# Счастье по сходной цене

Мара Вересень

Чтобы заполучить принца, я готова на все, даже проникнуть в бордель и применить приворотное зелье. Но все пошло не так из-за гадкого наглого типа неприят ладно, приятной наружности. Он мне все испортил и помешал добраться до флакончика с противоядием. Его обязательно нужно принять в первые сутки после использования приворота, иначе я сама влюблюсь в первого встречного. А наглому типу нужна случайно попавшая ко мне вещица.

Артефакт Каменный глаз? Нет, не видела. А вам зачем? Ах, семейная реликвия Тем более не видела. Знаете, вы такой симпатичный Кто? Василиск? Да плевать

## Что происходит?

– Корпус Безопасности Льеза! Всем оставаться на местах! – орали где-то вверху, но мне было не до того, меня толкнули, едва не лишив укрытия под столом, хотя там вполне хватило бы места троим. И кто? Валлейн! Моя незабвенная мечта и любовь!

Ненаследный принц, растрепанный, в расстегнутой до пупка рубашке и с выражением паники в изумрудных глазах беспорядочно шарил руками по полу. Я сглотнула набежавшую слюну. Виды, открывающиеся на рельефный торс, были прекрасны в любой обстановке.

– Что сидишь! Ищи!

– Что искать?

– Мой амулет!

– И… что мне за это будет? – неуверенно поинтересовалась я, одной из своих прекрасных частей чувствуя под собой искомый предмет, довольно неприятно упирающийся уголком.

– Что ты хочешь? – хрипловатым волнующим голосом спросил он, усаживаясь напротив меня. Рубашка сползла с плеча, оголяя идеальной формы ключицу и часть груди с темным выпуклым… клановым знаком. – Денег?

– Поцелуй, – выдохнула я и потянулась потрогать вожделенную выпуклость. – Ваш поцелуй, ваше высочество…

Валлейн прикрыл глаза ресницами, ноздри тонкого прямого носа дрогнули, чувственно приоткрылись в улыбке четко очерченные крупные губы. Он взял меня за подбородок и поцеловал, уверенно и немного грубовато. Я задохнулась от восторга и впилась пальцами в его плечи обеими руками, отвечая, может, не слишком умело, но со всей страстью и желанием обладать этим прекрасным мужчиной. В конце концов, я пришла сюда именно для этого. А иначе, зачем было тратить такую прорву денег на наряд, взятку и некий состав, нанесенный на мои губы. Если он возьмет меня прямо здесь, под столом, при такой толпе свидетелей…

И все-таки он действует! Приворот! Увлекшийся принц, усадив меня к себе на колени, уже прижимался так тесно, что я всем своим существом чувствовала его растущий интерес к происходящему.

– Да-а-а, – простонала я, уже самостоятельно впиваясь в его губы.

Да, скандал и позор, позор и скандал, который венценосный отец Валлейна постарается прикрыть скорым браком. Княжна – это вам не бордельная девка, от которой можно откупиться или притопить в канале без лишнего шума. А шума нужно побольше, поэтому я, дрожа от страсти и волнения не только из-за жадных губ принца, нащупала пирамидку амулета и сунула сзади под резинку плотного шелкового чулка, прикрывающего мои ноги чуть выше колен.

– Ну же, крошка, давай, – жарко дыша мне в лицо, проурчал Валлейн, нетерпеливо оглаживая мое мало прикрытое одеждой тело, – отвечай, куда ты его спрятала?

Я прикусила припухшую от поцелуев губу и опустила ресницы, намекая взглядом на юбку-пояс. Правая рука принца тут же оказалась под ней, а левой он, поддерживая меня под спину, уложил на покрытый ковром пол и рывком задрал юбку до пупка, окончательно оголяя бедра, чтоб искать было удобнее.

– Бери, – выдохнула я в приоткрытый рот нависающего надо мной мужчины. Основательно одурманенный зельем принц избавился от сомнений и прижался ко мне с явным намерением углубить поиски, как неумолимая рука судьбы в лице усатого офицера-безопасника опрокинула стол.

Валлейн вскочил сам, а меня, как котенка за загривок, сцапали за тунику и поставили на ноги.

– Кто такая? – рявкнул солдафон, сдергивая с меня маску.

К Валлейну вопросов не было. Штаны он подтянуть успел, а рубашку – нет, и родовой знак Антер, в виде свернувшегося кольцом дракона, был прекрасно виден всем.

– Княжна Агнесса фон Дасси, – со всем возможным в данной ситуации достоинством представилась я, коснулась руки, чтобы снять флер невидимости с фамильного кольца-печатки и похолодела. Кольца не было!

– Вот шшисова девка! Надо же такое придумать! – безопасник шлепнул меня пониже спины.

Я пискнула, открыла рот, чтобы возмутиться, и наткнулась на высокомерный наглый взгляд Валлейна. Быстро его отпустило! Все же королевская кровь – не водица.

Было ужасно обидно, что закрепить результат не удалось… А ведь конец ритуала привязки был так близок!

Ненаследный принц шагнул чуть назад, обозначив придворный поклон, и язвительно ухмыльнулся. Узнал?

– Спасибо за приятно проведенное время, Тимин, – произнес он. – Полагаю, я могу быть свободен, офицер?

– Да, ваше высочество.

Проходя мимо безопасника, Валлейн чуть склонился к нему и шепнул:

– Вы не представляете, как вы вовремя!

А потом этот невыносимо прекрасный и отвратительно желанный приз направился прочь от меня. У выхода из зала он обернулся, и все, что я могла сделать – выдернуть из чулка амулет и показать ему, какого сокровища он только что лишился. Валлейн дернулся обратно, но замешкался среди снующих туда-сюда безопасников, а меня уже подтолкнули к кучке личностей, чьи личности не удалось установить.

Еще один пинок, и я с разгона ткнулась в чью-то спину. Меня равнодушно и чуть брезгливо осияли желтым глазом. И вдруг мерзкий тип замер сусликом, шумно втянул носом воздух, схватил меня и рванул к черному ходу за ширмой. Я дрыгнулась, пытаясь освободиться, зацепилась ногами за порожек, и мы рухнули… сквозь стену.

– Кто ты, шшис подери, такой и что происходит? – зашипела я, скатываясь с него и поднимаясь на ноги.

## 1. Коварный план

У моего отца, князя Ши-Корнэй обширные владения, замок, особняк в городе и приличный доход от сапфировых рудников. А еще четыре дочери и жена. И чтобы вся эта красота выглядела прилично, просто приличного дохода недостаточно. Особенно, если все четыре дочери созрели для брака.

Вот тут-то проблемы и начались.

Меня еще с младенческого возраста сговорили за ненаследного принца Валлейна. Потом папенька шумно повздорил с племянником короля, и мы оказались в шиссовой заднице. Нет, не подумайте, на жизнь нам очень даже хватало. Рудники работали исправно. Но договор о моей помолвке с родом Антер стал историей со скандалом, а тень на репутацию семьи – брошена.

Теперь меня никто брать не хотел, несмотря на денежное довольствие, ангельский характер, сапфировые глаза и прочие выдающиеся стороны. Всем хотелось что-то поувесистее красоты. Как минимум, пару рудников. Ну, или один, но самый большой.

Папа хоть и не был скрягой, но за так всяким посторонним семейное достояние раздавать не желал.

Сестры бесились, так как не могли идти замуж впереди старшей меня, а я… Я страдала.

Я грезила Валлейном со щенячьего возраста, засыпала с его портретиком под подушкой и жила от приема до приема. Ведь только там мне удавалось с ним встретиться. Случалось это четыре раза в год. Приемы во дворце проводились чаще, просто младший принц лет с четырнадцати научился их игнорировать. Исключением были балы сезонов. Там его высочество показывался в обязательном порядке и показательно танцевал с невестой, то есть со мной, несколько танцев. Потом грянула опала. А потом я поняла, что нужно брать шшиса за гребень.

И если утром я еще капельку сомневалась, так ли мне нужна ли авантюра с приворотом, то разговор с отцом не оставил выбора.

Вызвав меня к себе в кабинет дворецким, будто мы не в одном доме живем, Корг фон Дасси без предисловий предложил подписать договор о помолвке.

– Кто? – безмятежно поинтересовалась я у родителя, усаживаясь напротив после обязательного реверанса и приветствия.

– Мой деловой партнер.

– И какова цена этой мерз… этого мезальянса?

– Рудник.

– И вы согласились? – изумилась я совсем непритворно.

– Вы не так поняли, Агнесса. Я не отдаю рудник, я его получаю. Рудник и земли, а взамен – вы и ненаследуемый титул, который станет наследуемым, если вашим первенцем будет мальчик, – пояснил отец.

– Неужели, – я едва сдержала гримасу отвращения, – не нашлось никого поприличнее этого плебея.

– Он не стар, не урод, и даже не плебей. Его мать из древнего дворянского рода Кси́лисов. На самом деле он мало чем уступает, а во многом и превосходит ваш предмет обожания, у которого кроме королевского достоинства больше ничего нет.

– А что маменька сказала, – коварно поинтересовалась я, кося под дуру, но с папой подобные финты никогда не проходили: либо я дурой не была, либо папа меня такой не считал.

– Не нужно вмешивать вашу мать. Оно вам нужно? Княгиня и сама изведется и нас изводить начнет, чтоб ей не скучно было. Сами все решим, как два практичных и трезвомыслящих человека.

– И когда назначена передача активов в активное пользование?

– Я посчитал, что двух недель вам будет достаточно, чтобы оплакать девичество, успокоится и с должным смирением принять венчальный браслет. Все готово. Я жду вашу подпись.

Я поднялась и, не глядя, подписала договор.

Что ж. У меня тоже все готово. Почти.


