Владимир Марков-Бабкин
Империя. Исправляя чистовик

Посвящается моей семье.

Отдельное спасибо Виталию Сергееву.

Часть первая
История сослагательного наклонения

Вместо пролога. Пикник высочайшего двора

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ВОСТОЧНАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ХРИСТА. 5 мая 1919 года

Моя история имеет сослагательное наклонение. Так уж получилось. Впрочем, послезнание попаданца не слишком-то теперь помогает мне, ведь многое из того, что я помнил из своего 2015 года, изменилось настолько, что незыблемые каменные Скрижали истории вдруг превратились в восковые таблички, плывущие под жарким солнцем измененной реальности.

Все труднее разобрать написанное на Скрижалях. Все труднее узнается знакомое. Все тает. Все меняется. И я, вместо того чтобы гнить на дне пермской шахты с простреленной головой, пирую сейчас с монархами на собственном Острове. Такое прочтение известной истории мне, конечно, нравится намного больше. Но кому сказать спасибо за то, что я вообще оказался в этом времени и в этом теле?

Римский император поднял бокал:

– Дорогой зять и августейший брат Михаил! Дорогая дочь! Год назад вы подарили нам с Еленой чудесных внуков. Ваши милые дети сделали счастливыми не только вас, но и нас.

Виктор Эммануил Савойский кивнул в сторону жены, которая держала на своих коленях близняшек-именинников, периодически целуя их и ласково шепча им что-то на ушко. Интересно, на каком языке Елена им шепчет? На итальянском? На русском? На недавно провозглашенном ее царственным отцом черногорском?

Я покосился на короля Черногории. Никола I добродушно глядел на держащего бокал итальянского зятя. Само благодушие и умиротворение написаны на его лице. Типичный благообразный обыватель. А ведь за маской деревенского простачка прячутся мозг, хитрость и коварство редкого по своей сути интригана. Да уж, в немалой степени ум, хватка и артистизм Маши, в девичестве принцессы Иоланды Савойской, унаследованы ею от деда, человека, который, будучи мелким князьком Османской империи, не только умудрился добиться независимости Черногории, став ее первым королем, но и сумел путем совершенно невообразимых интриг устроить блестящие браки своих многочисленных детей с представителями куда более знатных и могущественных династий, за что и получил прозвище Всеевропейский тесть и свекр. Италия, Россия, Сербия, Германия, Австро-Венгрия, Греция. Тесть Римского императора и одновременно дед жены императора Единства России и Ромеи, правителей двух величайших держав Средиземноморья и гарантов независимости маленькой Черногории, к тому же, кстати сказать, живущей большей частью на их деньги. Только моему бюджету каждый год эта «маленькая, но гордая птичка» обходится в миллион рублей золотом. Рим же через разные программы дает ей еще больше.

В общем, дед моей любимой жены – прекрасный и обаятельный человек! Сумел, сидя в своем захолустном имении и попивая ракию на веранде, оказаться нужным и полезным для основных игроков Новоримского Союза. И вряд ли в этой версии истории он умрет в изгнании. Ни в какую Югославию я не дам Черногорию загнать. Сербский муж Татьяны Николаевны как-то перетопчется. Аппетиты придется умерить. Впрочем, Сербия, как и Румыния, обратила сейчас все взоры на север, плотоядно облизываясь, глядя на куски покойной Австро-Венгрии. Так что благодушное спокойствие деда моей любимой Маши действительно имеет под собой твердые основания. Воевать за чужие интересы он точно не собирается.

Да, Первая мировая выиграна нами вничью в нашу пользу. Проигравших формально нет, но, вопреки известной мне версии истории, реальными победителями в войне стали Империя Единства России и Ромеи, а также Италия, приобретшая колонии в Малой Азии и на Ближнем Востоке, а главное, небезызвестный город Иерусалим. Ну и другие изменения реальности типа французской революции и восстановления там монархии или независимости той же Черногории, с желаниями которой нам приходится сейчас мириться.

Нет, мы, конечно же, не просто так даем Черногории этот миллион, но большая база в Катарро для эскадры нашего Южного флота на Адриатике и несколько прочих баз, включая военно-воздушную, явно не стоят таких сумасшедших денег. Ничего не попишешь, геополитика, мать ее. «Маленькая, но гордая птичка» – это наша опорная база на Балканах.

Хотя, конечно, то же королевство Монако не только обходится нам куда дешевле Черногории, но и приносит лично мне известную прибыль. Игорные дома и все такое. К тому же я никогда не предполагал, что в братце Коле проснется вдруг такой заядлый посетитель казино. Что ж, жизнь в Монако накладывает свой отпечаток. Представляю, как его пилит Аликс за эти загулы. А может, бывший самодержец туда от Аликс и сбегает, пытаясь за игровым столом найти себе хоть какую-то отдушину от душевной тоски, благо денег на мелкие шалости у него предостаточно. Да и моим спецслужбам работать с ним там куда проще. Впрочем, это уже совсем другая история.

Мой римский тесть меж тем продолжал свой тост. Неаполитанское «Lacryma Christi», «Слезы Христа», сияло рубином сухого красного вина в его хрустальном бокале, преломляя свет яркого пламени костра.

– Я уверен, что в каждой итальянской семье сегодня молятся Деве Марии за свою принцессу Иоланду и за ее славных детей. Ваш брак объединил наши народы, открыв новую страницу в истории наших государств и дав возможность возродить Древний Рим в новом качестве – от Средиземного моря и Иерусалима до Тихого океана, и от Индийского до самого Северного Ледовитого! Масштаб Новоримского Союза не снился даже античным цезарям! Я поднимаю свой бокал за благополучие и процветание вашей семьи, за здоровье внуков и за их великое будущее!

Встаю и чокаюсь бокалом с правителем Западной Римской империи.

– Благодарю, Виктор, за очень теплые слова и прекрасные пожелания. Верю, что поколение Александра и Виктории ждет чудесное будущее, полное величия, славы и процветания всех наших народов. За здоровье именинников!

Августейшая поляна оживленно зашумела. Царица Болгарии Мафальда бросилась целовать сестру, приговаривая Маше различные приятные пожелания, моя супруга не оставалась в долгу. Борис Болгарский чокнулся бокалом со мной, а вот уже и приснопамятный черногорский Никола сжал меня в отеческих объятьях, мешая своему зятю и моему тестю получить доступ к бренному телу императора Единства. Местоблюстительница Ромеи сестрица Ольга Александровна весело толкала мужа в бок, а жарящие шашлыки горцы Дикой дивизии, по своему обыкновению, что-то восторженно выкрикивали.

В общем, поднялась обычная суета и сумбурная радость, которая, как правило, случается во время любых пикников на природе, когда сам свежий воздух неформальной обстановки пьянит почище любого алкоголя…

РУМЫНИЯ. ЗАМОК ПЕЛЕШ. КОРОЛЕВСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ. 5 мая 1919 года

Ольга Николаевна с тоской смотрела на окружающие замок покрытые лесом горы. Она стала королевой Румынии совершенно неожиданно и гораздо раньше, чем предполагала. И значительно раньше, чем была к этому готова. Пандемия «американки», едва не убившая в прошлом октябре ее царственного дядю Михаила, обошлась с ее румынским свекром более решительно, прикончив Фердинанда Первого всего за два дня.

И надо же было такому случиться, что вспышка заболевания полыхнула в аккурат вскоре после прибытия свадебного поезда из Константинополя, доставившего в Бухарест самого наследника престола принца Кароля и его новоиспеченную русскую жену вместе с полагающейся ей по случаю свитой, фрейлинами и прочими советниками.

Нужно ли говорить, что злые языки при Дворе тут же заговорили о том, что это чуть ли не лично она привезла в Бухарест страшную заразу… А если не она, то точно кто-то из ее окружения. И никого не интересовало, что в Румынии и, в частности, в ее столице «американка» гуляла и до приезда Ольги, а сами молодожены провели медовый месяц на уединенном острове посреди Мраморного моря, и за это время на острове не было ни одного случая «американки». Впрочем, часть ее Свиты действительно прибыла из столицы Ромеи, где, как в любом крупном городе мира, пандемия разгулялась не на шутку.

