кто? – кивнув в ее сторону, задал вопрос чернокожий эритриец, одетый в полевую форму, и с автоматом наперевес. Похоже, именно этот человек был здесь главным.

– Моя жена, – тут же получил он ответ. – Мы направляемся с военной базы Асэб в Асмэру с дипломатической миссией.

– Женщина должна показать лицо, – эритриец продолжал держать в руках документы, показывая, что проверка еще не окончена.

– Исключено! – возмутился Сетан и разразился целой тирадой на арабском. Ники немного знала этот язык. Ее отец отлично на нем говорил.

– У меня приказ, – настаивал военный.

– Вот! – Сетан сунул под нос эритрийцу радиотелефон. – Звоните на базу. Код связи, – дальше прозвучал набор цифр. – Там все подтвердят. Чем дольше вы меня здесь задерживаете, тем хуже для вас.

– Вчера, в Массауа произошел террористический акт, погибли люди, – эритриец чуть сбавил командный тон, но уступать явно не собирался. – Мы обязаны досматривать всех, без исключения.

– Я согласна! – вмешалась в их разговор Ники и почувствовала, как мужская рука сжала ее ладонь. Но это не остановило девушку. В голове созрел спонтанно возникший план.

– У меня условие, – нагло заявила она, освободившись от руки «хозяина». – Я открою лицо. Но только вам, как представителю закона. И не здесь, а вон там, – Ники показала на небольшое квадратное здание, на стене которого красовалось довольно кустарное изображение двух чернокожих солдат с автоматами и, не ожидая ответа, и не оглядываясь, чтобы не нарваться на гневный взгляд Сетана, выскочила из машины и зашагала в ту сторону. Эритриец направился за ней следом.

* – не бойся (испанск.)

7.

Из окна гостиничного номера хорошо просматривался высокий, кирпичный забор, за которым маячил верхний этаж посольства. Легкий ветерок лениво трепал сине-бело-красный флаг Соединенного Королевства.

Ники, раз за разом, возвращалась к окну. Казалось, скоро она просверлит глазами дыру в воротах, за которыми находилась ее долгожданная свобода. Нервы шалили, девушку потряхивало.

Сетана не было. Он ушел сразу, как только они приехали в Асмэру, столицу Эритреи и заселились в отель. Мужчина почти с ней не разговаривал, довольствуясь лишь короткими репликами. Его поведение вполне объяснялось.

При воспоминании своей выходке на блокпосте, Ники испытывала неоднозначные чувства. С одной стороны ей было стыдно, с другой она винила во всем Сетана, который не соизволил все объяснить, ведь ее план был прост: рассказать о своем похищении и потребовать сопровождения в английскую дипмиссию. Она была уверена, что час свободы настал, только вышло совсем не так, как рисовало воображение.

Когда эритриец завел ее в небольшую комнату, где из мебели находились лишь обшарпанный стол и пара стульев, Ники откинула сетку, скрывающую лицо. Реакция военного оказалась странной: мужчина поскучнел, его горящий взгляд потух. Видимо, под паранджой, он надеялся увидеть как минимум бородатого мужика. Она уже готова была умалять о спасении, но именно в этот момент у него на поясе запиликала рация. Пробормотав что-то в динамик, мужчина вышел из комнаты, окончательно потеряв к девушке всякий интерес.

– Господин военный, – кричала она, пытаясь догнать эритрийца. – Вы должны меня выслушать! Я гражданка иностранного государства! Вы обязаны мне помочь! – Но казалось, что она говорит со стеной.

– Все в порядке. Вы можете ехать дальше, – военный отдал приказ и окружавшие машину солдаты расступились, и, положив автоматы на плечо, разошлись в разные стороны. Ники растерянно стояла, не зная, что делать дальше.

– Садись в машину, – это был приказ, произнесенный ледяным тоном. Дверь распахнулась, обнажив утробу салона и сидящего в ней мужчину. – И не заставляй меня выходить из машины и применять к тебе силу, – он похлопал рукой по сидению, рядом с собой. – Здесь никто не будет тебя слушать. Ты никого не интересуешь.