* * *

Самое сложное в доме с тремя пронырливыми девицами провернуть что-либо так, чтобы ни одна мелкая с… сестрица не пронюхала и из зависти не донесла отцу или маменьке. А потому мы с верной Камиль шифровались, как тайные агенты Зитца, частично дружественного соседнего королевства. В ход шли отвлекающие маневры с дремучим (от слова “дремать”) порошком в какао сестер за ужином, организация для них пикников, чаепитий, прогулок за город. А также мелкие подачки в виде духов, новых туфель, горячих сплетен и бульварных книжонок с откровенными картинками про тех самых тайных агентов, роковых и неутомимых. Ох, прямо в жар бросило…

Так, с невероятным трудом и совсем не даром, был изготовлен сногсшибательный наряд в нужном стиле, подкуплена служанка борделя и за дикую сумму приобретен надежный приворот.

Причем здесь бордель? Да потому что всему Льезу было известно, где и как любит проводить время младший королевский отпрыск принц Валлейн. Моя прелес-с-сть… Так что брать, вернее, отдаваться, предстояло в обстановке ему знакомой и практически домашней. В заведении “Шелк и Шифон” у принца даже личные апартаменты имелись.

В любовных науках я была сведуща очень мало. Поцелуям обучалась на помидорах и кузене в кладовке с полотенцами, а прочему – по рассказам служанки Камиль о ее развратных подружках и тем самым книжкам с картинками. Картинки были содержательные, со всякими напряженными плечами, рельефными торсами и аппетитными подробностями, вроде сорванных в порыве страсти рубашек и опущенных… ресниц. От стыда, наверное, опущенных так низко, что… Ох, что ж так жарко-то…

Так что даже не пытайтесь остановить леди, если она твердо намерена выйти замуж за мужчину ее мечты через бордель.

– Чтоб меня шшисы драли! – изумлялась я, разглядывая в зеркале нереальное великолепие. – Это… Это неприлично прекрасно!

– Но та-а-а-к неприлично! – протяжно восхитилась рядышком Камиль, придерживая себя лапками за румяные щечки и чуточку челюсть, чтоб не падала. Я тоже была готова уронить свою. Челюсть. И репутацию. Окончательно, бесповоротно и вдребезги.

– Но так прекрасно! – потрясенно вздыхала я, любуясь собой. – Это несправедливейшая несправедливость, что подобную красоту можно носить только этим недостойным особам.

– Вы как всегда правы, госпожа, – верноподданически закивала Камиль, и перышко в ее прическе закивало тоже. – И все равно ваше воспитание даже в этом наряде видно.

Угу, воспитание. Проще было назвать то, чего в этом наряде было не видно, чем перечислить то, что видно. Пальцев одной руки вполне хватило бы. Вот, кстати, пальцы почти целиком прятались под перчатками. Еще на мне был ультраминималистичный лиф. Вы не представляете, как прекрасно дышится полной грудью, освобожденной из тисков корсета! Имелась также юбчонка-полоска, чулочки, туника, застегивающаяся на пуговку над самым пикантным местом чуть пониже пупка. Туфли на высокой подошве добавили мне роста, а лодыжкам изящества. Волосы благородного цвета меди были распущены, идеально светлая кожа сияла и сапфировые глазищи тоже. Сказочное бесстыдство. Но…

Шшис возьми, я великолепна!

Он просто обязан меня выбрать. Даже нет, у него ни единого шанса, выбрать кого-то, кроме меня, не будь я Агнесса Тимина фон Дасси, урожденная княжна Ши-Корнэй.

## 2. Чистый соблазн

Я, слегка волнуясь, семенила за подружкой моей Камиль, той самой служанкой в борделе, которую я более чем вознаградила за проникновение в расположение противника.

Противный! Развлекается тут со всякими!

Разбитная девица провела меня через черную дверь с заднего двора. Ничего, если нос зажать, не так уж сильно и пахнет. Затем она показала за какой ширмой выход в зал, выдала серебристую полумаску, глянула скептически и сказала: “Сойдет”.

Плащ я сняла и запихала в щель за рассохшимся шкафом. Теперь стало еще волнительнее, ведь в кармане плаща – противоядие от наисильнейшего в мире приворота. Так меня уверяли. И обещали вернуть деньги, если при соблюдении всех правил ничего не произойдет. Этих правил целый список!

Я не хотела оставлять флакон в таком ненадежном месте как это, но в моем теперешнем наряде спрятать его было решительно некуда.

Приворот выглядел весьма прозаично. Не было никаких таинственных нетопыриных крыльев, вымоченных в слезах столетней девственницы на седьмой лунный день у северного угла кладбища. Просто маленькая баночка с розоватым желеобразным веществом, которое я нанесла на губы, запястья, сгибы локтя, затылок, ямочку между ключиц и… Собственно, на все те места, где пульс бьется сильнее и которые я собиралась подставлять для ознакомления с собой и для поцелуев.

Важное! Объект соблазнения должен обязательно завершить начатое, излившись любовью и лаской. И чем больше глаз этот процесс застанут, тем лучше для меня. А то потом поди докажи, что все что было – было. Последнее – не из инструкции. Это как раз и есть мой план. Распаленный приворотом Валлейн должен так качественно уронить мою честь, чтоб ни у кого и сомнений не осталось.

Если вдруг… Даже думать страшно… Если вдруг ничего не случится, мне нужно в ближайшие сутки принять противоядие, иначе нанесенный на мою кожу состав сработает против меня – я влюблюсь в первую, показавшуюся мне симпатичной, мужскую особь, даже если это будет благообразный старичок или милый младенчик.

Я выдохнула, выровняла съехавшее, подтянула сползшее, приподняла попышнее пышное, расправила плечи и, рывком распахнув дверь, ринулась за своим счастьем. И уж точно никак не ожидала, что на моем пути воздвигнется эта каланча.

От удара моя маска убежала на лоб, частично перекрыв обзор.

– Шшис побери! – прошипела я, отлипнув от каменной спины, обтянутой серым бархатом, водрузила аксессуар на законное место и посмотрела на этого потенциального вечного врага. На меня в ответ смотрел через плечо наглый желтовато-серый глаз, который до столкновения, похоже, подглядывал в зал сквозь щелку в ширме.

– Исчезни! – Я не слишком вежливо пнула долговязого типа в сторону.

По бледным губам скользнула насмешливая ухмылка и – он исчез! Ну, не совсем исчез, отступил в густую тень, а потом уже… Может, там коридор какой или дверь, или… стена. Я задумчиво повозила рукой по каменной кладке.

Так, мне этот шшис, на шшисов хвост не нужен, а его тайны – тем более, у меня тут своя война. Ши-Корнэи идут до конца!


* * *

Нет, пока никто никуда не идет.

Я решила воспользоваться тактикой долговязого типа и понаблюдать. Щель в ширме оказалась прорезанной нарочно и весьма удачно. Пусть мне и пришлось встать на цыпочки. Я почти сразу же увидела Валлейна. Желтоглазый туда же смотрел? Да ну его к шшисам!

О, мой принц…

Род Антер – потомки драконов, именно от них всем опрыскам по мужской линии досталась эта суровая властная красота, глаза разных оттенков зеленого и возможность перевоплощаться в гигантских летающих пышущих огнем монстров. Про остальных не скажу, но король точно мог. Раз в год на празднествах в честь Перерождения он зажигал огромный маяк. Потрясающее зрелище! Это я уже о Валлейне. Как он двигается! На меня будто драконы подышали, когда принц повернулся, рубашка распахнулась…

– Что ты тут делаешь, паршивка! – змеей зашипела на меня сзади какая-то дама. – А ну быстро в зал! Я за тебя работать буду? Наберут по объявлению…

И недрогнувшей рукой толкнула меня в омут порока.

Было на удивление тихо и пристойно, чего я от заведения подобного толка никак не ожидала. Думала, увижу вино рекой, ор, пение, танцы в одних монистах на столах и по два прелюбодеяния в каждом углу. По залу были расставлены столики, за которыми иногда в одиночестве, а иногда в приятной компании сидели, пили или прикусывали выпитое, играли в пирамидки или карты посетители. От салона бордель мало чем отличался. Разве что дамы были раздеты примерно в то же, что и я. Так что этой девице, с которой я столкнулась, пробкой выскочив из-за ширмы, особого урона не нанесла. Сотрет вино с бюста и живота и дальше пойдет. А куда пойти мне, она прямым текстом сказала. Богиня банальностей… Я туда и иду, вообще-то.

Видимо, Валлейн совсем недавно пришел. И тот графин с вином, что я так удачно опрокинула, несли ему. Теперь понятно, отчего девица расстроилась. Пока я глазами хлопала, меня уже прихватили за руку каменными пальцами и потащили прямо к принцу. Лично хозяйка заведения. Это она за ширмой была.

– Добрый вечер, ваше высочество, – залебезила она, странно выгибаясь, отчего ее обширная грудь пришла в волнение, как залив перед штормом. – Извините за задержку. Наша новенькая девочка скрасит ваше ожидание, пока Лика вернется.

– Не нужно Лику, пусть останется эта, – пророкотал принц, будто у него внутри гроза начинается, и взглядом знатока прошелся по моим богатствам

Я не видела Валлейна так близко три или четыре года. Он раздался в плечах и приобрел вид хищный и вальяжный. Суровые будни оставили в глазах след мудрости, а на благородном лице… Так могло бы быть, занимайся его высочество чем-нибудь серьезным. У него была какая-то должность, но я никогда особенно не вникала. Я же не за должность замуж собираюсь. Главное, чтоб он меня не узнал, пока все не случится. А потом пусть узнаёт.

На этот случай я прихватила свое родовое кольцо с гербом. Неудобное, совсем неизящное и капельку мне великоватое. Печатка пряталась под флером невидимости и будет предъявлена в самый нужный момент.

А сейчас…

Я таяла под взглядом изумрудных глаз напротив, бесстыдно выгибаясь в пояснице и так опершись на стол, что щедрые дары природы казались еще щедрее и аппетитнее. Хозяин изумрудов поощрительно улыбался, вертя в аристократично длинных пальцах разрешенный к использованию амулет на удачу в виде пирамидки игральной кости. Я мысленно прикидывала, как эти смуглые пальцы будут смотреться на моей светлой коже и как потемнеют глаза, когда мы с его высочеством поднимемся наверх в его личные покои. А мы поднимемся.