Конечно, такие разговоры не добавляли ей популярности ни среди знати, ни среди простого народа, а столь молниеносное воцарение не дало ей возможности сколотить среди элит группы влияния, на которые она могла бы опереться в том шипящем, источающем яд змеином клубке, который зовется дворцовой жизнью.

Августейший супруг, ставший вдруг королем, сразу же ударился во все тяжкие, особенно после новости о беременности Ольги. Ее фактически заперли в этом замке, пусть и обставив это официальным переносом сюда Штаба верховного главнокомандующего. Но за истекшие полгода Ольга мало видела своего царственного мужа. Он все больше пропадал «на совещаниях в столице», хотя неофициально Ольге, конечно же, шептали о том, что Кароль все больше проводит время на пирушках и приударяет за молоденькими барышнями.

В том, что муж активно приударяет, у нее не было ни малейших сомнений. Постоянно возбужденный Кароль, страдающий приапизмом, не мог пропустить ни одной юбки, а уж корона вообще раскрепостила его во всех смыслах этого слова. Так что после довольно приятного в этом плане медового месяца Ольга мужа толком и не видела, проводя долгие тоскливые вечера в компании своих фрейлин либо рыдая по ночам в подушку.

Впрочем, в последние две недели его визиты в замок участились, но он приезжал не к ней. Он был одержим идеей победоносной войны за Трансильванию. И печальный опыт разгрома прошлой осенью переодетых в австро-венгерскую форму румынских «добровольцев» ни в чем его не убедил. Наоборот, Кароль считал, что он допустил ошибку, пойдя на поводу у Москвы. Мол, если бы в Венгрию вступила регулярная румынская армия со всеми средствами усиления, то кампания давно была бы уже выиграна.

И было у Кароля много обид. На Россию за отказ принимать участие в войне. На Ольгу, которая должна была это участие России обеспечить и вообще должна была получить из Москвы много-много всего в качестве приданого. А разве можно считать помощь Единства достаточной? Нет, в Бухаресте рассчитывали совсем не на это! Разочарование и обида были слишком большими, как у человека, который считал, что, заключив политический брак с племянницей русского императора, поймал Бога за бороду, и вдруг понял, что все обстоит ровно наоборот.

Он стал холоден с ней. Кароль хотел получить наследника трона, семья же его, по большому счету, не интересовала. Он хотел Трансильванию. У него была своя идея фикс, и румынский монарх посвящал ей все свободное от гулянок время.

Да, Кароль был уверен в своем историческом предназначении стать создателем Великой Румынии, слава которой воссияет в веках. Хотел стать легендарным Каролем Великим! И с этими своими военными приготовлениями он совершенно забросил государственные дела, так толком их и не приняв. Королевством правили другие, запустившие свои липкие ручонки в государственные финансы и выколачивающие из крестьян последнее. Никаких реформ в Румынии не проводилось, страна беднела, жирные коты во власти становились все жирнее, а простой народ становился все более нищим. Недовольство масс росло, но никому при Дворе до этого не было никакого дела. Ольга видела, что все летит в тартарары, но ничего не могла с этим поделать.

Они близились к катастрофе. И была лишь надежда на царственного дядю Михаила, который не должен допустить ужасного конца для нее и всей, теперь уже ее, Румынии. Он ведь твердо обещал ей это. И она согласилась выйти замуж. Но разве у нее был выбор?

Ольга всхлипнула, вспомнив о том, какими радужными мечтами были полны она и ее сестры еще три года назад. Еще бы! Дочери могущественного императора Николая Второго! Завидные невесты с огромным приданым и личным состоянием! И, главное, за ними стояло могущество России!

Нет, нельзя сказать, что все рухнуло в одночасье. Ощущение неминуемой катастрофы у них появилось где-то за полгода до отречения папА. Все было почти так, как сейчас в Румынии. И они ожидали по итогу много худшего, настоящей революции, по сравнению с которой, зная разницу между французскими и русскими крестьянами, события, последовавшие после падения Бастилии, показались бы просто костюмированным балом.

Слава Богу, все разрешилось сравнительно благополучно. Вместо революции на трон взошел дядя Михаил, революционную волну удалось сбить, война была выиграна, и даже, после разгрома Османской империи, была завоевана Ромея. Но как отразилось это на их личных судьбах? Победоносно ли? Да от них шарахались, как от зачумленных! И мамА все время твердила, что Михаил Второй их обязательно убьет так или иначе. А если не он, то всенепременно это сделает его итальянская женушка Иоланда, мечтающая прибрать к своим рукам всю реальную власть в России для своих римских старых семей и Ватикана.

События октября прошлого года и вовсе выставили семью бывшего императора Николая в дурном свете. МамА публично наговорила прессе много глупостей, а их побег на Кипр стал просто несусветным скандалом, настолько грандиозным, что Британия мягко посоветовала ее отцу, матери, сестрам и братьям перебраться куда-нибудь в более прекрасное и тихое место, дабы не омрачать своей скандальностью патриархальную чопорность Лондона.

Что ж, место было выбрано. Новоиспеченное королевство Монако приняло высокопоставленных беженцев. ПапА, мамА, Анастасия, Алексей и маленький Николай перебрались в княжество отдыха и азарта, где и сняли приличную виллу. Мария осталась в Лондоне, и вроде у них там все серьезно с Дики, с лордом Маунтбеттеном. Ну, дай-то Бог.

МамА пишет, что папА увлекся играми в казино и беспокоится по этому поводу, но чаще дает ей нескончаемые наставления, как использовать корону Румынии для возвращения русского трона в их семью. Но что она может сделать? Ведь даже во время скандала с мамА ей и Татьяне приходилось быть рядом со столь ненавидимой их мамА итальянкой, ставшей новой русско-ромейской императрицей. Однако на кону стояли их королевские свадьбы, и они не могли себе позволить какую-то фронду в этих условиях. Увы, могуществом России сейчас распоряжается не их семья. Не от хорошей же жизни папА зачастил в казино, отнюдь не от хорошей.

Дверь без стука распахнулась.

– Дорогая, я рад тебя видеть.

Кароль не сделал попытки поцеловать жену или даже приблизиться к ней, безразлично усевшись в кресло в другом конце большой комнаты.

– Как ты себя чувствуешь?

Вопрос был задан столь холодным тоном, что отвечать на него не было никакого смысла. Ольга демонстративно промолчала, на что, впрочем, вопрошавший не обратил ни малейшего внимания.

Хмуро побарабанив пальцами по подлокотнику, Кароль раздраженно бросил:

– Россия вновь отказала нам в поставках тяжелых орудий и броневиков. Это возмутительно и не соответствует союзническим обязательствам. Изволь, будь добра, передать мое удивление твоему августейшему дяде. Мы договаривались отнюдь не об этом. Отнюдь не об этом! Мне нужны пушки, достань мне их.

Дорогой муж встал и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты. Ответный взгляд, полный ненависти и презрения, хлестнул по двери, уже закрывшейся за ним.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ВОСТОЧНАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ХРИСТА. 5 мая 1919 года

Царь Борис с аппетитом уминал шашлык, нимало не заботясь о приличиях, манерах и о том, что я помимо слов слушаю его вкусное чавканье. Впрочем, все монархи за этим деревянным столом вели себя примерно так же. Это только в кино и на великосветских приемах все чинно и благородно, а дай только нам, королям с императорами, расслабиться, так мы начинаем себя вести, словно бесшабашные гимназисты или кадеты. Кто не верит, тот пусть посмотрит колоритные фото со мной, Ники и прочими августейшими особами, которые дурачились перед фотографической камерой так, словно не монархи они, а… Ну, вы поняли. Точнее, фотографии не со мной, а с моим прадедом. Хотя тело то же самое, в том смысле, что у меня его тело, так что… Короче, вы опять все поняли. Во всяком случае, я надеюсь на это.