Но Ники все стояла, не в силах сделать и шага.

– Хорошо, – Сетан взялся за дверную ручку и потянул на себя. – Можешь оставаться. Когда тебя найдут где-нибудь здесь, неподалеку, изнасилованной и растерзанной, не говори, что я не предупреждал.

Дверь захлопнулась. Мотор заурчал, и машина медленно двинулась.

Слова дошли до ее сознания, когда автомобиль отъехал метров на двадцать. Будто очнувшись, опомнившись от какого-то собственного наваждения, Ники вдруг поняла, что происходящее реально, что здесь действительно никого не волнует ее судьба, и то положение, в котором она оказалась. Уезжающий автомобиль, и тот мужчина, что в нем находился, и еще несколько минут назад воспринимался ею, как нечто злое, неожиданно превратился в единственный свет в оконце. И этот «свет» медленно, но, верно, исчезал в «конце тоннеля».

Ее охватил страх остаться одной, с этими равнодушными людьми, еще более чужими, чем даже Сетан, с его холодным сердцем. Она бросилась вслед за машиной, спотыкаясь и путаясь в длинном подоле одежды, слыша вслед нестройный смех тех, у кого только что пыталась найти защиту. Кто-то из этих людей даже свистнул, подгоняя нерадивую женщину, которую наказал муж за непослушание. И когда она осознала, что осталась здесь совершенно одна, без документов, без средств существования, в чужой стране, посреди пустынной дороги, с гогочущими и свистящими за спиной мужиками, силы покинули ее. Она упала в дорожную пыль, ударившись, о случайно лежавший под ногами острый камень, и слезы отчаяния, и боли хлынули из глаз.

Шум подъезжающего авто заглушил рыдания. Хлопнула дверь, раздался шорох шагов. Ники подняла голову и посмотрела на человека, что протянул руку помощи. Это был водитель. Он помог ей подняться и довел до машины.

На всех остальных блокпостах их почти не задерживали, и быстро проверив бумаги, отпускали. Сетан молчал всю дорогу, лишь несколько раз предложил воды. Уже на въезде в столицу он соизволил сообщить:

– Сейчас мы едем в отель. Там снимешь эти тряпки и приведешь себя в надлежащий вид. Утром я отведу тебя к воротам посольства. Дальше будешь решать свои проблемы сама.

Ники тогда не поверила своим ушам. Неужели Сетан ее отпустит? Но какой ему от этого прок – сначала купить, а потом отпустить на все четыре стороны? Не может быть, чтобы пираты отдали свою добычу просто так, а значит, этот человек выложил круглую сумму за ее свободу!

Там, в машине, она не решилась задавать больше никаких вопросов. Выходка на блокпосте будто воздвигла невидимую стену между ними. Теперь Ники понимала, насколько глупым и не обдуманным был ее поступок. Но, с другой стороны, он был вызван отчаянием и страхом за свою жизнь.

«Почему нельзя было сразу поехать в посольство? – думала девушка, рассматривая мелькнувший силуэт в одном из окон дипмиссии. – Зачем нужно было заселяться в отель? Кто он такой, этот загадочный Сетан – ее спаситель, или…? И вообще, где его носит?!».

Вопросы множились, но задать их было некому.

В комнате работал кондиционер, но все равно было жарко. Паранджа, мятой бесформенной кучкой, валялась на кровати. Она сняла ее сразу, как только за Сетаном закрылась входная дверь. Там же, поверх, лежали бриджи. Ники была в одной футболке и трусиках, которые неплохо было бы сменить. Но сменного белья не было.

В душевой нашлось мыло и шампунь. Стирка немного отвлекла, а наличие горячей воды в кране подняло настроение и даже отсутствие фена его не испортило. Ники всегда была оптимисткой и во всяких приятных мелочах умела находить удовольствие.

