# Мой друг Камиль Исхаков

Евгений Березин

Парень с рабочей окраины мечтает о карьере ученого-физика, однако судьба готовит ему другой путь, в самые тяжелые годы – 1990-е – он оказывается главой своего города.

Кто уберег Казань от разрухи и вывел ее в ведущие мегаполисы страны? Кто покончил с ветхим жильем и переселил в новые квартиры почти 100 тысяч казанцев? Кто вернул сотням исторических зданий города их первоначальный облик? Кто организовал воссоздание культовых объектов Казани, включая мечеть Кул Шариф? Кто договорился с Папой Римским и вернул городу Икону Казанской Божией Матери? Кто построил городское метро? Кто установил подлинный возраст Казани и провел ее 1000-летие? Прочтя эту книгу, внимательный читатель найдет точные ответы.

Книга увидела свет в 2014 году. Это ее 2-е издание, переработанное и дополненное. Эта книга о дружбе, о трудолюбии, о верности долгу. И о большой любви к городу, в котором герой родился, вырос, и где ему довелось свершить столько полезных дел.

«… и бывает друг, более привязанный,

нежели брат…»


Ветхий Завет.

Притчи Соломона

## От автора

С Камилем Шамильевичем Исхаковым мы познакомились давно, в начале 1970-х годов, когда оба были студентами, он – физического факультета Казанского университета, а я – факультета иностранных языков Казанского пединститута.

Как все молодые люди, мы многим увлекались. Но из всех забав, чем заполняла свое свободное время студенческая молодежь тех лет – спорт, музыка, стихи, туризм и т.п. – одно из увлечений оказалось общим: мы оба участвовали в самодеятельных спектаклях. Драматическая студия КГУ, где выступал Исхаков, заканчивала репетировать пьесу «Физики» Фридриха Дюрренматта. Кто-то из участников заболел, и меня – «артиста» народного театра Дворца культуры в Дербышках; есть такой эксклав на северо-восточной окраине Казани – позвали его заменить. Это стало поводом для нашего знакомства. И, как показала жизнь, началом многолетней дружбы.

Нам не довелось достаточно много поработать вместе, хотя все основания к тому были. Когда Камиля выдвинули на комсомольскую работу, вслед за ним в профессиональный комсомол пришел и я. В этом смысле я воспитанник Исхакова, свои первые навыки работы с людьми я получил от него. Второй раз мы оказались в одной лодке, когда Камиль пригласил меня стать его заместителем в полпредстве по Дальнему Востоку.

Но по жизни мы постоянно были вместе. Работал ли я в ЦК ВЛКСМ, в Государственной Думе, или был собственным корреспондентом газеты «Россия» в США, а Камиль вкалывал в Казани, упорно поднимаясь от одной ступеньки управленческой иерархии к другой, мы практически ежедневно созванивались, и часто приезжали друг к другу. Расстояния не имели никакого значения. Легкие на подъем Исхаковы навещали нас даже в Вашингтоне.

У нас и жены из одного комсомольского времени. Будучи секретарями райкома, мы женились на своих подчиненных. Мы были молоды, отчаянно любили, и нам было все равно, что подумает начальство. К счастью, начальство думало правильно, им был мудрый Альберт Асхарович Камалеев, тогда секретарь Советского райкома КПСС. Потом появилось «это чудо великое, дети» – наши дочери. Помню, в один из моих приездов в Казань Камиль заставлял меня – в тонких ботинках на декабрьском морозе – ползти по заиндевевшей стене Железнодорожной больницы на этаж, где было родильное отделение, чтобы я оценил «его результат». Дело было глубокой ночью – утром я уезжал – и нормальным путем в роддом мы попасть не могли. Правда, как истинный друг, он карабкался со мной рядом.

Так и жили-дружили. Ни о какой книге не думали. И даже когда решение написать книгу созрело, мне все еще было интересно понять, почему я за нее взялся? Ну, не блат же это какой-то, в самом деле? Если ты мне друг, я напишу о тебе книжку, а если не друг, не будет тебе никакой «исторической вечности». Многолетняя дружба – еще не повод для писанины.

Впрочем, было одно обстоятельство, я бы сказал, этакий своеобразный привет из сферы vulgaris populi[1], который, наверное, одним из первых и подтолкнул к мысли о том, что про Камиля надо обязательно рассказать. На следующий день после Указа о назначении Исхакова полномочным представителем Президента РФ в ДФО[2] на одном из сайтов появился вот такой текст: «Длительный срок управления г-ном Исхаковым Казанью ознаменовался двумя значительными событиями. В 2001 году Казань оказалась единственным в Европе городом-миллионником, в котором была зафиксирована эпидемия холеры. Холеру эпидемиологи называют «болезнью грязных рук», и для ее профилактики необходимы меры элементарной санитарии. Вторым событием в биографии Камиля Исхакова стало грандиозное празднование 1000-летия Казани. В награду за нее Исхаков был назначен полпредом на Дальний Восток. Только почему-то это назначение напомнило историю Олимпиады-80 в Москве. Тогда председателя оргкомитета Олимпиады Павлова тоже услали на Дальний Восток; он получил назначение послом в Монголию. Странные совпадения бывают в истории… Анвар Амиров, эксперт РОО «Панорама»[3].

Понятно, текст оригинала я оставил – в его грамматике читатель легко разберется сам. По части же «фактологии», которую лихо закрутил г-н эксперт, замечу: во-первых, с именем К. Ш. Исхакова в истории Казани связано гораздо больше событий, чем «эпидемия холеры» и 1000-летие, так поразившие воображение автора. Во-вторых, по мнению Г. Г. Онищенко, это не градоначальник развел в Казани холеру, а ее туда завезли: «За период с 1990 по 2001 годы в Российской Федерации заболевания, связанные с завозом холеры, регистрировались в г. Москве, республиках Дагестан, Татарстан, Приморском и Красноярском краях, Тверской, Иркутской, Сахалинской областях»[4]. В-третьих, еще менее очевиден тезис об уникальности казанской эпидемии: по данным ВОЗ в 2001 году была зафиксирована 41 вспышка холеры в 28 странах[5]. И, наконец, председателем оргкомитета Олимпиады-80 был не Сергей Павлович Павлов, а Игнатий Трофимович Новиков, заместитель Председателя Совета Министров СССР – об этом можно было узнать в любой газете.

Огорчительно, конечно, что теперь для многих «пишущих» знание грамматики не является обязательной нормой, а факты, предлагаемые читателю, не выдерживают даже поверхностной проверки, становясь иллюстрацией к пословице «ради красного словца, не пожалею и отца». Но для меня печально не это. Каждый раз приезжая в Казань, я все больше ощущаю в себе чувство, будто время, или может быть не время, а нечто более приземленное, некий «Краткий курс истории ВКП(б)»[6], стирает память о том, что когда-то у этого города был такой Камиль Шамильевич Исхаков. И что этот самый город составлял весь смысл его жизни.

Поэтому, в какой-то мере, эта книга – мой долг перед Камилем. Ведь его город, который он так заботливо пестовал, пока я, как и многие, по своей либо чужой воле был занят другими делами, это и мой город. И я не хочу, чтобы ни моя дочь, она хоть и москвичка, но любит Казань не меньше нашего, ни кто-либо другой из подрастающих[7], не оказались бы без возможности ответить на вопрос: «А кто такой Исхаков?»

Садясь за компьютер, я стремился, чтобы в итоге получилась не просто мемуаристика, которой переполнены книжные лавки: родился, трудился, женился, куча парадных фотографий. Мне хотелось по мере сил душевно рассказать об этом талантливом парне, чье фантастическое трудолюбие и безоговорочная вера в необходимость того, что он делает, оказались столь востребованы. История должна быть персонифицированной, населенной делами конкретных людей. В противном случае, все, что было до нас, предстанет перед потомками в виде умозрительной интерпретации отдельных кабинетных ученых.

Как в рассказе о любом человеке мне не удалось сделать все исчерпывающее. И это, наверное, хорошо. Как пел Высоцкий «другие придут, сменив уют…», и, продолжая связь времен, вновь напишут о моем друге.


P.S.

Эта книга не претендует на то, чтобы на сто процентов называться объективно-исторической. И быть таковой она не может. Она прошла через мою память и мои ощущения от всего происходившего. Кроме того, многие из эпизодов книги – это результат личных оценок и воспоминаний других людей. У всех у нас есть право на забывчивость. А также на пристрастность по отношению к друзьям.


Евгений Березин

Подмосковье, поселок Новоголицыно,

2013 год

## Глава первая. «Шәҗәрә»

[8]

Широкой и полноводной рекой – рекой-каждодневной труженицей, рекой-нескончаемой дорогой – представляется мне линия жизни Исхакова Камиля Шамильевича. Как у всех людей, она уходит в глубину столетий, густой сетью распадаясь на мелкие ручейки родственных связей и автобиографий.

К сожалению, все «ручейки Исхаковых» отыскать оказалось невозможным. Большинство из них давно разбежались по разным землям, а память либо стерлась в непредсказуемых лабиринтах истории – и не только семейной, – либо попросту затерялась где-то в недрах обычной учетно-бюрократической карусели. Хотя для домашних преданий, традиционно окрашиваемых семейной фантазией, каждый из генеалогических ручейков всегда важен, и важен по-своему. За ними стояли конкретные люди, жизнь и дела которых складывались в причудливую мозаику с бесконечно дорогим любому потомку именем – моя родословная.

Одному из таких ручейков повезло больше других. Благодаря усилиям многих людей, искренне помогавших восстанавливать генеалогическое древо семьи, его следы, изрядно поплутав по городам и весям, отчетливо проявились в Казанском ханстве – древней колыбели многих народов, и по сей день живущих вместе счастливо. Я полагаю, для моего друга Камиля именно этот ручеек и есть самый главный.

### Мечеть

Лето 1468 года выдалось в Казани на редкость жарким. По кривым улочкам, узким серпантином взбиравшимся на городской холм, без конца сновали вооруженные всадники. Просоленными нагайками, туго сплетенными из конских шкур, они подгоняли взмокших от пота людей, тащивших к крепостной цитадели строительный камень.

Князь-воин, писатель и предатель царева дела Курбский, придя сюда, под Казань, писал в изумлении: « <…> над рекой же такая гора высокая, что невозможно даже ее взором охватить, и на ней стоит сам город Казань; а в нем палаты царские, мечети высокие каменные, где захоронены их умершие цари <…>»[9].

Людей, так упорно карабкавшихся на высокий холм, и их надсмотрщиков было много. Выбиваясь из последних сил и падая от невыносимой жары прямо в мягкую, как мука, пыль, людской муравейник копошился на совесть. Каждый понимал, пришлый ордынец Улу-Мухаммед[10] основал здесь свое ханство не для того, чтобы желания властителя исполнялись плохо, а его внук Ибрагим хан[11] хорошо изучил семейные порядки – самыми эффективными способами управления признавал лишь собственный буйный нрав и быструю секиру личного палача.


Грузно утонув в старом булгарском троне, хранимом в семье как символ вечной власти, Ибрагим хмуро глядел на свой «кабинет министров». Масляные светильники, рыжими сполохами отражавшиеся в тусклом золоте палаты, органично, как замысел хорошего оформителя, дополняли мрачное настроение владыки.

– Где он? – в недовольной интонации, с какой хан задал этот вопрос, членам Дивана, влиятельным карачи и эмирам, послышалось приближение их личных проблем.

В дальнем углу поднялся начальник стражи, атлетического сложения человек в военном облачении.

– Великий хан, – тихо сказал он, – мы посылали за ним. Его дом на Булаке пуст.

– Я бы повесил его, как собаку, – задумчиво произнес хан, лениво пожав покатыми как у женщины плечами. – Он слишком дерзок. Но чем заменить дар, ниспосланный ему аллахом? Кто из вас найдет мне другого такого строителя?

В согласии качнулись тюрбаны, и по углам палаты поползло приглушенное жужжание, как от роя голодных мух, кружащих над тухлым бараном.

Ибрагим давно вынашивал планы, как увековечить память горячо любимого деда. В долгих беседах с друзьями он перебирал различные варианты, один другого грандиознее. Но постепенно, из глубин его ханских мыслей, все больше вырастал единственный проект, красивый и благородный. Внук задумал построить в честь своего Великого деда Великую мечеть.

– Найдите мне Исхака! – прикрикнул хан, и заметно подобрел, разглядев в золотом полумраке, как его советчики, получив очередной «шар в лузу», стали меньше ростом.

Исхак-строитель был известной фигурой в Казани. На городских базарах утверждали, что он происходил из знатного рода, чьи отпрыски десятилетиями стояли у самых ступеней ханского трона. Однако, в отличие от других мужчин своей многочисленной семьи, он не пошел по их стопам. Вместо скачек и бессмысленного, как он считал, махания червлеными сабельками, с раннего детства мальчик предпочитал сутками торчать на берегу Казань-реки, возводя из мокрого песка крепости и замки. Наперекор родителям и родственникам, грозившим отказать ему в поддержке, если не одумается, он стал строителем. Был и дополнительный сюжет, который передавался из уст в уста полушепотом, густо подсыпая в городские сплетни жгучую перчинку. Исхак-строитель был старшим братом одного из столпов духовной иерархии Казанского ханства, молодого Юллык шейха, широко известного своим благочестием и особенным умением вдохновенно проповедовать Ислам.

Когда Ибрагим стал ханом, он мало думал о вопросах архитектуры и строительства, его больше заботила надежность царствования. Поэтому Исхак вместе со своей командой решил податься в Москву, гастарбайтером, так сказать, высшей квалификации. Теперь, когда у хана появилась цель, Исхака нашли быстро. Посланные вдогонку сноровистые стражники перехватили его за Свияжским устьем.

Прошло лишь несколько дней, после того как будучи насильно доставленным к Ибрагиму, Исхак-строитель «выиграл ханский тендер», а людской муравейник уже поволок камни на холм, где хан повелел возвести мечеть.

– Пусть она стоит здесь!

Прогуливаясь по территории городской крепости, хан указал на пустырь перед Райским садом, что полумесяцем охватывал его дворец.

– Я хочу всегда видеть ее. Пусть у мечети будет восемь минаретов, по числу моих провинций, а главный купол напоминает ханскую шапку моего Великого деда.

Камни сверкнули на полных пальцах молодого чингизида, когда движением руки он остановил Исхака-строителя, и один направился в прохладные покои дворца, завершив «архитектурный совет» с подрядчиком.

Получив заказ, Исхак забыл и о Москве, и о том, что уговаривал друзей перебраться в русскую столицу. Величие замысла Ибрагима захватило его и понесло в такие творческие дали, откуда либо возвращаются победителем, либо не возвращаются вовсе. Он был счастлив.


На самом деле, точно неизвестно, в каком месте была построена мечеть. По версии спорного источника «Джагфар Тарихы», где подробно описывается Казанская крепость, «перед Ханским двором – небольшой Райский сад, за ним – площадь, а за ней – большая мечеть «Мохаммед-Алам» или «Кул-Ашраф»[12]. Есть вариант архиерейского дома, велись поиски у края Тезицкого рва. Вполне вероятны и другие идеи о том, где могла размещаться старая мечеть. Во всяком случае, Шигабутдин аль-Марджани[13] писал, что она поражала великолепием, изяществом, красотой, богатой библиотекой.

Мечеть стала крупным системным центром религиозного просвещения и развития наук Среднего Поволжья. В русских летописях она именовалась «Кулшерифовой», по имени ее последнего имама Кул Шарифа, выдающегося религиозного и государственного деятеля, ученого, поэта и дипломата периода Казанского ханства – «татарского Ришелье», по красивому сравнению Нияза Халитова[14]. К сожалению, в результате штурма Казани войсками Ивана IV Грозного мечеть погибла. Защищая ее, погиб и сам Кул Шариф.


На мгновение взор Исхака-строителя зацепился за правый берег Казань-реки, который с высоты городского холма был хорошо виден в предвечерних лучах жаркого летнего солнца. Исхаку не дано было знать, что через множество лет на месте пойменных лугов вырастут большие и красивые дома. И все это тоже будет Казань. И именно здесь, в Савиновке, пролетарской глубинке города, на свет появится мальчик, и будет он носить фамилию Исхаков, так похожую на его собственное имя. Не знал древний мастер и того, что похожесть эта – фонетическая причуда – станет истинной судьбой мальчика, из глубины столетий указывая ему путь в нужном направлении.


У меня такое чувство, что вся эта история про Исхака-строителя, мечеть, ханов и шейхов, не могла не родиться в принципе. Пока шла работа над книгой, она так настойчиво просилась на бумагу, что в итоге заняла свое место в нашем рассказе. Спасибо ей за это. Мечеть и ее строительство – темы духовности и созидания, которые сопровождают Исхакова Камиля Шамильевича по всей его жизни – самым лучшим образом помогут читателю понять суть этого человека. А особо въедливым ответим: как неизвестно, где стояла старая «Кул Шариф», так же точно неизвестно, кто ее построил. На самом деле, могла или не могла приключиться наша история про Исхака-строителя, никто не знает. На то она и тьма веков.

### Далекий предок

– Алда-а-ар![15]

Мощное эхо подхватило рев мужских глоток, чьи походные юрты весной 1206 года заполонили межгорную котловину в верховьях реки Онон, Восточная Монголия[16]. Многоголосый восторг упруго рвался из лабиринта гор, разнося по всей полынной Степи неумолимую, как стенобитный таран, весть о рождении новой империи – Йекэ Монгол Улус[17].

Повинуясь единому порыву, 12 коренастых мужчин, слегка спружинив на «кавалерийских» ногах, легко подняли кусок белого войлока, на котором сидел человек.

Это был Темучин, глава рода Борджигинов. Все тюрко-монгольские племена от Алтайских гор до Китая де-факто уже были под его рукой. Теперь Темучин был провозглашен верховным вождем де-юре, и получил новое имя – Чингисхан. Его штандарт – высокое древко с белым конским хвостом и восемью бунчуками, взлетевшее над головами гвардии, темной массой застывшей вокруг, нетерпеливо трепетал на ветру и звал в дорогу. В ничего еще не подозревавший мир пришел Бич Божий. Спустя восемь столетий журналисты «Вашингтон пост» напишут о Чингисхане совсем уже не страшно: «никто не сделал для превращения мира в современную «глобальную деревню» столько, сколько этот неграмотный кочевник»[18]. А в Лондоне ему поставят конный памятник в пять метров, созданный Даши Намдаковым, скульптором из Бурятии[19]. Правда, по счастью для англосаксов, ни в Англии, ни в Америке Чингисхан и его воины не были.


Читателю следует особо присмотреться к тем двенадцати, которые поднимали Чингисхана на войлоке, провозглашая владыкой. Согласно источникам[20], в их числе находился далекий предок (!) Исхакова Камиля Шамильевича.