– Кароль уговаривает меня принять участие в походе на Венгрию… Хочет, чтобы мы ему помогли отвоевать эту чертову Трансильванию.

Жую кусок отличного мяса и киваю.

– Предложение соблазнительное… А что взамен?

Тот пожал плечами.

– Ну а что он может нам предложить-то? Вернуть назад нашу Южную Добруджу.

Усмехаюсь.

– Тогда нам следовало бы запросить за помощь Добруджу Северную и все устье Дуная.

Борис хохотнул:

– И отрезать Румынию от моря??? Не думаю, что он обрадуется этому предложению. Да и не поймут его внутри страны. Одно дело – территории, которые были приобретены всего несколько лет назад в результате Второй Балканской войны и позорного сговора за спиной Болгарии, а другое – вот это все. В Румынии, как ты знаешь, до сих пор мечтают вернуть Молдавию и Бессарабию, включая Одессу.

– Перебьются. Пусть сначала Трансильванию завоюют.

Царь болгарский согласно кивнул.

– Да, там все будет не так просто. Венгры сильнее объективно, так что я вполне понимаю, почему Кароль ищет союза, тем более что НРС не демонстрирует желания влезать в новую войну из-за прихоти Румынии.

– А ты готов влезть?

Мой собеседник сморщился:

– Не знаю, откровенно говоря. Собственно, я хотел с тобой посоветоваться. С одной стороны, наша Южная Добруджа, но, с другой…

Я ждал. Наконец Борис задал мучивший его вопрос:

– Если Румыния, Сербия и, скажем, Болгария объявят войну Венгрии, можем ли мы рассчитывать на помощь и вступление в войну России?

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. РОМАНОВ-НА-МУРМАНЕ. 5 мая 1919 года

Наместник Севера хмуро смотрел на хмурый городок, который накрывало хмурое северное небо. Серость во всем. Серые краски, серые воды, и сам серый воздух, казалось, был полон неизбывной серости, окрашивая в серое бесцветие все вокруг.

Нет, за последние два года здесь изменилось очень многое. Основанный лишь семь лет назад поселок бурно развивался, гремя и звеня звуками тысяч молотков, топоров и лопат. Новый главный северный порт империи, мощная железнодорожная колея, две инженерно-строительные бригады ИСК, ведущие строительство нового города и порта при нем.

Романов-на-Мурмане. Единственный незамерзающий порт Севера. Резервные ворота империи. А где-то там, южнее, немцы строят Беломорканал, так, чтобы через него могли проходить не только линкоры, но и торговые суда соответствующих размеров. Начало Северного морского пути.

– Ваше высокопревосходительство, адмирал Колчак!

Генерал граф Маниковский обернулся к адъютанту и кивнул:

– Проси.

КИТАЙ. ХАРБИН. КИТАЙСКО-ВОСТОЧНАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА. ЗДАНИЕ УПРАВЛЕНИЯ КВЖД. 5 мая 1919 года

Гондатти брезгливо вытер белоснежным платком пыль со стола.

– Сколько служу на Дальнем Востоке, столько борюсь с грязью и невежеством. И если наши еще так-сяк, но научились и хотя бы в присутственных местах поддерживают относительный порядок, то в Маньчжурии положение с этим просто отчаянное.

Наместник Дальнего Востока помолчал, а затем спросил в сердцах:

– Пятнадцать миллионов местных куда прикажете девать?

Генерал Ходнев пожал плечами.

– Ну, в Ромее как-то же мы справляемся, а там народу поболее будет.

Гондатти фыркнул:

– Вы сравнили Ромею и Маньчжурию. Впрочем, я не стану спорить, заселение Маньчжурии русскими переселенцами крайне важно для колонизации региона, но в Маньчжурии сейчас примерно шесть-восемь миллионов ханьцев, не считая местных. С ними-то что делать?

Присланный из Москвы заместитель наместника по вопросам безопасности лишь сделал гримасу безразличия на лице:

– Китайцы, насколько я помню, совсем недавно начали проникать сюда, вопреки законам династии Цин.

Хмурый кивок.

– Это верно. Но они уже здесь. И потом, как сейчас посмотрят Япония и Британия на желание России аннексировать всю территорию Маньчжурии севернее КВЖД, срезав китайский выступ от Читы и до Владивостока?

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ВОСТОЧНАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. АНТИОХИЯ. ОСТРОВ АРВАД. АРВАДСКИЙ ЗАМОК. 5 мая 1919 года

Они шли по дорожкам внутреннего дворика замка, построенного семь веков назад еще крестоносцами; замка, который властвовал над древним городом, насчитывающим уже четыре с половиной тысячи лет, и который, по легенде, основал Арвадей – правнук библейского Ноя. Они шли по древним камням и обсуждали дела страны не менее древней, чем Арвад. Страны, история которой теряется во тьме тысячелетий.

– Ваша светлость, после высылки и ареста на Мальте бывшего премьер-министра Саада Заглула и прочих лидеров борьбы за независимость ситуация в Египте стала для британцев крайне тяжелой. Восстание разгорается. Открытие огня австрало-новозеландскими солдатами по мирной демонстрации в Каире произвело огромное впечатление. Улицы полны возбужденных египтян. Страна охвачена всеобщей забастовкой. И хотя Саад Заглул продолжает призывать к мирному неповиновению, однако далеко не все готовы на такую пассивную борьбу, считая, что ничего таким образом добиться не удастся и британцы не уйдут.

Егермейстер Двора и личный главный ловчий государя князь Емец-Арвадский кивнул:

– Да, независимость Египта крайне важна для империи. Но мирная борьба Саада Заглула и его сторонников не только может растянуться на годы, но и не гарантирует потерю Британией контроля над Суэцким каналом. Этого мы позволить не можем. Отношения должны быть испорчены так, чтобы ни о каком присутствии англичан в Египте и речи не шло.

Начальник поисковой команды ЭСЕД по отлову редких животных в Египте полковник Михаил Скарятин заметил:

– Помимо нас партии стрелкового оружия египтянам контрабандно передают также немцы, американцы, итальянцы и французы. По моим оценкам, оружия там уже вполне достаточно для того, чтобы при случае начались серьезные бои. Британцы прекрасно это понимают и нервничают. Случаи спорадического открытия огня со стороны их солдат происходят все чаще.

Глава Экспедиции службы егермейстера Двора помолчал, размышляя. В саду пели птички, журчала вода в фонтане, но мысли Анатолия Емца были далеко от этих красот и прочих древностей.

Впрочем, древний замок был очень удачным и дальновидным решением императора Михаила. Как часто это бывает, в его повелениях и планах всегда были скрытые смыслы и тройное дно. Вот и в этот раз, пожелав вознаградить своего верного ловчего за операцию по предотвращению переворота и дискредитацию притязаний на престол со стороны бывшего царя Николая и его сыновей, Михаил Второй высочайше пожаловал графу Емцу-Авлонскому еще и княжеский титул, замок и право на приставку к фамилии, образованную от имени острова и замка: Емец-Арвадский.

Потайным же дном этого пожалования был сам остров Арвад, расположенный буквально в трех километрах напротив порта и города Тартус в ромейской Антиохии. Остров, имеющий небольшую тихую бухту, служившую пристанищем рыбаков и контрабандистов всех мастей, и всего несколько тысяч обитателей, оставшихся после переселения из прибрежной зоны безопасности Ромеи жителей нехристианского вероисповедания. Рядом британский Кипр. Рукой подать до Египта. Французский Левант под боком. Отличная база для прикрытия операций ЭСЕД в регионе Восточного Средиземноморья. Не менее отличная, чем королевство Монако с местным экстерриториальным причалом, как база для операций на Западе.

Вот и пришлось новоиспеченному князю Арвадскому примерить на себя роль наследника рыцарей-крестоносцев. Хотя чем ЭСЕД хуже каких-нибудь тамплиеров? Ладно, бог с ними, с тамплиерами, тут с наследниками фараонов дел предостаточно.