Освежившись, вымыв волосы и завернувшись в полотенце, она вышла из душа.

– Наконец-то, а то я уже собирался проверить, не утонула ли ты там, – раздался знакомый голос, обладатель которого свободно развалился в кресле. Его ноги нагло упирались голыми пятками в журнальный столик. На столике стояла запотевшая бутылка с водой, два стакана и дисковый телефонный аппарат бежевого цвета. У кресла валялись небрежно брошенные носки и кроссовки. Но платок все еще покрывал голову мужчины и она до сих пор не могла толком рассмотреть его лица. Зато ему отлично все было видно: и ее ноги, и еле-еле прикрытую коротким полотенцем грудь.

– Глаза сломаешь, – бросила девушка реплику, услышанную когда-то, в одном из фильмов, и с достоинством королевы прошествовала к другому креслу. Она постаралась сесть чуть боком, чтобы этот варвар, с прожигающим взглядом темных глаз, не смог больше ничего разглядеть.

Ники поймала себя на мысли, что странно реагирует на его взгляд. Она знала, что мужчины всегда велись на ее красоту и, что уж скрывать, бывало, пользовалась этим. Но Сетан смотрел на нее как-то особенно. В его взгляде не было восхищения. Не было в нем и похоти. Она бы скорее сравнила этот взгляд, с взглядом хищника. Льва или тигра, что сыт, но все равно не отпустит случайно попавшую в его лапы добычу.

Впрочем, это впечатление длилось лишь миг. Как только мужчина вновь заговорил, оно пропало.

– Ты голодна? Я заказал обед.

Он уже не смотрел в ее сторону, и Ники поразило, как этот человек быстро меняется. Вот только, минуту назад, она чувствовала исходящую от него опасность, отдающую морозом по коже, а вот он уже расслаблен, и его руки тянутся вверх, чтобы дернуть угол платка, скрывающего половину лица.

– Здесь нет фена, – начала она, наблюдая за его действиями, но сейчас же забыла, что хотела сказать, увидев то, что скрывалось под платком.

– Надеюсь, это не самая большая проблема из всех твоих проблем, и ты ее как-то решишь, – мужчина устало откинулся в кресле, посмотрел прямо на Ники и совершенно серьезно добавил:

– Наверно, тебе лучше снова надеть эти тряпки, – он кивнул на кучу, лежавшую на кровати.

Девушка опустила взгляд. Она и раньше знала, что некоторые люди уродуют себя татуировками на лице и считала их фриками, людьми с низкой самооценкой и большими амбициями, пытающимися таким способом выделиться из массы. Человек, что сидел напротив, совсем не походил на фрика, но на его лице была татуировка. Черная, фигурная вязь спускалась от правого виска до скулы, ныряла под отросшую щетину и продолжалась дальше, по шее, вниз. Ворот рубахи скрывал, где она заканчивалась. Сетан был похож на демона, пришедшего из мифов и сказок, чтобы утащить бедную принцессу в преисподнюю.

– Ждешь, когда у меня вырастут клыки? – в голосе мужчины звучала ирония. Он понял ее мысли. Губы скривились в ухмылке, в глазах блеснул огонь. Конечно, это было лишь отражение света, но у Ники похолодело в груди. Она не стала отвечать, просто пожала плечами, будто ей все равно.

Сетан пригладил руками волосы. Лицо его стало спокойным. Он казался ей странным. Ники не понимала его поступков, не могла просчитать действия. Человек загадка. Другой, не такой как все. Даже Кос, пират и негодяй, был объясним. По крайней мере, все, что тот делал, касалось обычной наживы.

– Так мне надевать паранджу? – задала она вопрос, чтобы заполнить паузу, возникшую между ними.

– Думаю, этого будет достаточно, – он встал с кресла, и бросил ей на колени какую-то вещь, а сам, сцепив руки за спиной, прошел к окну, у которого еще недавно, в ожидании, маялась Ники.