Документ, который попал ко мне, был подготовлен Институтом истории им. Ш. Марджани Академии наук республики Татарстан: «произведя архивные и библиографические исследования, <…> институт установил: родословная Исхаковых восходит к знаменитому шеджаре Байки (Майки) бия (XII в.). Анализ и сопоставление генеалогических материалов позволили осуществить реконструкцию шеджаре Исхаковых по материнской линии деда К. Ш. Исхакова – мусульманского священнослужителя Абдуллы бин Ибрагима бин Исхака бин Ишимьяра. Основная линия рода выглядит следующим образом: Камиль – Шамиль – Абдулла – Бибисайда – Маргуба – Салимаджан – Шамсутдин – Хисамутдин – Габдельхамит – Динмухамет – Шигай – Мухаммед – Акман – Илькай – Дуллазян – Аюб шейх – Хузя шейх – Юллык (Якуб?) шейх – Рамазан – Нурыш би – Байки (Майки) би. Байки би являлся вождем племени Уйшин, оставившим яркий след в <…> истории татарского, казахского, каракалпакского и других тюркских народов. Он был соратником Чингиз хана, командовал гвардией Джучи хана, служил хану Батыю»[21].

Советская наука игнорировала роль Байки. Однако он всегда занимал свое место в памяти и преданиях людей, в т. ч. в фундаментальных источниках. В «Джами ат-таварих» Рашид ад-Дина, крупного авторитета начала XIV века по истории Монгольской империи и Ирана, он предстает военачальником[22]. В татарском документе XVII века «Дэфтэрэ-Чынгыз-намэ» упоминается о Байки би как о вожде рода Уйшин[23]. Ряд авторов относят уйшинов к индогерманским племенам. Различия в именах Байки (Майки) би (на самом деле, их было даже больше, чем в документе) отражают языковые особенности этносов. Слово «би» – это усеченная форма от «бий», часто встречающаяся. У ряда народов «бий» означает судебное звание. По Брокгаузу и Ефрону, – это «влиятельный и знатный человек»[24].


Не покушаясь на профисторичность, из множества крупиц информации, собранных исследователями по всему миру, я попробовал сложить рассказ о Байки.

В «Сокровенном сказании монголов»[25] фигурирует старец Уйсын. Это отец Байки, большой авторитет в Степи. На курултае 1206 года Уйсын крепко поддержал Темучина, положив свой голос на чашу весов. Кроме того, он делегировал Байки в число тех двенадцати, которые назвали имя нового начальника, по древнему обычаю подняв его на войлоке. В переводе на язык наших дней, Байки был членом монгольского ЦИКа, и обеспечил своему кандидату победу в первом туре.

Байки родился в 1153 году, на два года раньше Чингисхана, хотя даты могут немного отличаться, и прожил 120 лет (!), оставив многочисленное потомство. Биография далекого предка К. Ш. Исхакова показывает, что этот человек обладал уникальными способностями. В семь лет Байки начал учиться ораторскому искусству у будущего тестя Чингисхана. Там он познакомился с Темучином. Когда Байки исполнилось 15 лет, он сделал первый шаг в своей карьере. По нашим меркам еще подросток, он решал запутанные проблемы взрослых, и соплеменники признали его бием. Спустя пару лет Байки получил еще одно авторитетное звание – «ду». В нем разглядели оратора и творца языка. Неслучайно, Чингисхан, сам мастер стихотворной образности, именно Байки поручил разработать языковой аппарат для устного учения степняков о морали и праве. Новый язык вышел метким и афористичным. На протяжении веков все бии с успехом пользовались им. Даже великий Абай применял его в своем поэтическом творчестве. О феномене власти Байки высказывался так: «У камня нет корней, у хана нет родни, но если с ханом рядом будет мудрый бий, то и по суше пройдет корабль»[26]. Если это сказано на языке Байки, он и вправду хорош.

Эта работа вывела Байки в основатели «степного права». Как отмечал академик АН Республики Казахстан Зиманов: «Майкы би был просвещенным деятелем, владел несколькими языками <…> считается «отцом всех казахских биев», их родоначальником, авторитет которого в казахской правовой культуре являлся непререкаемым»[27].

Кроме того, Байки реконструировал генеалогию Темучина на глубину 30-ти поколений, и заложил идейную основу «чингизизма», став главным идеологом Чингисхана. Он получил привилегию сидеть по правую руку от него. И даже управлял государством во время его отсутствия[28].

Байки вообще был «хитрой бестией». Однажды, чтобы укрепить расположение Вождя, а заодно показать всем «кто есть кто», он запряг в телегу девять князей-вассалов, усадил рядом с собой Чингисхана, и велел везти в ставку. По прибытию, встав по правую руку от старого приятеля, Байки одновременно с ним вошел в юрту. Как и все, Байки обязан был войти после Чингисхана, разумеется[29].

Будучи кочевником, предок Исхакова был воином. Он последовательно прошел все армейские командные должности: командир полка, командир дивизии, командующий оперативной группой войск. По-монгольски: тысячник, темник, начальник правого крыла армии. Байки дрался во всех военных кампаниях империи, включая Великий западный поход хана Батыя в 1236–1242 годах[30]. После хорезмского похода, Байки был приставлен к Джучи, старшему сыну Чингисхана. Укрепляя государство, Вождь начал наделять наследников улусами. Однако на завоеванных территориях это решение пришлось по душе не всем. Поэтому военспец Байки и еще два начальника получили задачу: разрулить ситуацию. К удивлению многих, Байки не стал проводить полицейскую операцию, на что его толкали жесткие традиции Степи. Он блеснул способностями переговорщика. Байки убедил всех несогласных признать Джучи. И провел его интронизацию под титулом Алаш-хана. Видимо, далекий предок Исхакова первым избрал «неправильный путь», которым пойдут, повинуясь генетической памяти, его потомки. Скоро читатель поймет, о чем речь. Миссия Байки-дипломата оказала большое влияние на развитие этносов Великой степи. Прародителями трех казахских жузов народная молва считает Байки и тех двух коллег, которых послал с ним Чингисхан[31]. Байки упоминается и как основатель ряда других тюркских родов[32].

Восточнее Волжской Булгарии располагалась «Страна Табын». Табынцы, которые и сейчас проживают на территории современного Башкортостана, возводят свой род к Байки. В 1207 году Табынистан вошел в состав Монгольской державы, а его войско стало частью армии Чингисхана. Полтора века «Страна Табын» являлась одним из опорных регионов Золотой Орды, пока не была уничтожена Тамерланом[33]. Между прочим, одним из советников Тамерлана в то время был родной праправнук Байки би.

Разбирая тексты источников, касающихся Байки, я наткнулся на небольшую запись о том, чем закончилась его долгая и красивая жизнь. На склоне лет – «за заслуги перед империей» – Байки был награжден личным улусом по реке Иртыш. Где он и был похоронен.

Говоря о других предках К. Ш. Исхакова по линии Байки, историки неизменно отмечают, что они: «<…> входили в высшее сословие Казанского ханства, являлись мурзами. Такие представители рода как Юллык (Якуб) шейх, Хузи шейх, Аюб шейх представляли духовную элиту этого средневекового государства. Они были известны как крупные богословы, преподаватели религиозных наук <…>»[34].


Любопытная версия, не правда ли? Не поверить в нее нельзя, ибо она есть результат серьезного научного исследования. Но все же, как могло случиться, что К. Ш. Исхаков оказался в родстве с соратником Чингисхана?

В 2003 году «Американский журнал генетики человека» опубликовал результаты изучения ДНК двух тысяч человек из разных регионов Евразии. Удивительно, но набор Y-хромосом у всех этих людей оказался настолько близким, что их можно причислить к одной семье. Сегодня эта «семья» огромна. Она насчитывает 16 миллионов человек, проживающих на территории от Каспийского моря до Тихого океана. «Объяснить подобный феномен может только общий предок, живший где-то на рубеже XII–XIII вв. и рассеявший невероятной силы генетический материал»[35]. Биологи считают, что в данном случае роль «отца-основателя» сыграл сам Чингисхан – обладатель множества жен и наложниц, создатель империи, которая точно соответствует «территории общего гена». Вероятно, появление «семьи Байки» объясняется теми же законами природы.

Пока сочинялся этот рассказ, не обошлось без мистики. Мне очень хотелось узнать, как он выглядел – этот великий герой древности, – найти хоть какое-то его изображение: графическое или живописное. Однако, что бы я ни предпринимал, ничего не удавалось. Может быть, портрета Байки – хотя бы приблизительного – не существует в принципе? И вдруг, как только дело дошло до главы, непосредственно посвященной Байки, случилась странная история. В интернете появилась картина «Чингисхан и Майкы-бий», красивая цветная акварель. Непонятно, кто ее выставил, и кто на самом деле конкретный автор? Известно лишь, что эта работа датирована июнем 2012 года, как раз, когда я решил взяться за книгу. И была она написана в тех же местах, где во времена Байки располагался Табынистан. Уж не сам ли он прислал весточку?


На стене домашнего кабинета К. Ш. Исхакова висела большая карта России. Сидя на стремянке, мы с Камилем «гуляли» по ней в поисках мест, где бывал его далекий предок, радуясь, как дети, когда удавалось что-то найти.

– А ведь Дальневосточный округ, треть страны, которой ты руководил, находится «справа», – сказал я.

– По карте – да, – спокойно ответил Камиль, продолжая водить пальцем по горам, рекам, городам, дорогам.

– Значит, как и твой предок, ты тоже был «начальником правого крыла»?

– Железная логика, – похоже, в этом мой друг нисколько не сомневался.

### Неправильный путь

Электричка до местечка Аппен-Унтерглинде под Гамбургом, германская земля Шлезвиг-Гольштейн, чей герцог столь неудачно поцарствовал в России[36], в расписании не значилась. «На перекладных!» – радостно подумал Исхаков, и решительно направился к кассам, на ходу конструируя следующий шаг: как взять такси от станции?

Сколько я его знаю, любую трудность Камиль всегда встречал с каким-то вдохновением, почти мазохистским, я бы рискнул выразиться, наслаждением. Будто преодоление трудностей и составляло смысл всей его сознательной жизни. Столкнувшись с проблемой, его голова быстро придумывала какой-нибудь план, и на вопросе, как преодолеть возникшую проблему, он больше не задерживался. «Именем революции» втягивая в процесс всех, кому не повезло оказаться в данную минуту рядом, он начинал стремительно претворять задуманное в жизнь. Иногда оно бывало таким, что в понимании обычных людей «не лезло ни в какие ворота», а в понимании начальства считалось управленческой крамолой, «неправильным путем».

И на этот раз, на пригородном вокзале Гамбурга, Исхаков не колебался: Эс-баном до Пиннеберг-банхоф, дальше на такси по Л–106, а в Аппен-Унтерглинде вышел. Чего проще? Вот только запас немецкого языка заканчивался у Исхакова на уровне двух-трех слов. Будучи выпускником иняза, я плохо представляю, как он добрался до места. Как он вообще решился передвигаться по чужой стране в одиночку? Неужели у мэра «третьей российской столицы», как ее уже любили именовать горожане, не оказалось под рукой референтов-переводчиков?

Но в этом и заключался весь Исхаков. Он ехал к Софии Губайдуллиной. И считал, что чиновники будут не к месту. Ему очень хотелось, чтобы земляк-казанец приехал к казанцу-земляку по-простому: поговорить, передать привет с родной земли, привезти подарки. И совсем неважно, что один из них возглавлял город, без которого, по словам другой, «не было бы ее самой», причем эта другая была последним великим композитором XX века.

Договориться было нелегко. Сколько бы Исхаков ни пытался позвонить, телефон Губайдуллиной молчал. Глава Казани не знал, что выпускница ДМШ № 1 подчинила жизнь железному распорядку: многочасовое творчество и физкультура – «физическое должно само «выдавать» музыку»[37] – с выключенным телефоном. Бывало, она сочиняла нескольких суток без сна. «Впечатление добровольного монашества, с опущенным капюшоном»[38]. Исхакову также было неизвестно, что Губайдуллина редко разрешала отрывать себя от творчества. И все же они встретились.


От первого лица

Исхаков Камиль Шамильевич:

«… Аппен-Унтерглинде – деревушка, две улочки и поле, ни одного магазина. Маленький домик. София Асгатовна вышла встречать. Пронизывающие черные глаза, держится просто. Повела на участок – ухоженно. Прудик, около – камень. Сказала, что музыку не сочиняет, а слышит. Любит работать на воздухе, ей нужен простор, не терпит ограниченного пространства. Рассказал ей, как город готовится к 1000-летию, спросил, не могла бы она сочинить гимн Казани. И сразу почувствовал, что своей просьбой поставил хорошего человека в неловкое положение. София Асгатовна расстроилась. Было видно, что она намерена отказать, но не может найти деликатных слов, чтобы не обидеть. Сказала, что даже не представляет, как к этому подойти, такую музыку она не писала. Провела по дому, показала коллекцию инструментов, рояль «Стенвей», подаренный Мстиславом Ростроповичем. Накрыла чайный столик. Показала семейные альбомы. Поговорили о городе, о казанцах. Возник душевный контакт. Сказал, что хотим найти дом, где она жила, создать там музей. Растрогалась…».


По возвращении домой, Исхаков быстро превратил вопрос о доме Губайдуллиной в дело всего города. В результате кропотливых усилий администрации и горожан-энтузиастов на Тельмана, зеленой казанской улочке, было разыскано старое двухэтажное строение в стиле «деревянного ампира». Под его крышей, на полуэтаже в метр девяносто высотой, где в 1930–1950-х годах проживала семья Губайдуллиных, под неровные звуки плохого рояля, к тому же со странным именем «Слесарь», зарождался гений музыкального авангарда[39]. Дом был действительно ветхим. Тем, кто занимал там жилплощадь, мэрия дала новое жилье. А здание восстановили, закупили экспонаты и оборудование. Финансировал этот проект город. Потом появились фестивали имени Губайдуллиной, и даже туристический маршрут по памятным местам композитора. В апреле 2001 года вышло постановление К. Ш. Исхакова «О создании в г. Казани Центра современной музыки Софии Губайдуллиной»[40]. Через год к этой инициативе Исхакова присоединилось правительство РТ[41].

Читатель вправе спросить, зачем я все это описываю? Есть один момент, который меня извиняет. Для нашей истории он чрезвычайно важен, а уж для Софии Асгатовны и Камиля Шамильевича – просто сенсация, я полагаю. Пока устанавливался их душевный контакт, оба казанца даже не подозревали, что они – родственники. Байки би их общий (!) предок. Как записано в уже известном читателю документе Института истории: «<…> среди потомков Байки бия значится и всемирно известный композитор София Асгатовна Губайдуллина».

Я уже упоминал, что деяния Камиля Шамильевича Исхакова зачастую воспринимались как «неправильный путь». Поэтому среди многочисленной армии чиновников, как водится, сплоченной, казанский мэр стоял особняком, и порождал себе недоброжелателей, доказывая, что в своем Отечестве только один пророк – твой непосредственный начальник. Жизнь и музыкальное творчество С. А. Губайдуллиной тоже «неправильны». Когда-то ее тоже не замечали. А в пыльных коридорах Союза композиторов СССР всерьез обсуждались «творческие предложения», что «веточку надо рубить»[42]. Тем не менее, Дмитрий Шостакович, напутствуя молодого коллегу, сказал ей, как щитом прикрыл: «Я желаю вам, чтобы вы и дальше шли своим неправильным путем»[43].

Неправильный путь привел Губайдуллину к славе. Путь Исхакова, которым он тоже шел, невзирая на лица, оказался не менее славным. Самым беспристрастным и точным свидетелем этому является Казань, какой она стала в результате многолетнего «неправильного пути» ее энергичного, «неправильного» градоначальника.


От первого лица

Губайдуллина София Асгатовна:

«… Сам город изменился кардинально по сравнению с тем, каким он был во времена моей молодости. Ветхие деревянные строения куда-то исчезли, на их месте появились храмы – для меня это настоящее потрясение. Казань становится европейским городом. Куда бы я ни приезжала: в Чикаго, Лос-Анджелес, Берлин – везде, где я начинаю говорить о Казани как городе своего детства, выясняется, что многие знают столицу Татарстана, уважают, восхищаются, и мне это приятно…»[44].

### Два деда

Вернемся к уже упоминавшемуся документу Института истории им. Ш. Марджани АН республики Татарстан и читаем его дальше: «… следует особо отметить, что предки К. Ш. Исхакова и по другим родственным линиям <…>, на протяжении нескольких поколений, являлись имамами и мударисами, возглавлявшими большие сельские махали (общины) в Татарстане. Они внесли значительный вклад в развитие религии, исламского образования и культуры среди российских мусульман»[45].

Чтобы понять значение того факта, что многие предки Исхакова были духовными лицами, напомню читателю, кто в дореволюционной России мог стать мусульманским священнослужителем, какого калибра, какого человеческого качества были эти люди. В пример возьмем прадеда К. Ш. Исхакова по линии его матери, Бурганутдина Гимадутдинова, который в 1906 году был избран муллой. У меня в руках «Дъло №264 Казанскаго Губернскаго Правленія»[46] (читай, по-нашему, аппарата президента республики Татарстан). Цитирую титульный лист: «По ходатайству крнъ деревни Московскаго Ключа, Балтасинской вол., Казанскаго уъзда, объ избрании въ муллы къ соборной мечети крна Чистопольскаго уъзда, Старо-Челнинской вол., дер. Курманаевой Бурганутдина Гимадутдинова». Уже по тому факту, что по ходатайству простых крестьян заводилось целое «Дъло», ясно: подход был более чем серьезным. Кандидат в муллы должен (!) был иметь два образования: окончить медресе и русское учебное заведение. Знать русский язык было обязательным. Главный документ «Дъла» – характеристика из села, где кандидат родился и вырос. Под ней стоят подписи двух третей мужчин-домохозяев, старосты села, волостного старшины и писаря, с печатями. Вторая характеристика из полицейского управления. Она удостоверяла непричастность кандидата к неблаговидным делам. Подшита справка из военного управления. Ключевым моментом был экзамен у муфтия. Надо было ехать в Уфу, в Духовное управление мусульман России.

В краеведческом музее татарского села Карадуван «История Сибирского тракта» сохранилась копия Свидетельства прадеда Исхакова, которое он получил после экзамена (его оригинал находится в «Дъле»): «По Указу Его Императорского Величества, в присутствии Оренбургского Магометанского Духовного Собрания, вследствие просьбы крестьянина Казанской губернии Чистопольского уезда, деревни Курманаево Бурганутдина Гимадутдинова согласно 1424 ст. XI тома I части (изд. 1896 года) было ему, Гимадутдинову, учинено испытание в знании правил магометанской религии, по которому он оказался быть способным: имам-хатыпом и мугаллимом». Однако и на этом процесс не заканчивался. На будущем месте службы кандидата все домохозяева должны были лично познакомиться с ним и дать согласие содержать нового муллу, его семью и медресе за счет «обчества». Наконец собранные документы направлялись в Казань, и только тогда Казанский губернатор издавал специальный государственный вердикт – Указ о назначении муллы. Венцом процедуры была Клятва муллы, в которой он обещал честно служить людям. При назначении прадеду было всего 25 лет.

Думаю, читатель сам легко определит, какими были предки К. Ш. Исхакова, и какую жизненную основу они были способны ему заложить, из поколения в поколение, словно великий природный селекционер-генетик, формируя его личные и деловые качества.