– Полковник, по поступившим сведениям, два пехотных батальона будут на следующей неделе переброшены британцами с Кипра и еще один батальон – с Мальты.

Скарятин нахмурился.

– Это вдобавок к двум канадским пехотным полкам?

Емец, помолчав некоторое время, сделал неопределенный жест.

– Трудно сказать, Михаил Владимирович. Может, и так. Но есть неподтвержденные сведения о том, что канадцев перебросят в Ирландию. Хотя, не спорю, значимость Суэца для Британии куда выше, чем значимость той же Ирландии. В любом случае мы не можем ждать прибытия дополнительных сил англичан в Египет…

РУМЫНИЯ. ЗАМОК ПЕЛЕШ. КОРОЛЕВСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ. 5 мая 1919 года

– Ваше величество, из Константинополя прибыла баронесса Ольга Мостовская с бумагами от княгини Натальи Емец-Арвадской, гофмейстерины Двора императрицы Марии.

Ольга облегченно выдохнула. Что-то должно сейчас проясниться!

– Да, проси ее поскорее.

Фрейлина Екатерина Теодорою поклонилась и распахнула дверь…

Глава I
Бытовые этюды большой партии

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. 5 мая 1919 года

Сегодня Москва гуляла, как гуляли сегодня вся Россия и все Единство. И если для Ромеи поводом для веселья были только дни рождения цесаревича Александра и царевны Виктории, то в России это был еще и первый День Конституции, высочайше дарованной государем императором ровно год назад, 5 мая 1918 года.

Конечно, сегодня гуляли весьма и весьма скромно. «Американка» все еще лютовала, и власти делали все, чтобы не допустить излишнего столпотворения. Во всяком случае, никаких массовых гуляний не предполагалось, хотя, впрочем, оркестры в парках и на площадях все так же бравурно играли, а парочки все так же устраивали променад, дефилируя по тенистым аллеям, раскланиваясь со знакомыми и вежливо улыбаясь многочисленным инспекторам ИСС, которые наряду с городовыми следили за тем, чтобы гуляющие не собирались большими группами.

Хорошо хоть в честь праздника в Москве разрешили на открытом воздухе быть без масок, так что москвичи радостно пользовались таким щедрым послаблением, чувствуя в этом ту самую нотку праздника, которой всем так не хватало за последний год.

Впрочем, в массе своей обыватели, напуганные болезнью самого государя императора и смертью немалого числа персон из первой сотни властной вертикали, и сами не слишком-то рвались обниматься. Даже на Пасху, отшумевшую две недели назад, никто христосоваться не спешил, ограничиваясь радостными поклонами и приветствиями, а уж о целовании крестов и икон даже речи не шло, ибо власть подошла к этому вопросу весьма жестко, поставив в каждой церкви инспектора ИСС и приставив к нему городового. Конечно, эксцессы на местах случались, но в целом прихожане с пониманием отнеслись к временным ограничениям. Как говорится, если уж сам помазанник Божий хворь американскую подхватил, то что про остальных говорить-то?

А царь тогда был очень плох. Лишь молитва благословенной императрицы Марии спасла царя-батюшку.

Маршина подобные истории слышала на улице нередко. И хотя она сама, ясное дело, очень скептически относилась ко всякого рода сплетням и россказням толпы, но и она в прошлом октябре внимательно следила за новостями из Кремля, тайком (от себя!) шепча молитвы за выздоровление государя. Смена императора не сулила ничего хорошего. Перемен и так предостаточно.

А еще она по-женски завидовала императрице, тому, как та бросилась через всю империю спасать мужа. Про это нужно романы писать, каждая страница которых будет пропитана слезами тысяч читательниц. И хотя сестра рассказывала об этой истории довольно скупо, ссылаясь на то, что сама она оставалась с цесаревичем и царевной на острове Христа, было ясно, что большая часть того, о чем судачит высший свет, правда. Это не побасенки Охотного Ряда.

Но как же хочется нормального праздника!

– Надеюсь, что до тезоименитства цесаревича «американка» отступит, и весь этот тоскливый ужас навсегда покинет Первопрестольную.

– Надеюсь, любовь моя. До двенадцатого сентября все-таки еще четыре месяца. Но, напомню, благодаря, так сказать, этому тоскливому ужасу меня пока не посылают в Америку, и мы можем быть вместе. Вот где, кстати, ужас, так это там. Впрочем, в Мексике, как говорят, все еще хуже. Так что давай радоваться тому, что у нас строгий карантин и никаких революций.

Елена Николаевна мило улыбнулась и кивнула в адрес очередной встреченной парочке знакомых. Что поделать, Арбат есть Арбат, шагу не ступить, чтобы не встретить кого-то более-менее знакомого. Тем более если ты выросла на этой улице и на ней стоит твой дом. Приличный дом. В который принято наносить визиты.

Маршин автоматически раскланивался с теми, кому кивала его дорогая Леночка. Знал он далеко не всех, но если супруга кивает, значит, и ему нельзя быть неучтивым. Это старая Москва, город, полный патриархальных традиций и неспешности. Впрочем, эта неспешность была скорее некой демонстрацией принадлежности к определенному кругу, для которого по-прежнему необязательно куда-то спешить, что в нынешней Москве позволить себе мог далеко не каждый. Слишком уж все ускорилось, слишком уж бурно развивалась Первопрестольная и вся Россия, чтобы можно было соблюдать расслабленную степенность не на публику.

Спешили все. Спешили чиновники и военные. Суетились приказчики и торговцы. Убыстряли шаг даже милые барышни, спеша по своим женским делам. Что уж говорить о таких ревнителях старины и степенности, коими испокон веков были московские купцы всяких гильдий! Куда делась эта их показная неспешность? Современный московский купец больше не сидит за самоваром, он одет в деловой костюм, он едет на автомобиле, он…

Словно в доказательство рядом с ними притормозил сверкающий и роскошный лимузин «Руссо-Балт» С-100/120, из него вышел купец первой гильдии господин Филиппов, который, отстранив шофера, собственноручно открыл другую дверцу и подал жене руку. Та, элегантно опершись на ладонь супруга, вышла на свет, благоухая духами, самыми модными в этом сезоне.

Александр Тимофеевич остановился, придержав за локоть юную жену. Филиппов тем временем, взяв свою супругу под руку, подошел к ним:

– Господин Маршин! Гляжу, вы ли это?! Дорогая, позволь тебе представить моего хорошего знакомого – инженер-подполковник Маршин из Министерства внешней торговли. Благодаря его связям и усилиям мне удалось и в США дорожку протоптать, и сюда американских вкладчиков привлечь. В общем, рекомендую!

Офицер склонил голову.

– Александр Тимофеевич Маршин, честь имею, сударыня.

Купец, в свою очередь, представил жену:

– Полковник ИВВС баронесса Любовь Александровна Галанчикова-Филиппова.

Поскольку баронесса была не в военной форме, а в обычном, пусть и очень модном, женском платье, то козырять Маршин не стал, ограничившись кивком. Полагающиеся по прежним временам всякого рода галантности в виде целований руки остались в прошлом. Сейчас, в дни пандемии, даже рукопожатия не приветствовались, не говоря уже об обниманиях и целованиях. Штрафы были довольно внушительными, а инспектора Императорской службы спасения славились своим полным наплевательством на положение, чины и титулы. Более того, имена знатных и известных нарушителей немедленно попадали в прессу, что создавало приличным людям куда больше проблем, чем банальный штраф. А уж про повторное попадание в лапы инспекторов ИСС и речи не могло идти, поскольку уже были случаи, когда графы получали приговор суда и прилюдно мели метлами улицы с утра до вечера. Так что желающих устраивать фронду на улицах быстро стало меньше.

– Баронесса, это честь для меня. Много наслышан о ваших подвигах.

Та улыбнулась.