Ненаследного принца Валлейна, красавца и повесу, хотели все, от посудомоек до благородных дев. Я не была исключением, мечтая о нем со щенячьего возраста, и теперь желанный приз был передо мной, как сочный фрукт на блюде игрального стола.

– Раздевай… Раздавайте, Тимин, – бархатисто пророкотал Валлейн, и у завистливо отирающихся рядом девиц едва не случился коллективный ор…

Ор раздался внезапно. Мы с принцем нырнули под стол, и все случилось бы. Не окажись рядом бравый служака Комитета Безопасности Льеза, который явил голую правду миру. Жаль, правда оказалась недостаточно голой и недостаточно правдой.

## 3. Леди в панике

И кто мне теперь поверит? При отсутствии кольца мне не доказать, что я та, кем назвалась. Когда я подходила к столу, за которым сидел Валлейн, оно точно было на моей руке. Значит, осталось где-то под столом во время нашей с принцем возни. Но туда не вернуться. Усатый хмырь, помешавший счастливому концу, вел меня, чтобы сдать своим товарищам, а сам косился на спину идущего к выходу высочества.

Валлейн обернулся, такой невыносимо желанный, но еще более далекий от меня теперь, чем до начала моей выходки. Я чувствовала себя цепным барсом, у которого из пасти вырвали надкушенный и уже распробованный лакомый кусочек. И ужасная досада и разочарование толкнули меня на опрометчивый шаг: я за короткую цепочку вытащила амулет-пирамидку из-под резинки чулка и мстительно продемонстрировала принцу. Не была уверена, что это тот амулет, который он искал, но сверкнувшие изумрудным пламенем глаза Валлейна стали неоспоримым доказательством.

Принц ринулся ко мне, но увяз в снующих служаках. По какой причине они решили посетить бордель всей честной компанией, мне было не известно, больше всего меня сейчас волновала я сама. Как мне выпутываться, как доказать, что я – это я, не вмешивая отца. И я все еще безумно хотела его высочество в мужья. Но теперь я, кажется, смогу поторговаться.

Его высочество, видимо, надеялся тихонько тут все осмотреть, когда ажиотаж поутихнет. Какой шшис меня подразниться дернул?

Усач дергать не стал, но пнул так, что я чуть носом не зарылась. На моем пути и в непосредственном контакте со мной вновь оказалась спина в сером, а безопасник бодрым козликом потрусил навстречу подающему знаки Валлейну.

– Эту я вообще впервые вижу, – изобличающе ткнула в меня наманикюренным пальцем хозяйка “Шелка и Шифона”, составляющая компанию очередному солдафону с планшеткой в руках.

И все тут же посмотрели на меня с осуждением. А хозяин спины в сером и желтых глаз – равнодушно и чуть брезгливо. И вдруг мерзкий тип сделал стойку, шумно вдохнул, схватил меня и рванул к черному ходу за ширмой. Я дрыгнулась, пытаясь освободиться, зацепилась ногами за ковер, и мы рухнули… сквозь стену.

– Где?! Где?! – надрывался усатый, мечась, как дурной гусь, среди свидетелей внезапного побега, которые тоже не желали соблюдать порядок, а на разные голоса ныли, что хотят по домам.

– Что-то потерял, капитан? – спокойно спросил тип с планшетом.

– Потерял, – вцепившись в шевелюру с надрывом простонал он, – свое капитанство. А может даже и голову. Его высочество велел доставить эту девку пред его драконьи очи целой и необысканной. И где она теперь?

– Понятия не имею, – отозвался подчиненный и не на шутку заволновался за свой чин.

Я знать не знала обо всем этом, но тоже волновалась и не имела понятия, где нахожусь. И с кем.

– Кто ты, шшис подери, такой и что происходит? – зашипела я, скатившись с уволокшего меня ненормального.

Справа виднелся явно не парадный вход, за спиной возвышалась глухая стена, надо полагать, борделя, а спина желтоглазого попирала лопатками грязноватую брусчатку проулка. Хорошо, что не я внизу оказалась, меня бы расплющило свались он на меня. И как вообще… Какая-то потайная дверь? Не мог же он и в самом деле сквозь стену просочится?

Желтоглазый поднялся так, словно отбил себе все самое дорогое. Но тут и я могла поспособствовать, когда на него рухнула или когда вставала. Но страдал не долго. Чуть склонив голову и странно растопырив пальцы, он развел руки и снова стал принюхиваться, норовя зайти мне в бок на полусогнутых, как подкрадывающийся к добыче зверь. Я шарахнулась и уперлась в стену.

– Ты кто? – проговорил ненормальный, опасно приблизившись. Радужки в его диковатых глазах отсвечивали, а зрачки будто пульсировали, вытягиваясь струной и снова расплываясь.

– А ты? – повторила я вопрос, тактически отступая вправо, даже шшисов не помянула, так мне стало не по себе.

Еще полшажочка…

Не поддаваться гипнотической пляске глаз становилось все труднее, но у меня был хороший стимул – плащ с противоядием так и остался в борделе, а этот сумасшедший меня порядочно напугал своим поведением и продолжал пугать дальше. Все-таки он вон какой верзила, а я красивая.

– М-м-м, как ты пахнеш-ш-ш, – шумно принюхиваясь прошипел он.

Мелькнул, скользнув по бледным губам, кончик языка, и тут желтоглазый вдруг оказался рядом, а его горячий и влажный язык пробежался по моей щеке и уху!

– А-а-а-а, отвали, придурок! – завопила я, пихнула его в грудь и рванула в сторону двери.

Приложившись о стену, мужчина хлопнул глазами и будто пришел в себя. И тут же ловко сцапал меня за взметнувшуюся хвостом тунику.

– Ку-у-уда!

– Мне нужно обратно! – буксовала я подошвой по брусчатке, но упрямо тянулась к цели.

– Стой! Заметут.

Я сменила скольжение на приставной шаг, но с тем же результатом.

– А тебе что за дела?

– Да никакого, – пожал плечами ненормальный и разжал пальцы.

Меня мотнуло вперед, но через мгновение он передумал и снова схватил меня. На сей раз за руку.

– Не понимаю, зачем мне это, но не пущу.

Фонарь с улицы светил прямо в наглую физиономию, и физиономия эта была озадаченная. И симпатичная… ЧТО?!

Паника дело приятное, но малопродуктивное. А сейчас хотелось именно что паниковать. Уже началось? Тысяча дохлых шшисов! Почему я не оставила противоядие дома? Боялась, что мое отсутствие ночью в спальне обнаружат и устроят тотальный обыск. Три младшие сестры всегда дадут фору барсам, если нужно найти компромат на старшую. А до спасительной двери обратно в бордель было, как до того берега моря, потому что хватка у желтоглазого каменная.

Смотрит странно. Опять зрачки в щель, а глаза уже серые. И узор по скулам. Чешуя? Он какой-то полукровый дракон? Да какой из него дракон… Самый настоящий шшисов шшис, змеелюд, которых королевский род Антер победил в незапамятные времена и изгнал куда-то за Зловонные болота или в Гиблые пещеры. Фу, гадость… Просто на фонаре металлическая сетка от хулиганов с камнями. Просто тень легла.

– Слушай, отпусти меня, вот что ты вцепился? У меня там вещи остались. Важные. Плащ, а замерзла совсем, а еще я там… кольцо потеряла, – после паузы продолжила я, потому что мне протянули серый камзол, в который можно было двух меня запихать. Я решила не брезговать и завернулась. Хоть и лето, а ночью от близкого канала ощутимо тянет. Море у нас холодное, и вода в каналах соответствующей температуры.

А ничего, приятный… Не такой плечистый, как принц, но тоже бугрится в нужных местах кубиками, ровные ключицы из рубашки выглядывают, скулы высокие, породистые, нос красивый, глаза… Обалдеть какие глаза!.. И не держит уже меня совсем, а я стою, как привязанная на этот взгляд.

Вот засада…

Кажется, за противоядием поздно бежать. Ладно, экстренный план бе. Срочно домой, а утречком первым же делом к тому потомственному ведьмаку. И сделать с ним что-нибудь экзотичное, чтоб потомства больше не случилось. Предупредить не мог, что оно вот так сразу накроет, если не довести дело до конца?

– Всего доброго, приятно было побеседовать, я пойду, – протараторила я и двинулась к выходу из проулка. – Камзол верну на недельке.

– Куда? – спросил, пристраивающийся на шаг позади желтоглазый.

– Значит, не верну…

– Идешь куда?

– Домой, провожать не обязательно.

Вот зря я обернулась. Не обернулась бы – не споткнулась. Не споткнись я и не налети на меня этот придурок, с трудом удержавший равновесие и меня заодно, нас бы не заметили высыпавшие из борделя безопасники. Среди них был тот усатый попиратель столов, который сразу меня узнал и стал вопить, как шиссом цапнутый, чтоб нас хватали. Видимо, он был там главный, потому что прочие тут же бросились нас хватать, а схватил меня желтоглазый.

В общем, если вы знаете, что такое, когда лошадь понесла, то вполне представите мои ощущения от езды на плече желтоглазого. Ветки по лицу не хлещут, но живот, отбитый о скачущее под тобой плечо тоже не в удовольствие. Поэтому, когда он меня на ноги поставил, меня слегка пошатывало, я с трудом соображала, где нахожусь, а еще икала.

Рядом характерно шумело какое-то питейное заведение, а на улице было довольно оживленно. Мы где-то в центре? Но запахи говорили об обратном. В непосредственной близости к Дискосу, где находился королевский дворец, так пахнуть не могло. Четыре радиальных канала, которые вливались в окружавшее дворец Первое кольцо, делили Льез на сектора. “Шелк и Шифон” считался самым приличным заведением из неприличных и был достаточно близок к центру. Мы же, кажется, находились на окраине или вообще за Вторым кольцом, в одном из ремесленных кварталов.