В год 50-летия К. Ш. Исхакова был опубликован материал «Камиль – внук Абдуллы»[47]. Привожу его в редакции: «Первое известное нам звено шаджере Исхаковых восходит к «служилому татарину» Ишимьяру, проживавшему в Отар-Дубровке Лаишевского уезда Казанской губернии. Его сын Исхак Ишимьяров в конце XVIII – начале XIX века был муллой в этом селении. Все три его сына получили хорошее образование. Средний, Ибрагим, выбрал отцовскую стезю. На закате жизни он пережил драму – умерла его любимая жена. Назло годам, хазрат женился на молоденькой односельчанке, которая подарила ему сына Абдуллу. Однако в 1883 году хазрат скончался, ненадолго пережила его и жена, ребенок остался сиротой. Новый мулла усыновил мальчика. Когда Абдулла подрос, его отправили учиться в Казань, в медресе Таффария при Азимовской мечети. Окончив медресе и Арское начальное училище, Абдулла вернулся домой, где в 1908 году стал вторым муллой. Современники отмечали энергичный характер Абдуллы, его стремление к лидерству. Вскоре его перевели в Епанчино на должность имам-хатиба. В этом богатом селении было медресе, и Абдулла мог проявить свои педагогические и проповеднические способности. Далее судьба его неизвестна».

Прошло время, и следы отыскались. Исхаков Абдулла Ибрагимович, дед Камиля по линии отца, оказался в книге «Жертвы политического террора в СССР»[48].

По стране металась Гражданская война и от всех требовала «участия». В 1919-м настал черед Абдуллы. Он был арестован 21 мая и осужден как «участник к/р выступлений». Это канцелярское «к/р» говорит о многом. В стране набралось столько контрреволюционеров, что суды не успевали выписывать им приговоры полностью, без сокращений. Деревенский мулла не мог знать, что за 20 дней до его ареста председателю ВЧК Дзержинскому было дано категоричное и письменное (!) указание от высших должностных лиц государства: «…необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно. И как можно больше <…> Калинин, <…> Ульянов (Ленин)»[49]. Последняя фамилия будет стоять в дипломе внука Абдуллы – Камиля, окончившего КГУ имени В. И. Ульянова-Ленина. Внук муллы будет даже награжден медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина». Впрочем, Камиль «подкачал». Напротив предмета «марксистско-ленинская философия» вписано «удовлетворительно» – тройка.

Семь месяцев Абдуллу держали в камере, подвергая допросам. Как трудно решался вопрос, быть ли человеку священнослужителем или не быть, сколько разных людей, серьезных ведомств должны были за него поручиться, и как легко его судьбу могли перечеркнуть, по сути, авантюристы, случайно оказавшиеся у власти. Деду Камиля повезло. Дело было прекращено по амнистии. Однако вернуть честное имя все равно не спешили. Потребовалось 80 лет, целая жизнь, чтобы он был реабилитирован. Абдулла не дождался этого. Не дожил.


Гораздо печальнее история другого деда Камиля, по линии его матери, Абдуллина Газиза Гарифовича.

Самый обыкновенный человек, он жил в Казани самой обыкновенной жизнью. Имея соответствующее образование, работал простым бухгалтером в артели «Красный Труд». Толкался у торговых лотков на Большой Проломной. Вместе с семьей ходил в дом купца Афанасьева, в кинотеатр «Унион», ныне это «Родина», которому уже 108 лет, – тогда любили смотреть «Праздник Святого Йоргена» с Игорем Ильинским, фильм крутили «под пианино». По субботам мылся в бане, что на Булаке – потом, наверное, вопреки известным запретам, и рюмочку наливал к татарским пельменям, мелким и вкусным.

Став казанским мэром, Исхаков превратил бывшую Проломную, где так любил гулять его дед, в казанский «Арбат».

– А когда Проломную переименовали в улицу Баумана?

– В тридцатом, – Камиль неплохо помнил историю города. – Назвали в честь революционера Баумана, он наш земляк. Потом, уже после распада СССР, была задумка назвать улицу именем Шаляпина, тоже наш земляк, и не менее известный. Но дальше разговоров дело не пошло.

– И ты решил сделать улицу пешеходной. Это ведь было одно из твоих первых начинаний в городе.

– А что, плохо получилось?

– Наоборот. «Даже здóрово», – сказал я.

– Когда мы были студентами, ее называли Бродвеем. А сейчас, честно говоря, не знаю.

– Болталка!

– Ну, дают ребята! – Камиль засмеялся.

– Произвели от двух однокоренных глаголов: болтаться и поболтать.

– А суть одна. И в наше молодое время, и сейчас улица Баумана – это место всех основных молодежных тусовок. Она и расположена так, что вокруг находятся крупные казанские вузы. Куда идти? Конечно, на Болталку, как ты ее назвал. Классное словечко.

– Потом ты превратил этот район в особую административную единицу – Казанский Посад.

Раньше по Баумана ходили автобусы и троллейбусы. А сейчас это зона торговли и развлечений. На улице расположено множество магазинов, ресторанов, точек фастфуда. Здесь много памятников, фонтанов, скамеек, навесов, фонарных столбов и прочих атрибутов уютного уголка. В День Города и во время всех других праздников, на Баумана проводятся народные массовые гуляния, самые различные музыкальные, танцевальные и театрализованные представления. Благодаря внуку Камилю, бывшая любимая улица деда Газиза бурлит теперь круглые сутки напролет. Нью-Йоркский Таймс-сквер, да и только.


Как любитель дед увлекался поэзией. Видимо в одном из литкружков, которых было множество в годы становления новой культуры в Поволжье, дед Камиля познакомился с Салихом Сайдашевым[50], будущим основателем профессиональной татарской музыки (на его «Зэнгэр шаль»[51] и сейчас не достать билетов, особенно в Москве во время гастролей казанского ТГАТ им. Г. Камала). Дружба была такой тесной, что в ее честь они решили назвать своих будущих детей. Маму Камиля зовут Ильхамией, что значит «вдохновение», а ее брата – Сайдашем. Естественным кумиром многих молодых казанцев был в те годы Габдулла. Тукай – татарский Пушкин. Он дружил с мужем сестры Сайдашева и гостевал в доме. Сайдашев, еще мальчик, был представлен ему, рассказывал об этом деду Камиля. Я думаю, что тусовки именно такой молодежи как Сайдашев и дед Камиля сыграли особую роль в зарождении городского имиджа, некоего духа интеллигентной Казани, во многом предопределившего пристрастия последующих поколений горожан. В годы моей юности говорили, что все «правильные пацаны» с Тукаевской улицы. Дед Камиля оттуда же, это и его рука приложилась к основам.

Первый раз его арестовали 12 апреля 1931 года и приговорили к трем годам лагерей. Повторный арест – в 37-м. Особая тройка НКВД осудила деда Камиля 28 октября 1937 года по ст. 58-10, 58-11, антисоветская агитация[52].

Заседания Таттройки не отличались милосердием. Как правило, тон задавал первый секретарь обкома партии Алемасов, который обычно сам предлагал меру наказания, наставляя подчиненных, что «бродячую и ходячую контрреволюцию мы плодить не должны»[53]. Сращивание партии и спецслужб было чудовищным. Алемасов сначала был наркомом НКВД ТАССР, затем приказом Ежова (№ 00447 от 30.07.1937) утвержден руководителем Таттройки, потом назначен первым секретарем обкома партии. Два нуля в номере приказа – важная деталь. По существовавшей классификации, это означало, что его санкционировал лично Сталин[54]. Удивительно, но получается, что руководитель ВКП(б) собственноручно (!) утверждал списки всех «троек» в стране, если, конечно, не предположить, что у него была симпатия исключительно к Татарстану.

Всем, чья очередь быть осужденными выпала на 28 октября, как деду Камиля, особенно не повезло. Этот день оказался наиболее «продуктивным» – 285 следственных дел. То есть на одного человека потратили не более полутора минут. И то при условии, что заседание тройки должно было длиться полный 8-ми часовой рабочий день. Без удобств, типа обеда, перекуров и отлучек «по малой нужде». А если «тройка» желала работать «с удобствами», судьба человека измерялась секундами.

Пятерым дали по восемь лет, 24 были приговорены к десяти годам, 256 – к «высшей мере соцзащиты»[55]. В числе последних оказался дед Исхакова. Через два дня он был расстрелян. Ему было всего 38 лет.

Обычно казни проходили поздно вечером или ночью. Но дед Камиля, видимо и не он один, был расстрелян в 15 часов 40 минут. Торопились к 7-му ноября. Но даже при таком аврале канцелярия работала безупречно – указывали минуты. Приговор не объявлялся. Это было запрещено директивой НКВД СССР (№ 424 от 08.08.1937), подписанной замнаркома Фриновским. Нельзя было сообщать об этом и родственникам казненных, поэтому они, как правило, ничего о происходившем не знали. Хоронили на Архангельском кладбище в Казани, и даже на территории порохового завода. Всего в 1937–38 годах из числа арестованных НКВД ТАССР было убито свыше 3,6 тысячи человек[56], почти два полноценных стрелковых полка РККА. Пройдут быстрые два с половиной года, и их отсутствие в полной мере скажется «в белоснежных полях под Москвой».

В начале 90-х годов старший брат Исхакова – Рашид обратился в Комитет госбезопасности с просьбой показать следственные материалы. Семья не стала использовать возможности Камиля, она пошла долгим путем большинства – как все. Рашиду разрешили – за окнами подули другие ветра – и показали папку: дело № 11264. Суровой казенной ниткой сноровисто подшито пять протоколов допросов тех, кто дал показания на Абдуллина Газиза, один протокол обыска. Выписывать было нечего, ибо старые листы заполнял информационный шум, больше похожий на лозунги, под которыми истерили трудовые коллективы тех лет. Лишь в одном случае «сведения» некоего Орлова вызвали реакцию Рашида: «самое злобное по содержанию», пометил он в тетрадке.

В семье знают имена тех, кто «показал» на деда – вольно или по принуждению, об этом в протоколах не сказано. Есть все данные и на следователя, младшего лейтенанта, молодого старательного чекиста (потом его такую старательность – в угоду начальству или под текущий исторический момент – оценит Верховный Суд, отменив приговор). Возможно, мл. лейтенант еще жив, где-то в казанской толпе сталкивается с Исхаковыми, постаревшими от бумаг глазами смотрит в телевизор и видит своего бывшего мэра, который столько лет положил на то, чтобы сделать жизнь всех казанцев лучше. В том числе, и этого человека, он ведь тоже казанец.

Я понимаю, неизвестно как бы мы повели себя, окажись на их месте. От страха, от физической и душевной боли, от незнания, наконец, что творим. Сотрудников госбезопасности тоже нещадно уничтожали. Но ведь есть и другая правда. Из тех сотрудников системы НКВД 30-х годов, кто участвовал в репрессиях и выжил, никто не вышел на площадь и не прокричал утробным криком вдруг прозревшего злодея: «Простите меня, люди!» Общие, как тогда говорили, коллективные решения всегда принимались правильные: «Осуждаем!» (особенно после 1956 года, когда разрешили быть принципиальными), но лично – никто, никогда, ничего не произнес. И вряд ли произнесет! И от пенсии военной (?) не откажется, и от ведомственной поликлиники тоже. А может быть, именно в этом заключается наш национальный кошмар, наш замкнутый круг, по которому нескончаемо бредет страна и души ее людей, до сих пор не отмытые покаянием? Как личным принципом, как нравственной парадигмой, которую так старались привнести в жизнь деды и прадеды К. Ш. Исхакова. А может быть, как раз покаяние и есть та самая, когда-то потерянная нами, национальная идея? Впрочем, семья Исхаковых не держит зла. В ее духовной традиции, воспитанной многими поколениями священнослужителей – рука так и тянется написать: свято служителей – живет императив прощения, самое понятное из всех человеческих чувств. Одно только следует подчеркнуть особо, радикальным образом оно отличает деда Камиля от многих его современников: в деле имеется Акт об отказе (!) Абдуллина Газиза Гарифовича от дачи показаний. А ведь тогда не церемонились, как спросить, чтобы быстрее ответил.

В 1957 году, когда начали процесс реабилитации жертв сталинских репрессий, бабушка Камиля – Накия апа (дочь уже известного читателю хазрата Бурганутдина Гимадутдинова, которая, чтобы прокормить троих детей, была вынуждена мыть полы и лестницы в чужих подъездах) – обратилась в органы власти. Она просила объективно разобраться в деле ее мужа. Пришла долгожданная бумага. Деда реабилитировали «за недоказанностью обвинения»[57].

На этом можно было бы поставить точку. Однако с тех пор, как я увидел документы, в которых дед Камиля объявлялся невиновным, во мне поселилось новое чувство, еще более тяжелое, чем то, когда я узнал саму эту историю. Название ему пока трудно формулируется, но оно уже породило – где-то в глубинах моего сознания – нешуточную борьбу. Всю жизнь я верил в то, что моя страна живет правильно. Исходя из этого, я честно служил ей, отдавая себя, свои знания и умения общему делу. Точно так же жил Камиль, и все те, кто шел с нами по жизни. И нас большинство, иначе Система развалилась бы раньше. Но вот на мой стол легли бумаги из далекого 57-го года, и оказалось: для того, чтобы увидеть собственную жизнь не через призму агитпропа – даже такого виртуозного, каким был наш агитпроп, активной частью которого были мы с Камилем – надо было всего один раз лично соприкоснуться с судьбой его деда. И задуматься.

Документы 1905–1906 годов разительно отличаются от документов 1957 года. В первом случае налицо тщательная работа чиновника, кому доверена судьба человека. Бумаги были составлены в дореволюционной глубинке – по определению, неграмотной, – но какое это аккуратное делопроизводство, даже листы не сильно пожелтели, хотя прошло уже более ста лет. Во втором – отписка на клочке некачественной бумаги. Вчера всех скопом казнили, и скрыли это от родственников. Сегодня всем родственникам – тоже скопом – разослали под копирку уведомления «о реабилитации» казненных (самих-то казненных уже нет, кому писать?). И ни слова о том, что «было проведено расследование, были установлены виновные». А ведь это бумаги Прокуратуры и Верховного Суда – прокурор республики не волостной писарь, – и в них речь идет о безвинно убитом человеке. Скажут, времени не было, торопились рассмотреть миллионы дел. А я сомневаюсь – когда стреляли, даже минуты успевали фиксировать. Поверьте, такие бумаги получаются только в одном случае. Никакого серьезного расследования не было. Люди для Власти по-прежнему оставались «щепками», которые должны «лететь», когда рубят лес.

Я очень хотел, чтобы читатель сам мог составить свое мнение, поэтому уговорил Камиля разрешить опубликовать документы.

### Юату

[58]

Мама никогда не рассказывала об отце подробно.

Я попросил Камиля поехать к ней, попробовать деликатно расспросить. Итог оказался ошеломляющим. Крепкий парень Камиль вернулся подавленным.

Он привез два старых фото. Мы долго рассматривали их, не находя ничего особенного – такие фотографии лежат практически во всех семейных альбомах нашей большой страны. Но произнести это вслух было невозможно.

На нас в упор смотрела история.

Расстрелянный бухгалтер, в наглухо застегнутой куртке-кителе из дешевой бумазеи – даже в наши с Камилем студенческие годы они висели в магазине «Рабочая одежда» на улице Кирова – сфотографировался с товарищами. Отсидев первый срок, он только что вернулся из ГУЛАГа. За стеклами круглых очков, прикрывавших застывшие глаза, угадывалась тревога, как бы глубоко он ни старался ее запрятать. Такому не до «антисоветской агитации». На другом снимке красивая, спокойная девочка. Скоро она почувствует, что в мире, ее окружающем, сын за отца отвечает, даже если он – дочь. На долгие годы она усвоит, что ее парта последняя, как и место в жизни, и школу менять бесполезно. И двор пустеет, стоит только выйти. И высшее образование не для нее (в семье бухгалтера, а это была не слабая ступень в социальном лифте тех лет, лишь Раузе удалось окончить университет, уже после реабилитации отца). И, вообще, кушать нечего «в связи с потерей кормильца» по формуле умника из райсобеса. Ее детские впечатления оказались настолько сильными, что, даже став уже взрослой, став матерью, она боялась навлечь беду на собственных детей. Поэтому молчала.


Характерная деталь: дед С. А. Губайдуллиной тоже был муллой. Он был одним из организаторов «Общества мусульман-прогрессистов», для этого специально ездил в Петербург, встречался с премьером России С. Ю. Витте. Тогда казённые средства выделялись только русским школам, и новая организация взяла на себя все заботы о финансировании просветительства среди мусульман. После 1917 года почти вся его семья тоже была репрессирована, они долго жили в ссылке на Аральском море. Ида, сестра С. А. Губайдуллиной, так описывает это время: «Детские годы запомнились по страху, в котором постоянно пребывали наши родители. О причинах страха мы могли только догадываться, – в доме о прошлом родителей разговаривать было не принято»[59].


Из разговора Камиль понял, что мама ничего не забыла. Он чувствовал – ей тяжело дается их разговор, и уже хотел прервать его. Но мама опередила.

Словно что-то для себя решив, она вдруг прочитала стихи. Наизусть.


Юату[60]


В памяти моей твой образ дышит

Пламенем горящих карих глаз.

Мне бы «этием»[61] хоть раз услышать,

И не плакать, дочка, как сейчас.

Помню, как меня ты обнимала,

Чуть скучая перед каждым сном.

Издали завидев, подбегала,

Когда шел с работы я в наш дом.

Скоро я вернусь, пройдут ненастья.

Захлебнувшись счастьем на бегу,

Ты взлетишь стремглав в мои объятья,

Обниму я сильно, как смогу.

Будет жизнь нам новой милой сказкой.

Братику, сестричке, маме, всем.

Наполняясь радостною краской,

Жизнь веселой станет насовсем.

Ты начнешь учиться очень скоро,

Силу в новых знаньях обретешь.

В них создашь надежную опору

Ты себе, и в жизнь легко пойдешь.

Я приеду, привезу отсюда

Всем гостинцев. В новый туесок

Положу подарки, ягод груду,

Чем богат Путмянский наш лесок.

Ну, пока, пора и мне прощаться.

В срок недолгий здесь я остаюсь.

Мне с делами надо разобраться:

Вот закончу, и домой вернусь.

Помни, дочка, ты не одинока.

Не тревожь печалью сироты

Душу, обнаженную до срока.

Папа жив, он любит так, как ты.

Папа жив, он полон светлых планов,

День и ночь он думает о вас.

Он приедет, поздно или рано…

Только чуть попозже, не сейчас.

Разгони все мысли про несчастье,

Лучше вспомни ситец, что дарил.

Сшей себе из ситца, дочка, платье.

Всем скажи: мой папа так просил.

Знаешь, ты мне снилась в эту ночку.

Лучезарный взгляд развеял тьму,

И увидев маленькую дочку,

Стало легче сердцу моему.

В снах своих дочурку обнимая,

И без снов все мысли лишь о ней,

Сколько дней, томясь, я здесь скучаю

По тебе. О, свет судьбы моей!

Ты сестру Раузу и Сайдаша

В пухленькие щечки расцелуй,

Чтобы жизнь счастливой стала ваша…

Ну, прощай, кызым, и не горюй!


Эти стихи Камиль услышал впервые. Его дед написал их в тюрьме. Он хотел успокоить свою дочь. А девочка не подозревала, что их разделяли 700 метров: от места, где жила семья, до «Черного озера»[62], где держали ее отца, – 1400 шагов. Полвека спустя, Исхаков не раз будет в этом здании на Дзержинского, 19 у своего друга Александра Гусева, начальника УФСБ РФ по республике Татарстан.