– Я сейчас в законном царском отпуске. – Галанчикова погладила себя по явному животику. – Мой подвиг сейчас здесь.

– Сударь, сударыня, разрешите мне представить вам мою супругу – Елена Николаевна Маршина, в девичестве Иволгина.

Филиппов галантно склонился, обозначив свое почтение. Галанчикова же с интересом посмотрела на нее.

Купец, извинившись, тут же отвел Маршина в сторону и стал что-то оживленно ему говорить о каких-то договорах, поставках, сроках и прочем, что было так близко его купеческому сердцу. Праздник праздником, а дела есть дела. И куда подевалась приснопамятная степенность и неторопливость в Москве?

Предоставленные на несколько минут сами себе дамы не спеша пошли вдоль Арбата. Первой заговорила Галанчикова.

– Простите, сударыня, вы младшая дочь генерала Николая Иволгина?

Елена кивнула.

– Да, сударыня, это мой отец.

Авиатресса улыбнулась.

– Много наслышана о нем. А еще я имею честь быть лично знакомой с вашей блистательной старшей сестрой княгиней Натальей Емец-Арвадской, а вы с ней очень похожи внешне.

– Вот как? Да уж, тесен мир. Я о вас также много слышала. Вы – командир женского бомбардировочного полка лейб-гвардии.

Баронесса засмеялась и положила ладонь себе на животик.

– Нет-нет, я пока не у дел. Пока я в царском отпуске, полком командует подполковник княгиня Долгорукова. – Галанчикова неожиданно подмигнула и добавила лукаво. – Правда, я не знаю, как долго она будет командовать полком, учитывая то, что Софочка собирается замуж за светлейшего князя Петра Волконского. После войны уход в царский отпуск становится модным среди женщин-военных, не находите?

Лена улыбнулась.

– И не только военных. Война окончена. Хочется жить и любить, не боясь больше ничего.

– Ваша сестра тоже ушла в царский отпуск?

Маршина охотно подтвердила:

– Да, она сейчас в своем имении на острове Авлония. Тоже отошла от дел, так сказать.

– Понимаю.

Тут Елену осенило:

– Погодите, так это же вы в прошлом октябре застряли на башне инженера Шухова! Вас всех еще потом дирижаблями спасали!

Любовь Александровна засмеялась.

– Да, было такое дело.

Лена покачала головой, проговорив:

– Это какой же ужас! Я бы, наверное, не смогла так. Страху бы натерпелась!

Галанчикова покачала головой, посерьезнев.

– Нет, Елена, вы бы выдержали. Вы – дочь генерала и внучка генерала. Вы не кисейная барышня. Я вижу, есть и в вас тот же стальной стержень, который есть и в вашем отце, и в вашей сестре Наталье. Вас ждет большое будущее, уж поверьте моему опыту.

Помолчав, она добавила, глядя в сторону активно жестикулирующего купца Филиппова.

– А знаете, Елена, я благодарна тому происшествию на башне. Это событие круто изменило мою жизнь. К лучшему.

Заметив, как собеседница вновь непроизвольно погладила живот, Лена спросила вдруг:

– Вы счастливы?

Баронесса удивленно посмотрела на нее, а затем, прислушавшись к своим внутренним ощущениям, кивнула:

– Да, я счастлива.

РУМЫНИЯ. ЗАМОК ПЕЛЕШ. КОРОЛЕВСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ. 5 мая 1919 года

– Итак, что вы мне привезли, генерал?

Тон короля Румынии был холоден, и он даже не пытался скрывать свое раздражение. Генерал Дитерихс стоял перед монархом с непроницаемым лицом, хотя в душе его скреблись кошки брезгливости. Господи, как же жалко бедную Ольгу Николаевну! Политика, будь она трижды проклята!

– Да простит меня, ваше величество, но я привез вам аналитический доклад квартирмейстерского управления Объединенного штаба Союзных сил на Балканах о состоянии румынской армии.

Кароль II нервно дернул щекой.

– Лучше бы вы мне пушек привезли, генерал! Какой мне прок от ваших аналитических докладов?! Моя армия в прекрасном состоянии! Нам нужно лишь больше пушек, пулеметов, броневиков и аэропланов!

Генерал-квартирмейстер ОШ ССБ терпеливо, словно разговаривая с нерадивым гимназистом, которого в силу каких-то особых причин нельзя сейчас прилюдно выпороть розгами перед всем классом и поставить голыми коленями в углу на горох, объяснил:

– Да простит мне ваше величество мои дерзновенные речи, но смею полагать, что бравурные отчеты, которыми вас снабжает ваш генеральный штаб, слишком приукрашены. Боеспособность румынской армии в этих отчетах слишком завышена, а между тем, положение армии довольно скверное, промышленность Румынии просто не в состоянии обеспечить потребности вашей армии.

Король вспыхнул:

– А для чего нам тогда союзники и Новоримский Союз, если мы не можем получить все необходимое от них и, в частности, от России? Я не требую воевать вместе с нами, раз уж вы цепляетесь за букву договора, но игнорируете его дух, хотя эта ситуация нетерпима сама по себе. Однако я в праве требовать военно-технической помощи! Пушки, броневики и все прочее, дайте это нам, и мы сокрушим Венгрию!

– Прошу простить, ваше величество, а имеет ли ваше королевство достаточное количество подготовленных расчетов для всех этих орудий и броневиков, которые вы желаете получить?

Румынский монарх хмуро заметил:

– Практика использования переодетых в местную форму русских и итальянских расчетов, равно как британских, немецких, французских или американских, вполне распространена. Если такую помощь могут получить османы или ирландцы, то почему на них не может рассчитывать Румыния, раз уж мы такие близкие союзники?

Генерал Дитерихс возразил:

– Ни в одном из этих случаев, ваше величество, переодетые в местную форму войска союзников не поступали под начало местных генералов, которые просто не умеют ни командовать ими, ни взаимодействовать с ними на поле боя. Если вашему величеству угодно непременно начать войну с Венгрией, опираясь при этом на помощь союзников по Малой Антанте, то начало операции необходимо отложить на более поздний срок. По-хорошему, в Румынию должны прибыть опытные военные советники, которые по мере прибытия запрашиваемой вами артиллерии, бронетехники и авиации будут учить ваших генералов взаимодействию с этими родами войск, координировать их действия, а также параллельно проводить переобучение вашего офицерского, сержантского состава, экипажей и технического персонала…

– Сколько это займет времени?

– Два-три месяца как минимум. А если по-хорошему, то и полгода-год. Чудес не бывает, ваше величество.

– Это невозможно, генерал! Решительно невозможно! Венгрия сейчас охвачена хаосом, пытаясь удержать Хорватию, Словению, Хорутанию и Трансильванию! Их войска растянуты по всей стране и крайне ненадежны! Через три месяца ситуация может решительно измениться не в нашу пользу! Сейчас нужен один мощный удар, и все в Венгрии посыплется! Как вы этого не желаете понять?! Зачем мы предоставляли вам военные базы на нашей территории, если вы отказываетесь нам помогать в нашем святом деле освобождения румын Трансильвании от угнетения и обеспечения их воссоединения со своим Отечеством?! Зачем мы тогда вообще вступали в этот ваш чертов Новоримский Союз??!

Генерал-квартирмейстер сухо заметил:

– Ваше величество, смею заметить, что договор о Малой Антанте призван обеспечить солидарную защиту всех членов и совместное выступление в случае внешнего нападения на территорию одной из стран-участниц. Но договор не обязывает державы Малой Антанты вступать в войну из-за легкомысленных авантюр отдельных членов союза. Если, к примеру, Россия объявит войну какой-нибудь Швеции, то это будет наша война и наши проблемы, а вот если Швеция нападет на Россию, тогда союзники должны будут исполнить свой союзнический долг. Повторюсь, ваше величество, румынские войска в настоящее время не готовы к широким операциям. Дайте время укрепить вашу армию…

Монарх не дал ему договорить:

– То есть пушек вы нам не дадите?