Вещь оказалась огромным куском ткани белого цвета.

– Что это? – девушка вертела полотно, походившее размерами на простыню.

– Альтернатива.

Он так и стоял спиной к ней, не соизволив даже повернуться.

– Платок? – Ники, наконец, поняла, что это.

– Да, – Сетан чуть кивнул головой. – Не нужно привлекать к нам особого внимания. Белые иностранцы здесь редкость.

8.

Ники с любопытством рассматривала интерьер кафе.

Было заметно, что горчичного цвета стены, украшенные картинами, с изображением цветов и плодов и декорированные белой лепниной, совсем недавно обновили. С потолка свисали две вычурные люстры, похожие на ворох желтых листьев. Квадратные столики, на четыре персоны каждый, покрывали льняные, на удивление чистые скатерти. В одном из углов примостился огромный ламповый телевизор, выключенный в это время дня. Впрочем, он мог служить здесь как предмет интерьера. В другом углу стоял большой, в римском стиле, белоснежный гипсовый вазон на постаменте, так же обильно украшенный лепкой. В центре зала возвышалась тонкая колонна, подпиравшая потолок.

И лишь пол, застланный обшарпанным линолеумом, портил впечатление.

– Итальянский стиль. Мебель и декор сохранились еще с эпохи присутствия здесь макаронников, – прокомментировал Сетан обстановку зала.

Наконец, принесли заказ. Официантка, полноватая дама средних лет, быстро расставила тарелки с едой и молча ушла.

– На ней нормальная одежда, – Ники кивнула в сторону уходящей женщины, одетой в синие джинсы и малиновую майку.

– Тебе обязательно нужны доказательства моих слов? – ее спутник уже принялся за еду: ризотто с грибами и запеченную рыбу.

– Да, – девушка так и не притронулась к своей порции.

– Не будешь есть? – он хмыкнул. – Надеешься пообедать в посольстве овсяной кашей?

– Хотя бы так, – Ники зарделась.

Мужчина взглянул на нее с любопытством, но тотчас опять занялся едой. Она мимоходом отметила про себя, что ест он красиво. Именно красиво, как человек, привыкший обедать в дорогих ресторанах, не спеша, не торопясь, смаковать каждый кусочек, наслаждаться вкусом дорогих блюд. Это бесило. Почему-то хотелось найти в нем недостатки, скелеты в шкафу. Но даже татуировка на его лице, уже не казалась такой шокирующей.

В ней боролись два чувства – голод и… упрямство, доказать что-то. Откуда вдруг взялось второе, Ники не понимала сама и словно обиженный подросток не хотела принять отношение этого мужчины к себе. «Скорее бы в посольство, а оттуда домой и забыть обо всем: о пиратах, о Эрике, и об этом человеке тоже», – думала девушка, тоскливо глядя в зеркало, висящее как раз напротив их столика. В зеркале, оформленном в широкую, тоже с лепниной, золоченую раму, отражалась часть интерьера, сидящий спиной Сетан и она, закутанная в белый платок, из-под которого торчал лишь один ее нос.

Принесли кофе.

– Говорят, в этом кафе варят лучший эспрессо, – ее спутник аккуратно отхлебнул из стеклянной кофейной чашки и театрально закатил глаза. – М-мм! Действительно лучший! – Он больше ничего не предлагал Ники: ни есть, ни пить. И это бесило еще сильнее.

Наконец, пытка, которой она подвергла сама себя, закончилась. Сетан расплатился, и они снова поднялись в номер.

Ники, памятуя о своей выходке на блокпосте, не делала новых попыток к кому-то обращаться, но ее напрягала ситуация и неторопливость мужчины.

– Почему мы не идем в посольство? – раздраженно потребовала она объяснений, понимая, что осталась голодной из-за собственного упрямства, совершенно ничем не обоснованного, и поэтому глупого. Но Сетан не спешил отвечать. Он занял одно из кресел и уложил ноги на журнальный столик, не соизволив даже снять обувь. Веки его прикрылись, а лицо приняло умиротворенное выражение. Девушке стало ясно, что этого типа вообще мало интересуют чьи-то мысли и желания.