Среди моих знакомых тоже немало казанских чекистов, на счету которых имеются конкретные результаты, действительно важные для безопасности страны. Но на их плечи давили грехи «стариков». Служебный кабинет одного из них – большого чекистского начальника – располагался там же, где когда-то сидел замнаркома НКВД ТАССР, а потом была следственная часть наркомата. Он искренне рассказывал, что в тех стенах «тени прошлого» ощущались почти реально: 3 декабря 1937 года в этом кабинете во время допроса умер от паралича сердца Шамиль Усманов[63]. Другой товарищ – «из знающих» – на особом, старо корпоративном сленге так и объяснил: «забили табуреткой». Деда Камиля могли допрашивать там же. От внутренней тюрьмы, где его, скорее всего, расстреляли, осталась дверь одной из камер, обитая железом. В назидание потомкам ее сохранили в ведомственном музее. Уже в 2000-е годы здание бывшего НКВД сгорело. Что повлияло на такой итог, остается догадываться. Есть тут что-то сакральное. Может быть, нам повезло, и тот огонь, пожравший ад, был очистительным? Хотя стены, конечно, ни в чем не виноваты.

Уходя на фронт, Муса Джалиль, памятник которому Исхаков видел из окон своего кабинета в здании городской мэрии на Площади 1-го Мая, тоже оставил своей дочери стихотворение. Как эти два отцовских послания похожи по духу.


Ты прощай, моя умница,

Погрусти обо мне.

Перейду через улицу,

Окажусь на войне.

Если пуля достанется,

Тогда не до встреч.

Ну, а песня останется,

Постарайся сберечь.


Наверное, неслучайно сам Камиль, унаследовав пристрастие деда Абдуллина Газиза Гарифовича к стихам, любил Джалиля. Ну, а песню, которая осталась «маленькому Вдохновению» от ее отца, она тоже постаралась сберечь. Теперь ее будут знать все Исхаковы.

### Женский след

Хочу обратить внимание читателя на ту «молоденькую односельчанку», которую взял в жены Ибрагим, прадед Камиля, и которая стала матерью его деда Абдуллы. К слову, разница в возрасте была у них за 30 лет. Ведь это та самая Бибисайда, указанная в документе Института истории, прабабка Камиля, через которую к Исхаковым пришел «ген Байки». Благодаря этой девчушке, которая, к сожалению, прожила всего 28 лет, все, кто были в роду Исхаковых после Абдуллы – и будут еще, – стали членами «общей семьи» великого сподвижника Чингисхана. Натурально – «Шерше ля фам»[64], только вариант татаро-монгольский. Вообще «женский след» играет важную роль в семье Исхаковых. Жена, две дочери и две внучки, это испытание для мужчины, а для Камиля – его самый ближний круг, без чего никакая родословная не состоятельна в принципе.

– Ну, и как тебе живется в таком «малиннике»? – поинтересовался я у Камиля.

– А ты спроси у Фании Хасановны, – Камиль был явно не расположен комментировать эту тему, ему было все ясно и так.

Но Фания к моей просьбе отнеслась серьезнее.

– Как-то на страницах одной из казанских газет появилась статья «Женщины в жизни мэра», – начала она. – Я, естественно, «напряглась», и тут же давай читать написанное.

– Неужели приревновала?

– А как же?! – Фания улыбнулась. – Ты сам журналист, знаешь, как присочиняют. Пойди потом разберись, что и как.

Оказалось, что в той статье было просто написано, что у казанского мэра жена, две дочери, да еще и внучка родилась – Карина.

– И как он только справляется с вами один?

– Ну не знаю, что и сказать, – глаза Фании заиграли веселыми искорками. – Восьмого марта ему приходится «трудно».

Камиль, который сидел рядом, стал проявлять интерес к нашему разговору. А Фания, будто не замечая его, продолжила:

– Весь этот день он не выходит из нашей кухни. Праздничное меню «от Камиля» – жареная картошка и яичница.

Теперь Камиль заерзал «чисто конкретно».

– Но никого вниманием не обделит, всем приготовит праздничные подарки, – довольная собой, закончила Фания.

Потом, наедине, Фания призналась:

– Для меня дороги все его подарки. Но один – особенно. Когда я родила вторую дочку, нашу Альбиночку, Камиль подарил золотые сережки. Самые первые в моей жизни.


От первого лица.

Исхакова Фания Хасановна:

«… Дом моей тети находился на улице Меридианной, где жил Камиль. Так что бегали мы с ним по одним савиновским болотам, не подозревая о существовании друг друга. А заметила я Камиля уже в университете. Запомнила его по стихам – так он их замечательно читал. Когда познакомились в райкоме, он влюбился в меня с первого взгляда. Сначала я старалась не воспринимать уж близко к сердцу его чувства. Но он ухаживал красиво – дарил мои любимые розы. Я все переживала, как быстро они осыпались. Я была одной из первых невест в длинном свадебном платье. В то же время не носили одежду длиной ниже колен. Наряд, за которым я ездила в Москву, Камиль забраковал. Но зато где-то умудрился купить совершенно обалденный и страшно дефицитный тогда трикотин – белый с серебристыми блестками. До сих пор хранит тайну его приобретения. А мама Камиля сшила мне платье…»[65].


Совпадение: дед Камиля одно время работал бухгалтером в Раифской детской колонии. А в числе воспитанников был будущий папа Фании – Хасан. Он рано осиротел. Девяти лет ушел пешком из родной лаишевской деревни Кабан. Жил с подростками в люке на площади Вахитова в Казани: рядом проходила теплотрасса, и зимой там было не так холодно. Дабы прокормиться, торговал папиросами поштучно на углу Кирова. Где и был «взят» чекистами. Тогда по всей стране отлавливали беспризорников, и отправляли их в детские колонии. Среди советских педагогов был популярен А. С. Макаренко, который занимался такими ребятами, в 70-е годы я изучал его наследие в пединституте. В Раифе Хасан случайно познакомился с будущей мамой Камиля, ей было всего 5 лет. Девочка купила хлеб и несла его, большую по тем голодным дням драгоценность, домой. Но колонисты отобрали хлеб. Ильхамия заплакала. «Не плачь, я верну твой хлеб», – сказал Хасан. Он прогнал хулиганов и проводил девочку. Когда Камиль пришел свататься к Фание, Хасан и Ильхамия узнали друг друга.

Я уже упоминал, что Камиль и Фания поженились, будучи комсомольскими работниками. Огромные глаза комсомолки с чертовщинкой – истинно казанской – искрились на фоне копны волос. Завистливые подруги называли их «гривой». А для окружающих они были «оружием массового поражения», ибо без особых усилий со стороны хозяйки напрочь выносили мозг всем без исключения мужчинам, когда-либо видевшим ее. Только его, – камилевы – «усы» пробились к сердцу красавицы. Исхаков «зачистил» всех поклонников, самоуверенных и поначалу задиристых. Многомесячная битва происходила на моих глазах, включая совсем уж ортодоксальные варианты. Однажды вечером нас с Камилем даже «встретили» у подъезда Фании. До сих пор не пойму: мне то, что там было надо? Однажды один «кадр» пригласил Фанию на танец. Он не догадывался, что с Камилем все серьезно:

– Твою фигуру, Фаечка, забыть не могу, – начал он.

– Левка, – в глазах Фании мелькнула та самая «чертовщинка», – а ты фигуру Камиля помнишь?

Фания тоже умела ответить так, что любые попытки «очаровать» ее становились бессмысленными. Для всех, кроме Исхакова.


В 1980-м году мы с Ляйлей уехали в Москву, я стал работать в ЦК ВЛКСМ. Перед отъездом заглянули на улицу Космонавтов.

– Возьми нашу фотографию, – сказал Камиль. – Мы специально сфотографировались.

Я повернул карточку. На обороте почерком Исхакова было написано: «Помните нас!» Этот снимок до сих пор хранится в семейном фотоальбоме.


Камиль давно работал первым секретарем райкома комсомола, был женат, растил дочь, а своего угла не имел. Даже таких начальников, как он, партия не баловала. Камиль сохранил самый первый ордер «на право занятия» квартиры площадью 30,9 кв. м. Двухкомнатная «хрущоба» была маленькой, особенно кухня. За неимением другого помещения, там был «рабочий кабинет» Камиля. Но это была их квартирка. И она доставляла Исхаковым радость. Как показало время, квартирка стала их домом на долгие пятнадцать лет. Они продолжали в ней жить, даже когда Камиль был уже главой города.

Во время переезда в маленькую квартирку на Космонавтов тащить пианино выпало нам с Федей (если быть точным, с Фирдусом Юнусовичем Зариповым, другом детства Камиля, казанским фотографом – вся партверхушка снималась только у него). Камиль и Фания считали, что Тереза должна учиться музыке – Альбины еще не было. Покупать собственный инструмент им было не по карману, поэтому он был взят напрокат. Благо, услуга такая существовала.

– Стоп, – сказал Федя, когда мы поднялись на первый лестничный пролет. – Перекур.

С трудом отрывая тяжелую бандуру от пола, мы плохо себе представляли, как доберемся до третьего этажа.

Федя скинул лямки. Посмотрел на меня.

– Справимся.

Он открыл крышку пианино, и достал тарелку с крупно нарезанной колбасой и черным хлебом. Потом оттуда же появилась чекушка водки и пара граненых стаканов.

– На улице мороз, – сказал Федя. – И мы не лошади.

Дело, действительно, пошло веселее.

За праздничным столом мы пожелали Исхаковым:

– «Рояль» тяжелый. Будем растить М-моцáрта.


Много позже, уже в дни работы над книгой, я вдруг задумался – а каково это быть детьми большого начальника? Ведь никому не секрет, что вокруг них всегда и везде вьются «ловцы удачи».

– Фания, как девчонки пережили эту напасть?

– Да уж пережили, Терезе меньше досталось, когда Камиль стал мэром, она уже была достаточно взрослая, и многое понимала, – для Фании этот разговор был непростым. – Я помню, Альбиночка училась в младших классах. Она любила дежурить по школе. Однажды она стояла на крыльце, дежурила. К ней подошли мальчишки из местных, спрашивают: у вас учится дочка Исхакова? У нас, ответила Альбина. Она всегда была очень открытым ребенком. А ты можешь ее показать? А это я....

– Ну, и что тут такого?

– А вот ты представь, – Фания уже сердилась на меня. – Дальше начались чисто дворовые приколы: «Вон, дочка Исхакова! Скажи папе, чтобы он мороженого больше продавал в городе. Ха-ха-ха!» В тот день Альбина пришла зареванная. И ведь так не один день. Дети бывают злыми. Может быть потому, что дома у них говорят: начальники живут хорошо, лучше нашего, такие они сякие…

– А когда девочки подросли?

– Многие стали набиваться в кавалеры, появлялись как черти из табакерки. И все как один влюблены без памяти. И всем что-то надо от Камиля. Были попытки и со стороны преподавателей «сблизиться» с мэром.

Фания продолжала рассказывать, а мне постепенно становилось ясно, почему Альбина, которая, как Камиль, и как старшая сестра Тереза, поступила в Казанский университет и успешно в нем осваивала курс положенных наук, вдруг уехала учиться сначала в Хельсинки, а потом в Эдинбург. Это отец защищал ее таким способом.

Наверное, в этом тоже есть некая расплата за «ветер перемен», который «проветрил» страну и перевернул жизненный уклад во многих семьях. Изменил привычки, которые по крупинкам домашней памяти, по атмосфере в стране в целом, складывались поколениями. В бурливые 90-е годы так пришлось защищаться не только Исхаковым.


В моей памяти осталось ощущение, что в доме Исхаковых всегда вкусно пахло пирогами, даже если никаких пирогов не было. Просто такой Домашний Дом.


От первого лица.

Исхакова Фания Хасановна:

«… По натуре я человек домашний: мне нужно, чтобы изба была «красна пирогами», чтобы пылинки нигде не было и рубашки отглажены. Я нахожу удовольствие в стряпне и уборке. Но даже не могу назвать любимое блюдо Камиля. Ему нравится вся моя стряпня – по крайней мере, ни разу не упрекнул и не пожаловался. Слава Богу, не привередничает…»[66].


Фания вообще отличалась особым женским навыком обуючивать любое место, в котором им с Камилем приходилось жить. Так было в Казани, когда они жили сначала в коммуналке у Фании на улице Журналистов, а потом уже в их общей квартире на улице Космонавтов. Так было в Москве. Так было и в Саудовской Аравии в представительском особняке России, который сам же Камиль и построил – до него мидовцы ютились в гостинице.


От первого лица.

Исхакова Фания Хасановна:

«… Я благодарна Камилю: при своей занятости он не забывает о семье, приходит домой с улыбкой, а плохое настроение оставляет за порогом. Ко мне иначе как «матурым»[67] не обращается…»[68].


Не одно десятилетие Исхаковы прожили – и счастливо живут – вместе, самим этим фактом утверждая, что в их случае брак, это не просто гражданский институт, а самая настоящая любовь. Та, которая не стареет. При этом в сутолоке человеческого быта, в котором утонуло счастье не одной влюбленной пары, им постоянно удавалось удивлять друг друга чем-то таким, что с каждым разом все больше и больше согревало их общее чувство. Камиль мог подарить Фание на ее юбилей романтический ужин в Париже, а Фания спеть ему красивый романс, в качестве такого же романтического подарка. При этом, чтобы спеть профессионально, как было на 60-летии Камиля, она брала уроки у оперной (!) певицы. С этим парижским ужином многих из нас Камиль подставил. Ведь об этом узнали наши жены. Попробуй теперь объясни, что пока не их черед лететь в Европу.

Говоря о женщине, нельзя обойти молчанием такую неотъемлемую часть ее личного «космоса», как мода, стиль, вкус. Очень точно это сформулировал Армани[69]:

– Элегантность женщины – это ее ум.

А Александр Васильев[70] развил тему еще дальше:

– Только умная способна быть элегантной, а дурочки будут горничными[71].

Обе эти мудрости про Фанию. Как все молодые девчонки, они с сестрами бегали на танцы. При этом Фания покупала ситец, и сама шила себе наряды. Когда появилась возможность одеваться у тех, кого я процитировал, она всегда выглядела о’кей: и на дружеской вечеринке, и на приеме в Московском Кремле, и на самом чопорном дипломатическом рауте. Везде, где приходилось бывать. Когда-то мне довелось написать им в свадебной песне: «ведь домашний очаг сохраняет твоя королева…». По-моему, Исхаковы до сих пор живут по этому принципу и поют это также вдохновенно, как в наши молодые годы. И даже передарили песню детям. А вообще-то Фания Хасановна была и остается вполне самостоятельной фигурой, несмотря на внешнюю оболочку покорной татарской жены. Сказалась мощная комсомольская закваска. Я лично знаю случаи, когда Фания выходила «на линию огня», называемую политикой, и становилась рядом с мужем. Ее вклад в работу Камиля – помимо кухни, дома и детей – еще требует своей оценки. Камиль всегда рвался вперед. И у него была такая возможность, поскольку Фания обеспечивала самый надежный тыл. Даже когда Исхакову выпала неожиданная карта отправиться в далекий Хабаровск, она, не раздумывая, поехала за ним, в отличие от иных многозначительных дам. Правду люди говорят: «За успешным мужчиной стоит Великая Женщина».

На одном из приемов в Кремле к ним подошел В. В. Путин, и Фания вдруг произнесла:

– Спасибо Вам за Дальний Восток.

– Там очень красиво, правда? – сказал Президент.

Владимир Владимирович пошел дальше, потом остановился, обернулся, и добавил, будто бы лично для нее:

– Ваш муж здόрово работает.


Отношения Исхакова с детьми – Терезой, Альбиной и Кариной – абсолютно необъятная тема, всю ее здесь мы не осилим. Только уточню: назвав в числе детей Карину, я не ошибся, ибо душа их отношений живет в хорошем татарском слове «этиемка» – папочка. Так зовут Камиля и дочери, и внучка. Последняя, правда, еще с младенчества приноровилась добавлять: «Ты мой король!»

В советские времена на мероприятиях устраивалась торговля книгами. Возможность купить книгу была знаком избранности, до «Мерседесов» еще не дошло – при Исхакове вся знать вообще ездила на «Волгах». Камиль уносил по две большие упаковки. И никто не знал, что он нес не «Королеву Марго», а детскую литературу. Росла Тереза, и он очень хотел, чтобы девочка читала хорошие книжки. Он и уроки проверял, находя этому время. Тереза, которая училась писать, ставила запятую после каждого слова.

– Это, этиемка, я так отдыхаю!

Потом повзрослевшая Тереза стала помогать Камилю в его городских заботах. Помогать по-своему: собирая беспризорную шпану, она кормила их бесплатными обедами. Благотворительность, стремление непременно помочь страждущему стало ее вторым «я». Уже в зрелые годы Тереза взяла к себе на воспитание детей, брошенных своими родителями, и даже открыла частный детский сад и частную школу. Она же первой прилетела в Хабаровск – заботиться о папе, который в чужом городе один. Даже свою дочь назвала со значением. Ведь имя Карина состоит из имен двух главных мужчин ее жизни – Камиль и Ринат, до срока ушедший муж Терезы.


А потом наступили 90-е годы, и наш очередной переезд. В Америку. Меня назначили собственным корреспондентом газеты «Россия» в США.

Фания и Альбина позвонили под самое Рождество:

– Здрасьте, мы в Нью-Йорке, приехали Америку посмотреть.

Для нас это было грандиозное событие, мы уже третий год сидели безвылазно в США, и ужасно тосковали по дому и друзьям.

– Срочно приезжайте! – кричали мы в трубку, и не верили, что такое возможно, очень уж далекий был путь. – Автобус «Грейхаунд», 42-я улица, это пять минут от Таймс-сквер, в Ди Си[72] мы вас встретим.

Но девчонки приехали. Они были единственными белокожими пассажирами, которые вышли из автобуса. В компании молчаливых афроамериканцев, с нескрываемым вниманием разглядывавших их (не надо забывать, что, вопреки официальной пропаганде, «цветная проблема» в Америке существует), Фания и Альбина, обе без языка – как Камиль под Гамбургом, – долгие четыре часа ехали вдоль всего северо-восточного побережья.

Мы прекрасно провели каникулы, ребята увидели весь Вашингтон, Дина и Альбина были на празднике в посольстве, пользуясь своей журналистской аккредитацией, я сводил их в Белый Дом на елку г-жи Клинтон.

Но в первый вечер, когда мы, уложив девочек спать, сели на кухне – пропустить за встречу рюмку-другую, – я увидел нечто такое, от чего стиснулось сердце. Сидя в длинной ночной рубашке на кровати, Альбина читала, сосредоточенно и очень правдиво, молитву. Малышка просила Аллаха, чтобы он защитил ее папу. За несколько месяцев до этого Камиль заболел. Именно тогда Фания научила детей молиться за отца. Причем маленькая Альбина, еще не улавливая теологические тонкости, просила напрямую: она искренне верила, что где-то есть такой добрый человек – Аллах, который может помочь ее папе не заболеть снова.

Так что, помимо примера, который ежедневно подавал детям сам Камиль, культ отца кропотливо воспитывала Фания. Умными и осторожными действиями – главное, не навредить – она направляла ход мыслей девочек в нужное русло.


Уже не помню, какая была дата, но семья готовилась к очередному дню рождения Камиля, и все были заняты. Домашние, а их в семье Исхаковых немало, были в сборе. Отсутствовала лишь Альбина. Она училась в Эдинбурге и не смогла приехать, будучи связанной плотным графиком университетских занятий.