Дитерихс кивнул:

– Дадим. Вместе с нашими расчетами в вашей форме. И под командованием офицеров Объединенного штаба Союзных Сил на Балканах. С соответствующей координацией действий.

Кароль II нервно ходил по своему кабинету. Наконец он чертыхнулся:

– Это черт знает что такое, генерал! Вы фактически требуете от меня передать командование моей армией вам!

Прибывший позволил себе пожать плечами.

– Не вижу тут чего-то предосудительного и вопиющего. Во время Великой войны союзные армии Антанты координировались из единых штабов, и ваша королевская армия четко взаимодействовала с русской армией и ее главнокомандованием. На начальном этапе войны Румынский фронт из-за отсутствия координации с русским командованием был весьма неустойчив, но в итоге мы победили, объединив усилия.

Оба прекрасно поняли подтекст. Когда царственный отец нынешнего монарха и его генералы изображали из себя стратегов, едва начав войну румынская армия была почти сразу же разгромлена Австро-Венгрией, большая часть страны была оккупирована, включая столицу Бухарест, а сама армия, точнее ее остатки, была вынуждена спешно отступать в Россию и фактически передавать командование русским генералам и офицерам. Сам же августейший главнокомандующий Румынским фронтом, как и его сын, провели весь остаток войны в Москве на всякого рода увеселительных «совещаниях», пока русские генералы и советники предпринимали меры по спасению Румынии.

Дитерихс также вспомнил многочисленные доклады и воспоминания советников о том, что, в принципе, румынский солдат был вполне себе неплох, достаточно стоек и даже нередко храбр, но вот вся командная вертикаль, начиная от сержантов и заканчивая генералами, решительно никуда не годилась, проявляя просто-таки анекдотические чудеса некомпетентности и чванства. И Михаил Константинович обоснованно сомневался, что ситуация как-то улучшилась с тех пор.

Во всяком случае, на регулярных совместных учениях румынская армия вечно попадала в комические истории, которые еще долго пересказывались в штабах и казармах всех держав НРС, а на постоянно действующие союзные курсы повышения квалификации командного состава из Бухареста присылали в основном таких офицеров, которые рассматривали эти курсы лишь как возможность мир посмотреть, себя показать да устроить гульбу в очередной стране. Причем чем дальше место учений и курсов было от столиц и крупных городов, тем меньше румынских офицеров туда приезжало. Обучать же сержантский состав в заграничных командировках румынское командование даже не предполагало, резонно рассудив, что нечего холопов баловать, мол, рылом не вышли.

Поэтому единственной возможностью хоть как-то привести в чувство румынскую армию была организация обучения и слаживания войск, частей и подразделений прямо на месте. Впрочем, Дитерихс прекрасно понимал, что за пару-тройку месяцев из г… хм, грязи пулю не сделать, а из румынского войска не сделать боеспособную армию, но там, где конец лета, там и осень, где осень – там и зима уже, придется откладывать наступление на весну… Либо обстановка изменится так, что коалиция государств «за все хорошее и против всего плохого» принудит Венгрию признать независимость бунтующих территорий, либо «принуждение к миру» будет проведено уже в следующем году коллективными усилиями. Но первый вариант был предпочтительнее. Государь и генерал граф Гурко всеми силами старались избежать новой войны на Балканах. Поэтому он, Михаил Константинович Дитерихс, летал сейчас по всем штабам региона, встречался с главкомами и с самими монархами, пытаясь предотвратить войну, грозящую не только развалом Новоримского Союза, но и новой большой войной в Европе. Войной с самыми непредсказуемыми последствиями для всех.

В ход шло все – анализ состояния армий, мощностей производств и возможностей грузоперевозок, данные разведки, доклады о подготовке местностей и о наличии топографических карт, состояние фортификаций и укреплений, запасы боеприпасов на складах, наличие и строительство мостов и дорог разного типа, выводы из прошедших учений и штабных игр, а также многое другое, включая уговоры, лесть и даже угрозы.

И Румыния была одним из самых слабых мест в этой игре, поскольку недалекий монарх слышал только то, что хотел слышать, то есть слушал только восторженные верноподданнические шапкозакидательские басни своих жирных генералов, благодаря которым Румыния и была разгромлена четыре года назад.

Ничегошеньки не изменилось, ничему они не научились и никаких выводов делать не желали. Более того, официально объявив о героической и блистательной победе румынского оружия (ну, по итогу Румынию же как-то освободили, пусть и при помощи русских, но это несущественная мелочь, которой можно для пропаганды и пренебречь), генералы и сами поверили в свою победоносную доблесть. И ничего не собирались менять.

В общем, если бы не важное стратегическое положение, то Румынию было проще отпустить, чем спасать и содержать. Но, как говорится, приходится играть теми картами, которые розданы.

– К тому же, ваше величество, если позволено мне будет заметить, ситуация с пандемией «американки» пока далека от благополучного завершения. Массовый всплеск заболеваний и смертей февраля и весны этого года еще только начинает идти на спад. Вы знаете о том, какие суровые меры предпринимаются в России и Ромее на сей счет, а, прошу простить, смерть вашего августейшего отца и чудом не случившаяся смерть моего императора Михаила заставляют нас отнестись к этому бедствию со всей серьезностью. Командование Русского экспедиционного корпуса в Румынии отдало приказ подразделениям корпуса выдвинуться из городов дислокации в летние лагеря, дабы максимально сократить возможность контакта между войсками и местным населением. Выдвижение румынских войск к границе и боевые действия в условиях скученности непременно создадут благодатную почву для резкой вспышки «американки» среди солдат.

Кароль II, все так же нервно ходивший по кабинету, буркнул:

– В Венгрии и среди ее солдат пандемия бушует точно так, как и у нас. Эпидемии и антисанитария были неизбежными спутниками всех войн на протяжении многих тысячелетий человеческой истории. И что же прикажете делать? Перестать воевать? Нет-нет, генерал, это не причина менять планы. Так вы дадите нам пушки и все остальное?!

Видя, что аргументы здравого смысла не проходят, квартирмейстер вновь перешел к финансам и практическим возможностям:

– Ваше величество! О возможности и порядке получения всего вам необходимого вместе с обученными экипажами и расчетами я уже говорил ранее.

Монарх поморщился и покачал головой.

– Нет, это не совсем хороший вариант. Это долго, да и… – Кароль запнулся и, обдумав ситуацию, решительно отрезал: – Это невозможно. Румынскими войсками могут командовать только румынские офицеры и генералы. Мы не отказываемся от советников и специалистов, но командовать у себя будем сами.

Дитерихс внутренне усмехнулся. Видимо, крепко держат генералы своего короля за его августейшую задницу. Или за что другое. За горло, например.

Монарх повторил вопрос:

– Так Россия даст нам пушки?

Русский генерал понимающе кивнул:

– Что ж, ваше величество, мне понятны ваши затруднения. И если вашим генералам нужны пушки и прочая машинерия без обученных экипажей и техников, то, если угодно вашему величеству, Россия готова продать по остаточной цене вооружение и технику из числа резервов Армии Единства, боеприпасы, ремкомплекты к ним и все, что необходимо для их обслуживания.

Монарх напрягся:

– Продать???

Генерал утвердительно кивнул головой.

– По остаточной стоимости. Как близким союзникам.

Заметив финансовую тоску во взгляде хозяина кабинета, гость благосклонно добавил:

– Конечно, я думаю, что вопрос с кредитом будет решен в кратчайшие сроки на весьма льготных условиях. У наших стран есть взаимные интересы в качестве обеспечения этих кредитов. Мы же не чужие люди, в конце концов?

Кароль II несколько растерялся, сбитый с толку резким поворотом в переговорах.

«Да он мальчишка еще, – вдруг отметил про себя опытнейший стратег Армии Единства генерал-квартирмейстер Объединенного штаба Союзных Сил на Балканах. – Им же вертят как хотят!»