Теперь она могла очень хорошо его рассмотреть, этого варвара, волею обстоятельств возникшего в ее жизни. Он был очень смуглым, но не от природы, а от частого нахождения на солнце. Средней длины, темно-каштановые волосы. Густые, черные, удлиненной формы брови, почти сошлись на переносице. Идеальных пропорций нос и чуть полноватые губы, карие глаза, чётко выделенные скулы, поросшие черной щетиной, угол челюсти закруглён. Черты лица казались гармоничными и пропорциональными. Внешний вид даже не портил старый, перечеркнутый рубцами от швов, шрам у правого уха.

– Нравлюсь? – вопрос стал неожиданностью. Ники поняла, что бессовестно таращится, рассматривая его лицо. Она вскочила с кресла и подошла к окну. Там, горячий ветер чужой страны, все так же трепал сине-бело-красное полотнище.

– Мне должны позвонить, – наконец- то он соизволил ответить на ее вопрос. Тут же, словно по заказу ожил телефон. Сетан мгновенно снял трубку.

– Дига! – вместо «алло» произнес он, и это было единственное, сказанное им слово за весь разговор. Все остальное время мужчина внимательно слушал собеседника. Связь длилась не больше минуты и завершилась короткой фразой «я понял».

– В посольстве сейчас никого, кроме обслуживающего персонала. Все на приеме в честь какой-то там годовщины, чего-то там…. Придется подождать, – Сетан озвучил только что полученные новости.

– Долго? – пискнула Ники, чувствуя, что уже на пределе эмоций и ее вот-вот накроет истерика.

Он снова снял трубку телефона и набрал номер.

– Это «Люкс». Пожалуйста, пиццу и кофе… на ваш вкус. Спасибо, – трубка легла на рычаг.

– Сейчас принесут еду, – он поймал ее взгляд. – Надеюсь, не случится того, что случилось в кафе. Нянчиться с тобой никто не будет. Я понятно говорю?

Она кивнула, и вновь отвернулась к окну. Показывать слабость было не в ее характере.

Когда принесли заказ, раздался еще один звонок. Разговор шел на испанском.

Сетан был немногословным, опять говорил его собеседник, а он лишь кивал головой, хмурил брови и оставался весь разговор очень серьезным, повторяя только одно слово – «кларо». Но в конце, произнес целую фразу, по интонации звучащую как: «все ясно, до свидания».

Ники к тому времени уже успела поесть и просто наблюдала за мужчиной. Тот, машинально барабанил пальцами по столешнице, явно над чем-то задумавшись.

– Какие-то проблемы? – решилась задать она.

– Не у тебя, – взгляд карих глаз переместился на часы, висящие на стене. – И нам пора выдвигаться.

Через несколько минут они уже стояли у посольства. Множество камер, развешанных по периметру забора, и на воротах, говорили о том, что за внешней территорией хорошо наблюдают.

Впустили их быстро. К особняку, утопающему в зелени сада, вела аккуратная, выложенная из серо-зеленых плиток дорожка. Навстречу спешил сам глава дипмиссии, седовласый мужчина, лет пятидесяти, в очках.

– Очень рад познакомиться с вами, мистер Сетан! – мужчины пожали руки. – А это наша похищенная?! – посол улыбнулся Ники и представился:

– Моя фамилия Ричардсон и я хочу услышать вашу историю, мисс Заки.

В кабинете было прохладно, работал кондиционер, а плотные шторы закрывали окна.

– Располагайтесь, – хозяин опустился в одно из кресел, обитых кожей цвета слоновой кости. Гости расположились напротив. От посла их разделял небольшой столик, темного дерева, инкрустированный восточным узором.