Пятилетняя Каринка, которой очень хотелось, чтобы на нее обратили, наконец, внимание, забралась на стол, покрытый белой накрахмаленной скатертью, но еще без посуды, и устроила дефиле. Томно гуляя по столу, внучка Камиля «по-взрослому» виляла тем, что должно было называться бедрами.

– Апр-р-радисменты! – сделав финальный книксен, потребовала маленькая разбойница и игриво посмотрела на зрителей.

Это был успех!

В большой бревенчатый дом, построенный Камилем на берегу Волги в Боровом Матюшине, под Казанью, съезжались приглашенные гости. Настроение у всех было приподнятым. И даже помятая Каринкой скатерть, которую быстро заменили, не могла его испортить. Исхаковы любили праздники, и умели их устраивать. и для себя. и для друзей.

С поста на въезде в поселок позвонила охрана:

– Подъехала «Ди Эйч Эль», впускать?

– Всех впускать!

Желтый «каблучок» развернулся перед домом и двое сбитых мужичков в униформе внесли большую коробку, перевязанную бантом. Кто-то расписался в квитанции. Все столпились у подарка. Интрига была налицо. Как истинный боец, Камиль не стал развязывать бант, а под громкие крики собравшихся гостей взрезал синюю ленту ножом. Открыл коробку, и обомлел. Изнутри выскочила Альбина, ее хитрющие глаза сияли от счастья. Несмотря на то, что большую часть юности она провела, учась за границей, не было ни одного дня рождения мамы или папы, на который бы она не приехала. Это тоже семейная традиция. Когда папу назначили на Дальний Восток, Альбина тоже подставила плечо отцовскому делу. Получив заграничное видение многих проблем, она создала информагентство «DV-news», системный инструмент информационного обеспечения такой непростой дальневосточной жизни.

Потом была свадьба Альбины. И опять не обошлось без «удивлений»: событие было организовано в Константиновском дворце, в Стрельне, под Санкт-Петербургом – вот так они, Исхаковы, и стараются друг для друга. Правда, «удивляться» в этот раз пришлось и нам – друзьям-гостям, – потому что сгонять на свадьбу в Питер, – это не в ближайший ресторан сходить, допрыгав до семейного торжества на каблучках. В феврале 2013 года у Альбины родилась дочь – Амани, что означает «желанная». Камиль стал «дваждыдедом».

Это радостное для семьи событие породило во мне неожиданное логическое построение. «Ген Байки» пришел к Исхаковым по женской линии, от прабабки Бибисайды, это факт. Три поколения он существовал в роду Исхаковых по линии мужчин: дед Абдулла, отец Шамиль, и сам Камиль, это тоже факт. И вдруг опять «ушел» к женщинам. После Камиля за развитие рода стали «отвечать» две дочери и, теперь, – две внучки. Может быть, Байки дает понять, что для сохранения рода ему надежнее идти «женским следом»? Ведь общеизвестно, женское начало сильнее мужского, в нем основа жизни. Причем, не только биологической. Если так, то у Исхаковых неплохое будущее.

Дополнение (историческое): пока вышло первое издание книги, потом готовилось второе, в роду Исхаковых появилось новое пополнение. В 2014-м у Альбины родился мальчик Камиль, а в 2016-м – дочка Айлин. Так что, кто будет рулить – еще вопрос. Парнишку то, Камильчика, назвали в честь деда!


А тот памятный день рождения дочь сделала отцу еще один подарок, – придуманный за много лет до этой книги, он как нельзя лучше вписался в наш рассказ. Когда страсти улеглись, и дочь с отцом уединились в его домашнем кабинете, Альбина развернула картину. На ней было изображено дерево, ветвистое и большое. Это была их, Исхаковых, семейная родословная, большое генеалогическое древо.

Один из предков, Мухаммед бин Акман, указан на древе в качестве основателя крупного татарского села «Богатые Сабы». Другой, Тэхфэ-солдат, участвовал в Крымской войне. И что интересно, он воевал на Камчатке, отражая десант англо-французской эскадры.

Когда К. Ш. Исхаков стал полпредом Президента РФ по Дальнему Востоку, он приехал в Петропавловск-Камчатский, поднялся на Никольскую сопку, где дралась 3-я батарея Максутова, и своими ладонями ощутил спокойный холод старых орудий, по-прежнему смотрящих в сторону Авачинской бухты. Возможно, из одного из них палил его предок. Я верю, что так оно и было!

Кстати, в том бою единственным военным кораблем русских был фрегат «Аврора», тоже своего рода предок, предшественник бронепалубного крейсера I ранга «Аврора», в Цусимском проливе участвовал в кровавой бойне с Императорским флотом Японии под командованием адмирала Того. В те проклятые для русских моряков дни почти вся 2-я Тихоокеанская эскадра вице-адмирала Зиновия Рожественского была потоплена, но крейсер «Аврора», корабль-красавец, в числе немногих, уцелел. Он был интернирован на Филиппинах. Для нашего рассказа «Аврора» больше памятна тем, что это с ее выстрела в 1917 году у дедов Исхакова начались все беды.

Исхаковы вообще отличались активной жизненной позицией. Воевали. Зубаир, рабочий с 22-го авиазавода, пропал без вести на финской. А вот тесть Камиля – тот самый, бывший беспризорник Хасан – оказался счастливчиком, он вернулся. Хоть и с большими приключениями.

– Ты представляешь, – увлеченно рассказывал Камиль, – папа моей Фаечки всю войну прослужил в полевой разведке.

Камиль не стал уточнять, что в 1945 году путь его тестя не закончился у Бранденбургских ворот. Его часть перебросили в далекую Маньчжурию, воевать с японцами. На Дальний Восток! На вторую Родину Исхакова.

Я думаю, подарок, который Альбина преподнесла Камилю, продиктован все той же активной жизненной позицией. Моя Дина тоже собирает старые фотографии и записи, которые сохранились в семье, подолгу их рассматривает, донимая вопросами. И эти факты с особой теплотой греют наши души. Значит, правильно мы воспитывали дочерей. Им становится важным знать свои корни, свое «шәҗәрә». Такое родное и неповторимое.

## Глава вторая. «Савиновский разбег»

Пролетарская глубинка Савиновка стала «Савиновкой» лишь в период диктатуры пролетариата. На самом деле село Савиново, расположенное на правом берегу Казанки, насчитывает 400 лет вполне благородной и красивой истории, являясь своеобразным феноменом Казани[73].

Именно здесь, врываясь свежим потоком в Атиль-реку, степенно и круто поворачивающую на юг прямо у стен города, Казань-река проложила путь в бескрайние степи Золотой Орды и дальше в могучий Каспий, по-восточному загадочный и богатый. В просмоленных дочерна лодках, под крики белых чаек и хлопанье пузатых парусов плыла через Савиново местная экономика, движимая многоликой купеческой судьбой. Именно здесь слились воедино мифы и легенды, события и известные персоналии истории не только любимого нами города, но и России, Финляндии, Польши, Монголии, Эфиопии[74]. И именно это место стало малой Родиной Камиля Исхакова, чья биография тоже удивительным образом переплелась с историей села. Здесь прошли его детские и юношеские годы, началась трудовая жизнь рабочего человека, студента, почти профессионального спортсмена и яркого комсомольского лидера. Здесь он женился и создал собственную семью.

Иными словами, именно отсюда пошел «савиновский разбег» К. Ш. Исхакова, определивший ему точное направление стремительного и упорного движения на целую жизнь, доверху наполненную каждодневным, и подчас почти каторжным трудом. Но неизменно таким интересным лично ему, и таким полезным всем остальным людям.

### Сказки села Савиново

Первоначально Савиново было приходской деревней дворцового села Борисоглебского, а потом стало вотчиной казанских архиереев. Это село, а не сам город, избрал для ПМЖ[75] двадцать пятый по счёту первосвященник Казани Вениамин, участник таинственных событий, произошедших «в век золотой Екатерины», поляк В. Г. Пуцек-Григорович. Будучи до назначения в Казань членом Священного Синода и архиепископом Петербургским, он короновал на российский престол дочь комполка прусской армии, померанскую девицу Sophie Auguste Friederike von Anhalt-Zerbst-Dornburg[76], в православии Екатерину Алексеевну. Он же отпевал ее супруга, Петра III. Здесь жила (скорее всего, по неписаным законам немецкой пунктуальности была спрятана от быстрых российских глаз) одна из фрейлин Екатерины, участница приватных забав «проказницы Фике», и одновременно, как и Вениамин, опасный очевидец некоторых деталей ее воцарения.

Благодаря такому соседству, жители Савиново имели удовольствие видеть саму Екатерину. Царская флотилия вошла в Казанку 26 мая 1767 года и бросила якоря почти у стен Казанского Кремля. С палубы флагманской галеры «Тверь» на берег сошла приятельница Вольтера и Дидро, и по красному сукну проследовала через Тайницкую башню к башне Сююмбике и Благовещенскому собору, где Вениамин отслужил торжественный молебен.

Помимо официальной части, у визита был и некий тайный эпизод. Неистребимое женское любопытство перевесило, и Екатерина по-тихому слетала на легкой «Твери» в Савиново. Поболтать с затворницей. Некоторые утверждали, походную церковь подарила, видимо, заглаживая вину перед подругой, лишенной радостей гламурной жизни. Я вообще подозреваю, что именно желание посетить Савиново, а не Казань – поволжская столица была прикрытием – двигало Императрицей. Надо было еще раз убедиться, что Вениамин и фрейлина гарантированно молчат. Впрочем, сама Казань произвела на Екатерину сильное впечатление, 29 мая 1767 года в письме своему статс-секретарю А. В. Олсуфьеву она отметила: «Сей город, бесспорно, первый в России после Москвы <…> во всем видно, что Казань столица большого царства»[77].


Моя память сохранила восторг от восхитительно резной кареты Екатерины, выставленной в Историческом музее Татарстана. Туда нас водили целыми классами, и, как показало время, столичный лимузин произвел впечатление не на меня одного. Став мэром, бывший школьник Исхаков установил на улице Баумана его точную копию.


Императорская флотилия состояла из 8-ми парусно-гребных галер и 14 судов меньшего размера. Интересна судьба галеры «Тверь». После завершения плавания ее передали Казанскому адмиралтейству, причем государыня повелела: «хранить вечно, не переменяя того вида, какой она имела во время Высочайшего путешествия…»[78]. Два века наказ императрицы строго выполнялся. В Адмиралтейской слободе Казани был сооружен деревянный павильон, и уникальный памятник русского кораблестроения XVIII века стал историческим музеем. К сожалению, в 1956 году в павильоне возник пожар – ходили слухи, что это был поджог, рейдерский захват территории, как бы выразились сейчас, – и дар Екатерины был утрачен навсегда. Так думали все, но только не Исхаков. Будучи градоначальником, он исполнил волю Императрицы.

В ходе подготовки к 1000-летию Казани, К. Ш. Исхаков установил тесный контакт с мэрией Санкт-Петербурга, которому тоже предстоял юбилей – 300-летие. В рамках Соглашения[79] двух администраций была проведена немалая работа: в Казани на месте деревянных полуразвалившихся домов по улице Свердлова появилась новая улица – Петербургская, а в Питере, взаимообразно – отреставрирована улица Казанская.

Но, кроме этого, на казанской Петербургской улице установили пятиметровую стелу, и в канун праздника торжественно водрузили на нее бронзовую модель галеры «Тверь». Среди горожан это место быстро обрело свое, романтическое название – «Кораблик». Здесь стали назначать свидания. И это лучшая гарантия тому, что Казань, с легкой руки своего градоначальника, будет хранить «кораблик Императрицы» вечно.

Был даже смелый план воссоздать ту галеру и поставить ее под Кремлем.

– А что? – Исхаков вспоминал эпизод с «Тверью» с удовольствием, ему всегда нравилось делать необычные вещи. – В Питере есть крейсер «Аврора», а в Казани даже галера не может стоять?

Камиль был убежден, что Казань тоже флотский город. Еще при Петре Великом здесь была создана Адмиралтейская слобода, строились корабли. Сейчас прежнюю славу поволжских судостроителей с успехом продолжает город Зеленодольск – меньше часа на машине от старой казанской верфи, – его военные фрегаты давно и надежно входят в состав современного российского флота.

– Ну, и чем дело закончилось? Где «Тверь»?

– У питерцев денег не хватило.

Прижимистый Исхаков не хотел тратить городские деньги. Он рассчитывал, что Питер сделает ему подарок; и даже записал об этом отдельную строку в Соглашении.

Когда К. Ш. Исхакова назначили на Дальний Восток, во Владивостоке мне довелось познакомиться с заместителем командующего Тихоокеанским флотом России, контр-адмиралом Фаритом Зинатуллиным. Оказалось, он родом из Татарстана, родился в деревне Тукаево. Его земляки веками занимались сельским хозяйством, и никогда не видели моря. Жаль, что Камилю не удалось воплотить в жизнь свою задумку «об императорской галере у стен Кремля». Это было бы весьма к месту, коль даже деревенские мальчишки из сухопутной татарской глубинки выходят в морские адмиралы!

Бывал в Савиновских местах и еще один «супруг» Екатерины, лже-император Российский Емельян Иванович Пугачев. Подойдя к Казани 10 июля 1774 года, бывший донской казак расположил свою 25-тысячную армию в деревнях Дербышки, Киндери, Савиново и Аметьево[80]. При этом для своей личной ставки «Петр Федорович» выбрал место на берегу Казанки, возле мельницы, построенной на два села Троицкое и Савиново – мельница принадлежала архиерейскому дому. После штурма города Пугачев устроил в Савиново концентрационный лагерь, пленных туда гнали через Казанку вброд, многие утонули. «Били нагайками народ и кололи копьями отстающих женщин и детей», – написал Александр Сергеевич Пушкин в своей «Истории Пугачева»[81]. В 1833 году он специально приезжал в Казань собирать материал по пугачевскому бунту. А. С. Пушкин был и в Савиново – у мельницы, утром 7 сентября. В самом городе он останавливался в Петропавловском переулке (ныне улица Рахматуллина), на третьем этаже П-образной гостиницы для дворян. В те далекие годы в этом здании располагалось также Благородное собрание; известного всем особняка на Театральной площади, нынешней городской Ратуши, отстроенной Исхаковым, еще не было[82]. Здесь же, кстати, квартировала и Екатерина II во время своего визита. Любопытно, что дом этот принадлежал предшественнику Исхакова – первому мэру Казани Ивану Дряблову.

Наверное, это не самый выдающийся факт из родословной Исхакова – как посмотреть, – но это факт: его прапрапрадед мулла Шариф ат-Тинки был соратником Пугачева и участвовал в боях на стороне восставших.

Знавался с Савиново и такой персонаж как Василий Иванович Заусайлов, общественный деятель, миллионер, меценат, археолог и коллекционер. В здешних красотах он расположил свою загородную усадьбу.

У савиновцев Заусайлова и Исхакова много общего. Они однокашники, оба окончили Казанский университет, хотя и с разницей в столетие. Заусайлов был учеником А. М. Бутлерова. И Заусайлов и Исхаков были депутатами Казанской городской Думы. В отличие от Исхакова, выходца «из низов», Заусайлову делать «свой карьер» было проще. Он был внуком тогдашнего мэра Казани. И Заусайлов и Исхаков – Почетные граждане Казани. Это звание, бывшее в большой чести не только в дореволюционный, но и в советский период, и так бездарно забытое, в 2005 году вернул городу именно К. Ш. Исхаков[83]. Савиновец Заусайлов стоял у истоков Казанского музея (ныне Национальный музей республики Татарстан). Это не без его участия в музее появился экспонат-карета, который Камиль так заботливо скопировал. А когда в известные «годы перемен» музей начал приходить в упадок, Исхаков стал председателем его Попечительского совета. И, как всегда, вытянул воз. Он собрал вокруг не один десяток людей, чье подвижничество и деньги сделали музей таким, каким мы знаем его сегодня. Общественность выразила Исхакову «… искреннюю симпатию и благодарность за Ваш труд на пользу музея и любовь к нему»[84]. Но больше всего Заусайлов известен своей коллекцией артефактов «Волжско-Камские древности». Есть там и древнекамское копье, найденное непосредственно в Савиново. Пристрастие Исхакова к археологии тоже широко известно. Особенно оно проявилось при установлении даты основания Казани.

У Заусайлова в качестве писаря трудился Федор Иванович Шаляпин. Будущий оперный гений тоже бывал в Савиново. Возил бумаги шефу на подпись[85].

В один из моих приездов в Казань я застал в кабинете мэра своего давнего товарища – Рината Закирова[86]. В конце 1970-х мы работали в Татарском обкоме ВЛКСМ. На столе для совещаний были разложены цветные планшеты. Их принес Закиров, и было видно, что с Исхаковым они только что обсуждали нечто интересное им обоим.

– Будем памятник Шаляпину ставить, – Камиль посмотрел на меня взглядом мальчишки, запускающего в небо планер. – Вот в этом месте.

Палец Исхакова уперся в самое начало улицы Баумана, где стоял Богоявленский собор.

– Здесь Шаляпина крестили, – уточнил Ринат.

Как это часто бывало, дальше начался энергичный рассказ про то, как «все это делалось». Исхаков резко перемещался по кабинету, жестикулировал.

Оказалось, что в свое время по инициативе сотрудников музея А. М. Горького было создано Общество любителей творчества Ф. И. Шаляпина. Благодаря Обществу, в 1998 году был заложен камень будущего памятника, а к 125-летию певца в Казани действительно появился «бронзовый Шаляпин». Эффект был настолько велик, что потом в России была выпущена специальная марка. Между прочим, в мире это был первый памятник Ф. И. Шаляпину.

Вскоре Исхаков получил письмо: «Уважаемый Камиль Шамильевич! От лица Российской академии художеств и от себя лично я рад передать самые сердечные дружеские приветствия Вам и жителям Казани в связи с открытием памятника Ф. И. Шаляпину. Мы благодарны всем инициаторам возведения этого монумента, его автору А. В. Балашову и надеемся, что он станет достойным украшением Вашего прекрасного города <…> Зураб Церетели».

Савиново насквозь пронизано преданиями. Одно из них гласит, что в глубокой древности эта земля пользовалась нехорошей репутацией. Якобы здесь гнездился страшный двуглавый змий или дракон – кому как больше нравится, – ставший в народной мифологии тем самым Зилáнтом, известным не только в Казани. Хотя по другой легенде Зилант обитал не в Савиново, а на горе у реки Казанки близ впадения в Волгу; гора так и была прозвана – Зилантова[87]. Какая из этих сказок более правдоподобна, сказать не могу. Но думаю, что любая рептилия выбрала бы для своего логова речную низину, влажную савиновскую пойму, а не продуваемую всеми ветрами гору.

Впрочем, для нас важнее совсем другое обстоятельство. Исторически Зилант стал уже символом. Сначала «савиновец» Зилант был принадлежностью печати поволжских ханов (изображения дракона появились еще в IX–X вв.; по другим сведениям, – в XII–XIV вв.)[88]. Потом – предположительно в 1577 году – Иван IV Грозный перенёс «портрет» Зиланта на Большую государственную Печать[89].