Дождавшись царственного кивка, Дитерихс подвел итоги:

– Как видите, Новоримский Союз, и Россия в частности, выполняют свои союзнические обязательства в полной мере.

Новый кивок, все такой же озадаченный. Генерал распахнул блокнот и изготовился записывать:

– О каких цифрах идет речь, ваше величество? Где и у кого я могу получить данные о количестве свободных подготовленных экипажей броневиков и самолетов, артиллерийских расчетов для запрашиваемых видов пушек и гаубиц, пулеметных и минометных расчетов, а также техников к этой машинерии?

Кароль II несколько секунд молча массировал пальцы левой руки, затем произнес неопределенно:

– Эмм… я полагаю, что в Генштабе знают. У ваших коллег по квартирмейстерской части можно спросить.

«Ох, воитель-воитель. Верховный ты главнокомандующий».

Вслух же Михаил Константинович склонил голову и почтительно произнес:

– Как прикажет ваше королевское величество. От имени моего государя Михаила Александровича еще раз приветствую ваше величество. Россия всегда была, есть и будет вернейшим союзником и сердечным другом царствующего Дома Гогенцоллерн-Зигмарингенов и всего славного Румынского королевства. Дозволите считать аудиенцию оконченной?

Тот кивнул:

– Дозволяю.

Отдав честь, русский направился к выходу. Кароль II тяжелым взглядом буравил закрывшуюся за ним дверь.

Черт возьми, за что ему это все? Будь оно все трижды проклято! Корона эта…

РУМЫНИЯ. ЗАМОК ПЕЛЕШ. КОРОЛЕВСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ. 5 мая 1919 года

– Ваш чай, ваше величество.

Ольга Николаевна кивнула фрейлине и отпустила ее. За что ей это все? Будь оно все трижды проклято! Корона эта… Будь проклята вся эта жизнь, замок этот и это королевство. Знала бы она, как все будет, то…

Впрочем, знала. И отношения МамА и ПапА не были такими уж безоблачными, как демонстрировалось на публике, а уж примеры из высшего света и других монархических семейств ясно показывали, что счастливые браки в их кругу – редкость. А если брак и считается счастливым, то значит, в этой семье хорошо прячут грязное белье и умеют сор из дворца не выносить.

Интересно, счастливы ли дядя Миша со своей итальянкой? Кто знает! Внешне они просто идеальная пара, счастливая во всех отношениях. А как прошлой осенью итальянка рванулась в Москву! И ведь Ольга все время была рядом с ней, она, честно говоря, завидовала той выдержке, устремленности и решительности, которые Мария показала в те непростые дни, той буквальной одержимости своим мужем, той готовности идти по головам и убивать за него. Убивать, только бы он жил.

Многие списывали это на желание бывшей итальянской принцессы удержать власть и обеспечить корону своему сыну, если вдруг что случится с императором, но Ольга видела, сколько долгих дней провела императрица Мария в кресле у стекла, за которым умирал ее муж, сколько слез выплакала, сколько горячих молитв произнесла. А сколько всего она не видела! Ведь наверняка молодая царица сдерживала себя на людях! И это при том, что ей все время приходилось проводить встречи, совещания, давать аудиенции, принимать решения от имени императора.

Смогла бы сама Ольга так? Кто знает. Возможно. Если бы у нее был такой муж. Если бы был…

Господи! Как же отчаянно она итальянке завидовала! И как ужасен был ее собственный брак… Боже-Боже, за что ей это все?

Пламя и треск. Несмотря на май, в замке было холодно, и по этому случаю в камине трещали поленья. Но не было от них уюта. Только тоска. Что ей теперь делать? Что??!

Она бросила тоскливый взгляд на стол. На письма, которые привезла баронесса Мостовская, и на расшифровки, которые Ольга делала собственноручно. Каждую неделю из Константинополя прибывал фельдъегерь и привозил помимо писем новые коды шифрования, часть системы, составлявшей одну из самых больших тайн Империи.

Но в этот раз в качестве фельдъегеря прибыла сама мать старшего сына императора Единства. И едва Ольга узнала о прибытии баронессы, ее сердце ёкнуло – что-то случилось. Или должно случиться.

Вот-вот. Было много корреспонденции. Но было и Письмо. Главное. Ради которого Мостовская прибыла из Константинополя.

Письмо императрицы Марии, которое королева Румынии только что расшифровала, было коротким: «Грядут большие потрясения. Твоя жизнь в опасности. Под любым предлогом выезжай в Единство. Скажись больной или будь с мужем на открытии дороги в Чернаводэ. О.А. вывезет тебя в Россию. Твоя М.»

Ольга и сама чувствовала, что что-то происходит. И, возможно, действительно пора «выехать на воды». И она бы так и сделала, если бы не одно «но».

Почему письмо привезла Мостовская? Нельзя было никому доверить? Возможно. Но разве всем известная баронесса не привлекла внимание к своему визиту в замок Пелеш? Или это от нее и требовалось?

Боже, как ужасно это все. Как ужасно ждать подлости и предательства во всем, в каждом слове, в каждом взгляде, в каждом вздохе…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ВОСТОЧНАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ХРИСТА. 5 мая 1919 года

– И что думаешь?

Тесть жует шашлык, но весьма пытливо смотрит на меня. Черногорский дед, откинувшись, сидит молча, расслабленно глядя куда-то в сторону, но он явно с нами. Борис отошел поухаживать за беременной женой.

Маша, как истинная мать и хозяйка, надзирает за нянечками и гувернантками, а заодно следит, чтобы все гости были сыты и накормлены. Женщины, что говорить. Даже если у них под властью гигантская Империя, они все равно беспокоятся о том, что подумают гости, родители и соседи, как оценят то, какая ты хозяйка. Парадокс? Нет тут никакого парадокса. Мы просто все человеки, вне зависимости от положения, титула и прочей короны на голове.

Корона не спадет, вы говорите? Скажите об этом своей жене. Узнаете много нового. В том числе и о себе, стоит вам сказать, что это все не имеет никакого значения. Во всяком случае, моя жена не слишком была рада, когда наша обслуга делала промахи даже в мелочах. Мне было все равно. Ей – нет. Она – хозяйка дома. Даже боюсь представить, в какой порядок она привела бы Большую Россию, если бы ей действительно пришлось править.

Итальянцы. Ну какой может быть порядок? Так могут сказать скептики. И ошибутся. Ланцелот или не Ланцелот – было бы желание убить Дракона.

Однажды Муссолини прибыл на Сицилию. В моей истории, разумеется. И его встречал местный глава мафии, которая, кстати сказать, весьма щедро поучаствовала в приходе дуче к власти. Так вот, с Муссолини прибыла охрана и прочая служба безопасности, на что местный крестный отец прилюдно воскликнул что-то типа: «Зачем вам охрана??? Без моей команды, дорогой дуче, с вас тут ни один волос не упадет!!!» Нужно ли говорить, что дуче обиделся? И что приказал своему генералу зачистить всю Сицилию от мафии, невзирая на букву закона? И что перестреляли всех подряд? И что при дуче по прибытии поездов на железнодорожных станциях по всей Италии сверяли часы? И это при том, что до этого опоздание на полтора часа, даже на очень короткой дистанции, было обычным явлением? Всего-то лишь нужно было навести элементарный порядок. И расстрелять особо непонятливых. Совсем немножко, но демонстративно. И все поверили, что больше шуток не будет. Все наладилось даже в буйные времена дуче. Даже в Италии.

Нет, я не сторонник расстрелов. Я сторонник эффективной управленческой модели. Для меня нет родни и друзей среди казнокрадов. Висельники Болотной площади мне свидетели в том, что родню я вешаю наравне с прочими.

Нет, я не ангел и не праведник. Не все казнокрады при мне сидят, или тем более едут в Сибирь, или прогуливаются к ближайшей расстрельной стенке. Тот же барон Меллер-Закомельский все еще мой министр Двора, да и на многие ключевые фигуры в составе Госдумы и Госсовета у меня есть толстенный и обширнейший компромат. Но это лишь средство без особых проблем провести ключевые для меня законы, сохраняя при этом модель внешнего представительского народовластия.