– От имени Правительства Ее Величества, и лично от себя, выражаю вам огромную благодарность, – Ричардсон склонил голову в форме почтения. Обращался он к Сетану. – Ваша помощь, в спасении подданной Великобритании, неоценима. Мы радеем за каждого, кто по тем или иным причинам оказался в трудной ситуации, за границей.

– Не стоит благодарности, – спутник Ники еле заметно улыбнулся. Вести светские разговоры он явно умел.

– Не принижайте своего поступка, – посол говорил серьезно, без тени улыбки. – Вы почти совершили подвиг – вывезли белую женщину из Сомали, живой и, как я вижу, здоровой. Как вам это удалось? – он пристально вглядывался в лицо собеседника, будто пытался вспомнить, где и при каких обстоятельствах мог его видеть. Сетан так и не поменял свой наряд – длинную рубаху, надетую поверх черных брюк. Голову покрывал платок-арафатка, неизменный атрибут одежды арабов.

– У всех свои секретные способы, – было бы удивительно, если он вдруг начал рассказывать, как вызволял бедную девушку из лап сомалийских пиратов. Взгляд карих глаз неторопливо обвел обстановку, задержался на портрете Королевы Елизаветы, висящем над большим рабочим бюро. – Не так ли, мистер Ричардсон?

– Конечно, конечно, – посол сделал жест, означающий, что он не настаивает. Потом нарочито встрепенулся и надел на лицо дежурную улыбку. – Тогда предлагаю выпить по чашечке чая и послушать историю мисс Заки. Кстати, – обратился он к ней. – Можете снять платок. Вы на территории Соединенного Королевства.

9.

Окно комнаты, где предстояло жить Ники, пока утрясаются все дипломатические нюансы, и не наступила возможность улететь в Англию, выходило прямиком на отель.

Наконец-то она была в безопасности и теперь, все что с ней произошло в последние дни, вдруг стало видеться неожиданным, разжигающим адреналин в венах приключением, или сказкой с хорошим концом. Не было только принца на белом коне. Принц ускакал. Его больше не интересовала спасенная им принцесса. Выслушав в свой адрес очередную благодарность от посла, он сухо попрощался и ушел из посольства, оставив девушку на попечение соотечественников.

Вечером к ней долго не шел сон. Прокручивая в голове произошедшие события, Ники думала о бывшем любовнике, поступившем подло и недостойно называться мужчиной. Сравнивала его с малознакомым своим спасителем, загадочным и от этого пугающе-притягательным, и понимала, если бы перед ней неожиданно встал выбор, с кем из этих двоих остаться, то у Эрика точно не было шансов, пусть его «соперник» и трижды демон с холодным сердцем. «Интересно, он думает обо мне, или наконец-то избавившись, вздохнул с облегчением», – вновь и вновь возвращалась она мыслями к мужчине.

А ночью ее разбудил сильный шум. Ники открыла глаза, прислушалась. Шум явно доносился с улицы. Вдруг послышался резкий, нарастающий свист и следом прогремел взрыв. Здание затрясло. Зазвенели разбитые стекла.

Она вскочила с постели и хотела подойти к окну, но стрекот автоматной очереди, раздавшийся с улицы, заставил остановиться. Все вокруг сразу наполнилось криками, громким хлопаньем, буханьем и свистом.

– «Господи, я не готова умереть, пожалуйста, пошли кого-нибудь, чтобы помочь мне», – молилась Ники, инстинктивно сжавшись на полу. В комнату забежал кто-то из охраны. Мужчина был в истерике, кричал, что на посольство совершено нападение и что она должна немедленно спуститься в подвал. Потом он исчез, даже не объяснив, куда нужно идти, и где искать вход в убежище. Низко приседая, почти на четвереньках, Ники выползла из своей комнаты.