В 1781 году Указом Екатерины от 18 октября был утвержден герб Казани, и вместе с ним Зилант угнездился на государственных гербах России. С 30-х годов XIX в. Герб Казани помещался на Большом и Малом государственных гербах Российской империи – он был первым среди всех гербов, окружавших центральный щит, где располагался герб Москвы. В 1857 году гербу Казани была высочайше пожалована особая привилегия – иметь над щитом изображение Казанской шапки. Те, кто бывал в Оружейной Палате Московского Кремля, могли видеть оригинал: Казанская шапка в числе старейших экспонатов.

Одна из легенд объясняет ее название «Казанская» тем, что ее якобы пошили по личному заказу Ивана IV в знак покорения Казани. Другая утверждает, что шапка гораздо старше, будто бы ее носил последний казанский хан Едигер, или даже кто-то из поздних чингизидов. В 1926 году Совнарком РСФСР запретил использовать печати гербов, утвержденных в царское время, и в советский период у Казани не было своего геральдического символа. Неофициальными визитками города «подрабатывали» Спасская башня, башня Сююмбике и госцирк.


Инициатором возрождения старой геральдической традиции стал савиновец К. Ш. Исхаков.

– Понимаешь, в чем тут фокус? – Камиль рассказывал про очередную «неправильную» идею. – На самом деле герб Казани существует.

– Как это?

– Большевики недоработали, – глаз градоначальника заблестел. – Царские печати запретили, а геральдику нет.

– Будешь новый предлагать?

– Не буду. Наш герб никто ведь не упразднял, нет такой юридической бумаги. При Романовых он прожил 136 лет, при большевиках и демократах еще 86 (разговор был в 2002-м), всего – 222 года. Грех такую историю потерять.

– Так какой у нас план?

– Надо переутвердить старый герб на городской сессии, и провести его через Геральдический Совет России.


Собирая материал для книги, я убедился, что тогда Исхаков интуитивно был все-таки прав. «Это был поистине стратегический вопрос – отказ от исторического герба Казани означал бы развал общероссийской геральдической системы и, как следствие, выпадение (России – Е. Березин) из восьмивекового международного геральдического контекста»[90].

В 2003 году работа началась. Чтобы зарегистрировать герб Казани в Геральдическом регистре, надо было подготовить массу официальных документов. К работе над символами города были привлечены историки, археологи, филологи, искусствоведы. Эти вопросы обсуждались в Институте истории и Институте языка, литературы и искусства АН РТ. Участие в работе принимал Союз геральдистов России. Были проведены экспертизы в геральдических советах при Президенте России и президенте РТ.

А ведь К. Ш. Исхакову и его сторонникам было непросто: «миф об унизительности и карикатурности герба со змеем был очень силён»[91]. Неофициальным путем в Москву – к начальству: «барин нас рассудит!» – попадало немалое количество вариантов.

– Такая была давиловка! – Камилю было неприятно вспоминать, против чего пришлось стоять насмерть. – Договорились даже, что Змей якобы символизирует поражение Казани в борьбе с Россией. Ведь на гербе Москвы Георгий Победоносец действительно закалывает змея. Помнишь?

– Ну, тогда не только Татарстан, а многие регионы поняли буквально пиар-эмоцию Б. Н. Ельцина «берите суверенитета, сколько проглотите».

– Но к нашей-то истории, какое это имеет отношение?

В результате здравый смысл все же восторжествовал, и 24 декабря 2004 года Положение о гербе и флаге города Казани было утверждено[92]. Понятно, что главной фигурой герба опять стал «савиновец» Зилант, хоть и в более современном исполнении. Новые свидетельства (№ 1700 – на герб, № 1701 – на флаг) были вручены мэру Казани К. Ш. Исхакову на январской (2005 г.) сессии Казанского городского Совета народных депутатов. Вручая их, государственный герольдмейстер России, председатель Государственного Геральдического совета при Президенте России, заместитель директора Эрмитажа Г. В. Вилинбахов отметил: «То, что герб Казани долгое время не был утвержден, – историческая ошибка, которую вы исправили»[93]. Исполнительный директор правления Союза геральдистов России К. Ф. Моченов, заявил: «Мечта тех ревнителей геральдики, которые старались сохранить исторические символы, наконец-то исполнилась»[94]. А Камиль сказал по-простому: «Я думаю, что казанцы будут с годами все больше и больше влюбляться в этот символ».

Будучи патриотом города даже в мелочах, Камиль не удержался, и сделал так, что Зилант стал еще и символом казанского футбольного клуба «Рубин», что отражено в его логотипе. В городе появились изображения Зиланта, разбросанные по улицам и площадям: от скульптур до разного рода «лейблов». Даже была скульптура Зиланта, выполненная из живых цветов. Как и предсказывал Казанский мэр, горожане влюбились в свой новый-старый Герб.

Не обошлось без сказок и в этимологии самого названия села Савиново. Старожилы и сегодня говорят, что их село пошло от некоего Савина: то ли помещика, то ли разбойника, который, то ли проживал, то ли орудовал в этих местах. Я это вычитал в источниках, но именно этот вариант мне называл и Камиль. Так и подмывало спросить: «Отчего же не назвали село Пугачево? Он-то уж точно был здесь. Всем разбойникам разбойник».

Некоторые считают, что, на самом деле, Савиново – это русифицированный вариант тюркского Саиново. Оно будто бы пошло от имени казанского хана Саин-Гирея[95]. Но основа у этой версии слабая. Среди казанских владык Саин-Гирей не числился, царствовали только Сахиб-Гирей и Сафа-Гирей, из крымцев. Один был убит, другой отравлен[96]. Сторонники этой версии предполагают, что трансформация в названии села произошла после взятия Казани Иваном Грозным, когда в результате ассимиляционных действий новых властей старое название легендарного Саинова Юрта могло поменяться на более русское по звучанию Савиново. В тот период имена как минимум двух православных святых – Саввы Сторожевского и Саввы Вишерского – были весьма популярны (канонизированы в 1547 и 49-м годах соответственно).

Однако целям нашего рассказа – и лично мне, как человеку, этот рассказ сочиняющему – больше импонирует третья версия. Название Саиново могло пойти от хана Батыя. Ну, в самом деле, ведь Волжскую Булгарию действительно покорил хан Батый, и, значит, в районе будущей столицы Казанского ханства он не мог не быть. Крупный город без него брать бы не посмели, он никому не уступил бы такую военную заслугу и такой трофей. Во-вторых, монгольский полководец вряд ли меньше соображал в ратных делах, чем профессиональный вояка Пугачев. Для своей Ставки он тоже выбрал бы место, которое спустя пятьсот лет приглянулось Емельяну Ивановичу. Для уставшей кавалерии, которая составляла основу монгольского войска, да еще и перед атакой, чистая речная вода и пойменные луга как нельзя более полезны. В-третьих, как положено настоящему кочевнику, хан Батый жил не в белокаменных палатах – их еще надо было взять в жестоком штурме, а в традиционной Юрте, хоть и расшитой золотом. И уж коли Ставка была в Савиново, там надлежало стоять и батыевой походной палатке. И, наконец, главный аргумент. Домашнее, семейное имя Бату-хана действительно было – Саин[97].

Прибыток от сказок села Савиново имеется и для нашей книги. Если исходить из факта, что Батый был под Казанью, то другой факт, что рядом с ним находился Байки би – приятель его деда и наставник отца, «начальник правого крыла» монгольского войска, изготовившегося к прыжку на городские стены – и доказывать не надо. Далекий предок Исхакова тоже бывал в савиновских местах. Кстати, может быть, в этом и кроется ответ на вопрос, как ген Байки попал на Среднюю Волгу, и далее – к Исхакову? В военной кутерьме запросто могло случиться так, что какая-нибудь молодая татарочка не устояла перед натиском знаменитого батыра. Дело понятное.


Савиново включили в черту Казани в 1914 году после очередной переписи населения. Сегодня от него остались две улицы, кладбище и часовня. За годы, когда городом руководил савиновский парень Исхаков, в этих местах вырос огромный жилой и комфортабельный массив – от Кадышевских улиц (всех 12-ти), что ближе к железной дороге, до улиц Мусина, Чистопольской, Меридианной и других, что ближе к Козьей слободе (так называемые, «кварталá» в местной фонетической традиции). Много разных домов и улиц появилось на месте бывшего Савиново, но название у них все равно общее – Ново-Савиновский административный район. Думаю, никому не надо объяснять, кто на самом деле сохранил древнее имя. Впрочем, не все было так прямолинейно – савиновец захотел, савиновец же и сохранил. К тому моменту, когда в 1989 году К. Ш. Исхаков «принял город», все его пять районов ни по территории, ни по численности населения, ни по своим финансовым и иным возможностям друг другу не соответствовали. При этом Ленинский район, который в 1994 году по инициативе Исхакова разделили на Авиастроительный и Ново-Савиновский, был самым большим и неуклюжим в управлении. Как это часто бывает, мешали те, кому ни название «Авиастрой», ни «Савиново» ничего не говорили, и эти люди шумно возражали. Некоторые возражали и против других, с моей точки зрения, не менее красивых имен – станция метро «Козья слобода», например, – или иных объектов, являющих собой в ретроспективе собирательный образ Казани. Поэтому Исхаков сделал так, чтобы имена новых районов, отражающие реальную, а не надуманную – на злобу дня – историю Казани, были закреплены в Конституции республики Татарстан. К слову, никого из нас не коробят такие лингвистические новообразования, как Новороссийск, Новосибирск или Новокузнецк, а ведь их появление не отличается от такого неологизма, как Ново-Савиновский.

Интересно, как повели бы себя лондонцы, если бы им предложили поменять название аэропорта Хитроу[98] на нечто более благозвучное? Раньше на его месте были гнилые болота, да пустошь, поросшая вереском (идеальные декорации к «Собаке Баскервилей» Конан Дойля). Болота высушили, но память о них упрямые горожане сохранили в названии крупнейшего транспортного узла. Теперь Великая Британия глубоко благодарна именно лондонцам, потому что это их словечко Хитроу стало узнаваемой во всем мире визитной карточкой страны, уважаемым брендом Туманного Альбиона. Как знать, может быть и наша Козья слобода – пусть не в мировом масштабе – скажет свое слово? А то ведь, по логике лиц-возражавших, рафинированные казанцы действительно едут в какой-то там «козий (?) микрорайон». И соответственно все, кто прилетают в Лондон, который уже не одно столетие «to see and to die»[99], садятся в натуральное английское болото.


Решение об образовании двух новых административных единиц как бы естественным образом удалило с карты города имя Ленинского района. Затем и улицу Ленина, где располагалась городская мэрия, переименовали в улицу Кремлевскую, она действительно начинается в Кремле. Чего в этом, на самом деле, было больше – планов Исхакова или исторической случайности, судить не берусь.

### Звезды Исхакова

Текст, который будет написан дальше, я бы назвал факультативным чтением – на любителя – ибо в нем будет присутствовать астрология, не всеми понимаемая и не всем известная штука, хотя и получившая в наше время новую жизнь и новую популярность. Один из федеральных каналов в новогодние каникулы 2013-го сутками крутил астрологическую тематику, и ничего кроме. На всякий случай напомню, – возникновение астрологии относят к мустьерской эпохе. Тогда, в Евразии, были отмечены первые простейшие наблюдения за движением Солнца, а также появились первоначальные навыки счета и геометрии[100].

Расположение планет в момент рождения человека является для астролога основным фактором, поскольку для каждого из нас создает уникальное гравитационное поле, под влиянием которого зарождаются все системы жизнедеятельности. И с этим астрологическим постулатом спорить трудно. Мы уже давно не отрицаем, что приливы и отливы происходят на Земле под воздействием гравитационного поля Луны. Фермерский сын, выпускник Кембриджа, рыцарь королевы Анны, главный магистр всех «европских» масонов, алхимик и просто великий ученый Исаак Ньютон был тысячу раз прав, когда открыл Закон всемирного тяготения, ударивший его в светлую голову спелым английским яблоком.

Впрочем, детально разбираться, хорошо или плохо то, что волнует умы людей уже не первое тысячелетие – не есть задача нашей книги. Скажу лишь одно: когда гороскоп Камиля был готов, мы увидели, что характеристики, высчитанные астрологами, весьма близко совпали с характеристиками Исхакова «по жизни». А ведь мы не указывали, для кого этот гороскоп предназначен, чтобы не повлиять на работу астрологов.


Реплика к теме: как и многие представители моего поколения, я был воспитан в атеизме, но вот однажды услышал: «Бога нет, но наказать может!» Автор этой мудрости, известный и уважаемый во всем мире летчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза, конечно, пошутил. Мы были на юбилее другого легендарного человека, и космонавт произносил тост. Но, в принципе, он прав. Как нельзя отрицать то, чего пока не понимаешь, так нельзя не пытаться узнать то, чего пока не знаешь. В противном случае, надо быть готовым, что за каким-нибудь очередным поворотом окажется вполне осязаемый интеллектуальный тупик. Лично твой.


Событие, которое не дано было предугадать Исхаку-строителю, на самом деле случилось через пятьсот лет – 8 февраля 1949 года. В этот день в 16 часов 30 минут (по мск) родился Камиль Шамильевич Исхаков. Гравитационное поле небесных светил, которое сложилось на момент его рождения, вылилось в присущий только ему набор личных и деловых качеств. По своим характеристикам все они отнесены к 11-му знаку Зодиака – Водолею.

Вот о чем рассказали звезды Исхакова.

«… Вы родились в 20-летний период (1937–1957 гг.), когда рождались люди, которых называют поколением «я – первая буква алфавита». Представители этого периода – люди гордые и самоуверенные, придающие большое значение самовыражению и внутренней целостности. Вас ждет яркая Судьба, особенно после 45 лет, когда Ваши достоинства получат признание и будут отмечены. Вы – человек, рожденный для великих дел, целеустремленный и энергичный. Ваши труды распространятся широко и будут носить реформаторский характер, но все это столкнется с обычным по отношению к работам подобного рода противодействием со стороны определенной категории людей. Такому человеку никогда не следует останавливаться на достигнутом. Пусть он продолжает избранный путь, а успех ему обеспечен». Неплохое начало, и главное его достоинство в том, что оно подтверждено жизнью.

Посмотрим, какими личными качествами должен был обладать человек при таком, как у Исхакова, расположении планет:

«… Вы обладаете развитым интеллектом, подвижным, открытым и острым умом аналитика, направленным на практические цели. Вам присущи масштабное мышление. В своих оценках Вы полагаетесь только на свой ум, отдаете предпочтение своей голове, а не сердцу, и настойчиво стремитесь строить свою жизнь так, как считаете нужным. Как только Вы приняли решение, Вас не сдвинуть с места. Вам присуща тенденция заставлять других. Вы очень импульсивны, когда хотите «вразумить мир». Со всеми несогласными вступаете в ожесточенный спор. Вы личность любопытствующая и дотошная, Вам принадлежат многие открытия и хитроумные догадки. Ваши любознательность и дотошность не ослабевают с возрастом, как это часто случается с другими людьми. Ваша жизненная позиция основана на доверии и ответственности. У Вас строгие убеждения в том, что справедливо, а что нет, развито чувство демократизма и умение смотреть вперед. Вы не признаете традиционных систем образования и воспитания. Такие как Вы – плохие «ученики» и хорошие «академики». Вам присуща творческая интуиция, Вы честолюбивы и решительны. Вы приверженец всего нового. С такими людьми часто происходит что-либо необычное. Но Вы никогда не приходите в замешательство, если находитесь в своей стихии. Вы наблюдательны, всех и всегда озадачиваете. Истина для Вас – высочайший критерий. Вы застрельщики новых концепций в науке, литературе, воспитании, электронике и средствах массовой информации. Ваши способности к математике дают понимание связей и отношений, но Ваше основное призвание в науке – физика. Вам также нравится быть в курсе последних событий в области межгосударственных дел. Вы живо реагируете на разные течения в современной культуре, на новые идеи и изменения в образе жизни. Вы уверены, что и все проблемы, стоящие перед человечеством, могут быть разрешены творческим интеллектом, изобретательным разумом. Вы с раздражением относитесь к тем, чей консервативный, лишенный фантазии взгляд на мир не способен увидеть прогрессивную перспективу развития. Вы умеете распутывать свою жизнь, отказываясь от старых привычек и заводя новые. Вам присущ здравый смысл по вопросам повседневной жизни. Вас отличает личное обаяние и духовная проницательность, изысканная речь, мягкий и мелодичный голос, способности к литературе, поэзии. Вы дипломатичны в обиходе, выражаетесь метко и разумно, вы прекрасный собеседник. Вы популярны, имеете большой круг знакомых, любите общество, тянетесь к эксцентричным и остроумным людям. Вы высоко цените дружбу. Ваша страсть к путешествиям не даст Вам сидеть на одном месте. Вы любите приключения, не жалеете сил, чтобы пережить что-нибудь необычное. Ваша жизнь не обойдется без опасностей, но Вы не из тех, кто рожден под пятою страха. Вы смотрите за пределы обычного времени и несете свой крест. Вы будете неоднократно рисковать, создавая себе ненужные проблемы. Вам следует ограждать себя от окружающих, пытающихся оказывать на Вас чрезмерное влияние. Во время трудной полосы неприятностей, угроз и преследований Вы будете самостоятельно добиваться высокого положения. В конце жизни Вы поймете, что дорога к власти не является счастливой».


Теперь познакомимся, как «звезды Исхакова» распорядились его деловыми качествами:

«… Вы всегда идете в ногу со временем, и все ставите под сомнение. Ваши решения или изобретения – это результат мгновенного озарения. Ваш ум, склонный к экспериментам, всегда откликается на все новое, Вы постоянно готовы и стремитесь к новым идеям, реформам, новым методам. Вы озабочены тем, чтобы люди жили лучше, чтобы общество функционировало лучше. Для Вас характерно чувство ответственности, и Вы наверняка преуспеете, как за счет своего честолюбия, так и потому, что для Вас очень важна профессиональная работа – вне зависимости от того, в какой она области и вне зависимости от важности задачи. Вы обладаете врожденной проницательностью, а также способностью разрабатывать четкую стратегию и неуклонно следовать ей, чтобы достичь своих целей. Вы утонченная и терпеливая личность, которая довольствуется медленным и тяжелым трудом, стремясь довести до совершенства фундаментальные и обладающие высокой ценностью объекты. Вы можете объединяться с теми, у кого похожие на Ваши идеи и намерения, чтобы работать для достижения общей цели. Лучше работаете в коллективе, который ставит своей целью осуществление идеала, тогда проявляются все Ваши таланты и неутомимость. Вы сильно нуждаетесь в обстановке интеллектуального соревнования или сотрудничества и испытываете чувство близости к людям, с которыми можете делиться мыслями, интересами. Вы прирожденный командный игрок, но при этом Вы стремитесь к руководящему положению в организациях и группах. У Вас есть организаторские способности и Вам нравится принимать участие во всяких начинаниях, которые идут вровень с веком и отличаются оригинальностью. Вы быстро входите в курс дела, можете замещать любую должность, быстро ориентируетесь в незнакомом месте. Прекрасно ведете дела по телефону, почте и прочим каналам коммуникаций. Вы также обладаете врожденным чувством порядка, структуры и самодисциплины. Законы и правила Вы склонны толковать скорее формально, чем по смыслу. Вы практичны, точны, Вас интересуют детали, пунктуальность и целесообразность, не приемлете небрежности. С подчиненными Вы суровы, выжимаете из них «все соки» за мизерное вознаграждение. Но у Вас способность открывать таланты, и поддерживать их. Вы интуитивно предчувствуете изменения в общественном мнении и умеете обратить это в свою пользу. Чтобы пробудить интерес общественности и удовлетворить свое профессиональное честолюбие, Вы пользуетесь неожиданными и эффективными методами. Вы умеете проявить инициативу в нужное время. Вы откровенны и смелы, Ваша энергия переливается через край. Вы умеете отказываться от устаревшего, заменить его новым. Вы хороший специалист в области социальных реформ, умеете изменять общественные нормы. Вы получаете удовольствие от участия в массовых мероприятиях и часто оказываетесь организатором, администратором или руководителем различных объединений. Вас характеризует стремление действовать независимо и своевольно. Вы не любите работать под авторитетным началом, Вам надо позволить работать по-своему. Вы не любите начальство, полагая, что никто не имеет права указывать, что Вам надо делать. Вам нужна личная свобода, а это ведет к неладам с начальством».