– Ик куда ты меня притащил? А, главное, зачем?

– А ты так жаждала пообщаться с капитаном Коппом? – почти не запыхавшись, поинтересовался желтоглазый, еще более симпатичный, чем до беготни. Волосы растрепались и на лоб упало несколько серо-стальных прядей, глаза поблескивали от азарта погони, грудь вздымалась. Он стоял близко и с явным наслаждением втягивал носом воздух, но язык распускать вроде не собирался.

Ощущение от влажного горячего прикосновения к щеке не только не пропало, теперь к нему добавились новые – от пальцев и рук на моих бедрах…

Бедра! Амулет! Уф, на месте… С несказанным облегчением я нашарила бугорок под резинкой чулка – успела спрятать пирамидку обратно до того, как внезапно покинула бордель.

Дверь распахнулась, дохнув на улицу запахом еды и пива и выплюнув из недр двух нетрезвых гуляк. Заметив меня, они весьма бодро порысили навстречу, распахивая лапы для объятий, а рты в сальных улыбочках. Желтоглазый успел первым. Он обогнул мужчин и потащил меня внутрь заведения.

– Идем, поговорим, – зазывно, как мартовский кот, урчал он где-то у меня в районе макушки, подталкивая вниз по ступенькам в зал-подвальчик. – Расскажешь, кто такая, и что ты там делала. Хм… Хотя, что и с кем ты это делала, я и так прекрасно видел.

## 4. Леди в кабаке

– Со своим нельзя, – басом загудел вышибала, перегородив спуск с последней ступеньки. Я назвала желтоглазого верзилой? Я не видела эту вот гору! Любитель распускать язык был по сравнению со страхом порядка как подросток, а я вообще в пупок дышала.

– Ну-у-у… – протянул за мной сопровождающий, – а ты представь, что она моя… эм… хм… невеста!

– А чего раздета так?

– Хотела сюрприз сделать, – заухмылялся желтоглазый, намекая на совсем уж неприличное, сунув большие пальцы за ремень, и каким-то удивительным образом потеснил гору в сторонку.

– И чо? – расплылся в кошмарненькой улыбке вышибала. – Сделала? Сурпрыз?

– Ага! Виртуозно! Вот веду поблагодарить. Она мне сюрприз, а я ей пожрать. Глядь, какая тощая, – и распахнул на мне камзол, продемонстрировав совсем не тощие места.

– Поделишься? – облизнулся гора.

– Не-е-е, ты ж сам сказал, что с таким своим нельзя, а невестами не делятся, – и уверенно повел меня к свободному столику на двоих у стены, а вышибала отправился к стойке и принялся там шептаться с кабатчиком.

Оттуда же к нам подрулила деваха с такими упругими округлостями, будто их воздухом надули, как шутейные шары на ярмарке, и положила на стол перед желтоглазым картонку меню в золотистых виньетках.

– Это еще что? – удивился он.

– А это спец предложение для парочек. Мы вам апартаменты с крепкой мебелью, а вы оплачиваете только выпивку.

– Кому?

– Всем.

Все, хоть в зале их было немного, поскольку ночь уже за середину перевалила, заинтересованно примолкли и прислушивались. Мой смешок прозвучал в тишине как-то непозволительно громко, а ненормальный взял меню, которое до этого отталкивал, изучил, потом посмотрел на меня и согласился.

В подобном заведении я была впервые. Я в эту ночь вообще много чего впервые делаю: сбежала тайком из дома, посетила бордель, вляпалась в какую-то противоправную историю, измазалась приворотом и едва не вышла замуж при свидетелях под столом… При мысли о Валлейне и его уверенных жарких губах, и руках, и… Очарование желтоглазого начало меркнуть. Хм… Буду думать о принце и его королевском достоинстве, а не разглядывать недостойного случайного… Кого?

– Итак, – недостойный оперся сложенными кренделем руками на столешницу и уставился мне прямо в глаза своими наглыми гляделками. – Кто ты такая? – И опять меня понюхал. И прищурился, как барс, получивший сахарную косточку от любимого хозяина.

– Аг… Тимин. Меня зовут Тимин.

– Мне начхать, как тебя зовут, я спросил, кто ты такая? Что ты там плела капитану про княжну?

– Врала, – соврала я. – А ты слышал?

– Ага, и видел, – напомнил наглец. – А еще смотрю и понимаю, что ты ни разу ни с кем не была.

И провез кончиком языка по губам. Меня бросило в жар, а я бросилась вспоминать Валлейна и его восхитительные поцелуи. В профилактических целях. Ну и так, приятно же. И вот когда я мысленно в очередной раз потянулась к губам его высочества…

– …не надо заливать, что ты там работаешь, – донесся до меня словно сквозь сон голос желтоглазого, а в руки ткнулась картонка. – Но вот тебе руководство к действию. Предпоследний пункт. Танец невесты. Должен же я компенсировать себе планы, пошедшие шшису под хвост.

– Я уже сделала тебе сюрприз.

– Не припомню, – хищно оскалился паразит.

– Ты меня облизал. Ты был первым, кто сделал со мной такое. Можешь радоваться.

– Я могу вообще быть первым, порадуюсь еще сильнее, а?

– До свадьбы нельзя, – мстительно прошипела я.

Стоп… Какого шшиса я к нему так близко? И… Планы? Желтоглазый о просто развлечься в борделе? Или это как-то связано с тем, что он за принцем в щелку подглядывал и продолжал наблюдать, когда я к Валлейну подсела, и даже после, когда мы уединились под столом? Валлейн… Думать о Валлейне…

Принесли тарелку с нарезкой и две внушительные кружки. Я сунула нос в свою, но там оказался ягодный квас, а не эль, который, как я слышала, принято в кабаках подавать.

Квас был хорош, от тарелки пахло вкусно, а я проголодалась и потянулась к аппетитным ломтикам. К шшисам манеры, на мне наряд гулящей девки и чужой камзол, меня облизал в подворотне привлекательный псих и я сижу с ним в кабаке. Народ оживился от дармовой выпивки, кто-то растолкал приснувшего в уголке барда, и стало очень шумно и очень весело. Мне тоже. А может дело в кружке эля, который я все-таки попробовала, дурацком привороте и наглых желтых глазах?

– Танец, так танец, – согласилась я, лишь бы отделаться от магнетического взгляда, и сбросила с плеч серый камзол.

И вот я уже на столе в центре зала, среди позвякивающих тарелок и кружек, а на моих руках откуда-то бубенцы. Мелодия флейты брызжет радостью и куражом, и тело, никогда не танцевавшее ничего подобного, само по себе выгибается и поводит бедрами, руки взлетают вверх и в стороны, рассыпая звон и азарт. Мои волосы вспыхивают огнем, кружась вместе со мной. Мечущийся в светильниках огонь отражается в них золотыми бликами, такими же как глаза безымянного наглеца. Он улыбается и прячет хищную улыбку за поднесенной ко рту рукой и мне вновь чудится рисунок на его скулах.

Их так много вокруг. Лиц. Глаз. Рук, отбивающих такт по столу, колотящих ложками в дно тарелок. Улыбок. Радости. Свободы. И я хочу, чтобы на меня смотрели. Я хочу, чтобы меня желали. Я хочу, чтобы он…

Флейта смолкла, и зал взорвался воплями. А народу-то прибыло! Несколько рук одновременно потянулись, чтобы помочь мне слезть. Ноги дрожали, сердце колотилось, лицо пылало.

– Попить? – желтоглазый сунул мне кружку, но едва я оторвалась от питья, кто-то за спиной завопил, что квас горький, а эль кислый.

Глаза с пульсирующими зрачками оказались очень близко, губы, обнажив чуть выступающие резцы, разъехались в улыбке и внаглую приложились к моим. Сердце трепыхнулось, проваливаясь на дно мира, а в глазах потемнело.


* * *

Так сладко мне еще не спалось никогда. Утро сочилось в витражные стекла и, просеиваясь сквозь кисейный полог, расцвечивало пространство внутри алькова цветными полосами. Я чуть приоткрыла глаза, наблюдая за радужными переливами и чувствовала, что улыбаюсь. Потянулась… Руки коснулись чьих-то чужих рук на подушке у меня над головой, и дрему как водой смыло.

Приворот, бордель, принц, стол, псих в подворотне и…

– А-а-а-а-а! – от души заорала я, подпрыгивая на постели, но почти тут же снова оказалась на подушке придавленная рукой, зажавшей рот.

Осталось только мычать и глаза таращить в нависшее надо мной лицо.

– Обычно девицы по утрам меня не так будят, – от чуть хрипловатого со сна голоса мне сделалось мурашечно. Но!

– М-м-м?! – возмутилась я и, гневно запыхтев в ладонь, взглядом выразила свое глубочайшее неодобрение его воспитанием и посоветовала прогуляться за оным к шшисам на болота. Потом подумала и притворилась покладистой.

Желтоглазый прекратил на меня давить и плюхнулся обратно с явным намерением продолжить сон. Я же восстановила в памяти вчерашние приключения, завершившиеся танцами и поцелуем. Стоило вспомнить твердые требовательные губы так нагло и по-хозяйски завладевшие моими, как меня бросило в жар и тонкое одеяло сразу стало лишним. Валлейн… Думать о…

Я приподняла край одеяла и, слегка волнуясь, оценила целостность одежды. Так. Туники на мне не было, а чулки с юбкой были. Но Валлейну юбка не мешала артефакт искать.

Артефакт!

Хух… На месте, только сполз на внутреннюю сторону бедра. Отличные чулки. Надо будет еще похожих прикупить, сидят как влитые.

Вдруг и этот чего-нибудь поискал? А вдруг нашел?! И… взял?! О, мира Хранители… Жар сменился ознобом. Я болталась непонятно с кем всю ночь еще и проснулась с ним в одной постели.