Но я не набиваю себе карманы казенными деньгами. Не граблю Империю сам и никому не дам ее грабить. Пока у нас Закон – это я. Пока у нас Императорская корона венчает столб ЗАКОНА на куполе Дома Империи, а отнюдь не крышу Государственной Думы.

Возможно, лет через двадцать в России и созреет вся независимая законодательная и судебная вертикаль, но в неокрепшем социальном обществе это лишь лозунги и пустые бредни. Опасные бредни, которые пытаются разыграть наши конкуренты.

Но и я тут не останусь в стороне. У меня тоже есть суфражистки в рукаве. И не только они. Много кто у меня есть, я не вчера сюда прибыл…

– Так что скажешь?

Глотаю кусок мяса, который тщательно жевал не менее двух минут. Аппетит аппетитом, но отвечать надо, тем более что за простым деревянным столом собрались три неглупых человека. Мягко говоря.

Пожимаю плечами.

– Шахматы. Румынский этюд. Фигуры расставлены. Партия начинается.

Виктор усмехнулся.

– Вот мне всегда импонировало твое умение утопить в банальностях сложные ответы. Но за этим столом нет твоих подданных, нет избирателей, нет даже твоих солдат, которым ты любишь рассказывать, как ты сам это называешь, «о чести, долге и нашей исторической миссии». Так что будь добр, оставь эти возвышенные речи для публики. Я понимаю, что Румыния – пешка в большой игре. Британцы ставят на растяжку нас, мы – их, немцы участвуют в наших играх, янки – тоже. Это все понятно. Но, насколько я понимаю, ты еще не контролируешь ситуацию в этой стране. Пока его корона зависит не от тебя, не так ли?

– Нет, конечно. Однако, если ситуация начнет выходить из-под контроля, то устроить переворот в Румынии – совсем не штука. Но у нас нет наследника. Это же прекрасно понимают и наши противники. А значит, времени у нас может и не быть, поскольку они постараются не дать нам либо обрести своего наследника, либо, что скорее всего, разыграют партию до того момента, как наследник может появиться, а это ближайшие два-три месяца. Конечно, мы работаем над этим, но… – Делаю неопределенный жест рукой.

Черногорский дед по-стариковски закряхтел и буркнул:

– Пьете тут всякую дрянь…

– Ракии не хватает?

Тот усмехнулся.

– А у меня есть кое-что, я привез с собой.

И действительно, из каких-то потаенных «закромов Родины» он тут же извлек запечатанную сургучом бутылку домашнего пойла.

– Михаил, Виктор.

Никола I разлил нам по стопкам некую фирменную ракию с таким видом, словно он делился с нами тем самым божественным нектаром, который, вне всякого сомнения, по большому блату поставляют ему контрабандой прямо из райских садов. Впрочем, я бы не удивился и такому повороту.

– Живели!

Мы киваем и опрокидываем домашнюю ракию. Перепеченица обжигает горло. 60 градусов, вы говорите? Ну-ну. Градусов 70 как минимум!

Я, конечно, закаленный в алкогольных баталиях чувак, но мой римский тесть отреагировал довольно бурно – закашлявшись, покраснев и выпучив все, что только можно было выпучить. И не только на лице. Даже усы встали дыбом.

Черногорский тесть и дед снисходительно поглядел на зятя и отсалютовал мне, поскольку я перепеченицу принял более достойно (подумаешь, я и чистый спирт на фронте пивал многократно, что уж тут-то рефлексировать). Мой тесть кашлял, а его тесть, в свою очередь, добродушно хлопал римского зятя-Императора по спине. Да, это тебе не неаполитанское сухое красное. Тут понимать нужно!

– У нас в одной горной деревне жил крестьянин.

С интересом смотрю на деда моей Маши. Если уж он открыл рот, то не просто так. Он же тем временем продолжал:

– Так вот, жил, никого не трогал, имел виноградник и вполне был доволен жизнью. Жена вот только его пилила. По делу и без дела. Как она его только не проклинала, как она его только не ругала. Но терпел мужик, философ, видимо, был по жизни. Однако, что ни день, только вот он рюмочку перепеченицы нальет себе, а тут и жена со словами. Ну, слово за слово, вы понимаете. И так день за днем. Но терпел. А тут случилось у него горе – нашел он в горах сундук с золотом. А это же горы, деревушка маленькая, всё у всех на виду, и не смог он утаить горе свое. Узнали добрые люди, решили ему помочь. Пришли ночью и говорят, мол, или ты нам отдаешь сундук золота, или мы твою жену убьем.

Никола вновь разлил по рюмкам перепеченицу и первым опрокинул. Мы последовали его примеру, тем более что во второй раз этот жесткий вариант ракии пился легче. Для меня во всяком случае. Правда, мой итальянский тесть едва отдышался после второй порции. Отдышался и переспросил:

– И что дальше?

Черногорец философски пожал плечами.

– А что? Жил он долго и счастливо.

Виктор несколько секунд осмысливал, а затем уточнил:

– А его жена?

Никола недоуменно поднял брови.

– Какая жена?

И тут я заржал.

РУМЫНИЯ. ВОЕННАЯ БАЗА СОЮЗНЫХ СИЛ НА БАЛКАНАХ «РЫМНИКУ-ВЫЛЧА». 5 мая 1919 года

– Чего расселись, бездельники!!! По машинам!!!

С шутками-прибаутками батальон Русского экспедиционного корпуса в Румынии принялся занимать свои места в грузовиках. Десятки грузовиков, которые довезут батальон ССО до мест выгрузки. Десятки отрядов, которые начнут выдвижение на исходные позиции. Операция начинается…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ВЕРХНЕУДИНСК. 5 мая 1919 года

– Что ж, Роман Федорович, вот и пришла пора прощаться.

– Да, Николай Николаевич. Нам в Ургу, к Богдо-хану, вам же дальше, в Маньчжурию. Едем мы в места разные, но дело делаем одно – служим Отчизне нашей и государю нашему. Верю, свидимся.

Они обнялись. Генерал Иволгин проводил гостя из штабного броневагона. Генерал барон фон Унгерн-Штернберг приложил ладонь к фуражке, а затем махнул рукой своим. Большой конный отряд покидал станцию, уходя в бескрайние степи Внешней Монголии.

– По вагонам!!!

Лязгая металлом, двинулись в сторону Читы бронедрезины и шесть бронепоездов 1-го ударного железнодорожного полка особого назначения с соответствующим числом эшелонов пехотного и кавалерийского усиления. Их ждала КВЖД. Их ждала Маньчжурия.

ИЗ СООБЩЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 5 мая 1919 года

Продолжаются столкновения в Египте. Британская колониальная администрация пока не в состоянии взять ситуацию под контроль. На улицах городов идут настоящие бои. Лондон перебрасывает в Египет дополнительные силы, в том числе и канадские части, которые по первоначальному плану должны были быть выгружены в портах Ирландии.

Из других новостей дня обращает на себя внимание официальное признание Россией независимости Афганистана. Все аналитики сходятся во мнении, что этот недружественный демарш официальной Ливадии будет весьма болезненно воспринят в Лондоне и что России с союзниками следует ожидать жесткой ответной реакции с берегов Туманного Альбиона.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. РОМАНОВ-НА-МУРМАНЕ. ЛИНКОР «МООНЗУНД». 5 мая 1919 года

Город таял в серой дымке. Начало нового похода. Эскадра Северного флота Единства покидала порт приписки.

Адмирал Колчак поднял воротник. Май месяц, вы говорите? Снег так и срывается. Да, тут не Черное море и не Босфор. Но Север – это его стихия. Успеть бы только у Шпицбергена соединиться с русско-германской эскадрой до подхода англичан…

Глава II
Любовь и слезы Христа

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ВОСТОЧНАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ХРИСТА. 6 мая 1919 года

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.