И, наконец, аспекты общего порядка:

«… Вы притягиваете противоположный пол. При этом только семья для Вас имеет смысл, а дети – цель Вашей жизни. В семье Вы цените взаимопомощь, детей воспитываете очень прогрессивными методами, в Вашем доме приятная атмосфера. Вы стремитесь к интеллектуальному взаимопониманию и к духовным узам с любимым человеком. Вас ждет брак по любви после долгого ухаживания. В Вас присутствуют медиумические, парапсихологические склонности и ясновидение, интуитивные озарения относительно судьбы людей и будущего. Вы способны укреплять и излечивать людей. Вам открыты высокие духовные источники. Вы относитесь к тем, кого именуют духовными вождями. Ваши звезды указывают на истинно религиозного человека, чья карьера будет преисполнена различными случайностями, подобно мозаичной панели, выложенной из кусочков различного цвета».


Я намеренно не буду комментировать гороскоп. «Совпало» или нет, пусть скажет сама эта книга. Ведь ее я тоже, как мозаику, выкладывал из многих событий жизни Камиля. Из его «кусочков различного цвета».

Понятно и то, что отрицательные характеристики, которые присутствовали в гороскопе моего друга, я тоже намеренно убрал, тем самым избавив книгу от дежурной «клубнички». Поверьте, с этим тоже все в порядке. Как все мы Камиль тоже состоит из своих собственных плюсов и минусов.

Ну, вот разве, что это:

– Говорят, ты злой и вредный начальник?

– Был бы таким, самому было бы легче, – ответил Камиль. – Не пришлось бы по несколько раз объяснять «непонимающим», чего я хочу добиться от них. Уволил бы и дело с концом. А я вожусь.

В контексте чистого менеджмента – это недостаток. В большинстве случаев К. Ш. Исхаков действительно берег кадры (по-моему, он даже себе не признавался, что, на самом деле, берег их семьи). Из раза в раз он пытался «перевоспитывать» явных бездельников и пьяниц; только на моей памяти есть несколько выразительных примеров его многолетнего терпения. Уже тогда Исхаков-руководитель понимал, что уволенный им «начальник» автоматически становится Lame duck[101], и он вряд ли найдет себе хорошую работу. В монолитной среде бюрократов не принято помогать тем, кто «упал», сомкнут ряды и все.

Словом, те, кому минусы Исхакова известны, их знают и без нашего рассказа, а кому неизвестны, тем, наверное, и не надо их знать. Так будет правильно. Добавлю только один штрих, все из тех же фирменных исхаковских совпадений. Наша Россия тоже живет под знаком Водолея. Так что у Камиля все и всегда будет «тартип»[102].

### Война

В семейных биографиях К. Ш. Исхакова и С. А. Губайдуллиной есть еще одно совпадение. В 1932 году отец Софии Асгатовны – специалист в вопросах геодезии – был назначен одним из руководителей «Авиастроя», гиганта первых пятилеток СССР в Казани[103]. Через десять лет на этом же самом месте встретились два человека, двое рабочих 22-го авиазавода, построенного отцом Губайдуллиной. Это были будущие мама и папа Камиля.

Они не воевали. В четыре часа утра 22 июня 1941 года папе и маме Камиля было всего по 17 и 16 лет соответственно. И, тем не менее, название, которое я выбрал для этого раздела – война – правильное. Как у всех казанцев тех лет, оно тоже напрямую касается судьбы родителей моего друга. Я не погрешил бы против истины и в том случае, если бы к названию «война» добавил еще одно – «эвакуация». Для Казани война и эвакуация – суть единое целое.

Почти как лондонский аэрогигант Хитроу Казанский «Авиастрой» вырос на месте гиблых болот, и – опять совпадение – в савиновских местах. С началом войны сюда был эвакуирован московский авиазавод № 22. Приказом Наркомата авиапрома он был объединен с казанским авиазаводом № 124. Новое предприятие назвали «Казанский авиационный завод № 22 им. С. П. Горбунова». Воспитанник Военно-воздушной академии Сергей Петрович Горбунов был в числе первых директоров еще в 30-е годы. В войну «22-й завод» выпускал Пе-2 и Пе-8, отправляя на фронт по 10–12 штук каждые сутки.


От первого лица.

Исхакова Ильхамия Газизовна:

«… Мы делали самолеты. Они стояли длинными рядами в нашем цеху. Задние были еще без обшивки, только голый каркас, – как рыба без мяса, одни кости, – а передние уже были готовы к отправке. У меня осталось воспоминание, как одна из стен сдвигалась в сторону, и готовые самолеты прямо из цеха улетали на войну. Даже если это было ночью, они все равно улетали, исчезали в темноте; а мы долго смотрели, как в черном небе становились маленькими их огни, наверное, это были искры из моторов. Мы все очень спешили: скорее построить самолет, и скорее его отправить. Часто мы ночевали на заводе: спали на складе, в бытовке, на стульях или в цеху, прямо на досках, сколоченных в углу. Заканчивали в десять вечера, а в шесть утра уже опять начиналась работа. На заводе было много таких же девчонок, как я, мы выполняли две нормы. Рабочих кормили, паек состоял из каши и тарелки супа, часть своей еды мы отдавали эвакуированным москвичам. Их тоже кормили, но некоторые, съев порцию, все равно стояли и молча смотрели на нас: кроме завода им больше негде было кушать…».


Продукцию завода читатель видел в фильме «Хроника пикирующего бомбардировщика», а казанцы – в парке Победы. Самолет был установлен по распоряжению К. Ш. Исхакова. Когда-то практически на этом же месте стоял дом родителей – в нем Камиль прожил более двадцати лет.


Освоение территории началось еще в 70-х годах, на месте будущего парка были высажены 1418 деревьев и кустарников, символизирующих дни и ночи Великой Отечественной войны. Строительство же самого Мемориального комплекса было начато и завершено уже при Исхакове, в 1995 году. Внутри был зажжен Вечный огонь, а вокруг построили большой Пантеон с именами 200 уроженцев Татарстана – Героев Советского Союза и кавалеров Ордена Славы. Над Мемориалом высится 42-х метровая Стела. В окончательном виде парк был открыт для посещения тоже при Исхакове – в 2005 году к 60-летию Победы[104]. После войны авиастроители продолжили крепить оборону. Здесь были построены первый советский носитель атомного оружия Ту-4, первый турбореактивный Ту-16, ракетоносец Ту-22 и, наконец, сверхзвуковой стратегический бомбардировщик Ту-160 – в народе его прозвали «Белый лебедь». Именно на такой машине – Ту-160 «Павел Таран» – в 2005 году совершил свой известный полет в район учений Дальней авиации и кораблей Северного флота (с пуском крылатых ракет) Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами России В. В. Путин.

Параллельно Казань развивала мирный вектор. Из военного Ту-16 получился Ту-104, первый советский реактивный пассажирский самолет. Один из них хорошо знаком казанцам-путешественникам. Он установлен на Киевском шоссе под Москвой, на въезде в аэропорт «Внуково». К. Ш. Исхаков будет часто видеться с этим «земляком», проносясь кортежем Федеральной службы охраны из аэропорта в Москву и обратно. Правительственный терминал «Внуково-2» станет его рабочей гаванью. На Дальний Восток – рабочее место полпреда Исхакова – «только самолетом можно долететь». Интересный факт: помимо разных заслуг у 22-го авиазавода есть и такая – высшее советское руководство летало только на самолетах, собранных КАПО, включая Ил-62. Выбрали за качество и надежность!

В 90-е годы, когда разваливалась российская экономика, заводом руководил – и во многом сохранил его, продолжая Большое Дело Горбунова – Н. Г. Хайруллин. Выпускник Казанского авиационного института им. А. Н. Туполева и стопроцентный технарь, кандидат технических наук, он выучился летать, и над бывшей Савиновкой самозабвенно крутил высший пилотаж на одномоторном самолете. Совпадение: в свое время именно Исхаков позвал Хайруллина в мэрию, и до назначения на КАПО он не один год проработал первым заместителем главы города.


Родители Камиля не просто познакомились на авиазаводе. Они действительно здесь работали все военные годы. Поэтому в тусклом золоте одного из четырех орденов КАПО (военного ордена Красного Знамени, которым в 1945 году коллектив завода был награжден «за образцовое выполнение задания Правительства по производству боевых самолетов») сияет немалая частица и их труда – Шамиля и Ильхамии, детей репрессированных.

Будет уместным напомнить тем, кому так не нравились новые городские имена: это в честь авиастроителей К. Ш. Исхаков предложил назвать «вторую половинку» от старого Ленинского района. По самой что ни на есть справедливой справедливости. Думал ли Камиль при этом о судьбе своих родителей, я не знаю. Если думал, то значит, он – молодец! Усилиями, в том числе, и таких вот полуголодных казанских ребят, как его папа и мама, вставших к станкам в самое трудное время, страна смогла быстро наладить работу эвакуированных мощностей.

В 2005 году Шамиль Абдуллович и Ильхамия Газизовна были награждены медалями «В память 1000-летия Казани». Но в отличие от других казанцев, тоже награжденных этой медалью, для них такое событие имело особое значение. От имени Президента Российской Федерации награду Исхаковым вручал их сын, мэр тысячелетней Казани. С чем сравнить волнение отца и матери, получающих государственную награду из рук собственного ребенка, их мальчика, которого когда-то они бережно носили на руках?


Эвакуация в Казань – особое явление, объективно изменившее жизнь города. Здесь нашли приют тысячи эвакуированных, население только одной Казани выросло вдвое[105]. Многие казанцы нашего с Камилем поколения хорошо знают московско-питерский стиль, некий, если хотите, шарм самодостаточности и элитарности, который был привнесен в провинциальный поволжский город высококвалифицированными столичными рабочими, технократией, научной и творческой интеллигенцией. Взаимопроникновение субкультур, взаимовлияние мировоззрений и жизненных привычек (с примесью татарской особинки, предприимчивости и народной сметки: ведь тогда многие породнились) дало Казани мощный импульс. Он и по сей день проявляется в уникальном духе и облике города. Немало событий, произошедших в Казани в годы военной эвакуации, напрямую связаны с личными судьбами горожан. В том числе, и с судьбой такого же как все горожанина – Исхакова.

Взять, например, Казанскую фабрику кинопленки им. В. В. Куйбышева. Во время Великой Отечественной войны на ее территории хранился Госфильмофонд СССР, и здесь же выпускались спецпленки: авиационная – для воздушной разведки, и рентгеновская – для госпиталей. Пройдет двадцать лет и на «Кинопленке» начнется рабочая биография Камиля.

Большинство из институтов АН СССР, эвакуированных в Казань, и оставшихся в ней насовсем – в 1945 году в Казани был открыт филиал АН СССР, – оказались в Советском районе. Через сорок пять лет в качестве первого секретаря райкома КПСС ими вплотную будет заниматься Исхаков.

Во время войны в городе находились известные музыканты Москвы и Ленинграда. Во многом благодаря этому обстоятельству в 1945 году родилась Казанская консерватория. Когда Исхаков стал мэром, он придал этому «старому проекту» свои, законченные формы. При консерватории он построил уникальное сооружение – Государственный Большой Концертный Зал им. С. З. Сайдашева (имени друга своего деда).

В военные годы вся академическая научная деятельность страны сконцентрировалась в Казанском университете. Треть всех институтов АН СССР, ее Президиум находились в Казани. Здесь работали 44 члена-корреспондента и 39 академиков[106]. В 1944 году на физическом факультете КГУ казанский профессор Е. К. Завойский и открыл явление парамагнитного резонанса. Он стал Героем Соцтруда, лауреатом Ленинской премии, академиком АН СССР. Там, где Е. К. Завойский открыл свое явление, потом учился студент Исхаков. И парамагнитный резонанс он изучал в тех же самых лабораториях.


От старого Савиново – малой Родины Исхакова – до Дербышек, где родился я, рукой подать. В определенном смысле, преодолеть это расстояние нам с Камилем помогла все та же военная эвакуация. Ее последствия сыграли свою роль даже в самом факте нашего знакомства.

Покинув Дербышки в 26 лет – и в силу профессии поездив по миру – я и сейчас (до сих пор!) вспоминаю редкий микроклимат, который возник в поселке после переезда ленинградцев: ученых, инженеров, конструкторов. С их помощью некогда заштатная окраина Казани превратилась в почти аналог новосибирского Академгородка. В очень короткие сроки на месте небольшого вагоноремонтного предприятия была создана современная научно-производственная база: знаменитые Государственный Институт прикладной оптики и Казанский оптико-механический завод. Это был «наш ответ» империалисту Цейсу. После каждого сообщения ТАСС по космосу всем выдавали премии, а на завод приезжали космонавты. Приезжали тайно, правда, об этом знали все дербышкинцы.

Как Камилю его «Кинопленка», так и мне КОМЗ дал первую путевку в жизнь. Сразу после школы я год работал на заводе. Каждое утро начиналось одинаково – по улицам широким потоком шли люди. Выходя из дома, я сразу попадал в тесноту их строя, он подхватывал меня, опекая и защищая одновременно, а во мне поднималось волнующее чувство принадлежности к большому рабочему коллективу: рядом шли соседи, мои одноклассники и их родители. До своей фабрики «Кинопленки» Камиль тоже добирался пешком – трамвай пришел в Савиновку, когда Исхаков стал мэром. Поэтому для нас, как и для других таких же мальчишек и девчонок, слова про «ту заводскую проходную, что в люди вывела меня» совсем не пустой звук.

Уже после войны при КОМЗе был построен Дворец Культуры, для такого маленького поселка совсем неформатное учреждение: очень красивое здание в стиле классицизма, с колоннами, хрустальными люстрами, мрамором и паркетом. Тогда «архитектурные излишества» пробудили зависть у некоторых начальников, даже была попытка отобрать партбилет у директора КОМЗа. Но обломилось, Герой Соцтруда, делегат двух партсъездов и руководитель с 20-летним стажем, Павел Александрович Халезов оказался не по зубам.

Я помню один курьез, связанный с его именем. Сидя с кларнетом в оркестровой яме в зале ДК – почти по Агнии Барто: «драмкружок, кружок по фото, а мне еще и петь охота» – я услышал на одном из заводских собраний:

– Да здравствует коммунизм и Пал Саныч Халезов!

Это крикнул, просто ухнул всеми легкими в огромный зал, – на полном серьезе, – кто-то из рабочих. Люди всегда понимали, кто по-настоящему заботится об их благе.

Халезов оставил людям не только «удобное место жительства» – ленинградцы отстраивали поселок по современным архитектурным канонам, расчертив Дербышки прямыми как в Питере улицами с красивыми и добрыми именами: Тополевая, Кленовая, Каштановая, Липовая, Правды (не имени сановной Газеты, а просто – правды).

Когда Исхаков стал главой города, он уловил тонкую ленинградскую нотку, которая так преобразила Дербышки. Если бы читатель мог – как бывший зам. Исхакова и директор авиазавода Хайруллин – увидеть Савиново с высоты птичьего полета, он поразился бы сходством Ново-Савиновского района с Дербышками. Бывшая Савиновка удобно разбита на квадраты, все рядом, и легко отыскать.


Родители Камиля поженились в 1946 году, сразу после войны: их совместные ежедневные поездки на авиазавод и обратно – автобус забирал рабочих у 8-й аптеки на углу Университетской улицы – привели молодую пару в ЗАГС.

В этом же году отец окончил автошколу и 52 года провел за рулем. Стать шофером он мечтал с детства. Его папа, уже известный читателю имам-хатиб Абдулла, наставлял: «Я всю жизнь с лошадьми, а тебе нужен железный конь».


От первого лица.

Исхаков Шамиль Абдуллович:

«…Первые машины, на которых я работал, были иномарки – «Шевроле» и «Баргвард». Потом были наши ГАЗ-АА, ГАЗ-51, ЗИС-5, ГАЗ-53. Кроме грузовиков водил «Москвичи» и «Победы». После войны в городе было всего 22 легковушки…»[107].


Блестящим венцом его карьеры стало звание «Заслуженный работник транспорта республики Татарстан»[108].

И все же, как ни любил Шамиль Абдуллович шоферскую работу, гены взяли свое. По его инициативе была построена мечеть «Казан нуры»[109]. Сам он стал председателем и главным имамом этой мечети. Вот как писали журналисты: «Шамил Исхаков с детства был воспитан в духе ислама. В советские годы Шамилю Абдулловичу <…> не удалось получить глубоких религиозных знаний. Но вплоть до выхода на пенсию он обучался у известных татарских богословов второй половины XX в. Ахматзаки Сафиуллина, Абдульхамита Яруллина и др. Шамил Исхаков активно участвовал в жизни татарской уммы. Его слово имело авторитет в исламской среде Татарстана»[110]. В возрасте 87-ми лет папа Камиля ушел. Кончина застала его на рабочем месте – имам проводил намаз.

Мне довелось держать в руках трудовые книжки разных людей. Но то, что я увидел у отца Камиля, глубоко тронуло. Последняя запись от 7 февраля 2011 года гласила: «Уволен в связи со смертью». По-моему, для истинно трудового человека это самая достойная эпитафия.


Пока папа Камиля водил машины и зарабатывал основные средства, чтобы прокормить семью, все заботы о детях – их было четверо – легли на плечи мамы. Но кроме хлопот по хозяйству, она тоже зарабатывала «на хлеб». Ильхамия Газизовна выучилась на портниху и шила для людей. В годы тотального дефицита этим можно было латать бреши в семейном бюджете.

– В доме стояла швейная машинка с педалью, – вспоминал Камиль. – Мама шила по ночам, а утром уходила на рынок продавать свои изделия.

Благодаря ей, все дети Исхаковых были одеты прилично. Сейчас Ильхамия Газизовна занимается уже не только внуками, но и правнуками.

Мне известен еще один источник дохода Исхаковых тех лет. К счастью, он прошел мимо советских налоговых органов. Кроме папиной зарплаты и маминого шитья, большую семью кормила редиска. Не в смысле покушать, а в смысле вырастить и продать. В Савиново у Исхаковых был огород, где произрастал этот овощ, и где вся семья вкалывала на совесть. В семье не считалось зазорным зарабатывать своим трудом, – хоть бы и редиску выращивать. Главное, – не клянчить, а зарабатывать самим.

Я помню то редисковое «поле». Однажды, будучи в гостях, сам попал на его грядки: «интеллигентское» воспитание не позволило уклониться, когда друга позвали полоть сорняки. Тем более что рядом трудилась девушка Фания, будущая владелица савиновского «поместья».