– А, – несмело проблеяла я, натягивая одеяло до подбородка, – а что было?

– Не было, – глухо буркнул в подушку желтоглазый.

К слову, глаз я как раз и не видела, только широкую голую спину, гладкую, уверенно мускулистую с четко обозначенными косточками позвоночника. А еще лопатки так странно очерчивались, будто и не лопатки вовсе. Руки вон какие. Волосы на подушке, как тусклое серебро. Краешек губ… пополз к уху в глумливой ухмылке.

– Передумала?

– Много чести.

– Тогда не ерзай, от движения запах сильнее, а лучше иди вымойся, а то я могу и не сдержаться и случится то, чего ты от высочества домогалась.

– Что? Какой запах?

– Феромон, слизь, которой самки шшисов в брачный период самцов приманивают и которым ты извозюкалась по уши, – желтоглазый развернулся ко мне лицом и едва не ржал. Лицо у меня, видимо, стало очень выразительное, потому что он участливо похлопал меня по руке и добавил:

– Да не действует оно ни на кого кроме шшисов, драконов и…

И тут меня будто кипятком ошпарило.

– О, шшис! Ты шшис?! А-а-а-а-а!

Я вскочила на ноги и собралась было устроить классический забег по потолку, но змеелюд цапнул меня за щиколотку, опрокинул и снова зажал рот.

– Успокойся, полоумная.

– Ты шшис! – просипела я, выдираясь из-под его руки и отползая в сторону.

– Василиск.

– А разница?

– Назови дракона ящером и поймёшь.

– Вас не бывает, – упрямо проговорила я, хотя видела ЭТО прямо перед собой во всей красе, со всеми этими кубиками, ключицами, губами, наглыми желтыми глазами, стремительно выцветающими до серо-стального с вытягивающимся в вертикаль зрачком, с четким рисунком чешуек по коже лица и плечам, и груди, и…

Когда по губам скользнул длинный раздвоенный на конце язык, а у меня внутри все связалось в мучительно сладкий клубок, я сбежала. Рванула, путаясь в одеяле, к узкой двери наружу. Но это оказалась ванная. Ничего, для начала сойдет.

Руки тряслись, лицо полыхало и до дрожащих поджилок хотелось бежать обратно. Я мужественно заперла дверцу на задвижку. От себя самой. И воду включила. Нужно смыть приворот. Как он сказал? Слизь? Фу… Но на драконов действует? Это хорошо. Плохо, что действует и на меня. Ничего, просто буду думать о своем зеленоглазом принце и сразу станет легче.

Легче стало. Прохладный душ успокоил. Только одеться мне было не во что. И как теперь, белым днем, возвращаться домой в этом бесстыдстве? На меня и так простолюдины в кабаке любовались, не хватало еще половине Льеза свои прелести продемонстрировать. И кольцо! Отец с меня три шкуры спустит за фамильную печатку. Но найти ее из дома будет проще. Папа просто призовет по-родственному через свое кольцо. В конце концов, я ведь собиралась репутацию ронять. Вот и уронила. Результата ноль, одни дребезги.

В дверцу поскреблись. От царапающего звука я вздрогнула и взвизгнула. Но это оказалась служанка. Я замоталась в найденную на полке в ванной чистую простыню, спрятала пирамидку амулета в кулаке и вышла.

В комнате было пусто. Только разворошенная постель, служанка со стопкой одежды и моя туника на полу. Никаких шшисов… Э-э-э, василисков.

– А где?..

– Ваш жених велел вам передать это, – мне сунули стопку в руки. – А еще вас паланкин ждет.

Удалялась она с таким видом, будто я лично у нее платье отняла. Может и так. Одежка оказалась ношеной, но чистой и аккуратной. Даже милой, как для простолюдинки. А еще записка: “Горячее спасибо за жаркую ночку, дорогая. P.S. Снова назовешь меня шшисом, танцульками не отделаешься. Фин.”

“Фин… Что за дурацкое имя. Даже наших барсов приличнее зовут, – думала я, покачиваясь в кабинке. – Снова… Больно надо.”

Встречаться с желтоглазым я больше не собиралась.

## 5. Сокровище

Фин

Четко выстроенный план полетел шшису под хвост. Зато весело и задорно. Все началось с ненормальной девки, наткнувшейся на него за ширмой, где он наблюдал за исполнением своей задумки.

Очень редко его высочество Валлейн, хранитель артефакта Каменный глаз, отправлялся куда-то без охраны, потому действовать пришлось быстро. Фин готовился заранее. Имелось несколько вариантов, но в этот день он поставил на самый первый. Лика была свеженькой фавориткой, принц еще не успел с ней наиграться, потому Фин и предложил девочке поработать на перспективу. Не за так, естественно. Все просто: Лика относит Валлейну питье с зельем рассеянности, Фин устраивает в борделе чехарду, а девчонка под шумок притаскивает артефакт, который в свернутом виде ничего особенного из себя не представляет. Обычный амулет на удачу с разрешенной степенью воздействия, с какими часто ходят во всякие игорные заведения, да и просто так с собой таскают.

И тут появляется эта… эта… пигалица. С таким решительным видом, будто у нее вся дальнейшая жизнь зависит от следующего шага. Что ж это Фин как раз может понять. У него тоже вон, зависит. Он и завис. Потому что звериная натура взбунтовалась, среагировав на запах феромона. Еще пару секунд и он схватил бы козявку прямо там, за ширмой, но она вовремя его пнула. Пришлось взять себя в руки и выскочить проветриться, чтобы выбить из ноздрей сладкий запах самки, готовой к зачатию.

Фина не было от силы минут десять. Лучше бы не возвращался.

Лика, ругаясь как последняя портовая шлюшка, вытирала с себя приправленное рассеянностью питье, а мадам хозяйка “Шелка и Шифона” уже представляла пигалицу Валлейну, и принц весьма благосклонно на нее реагировал. Еще бы. Пусть на драконов это действует не так сильно, но все же действует. Как бы Антеры не открещивались, у драконов с василисками общего много.

Собственно говоря, эта схожесть и помешала когда-то двум родственным расам ужиться бок о бок. Алмазный венец василисков разбит и пополнил казну Льеза, земли влились в состав королевства, носители крови практически уничтожены, а реликвия, артефакт Каменный глаз, дарующая способность к безболезненному обороту и возможность иметь потомство не только с себе подобными теперь в полном владении рода заклятых врагов. Да, им никогда не воспользоваться силой артефакта в полную мощность, но и того, что есть, достаточно. Антеры в обязательном порядке время от времени разбавляют свою огненную кровь обычной, иначе держать в узде разума драконий огонь становится сложнее.

А Фину было все сложнее сдержать себя. Источник запаха был на расстоянии, и с порывом схватить и спрятать желанное он справился, но что эта ненормальная творит? Высочество уже едва терпит, чтобы не завалить ее прямо на столе. Вон как глазами сверкает, уши к голове прижал и зубы выщерил.

Зверь внутри возмущенно завозился. Ну конечно! Тут же кто-то на уже обнюханную самочку покушается! Срочно хватать и тащить в нору подальше.

План, как пущенное с горы колесо, набирал обороты. Вот уже ворвались науськанные анонимным письмом о подпольной торговле запрещенными зельями доблестные безопасники КоБеЛь, в воздух без разбора полетели обездвиживающие заклятья, а Валлейн с девицей шустро нырнули под столом, поползали там, будто искали что-то, и… Да, Валлейну таки снесло крышу. Сейчас на пигалице даже ее жалких тряпочек не останется, впрочем, снимать не обязательно.

Фин, увлеченный пикантным зрелищем, как дурак, подался вперед, ширма рухнула, он шарахнулся в сторону, намереваясь уйти сквозь каменную стену, но его заметили и, мало того, прихватили за рукав.

– Ты еще что за птица? – сурово спросил страж закона.

– Так, мимо проходил…

– Ну-ну, сейчас посмотрим, что ты за проходимец такой, давай двигай ластами.

У безопасника со знаниями о животном мире явно были нелады, но Фин не стал ему сообщать, что ласт у птиц не бывает. По официальной версии таких как он тоже не бывает, вымерли естественным путем. Остались только полуразумные змеелюды где-то на болотах, да еще питающиеся падалью шшисы в пещерах примерно там же. Последних с василисками роднило умение гипнотизировать жертву взглядом, внешний вид после полного оборота, ну и некие природные механизмы размножения, из-за которых сейчас вторая ипостась дергается. Фин исключительно поэтому и повернулся посмотреть, как там сам… девчонка.

Хм… Высочество прервали практически на горячем, но штаны он поддернуть успел. Валлейна отпустило, едва пигалица оказалась подальше от него, а вот досада и разочарование с лица королевского отпрыска никуда не делись. В чем дело?

Зверь был понятливее некуда и практически тут же перестроил слух. Мгновение дискомфорта и еще одно, чтобы отсечь лишние звуки.

– Княжна Агнесса фон Дасси, – с апломбом выдала мелкая и занервничала.

Маску с нее сняли. Носик на кукольном личике, которое Фину было видно в профиль, задирался вверх вполне по благородному, да и осанка, и прочее. С таким родиться надо или изводить себя тренировками кучу времени. Все же соврала? Такое либо сразу доказывать, не сходя с места, либо получить сверху за использование чужого имени в корыстных целях.

Отвернулся, нужно было уходить и снова думать, как подобраться к артефакту. Но дальше случилось то, что случилось. Девчонка оказалась совсем рядом и инстинкты победили.

Потом безумный забег по ночному Льезу, вкус ее кожи на языке и дурманный запах, от которого гребни срывало. Потом кабак, танец, бубенцы на руках, взлетающие вверх пряди медных волос и стройное гибкое и подвижное, как ртуть, тело, вызывающее желание схватить и сделать много чего, чего Валлейн под столом с ней сделать не успел. Едва владея собой, Фин попросил у кабатчика свежего кваса и за лишнюю монетку приправу в виде “дремучего” порошка, объяснив, что иначе “невесту” не угомонить. А когда кто-то сдуру заорал, про горькое и кислое, не сдержался.