– «Нужно спуститься вниз», – лихорадочно думала она, вспоминая внутреннюю планировку здания: накануне, посол проводил небольшую экскурсию, чтобы «спасенная» чувствовала себя комфортнее. Лестница вывела в гостиную. У последней ступеньки, на животе, в луже крови, с расколотым черепом лежала женщина. Она дышала, и это было ужасное зрелище. Недалеко, на полу валялся огромный канделябр. Видимо, он и стал виновником трагедии. Дрожащими руками Ники сдернула висящую портьеру и прижала к ране несчастной женщины. Ткань моментально пропиталась кровью. – У тебя всё будет хорошо, – шептала она. – Сейчас кто-нибудь нас спасет.

Тут же прогрохотал очередной взрыв. Снаряд угодил прямо в комнату, где спала Ники. Взрывом выбило дверь, снесло люстру, вдребезги разнесло буфет с фарфором. Осколки брызнули в стороны, посыпались на голову. Комнату заволокло пылью и дымом. Девушка вжалась в пол и так пролежала несколько минут, потом попробовала приподняться, огляделась. Шторы на окнах полыхали. Все вокруг было усеяно поломанной мебелью и осколками. Уши заложило, в горле саднило. Что-то горячее потекло по шее. Она машинально провела рукой и увидела, что пальцы все в крови.

Ее затрясло. Это был настоящий шок. Не разбирая дороги, шатаясь, как пьяная, она бросилась вон из этого ада, уже плохо понимая, что происходит вокруг, и, не помня себя, оказалась вместо убежища на улице. Один раз она споткнулась о труп мужчины в серой форме, лежащий на ее пути, но просто переступила через него, не чувствуя ничего по отношению к этому человеку, просто двигалась, как робот, как кукла, которую завели и отпустили на все четыре стороны.

Вдалеке завыли сирены, потом чей-то голос закричал в громкоговоритель. Фонари, освещающие территорию посольства, сшибло, и Ники шла практически на ощупь. Ее гнал страх и шок от пережитого. Потом, кто-то схватил ее за руку. Она попыталась вырваться, в темноте человек напомнил ей пирата Коса. Но тот был настойчив, тащил ее почти насильно, повторяя «здесь опасность, нужно идти» и в какой-то момент стало ясно, что они уже далеко от посольства.

Одетая только в трусики и короткий топ, босая, вся в копоти, грязи и крови, с оцарапанным осколками лицом и руками, Ники ввалилась в отель, ошарашив своим видом дежурившего за стойкой администратора, итак, напуганного происходящими на улице событиями.

***

– Это звучит ужасно. И я знаю, что это вина тех, кто выжил, перед погибшими, но я думаю, что могла бы сделать больше, хотя, понимаю, что не могла…, – девчонка рыдала взахлеб, наверно целый час. Пережитый шок перерос в настоящую истерику и все попытки как-то это остановить были безуспешными. Никаких успокоительных в номере не было, только бутылка крепкого контрабандного виски, половину которой Дамиан уже «уговорил» сам.

Попытки как-то ее успокоить, например, дать воды, ни к чему не привели. Она только захлебывалась, кашляла и опять начинала реветь. Тогда Дамиан налил полстакана виски и, не разбавляя дал ей выпить.

Признаться, девчонка его удивила, тем, что даже не закашлялась, как было с водой, а выбивая зубами дробь о край стакана, выпила все до дна.

Через минуту ее накрыло. Заплетающимся языком она начала рассказывать о Эрике, который ее предал, о порезанной ноге, о родителях и еще много о чем. Несколько раз опять пыталась пустить слезу, но видимо уже выдохлась и вместо этого попросила налить еще. И он налил.

А потом случилось то, что случилось. И теперь Дамиана мучила совесть, что он воспользовался ее состоянием. Девчонка была молода и оказалась в трудной ситуации, а он взрослый мужчина, поддался инстинктам и минутному чувству.

Конечно, он не имел права так поступать, но она, в тот момент, была так чертовски соблазнительна! Ее не портили ни царапины, которые он, кстати, обработал тем же виски, ни ссадины, ни грязные пятна на теле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

не бойся (испанск.)

Вернуться