### Родительский дом

Думаю, пора открыть небольшую тайну. «Тайну» рождения «коренного савиновца» Исхакова.

На самом деле, Камиль родился не в Савиновке, а в самом центре города, в казанском роддоме № 3 – все дети Шамиля и Ильхамии родились там. Так что, сколько бы наш мифический Исхак-строитель из XV века не пытался разглядеть появление младенца Камиля в сочных лугах за Казань-рекою, он все равно там ничего бы не увидел.

Самый ранний рассказ про себя, который Камиль услышал от мамы, связан с днями его жизни в роддоме. Будущий мэр родился с «божьей отметиной» – послеродовой гематомой на голове, татары называют такую «алланын укчэсэ»[111]. Однажды гематома вдруг вскрылась, и чудесным образом исчезла. Если бы мы вздумали оценивать этот факт с позиций все той же астрологии, то мы были бы вынуждены признать – это был хороший Знак. Останься гематома на месте – хорошо: один человек с таким знаком уже был руководителем нашей страны; кто знает, куда бы вынесла Камиля его судьба, живи он и дальше с отметиной. Исчез косметический изъян – тоже хорошо: существует древняя легенда, что точно такой же случай произошел с маленьким Темучином, будущим великим Чингисханом, старым приятелем далекого предка Камиля Исхакова.

Первые годы Камиль жил с родителями в деревянном здании на улице Островского, 76. Чье-то родовое гнездо, скорее всего, какого-то купца – их дома стояли тут в изобилии – было разделено на коммуналки (как у Губайдуллиной). В последующем на этом месте Исхаков-мэр вбил первую сваю «Баскет-холла», огромного дворца спорта. В этом доме у Исхаковых была комната. В ней жили одиннадцать человек: папа и мама, их дети Рашид, Камиль, Наиль, Рашида, еще две папиных сестры, одна из них – одиночка, у второй – муж и двое детей. Все ютились на 25-ти квадратных метрах. Посередине комнаты стояла большая печь, которая съедала жизненное пространство, оставляя людям не более двух метров на человека. Когда Камиль рассказывал это, моя душа боролась – безрезультатно – с нехорошей ассоциацией, которая помимо желания все-таки вылезала наружу: «Почти как «два метра», что положены нам всем «на потом». Камиль не возражал. Мы оба понимали: на что еще могли рассчитывать ЧСВР?[112] До хрущевской реабилитации было еще долгих 8 лет, если считать с момента рождения Камиля.

Савиновцем К. Ш. Исхаков стал в четырехлетнем возрасте. В 1953 году папе дали в Савиновке землю, и он построил там свой первый домик. Именно «домик», поскольку то, что мог себе позволить в то время Шамиль Исхаков, домом назвать было нельзя, одна радость, что отдельно, и как бы на своей земле (много позже отец напрягся и все же построил для семьи дом побольше; хотя тоже village style[113], конечно). Это было приземистое в одну комнату щитовое сооружение с насыпанным между стен гравием – «насыпушка».

Главным сооружением в «насыпушке» была печь. Кроме нее в комнате помещалась кровать родителей: над нею папа сделал полати, на досках вповалку спали дети. Около кровати стояла… коза (?!).

– Папа работал, Рашид учился в школе, – рассказывал Камиль, – поэтому на правах старшего мужчины я должен был выполнять всю тяжелую работу в доме.

– А причем тут коза? – мальчик из учительской семьи, я не понимал простых вещей, это Камилю не надо было их объяснять, реальную жизнь он знал лучше.

– Чтобы подоить козу, кто-то должен был держать ее за рога. Вот я и держал из последних сил, пока мама доила. Коза была нашей кормилицей. А с нами жила, потому что больше негде было.

– В пять лет держать козу за рога – реально круто!

Второй достопримечательностью были крысы. Они безнаказанно владели всей территорией дома по ночам, и, хотя дети спали довольно высоко – не достанешь, им все равно было страшно. Бывало, что крысы выходили и днем.

– Мы с Рашидой были одни, она мирно спала в люльке, – вспоминал Камиль. – Вдруг появились крысы, и направились к Рашиде. Такая черная живая масса. Я очень испугался, и, наверное, от этого схватил кухонный нож, загородил собой люльку и дико завопил: «Не подходи!»

После папа придумал, как ловить крыс. Это была конструкция из фанерки, веревки и чего-то еще. Камиль объяснял мне «чего-там-было-еще», и как оно работало, но я толком не понял. А на него это произвело сильное впечатление: с детства у Камиля осталась тяга к конструктивным решениям, особенно замысловатым.

Инфраструктуру семья создавала собственными силами, никаких программ «Ветхое жилье» тогда не было. Например, чтобы жить в своем доме, нужна была вода. Сначала ее носили, – зимой возили на санках, – из общей колонки. Но колонка находилась в двух километрах, и решение могло быть только одно – копать свой колодец. Камиль помнит, что это было такое. Ему давали в руки заточенную алюминиевую ложку, и как маленького (по физическим размерам), но самого крепкого, спускали в узкую глубокую яму. Он скреб землю, потом твердую белую глину, и складывал в бадью, которую за веревку поднимали наверх. Небо виднелось дыркой, холодные стены касались плеч, еще детских, а под ногами хлюпала жижа.


В одном из своих произведений Сергей Михалков вывел такую формулу воспитания: «Щенок, воспитанный пинком, не будет преданным щенком». Папа Камиля не был знаком с этой продвинутой педагогикой, и воспитывал детей так, как воспитывали его самого, и многих других, – строго. Правда, к строгости он прибегал нечасто.

– Кто это сделал? – спросил он однажды и показал детям, сидящим за столом, зеленую пасту ГОИ.

Такая паста была у всех мужчин СССР для правки и заточки бритвенных приборов – в основном, пользовались опасными бритвами, заклеивая случайные порезы мелкими обрывками газет. От пасты ГОИ было что-то откусано, хорошо виднелись отпечатки маленьких зубов. Дети молчали, потому что им просто нечего было сказать. А Камиль молчал, потому что «лучше молчать». Пару дней назад они с одноклассником Стасиком почистили отцовской пастой пряжки у своих школьных ремней. Пряжки и кокарды были самыми престижными атрибутами школьной формы мальчиков; тогда мы все носили мышиного цвета фланелевые брюки и полувоенные гимнастерки навыпуск, а на голове – фуражки. Как законный владелец пасты, Камиль откусил кусок. Теперь следы от его зубов были хорошо видны всем. Отец пошел по кругу, примеряя «следы» к зубам каждого. У Камиля «подошло», и он вмиг оказался на полу у двери – оплеуха была конкретной.

– Я твердо усвоил, что врать нельзя, – сказал Камиль.


Отголосок той жизни я случайно подсмотрел в старых документах. В 1973 году перед избранием на должность первого секретаря Советского райкома Камиль написал автобиографию. Родителей он указал, как положено: «отец, мать», старшего брата – «брат». А вот младших назвал: «сестренка, братишка», – слова хорошие, но не для официальных документов. Видимо, в нем настолько укоренилось: для Рашиды и Наиля он старший, защитник, что будущий мэр как бы оговорился – по Фрейду, – вытащив из глубин своего подсознания то, что лежало там с детства

Старший брат, Габдрашид (Рашид), окончил Казанский авиационный институт, работал по специальности, в настоящее время генеральный директор ООО «ИтильТехноСервис», воспитал двух дочерей.

Младший брат, Наиль, окончил Казанский госуниверситет, работал по специальности, воспитал сына и дочь, после тяжелой продолжительной болезни рано ушел из жизни.

Сестра, Рашида, окончила Казанский финансово-экономический институт, работала по специальности, воспитала двух дочерей и сына.

Характерная деталь: сколько Власть ни старалась «закатать в асфальт» исхаковых-абдуллиных, все дети Шамиля и Ильхамии получили высшее образование, пробившись, словно молодая трава сквозь толщу грубого железобетона.

### Счастье – это диод

Свою первую учительницу Камиль помнит до сих пор. В школе на Чистопольской Надежда Михайловна Ильина была учителем начальных классов. Школа была в трех километрах от «насыпушки», и маленький Камиль ежедневно ходил туда пешком, таская огромный портфель, доставшийся ему от Рашида. Впрочем, Н. М. Ильина оказалась не только первой учительницей Камиля, но и, по сути, – единственной. Пока он учился в младших классах, она окончила пединститут, и еще четыре года была бессменным и любимым классным руководителем.

«Вторым» взрослым, кто оставил глубокий след в памяти Камиля, был учитель физкультуры Станислав Александрович Исаев. На самом деле, профессиональной специализацией С. А. Исаева была спортивная гимнастика, и в школу он попал по распределению как выпускник спортфака Казанского пединститута. На одном из уроков он заметил Камиля, тому легко давались упражнения, которые другим школьникам были недоступны. Тренер привел способного семиклассника в секцию. Потом С. А. Исаев ушел преподавать в Казанский университет, и вел серьезную работу по развитию спортивной гимнастики в Татарской АССР. По приглашению Исаева маленький мальчик Камиль – наравне со студентами, они казались ему «стариками» – стал заниматься гимнастикой в университетской секции. Так, обычное школьное увлечение переросло в большую любовь Камиля Исхакова, спорт остался одной из важнейших составляющих его такой сверх активной жизни.

# Примечания

1

Популизм обыкновенный (лат.)

2

Указ Президента РФ № 1327 от 14.11.2005.

3

Амиров А. К назначению Камиля Исхакова URL: http://www.scilla.ru

4

Постановление Главного государственного санитарного врача РФ. № 45 от 04.12.2002.

5

Глобальные эпидемии и последствия холеры. URL: http://www.who.int.

6

Нарицательное понятие, означающее попытку переписать историю.

7

По ходу повествования я буду делать ссылки, разъясняющие те или иные реалии, которые могут быть неизвестны молодому читателю. К сожалению, в мутной воде 90-х «замутилась» их память, уровень эрудиции. Пусть взрослый читатель отнесется к этому с пониманием.

8

Родословная у некоторых тюркских народов. Кроме самой родословной, она включает выдающиеся события из жизни рода или племени, являясь фактически летописью. К сожалению, только ничтожная часть из них введена в научный оборот.

9

Андрей Курбский. История о Великом князе Московском. URL: http://www.gumer.info

10

Основатель династии чингизидов Казанского ханства.

11

Хан Казани (1467–1479).

12

Бахши Иман. Джагфар Тарихы. Т. 1. Свод булгарских летописей 1680 г. / Изд. подготовлено Ф. Г.-Х. Нурутдиновым. Оренбург: Редакция Вестника Болгария, 1993. URL: http://ru.wikipedia.org

13

Шигабутдин бин Багаутдин аль-Казани аль-Марджани – татарский богослов, философ, историк, просветитель, этнограф, археограф, востоковед и педагог.

14

Н. Х. Халитов – г.н.с. Института истории АН республики Татарстан, доктор архитектуры, проф., заслуженный деятель науки РТ.

15

Слава (монг.).

16

Считается, что здесь в 10 км от села Дадал родился Чингисха

17

Великое Монгольское государство (монг.)

18

Козлов Г Кузнец степной морали URL: http://www.vokrugsveta.ru.

19

Торбеева О. Великая Эпоха URL: http://www.epochtimes.ru.

20

Казахстан. Национальная энциклопедия. А также URL: http://www.heritagenet.unesco.kz.

21

Заключение о родословной Исхаковых. № 00.143/ХР от 30.07.2008

22

Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Изд. АН СССР, 1952.

23

Перевод В. Луганского. Казань, 1822 URL: http://www.heritagenet.unesco.kz.

24

Энциклопедический словарь. СПб. Брокгауз – Ефрон, 1890-1907.

25

Сокровенное сказание монголов. М.: Сталкер, 2001.

26

URL: http://www.heritagenet.unesco.kz.

27

Сулейменов И. Майкы-би – великий соратник Чингисхана. URL: http://www. heritagenet.unesco.kz.

28

Зиманов С. З. Казахский суд биев – уникальная судебная система. 2008.

29

История Башкортостана с древнейших времен до ХVI в. сост. Н. А. Мажитов; А. Н. Султанова. – Уфа: РИО БашГУ, 2003. URL: http://elib.bashedu.ru

30

Зарипов А. Табын Иле. URL: http://www.bashforum.net.

31

Сулейменов И. Майкы-би – великий соратник Чингисхана. URL: http://www.heritagenet.unesco.kz.

32

Исхаков Д. М. Введение в историю Сибирского ханства. Институт истории АН РТ. 2006.

33

Зарипов А. Табын Иле. URL: http://www.bashforum.net.

34

Заключение о родословной Исхаковых. № 00.143/ХР от 30.07.2008.

35

Козлов Г Кузнец степной морали URL: http://www.vokrugsveta.ru.

36

Герцог Гольштейн-Готторпский, российский император Петр III, супруг Екатерины Великой.

37

URL: http://www.famhist.ru.

38

Не похожа ни на кого. Журнал Союза русских писателей в Германии. № 88. URL: http://www.le-online.org.

39

URL: http://www.famhist.ru.

40

Постановление Главы администрации г. Казани «О создании в г. Казани Центра современной музыки Софии Губайдуллиной». № 740 от 10.04.2001.

41

Постановление Кабинета Министров РТ «О создании в г. Казани Центра современной музыки Софии Губайдуллиной». № 301 от 31.05.2002.

42

URL: http://www.famhist.ru.

43

URL: https://www.ru.wikipedia.org.

44

URL: http://www.elitat.ru.

45

Заключение о родословной Исхаковых. № 00.143/ХР от 30.07.2008.

46

Национальный архив РТ. Ф. 2, оп. 2, д. 7262.

47

URL: http://www.kazadmin.narod.ru.

48

Жертвы политического террора в СССР /рук. проекта Я. З. Рачинский; науч. рук. А. Б. Рогинский // Мемориал: междунар. историко-просветительское правозащитное и благотворительное о-во. – М., 2001–2015. URL: http://lists.memo.ru

49

Иванова О. Из истории политических репрессий в Татарской АССР (конец 1917 – начало 1950 годов ХХ века). Казань. 2009. URL: http://dissers.ru

50

Зыятдинов Б. Рэхмэт сина, Хэсэншэех! Идел-Пресс, 2006.

51

Спектакль С. Сайдашева «Голубая шаль», один из первых советских мюзиклов.

52

Жертвы политического террора в СССР /рук. проекта Я. З. Рачинский; науч. рук. А. Б. Рогинский // Мемориал: междунар. историко-просветительское правозащитное и благотворительное о-во. – М., 2001–2015. URL: http://lists.memo.ru

53

Степанов А. Расстрел по лимиту. Из истории политических репрессий в ТАССР в годы ежовщины. Казань «Новое Знание». 1999. URL: http://pympekep.com

54

Медведев Ж., Медведев Р. Неизвестный Сталин. М.: ФОЛИО, 2002.

55

Степанов А. Расстрел по лимиту. Из истории политических репрессий в ТАССР в годы ежовщины. Казань «Новое Знание». 1999. URL: http://pympekep.com

56

Степанов А. Расстрел по лимиту. Из истории политических репрессий в ТАССР в годы ежовщины. Казань «Новое Знание». 1999. URL: http://pympekep.com

57

Справка Верховного Суда Татарской АССР. № В-244. 09.07.1957.

58

Колыбельная (тат.).

59

URL: http://www.famhist.ru.

60

Колыбельная. Авторский перевод Е. Березина.

61

Папа (тат.).

62

Нарицательное название татарского НКВД-КГБ. Рядом пруд, где обитали черные лебеди.

63

Ш. Х. Усманов (1898–1937) – татарский писатель, драматург и политический деятель. Его именем названы улицы в Казани и Набережных Челнах.

64

Ищите женщину (франц.).

65

Демина И. Мы были рядом гораздо раньше, чем познакомились. Газета «Казанские ведомости». 05.02.1999.

66

Демина И. Мы были рядом гораздо раньше, чем познакомились. Газета «Казанские ведомости». 05.02.1999.

67

Любимая, обожаемая, самая-самая (тат.)

68

Демина И. Там же.

69

Джорджо Армани – дизайнер одежды, один из законодателей моды.

70

Васильев А. А. – искусствовед, историк и популяризатор моды.

71

Ковальская Я. Бульвар Гордона. № 1 (193). 06.01.2009.

72

District of Columbia, Округ Колумбия – г. Вашингтон.

73

Титова Л. Митрополит Казанский Вениамин. URL: http://www.kds.eparhia.ru.

74

Титова Л. Митрополит Казанский Вениамин. URL: http://www.kds.eparhia.ru.

75

Постоянное место жительства.

76

София Августа Фредерика Анхальт-Цербстская (нем.).

77

URL: http://www.xn.ru.

78

Корнилов П. Памятник волжского судоходства галера «Тверь» XVIII в. Казань, 1927.

79

Соглашение от 04.04.2002.

80

Агеева Л. Емельян Пугачев и Казань. URL: http://www.history-kazan.ru.

81

Агеева Л. Там же.

82

Юзликееева Т. Казанские встречи А.С. Пушкина. URL: http://www.ryltat.ru.

83

Решение КСНД № 3-23 от 30.03.2005.

84

Почетное свидетельство № 14 от 05.06.1998.

85

URL: http://www.oldkazan.narod.ru.

86

Р. З. Закиров – председатель исполкома Всемирного конгресса татар, директор НКЦ «Казань», депутат Госсовета РТ (2013).

87

URL: https://www.ru.wikipedia.org.

88

URL: http://www.old.tatcenter.ru.

89

П. П. фон-Винклер. Гербы городов, губерний, областей и посадов Российской Империи, внесенные в Полное Собрание законов с 1649 по 1900 год. СПб, 1899.

90

Журнал «Родина». № 9. 2005.

91

Журнал «Родина». Там же.

92

Решение КСНД «О символах муниципального образования города Казань». № 37–21 от 24.12.2004.

93

Казанские истории. № 1–2. 2005.

94

URL: http://www.photokzn.ru.

95

Износков И., профессор Казанского императорского университета. Список населенных мест Казанского уезда с кратким их описанием. Казань, 1885.

96

Зейнуллин М. Татарский Мир. Все казанские ханы. URL: http://www.tatworld.ru.

97

Греков Б., Якубовский А. Золотая Орда и ее падение. М.—Л., 1950.

98

Heathrow (англ.) – вересковая пустошь на торфянике.

99

Увидеть и умереть (англ.).

100

Фролов Б. А. Происхождение календаря. Календарь в культуре народов мира: Сборник статей. – М.: Наука. «Восточная литература», 1993.

101

Хромая утка (англ.) – фигура, от которой мало что зависит. Обозначает политика, которому более не суждено «подняться».

102

Порядок (тат.).

103

URL: http://www.famhist.ru.

104

URL: http://www.photokzn.ru.

105

Кузнецова Л. Газета «Республика Татарстан». 05.07.2001.

106

Здесь и далее по: Климов Р., Курносов В. Казанские истории. № 12. 2002. URL: http://www.history-kazan.ru.

107

Казанские ведомости. № 70 (3992). 04.04.2006.

108

Указ президента РТ М. Ш. Шаймиева № VII–188 от 05.04.1996.

109

Сияние Казани (тат.).

110

Шагидуллин Ф. Татар-информ, 06.02.2011.

111

Пятка Аллаха (тат.).

112

Члены семьи врага народа.

113

Деревенский стиль (англ.).