Поцелуй оборвался досадно быстро: щедро хлебнувшая из кружки Тимин отключилась прямо у него в объятиях.

В комнате он уложил сопящую девушку на постель и вдруг успокоился. Звериная натура была довольна: сокровище, помеченное его запахом, в безопасности, почти что в норе, никаких соперников. Можно расслабиться и поспать. Спокойствие длилось не долго.

Утро пигалица устроила такое же сумасшедшее, как и ночь. А его опять несло. Иначе с чего было вот так, наобум, себя раскрывать? Идиот. Вполоборота ей показался…

Не удивительно, что она рванула прятаться. Ничего. Посидит в ванной, успокоится.

Дурацкий феромон. Хотя Фин бы с ней и без феромона поиграл в шшисы-курочки. Красивая. Явно не простолюдинка. Хоть и сыплет шшисами через слово, но это так, баловство. Что ей от Валлейна нужно было? Только удостоится высочайшего внимания таким затейливым образом и с максимумом свидетелей? Не слишком ли рискованный план получить малый венец Антер?

Можно подумать, его собственный план блещет разумностью… Что она там плела у борделя? Плащ забыла, кольцо потеряла… Ну конечно! Кольцо! Вот почему она так нервничала, когда себя назвала. Наверняка, обронила, пока Валлейн ей свою состоятельность пытался продемонстрировать. И не смогла доказать, что она – это она.

Ухмыляясь, Фин оделся, спустился вниз и договорился о платье и паланкине для “невесты”. Нечего всяким встречным на княжьих дочек пялится. Звериная натура одобрительно урчала, предвкушая забавную игру.

## 6. Предложение

Учитывая планировку Льеза с его каналами и многочисленными мостами, очень часто в паланкине получается добраться до места назначения быстрее, чем верхом. Выходило, что вчера я была права – по пути к дому пришлось пересечь Второй кольцевой канал. А наш особняк располагался возле Первого и смотрел фасадом на королевский дворец.

Я не стала ломиться через парадный вход. Попросила остановить в отдалении, ящеркой шмыгнула в калитку для слуг и по кустам, через садик – к дому. Я как раз пряталась в сирени, думая, как незаметно пробраться к себе. Утро было уже не раннее и кругом шмыгало до шшиса народу. Никогда не подозревала, сколько тут людей топчется. Но меня очень удачно нашла Камиль.

– Ваша светлость! – распахивая глаза и едва не падая в обморок от облегчения, эмоционально зашептала она. – Где вы были?!

– Где только наша светлость ни была, – вздохнула я.

Камиль метнулась куда-то белкой, притащила плащ с капюшоном, быстро провела служебными закоулками в мои комнаты на втором этаже и едва не силком запихала в ванную, где в круглом бассейне вздымалась пена и запах стоял такой, что я почти прослезилась. Было из-за чего. Одуряюще пахло притираниями и душистой солью, а в зеркало на меня смотрело бледное красноглазое чудище.

– Госпожа, еще капельку и было бы поздно! Это вам повезло, что княгиня с сестрицами вашими в храм Хранителей отправилась. Ужас, что на вас надето! – тараторила служанка, раздевая меня и подталкивая к купели. – Его сиятельство вас уже дважды просил! Я сказала, что вы полночи рыдали, а потом проснулись и снова рыдаете, в ванной. Он сказал, как вам истерить надоест, чтоб сразу в кабинет к нему. И глазами посверкал.

– А в чем дело? – насторожилась я. Неужели отец уже в курсе моих ночных приключений?

– Точно не скажу, но рано утром прибыл королевский посыльный с письмом. А на кухне болтали, что князь в конверт заглянул, в лице поменялся и ругался неприлично и долго.

Королевский посыльный – это похуже, чем раскрытая тайна о моих ночных похождениях. Что в письме? Хорошо бы вежливая просьба принести извинения за конфуз со штанами принца и вернуть Валлейну его игрушку. Шшис побери, я все испортила своей дурацкой демонстрацией.

После горячей воды меня разморило, сейчас бы вздремнуть и обдумать все на более свежую голову, но раз князь уже и глазами сверкал, лучше поторопиться, а то он быстро превратит выделенные до замужества две недели в два дня.

Камиль помогла принять надлежащий княжне вид. Я вздохнула, и стиснутые корсетом ребра жалостливо напомнили, как свободно мне было без этих, навязываемых обществом условностей в гардеробе благородной дамы. Но грудь смотрелась хорошо. А когда я спрятала в декольте пирамидку амулета, стало еще лучше. Стоит носить его с собой, так будет надежнее, чем оставлять где-либо, даже у себя в комнате.

К отцу в кабинет я постучалась, напустив на себя максимально скорбный вид и надеясь, что покрасневшие от недосыпа глаза вполне сойдут за заплаканные. Исполнила идеальный реверанс, чуть дольше задержавшись в полуприседе со склоненной головой, выражая почтение, и выпрямилась. Его сиятельство стоял вполоборота к окну, сдвинув брови к переносице так, что морщинка стрелка смотрелась возмущенным знаком восклицания.

– Вы отдаете себе отчет, что согласившись на брак с моим партнером тером Крайтом, вы приняли на себя обязательства?

– Э… Да, ваше сиятельство, отдаю.

– И что грязное пятно на вашей репутации – это пятно на репутации не только рода Ши-Корнэй, но и на репутации тера Крайта? И как, по-вашему, станет будущий супруг относиться к вам с уважением, если вы приметесь позорить его имя еще до замужества?

Князь продолжал сыпать обтекаемыми обвинениями. У меня подгорали пятки, но пока не сказано ничего, конкретно указывающего, что ему известно о приключениях в борделе, я буду молчать. А вдруг он вообще не об этом?

– Объясните мне одну вещь, Агнесса, – выдал отец, разворачиваясь полностью. Он шагнул к столу, резко опустился в кресло и подергал себя за выглядывающие из рукавов камзола кружевные манжеты, что выдавало крайнюю степень растерянности. Или раздражения? Давно я не видела князя во власти настолько противоречивых чувств. Как раз с того дня, как нас негласно лишили королевского расположения.

– Что мне объяснить, отец мой?

– Что вы такого замечательного нашли в ненаследном принце, что продолжаете грезить им, несмотря на не слишком вежливый разрыв наших с родом Антер соглашений с отсылкой к весьма дальнему родству с их кровными врагами-василисками?

– Он красивый, – принялась перечислять я, с трудом не вздрогнув от слова василиск, но все равно сбилась с мысли, вспомнив голодный взгляд желтоглазого в кабаке во время моего танца, – красивый и…

– Красивый, – язвительно добавил отец.

– Да! И раньше вам было все равно, что же изменилось сейчас?

– Это! – Мне был явлен конверт преткновения. – Его величество Дакорн прислал предложение о помолвке и скором венчании между вами и его высочеством Валлейном.

Колени ослабли, и я опустилась в кресло практически на грани обморока. Натурального, а не такого, в который необходимо изящно оседать лебедушкой и непременно на руки прекрасного кавалера. И ничего приятного в скачущем сердце, холодной испарине и темных пятнах в глазах не было.

– …деляю ваше состояние. Я был в шоке от прочитанного, – пробился сквозь шум в ушах голос отца. – Вы ведь понимаете, что я должен ответить?

– Да, – промямлила я, едва ворочая языком, потому что испарина и шум сменились на пресловутых бабочек в животе, что тоже не добавляло ни ясности ума, ни твердости ногам и голосу. – Вы должны ответить: “Да”.

– Нет, – сказал князь.

Отставить бабочек! Все по коням!

– Как “нет”? Что значит “нет”? Королю не отказывают!

– Я дал слово теру Крайту, и вы все подписали. Договор заверен нотариусом, назначена дата венчания, готовится соглашение о передаче опеки и собственности…

– Вы… Вы… Вы меня убиваете, отец мой. Продать родного ребенка за какой-то хилый рудник и клочок земли… – я все еще пыталась держать лицо.

– Считаете, что снова принимать предложение от того, кто уже вам прилюдно отказал более благородно? Никакого уважения!

– Ваше сиятельство, – приосанилась я, расправляя складки на платье исключительно, чтоб занять дрожащие руки, так как собиралась каяться во грехе. – Ваше сиятельство, отец мой, я должна вам признаться сама, раз Его величество из благородных побуждений не счел нужным указать причину столь поспешных действий…

– Почему же? Он все указал. Вы с Валлейном обменялись символами вашей великой любви, и его высочество умолял поскорее видеть вас подле себя в качестве супруги. Надеюсь, этот символ не ваше родовое кольцо? Было бы очень некстати. Послезавтра вы едете со мной на заверение соглашения. И ваше кольцо вам понадобится.

– Эм… да. Мы… э-э-э… обменялись. Я… э-э-э… отдала. А он – взял.

– Прекратите мямлить. Что вы пытаетесь сказать?

– Я пытаюсь сказать, папенька, что ваша дочь уже не девица, – выпалила я.

Подумаешь, немножко преувеличила. Никто же не видел точно, успел принц припасть или не успел, штаны-то подтягивал, а свидетелей – половина борделя вместе с доблестными безопасниками. Да и я себя назвала. А с кольцом нужно что-то срочно придумать. Вряд ли оно у Валлейна. Сказать, что потеряла? Да, это лучший вариант.

– Я вам удивляюсь, Агнесса, – огорошил меня отец, поскольку сделался совершенно спокоен. – До сего момента я ошибочно полагал, что у вас ума побольше, чем у всех ваших сестер вместе взятых. И кто этот несчастный?

– Что? Его высочество!

– Не несите чепухи. Это не та причина, по которой король станет делать подобные предложения. Хоть Валлейн и не наследует трон Льеза, Дакорн не будет разбрасываться сыновьями, особенно когда в Зитце молодая и вдовая королева. Да, вам назначена на завтра аудиенция во дворце. Я пойду с вами. Так что потрудитесь за оставшееся время привести себя в надлежащий вид.

Разговор был окончен. Мне так и не дали сунуть нос в текст предложения.

– Отказать можно было и письмом, – буркнула я, будучи одной ногой в коридоре.

– Согласиться можно было письмом, а отказывать я предпочитаю лично.

– А может все-таки да? А тер Крайт пусть возьмет в жены одну из младшеньких, какая ему разница? Он же меня даже не видел.

– С чего вы взяли? Видел, я ему в торговом доме ваш портрет показывал.

Очень символично… Погодите, на той миниатюре, что у отца в его кабинете в торговом доме на столе стоит мне четырнадцать. Вот уж знакомство, так знакомство. Тем более можно сестрицу подсунуть…

– Не надейтесь, – оборвал мои мечтания князь.

– И как этот ваш приличный и достойный отнесется к отсутствию у меня невинности?

– Думаю, что человеку, который женится ради титула, будет все равно. Вы же не станете трубить о своем легкомыслии на всех углах? Это не в ваших интересах. Ступайте и… если вдруг решите сделать финт хвостом и сообщить приятную новость княгине…

– У меня не будет моих двух недель?

– Верно.

Дверь я прикрыла аккуратненько, по коридору фланировала степенно и неспешно, в комнату к себе вошла, как приличная воспитанная девица. И, миновав небольшую гостиную, оказалась в спальне, где неприлично плюхнулась на постель лицом в покрывало.

Обменялись символами… Или кольцо все же у Валлейна, или это просто дежурная фраза. Моя прелесть точно знает, что амулет у меня. Чем так ценна эта штучка? Король согласен на брак, но по-тихому. Подозрительно. Когда старшему брату Валлейна Дивину выбрали невесту, об этом трубили из каждого утюга. Будь я на месте монарха, или даже принца, я бы просто прислала бравых молодцев под благовидным предлогом и без особых хлопот взяла нужное, а тут такие пируэты. Еще подозрительнее.

Я вытащила пирамидку из самого укромного места на свете, продела палец в колечко на конце короткой цепочки. На средний было тесновато, зато на безымянный село как влитое. Белое золото и орнамент какой-то. Удобно, амулет как раз ложился в центр ладони, а снаружи будто кольцо надето. У Валлейна оно сразу на мизинце было, потом он его снял и в руках вертел, а потом мы под стол нырнули, а потом…

Я перевернулась на спину и томно вздохнула. Расшитый звездами лазурный балдахин качнулся. Зажмурилась, вспоминая требовательные руки принца на своих бедрах и его растущее желание мною обладать. В моем воображении тут же нарисовались и его жаркие губы, и глаза в поволоке страсти такие… желтые? Вот шшис…

Содрала с пальца кольцо, на котором болталась цепочка с амулетом и спрятала все обратно в лиф. Где-то в закромах библиотеки была книга “Волшебные вещи со всего мира”. В детстве я любила ее разглядывать из-за красочных картинок с разными амулетами и артефактами и даже пыталась уволочь к себе в спальню, но книга была такой тяжелой, что сделать это втихаря не вышло. Папа придерживался мнения, что чтение – особый ритуал и подходить к нему нужно ответственно и в надлежащем месте.

Пришлось сползти с постели и поправив волосы и платье идти вниз.

Не успела я устроиться за столиком в окружении книжных полок, как в библиотеку вбежала запыхавшаяся Камиль.

– Госпожа! Вам времени на процедуры всего ничего, а вы глаза портить уселись. Его сиятельство мне лично велел на вас красоту навести такую, чтоб у всего дворца поднялось, – служанка сделала паузу чтобы набрать воздуха, – давление.

– Так и сказал? – уточнила я.

– Слово в слово. Ах да, совсем забыла! Вам послание.

Что за день… Сплошные письма.

Я развернула сложенный тюльпанчиком лист самой обычной писчей бумаги, где уже знакомым почерком значилось: “У меня есть разговор и кое-что твое. Приходи утром к Змеиной арке. Фин”.

## 7. Аудиенция

Говорите, чтоб давление поднялось? Есть у меня проверенное средство. Шшисы во дворце вряд ли водятся, к Фину я ни ногой, пусть хоть полдома письмами завалит, интриган чешуйчатый. А вот лишний раз Валлейна раззадорить будет не лишним. Уверена, он лично на встрече будет. Будет смотреть и вожделеть, главное, чтоб обнюхать успел. Дополнительная доза противоядия уже заказана, и Камиль заберет флакон у ведьмака, пока мы с князем будем во дворце. Да и, как оказалось, справиться с наваждением сложно, но можно. Главное, не наткнуться ненароком на кого-нибудь чувствительного, вроде желтоглазого, а то будет, как тогда… По телу прошла волна дрожи, стоило вспомнить о первом контакте в подворотне.

– Вам нехорошо? – среагировала на мою дрожь и стон, затягивающая корсет Камиль. – Может ослабить чуточку? Надо же чем-то и дышать, а то в такой сбруе только в обмороки падать.

– Нет-нет, как раз то, что нужно.

Мы закончили с платьем, потом с волосами и лицом, я припрятала амулет в свой тайный схрон и взялась за старое.

– Может не надо? – трагическим шепотом проговорила служанка, наблюдая, как я с некоторым внутренним содроганием мажу себя прозрачным розоватым желе в разных местах. – Вдруг опять куда-нибудь не туда попадете?

– Я буду с князем, с ним невозможно попасть куда-нибудь не туда, даже если специально стараться. Я как-то маленькой не хотела на благотворительный детский бал и нарочно с моста в канал свалилась, так его сиятельство вызвал паланкин, но не домой меня отвез, а в сиротский дом, и я все равно была на балу вовремя, но в мокром платье. А это очень неудобно. Нижняя юбка к ногам липнет, и хихикают все по углам.

Во дворец мы отправились верхом на паре тонконогих гнедых. Долго, но красиво. Сначала к одному из четырех мостов, ведущим на Дискос, а потом уже по другой стороне канала почти столько же в обратную сторону. Это было даже неплохо. Меньше постороннего народу меня обнюхать успеет.

Князь был доволен моим внешним видом, немного морщил нос, но мало обращал на меня внимание в пути. Наверное, перебирал варианты отказа поизящнее, чтоб оскорбленный король не сразу понял, что его оскорбили.

По прибытии у нас взяли лошадей и надутый от важности лакей, приняв у отца приглашение, повел внутрь, вышагивая в метре впереди. Корг фон Дасси снова поморщился.

– У вас новые духи? Странный запах.

– Ну что вы, сейчас все так ходят, – отмахнулась я, глазея по сторонам.

Так далеко я еще не заходила. Мое прежнее знакомство с дворцом изнутри ограничивалось бальным залом, несколькими примыкающими к нему гостиными и террасой с выходом во внутренний дворцовый парк, куда не попадешь не будучи официальным гостем.

Наконец узорчатые двери распахнулись, и мы с отцом оказались в тронном зале. От двери до трона метров десять. Его величество величественно восседал, его высочество высился рядом в изящной позе, и его пронзительный взор… пронзал все десять метров зала, упираясь в вот-вот норовящее вывалиться из декольте богатство – реверанс монаршим особам был особенно глубок и почтителен. Данную процедуру надлежало повторить трижды на пути к трону.

Сам трон находился на постаменте из свернутого драконьего хвоста. За троном распахивались крылья, над троном, на длинной гребенчатой шее, нависала узкая голова с оскаленной пастью. Сквозь хрустальное стекло просвечивал каждый позвонок и прочие кости скелета. Ошеломительное зрелище. Великолепное до слез. Особенно когда солнце в огромные окна шпарит и по хрусталю бликует. По легенде, скелет принадлежал драконьему первопредку, мира Хранителю, но на каком-то из балов Валлейн говорил, что это бутафория, а настоящие кости хранятся в внизу, куда нет доступа посторонним.

А вот и первый контакт. Высочество кивнул, снизошел до нас смертных, приложился к ручке и замер. Да, да, моя прелесть, тут я особенно густо нанесла.

Валлейн выпрямился, но руку отпускать не спешил, жадно принюхиваясь. Улыбка, тронувшая чувственные губы, выглядела голодным оскалом, изумрудные глаза потемнели… Кажется, я перестаралась. Так и попасться можно.

– Отказ неприемлем, – говорил меж тем его величество. – Корона согласна выплатить теру Крайту неустойку, эквивалентную годовому доходу с его земель, и подыскать достойную замену вашей дочери.

– Я не могу отвечать за тера Крайта, – упирался отец.

Будь я на месте Крайта, уже энергично кивала бы головой и радовалась замене. Принц тем временем увлек меня в сторону и недвусмысленно елозил шаловливой ручонкой по спине. Там, где корсет заканчивался и начинались банты с фижмами. Вот одно в этих нарядах хорошо (или плохо?) – через такой ворох почти ничего не чувствуешь. А мне хотелось? Ой, да… Еще как!

Я нервно облизнула губы, меня притиснули к подоконнику, и коленка Валлейна нагло вклинилась в складки платья намекая на более тесное общение.

– Вы же понимаете, княжна, что вам придется вернуть то, что вы взяли. А я возьму вас… у вас, – поправился Валлейн, – свой амулет и всем будет хорошо. Мы поженимся и не будем друг другу мешать. Я буду навещать вас, скажем, раз в неделю, для порядка. Договорились? И, знаете что, Агнесса, – принц воткнулся мне носом в шею, горячо и влажно подышал, как ластящийся барс, задел кончиком носа мочку уха, отодвинулся, наслаждаясь реакцией, – я бы все же закончил то, что мы там начали. Или называть вас Тимин?

Я сейчас растаю, как шарик пломбира, от этих урчащих ноток в голосе. А что это такое твердое касается меня? Я распахнула глаза и посмотрела вниз. Согнутый мизинец Валлейна упирался в край декольте, а мое потерянное кольцо, надетое на его палец, чуть придавливало кожу. Принц посмотрел на прикушенную губу и провел печаткой вдоль края кружева.

– Я очень хочу, – выдохнула я, – мое кольцо.

– А я – мой амулет, – соблазнительно улыбался Валлейн и продолжал на меня давить печаткой и… авторитетом. Зря я на рюшики надеялась, очень даже чувствуется, какой твердый позади меня подоконник и угол оконного проема, в который мои лопатки упираются. – Так где же он?

– Я ношу его под сердцем, – хлопнув ресницами, сообщила я чистую правду. Король и отец в этот момент замолчали, и потому мои слова, хоть и сказанные не слишком громко, услышали.

Король помрачнел и вопросительно посмотрел на сына. Валлейн тут же убрал от меня все свои руки и колени и тут же принялся отпираться:

– Да я даже начать толком не успел, не говоря уже о том, чтобы…

– Закончить обсуждение ваших похождений мы сможем и без свидетелей, ваше высочество.

– Агнесса, – вырвал меня из состояния томного волнения раздраженный голос отца, – нам пора. Прощайся.

Я была только за.

Прощались скомкано, удалялись быстро и почти неприлично, я даже дышать не успевала. Зато кольцо нашлось. И, кажется, я больше не иду замуж за папиного партнера. Или все еще иду?

Корг фон Дасси был раздражен и куда менее вежлив, чем я привыкла. Он велел мне сменить духи, подобрать слюни, снять с глаз розовую вуаль и заявил, что мое желание выйти за Валлейна не любовь, а дурь и блажь. И мне стоит хорошенько подумать головой, а не тем местом, которым я на лошадь сажусь, так ли мне нужен малый венец и кобель в придачу.

– Дракон, – осмелилась поправить я.

– Да? Не заметил.

– Тогда к чему было ваше желание видеть меня при полном параде?

– Не для его высочества. Ваша служанка, как всегда, растеряла по дороге половину слов. Я собираюсь вас кое с кем познакомить.

Догадаться, с кем, было не трудно.

Но со знакомством пришлось повременить. Запыхавшийся посыльный с эмблемой торгового дома (пирамида на фоне четырехлистного клевера) переминался у входа. Фон Дасси процедил сквозь зубы ругательство и принял протянутое послание. Вчитался и велел мне отправляться домой. Потом нам подали наших лошадей, и он умчался. У меня не было никакого желания снова лезть в седло в юбках, поэтому я попросила доставить лошадку к нам в дом отдельно от меня, а сама неспешно направилась по дорожке к дворцовым воротам.

Королевский парк окружал дворец снаружи. Туда было позволено ходить без приглашения всем подряд, но бродяг и побирушек, конечно же, не пускали. Входом в него, была та самая, упомянутая Фином в записке Змеиная арка. У меня и в мыслях не было никаких желтоглазых наглецов, все думы целиком и полностью занимал горячий и страстный принц, поэтому я была совершенно не готова к тому, что меня утащат в тенек, предусмотрительно зажав рот рукой, чтобы не орала.

По коже продрало ознобом, перед глазами поочередно мелькнули обвивающие каменные столбы барельефы со сплетенными в смертельной битве змеиными и драконьими телами (драконы, конечно же, побеждали), потом серая муть, будто я угодила в густой туман, а потом над головой мелькнули ветки и листья, а в шею с урчанием ткнулся сначала нос, а потом влажный язык прошелся по щеке в том самом месте, где и прежде.

Из средств самообороны у меня были только локти и каблуки. Первое было надежно зафиксировано, а вторым я с удовольствием воспользовалась.

– Ай, – сказали позади, тиски разжались, я отскочила, разворачиваясь и набирая полную грудь воздуха, чтоб поорать, но корсет значительно ограничивал возможности. Впрочем, я поперхнулась уже набранным, потому что напротив скалился шшисов Фин.

Мы стояли в кустах за аркой. Деваться мне было некуда – продраться сквозь ветки, не оставив на них часть волос и платья, не представлялось возможным. Единственный более-менее редкий участок перегораживала эта желтоглазая орясина. Каменная змеиная морда, выпирающая из арки, смотрелась над его головой очень символично. Сюда он меня прямо сквозь стенку приволок, как тогда в борделе?

Зрачки в дурноватых глазах пульсировали, и на меня, в такт пульсации, то накатывало, то отпускало странное состояние. Хотелось одновременно бежать прочь, невзирая на кусты, и подобраться поближе.

– Приш-ш-шла, – проурчал-прошипел нахал и облизнулся.

– Не к тебе! – я пыталась стереть со щеки ощущение от прикосновения горячего языка, но только разогнала мурашки по коже.

Шшис побери, на мне опять эта дрянь и придурочный Фин рядом.

– Говори, что собирался, и я ухожу, – как можно спокойнее заявила я, стараясь держаться подальше, насколько позволяло пространство.

Он прикрыл глаза, подышал в сторону, потом пригнулся и добыл из кустов тугой сверток, которым оказался мой забытый в борделе плащ. Я рванула к нему, как к родному. К плащу, конечно же. Зашарила по карманам, радостно воскликнула, обнаружив флакон на прежнем месте, откупорила и приложилась.

Было ли это результатом самовнушения или средство так быстро подействовало, но в голове прояснилось, а желтоглазый перестал казаться магнетически притягательным. Да, симпатичный, но не такой красавец, как Валлейн. Нет в нем этой царственной вальяжности и холеного лоска. Резковатые черты, косые скулы, грубоватый подбородок, наглые глаза, одна бровь чуть выше другой, волосы странного цвета, губы узкие и такие…

Кажется, противоядие не действует или действует, но слабовато. Просрочилось, валяясь в кармане? Валлейн… Думать о Валлейне…

– Слушай, спасибо, что вернул. Я пошла.

– А свидание?

– Какое свидание?

– Ну, я тебе доброе дело, а ты со мной на свидание. А?

– Что ты ко мне пристал?

– Нравишься, – разулыбался скользкий гад и по этим своим губам (о, мира Хранители!) языком мазнул. – Танцуешь хорошо. Веселая.

– Фин, ты… ты классный, – запинаясь пробормотала я, во все глаза следя за его руками, вроде как спокойно лежащими у него на (ох… да что ж такое!) на бедрах, только кажется, что вот-вот дернется и цапнет, – и красивый даже, но видимо, это от приворота… Не важно. Ты же знаешь, кто я? Ну вот сам и ответь.

– Да какая разница, кто. Ты на свидании хоть раз была? На нормальном? А не на этих ваших променадах с толпой гувернанток на хвосте и ни шага с оговоренного за неделю до встречи маршрута? – Бровью над наглым глазом дернул, той, что повыше, и опять зрачки вытянулись, а глаза протаяли серым. Какой красивый цвет… Тысяча дохлых шшисов!..

– Хорошо же посидели, – продолжал Фин.

Вот репей… И принюхивается, а у меня… была бы шерсть на спине, уже бы дыбом стояла и потрескивала от напряжения. Но и правда, весело было…

– Ладно, шшис с тобой, послезавтра до обеда я буду свободна.

– Я за тобой зайду? Так положено!

Представляю эту картину… Фин является на крыльцо дома и сообщает нашему дворецкому Химсу, что ему назначено, а лошадиная морда Химса вытягивается, рыбьи глаза выпучиваются, будто на него корсет надели и затянули до хруста…

Упс.

Длинные руки Фина дотянулись-таки и прижали меня так тесно, что не вдохнуть. Я схватила ртом покидающий легкие воздух, а поймала твердые жадные губы. И сопротивляться не было никакого желания. Как раз наоборот.

Ощущения, как от карусели, голова кругом, под коленками пустота, страшно, волнительно и хочется еще.

Под грудью резко и сильно кольнуло. Боль вымела из головы дурман. Я вывернулась из кольца рук, схватила плащ и, протиснувшись в щель между ветвями и аркой, стремглав бросилась в сторону моста.

А оказавшись дома и забравшись в ванну, чтобы смыть с себя приворот, запах Фина и ощущения от его рук и губ, обнаружила, что артефакт пропал.

## 8. Сюрприз

Кто это сделал?

Я стояла на полу в ванной, с мокрых волос уже лужа натекла. Я в десятый раз проверила все, что на мне было надето (как я это с себя снимала, другой разговор) и надежда, что амулет затерялся в складках ткани, с каждым разом становилась все жальче, пока окончательно не исчезла. Осталось только колечко с короткой цепочкой.

Кто это сделал?

Пнула ворох тряпок ногой, поскользнулась, нелепо взмахнула руками, бортик купели ударил под коленки, и я с шумом и брызгами опрокинулась в воду. Так и убиться недолго. Луж стало больше, а ответа как не было, так и нет. Я машинально надела кольцо и, размышляя, вертела его на пальце. Цепочка мешалась. Я дернула, и она на удивление легко оторвалась. И если мои девичьи пальчики так легко с этим справились, то мужским сковырнуть с цепочки пирамидку было раз плюнуть.

Кто?

Валлейн так далеко не заходил. Не при родителях же. Он, конечно, не отличается благообразным поведением, но не настолько. Тем более, я хорошо помню, что он только по краешку прошелся, все больше обещал и намекал. А вот где были руки другого претендента на лавры похитителя, пока его губы творили со мной всякое, от чего сердце начинало останавливаться, а я – как раз наоборот, никак остановиться не могла? Вот примерно там и были. Вообще-то, много где, но там – особенно. И никакие фижмы с кружевами этому шшису пронырливому не мешали. Я его пальцы даже сквозь корсет чувствовала, а уж когда он их поглубже запустил, прижимаясь, тут оно и дернуло. Ближайшее, что на ум пришло – будто ножом пырнули, но с точностью утверждать не буду, как-то не доводилось.